Расширенный поиск  

Новости:

Просмотр сообщений

В этом разделе можно просмотреть все сообщения, сделанные этим пользователем.

Сообщения - fitomorfolog_t

Страницы: [1] 2 3 ... 7
1
Наша проза / Re: На правом берегу
« : 17 Апр, 2020, 10:49:04 »
Спасибо!  )))

2
Наша проза / Re: Дерево Кина
« : 17 Апр, 2020, 10:39:21 »
Спасибо огромное! ))
Просто невероятно, насколько текст в книге воспринимается иначе )))

3
Наша проза / Re: Дерево Кина
« : 16 Апр, 2020, 06:44:23 »
Эрэа NNNika, Марриэн, Tory, спасибо! )))  Я очень рада, что Вам понравилось, тем более что сама всё ещё сомневаюсь )) Наверное, и правда нужны ещё приключения этой парочки! )))

4
Наша проза / Re: Дерево Кина
« : 15 Апр, 2020, 07:35:56 »
Эрэа Tany, спасибо! Я действительно вспоминала то ли Майн Рида, то ли Жюля Верна )))

5
Наша проза / Re: Дерево Кина
« : 14 Апр, 2020, 19:38:53 »
Цитировать
стремительный, читается он взахлеб, но, на мой взгляд, это идет ему вовсе не в минус
- Вы меня утешили )))

Ого! Передайте спасибо и Вашему мужу ))

6
Наша проза / Re: Дерево Кина
« : 14 Апр, 2020, 18:53:37 »
Дорогие эрэа Красный Волк, эрэа passer-by, спасибо! Очень жаль, что ссылка на озвучку не открылась, мне было интересно ваше мнение )) Мне кажется, что этот рассказ - чересчур галопом, мне пришлось его упихивать в ограниченный объём, а он не упихивался ))

7
Наша проза / Re: Дерево Кина
« : 14 Апр, 2020, 08:57:26 »
C удовольствием выполняю!

Дерево кина

Дерево кина, Cínchona avem, несомненно, является одним из чудес нашего мира. Оно даёт несравненное лекарство против лихорадки. Впервые цикл его развития был описан двумя путешественниками и естествоиспытателями, Лусиану ди Пайва и Туори Марбрином…
(«Лекарственные растения. Энциклопедический справочник»)


– А тебе что привезти, росиночка? – Лусиану Эужениу Салазар ди Пайва, торговец и авантюрист, потёрся подбородком о светленькие, тонкие, словно осенняя паутина, волосы дочки. Мелькнула и пропала досада: щетина на его лице отрастала слишком быстро. Да что он за человек такой – не может приласкать дитя, чтобы не оцарапать! И пальцы, как на грех, грубые и твёрдые, с въевшейся в кожу смолой и солью. А тут такая кроха: того и гляди, сломаешь!
– Птичку, – девочка застенчиво спрятала лицо в складках его рубахи. Эх, не успел приехать – и снова его несёт куда-то. Стоит ли удивляться, что дочка дичится? Но деньги за товары, что выручил Лусиану на этот раз, закончатся быстро. Не повезло. Хватило бы до его возвращения – и слава Пресветлым Братьям.
– Какую птичку, колокольчик?
– С красной грудкой. Как на картинке!
Лусиану беспомощно поглядел на жену. Вот кто умеет с детишками ладить. Что бы ни случилось – она приносила спокойствие. Синяя накидка безупречными складками спадала до чисто вымытых и натёртых воском половиц, волосы цвета тёмного мёда лежали на затылке тяжёлым узлом, а глаза… ох, эти глаза!
– Красногрудка, – тихо подсказала Фаушта. – Только, Фели, не бери с отца обещаний, которые трудно выполнить. Красногрудку и увидеть-то не каждому довелось, а уж поймать… Да и не игрушка это – живая душа.
– Я не буду в неё играть, – выдохнула Фелисидаде. – Я её увидеть хочу.
Есть ли что-то, что не пообещаешь родному дитяти? Особенно если оставляешь её снова и снова.
– Привезу, – твёрдо пообещал Лусиану. И встретил взгляд Фаушты – словно окунулся в омут с горькой, полынной водой.
И, понимая, что пообещал немыслимое, притянул к себе жену и прижался губами к губам, прямо поверх головки ребёнка, терзая и мучая поцелуем, который невозможно было прервать, уже не думая о щетине, не думая ни о чём, кроме одного: вот сейчас, сейчас отстранится и уйдёт. Ведь говорят: чем крепче будет прощальный поцелуй, тем прочнее совьётся невидимая нить, притягивающая обратно, а то и, чем Двое не шутят, способная вытащить из пучины морской. Бывали и такие легенды.
Колдуньи они – женщины.

