Расширенный поиск  

Новости:

03.02.2023 - вышел в продажу сборник "Дети времени всемогущего", включающий в себя цикл повестей "Стурнийские мозаики", роман "К вящей славе человеческой", повесть "Данник Нибельринга" и цикл повестей "Vive le basilic!".

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - III  (Прочитано 9149 раз)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3354
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6205
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Страшные тайны должно быть хранит архив Карломана, как бы эти раскопки не выпустили в мир чудовище. Впрочем, чудовищ при дворе хватает. Но какую характеристику Карломан дал Бересвинде.
"Самки крупного ядовитого паука, именуемого "черная вдова", имеют повадку после совокупления пожирать самцов."
Похоже, мы узнаем нечто интересное о смерти короля Хлодеберта.
Надеюсь, что они нашли то, что нужно. Но в этой главе мы не узнаем ответа, что скрывал архив Карломана.
Но то, что Вы процитировали - это не его слова. Это просто из книги про пауков. Настоящих.
А в рамках сюжета эта цитата, я предполагаю, нужна, чтобы Дагоберт обеспокоился о судьбе сына. И только его. Нет, вряд ли Бересвинда имела отношение к гибели мужа. Насколько известно, он погиб на рыцарском турнире во время несчастного случая. Хотя она потом все равно казнила рыцаря, который нечаянно нанес королю смертельную рану.

Глава 55. Загадки и разгадки (окончание)
Тем временем, Ангерран вместе с задержавшимся в его кабинете Магнахаром обсуждали ближайшее будущее. Оба были очень удручены тем, что, по всему видно, скоро придется всем облачиться в траур. Кроме того, их волновало, что будет после. Оба надеялись, что Теодеберт сумеет убедить королеву Женевьеву, если она все же решит после смерти своего сына упиться местью за него, хотя бы выждать время траура, не поднимать восстание немедленно.

А тем времени они надеялись довести дело Карломана до конца, обезопасить восточные границы Арвернии против вторжения из Междугорья и Тюрингии. Заодно давали время союзникам подтянуть свои силы ближе, чтобы в случае общей опасности вовремя придти на помощь. К этому времени договор союзных государств был скреплен взаимными обещаниями; иноземные правители принесли клятву на мече вместе с Арвернией биться против общего врага. Союз Карломана, последнее детище майордома Арвернии и его величайшая заслуга, обретал силу. Хотелось верить, что этого будет достаточно для отражения недобрых соседей с востока.

Но в Арвернии не знали, как много известно междугорцам об их приготовлениях. И Ангерран поинтересовался у дяди:

- Как выглядит шифр графа Бёрнландского?

- Мои соглядатаи установили: всякий раз, когда граф оставлял в храме дары, среди них был веревочный браслет с узелками разных форм и цветов. Когда после него появлялись связные, всякий раз касались браслета. А иногда они приходили раньше и при этом все равно будто случайно задевали плетеный браслет, передвигая на нем узелки и меняя их форму. В этих узелках все дело! Это шифр, тайный язык, которого никто из нас не знает. Каждый из них, определенно, имеет тайное значение.

Ангерран задумался, представляя себе плетенку с затейливыми разноцветными узелками. Но, как ни старался, не мог припомнить ничего похожего на то, о чем рассказывал дядя, - ни в древней истории народов, населяющих бывшую империю Карломана Великого, ни в более поздней.

- Не имею представления, откуда взялся такой шифр. Может быть, отец узнал бы и его, - Ангерран тяжело вздохнул, думая о том, как все-таки ему еще далеко до отца, которого он всеми силами старался заменить. - Возможно, это узелковое письмо перенято из каких-то совсем уж дальних стран. Вроде царства Сун на краю земли за Великой Степью, где черви делают шелк.

Магнахар недоверчиво покачал головой.

- Неужто у междугорцев отношения со столь дальними государствами? Да ведь о них мало кто знает даже настолько, чтобы сказать, люди ли там живут или неведомые существа!

- Но из дальних стран изредка добираются купцы, привозят шелк, редкие пряности, драгоценные камни, перья чудесных птиц, посуду удивительной красоты и легкости. Не так уж невероятно, если при междугорском дворе кто-то увидел такое плетеное письмо и вздумал изучить.

- Я прежде думал, что лишь один человек мог бы додуматься перенять нечто настолько чуждое и непонятное - мой сводный брат Карломан. Он и вправду подолгу беседовал с иноземными купцами, когда они бывали в Дурокортере, - буркнул Магнахар.

- Между прочим, отец всегда говорил: "Не считай противника глупее себя", - возразил первенец Карломана. - Что может придти в голову одному человеку, то способен повторить и другой. Ведь и шахматы некогда точно так же переняли, когда их завезли из Хинда.

- Это произошло при Карломане Великом, кажется? - припомнил Магнахар Сломи Копье; он, в отличие от сводного брата и племянника, обычно воспринимал вещи в настоящем, не задумываясь о началах и причинах. Впрочем, в Арвернии и сопредельных странах очень многое так или иначе возводили к великому императору, и зачастую не ошибались.

- Если быть точнее, первым обучился у хиндских купцов игре на доске Морав, тогда еще сын князя той страны, что позже приняла его имя, - с готовностью стал рассказывать Ангерран. - А, когда, через много лет, Карломан Великий вторгся в Моравию, но, получив знамение, остановился и заключил с Моравом второй в своей жизни клятвенный договор, князь научил императора и его вельмож игре в шахматы. Хотя Карломан Великий был тогда уже стар, но по-прежнему способен был перенимать новое. Он восхитился игрой, достойной полководцев, и ввел ее в моду при арвернском дворе. Да так, что игра эта прекрасно знакома нам и до сих пор.

- В отличие от узелковых посланий междугорцев, - Магнахар тяжело вздохнул. - Эх, если бы нам получить хоть какой-то ключ к этому тролльскому шифру!

В это время в дверь осторожно постучали, и вошли Дагоберт и Хродеберг. В руках у старика была шкатулка, замаскированная под книгу,  украшенная замысловатыми заклепками. Взгляд Ангеррана упал на нее, и молодой майордом изумленно распахнул глаза.

- Это то, что я думаю? Из тайника моего отца?

- Мы предполагаем, что это оно. Однако не смогли открыть шкатулку и решили посоветоваться с тобой. Кроме того, ты, как наследник Карломана, больше всех имеешь право открыть его архив.

Ангерран взял шкатулку из рук деда и принялся ее изучать. Металлические с эмалью заклепки нажимались и свободно сдвигались в своих пазах, однако, в каком бы порядке их ни перемещали, шкатулка не спешила открыть свой секрет.

Между тем, взглянув на украшения, покрывавшие обложку, Магнахар изумленно воскликнул:

- Точно такие же узелки, только сплетенные из цветных нитей, использует Альбрехт Бёрнландский в своих сообщениях! Значит, и Карломан знает этот тайный язык! Ах, как нам именно сейчас не хватает его!

Ангерран, стоявший возле своего стола, тяжело вздохнул. Если бы они разгадали шифр, смогли бы посылать междугорцам через Альбрехта ложные сведения. Да и тайник тогда легко открыли бы, раз уж его загадка того же рода.

Дагоберт, севший в свое кресло, как на совете, обвел всех пристальным взором, как бы напоминая, по чьей ошибке, оказавшейся хуже всех преступлений, Арверния лишилась своего мудрого майордома.

Его сын стал рядом с Магнахаром возле стола, на тех же местах, что они занимали на утреннем совещании. Оба маршала понимающе переглянулись. Наконец, Хродеберг проговорил:

- Среди всех нас лучше всего понимал Карломана Варох. Ведь и нашли мы тайник по его подсказке.

Ангерран, поразмыслив, кивнул, согласившись с дядей.

- Пригласить Вароха для совета? - спросил он.

- Не надо! - Дагоберт сурово нахмурился. Отозвать Вароха от смертного ложа Карломана было сейчас для него смерти подобно. Старик отчаянно верил, как только может попавший в кораблекрушение верить в возможное спасение, что присутствие Вароха поддержит Карломана, как после битвы на Равнине Столбов. Дагоберт сам не подозревал, что в его душе столько наивной, детской веры в чудо. Но, когда дело касалось жизни его детей, он готов был до последнего цепляться за малейшую надежду. Кроме того, на его глазах однажды уже произошло чудо, - отчего же не надеяться, что и в другой раз те же люди сумеют его повторить?

Послушавшись деда, Ангерран не решился позвать сюда сенешаля. А лишь многозначительно переглянулся с обоими дядями.

- Я думаю, мы должны сами попытаться разгадать тайну, головоломку, какие так любил мой отец. Мне кажется, что отгадка где-то рядом, просто у нас на глазах. Потом будем стыдиться, что не разглядели ее сразу.

Еще некоторое время майордом и оба маршала нажимали заклепки, пытаясь понять, что в свое время задумал Карломан, устраивая тайник. Но все варианты комбинаций были бесполезны.

А тем временем Дагоберт, не участвуя в их попытках, сосредоточенно вспоминал, как Варох в те страшные четыре дня, двадцать девять лет назад, не отходил от постели раненого Карломана, призывал его душу возвратиться из небытия, разговаривал с ним, держа раненого за руку, и вполголоса что-то напевал. Сперва Дагоберту думалось - заклинания, но прислушавшись, он разобрал слова смешной детской песенки о волшебных существах, то ли знакомых некогда "детям богини Дану", то ли выдуманных Карломаном и Варохом в детстве:

- Сплетаю я из трав густых цветные узелки! Гляди, как пляшут и поют; то, будто искры, пропадут, а то сплотятся, создадут из многого одно.

Дагоберт вздрогнул, как от холода, и заново взглянул на шкатулку, по-другому рассматривая узелки, причудливым узором окружавшие заклепки.

- "Соединить из многого одно", - произнес он хриплым голосом, не сомневаясь, что Ангеррану известна эта песенка.

Молодой майордом быстро, словно пробудившись, сдвинул сразу несколько заклепок, соединил вместе фигурки насекомых и разноцветные узелки. На шкатулке сложилось изображение существа, похожего на паука, составленного из многих разноцветных переливающихся огоньков, как будто и впрямь мириады блуждающих огней слились вместе на миг, готовые вновь изменить форму, или как если бы снежный вихрь на миг обрел форму и многоцветные краски, но не определенную суть. Форма паука выглядела лишь игрой, казалось, что это сияющее множество способно стать чем угодно. Сказочно красивое существо, если бы оно существовало в действительности, но в то же время в самом его многообразии, в богатстве красок виделось нечто угрожающее, словно он предупреждал: "Не тронь меня!"

