Официальный форум Веры Камши
Художественная литература => Фантастика и Фэнтези => Тема начата: prokhozhyj от 01 Сен, 2020, 10:39:24
-
1 сентября 2020 года. R.I.P.
Крапивинские книжки я в своё время читал взахлёб. И как-то они были не просто книжками, которые нравятся. Не буду врать, что они что-то сформировали, но были очень в струю и камертоном тоже были неплохим. А ещё была очаровательная песенка про синего краба... и вот эти стихи, которые зацепили сильно. И которые вспомнились первыми... Я их читал в "Голубятне", там они немножко подправлены под текст, а сегодня нашёл исходник.
.
Когда мы спрячем за пазухи
Ветрами избитые флаги
И молча сожжём у берега
Последние корабли,
Наш маленький барабанщик
Уйдёт за вечерним солнцем
И тонкой скользящей льдинкой
Растает в жёлтой дали.
.
От горького пепелища,
От тёмных пустых переулков,
Где бьют дожди монотонно
По крышам, как по гробам,
От эха, что волком рыщет
В развалинах злых и гулких,
Наш маленький барабанщик
Уйдёт, не сдав барабан.
.
Уйдёт в синий край рассвета –
Там звонкая память детства,
Как смуглый от солнца мальчишка,
Смеясь, бежит по траве.
Там людям не целят в спину.
Там правда – для всех едина.
Там, если враг – то открытый,
А если друг – то навек.
.
Но есть утешенье, как будто
Последний патрон в обойме,
Последняя горькая радость,
Что был до конца он прав.
И вот потому над планетой
Шагает наш барабанщик,
Идёт он, прямой и тонкий,
Касаясь верхушек трав...
.
Про "Каравеллу" я не знаю почти ничего – кроме того, что она есть, и что это хорошо. Но и она много говорит о человеке.
-
Умер писатель Владислав Крапивин. :'( Один из самых любимых писателей... хотела написать детства, но я его во взрослом возрасте читала и перечитывала с удовольствием. Его книги учили нас жить достойно. Легкой дороги, Командор! :)
-
Очень жаль. Светлая память :(
-
Светлая память. "Тень каравеллы", "Мальчик со шпагой", "Всадники на станции Роса", "Трое с площади Карронад"... Эх...
-
В моем списке "главных книг жизни" его произведения всегда были и будут на почетном месте :'(
Светлая память...
-
Светлая память.
И пусть здесь будет еще и это - из "Оранжевого портрета с крапинками":
Вновь тревожный сигнал
Бьет, как выстрел, по нервам,
В клочья рвут тишину на плацу трубачи.
И над дымным закатом
планета Венера
Парашютной ракетой повисает в ночи.
Рыжий конь у меня -
Даже в сумерках рыжий,
Опаленный боями недавнего дня...
Как ударит копытом -
Искры гроздьями брызжут,
И в суровую сказку он уносит меня.
Эта сказка пришла
Вслед за пыльными маршами -
Колыбельная песня в ритме конных атак.
Детям сказка нужна,
чтобы стали бесстрашными,
Взрослым тоже нужна -
просто так,
просто так.
И, как знамя, летят
Крылья алого солнца,
Кони в яростном беге рвут орбиты планет,
И по звездным степям
Мчится звездная конница...
Почему же меня с вами нет,
с вами нет...
-
Ветром осенним душу его унесло к небесам...
-
Моё первое знакомство с Крапивиным началось "Мальчика о шпагой" и "Флаг-капитаны", печатавшихся ещё в журнале "Пионер". Как же нетерпеливо я ждала каждого следующего номера, с замиранием сердца читала продолжения... Неизгладимое впечатление и долголетняя мечта построить такой же рыцарский замок из пенопласта :) .
Стихи из этих повестей были переписаны в заветную тетрадь, которая хранится у меня до сих пор. И "Испанская песня", и "Синий краб", и "Барабанщики".
Светлая память чудесному писателю, умевшему вдохновлять...
Как бы крепко ни спали мы,
Нам подниматься первыми,
Лишь только рассвет забрезжит
В серой весенней дали...