На этот раз задумка была исключительная, а прибыль, если получится, обещала обогатить Лусиану до конца дней. Только ведь цыплят по осени считают. Впрочем, по порядку.
Год назад Лусиану повезло: он сторговал три тюка отлично высушенного сырья – драгоценных листьев дерева кина. Попали они на тот склад в обход таможни, а получатель отсутствовал: гостил на королевском довольствии. И вот, пока тот укреплял мышцы, двигая вместе с полусотней таких же счастливчиков грузовую галеру от Паломо до Лисса и обратно, Лусиану оплатил груз, а после вместе с напарником, полуэльфом Туори, развёз товар мелкими партиями по городам небольшого, но весёлого королевства Иберии. Туори не чуждался медицины, знакомства водил разнообразные, и всё же Лусиану диву давался: в каждом паршивом городишке у полуэльфа нашлись знакомцы среди аптекарей, согласные взять свёрток-другой, не уточняя, плачена ли за него пошлина.
Листья кина ценятся высоко: нет на свете лучшего средства от жёлтой лихорадки, которая, раз привязавшись, треплет и треплет страдальца, навещая его с тем постоянством, с каким не всякая кумушка посещает храм. Беда в том, что растут эти деревья в заокеанских колониях Бергистана, соседа и соперника Иберии. Лусиану знал, откуда взять товар, Туори – где сбыть, так что оба честно разделили прибыль.
Успех предприятия вскружил напарникам голову. Туори, сидя однажды за стаканом глинта в заведении папаши Лукаша, предложил гениальное: вывезти из Колоний не тючок-другой листьев, а собственно семена чудесного дерева.
Столь очевидная вещь почему-то до сих пор не была сделана. Кто поумней бы насторожился, напарники же пришли в полный восторг. Туори вообще обладал счастливой способностью не замечать препятствий на своём пути, и те чуяли равного по силе: убирались прочь, словно их и не было. Так что сейчас Лусиану ждала в порту «Паона» – ладное небольшое судёнышко; выправлены были и документы на имя дона Люсио Сальвадора Родригеза, подданного Его Величества короля Бергистана. На верительных письмах стояла, ни много ни мало, подпись самого герцога Лерма, Королевского Воспитателя. Лусиану подозревал, что подпись была фальшивкой, но выяснять истину не желал: то, чего не знаешь, и королевским дознавателям не выдашь.
По-бергистански Лусиану говорил бегло, даже с некоторым аристократическим блеском, тяжёлую эспаду таскал с непринуждённостью истинного кабальеро, – так что к роли знатного путешественника считал себя вполне готовым.

Едва войдя в каюту – такую тесную, что, раскинув руки, можно ощупать пальцами обе переборки – Лусиану чуть не выскочил прочь. Волны сладкого пряного аромата по густоте не уступали кисельному туману. Или правильнее – туманному киселю?
– Что это? – выдавил он и заморгал: глаза предательски зачесались.
– Розовое масло, гвоздика, кое-какие травы. Придворная мода, брат, – полуэльф ухмыльнулся и отсалютовал стаканом. – Все женщины от новых ароматов без ума.
– Женщины вообще без ума, – рявкнул Лусиану, распахивая крохотный иллюминатор. Сразу стало легче.
– Нижний гамак твой, – сообщил полуэльф.
– Хорошо, – Лусиану критически обозрел каюту. – Сойдёт. Давай-ка глянем на нашу малышку.
– Опять? – но Туори отодвинул стакан и смахнул со стола невидимые крошки, чтобы «малышка», не приведи Двое, не пострадала. На стол лёг лист тонкого коричневатого пергамента.
Лусиану склонился над тщательно вырисованной картой, ласкающе поглаживая прихотливую береговую линию, затейливую вязь речных проток, завитки, обозначавшие лесные чащи.
– В Коломбусе берём проводников и движемся на запад, – Лусиану успокаивал себя, проговаривая план в сотый раз, и одновременно проверял: что может пойти наперекосяк? – Король Бергистана не обеднеет, главное – хорошенько спрятать добычу.
– Человек, у которого я её купил, уверяет, что деревья кина растут именно в этой местности, и что дикари здесь вполне дружелюбны, – подтвердил Туори. – Какая им разница, кому продать товар? Мы – простые путешественники, не так ли? Собираем черепки и ловим москитов, а ценности короны нас не интересуют.
– «Паона» высадит нас и отправится дальше, а вернётся через месяц. Будет ждать нас неделю. Капитан уж сумеет объяснить, что ему тут понадобилось: ремонт, закупки – да мало ли что.
– Если мы вернёмся с гор раньше, будем жить в Коломбусе, навещать видных горожан и надоедать всем моими трактатами, – зубы Туори блеснули в усмешке.
– А если твой человек подсунул нам фальшивку, мы вернёмся и поджарим ему задницу, – заключил Лусиану.
Он расстегнул крючки дублета и плюхнулся в свой гамак.
С палубы слышались возгласы, скрип талей и глухой стук: «Паона» принимала на борт воду. Лусиану умиротворённо улыбнулся.
Как бы он ни обманывал себя тем, что только лишь пропитание семьи заставляет его раз за разом пускаться в плаванье, правда заключалась в том, что ему это просто нравилось.