Едва сложился образ существа, составленный из разноцветных огоньков, как что-то глухо скрипнуло внутри шкатулки, и она стала открываться. Крышка откинулась, открыв лежащие внутри свитки, скрепленные печатью с гербом графа Кенабумского. Под ними лежало что-то еще.

- Похоже, мы нашли то, что искали, - глухо произнес Хродеберг, однако не протянул руку, чтобы взять документы.

Как и ни один из присутствующих. Именно теперь, когда самое главное было сделано, - тайник найден, загадки разгаданы, предполагаемый архив Карломана находился в их руках, - им необходимо было приостановиться, перевести дыхание, прежде чем двигаться к новой цели. И они сидели вокруг открывшейся шкатулки, поглядывая то на документы, которые она скрывала, то друг на друга. Сейчас они соберутся с мыслями, переведут дух - и узнают, что хранил в себе архив Карломана, можно ли использовать его против королевы-матери. Всем хотелось поскорее узнать его содержимое, но никто не решался протянуть руку сейчас же. Каждому из них казалось, что они находятся в начале резкого поворота дороги. После того, как узнают содержимое архива, уже не останется пути назад.

Гладкие, тонко выделанные, чуть желтоватые свитки пергамента молчаливо ожидали тех, кто откроет их, чтобы узнать самые важные тайны.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6051
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10884
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
И они сидели вокруг открывшейся шкатулки, поглядывая то на документы, которые она скрывала, то друг на друга.
Прелесть какая! Мыслители! Пока они сидят и переводят дух, кто-нибудь появится из ниоткуда и сопрёт шкатулку.  ;D Это как с целебной водой, уже сколько времени Фредегонда таскает эту флягу, да и едва всю воду не вылили резвые милые подруги. То осторожничают сверх меры, то, наоборот где попало фляги раскидывают, а Карломан, между тем, уже на пути в лучший мир. И в Арморике вот-вот восстание вспыхнет.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Карса

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1027
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 680
  • Грозный зверь
    • Просмотр профиля

Как и предполагал Дагоберт, ларчик просто открывался. Думаю, нужные документы они нашли. Интересно, что это за продвинутое кипу с цветными узелками.
Согласна с эера Convollar, Кримхильда не приспособлена для полной подводных течений придворной жизни. Жаль будет, если в итоге это обернётся для неё печально. А вот Фреденгонда с Бертрадой, мне кажется, при дворе вполне на своём месте.
У меня возникло предложение обозначать в начале каждой главы время событий, чтобы читателю было легче понимать последовательность происходящего. Сейчас складывается впечатление, что с момента ранения Карломана прошло как минимум несколько месяцев.
Записан
Предшествуют слава и почесть беде, ведь мира законы - трава на воде... (Л. Гумилёв)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1271
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2688
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Бересвинда так ничего и не поняла. Продолжает свои игры. И, похоже, доигралась. Или, всё же, нет? Всё-таки, она - мать короля. Может ли король запретить расследования в отношении неё, просто отдав приказ? Времена древние, а там по-всякому бывало: где закон выше короля, а где наоборот. Как, интересно, с этим в Арвернии?
А узелковое письмо интригует. Откуда оно? Неужели есть какая-то связь с Америкой? Или это что-то альвское?
Записан

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 171
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 181
    • Просмотр профиля

Война Королев: Летопись Фредегонды \Часть Первая: 31.08.22 - 16.11.22\
Содержание
0. Пролог – Краткий экскурс в Переселение Народов
1. Сказание о Несчастных Влюблённых

814 год от рождения Карломана Великого
Июнь (Брахманот «Переломник»)

Столица Арвернии, Дурокортер
2. Сокол и Ласточка 8 Июня
3. Две Королевы11 Июня
4. Хромоножка – события параллельны двум передушим главам

12 Июня. Канун Трагедии
Столица Арвернии, Дурокортер
5. Золотая Клетка
6. Сестры
7. Королева, не Знающая Любви


13 Июня. День Трагедии на Ристалище (отчет для обитателей столицы дней).
Столица Арвернии, Дурокортер
8. Валькирия
9. Пылающая Кровь
10. Милость Короля
11. Ослеплённый Гневом
12. Волк, Ирис и Роза
13. Калейдоскоп
14. Материнские Сердца


14 Июня. На следующий вечер после Трагедии на Ристалище.
 Столица Арморики, Чаор – На – Ри
15. Фидхелл
16. Три Барона
ночь с 14 на 15 Июня

13 Июня. День Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер
17. Королевский Совет
18. Кольцо Нибелунгов и Колокол


16 Июня. Через Три дня после Трагедии на Ристалище 
Столица Арвернии, Дурокортер
19. Три Норны

20 Июня. Через Семь дней (Неделю) после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер
20. Старые Камни
Арверния, Кенабумское Графство, деревушка близ Серебряного Леса
21. Кибитка в Даль Уходит
Арверния, Замок Одиллона Каменного
22. Ненавистник (Хати) и Предатель (Сколль)
Столица Арвернии, Дурокортер
23. Бин Сидхэ (Женщина Холма)
Арверния, Кенабумское Графство, Озеро Кельпи в Серебряном Лесу
24. Гнев Кельпи

21 Июня. Через Восемь дней после Трагедии на Ристалище
Три разных Локации
25. Ложная Истина
Арверния, Кенабумское Графство, Кенабум
26. Королева и Барон

24 Июня. Через Одиннадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер
27. Мотылек в Паутине
Арверния, Кенабумское Графство, Озеро Кельпи в Серебряном Лесу
28. Хранитель

25\27 Июня. Через Двенадцать\Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Пять разных Локаций

29. Пути Ши

25 Июня. Через Двенадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер

30. Девочка и Ее Ласточка


« Последнее редактирование: 14 Янв, 2023, 22:05:53 от Menectrel »
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3354
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6205
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Огромное спасибо, эрэа Convollar, эрэа Карса, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Цитировать
И они сидели вокруг открывшейся шкатулки, поглядывая то на документы, которые она скрывала, то друг на друга.
Прелесть какая! Мыслители! Пока они сидят и переводят дух, кто-нибудь появится из ниоткуда и сопрёт шкатулку.  ;D Это как с целебной водой, уже сколько времени Фредегонда таскает эту флягу, да и едва всю воду не вылили резвые милые подруги. То осторожничают сверх меры, то, наоборот где попало фляги раскидывают, а Карломан, между тем, уже на пути в лучший мир. И в Арморике вот-вот восстание вспыхнет.
Надеюсь все-таки, что ничего непредвиденного больше не случится! Подождите, дайте им отдохнуть немножко. А авторам - еще слегка потянуть динозавра за хвост.
Как и предполагал Дагоберт, ларчик просто открывался. Думаю, нужные документы они нашли. Интересно, что это за продвинутое кипу с цветными узелками.
Согласна с эера Convollar, Кримхильда не приспособлена для полной подводных течений придворной жизни. Жаль будет, если в итоге это обернётся для неё печально. А вот Фреденгонда с Бертрадой, мне кажется, при дворе вполне на своём месте.
У меня возникло предложение обозначать в начале каждой главы время событий, чтобы читателю было легче понимать последовательность происходящего. Сейчас складывается впечатление, что с момента ранения Карломана прошло как минимум несколько месяцев.
Надеюсь, что нашли. А узелковое письмо, как предполагается, откуда-то с востока.
Насчет Кримхильды лучше не спойлерить. Хотелось бы обо всем написать по порядку и в свой черед! И насчет остальных - тоже.
Нет, конечно. Всего две недели (седьмицы) прошло. Вроде бы, во многих главах упоминаются временные промежутки. Вот, эрэа Менестрель составила теперь точную хронологию.
Бересвинда так ничего и не поняла. Продолжает свои игры. И, похоже, доигралась. Или, всё же, нет? Всё-таки, она - мать короля. Может ли король запретить расследования в отношении неё, просто отдав приказ? Времена древние, а там по-всякому бывало: где закон выше короля, а где наоборот. Как, интересно, с этим в Арвернии?
А узелковое письмо интригует. Откуда оно? Неужели есть какая-то связь с Америкой? Или это что-то альвское?
Узнаем в свое время и про Бересвинду. Но Вы правы: мать короля, если сам он с ней в хороших отношениях, значит много. Недаром сама она говорит, что сильнее этого звания только смерть. Но, возможно, урезать ее полномочия и получится.
Нет, вряд ли с Америкой. С ней только таморианские Жрецы имели связь, но это давно позабыто. А мои викинги еще не родились. Да и в "Саге о Золотой Змее" Стирбьерн побывал явно гораздо севернее тех мест, где изобрели узелковое письмо. Скорее всего, как предполагает Ангерран, оно из царства Сун, местного Китая (там, вроде, было тоже).

Глава 56. Королевская партия (начало)
Четырнадцать дней спустя после трагедии на ристалище, вечером того же дня, когда королева Гвиневера вернулась в Чаор-на-Ри, и когда друид-отступник устроил свой страшный ритуал.

В то время, как обитатели замка, не имевшие права присутствовать при встрече королевы с вождями партий, с нетерпением ожидали хоть каких-то известий, сама она медленно вошла в зал через боковую дверь, ближайшую к трону, в сопровождении барона Номиноэ Озерного и его жены, Ангарад Мудрой.

Королеву приветствовали стоя, все как один. Ближе к трону расположились ее единомышленники - партия лиры, стоявшая за мир с арвернами, по крайней мере, в нынешних условиях. Поодаль расположились вожди, представлявшие партию меча и стремившиеся к восстанию ради мести за пролитую кровь таниста Карломана. Но свою королеву пока еще почитали и те, и другие. Это давало Гвиневере надежду. Быть может, удастся еще образумить даже самых отчаянных вояк, единомышленники которых всего несколько часов назад чуть второй раз не лишили Арморику наследника, а ее саму - единственного сына.

