Вообще-то насколько я помню, завещать свой титул граф полного юридического права как раз не имел.
И, тем не менее, он сделал именно это. Причём дважды.
Насколько я помню, Вольфганг хотел, чтобы Валентин и Арно засвидетельствовали новое завещание.
Из чего я делаю вывод, что Отто стал наследником своего дяди не потому что он ему племянник. А потому, что дядя написал в его пользу завещание. То есть пожелай того Вольфганг, и мог бы объявить своим наследником кого-то другого. Например, Жермона, в бытность того просто Жермоном Ариго. Но Вольфганг не пожелал…
Это завещание должен утвердить король.
Должен. Или король или тот, кто вместо него. И тут у Вольфганга нет никаких сомнений – утвердит.
«Жермон примет, а Рокэ подмахнёт. Как миленький» Или как-то так.
Ну так вот, может быть не надо искать в словах Вольфганга подтекст?
А зачем тогда новое завещание? Если сыновья Отто не годятся в графы, то почему спохватился только сейчас? Умри старик Вольфганг на пару-тройку часиков раньше и всё, погиб хороший герб? Если же дело в опекунстве, то озаботься подбором устраивающей лично тебя кандидатуры и добавь в завещание соответствующий пункт. Всё одно Алва никуда не денется и подмахнёт. Причём как миленький.
А опекуном можно, если не жалко, того же Жермона. Или Валентина. Благо соседи.
Собственно я склоняюсь к мнению, что старик Вольфганг, таким вот оригинальным образом, пытается извиниться перед Жероном, за то, что все без малого двадцать лет, он, Вольфганг, так ничего и не предпринял, дабы разобраться в деле изгнания.
Потому как если это не так, то зачем вообще этот эпизод?