"Ну, предположим, чирик..." Сегодня, Воронцовский парк.

/*Шепотом, вполголоса*/ А, кстати, Вы не находите, что иные лучеперые очень похожи на некогда водившихся, пока биология не вмешалась, рыб?
Причем, настолько похожи, что непонятно, чем же все-таки они друг от друга отличаются.

/*Сухо*/ Не нахожу. Впечатлений от того времени не сохранил. Некогда водившиеся известны нам по рисункам, в достоверности которых не может быть никакой уверенности. А то, что я готовил, вообще имело форму параллелепипедов, хоть и называется у торговцев "кубиками". 

Да, судя по древним рисункам, рыбы форму параллелепипеда не имели. И вкуса тоже.
В общем, биологи отняли у нас детство и рыб...

Вдруг представил себе меховые тоги и лякерны и войлочные валяные калькеи. С галошами (calcei cum caloshis).
И зимние толстые сенаторские туники (двойной вязки, с длинным рукавом, белые, с красными полосами) под меховую тогу.

Снизу должно сильно поддувать.

В принципе, и тога, и лякерна могут спускаться до земли.
Если не становиться на решетку вентиляции, может, и не будет поддувать.
Впрочем, Аагуст, например, если верить биографам, зимой носил под тогой обмотки на ногах. Может, это поможет?

/*Шепотом, вполголоса*/ А, кстати, Вы не находите, что иные лучеперые очень похожи на некогда водившихся, пока биология не вмешалась, рыб?
Причем, настолько похожи, что непонятно, чем же все-таки они друг от друга отличаются.

/*Сухо*/ Не нахожу. Впечатлений от того времени не сохранил. Некогда водившиеся известны нам по рисункам, в достоверности которых не может быть никакой уверенности. А то, что я готовил, вообще имело форму параллелепипедов, хоть и называется у торговцев "кубиками". 

Вдруг представил себе меховые тоги и лякерны и войлочные валяные калькеи. С галошами (calcei cum caloshis).
И зимние толстые сенаторские туники (двойной вязки, с длинным рукавом, белые, с красными полосами) под меховую тогу.

Снизу должно сильно поддувать.

Вдруг представил себе меховые тоги и лякерны и войлочные валяные калькеи. С галошами (calcei cum caloshis).
И зимние толстые сенаторские туники (двойной вязки, с длинным рукавом, белые, с красными полосами) под меховую тогу.
Сенаторские калькеи, кстати, тоже красные.Как и галоши, вестимо.

Вместо соли в рецепте был гарум.

И верно, соевый соус в количестве "плеснуть" решил задачу. Соль ощущалась, не чрезмерно.

A я говорил!

Но имейте в виду: с этим рецептом беда та же, что с картошкой и помидорами у римлян - только наоборот.
В римские времена в реках и морях еще водилась рыба, и рецепт относится к ней. А в наше время рыбы больше нет.

В принципе, можно попробовать заменить рыбу каким-нибудь лучеперым.

Так и сделано.

/*Шепотом, вполголоса*/ А, кстати, Вы не находите, что иные лучеперые очень похожи на некогда водившихся, пока биология не вмешалась, рыб?
Причем, настолько похожи, что непонятно, чем же все-таки они друг от друга отличаются.

Не стоит добиваться полного тождества, когда за окнами мороз, вода в бочке покрыта коркой льда, и на Рим это похоже не больше, чем на Риу-ди-Жанейру.

Римляне были бы в восторге. Ледяная рыба в бочке стала бы модным деликатесом, Апиций ввел бы в рецепты, а какой-нибудь Нерон платил бы бешеные деньги за рыбу, доставленную в бочках со льдом с вершин Альп...
А если бы рыбу заменили замороженной актиноптеригией...

Хотя коты считают иначе и требуют дверь в лето.

Может, они просто требуют дверь в Рим?

С Днем Рождения Елка!

Вместо соли в рецепте был гарум.

И верно, соевый соус в количестве "плеснуть" решил задачу. Соль ощущалась, не чрезмерно.