Приблизившись к ожидавшим ее вождям партии лиры, Гвиневера вновь встретилась глазами со своей единокровной сестрой Беток Белокурой и ее внучкой, юной Груох. Королева напряженно кивнула им в знак приветствия, и ее сестра почтительно склонила голову, незаметным знаком показав внучке сделать так же. Присутствие близких немного успокоило Гвиневеру, хотя она все равно чувствовала себя неуютно, ощущая обостренным чутьем бисклавре горящие взоры вождей партии меча. Эти люди, дай им волю, залили бы горячей багряной кровью (все равно, чьей - арвернов или "детей богини Дану") зеленые холмы и вересковые пустоши Арморики. Только бы ей, как королеве и Хранительнице, хватило сил убеждать, направлять неразумных! Только бы больше оказалось среди вождей тех, кто руководствуется светлым разумом, как ее младшая сестра, что представляла в Совете Землю Всадников, Бро-Виромандуи.

Герцогиня Беток, готовая говорить в отсутствие своего сына, герцога Гворемора, от его имени, стояла горделиво, положив руку на плечо внучке. Сильно вытянувшаяся в последнее время Груох уже догоняла ростом свою бабушку.

Беток взяла с собой внучку, чтобы никто не мог обвинить ее саму в потакании своей царственной сестре. Если кто-то усомнится в ее словах, Груох ее поддержит. Девочка принадлежала к клану Земли Всадников, ее отец - вледиг, владетельный князь, а брат - его наследник. В их отсутствие вправе была свидетельствовать и девушка. Родная кровь превыше всего.

В том, что Груох, несмотря на юный возраст, будет полезна на переговорах, ее бабушка не сомневалась. Девушка была умна и хорошо развита для своих лет. Кроме того, она обладала пророческим даром, который "дети богини Дану" высоко чтили и обыкновенно прислушивались к наделенным им. Хотя нынешние события разворачивались столь стремительно и непредсказуемо, что трудно уже было поручиться, сбудется ли пророчество, высказанное Груох всего несколько часов назад, при встрече королевы Гвиневеры, - о деве, наследнице погибшего рода, что вернет Карломана к жизни с помощью воды из источника вейл.

Сама же Груох была опечалена, но старалась держаться спокойно. Помимо прочего, она тревожилась за своего друга Брана. Правда, она чувствовала, что он сейчас находится под защитой Хранителей. Это хорошо, с ними можно было никого не бояться. Но в то же время, их вмешательство означало, что опасность очень велика. Ритуал, что применил друид-отступник, бывший наставник Брана, был темнейшим. И, хотя он не закончен, последствия от него все равно расходятся широко, как круги по воде. Одним лишь богам ведомо, как все обернется. Возможно, танист Карломан мог еще свернуть на Сумеречную Тропу.

Груох почувствовала неладное еще прежде, чем прилетел ворон от Брана, и просила виконта Морветена и Гурмаэлона Неистового взять ее с собой. Сейчас, по крайней мере, она знала бы, что происходит. То, что устроили предатели, она ощущала как клубящийся черный водоворот без дна, готовый затянуть в свою ненасытную пасть всех вокруг - обитателей Чаор-на-Ри, "детей богини Дану" и арвернов, всех до последнего. Ощущать его вот так было куда более жутко, чем лицом к лицу встретиться со своим страхом. Но только Груох не взяли  с собой в священную дубраву, где точно так же в одиночестве томился ужасом и тревогой Бран. Вместо этого бабушка велела ей сопровождать ее на переговоры вождей. Что ж, Груох была не только ясновидящей, но прежде всего - дочерью герцога Земли Всадников. Если ее отец и брат ныне в Дурокортере, то и ее свидетельство означало не меньше. Ни ее пол, ни возраст не служили тому препятствием. И девушка постаралась отогнать мрачные предчувствия и сосредоточиться на том, что будет происходить здесь и сейчас, в этом зале. Она понимала, что у каждого человека есть свое место и свое предназначение, и на этом пути он должен сделать все, что в его силах. Ее отец был обязан сейчас находиться среди дурокортерских "детей богини Дану". Матушка - при дворе королевы Кримхильды. Братья, Гарбориан и Мундеррих, пребывали там, где могли многому научиться... вот только их сестру не покидало предчувствие, что их постепенно затягивает свой собственный водоворот, не имеющий связи с тем, всеобщим и страшным... А ее место было сейчас здесь, в качестве представительницы своего клана, рядом с бабушкой и королевой Гвиневерой. Когда та проходила мимо них, Груох почти наяву ощутила, в какую бездну погрузилось сердце матери Карломана, и устыдилась собственных переживаний. А ведь королева Гвиневера держалась решительно и спокойно, готовилась встретить лицом к лицу все, что принесут сегодняшние переговоры и предстоящий Совет Кланов. И ее единомышленникам, что желали мира в Арморике, тоже следовало держаться.

Между тем, королева, чувствуя на себе устремленные взгляды, прошла мимо собравшихся вождей и их родственников, иногда кивая то одному, то другому в ответ на их молчаливые приветствия.

Она обменялась внимательными взорами с приехавшим с ней из Дурокортера герцогом Бро-Нимуэиена, Кеннетигом, мужем другой ее единокровной сестры, Гуладис. Кеннетига называли Ясноглазым или Дивным. И не без причины! Даже для "детей богини Дану", у которых потомки связей с ши нередко обладали необычными приметами, в облике Кеннетига было слишком хорошо заметно наследие Других Народов. Глаза его были выпуклыми, миндалевидной формы, и почти не моргали, как у тюленей, морских выдр и других водных млекопитающих. Кроме того, они были разного цвета - левый глаз зеленый, как морская волна, а правый - небесно-голубой. Неудивительно, что к облику герцога Бро-Нимуэиена посторонним нужно было еще привыкнуть.

Объяснялась такая внешность, разумеется, наследством: мать Кеннетига была родом из Островных Королевств, и принадлежала к роду шелки, оборотней-тюленей. Она полюбилась отцу Кеннетига, когда тот гостил на островах. Обычно в легендах дева-шелки выходила замуж за человека, если тот украдет и спрячет ее тюленью шкуру. Однако в действительности заколдованными шкурами пользовались лишь чародеи людского рода, желающие выучиться оборотничеству. Настоящие природные оборотни меняли облик по своему желанию, и украсть у них нечего нельзя. Но отец Кеннетига добился любви девы-шелки, и она уехала с ним в его замок на морском побережье, где днем и ночью то грозно, то ласково шумели волны и кричали чайки.

Их сын был человеком, хоть и с сильным зовом крови. Кроме глаз, наследство шелки выдавали также усы Кеннетига, длинные и жесткие, похожие на звериные. Да и в его темных с проседью волосах заметен был необычный синевато-зеленый оттенок. В детстве его дразнили водорослями в волосах.

Все это Гвиневера знала превосходно, ибо в детстве Кеннетиг воспитывался в Чаор-на-Ри вместе с детьми Риваллона. Он был одногодком и лучшим другом ее брата Морветена, и некогда тот узнал первым, что Кеннетиг и Гуладис любят друг друга. К счастью, открытие это лишь укрепило дружбу между ним и Морветеном.

При воспоминаниях о прошлом - что тогда казалось обыкновенным, а теперь вспоминалось, как самое счастливое время, - у королевы немного отлегло от сердца. Также она подумала, что ныне, к сожалению, ее брат выглядит лет на десять старше своего друга детства. Ничего не поделаешь: дети оборотней всех пород, даже если не наследовали их дарований, всегда старели медленнее обычных людей. Вот и муж Гуладис в свои шестьдесят пять лет был бодр и крепок, и держался прямо, как гранитный утес у него на родине, что не поддается бушующим морским волнам. Множество взоров обращались к герцогу Бро-Нимуэиена, одному из четверых вледигов, сильнейших вельмож Арморики, к тому же, свидетелю трагических событий в Дурокортере.  От того, чью сторону примет герцог Кеннетиг, как и родичи отсутствующего Гворемора, очень многое зависело. Среди пристальных взоров были и недоброжелательные - вождей партии меча, что собрались подбивать кланы к восстанию. Но Кеннетиг стоял среди людских волн несокрушимо, - высокий моложавый старик в одеждах "детей богини Дану", преимущественно в синюю и зеленую клетку. Казалось, никому на свете не под силу повлиять на него.

Вторая сестра королевы Гвиневеры, Гуладис, отсутствовала в Чаор-на-Ри. Пока ее супруга не было дома, она заменяла его, умело правя Землей Бро-Нимуэиен, приморскими владениями "детей богини Дану". Поселения этого края, после острова Бро-Эохайд, считались древнейшими в Арморике, и у подданных Кеннетига сохранилось множество традиций, каких не имелось у их сородичей на континенте. Они гордились тем, что почти не мешали кровь с арвернами, но зато в Бро-Нимуэиене до сих пор наряду с людьми обитали разнообразные ши. Многие из тамошних жителей владели магией, обученные ими, нередко встречались дети и потомки смешанных браков, к каким принадлежал и сам герцог. Таким людям, конечно, трудно было признавать себя вассалами Арвернии, где преследовали Другие Народы. Неудивительно, что даже вожди более мелких кланов, подчиненных герцогу Бро-Нимуэиена, - его собственные вассалы, - теперь глядели с вызовом, ожидая от Кеннетига вполне определенного решения.

Но герцог стоял молча, не развенчивая ничьих надежд, но и не поддерживая их. Он, как никто, сознавал, насколько опасное дело затеял друид-отступник. Даже сорванный ритуал должен был возыметь опасные последствия. Ему, как потомку шелки, было известно больше, чем обычным людям, даже знатным. Он принимал во внимание загадочный остров Тир-на-Ног, лежавший ближе всего к его владениям. Там, на земле, скрытой от людских глаз, все еще правили ши, для которых творить магию было так же естественно, как дышать. Там распоряжался загадочный Совет Бетморры. Еще и по этой причине осталась дома Гуладис, дочь Риваллона Сто Воронов. Зная кое-что о тайнах людей и ши, она должна была дать знать в случае, если Совет Бетморры сочтет нужным вмешаться в ситуацию.

Хотя пока не было никаких известий из страны ши, однако все могло измениться. Особенно после черного ритуала по призыву богини смерти, что, хоть и был прерван, неизбежно всколыхнул все магические потоки. В таких обстоятельствах людям никак нельзя было творить еще больше глупостей, чем уже совершили. Вот почему Кеннетиг так многозначительно переглянулся с вошедшими в зал Хранителями - королевой Гвиневерой и бароном Номиноэ. Не обменявшись ни словом, они выразили общую тревогу, подспудно мучившую всех троих, да и каждого из тех, кто верно представлял себе настоящие причины событий.

