Расширенный поиск  

Новости:

21.09.2023 - Вышел в продажу четвертый том переиздания "Отблесков Этерны", в книгу вошли роман "Из глубин" (в первом издании вышел под названием "Зимний излом"), "Записки мэтра Шабли" и приложение, посвященное развитию науки и образования в Золотых Землях.

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - V  (Прочитано 17697 раз)

Карса

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1023
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 678
  • Грозный зверь
    • Просмотр профиля

Замечательные рассказы. И размещены удачно - речь идёт об уже знакомых читателям героях.
Судьба всё же странная вещь. Трудно понять, где кончается предначертанное (то, что обязательно произойдёт, как ни старайся избежать) и начинается собственная воля человека. Помню, был фильм, в котором показывали два варианта событий для героев в зависимости от того, успеет героиня вскочить в поезд метро или нет. Но в финале обе ветки сходились, хотя пути были разные.
Вот и Ги не стал бы таким ненавистником альвов, если бы его мать не погибла в борьбе с оборотнем-выродком. А выродок, как выяснилось, пытался таким образом предотвратить истребление альвов (и добился противоположного результата).
А как бы сложилась жизнь Хлодеберта VI, если бы он послушал Карломана и не поехал на этом коне в тот день? Проклятие всё равно бы сработало, это понятно, но он мог прожить ещё несколько лет... или получить травмы по другой причине, и всё-таки погибнуть на том самом турнире в тот самый день. И ведь не узнаешь.

Записан
Предшествуют слава и почесть беде, ведь мира законы - трава на воде... (Л. Гумилёв)

Карса

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1023
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 678
  • Грозный зверь
    • Просмотр профиля

Он злоупотребил в ваших владениях "правом первой ночи", силой взял девушку, которая затем покончила с собой!
Это король неудачно выразился или этим правом можно как-то злоупотребить? Ну, т.е., если никакого права нет, то речь будет не о злоупотреблении, а о преступлении, а если право есть, то в чём тогда злоупотребление?
Возможно, предполагались какие-то правила относительно "права первой ночи", тогда злоупотреблением может являться их нарушение.
Записан
Предшествуют слава и почесть беде, ведь мира законы - трава на воде... (Л. Гумилёв)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Огромное, как мамонт, спасибо от обеих авторов, эрэа katarsis, эрэа Карса! Замечательные комментарии! :-* :-* :-*
Теперь понятно, как король это провернул >:(
И насчёт Хьюго де Шенонсо теперь понятно, куда смотрели власти. Всё они знали, просто свои делишки обделывали >:(
Надеюсь, папаша и сынок де Шенонсо (и Марсель тоже) не доживут до основных событий >:(
Он злоупотребил в ваших владениях "правом первой ночи", силой взял девушку, которая затем покончила с собой!
Это король неудачно выразился или этим правом можно как-то злоупотребить? Ну, т.е., если никакого права нет, то речь будет не о злоупотреблении, а о преступлении, а если право есть, то в чём тогда злоупотребление?
Вот и еще одна темная страница истории приоткрылась, хоть и не стала от того ни оправданнее, ни пригляднее. :'(
Хьюго и Марселя мы видим живыми во флэшбеке Пиппина. А уж как потом сложилась их судьба?.. Фразу про волчьи клыки можно широко понимать. А вот старшего де Шенонсо, судя по всему, нет к этому времени в живых.
Насчет "права первой ночи" и в реальной-то жизни спорный вопрос: было ли оно, если да, то как далеко заходило, и было ли это именно законодательно подтвержденное право, или просто обычай, который можно исполнять, а можно и нет. А в фэнтези все предоставлено на откуп автору.
Скорее, это все-таки обычай, причем очень древний, еще времен Завоевания, применявшийся арвернами, чтобы покорить "детей богини Дану" (у которых, кстати, женщины куда более свободны). А следовать ему или нет, каждый феодал решает сам. Как и вообще в том, как обращаться со своими вилланами, крепостными. Можно быть жестоким, а можно и нет. Хьюго просто перегнул палку. Дело уже не в сексе как таковом - произошло убийство жениха девушки и ее самоубийство после изнасилования. Не случайный бытовой эпизод для всех участников, а жизненная трагедия для одних, ставшая развлечением для другого. Это, наверное, уже слишком, там, где хоть какая-то справедливость предполагается.
Замечательные рассказы. И размещены удачно - речь идёт об уже знакомых читателям героях.
Судьба всё же странная вещь. Трудно понять, где кончается предначертанное (то, что обязательно произойдёт, как ни старайся избежать) и начинается собственная воля человека. Помню, был фильм, в котором показывали два варианта событий для героев в зависимости от того, успеет героиня вскочить в поезд метро или нет. Но в финале обе ветки сходились, хотя пути были разные.
Вот и Ги не стал бы таким ненавистником альвов, если бы его мать не погибла в борьбе с оборотнем-выродком. А выродок, как выяснилось, пытался таким образом предотвратить истребление альвов (и добился противоположного результата).
А как бы сложилась жизнь Хлодеберта VI, если бы он послушал Карломана и не поехал на этом коне в тот день? Проклятие всё равно бы сработало, это понятно, но он мог прожить ещё несколько лет... или получить травмы по другой причине, и всё-таки погибнуть на том самом турнире в тот самый день. И ведь не узнаешь.
И авторы вместе с читателями узнают о своих героях много нового! :)
Да, некоторые поступки иначе как велениями судьбы не объяснишь! Вот и после "Своры" тоже думаешь: надо же было, чтобы Пиппин, посмертный сын Хлодиона, попал, не подозревая того, служить именно тем, кто убил его отца, чистил сапоги Марселю, который некогда натравливал собак на Хлодиона. Что это - ирония судьбы или путь к возмездию? Мы не знаем до конца, что там произошло впоследствии...
Так и в других рассказах тоже явно судьбоносные моменты. Хоть их и определяют решения самих людей и других существ.
«Судьба и воля, воля и судьба – они как земля и небо, что вместе растят зерно. И никто не знает, чей же вкус в хлебе».(с)Мэри Рено, "Тезей".)

