(продолжение)
Седьмая статья. Курт Кэмпбелл (Chairman of the Asia Group and was U.S. Assistant Secretary of State for East Asian and Pacific Afairs from 2009 to 2013) и Эли Ратнер (Maurice R. Greenberg Senior Fellow for China Studies at the Council on Foreign Relations and was Deputy National Security Adviser to U.S. Vice President Joe Biden from 2015 to 2017) «Китайская счёт: как Пекин обманывает надежды США». Статья начинается с того, что США чрезмерно преувеличивали свои способности направлять курс китайской внешней политики: после Второй мировой, когда госсекретарь Маршалл пытался примирить КПК и Гоминдан, во время Корейской войны, когда янки полагали, что китайцы Ялу не перейдут, в начале Второй Вьетнамской, кога Джонсон полагал, что КНР в итоге смирится с американским присутствием во Вьетнаме. Все три раза американцы ошибались в своих расчётах.
Но самую большую и оптимистическую ставку США сделали после сино-американского альянса 1972 года, когда понадеялись, что увеличивающиеся культурные, экономические и дипломатические контакты либерализуют Китай. Но, как пишут авторы, «Ни кнут, ни пряник не заставили китайцев двинуться по предсказанному пути»(p.61 - Neither carrots nor sticks have swayed China as predicted.). Так, хотя США надеялись, что экономика заставит КНР дальше либерализоваться, то с 2007 года КНР начала увеличивать участие государства в экономике и форсировала развитие в критически важных отраслях; начал ограничивать доступ на китайский рынок иностранцев. В политическом отношении касательно либерализации всё обстояло ещё хуже: китайское руководство осознало, что политическая буржуазная демократия есть для него самая большая опасность и принялось её абортировать. Более того, по оценке ведущего американского китаеведа «Китайский политический климат смещается назад, более напоминая 1970-е Мао Цзе-дуна, чем 1980-хе Дэна Сяопина»(p.64). В чисто военном же отношении Пекин не стал загонять себя в прямую гонку вооружений с США, но продолжал считать США врагом, которые представляют собой угрозу китайским интересам на Тайване, в Корее, в Южно-Китайском море, поэтому сделал ставку на нивелирование американского превосходства в определённых регионах. Американцы не смогли предотвратить модернизацию китайских Вооружённых Сил (p.67). Начиная с определённого времени, китайское руководство уже не намерено следовать указанию Дэна Сяопина «Скрывать свою силу, ждать своего часа», наоборот, оно строит третий авианосец, ведёт военное строительство в Южно-Китайском море и открыло первую базу за пределами Китая в Джибути. Главной американской проблемой было то, что Пекин наотрез отказывался становиться «ответственным пайщиком» в американском мировом порядке. Поэтому КНР экономически поддерживала авторитарнее режимы, на которых Запад наложил санкции, и создала фактический блок с РФ в Совбезе ООН по ветированию интервенционистских акций. КНР начала создавать собственную сеть региональных и международных институтов – инициатива «Один пояс, один путь», Азиатский Банк Инфраструктуры и Инвестиций, Новый Банк Развития( с другими странами организации БРИКС). А в Южно-Китайском море Пекин разрушает американский баланс сил, строя искусственные острова, используя военные корабли и экономическое принуждение. Естественно поэтому, что начиная с Буша-младшего американцы начали трактовать Китай как угрозу своим интересам. Завершается статья следующим словами:
The starting point for a better approach is a new degree of humility about the United States’ ability to change China. Neither seeking to isolate and weaken it nor trying to transform it for the better should be the lodestar of U.S. strategy in Asia. Washington should instead focus more on its own power and behavior, and the power and behavior of its allies and partners. Basing policy on a more realistic set of assumptions about China would better advance U.S. interests and put the bilateral relationship on a more sustainable footing. Getting there will take work, but the frst step is relatively straightforward: acknowledging just how much our policy has fallen short of our aspirations.(p.70)
«Отправной точкой для более эффективного подхода является новая степень унижения относительно возможностей США по изменению Китая. НИ попытки изолировать и ослабить Китай, ни попытки изменить его к лучшему не должны стать путеводной звездой американской стратегии в Азии. Вашингтону следует уделить больше внимания своей силе и своему поведению, равно как силе и поведению своих союзников и партнёров. Опора нашей политики на более реалистичных предположениях о Китае лучше послужит продвижению американских интересов и переведёт двусторонние отношения на более устойчивую основу. Это будет громадный труд, но первый шаг будет относительно простым: признание того, насколько наша политика не совпадает с нашими претензиями». Золотые слова.