И все-таки, под взглядом странных разноцветных глаз мужа ее сестры королеве Гвиневере стало немного легче. Есть же в Арморике сознательные люди, которые верно представляют происходящее, и поддерживают - нет, не ее лично, и даже не Карломана, но свой народ и единственно правильный порядок событий. Ибо преданность подданных своему правителю, как бы ни была порой удобна и, что скрывать от себя, приятна, - без осознанности действий просто слепа. Только когда большинство людей разбираются в происходящем и ясно выбирают верный путь, а не просто исполняют приказы, можно действительно достичь счастья. Проблема в том, что люди, тем более - массы людей очень редко понимают с кристальной точностью, в чем состоит путь к счастью. Надо полагать, прародителю Эохайду Техтмару, когда он только высадился со своими людьми на остров, было проще. Он правил только небольшой группой людей - сколько могло поместиться на нескольких кораблях, - и все они устали от скитаний по морям и хотели поселиться в прекрасной, только что открытой стране. Там все было ясно. Но чаще все же правителю приходится не вдохновлять и убеждать равных себе, а либо понукать, либо направлять хитростью толпы людей, мыслящих иначе. И тогда он заведомо считает их глупее себя, и в другой раз даже не потрудится, чтобы его поняли. Между тем, Гвиневере - королеве, наверное, самого свободолюбивого народа на свете, всегда хотелось, чтобы ее понимали те самые люди, ради которых она не жалела ничего, к которым приехала ныне, оставив при смерти своего единственного сына.

И теперь она шествовала по живому коридору среди выстроившихся по обе стороны своих подданных, ловила взгляды единомышленников и недоброжелателей, предугадывая, что именно сейчас можно ожидать от каждого из них. Королева Гвиневера Армориканская направлялась к своему трону, собрав все силы и всю волю, чтобы совершить то, что должна была.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 171
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 181
    • Просмотр профиля

Война Королев: Летопись Фредегонды \Часть Вторая: 21.11.22 - Январь 2023\
Содержание

814 год от рождения Карломана Великого
Июнь (Брахмонат «Переломник»)


27 Июня. Через Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер

31. Два Сердца И Корона
32. Премудрость Женщин

Столица Арморики, Чаор – На – Ри
33. Её Величество, Гвиневера Армориканская

28 Июня. Через Пятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер

34. Белое и Черное
35. Плетущая Сети и Светоносный
36. Старший и Младший
37. Воспоминания Лис
а – Флешбек: Арморика. Чаор – На – Ри (776 год). Равнина Столбов (785 год).
38. Пешка
39. Жрец и Воин
40. Праведный Гнев


27 Июня. Через Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арморики, Чаор – На – Ри, Дубрава

41. Эхо Битвы
42. Выбор Брана


2 Июля. Через Девятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Июль (Хеуимонат «Сенокосник»)

Арверния, Кенабумское Графство, Святилище Донара близ Серебряного Леса
43. Достойный Ученик - \Тибо и Ренье Руфус седмицу как послушники\

27 Июня. Через Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арморики, Чаор – На – Ри, Дубрава

44. Второй Сын

2 Июля. Через Девятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Июль (Хеуимонат «Сенокосник»)
Арверния, Кенабумское Графство, Святилище Донара близ Серебряного Леса

45. Доброе Имя

27 Июня. Через Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арморики, Чаор – На – Ри

46. По Кромке
47. Передышка


28 Июня. Через Пятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер

48. Встреча Двух Сердец - \Междумирье\
49. Сын Как Отец

27 Июня. Через Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арморики, Чаор – На – Ри

50. Хранители

2 Июля. Через Девятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Июль (Хеуимонат «Сенокосник»)
Арверния, Кенабумское Графство, Святилище Донара близ Серебряного Леса

51. Барон и Балаганщик

28 Июня. Через Пятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер

52. Радости и Печали

28 Июня\4 июля. Через Пятнадцать дней\Двадцать Один день после Трагедии на Ристалище
Три разных Локаций
53. Подобный Циу

28 Июня. Через Пятнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер

54. Две Стороны
55. Загадки и Разгадки


27 Июня. Через Четырнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арморики, Чаор – На – Ри

56. Королевская Партия
« Последнее редактирование: 14 Янв, 2023, 22:36:22 от Menectrel »
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 171
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 181
    • Просмотр профиля

Бересвинда так ничего и не поняла. Продолжает свои игры. И, похоже, доигралась. Или, всё же, нет? Всё-таки, она - мать короля. Может ли король запретить расследования в отношении неё, просто отдав приказ? Времена древние, а там по-всякому бывало: где закон выше короля, а где наоборот. Как, интересно, с этим в Арвернии?
А узелковое письмо интригует. Откуда оно? Неужели есть какая-то связь с Америкой? Или это что-то альвское?

 Да, изначально я взяла за прототип Узелковое Письмо народов  Центральной Америки. И я уж стала ломать голову, как оно попало в Старый Свет (континет, где происходит действие нашей Летописи) Но слава Небесам! Википедия показала, что и в Китае (Царство Сун в нашем МИФе) оно использовалось. В реальности был Шелковый Путь. Так что спасибо восточным купцам за шахматы и сеё письмо.
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6051
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10884
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Гвереморе придётся нелегко, и очень многое зависит от Кеннетига, а он пока держится отстранённо. Однако то, что сотворил друид-отступник, при всей опасности его затеи, может сыграть на руку партии лиры и королевы. Ибо фанатичный придурок перешёл некую границу. Присутствие Груох тоже может переломить ситуацию. Но при любом исходе игры, нельзя забывать об воинственно настроенных арвернах, и король и Ги Верденнский жаждут крови, и будут идти к своей цели. Так что тут всё зависит от полумёртвого Карломана и расторопности Фредегонды.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3354
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6205
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Эрэа Menectrel, благодарю за пояснения! :)
Эрэа Convollar, большое спасибо, что продолжаете читать! :-* :-* :-*
Гвереморе придётся нелегко, и очень многое зависит от Кеннетига, а он пока держится отстранённо. Однако то, что сотворил друид-отступник, при всей опасности его затеи, может сыграть на руку партии лиры и королевы. Ибо фанатичный придурок перешёл некую границу. Присутствие Груох тоже может переломить ситуацию. Но при любом исходе игры, нельзя забывать об воинственно настроенных арвернах, и король и Ги Верденнский жаждут крови, и будут идти к своей цели. Так что тут всё зависит от полумёртвого Карломана и расторопности Фредегонды.
От Кеннетига и от Груох наверняка будет зависеть многое. Как и еще от некоторых персонажей, вот, смотрим дальше. Но решающее слово все же за самой королевой.
Будем надеяться, что и вправду после такой выходки кое-кто прозреет и поймет, как далеко чуть было не зашли.
А до Карломана и Фредегонды по сюжету дело дойдет гораздо быстрее, чем мы о том расскажем. :D Очень уж много здесь всего интересного, что не меньше заслуживает внимания!

Глава 56. Королевская партия (продолжение)
Мысленно собирая среди вождей кланов тех, кто мог оказать ей поддержку на переговорах, королева остановила взгляд на герцоге Брокилиенском - Морвране Оэнфере (Одиноком), что стоял по другую сторону от трона, напротив Кеннетига, своего тестя. Это был высокий худощавый мужчина сорока двух лет, с типичной внешностью "детей богини Дану" - рыжеволосый и зеленоглазый, с молочно-белой кожей в веснушках. Он стоял, завернувшись в плед преимущественно всех оттенков зеленого - ведь герцогство Брокилиен - лесной край, - и выразительно глядел на тех, кто готов был разжечь в Арморике огонь восстания.

Как и Кеннетиг и Гворемор, Морвран Одинокий присутствовал в Дурокортере и своими глазами видел, как и ради чего пожертвовал собой танист Карломан, его сюзерен и дальний родственник. И вернулся в Чаор-на-Ри вместе с королевой, убежденным сторонником партии лиры (сохранения мира). Теперь герцог Брокилиенский сурово взирал на вождей партии меча. Пусть только они посмеют предъявить королеве требования - и он ответит им с яростью, какой они, верно, и не ожидают встретить в убежденном стороннике мира!

На то у Морврана Оэнфера были свои причины, как и у его прозвища - Одинокий, означавшего, что он еще подростком остался единственным сыном у своей матери и последним живым наследником своего деда, старого герцога Квиндала Лесного. Большая часть брокилиенского клана, в том числе отец, дядья и старшие братья Морврана погибли в битве на Равнине Столбов, сражаясь в поголовно истребленном отряде таниста Карломана. Бывший младший сын, что был слишком молод для войны, должен был унаследовать все.

В память погибших родных, Морвран Оэнфер изучил все обстоятельства сражения при Маг-Туиред. Читал летописи, беседовал с участниками тех событий, и в первую очередь - с Карломаном. Стараясь мыслить непредвзято, он много размышлял о том, могло ли получиться иначе. И, составив верную картину, убедился, что нет, не могло, и не арверны виновны в гибели его семьи и других людей. Их войско тогда совершило ошибку, и отряду Карломана пришлось отвлекать главные силы врага на себя. Однако противник был очень силен; численностью войско викингов не уступало союзному, и у них были успешные военачальники. Каждое войско имело свои преимущества. У викингов были сила и свирепость, сплоченный боевой строй. Но зато союзники противостояли им за свет имеющихся у арвернов - лучшего оружия и доспехов, а также превосходное знание местности, каким обладали "дети богини Дану", благодаря чему они могли устраивать засады и атаковать там, где их не ждали. Так они сражались тогда, и никто не имел неоспоримого перевеса. Лишь боги - Морриган и Вотан, которого жители Норланда звали Одином, - могли решить жребий войны. Они и решили. Но ничьей вины не было в том, что война унесла столько жертв, победить с меньшими потерями никому не удалось бы. И меньше всего следовало винить в том арвернов, без чьей помощи "дети богини Дану" вряд ли смогли бы отстоять от викингов свои земли.

Различия личных качеств заставляют людей мыслить по-разному даже там, где у них, казалось бы, все предпосылки для одинаковых выводов. Барон Кормак Суровый, лишившийся своих сыновей в битве на Равнине Столбов, во всем винил арвернов, которые будто бы послали "детей богини Дану" на убой. А Морвран, тогда же лишившийся почти всей семьи, сумел беспристрастно разобраться в минувших событиях. Не тая ненависти ни к кому лично, герцог Брокилиенский полагал, что восстание почти наверняка принесет "детям богини Дану" гораздо больше бед, чем сохранение существующего положения. Сторонников меча он попросту считал глупцами, что и не собирался скрывать от них, если на переговорах возникнут споры.