Это неправда, что маленьких
Смерть настигает реже -
Ведь пулемёты режут
Часто у самой земли.
...Сколько легло нас, мальчики,
В травах и узких улицах -
Маленьких барабанщиков,
Рыцарей ярых атак.
Но не могли мы кланяться,
Хмуриться и сутулиться -
Падали, а товарищи
Шли, отбивая такт.
Может быть всё исполнится:
Травы не вытопчет конница,
И от ударов пушечных
Больше земля не сгорит.
Но про тревогу помни ты,
Помни про нашу бессонницу,
Когда барабан игрушечный
Сыну решишь подарить...
-
Мое знакомство с Командором началось лет в шесть, когда я прочитала в журнале "Пионер" рассказ "Такая была планета". А потом были "Та сторона, где ветер", "Оруженосец Кашка", "Валькины друзья и паруса"... И уже совсем взрослым человеком я читала "Мальчика со шпагой", "Голубятню на желтой поляне", "Журавленок и молнии", "Рыбаки и рыбки"... Да разве все перечислишь. Для людей моего поколения он был особым писателем, выпадающим из общего ряда. По нему мы сверяли свои поступки. Он помогал в трудную минуту подняться и идти дальше. И еще радостно было сознавать, что вот живет сейчас, тут, в нашем времени такой человек. Как жаль, что так и не удалось сказать ему лично слова благодарности за его книги, за удивительных героев, за звонкие, как боевой сигнал трубы, песни и стихи. Сам он себя поэтом не считал, но...
Пусть здесь будет песня Генки-Кузнечика из "Мальчика со шпагой".
Не трогай,
не трогай,
не трогай
Товарища моего.
Ему предстоит дорога
В высокий край огневой.
Туда, где южные звезды
У снежных вершин горят,
Где ветер в орлиные гнезда
Уносит все песни подряд.
Там в бухте развернут парус,
И парусник ждет гонца.
Покоя там не осталось,
Там нет тревогам конца.
Там путь по горам не легок,
Там враг к прицелам приник.
Молчанье его пулеметов
Бьет в уши, как детский крик.
Не надо,
не надо,
не надо,
Не надо его будить.
Ему ни к чему теперь память
Мелких забот и обид.
Пускай перед дальней дорогой
Он дома поспит, как все,
Пока самолет не вздрогнул
На стартовой полосе.
Тревога с радиомачты
Ударила в мир голубой.
Не плачьте,
не плачьте,
не плачьте
О тех, кто уходит в бой.
Над краем далеким, горным
Раскаты черной грозы...
Не зря мой товарищ упорно
Испанский учил язык.
Прощаясь, он шпагу, как надо,
Братишке сделать помог.
Испанское слово "эспада"
По-нашему значит "клинок".
Пока рассветы багряны,
Пока покой не настал,
В ребячьих клинках деревянных
Пусть крепнет упругая сталь.
...Но если в чужом конверте
Придет к вам черная весть,
Не верьте,
не верьте,
не верьте,
Что это и вправду есть.
Убитым быть - это слишком.
Мой друг умереть не мог.
Вот так... И пускай братишка
Ему напишет письмо.
Угрозы врагов не слушай -
Не сбить нас залпами с ног.
Бывает сильнее пушек
Характер, стальной, как клинок.
Мы встали шеренгой строгой
Все сразу за одного:
Не трогай,
не трогай,
не трогай
Товарища моего.
Пусть маленький барабанщик
Тревогой порвет тишину -
Нельзя уставать, товарищи -
Отряд не кончил войну.
Пока где-то нет покоя,
Пока чьи-то дни нелегки,
Мы будем держать под рукою
Стальные свои клинки.
Не верьте, когда вам скажут,
Что мы свой спустили флаг.
Сжимаются экипажи
В тугой упрямый кулак.
Вставать нам на мертвый якорь
Еще не пришла пора.
Тяжелые рукояти
Качаются у бедра...
...И ты никого не слушай:
Никто не собьет нас с ног.