Спустя месяц Лусиану уже не был в этом уверен. Недостаток движения утомлял даже больше, чем пеший многодневный переход, теснота надоела, одежда заскорузла от стирки в солёной воде и не просыхала, сухари воняли плесенью. Только «малышка» в укреплённом охранным заклятием футляре из кожи, жёсткой, как матросская мозоль, оставалась сухой и радующей глаз.
– Должно быть, на карту наложены тёмные чары, – ворчал Лусиану. – Чем ещё объяснить, что мы, не будучи полными придурками, увидели её и сорвались из-под тёплого женского бока. А теперь плывём Двое знают куда.
– На карте нет заклятия, – коротко откликнулся полуэльф. – Ты сам себе заклятие, брат, вот и мечешься по миру, как полоумная чайка. И я не лучше, – прибавил он, помолчав. – Знаешь, что я придумал? Если сделать змеевик, такой, как для перегонки вина, только больше, корабли не будут знать недостатка в пресной воде.
– Тогда им придётся брать на борт не воду, а много-много дров, – рассудил Лусиану. – Но зато вода будет свежей. Думаю, на твоём изобретении можно хорошо заработать.
– Деньги – пыль, – рассеянно заметил Туори и замолчал на целых два дня.
Он убивал дорожную скуку, заканчивая трактат о тропических москитах, но Лусиану слышать уже не мог о маленьких кровопийцах. Книжицу-словарь языка чибча, племени, с которым напарники собирались иметь дело, изучили оба, но Лусиану не давались звуки, а слова казались одинаковыми. Слух полуэльфа оказался тоньше, а память – лучше, так что роль переводчика предстояло исполнять ему.

Коломбус представлял собой невзрачное поселение, раскинувшееся под слепящим тропическим солнцем. Склады, казарма, полтора десятка хижин – все строения были сложены из серо-чёрного базальта и покрыты крупными жёсткими пальмовыми листьями. Только дом губернатора крохотной колонии выделялся блестящей красной кровлей из фигурной черепицы. Лусиано узнал изделие метрополии и поразился: во сколько же обошлась перевозка этого добра?
С удовольствием вдыхая пряный воздух, Лусиану выпрыгнул из шлюпки, расправил плечи и тут же пошатнулся: казалось, земля качалась, плавно и неудержимо устремляясь по невидимым волнам. Что ж, к ощущению твёрдой суши под ногами привыкаешь не сразу.

В комнате, куда пригласили напарников, стоял полумрак: ставни из узких реек защищали от дневной жары. Полосы света, чередующиеся с сумраком, лежали на полу и на камзоле дона Игнасио, губернатора, придавая тому сходство с осой диковинного размера.
– Герцог оказывает мне очень большую честь! – возглашал дон Игнасио, всплёскивая руками. – Дорогой сеньор, герцог рекомендует вас – и вашего спутника, разумеется, – самым лестным для вас образом. Интерес его светлости к наукам известен, и для меня будет несказанным удовольствием споспешествовать вашим изысканиям.
Произнося всё это, дон Игнасио плавным жестом прикоснулся к уголку послания, словно призывал герцогскую закорючку в свидетели своего рвения.
– Думаю, стоит отойти на пару лиг от берега – и мы найдём всё, что нам нужно, – заметил полуэльф. – Москиты! Я уверен в несравненности ваших москитов, сеньор губернатор, и весь горю от предвкушения встречи с ними!
– Да, наши москиты хороши, – кисло отозвался дон Игнасио. – Гореть вы будете после встречи с ними. Ну что ж, приятного времяпровождения, сеньоры, не смею вас долее задерживать.

«Естествоиспытатели» готовились к походу в горы тщательно. Конечно, главной целью были семена, но Лусиану решил: даже если главная цель не будет достигнута – нужно нечто, благодаря чему окупятся все расходы. Вот почему в тюках, тщательно укрытые от любопытных глаз, ждали своего часа товары для обмена: бусы из цветного стекла, сияющие амальгамой зеркальца, и главное – отличные ножи иберийской ковки. Всё это напарники привезли с собой, на месте же предстояло купить вьючных животных, запастись провизией и главное, найти надёжного проводника. Туори, тщательно поддерживая образ учёного чудака, каковым он отчасти и являлся, расспрашивал плантаторов и охотников о болотах и москитах, а Лусиану – о красногрудке. Птичка нужна была Лусиану совсем не для поддержания образа, но пришлась настолько кстати, что это стоило счесть добрым знаком. Фелисидаде и Фаушта словно оставались рядом и хранили непутёвого отца и мужа!
Сперва друзья выехали в недалёкое стойбище дикарей, расположенное на берегу мелководного озера, чуть ли не половина которого заросла высоким, шуршащим на ветру тростником. Именно отсюда начался их главный путь.
«Паона», совершив плаванье вдоль берега, должна была вернуться и ждать их в Коломбусе: здешние берега были малознакомы и не изобиловали удобными бухтами. Вот в следующий раз они присмотрят себе местечко получше.
Три недели спустя Лусиану и Туори оказались у подножия Муисканских гор. Начался медленный подъём. Лусиану, привычный к передвижению по ровной местности и считавший себя выносливым, обнаружил, что горные тропы не на шутку утомительны. Наконец проводник объявил, что осталось преодолеть последний участок пути, и разбил лагерь: здесь он должен был ожидать вместе с вьючными животными-гуанако. По его словам, старейшины не желали видеть никого, кроме двоих путешественников. После того, как торг состоится, племя уйдёт, а напарники подадут сигнал. Тогда проводник пригонит гуанако, чтобы помочь вывезти товар.