Уже несколько лет, как Морвран Оэнфер сделался герцогом Брокилиена, после смерти своего деда, Квиндала Лесного, приходившегося братом Шамаре Старшей или Лесной, второй супруге Риваллона. Связанное с лесом прозвище брат и сестра носили за то, что проводили много времени в зеленых чащах своей родины и знали в совершенстве все лесные тропы.

Квиндала Лесного подкосили известия о бесчинствах, что творил в его владениях Ужас Кемперра. Вскоре после неудачной облавы, где добыли только множество хищных зверей, тот объявился вновь, - тогда погибли родители Брана. И, хотя сам Карломан не смог тогда ничего выяснить, но герцог Брокилиенский не смог смириться, что ему не по силам защищать подданных. Он скончался через несколько недель. Впрочем, его внук, Морвран Оэнфер, давно был готов править своими землями самостоятельно. И на сегодняшних переговорах, и на предстоящем Совете Кланов, он был твердо намерен поддержать королеву Гвиневеру и не давать безумной воли излишне воинственным личностям. Хотя и понимал, что обуздать их будет нелегко. Ибо там, где начинается война, закон и справедливость молчат, лучшие из творений рук человеческих предаются разрушению, а лира певца обязана восхвалять лишь кровавые подвиги тех, кто ожесточился сердцем.

Рядом с Морвраном Одиноким стояла его супруга, дочь Кеннетига Бро-Нимуэиенского и Гуладис; таким образом, все семьи высшей знати в Арморике были переплетены родственными узами. Его супругу звали Шамарой, в честь бабушки, жены Риваллона. Это имя означало "вереск". Глаза у нее, миндалевидной формы, как у ее отца, в самом деле были лиловыми, как цветки вереска. Кроме того, герцогиню Брокилиенскую еще звали Любимицей Ши, и по праву. Хоть сама она уродилась человеком, но имела сильный магический дар даже по меркам "детей богини Дану". Оборотни и прочие потомки Других Народов часто бывали в замке герцога Брокилиенского, и Шамара охотно перенимала у них волшебные умения, а иногда сама ездила учиться к барону Номиноэ Озерному и к другим мудрым наставникам. В отличие от многих женщин, что с возрастом сосредоточиваются на доме и семье, позабыв, о чем мечтали в юности, Шамара, будучи любящей женой и матерью, всей душой стремилась к неизведанному, любила обретать новые знания, развивать природные способности. Даже ее наставники поражались, с какой настойчивостью она перенимала все, что вообще могли ши передать людям. Многое, что было естественно для Других Народов, от природы владеющих магией, с большим трудом могли освоить люди, которым для волшебства необходимо было напряжение воли и осознанность помыслов. И все-таки, Шамаре удавалось достичь необыкновенных результатов. Потому ее и звали Любимицей Ши. Она действительно пользовалась неограниченным доверием, какого за все времена удостаивались немногие. В ее доме останавливались посланцы Совета Бетморры. При ней меняли облик Номиноэ, Гурмаэлон, Карломан, Варох, Дунстан, Виомарк, и другие бисклавре, скрывавшие свою двойственную природу от большинство людей.

Понятно, что при таких склонностях Шамаре не могла быть близкой Арверния, где ши еще недавно преследовали, как и их друзей, подобных ей, и где даже родственникам королей приходилось скрывать свой дар. Но зато герцогиня лучше других представляла, как и ее отец, что война людей с ши будет пагубной для обеих сторон. Между тем, восстание неизбежно пробудило бы силы, о которых мало кто имел представление. До сих пор Шамара училась у ши познавать тайны мироздания, а не губить сотворенное богами и людьми. Ей хотелось помогать, а не уничтожать, исцелять, а не наносить раны. А между тем, она знала больше других людей о том, какие опасные возможности скрыты в арсенале Других Народов.

Даже вожди партии меча сейчас почтительно глядели на герцогиню Брокилиенскую. Она же почтительно приветствовала королеву Гвиневеру, когда та подошла к трону - и как свою тетку, и как высоко чтимую правительницу и Хранительницу Арморики.

А затем она встретилась взглядом с юной Груох. Видя, что та сильно тревожится, Шамара улыбнулась девочке уголками губ. Груох, тоже обладавшая сильным врожденным даром, вместе с ней училась у Номиноэ Озерного, развивала дар ясновидения. Несмотря на разницу в возрасте, женщина и девочка очень подружились. Им всегда было о чем поговорить относительно своих магических изысканий. И теперь, ободренная взором и улыбкой Шамары, Груох тихонько вздохнула про себя, будто говоря: "Я еще не знаю, что будет дальше, как и никто из присутствующих здесь этого не знает. Но мне дано приложить усилия, чтобы получилось лучше, а не хуже".

Шамара с гордостью отметила, что девочке удалось взять себя в руки. Она подумала уже не в первый раз, что из Груох вырастет незаурядная женщина, как бы ни сложилась ее судьба.

Как Ираида Моравская приглядывалась к юной Фредегонде с дальними помыслами, думая устроить с ней будущее своего сына, точно так же и Шамара, общаясь с Груох, все сильнее укреплялась в мысли через несколько лет сосватать ее за своего сына. Обеим матерям хотелось заблаговременно подыскать сыновьям сильных и умных жен, что станут впоследствии хорошей поддержкой владетельным князьям Арморики. Шамара ожидала только подходящего случая, чтобы поговорить о девочке со своим мужем, убедить его породниться с герцогом Гворемором из Бро-Виромандуи. А тогда уж можно будет обращаться и к будущим родственникам. Такой брак был бы весьма удобен для обеих сторон, и Любимица Ши не сомневалась, что его легко удастся устроить. Вот только обстоятельства ныне совсем не располагали к сватовству, и Шамаре пришлось притушить извечное женское стремление устраивать чью-нибудь семейную жизнь. До сватовства ли, когда в воздухе пахнет войной, и вороны Морриган каркают в небе? Если начнется война, многие жены похоронят своих мужей, а невесты лишатся женихов прежде, чем наденут обручальный браслет!

Об этом думала не только Шамара, так же рассуждал ее муж и другие вожди партии лиры, что сейчас сосредоточенно хмурились, думая о тех, кто пытался добить таниста Карломана, чтобы втянуть Арморику в восстание. Здесь-то проходила грань в умах между ними и представителями партии меча. К примеру, Кормак Суровый, что винил арвернов в гибели своих сыновей, готов был послать в бой выросших внуков в призрачной погоне за свободой, которую "дети богини Дану" все равно вряд ли смогли бы отстоять. А вот Морвран Оэнфер, напротив, не хотел, чтобы другие воины гибли, как его родные.

Диаметрально противоположные взгляды делали чужими соотечественников, соседей, порой даже близких родственников, как, например, один из заговорщиков, Домнелл, был родичем герцога Земли Всадников. Сторонники меча и сторонники лиры пока еще не дошли до междоусобной борьбы между собой. Но до разделения на политические партии - уже вполне. И, как показали последние события, некоторые из них не гнушались никакими средствами ради достижения своих целей.

Никто не сомневался, что сторонники восстания искренне желают счастья своей стране и ее народу, и, если потребуется, они сумеют умереть за Арморику так же доблестно, как их противники. Но на этом общность между ними исчерпывалась. Горячо желая счастья родной стране, они стремились его достичь слишком уж различными путями. И среди партии меча пусть не все, но некоторые уже готовы были вести других людей по своему пути с помощью силы или обмана.

И теперь вожди обеих партий, собравшись в зале для переговоров, выжидательно смотрели на королеву Гвиневеру, которая, войдя в зал и приблизившись к трону, еще не произнесла ни одного слова. Все были равно встревожены ее выжидательным молчанием и пытались разгадать, какие мысли кроются под этим высоким лбом, белым, как мрамор, почти лишенным морщин, кроме резкой складки между бровями; какое стремление отражается в горящих изумрудным огнем глазах; что означают плотно сомкнутые губы королевы, придающие ее усталому лицу суровое выражение. Чью сторону она примет, если оборвется жизнь ее сына, драгоценная для всех "детей богини Дану" и арвернов, - никто не взялся бы отгадать.

"Неужели королева не с нами, и даже погребальный костер таниста Карломана не пробудит в ней энергии? Неужели она так и будет требовать от нас покорности завоевателям арвернам, и они смогут дальше безнаказанно убивать лучших из нас? Неужели и впредь арверны будут владеть нашей родиной, запускать свои ложки нам в миску, рубить армориканские дубы и распоряжаться нашими жизнями? Давно пора сбросить разом все напасти!" - горячились про себя вожди партии меча, внимательно наблюдая за королевой.

"Неужели королева не с нами? И это - после того, как сторонники восстания едва не добили таниста? Но кто поймет, что чувствует мать, так страшно потерявшая единственного сына? Не у каждой рассудок выдержит такое испытание! Если же она по-прежнему тверда и готова ответить на любой вызов, то почему молчит, и ни взором, ни жестом не даст понять, на чьей она стороне?" - столь же напряженно размышляли вожди партии лиры, пытаясь понять, не проиграно ли их дело еще до начала переговоров.

Каждая из сторон имела сильных вождей, известных и почитаемых во всей Арморике; каждая могла выдвинуть веские аргументы в свою пользу. Но окончательное решение все же зависело от королевы Гвиневеры, которую чтили не только "дети богини Дану", но даже ши. Ведь она была не только законной королевой Арморики, но и Хранительницей, вдвойне отвечавшей перед богами за свой народ. Сумеет ли она найти решение, что устроит обе партии, чтобы они покинули этот зал, заключив мир, а не расколов Арморику пополам? Все зависело от того, как поведет игру королева Гвиневера Армориканская.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6051
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10884
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Когда в товарищах согласья нет.... Партия лиры представлена более рассудительными, даже не знаю, как их определить - здесь и люди, и оборотни, и люди с сильной примесью крови ши. Как бы там ни было, они способны верно оценить ситуацию и последствия восстания. Но партия меча на общую массу народа Арморики может произвести более сильное впечатление. Не все способны оценить истинное положение вещей, информации не хватает.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3354
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6205
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Когда в товарищах согласья нет.... Партия лиры представлена более рассудительными, даже не знаю, как их определить - здесь и люди, и оборотни, и люди с сильной примесью крови ши. Как бы там ни было, они способны верно оценить ситуацию и последствия восстания. Но партия меча на общую массу народа Арморики может произвести более сильное впечатление. Не все способны оценить истинное положение вещей, информации не хватает.
Вот, сейчас познакомимся еще кое с кем из партии меча. Во всяком случае, в силе и упорстве сторонникам восстания не откажешь, каковы бы ни были иные качества.
А о том, чтобы правильно и вовремя проинформировать всех, королева Гвиневера сейчас и позаботится! Как же иначе?