Бывает сильнее пушек
Характер, стальной, как клинок.
Мы встанем упрямо и строго
Все сразу за одного:
Не трогай,
не трогай,
не трогай
Товарища моего.
-
"Тень каравеллы".
"Бегство рогатых викингов".
"Валькины друзья и паруса"...
"Мальчик со шпагой".
"Дети синего фламинго".
"Голубятня..." Шок и трепет.
"Журавленок и молнии", "Острова и капитаны"...
"Когда мы спрячем за пазухи
Ветрами избитые флаги
И молча сожжём у берега
Последние корабли..."
-
Прекрасный писатель, проживший долгую, плодотворную жизнь. Прекрасные книги, на которых выросло не одно поколение русских детей.
Если уж его стихи вспоминают здесь, то вот, из "Колыбельной для брата":
"Помиритесь, кто ссорился,
Позабудьте про мелочи,
Рюкзаки бросьте в сторону -
Нам они не нужны.
Доскажите про главное,
Кто сказать не успел еще.
Нам дорогой оставлено
Полчаса тишины…
От грозы черно-синие,
Злыми ливнями полные,
Над утихшими травами
Поднялись облака.
Кровеносными жилами
Набухают в них молнии,
Но гроза не придвинулась
К нам вплотную пока…
Дали дымом завешены -
Их багровый пожар настиг,
Но раскаты и выстрелы
Здесь еще не слышны.
До грозы, до нашествия,
До атаки, до ярости
Нам дорогой оставлено
Пять минут тишины.
… До атаки, до ярости,
До пронзительной ясности
И, быть может, до выстрела,
До удара в висок -
Пять минут на прощание,
Пять минут на отчаянье,
Пять минут на решение,
Пять секунд на бросок…
… Раскатилось и грохнуло
Над лесами горящими,
Только это, товарищи,
Не стрельба и не гром -
Над высокими травами
Встали в рост барабанщики.
Это значит - не все еще,
Это значит - пройдем."
А вот как он сам в романе "Острова и капитаны" представлял посмертие:
"Он пытался вспомнить недавний сон: будто повесть Курганова напечатали, и тот принес книжку в подарок Толику – веселый молодой (каким Толик наяву и не видел его) и в старинном зеленом мундире. Быстро пожал Толькину руку, растрепал, смеясь, его волосы. “Маме привет передавай. А мне пора…” И как-то получилось, что они уже не в комнате, а на крыльце. Подошел грузовик с открытым задним бортом, Курганов легко прыгнул в кузов, и оказалось, что это не кузов, а корма парусного корабля, который отодвигается, уходит в голубовато-серый туман.
– Арсений Викторович, куда вы?! – закричал Толик. – Мама скоро придет, подождите!
– Мне пора!
– Куда вы?!
– На остров! Меня ждут все наши! Они сейчас все там: и Крузенштерн, и Головачев, и Резанов! И прадедушка Иван Курганов! Мы теперь больше не ссоримся…"
Теперь и сам Командор там, среди своих героев...
-
Из всего Крапивина довелось ознакомиться только с Заставой на Якорном поле (увы, только во взрослом возрасте, так что продолжения не последовало).
Хорошая детская приключенческая фантастика.
Помним!
-
Но есть утешенье, как будто
Последний патрон в обойме,
Последняя горькая радость,
Что был до конца он прав.
И вот потому над планетой
Шагает наш барабанщик,
Идёт он, прямой и тонкий,
Касаясь верхушек трав...
Помним!
-
Когда-то давно в журнале "Пионер" печатали повесть "Журавлёнок и молнии". Тогда я была как раз пионеркой, повесть частично прочитала, но как-то она меня не слишком заинтересовала. Может быть, возраст оказался немного не тот. Позже, уже взрослой, прочла "Трое с площади Корронад". Эта книга запомнилась, и сейчас я понимаю, почему когда-то не заинтересовалась "Журавлёнком..." (хотя прочитанные фрагменты помню до сих пор). Его книги только по форме вроде бы детские, а рассказывают о совсем недетских вещах. А я была тогда ребёнком, любившим добрые сказки с хорошим концом. Другие книги Крапивина мне тогда не попались.