Восьмой идёт статья Дженнифер Линд (Associate Professor of Government at Dartmouth College) «Жизнь в китайской Азии: как будет выглядеть региональная гегемония». Начинается она с утверждения, что, хотя США остаётся доминирующей державой, но Китай быстро её нагоняет (p.71). Затем – что надежды на то, что в случае достижения региональной гегемонии Китай «смягчится» являются безосновательными, поскольку «Great powers typically dominate their regions in their quest for security. They develop and wield tremendous economic power. They build massive militaries, expel external rivals, and use regional institutions and cultural programs to entrench their infuence. Because hegemons fear that neighboring countries will allow external rivals to establish a military foothold, they develop a profound interest in the domestic politics of their neighborhood, and even seek to spread their culture to draw other countries closer.
China is already following the strategies of previous regional hegemons. It is using economic coercion to bend other countries to its will. It is building up its military to ward of challengers. It is intervening in other countries’ domestic politics to get friendlier policies. And it is investing massively in educational and cultural programs to enhance its soft power. As Chinese power and ambition grow, such efforts will only increase»(p.71-72)(«Великие державы обычно господствуют в своих регионах, стремясь обеспечить свою безопасность. Они накапливают громадное экономическое могущество и используют его. Они строят огромные вооружённые силы, изгонят внешних врагов, используют региональные институты и культурные программы для распространения своего влияния. Поскольку державы-гегемоны боятся того, что их соседи позволят внешнему врагу устроить на их территории военный плацдарм, то интерес гегемона к внутренней политике соседей очень велик, и даже с помощью культуры гегемон пытается привязать к себе покрепче другие страны.
Китай следовал этой стратегии в годы, когда сам был региональным гегемоном. Он использовал экономическое принуждение для навязывания другим странам своей воли. Он развивал военщину для того, чтобы сдерживать соперников. Он вмешивался во внутренние дела других стран для обеспечения более дружественной политики относительно Китая. И он много инвестировал в образовательные и культурные программы для распространения своей мягкой силы. По мере роста китайских сил и амбиций, подобные действия будут только увеличиваться».
Проводятся параллели возможной гегемонии КНР в Восточной Азии с гегемонией там же императорского Китая, а потом – милитаристской Японии, а также с гегемонией Вашингтона в Латинской Америке и России – в Восточной Европе. Параллели проводятся финансовые («банковское вторжение»; «блок йены»), организационные («Сфера Сопроцветания», Организация Американских Государств и Союз ради Прогресса, СЭВ и ОВД) и так далее. Отмечается, что Берлин, подобно США в конце 19 века, вполне усвоил методы экономического давления на соседей монгольский пример – p.75). А после развёртывания громадного военного строительства в Южно-Китайском море китайцы стали шантажировать соседей и угрозой применения военной силы. Так, «Last summer, after asserting ownership of an oil-rich area in Vietnam’s exclusive economic zone, Beijing threatened to use military force if Vietnam did not stop drilling. Vietnam stopped drilling»(p.76) («Прошлым летом, после того, как китайцы объявили о своих правах на нефтеносное пространство, находящееся в исключительно вьетнамской экономической зоне, Пекин пригрозил использовать военную силу, если вьетнамцы не прекратят там бурить. Вьетнамцы бурить прекратили»). Кроме того, автор говорит, что претензии китайцев на то, что-де Китайская Империя «не вела силовой политики» являются беспочвенными. Подчёркивается, что всегда и везде региональная гегемония достигалась и удерживалась через использование в том числе и военной силы. (Американские интервенции в Латинскую Америку; подавления мятежей в Венгрии и Чехословакии; японская политика захватов с 1894 года начиная). Причём этими параллелями автор походя шатает одну из американских исторических скреп, говоря, что «Москва действовала аналогично [США в Латинской Америке – Ястреб] в Восточной Европе» (Прекрасная цитата из той же статьи: «Американский дипломат Олдс в 1927 году просто объяснил этот подход: «Центральная Америка поняла, что правительства, которые мы признаём и поддерживаем, остаются, а которые не признаём и не поддерживаем – рушатся»( p.78 - The U.S. diplomat Robert Olds explained the approach in blunt terms in 1927: “Central America has always understood that governments which we recognize and support stay in power, while those which we do not recognize and support fall.”).
