Спасибо.
Реальность-то, пожалуй, пострашнее будет этих шмыгарей. Да только такие, как Угорь и Ланцо, наверняка, не поверят. И ещё будут умными себя считать. А в шмыгарей поверили
katarsis, в шмыгарей поверить легче, особенно горожанину. В Тормаре очень много разнообразной фауны, недружелюбно настроенной к человеку. Есть чего пугаться.
Итак, действие продолжается.
Послабление оказалось совсем слабым. Йеспер еле плелся. Руки его были по-прежнему связаны. Угорь забавы ради время от времени тыкал его в спину и с гоготом наблюдал, как пленник пытается удержаться на ногах и не шлепнуться в грязь.
Йеспер шипел сквозь зубы, но терпел, запретив себе ввязываться в перепалку. Они двигались, уже радость.
Когда они черепашьим шагом дотащились до усадьбы, почти совсем стемнело. Йеспер, стараясь не смотреть по сторонам, протопал было мимо ворот, но не тут-то было. Ланцо натянул веревку, обвитую вокруг шеи пленника.
– А ну стой, – скомандовал он.
Йеспер покорно остановился.
Ланцо вытащил из своего мешка маленький фонарик и принялся зажигать фитилек при помощи огненного камня. Йеспер с непонятной еще тревогой следил, как разгорается крошечный огонек.
– Так что же ты там делал? – недобро сощурившись, спросил Ланцо.
– Где? – непонимающе пробормотал Йеспер.
– Дурачком не прикидывайся. Ты говорил, господин послал тебя в этот дом. За какой надобностью?
– Да так, просто проверить, нет ли чего ценного, – торопливо ответил Йеспер. – Темный люд часто в дома всякое тащит. Стоит в углу дрянь закопченная, а приглядишься – а она времен Полнолуния.
– И что, нашел ты чего?
– Нет, – твердо ответил Йеспер. – Пойдемте уже, а?
Но Ланцо в ответ лишь поднес фонарь к лицу Йеспера.
– Что скажешь Угорь? – спросил он товарища.
– Как по мне: врет он. Смотри, как глаза бегают. Явно в доме что-то есть.
– Вот сейчас и проверим.
Ланцо бросил Угрю веревку, извлек из своей бездонной сумы маленький увесистый ломик и направился к воротам. Раздался скрежет металла о металл, и противный звук выдираемого из дерева гвоздя.
Йеспер, внезапно осознав, что его неудачный маневр вышел боком, заметался, не зная, что предпринять.
– Парни, не надо в тот дом! – взмолился он. – Нет там ничего! Пойдемте к реке, а? Шмыгари же проснулись...
Металл царапал металл. Затем раздался лязг упавшей наземь цепи.
– Привяжи его, – велел Ланцо, возвращаясь. Ломик он держал в руке, словно оружие. – Чтоб под ногами не путался.
– Куда? – непонимающе спросил Угорь.
– Да вон к воротам.
Дубовые створы, годами стоявшие запертыми, впитавшие в себя не один гнилой дождь, тяжело подались, но все же приоткрылись. Угорь, толкая пленника в спину, подвел его к воротам и ударом по ногам поставил на колени спиной к доскам. Связанные руки Йеспера были подняты над головой и крепко-накрепко привязаны веревкой к тяжеленному железному кольцу, вбитому с внутренней стороны створы.
– Коли твои шмыгари явятся, – насмешливо сказал Ланцо. – Так ты громче ори.
Он поднял фонарь повыше и первым пошел через двор к дверям. Угорь, на прошание пнув Йеспера ногой, нерешительно помедлил – темный пустой двор как видно наводил на него тоску, но все же последовал за компаньоном.
Ломик с треском расправился с дверью. Бандиты скрылись внутри.
Оставшись в одиночестве, Йеспер первым делом начал дергаться, пытаясь освободиться от привязи, но Угорь постарался на совесть, а воротное кольцо, пусть и заржавело, но было вбито так крепко, что могло рассыпаться только вместе с воротами. Йеспер попытался перетереть веревку, но не получилось: узел был стянут настолько туго, что не двигался с места. Вспотев и утомившись за этой напрасной работой, он на время сдался и встав на колени, повис, постаравшись по возможности расслабить мышцы рук.
Двор был уже темен. Сумерки скрадывали очертания построек. Сквозь закрытые ставни не просачивался свет фонарика, и не было никакого намека, что внутри люди. Йеспер напрягал слух, но так и не уловил даже шагов. Угорь и Ланцо словно канули в небытие, едва переступив порог.
Что ж они так долго? Неужели они не чуют той гадости, что окутывает дом? Или увлеклись грабежом — ведь внутри наверняка остались всякие вещицы, которые можно прикарманить. Та же шкатулка в комнате наверху. Или то непонятное, что таилось под пеплом и углями, уже сделало что-то с двумя жадными дураками. И тогда он навеки останется здесь, привязанный к воротам?!
– Парни! – негромко позвал Йеспер. – Эй, парни! Вы где там?
Никто не отозвался. Может, крикнуть? Но Йеспер не мог заставить себя повысить голос. Не здесь. Не сейчас.
Йеспер вскинул голову, отыскивая на небе звезду Онтракс Путеводную — наконечник созвездия Стрелы, по которому моряки определяют путь. Вспомнилось, как далеко назад во времени и пространстве, он лежа на ступени Бледного Лабиринта, вот также шарил взглядом по небу и не обнаруживая ее, едва не плакал от осознания, что уже не вернется назад.
«Ты просто не видишь ее. Но она там, очень низко, у самого горизонта.»
Отчего-то он был странно убежден, что связан с этой звездой. Наверно, это было глупо – ведь она светила до его рождения и будет светить, когда он покинет землю. Фламины говорили, что созвездие — это Пылающая Стрела в руке Крылатой Владычицы Зари, горящая над миром, словно факел.
«Ибо Истина остра, как жало, и горяча, как огонь».
Сейчас Онтракс стояла еще низко, только-только приподнявшись над стеной усадьбы. Серебристо-ледяной ее свет мерцал мягко и слабо, словно сквозь дымку. Сначала Йеспер подумал, что набежало облако, но шли минуты, а звездный свет становился все слабее, пока не исчез вовсе. Померкли и другие звезды Стрелы.
Йеспер отвел взгляд от небесного океана и вгляделся в щель между створами ворот. Ложбина между домом и Дессом была затянута пеленой куда более светлой, чем сгустившийся мрак. Молочно-бледная полоса медленно ползла вперед, поглощая плакушник.
И Йеспер в ужасе понял, что это туман.
Автор
Тема: Вирентийский витраж - II (Прочитано 32064 раз)