Должно быть, на площадку для встреч прибыло не всё племя. Полтора десятка мужчин и столько же женщин – черноволосых, с округлыми лицами. Женщины, грациозные, словно зверьки, удовлетворили бы самый требовательный вкус, если бы не пепельный оттенок кожи. Совсем юные собирали волосы в пышный узел, скреплённый палочками из резной кости и дерева, те, что постарше, щеголяли сложными узорами, нанесёнными на щёки.
– На татуированных не заглядывайся, – сквозь зубы посоветовал Туори. – Замужние.
Но Лусиану смотрел мимо. Поодаль от остальных, вполоборота к приятелям, стояла женщина, при виде которой сердце торговца пропустило удар. Стройную фигуру с гордо посаженной головой облекал поток света, прорвавшийся сквозь переплетение ветвей. На миг показалось, что это Фаушта, неведомыми путями перенесённая сюда, в дикий край, из уютного и добротного городского дома за океаном. Женщина повернулась, и наваждение пропало. Теперь торговец понял, почему она держалась наособицу: щёки и лоб бедняжки покрывали багровые язвы.
– Всеблагие Двое, – пробормотал Лусиану. – Неужели ей нельзя помочь?
– Посмотрим, – так же тихо откликнулся полуэльф. – Мне надо осмотреть её поближе. Но это терпит, давай сперва к делу, – и он заговорил на том щебечущем невыразимом диалекте, который так и не смог освоить Лусиану.
Старик вслушивался, по-прежнему неподвижный, и лишь когда слова приветствия отзвучали, слегка наклонил голову. А вот нож в красивых ножнах дикаря явно заинтересовал: он наполовину выдвинул лезвие, ногтем попробовал качество заточки и, видимо, признал подношение достойным своей персоны, поскольку разразился ответной речью.
– Великий вождь рад приветствовать тебя на своей земле, – пояснил Туори. – То есть, он сказал сильно больше, но… но… я думаю, словарь оказался неполным.
– Или вовсе негодным, – отозвался Лусиану, глядя на старца и вежливо наклоняя голову.
Переговоры продолжались. Туори под внимательными взглядами дикарей предъявил образцы товара. Отрезы тканей были перещупаны, цветные бусины передавались из рук в руки, и, наконец, все предметы вернулись на кусок полотна, расстеленный полуэльфом прямо на земле.
– Они не могут продать семена, – огорчённо сообщил Туори. – Они предлагают за всё это десять тюков листьев.
– Не соглашайся, – предложил Лусиану. – Убери ножи: скажи, что это – только за семена. Одно семечко за один нож.
Туори собрал ножи и сложил их в кожаный мешок. Это красноречивое действие, сопровождавшееся решительным щебетом, вызвало оживление толпы. Что ж, пусть подумают, и хорошенько.
– Нас приглашают на пир, – подтвердил Туори. – Ответ будет завтра.

Гостей отвели в плетёную хижину и оставили отдохнуть. Лусиану обратил внимание на то, что помещение не выглядело обжитым. Ложе из веток и шкур, глиняные чаши, украшенные сложным орнаментом – вот и вся обстановка. Земляной пол не был утоптан, широкие листья, покрывавшие лёгкое убежище, ещё не успели завять: видимо, хижину возвели специально для пришельцев. Длинный открытый навес, от которого доносились высокие женские голоса и тянуло ароматами дыма и жареного мяса, тоже казался свежепостроенным.
Лёжа в зелёном полумраке на мягкой подстилке, Лусиану вслушивался в звуки лагерной жизни и думал, что, если дикари упрутся, десять тюков всё же вполне окупят расходы. А может, удвоить цену за семена? Он заметил, какими глазами смотрели мужчины, особенно молодые, на вожделенные ножи.
Тут бы и обсудить тактику с напарником, однако Туори исчез и появился лишь тогда, когда луч света, пробивавшийся сквозь кровлю, почти добрался до лица торговца.
– Та женщина, – сказал он, и Лусиану сразу понял, о ком речь. – Она, оказывается, дочь вождя, и её настигло некое местное проклятье. Я смог объясниться с вождём, и мне разрешено попробовать лечение.
– Отлично, – Лусиану широко ухмыльнулся. – Смотреть же больно, когда пропадает такая красота. Да и для будущих отношений пригодится.
Он ни за что не признался бы в том, что всё дело в мелькнувшем, как лезвие эспады, сходстве. Хорошо, что Туори только дай кого-нибудь полечить!
– Мне кое-что понадобится, – Туори рылся в заплечном мешке. – Так… Толчёный безоар, мандрагора… и ещё вот это. Сойдёт.
Он достал резную коробочку, и Лусиану ощутил знакомый аромат.
– Да хоть бы ты целый мешок на неё извёл, – проворчал он. – Подари ей всю коробочку, ради Двоих.
– Непременно, – заверил напарник.
– Ох ты ж, – спохватился Лусиану. – Поспрашивай, будь другом, о красногрудке: вдруг хотя бы в этих краях она водится?

На пиру Лусиану сидел рядом с вождём, отрезал узкие полоски мяса ножом – точной копией тех, что привёз для обмена. Играл блестящим лезвием, пускал его вертеться бабочкой между пальцев. Заманивал.
Туори появился чуть позже, кивнул издалека: мол, всё получилось.
Женщины на пиру сидели отдельно от мужчин, и Лусиану время от времени поглядывал в их сторону, но заинтересовавшей его особы не увидел. Должно быть, после лечения ей требовался отдых, да и язвы не могли исчезнуть мгновенно.