Более того, китайцы добились достаточно больших успехов, заставляя крупнейшие мировые издательские дома, вроде шпрингеровского, снимать в своих изданиях разного рода проблемные темы вроде Тайваня, Тибета, «прав человека» и всего такого. Большую роль в распространении китайской мягкой силы играет и создание множества «институтов Конфуция» и привлечение иностранных студентов (третье место в мире, всего 440000 студентов). Это тоже очень важный аспект достижения региональной гегемонии, не только для Китая. Говорится, что и США и СССР и Япония прибегали к таким мерам распространения своего влияния, как интенсивная пропаганда, распространение своей культуры и т.д.
Затем говорится, что из вышеизложенного материала можно извлечь два урока. Первый, что экономическая взаимозависимость имеет свою тёмную сторону, поскольку создаёт для сильной державы рычаг для давления на более слабую. И второй: региональные гегемоны интенсивно вмешиваются во внутреннюю политику соседей. (p.81)
В конце статьи основной упор делается на позицию Японию, говорится о серьёзных японско-китайских территориальных спорах, об антияпонских чувствах китайцев, о том, что Япония должна стать дл США тем же, чем была для них ФРГ, т.е. бастионом против Китая. Завершается статья следующими словами: «Токио и Вашингтон могут использовать дипломатию для того, чтобы предложить странам региона альтернативу китайской гегемонии. Чтобы добиться этого, им следует обратить внимание на ядровую группу морских стран, имеющих схожие ценности и интересы, а именно, на Австралию, Новую Зеландию, Филиппины, Индию. Другие потенциально заинтересованные в этом акторы, такие, как Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд, тоже должны привлекаться. Но первым шагом на этом пути будет японская и, шире, восточноазиатская дискуссия, о перспективе жизни в китайской Азии»( «Tokyo and Washington could use diplomacy to offer countries an alternative to Chinese regional dominance. To do so, they should look to a core group of maritime countries with similar values and overlapping interests—namely, Australia, India, New Zealand, and the Philippines. Other potentially interested actors, such as Indonesia, Malaysia, Singapore, and Thailand, should be welcomed, too. But the first step on this path is a Japanese—and broader East Asian— debate about the prospect of living in China’s Asia» - p.82)
Девятой идёт статья Эми Майерс Джейфф (Amy Myers Jaffe, David M. Rubenstein Senior Fellow for Energy and the Environment and Director of the Energy Security and Climate Change Program at the Council on Foreign Relations) «Зелёный слоник гигант: возобновляемая энергия и сила Китая».