Но имейте в виду: с этим рецептом беда та же, что с картошкой и помидорами у римлян - только наоборот.
В римские времена в реках и морях еще водилась рыба, и рецепт относится к ней. А в наше время рыбы больше нет.

В принципе, можно попробовать заменить рыбу каким-нибудь лучеперым.

Так и сделано. Не стоит добиваться полного тождества, когда за окнами мороз, вода в бочке покрыта коркой льда, и на Рим это похоже не больше, чем на Риу-ди-Жанейру. Хотя коты считают иначе и требуют дверь в лето.

Кенабумский пандан (продолжение)

Вечером после сеанса позирования Карломан постучался в покои к своему царственному племяннику, королю Хлодеберту VII.

- Войдите! - отвечал ему приветливый молодой голос.

В покоях короля майордом застал, кроме него самого, еще и собственного старшего сына Ангеррана. Тот помогал своему царственному кузену примерять новые наряды. Сейчас как раз сын Карломана скреплял на плечах короля алый плащ фибулой в виде скачущей лошади. К этому плащу Хлодеберт надел пурпурный камзол и такие же штаны. Его костюм был украшен жемчугом. И теперь царственный юноша оглядывал себя в зеркале, проверяя, как сидит одеяние на его стройной фигуре.

Поблизости на деревянных стойках были развешены другие наряды и плащи: синий с золотом, изумрудно-зеленый при черном плаще, багряно-алый, и, наконец, белый, вышитый золотыми и серебряными ирисами, да с пурпурным плащом. Все это были богатые и роскошные наряды, вполне достойные короля Арвернии, потомка императора Карломана Великого.

Увидев Карломана в зеркальном отражении, Хлодеберт смущенно улыбнулся.

- Добрый вечер тебе, дядя Карломан! А мы тут вместе с Ангерраном пытаемся выбрать, какой наряд мне надеть на торжества в честь Карломанова дня. Новые наряды пошили к сроку, но выбирать бывает трудно не только дамам...

Карломан внимательно оглядел развешенные наряды и многозначительно отвечал королю:

- Добрый вечер и тебе, государь! Я рад, что Ангерран помогает тебе. А из нарядов я бы посоветовал тебе надеть синий. Ведь твоя супруга, королева Регелинда, наверняка выберет синее платье, чтобы оно гармонировало с сапфировыми незабудками, которые изготовит для нее маэстро Флориано.

Хлодеберт сперва кивнул, соглашаясь по поводу одеяния. И только в следующий миг до него дошло, что имел в виду его дядя и майордом.

- Так значит, у Регелинды точно будут драгоценные незабудки, какие она просила у меня? Это хорошо: она только вчера напоминала мне о будущем заказе.

Карломан слегка улыбнулся, достав из футляра записи маэстро Флориано со сметой будущих драгоценностей.

- Лучший из мастеров берется изготовить их для молодой королевы, государь! А также гранатовые левкои для твоей царственной матушки и аметистовые фиалки - для твоей бабушки, королевы Радегунды. Вот здесь список камней и других необходимых материалов, какие просит маэстро Флориано.

Король бегло просмотрел смету и вновь кивнул:

- Теперь я верю, дядя Карломан, что твой маэстро Флориано - в самом деле великий мастер, и ты не напрасно пригласил его к моему двору! Надеюсь, что он успеет изготовить все к Карломанову дню.

Граф Кенабумский загадочно улыбнулся, так что не только король, но и сын поняли, что у него на уме нечто необычное.

- О, это еще не все, что Избранник Муз готовит нам к Карломанову дню! Поверь мне, государь: самый большой сюрприз тоже пока еще находится в работе. И он будет таким, что поистине восхитит весь двор Арвернии и ее гостей!

Король усмехнулся, обрадованный и заинтригованный таким обещанием.

- Ну что ж, я рад, если все получится сделать наилучшим образом!.. Но, что касается драгоценностей для наших королев, нам ведь придется еще подождать! - спохватился он. - Ведь я сам уступил тебе, дядя, первое место, и согласился подождать, когда маэстро Флориано напишет ваш с тетушкой Альпаидой портрет! Как идет работа над ним? - поинтересовался король.