Глава 56. Королевская партия (продолжение)
Теперь она стояла на ступеньках своего трона в окружении сторонников. По правую и левую руку от королевы стояли Номиноэ и Ангарад - на ступень ниже, но выше, чем все остальные. Королева в тишине молча обвела взглядом собравшихся.

Будучи бисклавре, она даже в минуту величайших затруднений сохраняла самообладание. Глядя на сторонников партии меча, она вопросила звучным голосом:

- Скажите мне, доблестные воины: какой кары достойны те, кто покусился на жизнь таниста Карломана?

Не чувствуя подвоха, те, к кому она обращалась, были уверены, что речь идет об арвернском короле. Даже близкие к ней люди из партии лиры оглядывались с удивлением, не понимая, что задумала королева.

- Тот человек достоин изгнания или даже смерти! - уверенно послышались сразу несколько голосов.

А королева, кивнув, продолжала дальше:

- Одинакового ли наказания заслуживают те, кто покушался на жизнь моего сына в приступе безумия и те, кто покушался на его жизнь осознанно?

Никто из партии меча еще не подозревал правды. Сразу несколько голосов воскликнули, перебивая друг друга, будучи уверены, что королева примет их сторону:

- Вина того, кто действовал в безумии, меньше!

Зеленые глаза королевы ярко блеснули, когда она проговорила во всеуслышание:

-  Восемь человек среди сторонников партии меча взяты под стражу по моему приказу.

Поднялся громкий ропот. Участники партии меча заговорили разом, перебивая друг друга, так что слышался шум, подобный могучему голосу океана. Из него доносились лишь отдельные возгласы:

- Арестовать восемь человек? За что?

- Перед Советом Кланов? Ты рискуешь, государыня!

Она подняла руку, заставляя ропот умолкнуть, и продолжала:

- Эти восемь человек, ваших единомышленников, под предводительством одного из друидов устроили чернейший ритуал, собираясь призвать богиню смерти к ложу моего раненого сына, таниста Карломана! Они все подготовили как следует, и, право же, не их вина, что им помешали добиться успеха! - при этих словах королева не смогла сдержать горькую усмешку.

В партии меча вновь поднялся ропот, еще громче прежнего. Среди хора возмущенных голосов положительно невозможно было что-то разобрать. Было лишь понятно, что они разъярены, но неясно, что именно вызвало такую бурную реакцию.

Королева вновь сделала жест, призывая всех к порядку.

- С толпой говорить бесполезно! У каждой силы должны быть предводители. Кто из вас достоин говорить от имени других? Я стою за мир, ибо такова была воля моего сына, что сейчас находится между жизнью и смертью. Вы сами признали, что вина короля Хильдеберта Арвернского меньше, ибо он действовал в приступе безумия. Пусть среди вас выступит тот, кто достоин ныне вести партию меча, и выскажет, какие причины были у вас сделать то, что было задумано!

Сторонники партии меча переглянулись между собой, и, в конце концов, все взоры устремились на того, кто пользовался у них наибольшим уважением. Тот шагнул вперед, смело глядя в глаза королеве.

Тан Конмаэл Свирепый был вассалом герцога Брокилиенского, однако не скрывал, что не собирается следовать за своим властелином. Он принадлежал к сильному, воинственному роду. Его предки всегда сами решали, что им полагается. Не раз они поднимали восстания против завоевателей-арвернов. Так, прадед Конмаэла в одном сражении смертельно ранил стрелой из лука одного из принцев Арвернии, отца Сигиберта Древнего.

Ненавидя арвернов, родичи Конмаэла не уважали и тех из "детей богини Дану", кто слишком сближался с ними. Его отец, носивший прозвище Злой Язык, упрекнул саму королеву Гвиневеру, когда та была беременна старшим сыном, Хлодионом: "Ты собираешься подсунуть в наследники Арморики арвернского бастарда!" Тана с его семейством изгнали, однако призвали вновь, когда пришла весть о нашествии викингов, ибо каждый был на счету.

Ну что ж: Конмаэл Свирепый был достоин своих предков. Высокий и крепкий, каштановые с проседью волосы заплетены в косы. В отличие от большинства "детей богини Дану", он не носил ни усов, ни тем более бороды, как у арвернов. Подобно Карломану, он считал, что все эти мужские украшения только мешают в сражениях. Ибо он был настоящим воином и страстно любил сражаться.

Конмаэл был одним из немногих, кто выжил в битве на Равнине Столбов среди отряда Карломана. Он сражался тогда, не щадя ни себя, ни врага. Самые могучие викинги не могли с ним совладать, ибо он не уступал им яростью и силой, а готовность биться за свою родину давала ему превосходство над любым противником. Ибо Конмаэл Свирепый был берсерком - фением на языке "детей богини Дану", в честь древних боевых братств Арморики, боровшихся с арвернскими завоеваниями. Что и говорить: Конмаэл Свирепый был их достойным наследником!

Теперь он, сопровождаемый внимательными взглядами союзников и противников, вышел вперед и почтительно поклонился, ожидая. Не в его праве было требовать у королевы объяснений.

Гвиневера кивнула вождю партии меча. Она не удивилась, увидев во главе своих противников именно Конмаэла. Этот человек был способен на многое. И все-таки, он не был приглашен на опасный и запретный ритуал. Это давало надежду: быть может, в нем еще осталось какое-то благородство, и с ним удастся договориться?..

- Сейчас сюда доставят заговорщиков, что своим бесчестным ритуалом едва не лишили Арморику наследника престола, а меня - единственного сына, - сурово проговорила королева. - Они засвидетельствуют, что я не нарушала закона. Посягнувшие на таниста Карломана сами виновны в том, что будут лишены права голоса на предстоящем Совете Кланов, что состоится через три дня.

Переглянувшись со своими сторонниками, Конмаэл смело ответил королеве:

- Мне ничего не известно об этом! Я готов поручиться за тех, кого ныне взяли под стражу. Требую участия в их допросе. Если правда на твоей стороне, я с презрением отрекусь от них. Если же тебя, государыня, ввели в заблуждение, я буду первым, кто выступит против тебя на Совете Кланов! Я все же надеюсь, что их вина гораздо меньше. Быть может, они молились о смерти таниста, чтобы его кровь воззвала к отмщению, разожгла бы воинственный дух нашего порабощенного народа!

Даже и то, о чем говорил Конмаэл, было кощунством, и заставило содрогнуться многих, кто принадлежал к партии лиры. Но его единомышленники переглядывались со свирепой гордостью. Что и говорить: они выбрали достойного вождя! Никто больше не осмелился бы столь решительно говорить с королевой.

Сам Конмаэл держался невозмутимо. Как военачальник, он знал, что командующему следует сохранять холодную голову. Столь важная беседа, имеющая государственное значение - тоже сражение, пусть и словесное. Хоть он и был берсерком, подобно арвернскому королю, но, так же как граф Альбрехт Бёрнландский, сознавал, когда следует дать волю своему дару, а когда - удержать его в узде.

Королева вновь кивнула, соглашаясь с требованиями тана.

- Сейчас ты сам убедишься во всем. Для того я и призвала сюда вас, вождей партии меча, чтобы вы убедились, насколько далеко зашли ваши сторонники. Будь я прежде всего матерью, я судила бы без всяких свидетелей тех, кто отнял последнюю надежду у моего умирающего сына. Однако прежде всего я королева. Посему пусть сами заговорщики повинятся ныне перед теми, кто готов за них поручиться. Ибо они и представить не могут, насколько далеко те зашли в своем стремлении к свободе от Арвернии!

Среди вождей партии меча вновь поднялось резкое движение, послышался недоверчивый ропот.

- Да верно ли это? Не ловушку ли подстраивает королева, обвиняя нас в таком ужасном падении?

Но тут уже и сам Конмаэл резким жестом утихомирил своих сторонников. Он понял, что королева не обманывает их. Она верила, что заговор и ритуал в самом деле были.

- Еще раз скажу: если вина заговорщиков будет доказана, если они сами перед высоким собранием признают свою вину, и при этом будут представлены свидетели, я первым отрекусь от их черных дел и потребую для них кары, достойной их преступлений. Если же они лишь молились о смерти таниста, что и так уже умирает, а тебя, государыня, кто-то ввел в заблуждение, нарочно или случайно, - я потребую от тебя виру. Негоже королеве, предводительнице партии лиры, пользоваться средствами, недостойными твоего высокого звания!

Только у "детей богини Дану" подданный, даже знатного рода, мог позволить себе так дерзко, даже грозно говорить с королевой. Но в Арморике свои обычаи, так что Гвиневера даже не удивилась. Невозмутимо отвечала:

- Негоже тем, кто желает сбросить иго арвернских завоевателей, уподобляться им же. Не в обычае "детей богини Дану" добивать тех, кто и так уже пребывает при смерти... Поверьте: будь я прежде всего матерью, вершила бы суд без тех, кто молится о смерти моего сына! - голос королевы чуть заметно дрогнул, но она перевела дыхание, готовясь встретить все, что выскажут ей оппоненты.

Тан Конмаэл невольно подивился ее стойкости и силе духа. И проговорил, почти повторяя свои прежние слова, изменив лишь окончание фразы, как в народных сагах:

- Я первым вызовусь вершить суд над заговорщиками, если действительно они пали настолько, чтобы добивать того, кто и так уже беседует с Морриган. Но если окажется, что ты ошиблась, и недостойные советники толкнули тебя на неправедное дело, то я, подобно своему отцу, осмелюсь в лицо сказать тебе правду, государыня! Ведь тогда получится, что ты, обязанная блюсти законы богов и людей, совершила подлог, осознанно или нет.

Всем, кто слышал беседу королевы и тана, казалось, что они присутствуют при вооруженном поединке. Речи их, говорившие о войне и мире, скрещивались, как клинки искусных бойцов.