Статья повествует о том, как Китай постепенно( с 2012 года) делает ставку на увеличение в своём энергопотреблении доли возобновляемой энергии, в частности энергии Солнца. Это связано с ем, что китайская нефтяная политика оказалась не из самых эффективных: партнёры оказались в деле добычи нефти не на высоте. Инвестиции в рискованные регионы привели в основном к смертям китайских рабочих и замедлению темпов добычи нефти(как это уже случилось с китайскими кампаниями в иранском Хузестане, их имущество повреждают финансируемые КСА арабские сепаратисты). Автор рассказывает, как ставка КНР на разного рода (петро)диктатуры оканчивалась ничем, кроме расходов. Соответственно, постепенный переход на возобновляемые источники энергии делает Китай менее уязвимым и более сильным, хотя бы потому, что это снижает его зависимость от нефти, которую он сейчас на 70% импортирует, а к 2030 году будет импортировать все 80% (А США к 2030 году, по авторскому мнению, станут экспортёрами нефти и газа, что застрахует их от возможного аналога нефтяного эмбарго 1973 года – p.86). В связи с этим Китай стремится достичь максимальной энергетической независимости; и это означает, что в будущем США, скорее всего, придётся бороться с конкуренцией не столько русского газа, сколько китайских солнечных панелей и батарей. Уже сейчас сектор солнечной энергии в Китае даёт 125 гигаватт (в Германии 40, в США 47) (p.87). Более того, китайцы постепенно переходят на электромобили , так крупнейшим в мире производителем электромобилей является китайская компания BYD, и ещё 6 китайских компаний входят в топ-20 производителей электромобилей. И Пекин не менее активно действует в сфере «зелёной энергии». И автор связывает это ещё и с тем, что морские пути, по которым большая часть нефти ввозится в Китай, в случае войны с Китаем США достаточно легко перекроют, поэтому для китайцев вопрос возобновляемой энергии имеет ещё и военное значение (p.88). Это же облегчает Китаю его проникновение в другие страны, со своими дешёвыми займами, транспортной инфраструктурой и усовершенствованной энергетикой.
В итоге автор делает вывод, что в этом отношении США от Китая де-факто отстали, нужно признать это и сделать всё возможное, чтобы перегнать китайцев, как это было сделано с СССР во время космической гонки (p.93)
Следующая статья. Николас Сакстон (writer on the staf of the Tax Justice Network and the author of Treasure Islands: Uncovering the Damage of Ofshore Banking and Tax Havens.) «Как сокрушить оффшоры: начать с банков». Суть статьи изложена в названии. Автор описывает вред от таких «налоговых гаваней» и призывает к координированным мерам по предотвращению утечек капитала. «Havens undermine the rule of law, abet organized crime, corrupt market economies, and sap people’s faith in democracy»(p.78) «Такие «гавани» подрывают власть закона, поощряют организованную преступность, разлагают рыночную экономику, подтачивают верну народа в демократию». Приводятся разного рода данные о потерях от утечек капитала(так, США потеряли на выводе денег в оффшоры в 2014 году примерно 150 миллиардов долларов налогов, p.98). Как основные оффшоры называются Гонконг, Сингапур, Швейцария, Люксембург, сеть британских островных владений(Бермуды, Каймановы острова, всё такое), а в США – штаты Делавер, Невада, Вайоминг. Проблема же состоит в том, что формально большая часть таких выводов капитала – законна. Для борьбы с этим предлагаются более решительные меры: общая (и даже межгосударственная система) по отслеживанию разного рода беглецов, разделение всеобщего дохода ТНК между отдельными странами на основании продаж компании, её активов и заработных плат в тех странах, где они оперируют (Эта метода уже применяется некоторыми американскими штатами и канадскими провинциями) и т.д и т.п. Статья завершается словами, что «…оффшоры представляют собой рак глобальной экономики»(p.107) и что в борьбе с ними заинтересованы очень и очень многие, и этот список будет только увеличиваться.