Сердце красавицы (НАЧАЛО)
Март 799 года. Арверния. Дурокортер. Матильда, Ангерран, Карломан\Альпаида, Хлодеберт VII\Регелинда, Берхар "Сладкопевец", Аделард, Аледрам.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

Начало весны 799 года от рождения Карломана Великого, было совершенно необычным для Матильды, младшей дочери графа де Кампани и его супруги. Ее совсем недавно назначили фрейлиной молодой королевы Регелинды Адуатукийской, супруги короля Хлодеберта VII. Матильда, которой недавно исполнилось шестнадцать лет, стремилась быть полезной своей госпоже, носившей в чреве первенца, и самое главное - оправдать надежды тех, кто добился ее назначения фрейлиной: графа Карломана Кенабумского и его супруги, графини Альпаиды.

Ей приходилось нелегко, ибо королева Регелинда во время беременности сделалась привередливой и капризной. Сейчас она сидела в кресле одного из дворцовых залов,  сцепив пальцы на уже округлившемся животе, ибо прошло полгода, как она забеременела. Молодая женщина хмурилась, чувствуя неумолкающие толчки внутри. Что-то встревожило ее еще не родившегося ребенка. И, чем сильнее беспокоилась будущая мать, тем сильнее брыкалось дитя в ее чреве.

Матильда расположилась за креслом королевы, глядя на молодого человека в одеянии оруженосца короля, что стоял перед ними с лирой в руках. Это был Берхар Сладкопевец, внук барона Готье Железнорукого.

Чуть заметно трогая пальцами струны лиры, так что они издавали мелодичные звуки, Берхар завел успокаивающую любовную песню:

- Спи, моя милая, наслаждайся покоем в первых лучах весны! Я не стану тебя тревожить, не побеспокою, пока ты не проснешься и не выйдешь ко мне сама. Пусть веселый ленцемонат навевает тебе приятные сны, любимая моя! Весенними крокусами и первоцветами заклинаю тебя: отдыхай спокойно! И пусть во сне тебе видится любящий взгляд и ласковая улыбка!