В воздухе пахло грозой. Напряжение стояло такое, что присутствующие затаили дыхание, ожидая, как повернется дело. Речи королевы и Конмаэла звенели металлом и хлестали, как жгучая крапива.

- Будь я прежде всего матерью, охотно судила бы тех, кто призывал Морриган к ложу моего умирающего сына! Я бросила бы их живыми в кипяток перед Советом Кланов, дабы другим неповадно было. Но я прежде всего ваша королева! Закон выше меня. И справедливость велит мне предоставить преступников и вашему суду тоже, дабы вы сами убедились, что от молитвы о смерти до чернейшего ритуала всего один шаг. Одумайтесь: куда вас может завести желание сбросить ярмо завоевателей! Тем более, что арверны в последние десятилетия уже не раз делали вам послабления и разрешили платить налог скотом, не отдавая плодов своего труда, - произнесла Гвиневера.

Конмаэл отвечал ей не менее решительно, и даже дерзко:

- Если и вправду мои единомышленники дошли от просьб к богам до чернейшего ритуала, то я буду первым,  кто их покарает, ибо они преступили черту. Хоть я и мои сторонники жаждем свободы для своего народа и земли, но призвать богиню смерти к танисту Карломану, которого мы все глубоко чтим, было таким же безумием, как и поступок короля, недостойного своего звания. Однако я все же допускаю, что королева ошибается, нарочно, или ее ввела в заблуждение партия лиры. Возможно, что эти восемь человек лишь собрались в священной дубраве ради общей молитвы. А, если молитва, пусть она и нацелена к смерти - еще не преступление, значит, ты, государыня, жестоко ошиблась, и взятые ныне под стражу несправедливо лишены свободы!

Речи вождей обеих партий разили не хуже меча короля Хильдеберта. Их красноречие захватило сторонников, и участники партии лиры и партии меча подались ближе, окружили королеву и тана, словно воинское построение.

Однако Гвиневера, как и стоявший рядом с ней Номиноэ, своим чутьем бисклавре ощутила приближение людей. Она почувствовала своего внука Дунстана, своего брата Морветена, юного Брана, его деда Оуэна, верховного друида, и других. Королева сделала резкий жест, призывая тана Конмаэла к молчанию, и тот умолк, удивленный ее резкостью. А между тем, Гвиневера переглянулась с Номиноэ, который утвердительно кивнул ей.

- Сейчас доблестный тан Конмаэл сам сможет судить, виновны ли заговорщики в том преступлении, о котором я вначале спрашивала вас всех, или нет!..

Через некоторое время в зал вошел Дунстан. В первую минуту его все приняли за самого Карломана, восставшего со смертного ложа. За ним следовал верховный друид, очень напряженный, ибо сознавал, что речь идет о вине его подчиненного, и что дальше предстоит встреча с Хранителями. Позади шел Бран и его дед Оуэн, исполненный тревоги за внука.

За ними в зал вошел такой же мрачный Морветен, и уже позади всех стражники вели схваченных заговорщиков. Киан Песнь Пшеницы, Кормак Суровый и Домнелл, родич герцога Гворемора, шли впереди, как вожди заговорщиков. Друида-отступника не привели сюда.

Дунстан и Морветен, верховный друид, Бран и Оуэн встали между королевой и таном Конмаэлом. Они почтительно приветствовали Гвиневеру. Заговорщиков же стражи подвели и поставили поодаль, так что они тоже стояли между предводителями, но с противоположной стороны.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6051
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10884
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

То есть просить богов о смерти Карломана можно, но совершать ритуал нельзя. Правду говоря, люди частенько желают ближним своим и дальним тоже, всяческих бед и даже погибели, но вот если бы они при этом исполняли свои желания, то несли бы соответствующее наказание. Так что логика Конмаэла Свирепого понятна. Понять, однако, не значит простить, и свои мечты и "добрые пожелания" тоже следует держать в узде, на мой взгляд. Кстати, вот в чём разница между Конмаэлом и королём Арвернии. То есть, если у тебя есть столь сильный и опасный дар, так научись подчинять его разуму и необходимости.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1271
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2688
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Ага! Привели пламенных борцов за свободу. Посмотрим, что они скажут. Друид - тот договорился до приветствования Священного Похода, но врял ли и остальные такие же психи. А жаль, честно говоря, что и друида не привели. Пусть бы он показал себя во всей красе, может это бы остудило горячие головы.

Тут Конмаэл видит принципиальную разницу между молитвой и ритуалом. А такая ли уж она большая на самом деле? Ведь Морриган - богиня, вряд ли ей можно приказать. Я так понимаю, ритуал привлекает внимание богини смерти к такой лёгкой добыче, как Карломан, и в большинстве случаев Морриган предложенное забирает, но вряд ли её можно заставить, если она по какой-то причине передумает. Друид - это, как я понимаю, слуга богов, а не их командир. Ну, а молитва - это ведь тоже привлечение внимания богов к твоей просьбе. Т.е., в данном случае, к лёгкой добыче. И в чём тут разница?
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3354
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6205
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Огромное спасибо, эрэа  Convollar, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
То есть просить богов о смерти Карломана можно, но совершать ритуал нельзя. Правду говоря, люди частенько желают ближним своим и дальним тоже, всяческих бед и даже погибели, но вот если бы они при этом исполняли свои желания, то несли бы соответствующее наказание. Так что логика Конмаэла Свирепого понятна. Понять, однако, не значит простить, и свои мечты и "добрые пожелания" тоже следует держать в узде, на мой взгляд. Кстати, вот в чём разница между Конмаэлом и королём Арвернии. То есть, если у тебя есть столь сильный и опасный дар, так научись подчинять его разуму и необходимости.
Вообще-то, конечно, и молитвы такие - неправедное дело. Просто людям всегда хочется себя оправдать. А поисками худшего преступника, чем он сам, обычно и занимаются те, кто сами отнюдь не безупречны. Им нужно себя утешить: "По крайней мере, я еще не дошел до такой степени, как тот". Хотя и не любая молитва имеет силу. Лишь та, в которую вложена душа (собственно, с этого в МИФе начинается любая магия).
Да: Конмаэл научился держать свою ярость в узде до нужного момента, так же как и Альбрехт Бёрнландский (хотя тот все-таки до братоубийства успел в свое время дойти). А Хильдеберт так не умеет. Правда, каждый из тех раза в два старше арвернского короля, так что у них было больше времени научиться. Но в том-то и дело, что лучше прививать самообладание, пока умещаешься поперек лавки: когда вдоль - уже поздновато.
Если обратиться к чисто моим произведениям - то там тоже показаны вполне социализированные берсерки, которых следует бояться только настоящим врагам. Но в том-то и дело, что их, к счастью, воспитывала не королева Бересвинда. Стерьберн, герой "Саги о Золотой Змее", получил должное внушение еще в шесть лет, когда чуть не убил мальчишку на четыре года старше себя. Буй-Тур Турволод из "Песни степей" и вовсе свой буйный нрав проявляет только в сражениях. Но они были правильно воспитаны.
Кроме того, берсерку желательно иметь достойное его сил приложение усилий, могучего противника, с которым только он и сможет справиться. Вот тогда он сможет проявить себя в полной мере, не угрожая случайным жертвам. Собственно, это даже Хильдеберт понимает, вот только точку приложения усилий выбрал не очень-то правильную.
Кстати, так же и в мифологии, если присмотреться. Геракл без своих подвигов и Ахилл без Троянской войны были бы достойны психушки.
Ага! Привели пламенных борцов за свободу. Посмотрим, что они скажут. Друид - тот договорился до приветствования Священного Похода, но врял ли и остальные такие же психи. А жаль, честно говоря, что и друида не привели. Пусть бы он показал себя во всей красе, может это бы остудило горячие головы.

Тут Конмаэл видит принципиальную разницу между молитвой и ритуалом. А такая ли уж она большая на самом деле? Ведь Морриган - богиня, вряд ли ей можно приказать. Я так понимаю, ритуал привлекает внимание богини смерти к такой лёгкой добыче, как Карломан, и в большинстве случаев Морриган предложенное забирает, но вряд ли её можно заставить, если она по какой-то причине передумает. Друид - это, как я понимаю, слуга богов, а не их командир. Ну, а молитва - это ведь тоже привлечение внимания богов к твоей просьбе. Т.е., в данном случае, к лёгкой добыче. И в чём тут разница?
Думаю, что остальные все же более вменяемы. Пока что важнее, что скажут им, чтобы убедить всех, что ритуал в самом деле был. Слово королевы само по себе еще не так много значит.
Друид пусть перед Советом Бетморры отчитывается.
Ниже объясняется в чем разница между молитвой и ритуалом. Молитва - приглашение, на нее божество может откликнуться, а может и нет. Или вовсе не услышать, если она была высказана не от всего сердца. Ритуал с жертвоприношением - магический контракт, связывающий обе стороны. Боги тоже должна подчиняться законам мироздания.

Глава 56. Королевская партия (окончание)
В тронном зале воцарилась напряженная тишина, настолько полная, что буквально оглушала всех. Всего мгновение продлилась она, но это мгновение для присутствующих равнялось вечности.

Трое бисклавре - королева Гвиневера, ее внук Дунстан и Номиноэ Озерный, - в эту минуту беседовали между собой без слов. Умение обмениваться мыслями входило в науку у оборотней и позволяло им напрямую открывать свои мысли собеседнику, а следовательно - понимать друг друга гораздо лучше, чем возможно для людей с их несовершенным речевым общением. Одни лишь яркие глаза троих бисклавре вспыхивали в напряженном молчании, как драгоценные камни.

"Я оказался в священной дубраве не случайно. У меня есть для тебя послание от твоей дочери, моей тетушки Гвенаэль, - обратился Дунстан к своей царственной бабушке. - Она через посланца передала мне письмо и посоветовала идти в Чаор-на-Ри через священную дубраву. Видимо, отец каким-то образом сумел связаться с ней еще до ритуала, - ведь в междумирье время идет не так, как у нас. Мы с Виомарком послушались ее и успели прервать ритуал. Однако отец все равно в большой опасности. Друида-отступника я передам на суд Хранителям. Но, какое бы решение они ни вынести, я все равно его покараю! Кровь за кровь!"