Следующая статья. Вали Наср(Dean of the Paul H. Nitze School of Advanced International Studies at Johns Hopkins University.) «Иран среди руин: прогресс Тегерана в ближневосточном беспорядке». Статья отличается примирительным тоном относительно Ирана, говорится, что Иран, как и современные КНР и РФ, ведом не революционной горячкой, а националистическим ревизионизмом, что военные расходы Ирана и в относительном и в абсолютном измерении меньше, чем той же Саудовской Аравии(Иран – 3% от ВВП, КСА – 10% , Израиль – 6%; за 2016 год КСА потратила на вооружения 63,7 миллиардов долларов, а Иран – 12,7 миллиардов – p.111) - и именно поэтому Иран делает ставки на дальнобойные ракеты с одной сторон и на сеть прокси-союзников, с другой, так как это позволяет ему обеспечивать свою защиту перед лицом превосходящего противника. И это пока работает: в Йемене КСА втянута в не особенно успешную и очень дорогую войну с хуситами при минимальной иранской помощи последним; в Ираке усилились разного рода проиранские шиитские милиции, в войне в Сирии наметился перелом в пользу проиранского правительства Асада, да и Хезболла представляет собой единственную сил в арабском мире, которая заставила в 2006 года Изриль отступить. В значительной степени усиление Ирана связывается с ослаблением его основных врагов – арабов, что связано действиями США в 2003 году и далее, во время Арабской Весны. Всё это, в сочетании с последними иранскими дипломатическими успехами, действиями против него суннитских джихадистов, и тем, что даже последние иранские протестующие выражали сомнение в необходимости имперских амбиций, а не самой необходимости обороны (Iranians are skeptical of their government’s regional ambitions, but they do not doubt the imperative of defense. They worry about the threat posed by Sunni extremists to sacred Shiite cities in Iraq and Syria, and even more so to Iran itself. – p.114)
Автор говорит, что в современных условиях, когда ряд арабских государств сильно ослаблен(Ирак, Сирия) и находится под влиянием Ирана продолжать ставить на американо-арабский альянс( т.е. союз с аравийскими монархиями) малоперспективно, в том числе и потому, что ставка только на КСА уже отдалила США от Турции и Катара, заставив Катар из-за блокады дрейфовать в иранскую сторону, а Турцию (из-за вооружения курдов) вынудило пойти на определённое сближение с РФ и ИРИ; нынешние арабские союзники США просто не в состоянии ни вышибить Иран из Ирака и Сирии, ни даже заменить иранское влияние там своим; кроме того, говорится, что успехи как России, так и Ирана на ближневосточном направлении связаны с тем, что обе эти страны поддерживали и поддерживают друг друга. Вот как пишет об этом Вали Наср (p.117):
«Russia could not have made these gains without Iran. Iranian ground presence gave Russia its victory in Syria. And in Afghanistan, Central Asia, and the Caucasus, Iran and Russia have worked together closely to counter U.S. influence. The two countries see themselves as great powers at odds with U.S. alliances built to contain them. Russia understands Iran’s value to its broader ambitions. Iran sits at an important geographic location and is an energy-rich country of 80 million people, with a network of allies and clients that spans the Middle East—all outside the United States’ sphere of influence. That makes Iran a prize for Putin, who is eager to push back against the United States wherever he can.
By working together in the Syrian civil war, the Iranian and Russian militaries and intelligence communities have built deep ties with one another, which will help Iran withstand future U.S. coercion. Over the past year, as the United States has backed away from the nuclear deal and put increased pressure on Iran, a consensus has emerged in Tehran around closer ties with Russia. Iran is looking to increase trade with Russia and buy sophisticated weaponry from it to counter rising military spending within the Saudi-led bloc. It may even sign a defense pact with Russia, which would include close military and intelligence cooperation and Russian access to Iranian military bases, something Iran has resisted in the past. In the end, U.S. policy may end up empowering Russia without diminishing Iran’s influence»
«Россия не могла бы достичь своих целей без Ирана. Иранское присутствие «на земле» обеспечило победу России в Сирии. И в Афганистане, Средней Азии, на Кавказе [Очевидно, имеется в виду Закавказье – Ястреб] Иран и Россия работают бок о бок, противостоя влиянию США. Обе страны рассматривают себя как великие державы, борющиеся с американскими альянсами, выстроенными специально для их сдерживания. Россия понимает ценность Ирана для своих амбиций. Иран – 80-миллионная, богатая нефтью страна, выгодно расположенная, имеющая сеть клиентов и союзников по Ближнему Востоку – и при этом вне сферы влияния США. Это делает Иран ценной добычей для Путина, желающего отбрасывать США назад всюду, где это возможно.