А следующее утро подарило надежду.
Лусиану закончил бриться и пытался с помощью крохотного зеркальца оценить результат трудов хотя бы по частям, когда у выхода в хижину раздались щебечущие голоса. Туори выглянул.
– Там женщины, – сообщил он. – Вроде, пришли благодарить. Давай, выходи в блеске и славе, ты вполне хорош.
– Почему я? – поинтересовался торговец, поднимаясь с места. – Лечил-то ты.
– Они думают, что ты – мой господин, и я действовал по твоему повелению, – пояснил Туори. – Пусть думают, лишь бы на пользу пошло.
Лусиану откинул кожаный занавес. Перед входом стояла плотная стайка женщин. Судя по изрезанным вертикальными морщинами лицам, все они давно уже перевалили экватор своей жизни. Все, кроме одной.
– Немного магии и кое-какие травы, – с деланной скромностью проговорил Туори, от которого не ускользнуло потрясение на лице приятеля.
Тот только выдохнул.
Она стояла на шаг впереди остальных. Её платье из пёстрой тонкой ткани оставляло плечи открытыми, волосы украшали бусины, а кожа… кожа сияла чистотой. Девушка, должно быть, ещё не избыла привычки прятать лицо: ей лишь с видимым усилием удавалось смотреть прямо на Лусиану.
И она держала в руках клетку с крохотной красногрудой птичкой.
Птичка была та самая. Головка и крылья – буро-серые, чёрные блестящие глаза-зёрнышки. Она сидела совсем спокойно, не билась, и только когда клетка переходила из рук в руки – из узких, маленьких ладошек в большие, так и не утратившие мозолей – вдруг встряхнулась и встопорщила пёрышки.
– Это дар, – перевёл Туори. – Благодарность за исцеление.
А девушка внезапно порывисто обняла и поцеловала сперва Туори, затем Лусиану. От её кожи пахло розами и гвоздикой. Глаза Лусиану защипало, и он мягко отстранился, смахивая слёзы.
Девушка поняла его по-своему: прощебетала что-то утешительное, улыбнулась грустно, погладила по щеке.
– Не мог другое лекарство подобрать, – досадовал Лусиану, когда излеченная ушла. – Не такое убойное для меня!
– Ведь это хорошо, брат, – спокойно отозвался стервец. – Как знать, может, маленькое непредвиденное обстоятельство спасло нас от больших неприятностей?
– Непредвиденное? – прорычал Лусиану. Но сердиться долго на шельмеца не получалось.