Светлая память.
-
Когда мне было десять, у меня была подруга. Маша Цыганкова. Мы дружили всего год: ее отец был военным, его перевели. Она оставляла адрес, я написала ей несколько писем, но ответа так и не получила. То лето, когда мы дружили, было лучшим в моем детстве. Такая крапивинская история. Маша дала мне почитать книжку. "Болтик". Я выучила ее наизусть.
Крапивинская история в крапивинской истории.
Позже мама купила мне почти все нижегородское издание. Ну и потом прочитала все книги Командора, почти все знала почти наизусть. Любимый писатель детства. Доброй ему Дороги.
-
Вроде бы у Крапивина сплошная лирика, романтические мальчики с их игрушками, доброта и сочувствие к невзгодам этого возраста в жестоком обществе.
Но не всё так просто. Я с творчеством Крапивина был знаком через журнал "Уральский следопыт" ("журнал в журнале "Аэлита""). Там был роман "Лоцман" про писателя, который познакомился с мальчиком, который умеет находить пути в паралельные миры. По идее, параллельные миры близко, порой достаточно шага в сторону на обычной улице. Это за пару десятилетий до пика популярности в фантастике идей Эвереттики.
Другой роман "Белый шарик матроса Вильсона" со стороны еще непонятней. Дело происходит в тридцатых годах, жестокие времена. Одного мальчишку в школе унижают и травят. Он, в печали, обнаруживает странный белый шарик, с которым мысленно разговаривает, и узнает, что это не просто шарик :), а разумная звезда, которая реально находится далеко в космосе. Общение помогает преодолевать горести.
Вроде бы фэнтезийный бред. Я вспомнил эту крапивинскую историю, когда гораздо позже смотрел голливудскую сказку "Звездная пыль". Про соперничающих принцев, антропоморфную упавшую звезду и ведьму. Но не все помнят одну небольшую деталь.
В девяностые, в журнале "Техника молодежи" выходили статьи по синергетике. Там обсуждались странные гипотезы про накопление негэнтропии в звездах за счет усложнения конвекционных процессов. Конвекциоидов придумал академик Казначеев. По его идее, это существа, существующие за счет разницы температур в разнородной среде. В современных играх, их бы назвали элементалями. Дошло до гипотез, что за счет огромности и усложнения конвекционных ячеек, звезда со временем может стать разумной. Даже приводили какие-то непонятные примеры синхронной активности разных звезд, будто они обмениваются сигналами, общаются через световые годы.
То есть, Крапивин не просто писал лирику, он воспользовался этими странными гипотезами. Они до сих пор не подтвердились, но опора на научные гипотезы формально переводит просто фантастику в научную фантастику.
-
Мне кажется, что нынешние книжные издания Владислава Крапивина теряют от отсутствия тех больших интересных иллюстраций, что были в журналах. Например, повесть Крапивина "Тополиная рубашка" в журнале "Уральский следопыт" в 1986 году сопровождалась большим количеством больших интересных иллюстраций, часть которых была даже цветной. А в современном издании "Тополиной рубашки" в томе "Летящие сказки" (2023 года) всего одна чёрно-белая небольшая иллюстрация. Иллюстрация хорошая, но, ещё раз, она:
1) небольшая,
2) чёрно-белая,
3) одна-единственная.
Это сильно "не то".
Я мечтаю об издании произведений Крапивина в книгах увеличенного размера со всеми теми иллюстрациями, что были в журналах при первых изданиях произведений Владислава Крапивина в периодике (в журналах "Уральский следопыт", "Пионер" и других).
-
Мария Ивановна да, в "Уральском следопыте" фантастику хорошо иллюстрировали.
-
Вроде бы у Крапивина сплошная лирика, романтические мальчики с их игрушками, доброта и сочувствие к невзгодам этого возраста в жестоком обществе.