Работая вместе в Сирийскую Гражданскую войну, иранские и русские военные и разведчики наладили прочные связи друг с другом, что поможет Ирану в будущем выносить давление США. За прошлый год США сдали назад относительно сделки «Иран-Атом» и увеличили давление на Иран, что имело следствием формирование в Тегеране консенсуса о сближении Россией. Иран намерен расширять торговлю с РФ и покупать у неё высокотехнологическое оружие для того, чтобы противостоять растущим военным расходам Саудовского блока. Иран может даже подписать оборонительный союз с Россией, который будет включать в себя тесное военное и разведывательное сотрудничество с Россией и разрешение для русских пользоваться иранскими базами, чему раньше Иран противился. В конечном счёте, американская политика может привести к усилению влияния России без того, чтобы ослабить влияние Ирана»
Вот каковы рекомендации автора: «…США должны полагаться больше на дипломатию и меньше на силу <…> заставить КСА и Иран начать кооперироваться для решения региональных кризисов <…> Администрации Трампа, США в целом, следует сделать то, что не смогла администрация Обамы: возглавить международные дипломатические усилия для улаживания региональных дел, с целью положить конец конфликтам и создать условия для мира и стабильности. И нельзя привлекать к этой задаче Россию. Это будет трудно, особенно учитывая то, что своим поведением Вашингтон растратил полученный в ходе сделки «Иран-Атом» дипломатический капитал. Но альтернатива – эскалация конфронтации – только глубже загонит Ближний Восток в хаос»(p.118).
Несложно догадаться, что статья Вали Насра отражает общее мнение тех американских кругов, связанных с Ближним Востоком, которые хотели бы договориться с Ираном за счёт России, и которым традиционная просаудовская политика США кажется неверной.
Затём идёт статья Ричарда Бетса (Director of the Saltzman Institute of War and Peace Studies at Columbia University and an Adjunct Senior Fellow at the Council on Foreign Relations) и Мэтью Ваксмана (Liviu Librescu Professor of Law at Columbia Law School and an Adjunct Senior Fellow at the Council on Foreign Relations) «Президент и бомба: реформируя процесс запуска атомных ракет».
Основное её содержание: единоличное решение о нанесении атомного удара Президентом допустимо лишь в том случае, если США сами поверглись атомному нападению; но в остальных случаях нужно доавить ещё больше сдерживающих факторов. Вообще, авторы настаивают на том, чтобы процесс принятия этого решения стал более громоздким, чтобы в условиях нарастающей международной напряжённости случайно не вышло применения атомного оружия первым.
Следующая статья. Мартин Мередит (journalist, historian, and biographer. He is the author of The Fate of Africa: A History of the Continent Since Independence) «Плохое правление Мугае: как оно отбросило Зимбабве назад».
Статья представляет собой краткое описание биографии Мугабе(родился, учился у иезуитов, был отмечен ими за интеллект и самодисциплину, от политики до середины 1950-х держался в стороне, занимался очень успешно преподавательской деятельность, только после визита в Гану в 1958 году и после 1960 года стал яростным поборником вооружённого пути получения независимости) и его правления: пришёл к власти как глава прокитайского и крестьянского ZANU, борясь и с режимом Смита и с просоветской и прогородской ZAPU, в 1980 году только совместные усилия ряда африканских стран заставили Мугабе пойти на переговоры о транзите; на переговорах он произвёл даже на Смита хорошее впечатление, в итоге ZANU,несмотря на его радикализм, предпочли просоветскому ZAPU; первоначально белых не трогали, в отличие от сторонников ZAPU, которых истребляли с большой жестокостью; лишь через 10 лет после прихода к власти Мугабе стал щемить белых фермеров не столько за то, что они белые, а за то, что были по факту независимой политической силой; результатом правления Мугабе с его почти узаконенной коррупцией, вымогательством, непотизмом, политическим террором стала полная деградация экономики и политики Зимбабве; несмотря на то, что Мугабе таки ушли в отставку, а новое руководство даже пообещало привлекать белых инвесторов, автор призывает не особенно по этому поводу обольщаться.
Дальше, завершая раздел эссе, идёт замечательная статья Чарльза Капчена (Charles A. Kupchan, Professor of International Afairs at Georgetown University and a Senior Fellow at the Council on Foreign Relations) «Схватка исключительностей: новая борьба за старую идею».