Гвиневера увидела все, что застал ее внук, столь же ясно, как если бы сама присутствовала при ритуале призыва Морриган. Ужас и отчаяние терзали ее душу, ибо она сразу поняла, каковы последствия такого ритуала, даже прерванного. Но она прежде всего оставалась королевой, поэтому постаралась совладать с собой, и даже лицо ее осталось спокойным, лишь еще глубже пролегла резкая складка между бровей.

"Я чувствовала неладное еще по пути сюда, но не могла понять, откуда оно исходит, - мысленно простонала она. - Благодарю тебя, Дунстан, за то, что тебе удалось сделать... что бы ни было дальше... К сожалению, я не смогу сейчас поговорить с тобой - мне нужно вершить государственные дела. Я понимаю твои чувства, внук. Но, прошу тебя, не забывай меру. Если бы мы, бисклавре, всегда уступали своему сердцу, давно превратились бы в безумных выродков, какими и без того считают оборотней арверны. И не забывай, что, кроме нас с тобой, есть еще другие, кто вправе покарать отступника... Особенно если зло, что он причинил Карломану и всем нам, окажется непоправимым."

Вместе с ними участвовал в безмолвной мысленной беседе и Номиноэ Озерный, старейший из оборотней. Он лучше всех сознавал, что происходит, слышал хлопанье крыльев воронов Морриган, и ощущал, как кипят, точно волны в шторм, потоки магических энергий. Мало что утешительного он мог поведать родным Карломана, но кое-что все-таки мог.

"Я возьму на себя переговоры с верховным друидом, чтобы он согласился отдать своего преступного собрата Совету Бетморры. А остальных пусть судят вожди кланов. Я знаю, тебе сейчас очень тяжело и больно, государыня. Но именно такие минуты и делают правителя поистине великим. И помни: положение сейчас опасно, как никогда, но все же, надежда еще есть. Не забывай, что сказала юная Груох: о воде из источника вейл, что нашла наследница погибшего рода".

Мысленно произнеся эти слова, старейший из оборотней взглянул на девочку, которая немного приободрилась, увидев среди пришедших своего друга Брана, целого и невредимого.

Гвиневера тоже на миг взглянула на внучку своей сестры, сама же подумала о другой девочке - той, с кем беседовала накануне отъезда, в чьих руках находилась теперь целебная вода, и, следовательно - жизнь или смерть Карломана. О, боги, подарите этой девочке победу!

Но сейчас королеве следовало сосредоточиться и исходить из того, что известно точно. В том числе, увы, и предполагая худшее.

И она сделала рукой знак, призывая всех слушать, и указала на своего брата Морветена, стоявшего рядом. Проговорила звенящим от напряжения голосом, обращаясь к Конмаэлу Свирепому:

- Ты желал слов свидетелей, почтенный вождь партии меча? Вот перед тобой свидетель, чье слово, надеюсь, даже для тебя что-то значит - мой брат Морветен, старший сын Риваллона Сто Воронов и Шамары Лесной.

Тот вышел вперед, с сумрачным видом поклонившись собранию, что обратило теперь на него пристальные взоры.

- Мне довелось убедиться, что предупреждение ученика друида, мальчика Брана, что послал к нам ворона, прервавшего Малый Совет, оказалось полной правдой.  Взяв с собой стражников, я направился в священную дубраву - туда, где вот эти восемь человек, хорошо всем знакомых и влиятельных среди "детей богини Дану", - проводили запретный и страшный ритуал, - Морветен провел ладонью по лицу, отразившему в этот миг бесконечную усталость. - В их числе были тан Кормак Суровый, бывший бард Киан Песнь Пшеницы и Домнелл из клана Бро-Виромандуи. Их предводителем был некий друид, наставник вот этого мальчика, - он указал на Брана. - Он собирался призвать Морриган, чтобы она забрала душу таниста Карломана, чья жизнь и так висит на волоске! И, если бы не Дунстан вместе с Виомарком, сыном барона Вароха Приозерного, ритуал был бы совершен. Мы бы опоздали и смогли бы лишь отомстить за таниста Капломана. Посему пусть Дунстан говорит дальше.

Теперь все взгляды обратились к Дунстану, чьи глаза горели испепеляющим пламенем. Тот резко вздохнул, с ненавистью глядя на схваченных заговорщиков.

- Я - Дунстан, сын Карломана, своими глазами видел, как присутствующие здесь люди, взятые нами под стражу, готовились с помощью чернейшего ритуала призвать Морриган к смертному ложу моего отца. Я вместе с Виомарком пришел в тот момент, когда друид-отступник, по согласию вот этих людей, убежденных им, готовился во имя Морриган заколоть волчонка, произнося имя таниста Карломана. Мы успели в самую последнюю минуту! Спросите этого мальчика, господа, в котором больше чести и ответственности, чем в половине взрослых: почему голоса священной земли надоумили его послать за помощью?

Взоры собравшихся перешли на Брана: одни - успокаивающие, другие - испытующие, вопрошающие. Мальчик кивнул, сглотнув тревожный комок в горле.

- Мне было дано увидеть и услышать на расстоянии, как они готовят ритуал. Я послал ворона с предупреждением... Выдал замысел своего наставника... и, однако, предателем себя не чувствую!.. - произнеся эти слова, ученик друида отступил назад, сразу превратившись в обыкновенного мальчика, и дед успокаивающе положил руку на его вздрагивающее плечо.

А Дунстан тем временем  с мрачным торжеством оглядел участников партии меча.

- Вот так, господа! Ребенку, у которого был не лучший наставник, оказалось понятно, на чьей стороне правда. А что же вы?

Королева Гвиневера побледнела еще сильнее, чем прежде, когда услышала о подробностях ритуала. Ибо не осталось сомнений: ритуал этот должен был неминуемо, если не случится чудо, лишить ее сына, если не сразу, то в скором времени. Она прилагала все силы, чтобы выдержать и это испытание, как подобает королеве. Ища утешения, поглядела на Дунстана, что так был похож на Карломана.

Стоявший напротив, во главе партии меча, Конмаэл Свирепый переводил взор то на притихшего, бледного Брана, то на Кормака Сурового, который прежде всегда был по сходству характеров ближе всех ему среди вождей их партии. Вот только Конмаэлу и в голову не приходило, что почтенный тан, да и любой из тех, кого сегодня застигли на месте преступления, дойдет до обрядов черной магии. Конмаэл вообще предпочитал полагаться на свой меч, к богам обращался чаще по обычаю, - возможно, поэтому заговорщики и не пытались втянуть его в свой союз. И теперь он глядел на старого тана, не понимая: нежели тот в самом деле настолько безумен, чтобы стремиться к цели совершенно бесчестными методами? Конмаэлу не хватало воображения, чтобы додуматься до того, что устроили заговорщики.

О чем думал горделивый потомок фениев, в мечтах видевший себя предводителем восстания, которое вернет Арморике свободу? Возможно, ему пришло в голову, что на крови наследника королевы, вероломного добитого с помощью колдовства самими "детьми богини Дану", невозможно построить счастье для их народа? Но если и так, в тот момент он не произнес ни слова. Даже если он ощущал свое дело проигранным, то мог, по крайней мере, признать этот с достоинством.

Зато не молчали другие участники партии меча. Как только они убедились, что заговорщиков обличают надежные свидетели, на многих лицах отразились ужас и отвращение. Как ни стремились они зажечь всю Арморику огнем восстания, лишь немногие из них готовы были принести в жертву раненого Карломана ради сколь угодно высоких целей. Всех таких людей друид-отступник отобрал с безошибочной точностью и еще сильнее укрепил в них готовность. Тех, кто мог отказаться, да еще и выдать замысел хотя бы товарищам по партии, если не властям, никто и не пытался привлекать. Так что сейчас они искренне были изумлены. Некоторые даже отодвинулись подальше от заговорщиков, словно те были прокаженными. На многих лицах читалось нескрываемое отвращение к тем, кого еще недавно уважали, как признанных участников партии.

- Как вы могли?! Жить танисту Карломану или умереть - не нам решать!

- Вспомните все, что для нас совершили королева и ее наследник!

- То, что сделано, только одним арвернам впору! Дождетесь, что от нас отрекутся все светлые боги!

Оглядываясь на королеву Гвиневеру и ее сторонников, собравшихся теперь на своей половине зала, многие участники партии меча яростно кричали, указывая на заговорщиков:

- Мы не с ними!

- Они не спрашивали у нас совета! Если бы мы знали, не пошли бы с ними!

- Мы ненавидим арвернов! Готовы были поднять восстание в любой день! И, быть может, некоторые из нас вправду молились, чтобы смерть таниста Карломана от ран, нанесенных ему недостойным королем Арвернии, освободила "детей богини Дану" от всех обязательств, разожгла во всех сердцах пламя мести. Но исполнять ли молитвы - решают сами боги. Если наша молитва непрведна, они оставят ее без ответа.

- Договор, скрепленный кровью жертвы - другое дело. Он связывает обе стороны, и даже боги не могут его нарушить, ибо таков закон. Только если нечто более могущественное не допустит богиню смерти к отданному в Ее власть человеку, Она может отступиться, - это проговорил верховный друид, крайне встревоженный тем, что один из его подчиненных был главной пружиной в готовящемся преступлении.

"Лучше бы ты в школе друидов разъяснял как следует законы богов и людей, - с неприязнью подумал Дунстан. - Впрочем, тем, кому дано их понимать, разъяснять не требуется. Им нужный дар посылают сами боги, как Брану".

Межде тем, участники партии меча, один за другим, спешили высказать заговорщикам свое неприятие. И ими руководила не трусость. Трусы вообще вряд ли жаждали бы восстания, как эти люди. Естественное отвращение честных людей, как они о себе мыслили до этого дня, к преступникам, запятнавшим свое имя, взяло верх в большинстве присутствующих.

Тан Конмаэл Свирепый оказался одним  из немногих, кто за все время, пока разоблачали заговорщиков, не проронил ни слова. Он, как и все, не мог понять, зачем те затеяли свое злодеяние и вправду ли рассчитывали с его помощью достичь благих целей. Однако он не произносил ни слова, и по-прежнему дерзко, вызывающе глядел в глаза королеве. Не одобряя преступных методов, он по-прежнему был сердцем среди тех, кто жаждал войны, и ни на миг не усомнился в своих стремлениях. Королева Гвиневера поняла, что видит перед собой непреклонного противника, хоть и по-своему благородного.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)