Но не всё так просто. Я с творчеством Крапивина был знаком через журнал "Уральский следопыт" ("журнал в журнале "Аэлита""). Там был роман "Лоцман" про писателя, который познакомился с мальчиком, который умеет находить пути в паралельные миры. По идее, параллельные миры близко, порой достаточно шага в сторону на обычной улице. Это за пару десятилетий до пика популярности в фантастике идей Эвереттики.
Другой роман "Белый шарик матроса Вильсона" со стороны еще непонятней. Дело происходит в тридцатых годах, жестокие времена. Одного мальчишку в школе унижают и травят. Он, в печали, обнаруживает странный белый шарик, с которым мысленно разговаривает, и узнает, что это не просто шарик :), а разумная звезда, которая реально находится далеко в космосе. Общение помогает преодолевать горести.
Я Крапивиным зачитывалась с детства, знала книги практически наизусть. Фантастический цикл про Великий Кристалл - большой, и там все гораздо сложнее и глубже, чем мальчик, ходящий между мирами, и разумная звезда. Эта звезда - перерождение другого мальчика, который пожертвовал собой в одной там сложной ситуации (не буду спойлерить, вдруг захотите почитать). Там вообще довольно интересная структура вселенной и ее метафизика.
-
Глория,
Меня роман "Лоцман" зацепил вот чем. Он мне приснился через несколько лет после прочтения. Будто брожу я по окраине нашего города (а у нас старый исторический центр на окраине под горой). И некий проводник во сне показывает мне пути как переходить из мира в мир, правда все эти миры настолько похожи, что не отличить.
И там же во сне я размышляю о последствиях теории относительности: что даже мизерные гравитационные аномалии имеют значение. Даже в масштабах улицы или комнаты разница хода времени может составлять миллионы сроков жизни какой-нибудь виртуальной частицы вакуума. Настолько тонка грань между мирами, которые отличаются разницей хода времени?
По некоторым теориям самый минумум это доля секунды с 44 нулями. В таком случае нет смысла даже говорить о четкой границе между слоями, в таком случае даже малейшие заметные отличия определяются не квантом времени, а другими интерферирующими силами и обстоятельствами.
По той логике из сна (которую не опровернуть извесной физикой), даже спокойно идя домой по улице вы постоянно переходите из мира в мир, но не замечаете этого, потому что все эти миры очень похожи. Это повседневность.
-
Мария Ивановна да, в "Уральском следопыте" фантастику хорошо иллюстрировали.
Стерлигова величайший график двадцатого века.
-
Там еще в "Уральском Следопыте" был Дмитрий Литвинов, который оформлял чудесную романтическую "Звездочку-во-лбу (Чакру Кентавра)" Ольги Ларионовой. Слово "космоопера" изначально у меня ассоциируется именно с ней. Крапивинское он тоже рисовал.
-
Когда мне было лет (очень примерно) 13, у нас дома болтался я не знаю откуда взявшийся один-единственный номер журнала "Уральский следопыт", который мы на тот момент ни разу не выписывали. В этом журнале была напечатана повесть "Вечный жемчуг" Владислава Крапивина. Эта повесть является третьей частью трилогии. Я начала читать повесть, но в её начале ничего фантастического не происходит, а я предпочитала фантастику — и я бросила читать повесть. Но дни шли за днями, журнал лежал у нас дома, было скучно — и от нечего делать я снова взялась читать повесть. Когда прочитала — поняла, что повесть прекрасна и что я хочу ещё: ещё Владислава Крапивина, ещё журнала "Уральский следопыт", ещё фантастики.
Я пошла в библиотеку, где в читальном зале обнаружились множество номеров "Уральского следопыта". Я ходила в читальный зал как на работу, каждый день, пока не прочитала всю фантастику во всех номерах этого журнала, имеющихся в читальном зале. А ещё я стала выписывать журнал "Уральский следопыт". Благодаря этому я прочитала многие и многие произведения Владислава Крапивина, из них особенно впечатлили меня две трилогии ("В ночь большого прилива" и "Голубятня на жёлтой поляне") и сказки, связанные с полётами, в первую очередь "Тополиная рубашка". Большой цикл Крапивина "В глубине Великого Кристалла" тоже, разумеется, мне понравился. Вообще, мне почти что всё в его творчестве нравилось.