Прежде всего автор отмечает, что Трамп и его сторонники – тоже приверженцы американской исключительности, но более старой версии, той версии исключительности, которая господствовала в США до Второй Мировой, и воскресшая теперь из-за усталости американцев от роли мирового жандарма и из возрастающего скепсиса относительно прибылей глобализации (p.139). Однако он сейчас непригоден по ряду причин для государственных нужд США, поэтому США нужна новая версия американской исключительности( фактически, шовинизма), которая будет сочетать достоинства обеих старых версий.
Спецификой старой версии американской исключительности, «исключительности-1.0» было, во-первых, географическая удалённость США от Европы; во-вторых, связанная с первым пунктом, беспрецедентная самостоятельность внутри и на мировой арене; в-третьих, американцы верили в то, что их страна представляет собой грандиозный мессианистский эксперимент по построению свободного общества, которое должно обновить весь мир силой своего примера; в-четвёртых, США 19 века отличали беспрецедентные социальное равенство и мобильность, а коммерцию и индустрию США защищали высокие таможенные пошлины (p.141, «As the United States became a leading commercial power, it defended its emerging industrial base through tariffs and insisted on fair and reciprocal trade, not free trade», «по мере того, как США становились ведущей торговой державой, они защищали растущую промышленную базу посредством пошлин и настаивали на справедливой и взаимовгодной, а не свободной торговле»); в-пятых, на осознании своего англо-саксонства и уверенности в превосходстве англо-саксов над всеми прочими народностями.
Но эта «исключительность-1.0» кончилась в момент Перл-Харбора, казалось, навсегда. Так, если в 1919 году Сенат США трижды проваливал вступление США в Лигу Наций, то в 1945 году Хартия ООН была принята Сенатом США 69 голосами против двух. Послевоенная исключительность, «исключительность-2.0» зиждилась на двупартийной поддержке свободной торговли, движения за предоставление неграм гражданских прав и мессианской уверенности в том, что все страны и народы готовы идти в светлое либеральное будущее.
Однако Трамп гораздо ближе к «исключительности-1.0», чем к «чистому» изоляционизму или «исключительности-2.0» Трамп более благосклонен к протекционизму, менее – к многостороннести и несению демократии, он сохраняет ключевые американские стратегические позиции, и для него «…сделать Америку великой снова означает сделать её белой снова»(p.145)
Затем говорится, что политика «Америка первым делом» хотя и помогла выиграть Трампу борьбу за президентский пост, но как путеводная звезда для американской политики категорически не годится из-за изменившихся обстоятельств. Но само её появление и победа свидетельствуют о широком и законном недовольстве («…legitimate and widespread discontent», там же) связанном со стагнированием вовне и внутри «исключительности-2.0». Ведь за эти годы «Коллективный ВВП Запада стал меньше половины от общеземного, а подъём Китая бросает вызов послевоенной архитектуре, что означает, что Вашингтон не может больше единолично главенствовать в многосторонних организациях. Для США было легко оправдывать порядок, основанный на законах, когда США эти законы и писали, но это время подходит к концу. Сейчас американские идеалы не поддерживаются американским превосходством….», p.146, ( «The collective wealth of the West has fallen below 50 percent of global GDP, and an ascen- dant China is challenging the postwar architecture, meaning that Washington can no longer call the shots in multilateral institutions. It was easy for the United States to advocate a rules-based international order when it was the one writing the rules, but that era has come to an end. Today, U.S. ideals are no longer backed up by U.S. preponderance…»).
Автор пишет, что США нужна третья версия собственной исключительности, «исключительность-3.0» (потому что «… American exceptionalism has helped the country sustain a domestic consensus behind a grand strategy aimed at spreading democracy and the rule of law. With illiberalism on the rise, the globe desperately needs an anchor of republican ideals—a role that only the United States has the power and credentials to fill» - «Американская исключительность помогла стране поддерживать внутренний консенсус на основе стратегии, нацеленной на распространение демократии и власти закона. Во время подъёма не-либеральных идеологий, шар земной отчаянно нуждается в бастионе (дословно - якоре) республиканских идеалов - и им могут быть лишь США, у которых достаточно для этого сил и добродетелей», p.146) , которая будет учитывать специфику века сего, обеспечит национальное единство, вместо нынешней внутренней разделённости, уделять больше внимания интеграции прибывающих мигрантов (ключевой критерий для допуска в США – хорошее владение английским), отойти от роли крестоносца к роли образца для подражания (p.147), переложить часть имперского бремени на союзников.