В течение всего дня Лусиану то и дело заглядывал в хижину: посмотреть на птицу. Та спокойно переносила плен, охотно клевала зёрнышки, пила воду и выглядела вполне здоровой. В остальном же всё оставалось по-прежнему: дикари наотрез отказывались продавать семена, зато за листья ломили несусветную цену!
То, что цена выражалась в стекляшках, железяках и тряпках, Лусиану не смущало: держись так, словно твой товар – сокровище храма Двоих, только тогда сможешь убедить в его ценности других! И Лусиану предавался торгу с таким пылом, что в конце концов сам себе поверил.
К полудню его раздражение достигло апогея. Широкополая шляпа не спасала от зноя, кожу под дублетом щипало от стекающего по спине пота, а дело не двигалось! И наконец его терпение лопнуло.
– Чтоб их Двое на столе разложили и во все дырки оприходовали! – заявил он. – Вот что. Отдаём цену за листья, какую они просят. Там, за лагерем, я видел одно деревце, и чтоб мне лопнуть, если это не оно, кина. Где одно – там много: наверняка дальше в ущелье найдём и ещё! Если там есть семена – мы их соберём. Столько шариться по горам и вернуться ни с чем – это уж слишком!
– А если для семян не сезон? – резонно спросил Туори. – Ты вообще-то догадываешься, что деревья имеют обыкновение плодоносить не круглый год?
– Тогда тем более нужно хоть листьями разжиться, – постановил Лусиану. – И вообще, ну не будет – и не будет, зато хоть узнаем, как и что.
– Ну тогда заканчиваем торг, дожидаемся ухода племени и ищем деревья, – предложил Туори.
Это было разумно, и всё же вечером, когда тюки с листьями были уже пересчитаны и увязаны, а меновой товар перекочевал к дикарям, Лусиану сам не понял, как оказался в рощице неподалёку от лагеря. Сперва он просто дошёл до примеченного деревца – убедиться, что оно то самое. Он ведь даже Туори с собой не позвал, ведь это не было настоящими поисками! Однако дойдя до деревца – такого крохотного, что листьями с него нельзя было наполнить и заплечную суму, – показалось глупым не оглядеться, затем торговец решил пройти ещё немного, и ещё – и вот…
И вот они, деревья кина!
Лусиану бросался от одного серебристого ствола к другому, гладил прохладную кору, а затем задрал голову и вгляделся в кроны.
Листья, узкие, сероватые, трепетали на ветру. Ветви усеивали неряшливые шары, и Лусиану забыл дышать: плоды!
Он вскарабкался по стволу и кончиками пальцев дотянулся до шара. Тот оказался неожиданно лёгким, словно сплетённым из прутьев и травинок. Всего лишь гнездо!
Разочарование было таким острым, что Лусиану застонал. Должно быть, здесь поселилась колония ткачиков или ещё кого похожего: к такому гнезду, подвешенному на тонкой ножке, раскачивающемуся, разве что змея подберётся.
Но самих хозяев гнёзд не было ни видно, ни слышно. Должно быть, сезон размножения пока не наступил.
Лусиану уже хотел спрыгнуть вниз, но тут кусты раздались. Один за другим из них выскальзывали молодые воины – вооружённые короткими копьями, разукрашенные узорами, нанесёнными на щёки, и вплетёнными в волосы перьями.
Старший поднял голову и прокричал нечто, видимо, означавшее приказ слезать. Его спутники держали копья с такой привычной грацией, что Лусиану понял: лучше не возражать.
.
– Они говорят, святотатство, – пояснил Туори. – Эх, брат…
Лусиану сгорбился и покачал головой. Что тут скажешь, оплошал.
– Плакала наша выручка, – выдавил он наконец. – Отберут и то, что наторговали.
– Это всё, что тебя беспокоит? – удивился Туори.
Лусиану не ответил. Фаушта, Фаушта, достаточно ли крепким был поцелуй? Вытащит ли он из той задницы, в каковую загнал обоих твой муженёк? А Фелисидаде так и будет ждать птичку…
Красногрудка встряхнула пёрышками в своей клетке и чирикнула.
Оба напарника сидели в хижине. Их даже не связали, хотя хижину охраняли зорко. В этом Лусиану убедился, как только поднялся с места и проделал дырку в стене: в поле зрения немедленно замаячил фрагмент серо-смуглого торса. Второй воин безотлучно находился у входа. Действия Лусиану, видимо, не слишком обеспокоили владельца торса, и Туори поспешил проковырять второе отверстие, для себя.
В отдалении виднелся навес – тот самый, под которым вчера шли приготовления к празднику. Теперь там сидел вождь, а вокруг толпились мужчины. Из женщин Лусиану углядел лишь тех старух, что сопровождали с утра вылеченную девушку: видимо, возраст придавал им статус, достаточный для участия в мужских делах.
– Я что, недостаточно почтительно лез на дерево? – буркнул торговец, наблюдая за толпой. Резкие выкрики и взмахи руками не сулили ничего доброго. – Бежать надо, вот что. Этих двух обезьян я завалю тихо, не пикнут. А потом…
– А потом нас выследят и убьют, – спокойно откликнулся Туори. – Они хорошие следопыты, а моя магия ведь слабенькая, сам знаешь. Болячку залечить, глаза отвести – ну или след спрятать, конечно. Только на сколько меня хватит? А они как волки: пойдут кругами, пока не встанут на след снова.
– Ну нет, покорно ждать, пока нас прирежут? – рыкнул Лусиану. Он прошёлся по хижине, попробовал, как ходит в ножнах эспада, и снова приник к отверстию.
– Раздерут на кусочки острыми камнями, – поправил Туори, прислушиваясь. Обрывки особо громких возгласов доносились и сюда. – Смотри! – прервал он приятеля, прежде чем тот помешал слушать снова.
В круг воинов вышла дочь вождя. Толпа притихла, потом заворчала, потом снова притихла. Резкий вскрик вождя – и мужчины начали расходиться.
– Что он сказал? – жадно поинтересовался Лусиану.
– «Да будет так».
– Как «так»?
– Будем надеяться, твоя красотка их в чём-то убедила, – с сомнением проговорил Туори.
Полог откинулся, и в хижину, пригнувшись, вошла старуха. Споро вытащив из корзины пару кусков мяса на широких листьях, лепёшки и тыквенную флягу с каким-то пойлом, она коротко каркнула нечто неодобрительное, повернулась и исчезла прежде, чем Туори успел задать хоть один вопрос.
– Нас просят откушать, – хмуро пояснил он. – Предлагаю воспользоваться: если хотим уходить – лучше делать это не на голодный желудок.
Лусиану уцепил мясо и впился в него зубами. Туори вытащил из горлышка фляги затычку, понюхал и сделал глоток.

Лусиану приходил в себя медленно. Сперва показалось – он на корабле: мир кружился и покачивался. Потом пришло в голову другое: торговец пытался сообразить, где это он вчера так набрался. И лишь после пришло воспоминание: вот он делает глоток, вытирает губы тыльной стороной ладони, поворачивается к напарнику – а тот падает, оседает на пол мягкой грудой.
Туори и сейчас лежал на том же месте. Лусиану, пошатываясь, подобрался ближе, потрогал – живой.
В лагере стояла тишина. Не слышалось голосов, постукивания каменного пестика, которым толкли зерно в большой ступе, пения женщин за работой.
Чибча ушли.
Торговец, не утруждаясь одеванием, преодолевая онемение тела, выскочил из хижины.
Под навесом, тщательно зашитые в кожу, чтобы уберечь от сырости содержимое, были сложены тюки с драгоценными листьями.
– Они нас оставили, просто оставили, – бормотал Лусиану, не в силах поверить в случившееся.
Он метнулся в хижину (тело слушалось всё лучше) и затряс Туори:
– Они ушли, они просто ушли!
Туори замычал и открыл глаза.
– Мы живы! Понимаешь – живы!
Пока напарник приходил в себя, торговец успел собрать валежник и развести костёр. Пора было подавать дымовой сигнал проводнику.