Но как это было удивительно, читать впервые "Тополиную рубашку" в свежем тогда, только что полученном по почте "Уральском следопыте". Первое прочтение не сравнить ни с каким из последующих. Чтение сказки про полёты само было как полёт. Так живо воспринималось каждое слово! Так нов был каждый поворот сюжета! Душа так жаждала узнать "а что дальше?", "а что дальше?" Мне теперь ни одну книгу не прочесть так, как я впервые читала "Тополиную рубашку". Собственно — не дай бог растерять весь свой жизненный опыт и начать читать книги сейчас как в детстве и отрочестве веря каждому слову. Всему своё время, в детстве это клёво, в старости это уродливо. Но что это был за полёт тогда, в отрочестве! Что это был за полёт! Хотя иногда я думаю: может быть, причина почти только в одних иллюстрациях? Ну, в первый раз я читала "Тополиную рубашку" в журнале "Уральский следопыт" с множеством больших хороших иллюстраций, часть которых была даже цветной, а этой осенью я читала "Тополиную рубашку" в книге с единственной маленькой только чёрно-белой иллюстрацией, может, дело почти только в одном этом? Не знаю точно, не знаю.
Знаю только, что этой осенью я прочитала весь цикл "Летящие сказки", а этой зимой перечитала трилогию "В ночь большого прилива" и первую часть романа-трилогии "Голубятня на жёлтой поляне" — и всё время было интересно, но всё-таки иначе, чем в отрочестве. Произведения вызывали не такие всепоглощающие эмоции. Словно я была отделена от них каким-то стеклом и смотрела на них вчуже, сквозь это стекло. А не погружалась в них с головой, как в отрочестве.
-
Мария Ивановна, к сожалению, как я заметил, сейчас библиотеки не хранят старые журналы, а нередко избавляются от них.
Мне выписывали "Уральский следопыт" на адрес родственников, приходя в гости я периодически обнаруживал там новый журнал. Это было в девяностые. Но вот в чем парадокс.
В лихие (криминальные) девяностые все журналы по почте доходили. А вот когда в двухтысяче-десятые выписывал журнал "Мир фантастки", то в пути у нынешней почты пропадала половина журналов. Поэтому я тогда разозлилдся и решил после 2013-2014 года больше не связываться с почтой. Больше ничего никогда не выписывал.
-
zloradovich, библиотеки и раньше этим грешили. Я читала Крапивина в журнале "Уральский следопыт" в читальном зале примерно когда я училась в старших классах. Прошло лет (опять-таки очень примерно) 10, и я опять пришла в этот же читальный зал этой же библиотеки. Я попросила журналы "Уральский следопыт" за некоторый 80-й, например, год. Мне сказали: нетути. Я сказала: "Как???! Были же, я же сама их когда-то здесь же читала!" Мне сказали: "Тогда да, были. Но мы не можем хранить все старые журналы за все годы, старые журналы мы отдаём в пионерлагеря. И старые номера "Уральского следопыта" отдали в пионерлагерь". У меня глаза стали шесть на девять, они наполнились ужасом и скорбью. Я сказала: "И как же теперь..? Как..?.." И добавила тихо с простотой 3-хлетнего ребёнка: "Лучше бы вы их мне продали..."
Так что моё сердце тоже было разбито об этот факт, ещё где-то в 90-х.
-
Мария Ивановна да, в "Уральском следопыте" фантастику хорошо иллюстрировали.
Стерлигова величайший график двадцатого века.
Ну, может, не так категорично (я же не претендую на знание всех графиков двадцатого века), но соглашусь. Стерлигова прекрасна. Ее рисунки такие же летящие, как и сами крапивинские вещи.
А как она дивно Другаля иллюстрировала...
Кстати, вторая моя большая читательская любовь в "Уральском следопыте". Если Крапивина можно было и отдельно найти, то Сергей Другаль - это только УС. Теоретически у него вышла отдельная книжка, но практически я ее вживе ни разу не видела.