На этом раздел эссе завершается и начинается раздел рецензий.
Первая рецензия «Чужак в чужой стране: Джозеф Конрад и рассвет глобализации» написана Адамом Хохшильдом (the author of Spain in Our Hearts: Americans in the Spanish Civil War, 1936–1939) на книгу Майи Ясановой «Стражи Зари: Джозеф Конрад в едином мире». В основном рецензия касается того аспекта, что Конрад был одним из очень немногих европейских писателей 19 век, который видел тёмную сторону колониализма на глобальном Юге, и при этом был вовсе не революционером, а польским патриотом.
Вторая рецензия, «Всё ещё чокнутые после всех этих лет: Длинная американская история политических иллюзий» Джеймса Морона (John Hazen White Professor of Public Policy and Professor of Political Science and Urban Studies at Brown University) на книгу Курта Андерсена «Фэнтазилэнд: как Америка сломалась; Пятисотлетняя история». В рецензии говорится об основном содержании книги, об эволюции искусства политического не обмана даже, а самообмана, перешедшего в качественно новую степень (как по мнению Морона, так и по мнению Андерсена) после 1968 года, с его триумфом либерального постмодернизма и «нет правды, есть мнения», усугублённые экономическими проблемами и изменением демографической карты США, ведь «…с каждым годом Америка становится несколько менее белой»(p.160) (весьма интересно то, что республиканской партии удалось одержать победу в 1860 году лишь за счёт голосов тогдашних белых националистов – нативистов; а демократы уже тогда приветствовали иммиграцию – в основном по тем соображениям, что чем больше будет прибывать в США иммигрантов из Европы, то тем меньше в относительных числах будет негров). Из этого кризиса рецензент видит две возможности. Первая, ввиду демографического ослабления белого национализма, республиканцы очищают свой основной посыл в виде «маленького правительства» от белого супрематизма, а демократы, в свою очередь, должны начать привлекать своих избирателей экономической повесткой, а не выезжать на неприязни к республиканцам. Второй вариант: демократия идёт к чертям и устанавливается власть меньшинства за счёт такой избирательной системы (джерримандеринг, запрет голосовать сидевшим в тюрьме,ужесточение требований к регистрации избирателей, чистка избирательных листов перед голосованием уменьшить время голосования, закрыть избирательные участки, ввести закон об удостоверении личности голосующего) которая де-факто(но не де-юре) очень сильно усложнит голосование неграм, латиноамериканцам, беднякам и юношеству.
Третья рецензия. «Будущие битвы: планируя следующие войны» Стивена Питера Розена (Beton Michael Kaneb Professor of National Security and Military Afairs at Harvard University) на книгу Лоуренса Фридмана «Будущее войны: история». Основная мысль книги Фридмана, посвящённой тому, как в прежние эпохи представляли себе грядущие войны, заключается в следующей цитате: «предсказание будущего есть не что иное, как экстраполяция текущих процессов и состояний, сбывающееся лишь тогда, когда люди бездействуют и ничего непредвиденного не случается»(p.163). Но рецензент с похвалой отзывается о русской военной школе, которая разработала теорию «революции в военных делах» и предвидела цифровизацию ТВД ещё в годы «застоя» (p.164). В качестве же рецепта для американских вооружённых сил рецензент видит маленькую, но прекрасно обучённую и снабжённую армию, но при этом с возрождением искусства промышленной мобилизации(на случай большой войны, понятное дело).
Затем идут короткие рецензии на недавно выпущенные англоязычные книги. Этот раздел делится на тематические подотделы и региональные.
Автор
Тема: Зарубежная политика. Евросоюз. США - II (Прочитано 47622 раз)