Карломан слегка развел руками.

- Наш пандан тоже продвигается день ото дня, и становится все подробнее и живее. Собственно, портрет Альпаиды уже почти готов, недаром она позирует каждый день. У меня же, увы, слишком редко находится свободное время для позирования, как сегодня...

Король задумчиво поглядел на своего верного майордома и дядю.

- Стало быть, нынче от тебя зависит, как скоро будут готовы драгоценности для королев... И, если маэстро Флориано не успеет изготовить их вовремя, меня не простят ни моя жена, ни матушка, ни бабушка...

Карломан и Ангерран учтиво поклонились, ожидая, что решит король.

- Вот что, дядя Карломан! - наконец, сказал он. - Я разрешаю тебе позировать перед маэстро Флориано, сколько потребуется, только бы ваш портрет поскорее был завершен. Пока что ты передашь часть полномочий и своих забот коннетаблю, принцу Дагоберту, и сенешалю, барону Вароху. Они разделят твои обязанности в Королевском Совете.

Карломан почтительно склонился перед своим царственным племянником.

- Благодарю тебя, государь! Надеюсь, что за оставшееся время не произойдет ничего чрезвычайного, и мы сможем благополучно подготовиться к Карломанову дню, каждый на свой лад.

- Хорошо, дядя Карломан! - король заметно повеселел. - Что ж, я сегодня же скажу королеве Регелинде, чтобы она готовила синее платье - в тон моему костюму, и наиболее подходящее к сапфировым незабудкам!

- Думаю, так будет лучше всего, - согласился Карломан.

Ангерран же поинтересовался у отца:

- Как поживает матушка и наши неугомонные Лисята? Я почти не видел их в последние дни.

- Они теперь проводят много времени в мастерской маэстро Флориано, - отвечал граф Кенабумский. - Пока он рисует Альпаиду, Аледрам с Аделардом помогают, чем могут. Приходи и ты как-нибудь, раз уж там собирается почти вся наша семья.

- Если найду свободное время, и государь отпустит меня, я охотно приду, - пообещал Ангерран, королевский оруженосец.

***

А в мастерской Избранника Муз, тем временем, в самом деле, кипела жизнь. Маэстро Флориано каждый день продолжал писать пандан - двойной портрет, и образы Карломана и Альпаиды оживали, наливались цветом и смыслом. Портрет графини Кенабумской был уже почти полностью готов, поскольку она усердно позировала каждый день. В то время как ее великолепного супруга живописцу в основном приходилось представлять по памяти, и потому работа над его портретом затягивалась. Так что маэстро Флориано обрадовался, когда беспокойный майордом Арвернии получил от короля свободные дни, чтобы позировать для портрета. Не меньше него радовалась и Альпаида возможности побыть рядом с мужем, и, конечно же, неразлучные Лисята - Аледрам и Аделард.

Им нравилось, как всем детям, находиться среди взрослых, знать все об их делах и разделять их интересы. При этом мальчики и сами казались себе взрослее и разумнее. И отчасти, действительно взрослели раньше своих лет, научились большему, чем те дети, что получают от старших только нравоучения.

Аледрам, в частности, все глубже изучал естественные науки. Маэстро Флориано научил его смешивать разные краски, и при этом многое поведал мальчику о свойствах минералов и растительных красок, применявшихся в живописи. Мальчик узнавал, как и в каких пропорциях их следует смешивать. Обычно краски готовил сам маэстро Флориано или кто-нибудь из подмастерьев, но в последнее время им помогал и Аледрам, задерживаясь в мастерской своего наставника. Заодно он узнавал, как и при каких количествах различные вещества бывают вредными или полезными, как они взаимодействуют между собой, как выделить нужное вещество из содержащей его руды. Все это было жутко увлекательно для старшего из Лисят, притягивало его, волновало, открывало ему необыкновенно интересный мир земных тайн. Узнавая опытным путем, как преобразовываются различные вещества, Аледрам готов был бы воскликнуть, как его младший брат: "Волшебство!", если бы не знал, что все эти чудеса носят более высокое и прекрасное имя: "Наука".