Обратно двигались медленно. Гуанако, грациозные животные с длинными птичьими шеями, легко шагали, навьюченные каждый двумя тюками, но им требовалось время, чтобы насытиться.
Клетку с птицей Лусиану нёс сам, приторочив к заплечному мешку. Он опасался доверить хрупкое сооружение гуанако, которые могли задеть грузом о камень или ствол дерева.
Они уже преодолели две трети пути, когда случилось несчастье.
Ночью гуанако подняли шум, но вскоре успокоились. Утром же Лусиану, отправившийся навьючивать животных, обнаружил их мирно пасущимися в стороне. Видимо, они сорвались с привязей, но вернулись.
А вот тюки оказались не в порядке: изъеденные ходами шкуры распадались в руках, прессованные листья превратились в труху, перемешанную с жучиными экскрементами.
Рёв раненого в самую душу Лусиану заставил гуанако шарахнуться.
– Проклятые жуки, проклятая карта! – орал торговец, пиная ногами жалкие останки. Клубы трухи поднялись в воздух. Примчавшийся Туори скрипел зубами.
– Всё, – мрачно произнёс наконец Лусиану. – Ладно, друг, и не такое доводилось выносить – вынесем и это.
Они отошли к затушенному уже костру и полусобранному лагерю и сели.
– Ну, не так всё плохо, – заметил Туори. – Мы произвели разведку на местности. В следующий раз нам не понадобится связываться с доном Игнасио: мы зря потратили время в окрестностях Коломбуса – в следующий раз мы причалим в какой-нибудь неприметной бухточке и попытаем счастья снова.
Когда на следующий день сбежал проводник вместе со всеми гуанако, друзья поняли, что достигли предела, за которым несчастья уже перестают восприниматься.

Оборванные, грязные и исцарапанные, напарники вывалились из леса.
– Вон она, «Паона», – выдохнул полуэльф.
На ослепительно сверкающем шёлке моря, покачиваясь на лёгкой волне, чернело знакомое судёнышко.
– Копчёные рёбрышки, – простонал Лусиану.
– Чистое бельё, – подхватил Туори.
– Вымыться, залечь в гамак и не двигаться, – заключил Лусиану, привычно поправляя лямки. И напарники, ускоряя шаг, двинулись вперёд, по тропе, проходящей вдоль высокого берега.
– Минуточку, сеньоры, – и двое, мысленно уже вселявшиеся в привычную каюту, обнаружили, что дорогу им преграждает патруль: бочкоподобный сержант с реденькими усиками и двое солдат.
Лусиану сорвал с головы шляпу с обвисшими, засаленными полями и учтиво поклонился:
– Слушаю вас, сеньоры.
– Вы арестованы! – сержант выпятил грудь и положил руку на эфес эспады.
– За что? – изумился Туори.
– Контрабанда и шпионаж! – величественно провозгласил сержант. Солдаты неторопливо разошлись в стороны, окружая – или, по крайней мере, пытаясь окружить напарников.
– Москиты превратились в собственность короны? – удивился Лусиану. – Как видите, сеньоры, больше у нас ничего нет.
Никогда ещё он не был так благодарен проклятым жукам, как сейчас.
Краем глаза он видел, как по улице к ним приближается гораздо более крупный отряд.
– Можно подумать, вы попрётесь в город с наторгованным, – глумливо протянул сержант. – А ведь вашу кладь обшарили в первый же день. Ножи и бусы, так-так! Но ничего у вас не выйдет! Корабль под прицелом форта, вам не уйти!
– Мы мирные исследователи и спешим осчастливить университет результатами новых изысканий, – запротестовал полуэльф. – Уверяю вас, герцог Лерма…
– …уж конечно, даже не слышал о таких проходимцах, как вы, – с издёвкой закончил сержант. – Вы что, не поняли? Ваш проводник вернулся ещё третьего дня. Мы знаем всё! Взять их!
Значит, проклятый проводник сбежал не просто так. Лусиану не стал додумывать мысль: если проводник вернулся – он должен был рассказать и о том, что листья пропали. Но до этого они были, и был свидетель!
Лусиану всем телом врезался в ближайшего солдата. Туори прошептал заклинание – слабенькое, но заставившее сержанта споткнуться и замешкаться.
– Бросай мешок! – крикнул полуэльф, но Лусиану только рявкнул что-то нечленораздельное и бросился в воду.
Он плыл, мощными гребками толкая тело вперёд и шумно отфыркиваясь. Сверху кричали, и наконец раздались несколько разрозненных выстрелов – но торговец уже подплывал к «Паоне». За эльфа он не волновался, Туори плавал гораздо лучше, чем сам Лусиану.
На «Паоне» спешно выбирали якорный канат. Лусиану нащупал ступеньку трапа и взлетел на палубу.
Откашливаясь, он сдёрнул с плеч мешок и развязал мокрый, не поддающийся узел. Птица, взъерошенная, но живая, дрожала в своей клетке. Её грудка ходила ходуном.
Форт окутался дымом, и через секунду над водой раздался гулкий удар, тотчас заглушённый треском дерева. Корпус «Паоны» содрогнулся. Падая, Лусиану прикрыл лицо рукой, защищаясь от острых щепок.
– Заклятие! – рявкнул он. Однако Туори успел раньше: вдоль борта полыхнуло синим. Течь прекратилась.
– Скорее, скорее, сукины дети! – ревел капитан, но матросы не нуждались в понуканиях.
– Заклятие не выдержит второго залпа, – с усилием выдохнул Туори. – Ну же, ну!..
Форт молчал. Лусиану словно воочию видел, как рвут жилы канониры, спешно откатывая и перезаряжая пушки.
– Сейчас!..
С громким хлопком упал и наполнился ветром гигантский парус. «Паона» заскользила прочь, прочь к выходу из бухты.
Новый залп и свист ядер – и только теперь Лусиану вздохнул свободно: стремительно набиравший скорость корабль проскочил.
– Мазилы, – пробормотал он и сел. Туори, непринуждённо опиравшийся о планшир кончиками пальцев, расхохотался, и Лусиану, не выдержав, подхватил смех: только сейчас он обнаружил, что всё ещё придерживает клетку. Значит, падая, он прикрыл птицу своим телом.
– Ну, брат, – смахивая слёзы, проговорил Туори. – У твоей Фелисидаде будет самая дорогая птичка во всей Иберии. Ведь это всё, что нам досталось.

«Паона» бежала на восток.
– Я твоей птице шею сверну, – простонал Туори.
– Только попробуй!
Красногрудка, пересаженная в просторную клетку, заливалась радостными трелями. На полу клетки, в травяном гнёздышке, белело яйцо.
– Две птицы лучше, чем одна, – заметил Лусиану. – Что она делает?
Птица плескалась в поилке. Создавалось впечатление, что её цель – как можно тщательнее намочить подстилку.
– Да чтоб тебя!..
Лусиану убрал поилку и сменил намокшее сено. Однако стоило ему вернуть поилку на место, птица стремительно слетела вниз. Миг – и вода вновь оказалась разлитой.
Два дня Лусиану, проклиная всё на свете, пытался переупрямить птицу. Он даже попробовал убрать поилку совсем, лишь несколько раз в день давая птице напиться, но это мало помогало.
На третий день Туори перестал разговаривать с напарником, а ещё через сутки торговец сдался.
– Пусть делает, что хочет, – мрачно заявил он.
– А я тебе это сразу сказал, – не выдержал Туори.
Примирение друзья отпраздновали бутылочкой глинта и легли спать, весьма довольные жизнью.
Наутро Туори проснулся первым. Лусиану, не открывая глаз, слышал, как тот ходит по каюте, позвякивая тазиком для умывания. Внезапно наступила тишина, и торговец рывком поднял голову.
– Оно проклюнулось, – благоговейно выдохнул Туори. – Брат, смотри. Оно проклюнулось!
Друзья, толкаясь локтями, приникли к прутьям клетки. Жемчужно-белая поверхность пошла трещинами. И из самой крупной, торжествующе раздвигая скорлупу, выглядывал зелёный росток.
– Это оно, – дрожащим голосом проговорил Туори. – Кина. Мы всё-таки смогли добыть семена.

Жизненный цикл кина происходит со сменой поколений. Дерево, зацветая и опыляясь бабочками-бражниками, даёт шарообразные плоды, из которых вылупляются птицы, по три-четыре из каждого. Птицы же представляют аналог спорофита папоротников. Размножение птиц происходит путём откладки партеногенетических яиц, из которых, в соответствующих условиях, можно вырастить половое поколение, то есть дерево.
(«Лекарственные растения. Энциклопедический справочник»)


8
Наша проза / Дерево Кина
« : 12 Апр, 2020, 22:50:07 »

Ещё один рассказ: "Дерево Кина", из фэнтези. Будет не текст, а ссылка на аудиофайл: его читали сегодня на радио "Океан плюс", и уже появилась запись. Интересно, кто вспомнит, откуда выросла история? :)

P.S. Текст потом, если захотите.

9
Адресное / Re: Виват! - 13
« : 20 Фев, 2020, 21:03:34 »
С Днём рожденья, эрэа Эйлин!
Счастья и радости!

10
Адресное / Re: Виват! - 13
« : 20 Фев, 2020, 21:00:36 »
С прошедшим Днём рожденья, эрэа Красный Волк!
Крепких лап и острого нюха!

11
Адресное / Re: Виват! - 13
« : 20 Фев, 2020, 20:57:40 »
Друзья, спасибо всем огромное!

12
Наша проза / Re: На правом берегу
« : 16 Фев, 2020, 13:07:40 »
Марриэн, спасибо!

И всем-всем: вы меня успокоили )))

13
Наша проза / Re: На правом берегу
« : 13 Фев, 2020, 17:47:25 »
Цитировать
«перетирал с другими необходимыми компонентами» - а я знаю, я знаю! Точнее помню, из этого детства: это калиевая селитра! И мы с мальчишками такое делали - и порох, и зажигательную смесь, и ракеты запускали. И, был грех, с космонавтами на борту.
Точно, она самая!
passer-by, Tory, спасибо!
А не было ли чего-то непонятного или недописанного?

14
Наша проза / Re: На правом берегу
« : 12 Фев, 2020, 21:13:15 »
Спасибо за тёплые отзывы! )) Мне не совсем понятно, что получилось (что естественно), но в то же время у меня внутри такое было настроение особенное, когда я это писала - и очень здорово, что вам нравится! Значит, это "что-то" не потерялось )))

15
Наша проза / Re: На правом берегу
« : 12 Фев, 2020, 20:21:48 »
Это Вам спасибо)))

Страницы: [1] 2 3 ... 7