Что же до Аделарда, то он, напротив, всей душой наслаждался волшебством искусства, не пытаясь разобраться, откуда оно исходит. Ему нравилось проводить целые дни вместе с родителями и любимым братом, совсем как дома, без привычной суеты и многолюдства королевского замка, беседовать с ними и смеяться, никого не стесняясь. Он с восхищением глядел, как оживал, наполнялся значением портрет его родителей. Особенно мальчика радовало, что его матушка все это время выглядела такой счастливой. Ему казалось, что в ней горел внутренний свет, отражавшийся и на ее портрете. Этот же свет согревал маленького Аделарда, поскольку он, младший сын Карломана и Альпаиды, горячо любил свою прекрасную матушку и втайне дорожил ею, пожалуй, больше, чем славой своего знаменитого отца.

А во внутреннем дворе мастерской, огороженном частоколом от любопытных глаз, возводилась исполинская фигура зверя Ифы. По утрам над ней работал сам маэстро Флориано, а днем усердно трудились, не покладая рук, его подмастерья. И огромное движущееся животное все больше росло, с каждым днем обретало свои черты, становилось похоже на настоящее.

Уже был вполне готов деревянный корпус сооружения, скрывавший рычаги, заставлявшие его двигаться. Обретала свои узнаваемые черты и голова. И, когда Фабио и Люциано после целого дня работ прикрепили к ней собранную из колец медную полую трубу, снабженную пружинками, что должна была изображать хобот, дверь задвигал, зашевелил им, ко всеобщему восторгу. Аледрам с Аделардом тогда пустились в дикий пляс вокруг зверя Ифа, а подмастерьям маэстро Флориано, кажется, хотелось бы последовать их примеру.

Но вместо того, они продолжали работать. Ведь предъявить королевскому двору следовало не деревянное чучело, а действительно прекрасно сделанное изваяние. И на внутреннем дворе, подальше от самого сооружения, закипела кузнечная печь, в которой плавили медь и золото, в пропорции три к одному. Подмастерья Избранника Муз лили металл, делали из него тонкие пластинки, которыми начали уже обшивать каркас зверя. На мягком металле художники искусно прорезали борозды, чтобы зверь выглядел покрытым с ног до головы мохнатой свисающей шерстью, как полагалось его породе. В мастерской дожидались своего часа глаза из хрусталя с серебряными зрачками и настоящие полированные бивни, чтобы украсить зверя Ифа, когда придет пора. А, кроме того, изрядную часть сплава предполагалось пустить на отливку изваяния Карломана Великого, чтобы император вновь въехал в свои владения на спине великолепного зверя. Среди обширных приготовлений не была забыта и глиняная форма для отливки металла. Мэтр Флориано изготовил ее еще в Розалии, скопировав черты лица императора с изваяний и портретов, дошедших до потомков.

Время бежало быстро, и Карломанов день неотвратимо приближался. Но розалийские мастера неустанно готовились к нему.

Вместо соли в рецепте был гарум.

Но имейте в виду: с этим рецептом беда та же, что с картошкой и помидорами у римлян - только наоборот.
В римские времена в реках и морях еще водилась рыба, и рецепт относится к ней. А в наше время рыбы больше нет.

В принципе, можно попробовать заменить рыбу каким-нибудь лучеперым. 

Рыба в соусе

Вскипяти вино, добавь масло, гарум, мелко нарезанные порей и кориандр, толченые семена кориандра.
Выложи на сковороду разделанную нарезанную сырую рыбу, залей смесью и так готовь.
Растолки перец, любисток, ореган и вареные пучки порея, добавь жидкость со сковороды, перетри все это, добавь сырые яйца, перемешай и вылей обратно на сковороду, дай загустеть. Как загустеет, посыпь перцем и подавай.

Наконец-то руки дошли. Вино по чистой случайности оказалось красное, окрасило и порей, и треску. Стакан вина на 4 кубика трески, порея - сколько влезло в вино, приправы - по ч.л. (кроме перца). Соль... соли в рецепте не было, увы мне! Заколоться? Ладно, что-нибудь придумаем. Варил зелень порея, пока не стала мягкой.