Юная королева, с интересом заслушавшись песней, успокоилась, и даже сумела улыбнуться. Ребенок в ее чреве перестал так неистово биться, и сама Регелинда почувствовала себя лучше.

Но Берхар, что пел для королевы, глядел поверх ее головы, на белокурую Матильду, скромно стоявшую позади ее кресла. Юная фрейлина замечала взоры оруженосца, обладающего красивым и уже мужественным голосом. Матильда замечала, что Берхар неравнодушен к ней. Но она, слушая его песню, видела перед собой совсем другой взгляд и другую ласковую улыбку, не те, о которых он пел. И не могла отвести от них взгляд, даже если они не сулили любви.

Многие девушки в ее годы ветрены и не знают, кого им хочется любить, особенно если живут они при королевском дворе, среди великолепных вельмож. Но Матильда де Кампани была еще моложе, когда отдала свое сердце раз и навсегда. И она знала, что будет любить всю жизнь, даже если никогда не дождется взаимности. Тому порукой была еще полудетская клятва, данная ею на алой розе перед алтарем Фрейи.

***

А между тем, в это самое время король Хлодеберт VII в своем кабинете задержался за обсуждением государственных дел со своим дядей и майордомом, графом Карломаном Кенабумским. Войдя в права наследства, юный король старался внимательно вникать в любое важное дело, оправдывая надежды дяди и других умных вельмож. Но порой, как сейчас, заботы казались Хлодеберту бесконечными. Сидя за огромным письменным столом, заваленным пергаментами, он устало потер переносицу, с невольным смущением подняв глаза на дядю, который, казалось, вовсе никогда не ведал усталости.

- Наконец-то мы разобрались с этим ворохом пергаментов! Я уж думал - меня похоронят под ними, - признался молодой король, хрустко потягиваясь.

Карломан глядел на царственного племянника яркими зелеными глазами.

- Мне думается, тебя волнует что-то еще, помимо государственных забот? - полуутвердительно произнес он. - Если так, то расскажи! Может быть, я сумею помочь?

Хлодеберт уже в который раз поразился проницательности дяди. Махнул рукой, показывая, что не беспокоится, но затем тихо, доверительно проговорил:

- Регелинда, с тех пор как забеременела, очень сильно изменилась. Стала ужасно раздражительной и капризной, ничем нельзя ей угодить. Все, что она любила прежде, теперь ее раздражает.

Карломан многозначительно улыбнулся в ответ.

- Так бывает у беременных женщин, особенно когда они ждут своего первого ребенка, и еще не знают, что делать. Ради будущего сына и наследника Арвернии можно выдержать и не такое! Каждая беременная женщина чувствует себя Богиней-Матерью, качающей в колыбели только что созданный мир. И, кто знает - возможно, они правы, - задумчиво прибавил Карломан, думая о том, что только благодаря женщинам, ласковым и щедрым матерям, жизнь вообще продолжается, хоть мужчины зачастую воображают, что все держится на них.

Хлодеберт вздохнул.

- Я стараюсь понимать ее! Но никогда не думал, что угодить беременной женщине так трудно, - проговорил он, с надеждой глядя на дядю: не подскажет ли он, как ему держаться с Регелиндой? Все-таки, Карломан был отцом пятерых сыновей, имел богатый опыт семейной жизни.

Майордом действительно кое-что посоветовал.

- Попробуй провести сегодняшний день с женой! Ее непременно порадует твое внимание. Убеди ее, что любишь ее и такую, как есть, даже если втайне тебе кажется, что она подурнела или у нее испортился характер. И сам постарайся поверить в свою любовь. Думай о ней и о сыне, которого она скоро тебе подарит. Скажи, как сильно ты благодарен ей за будущего ребенка... Поскольку сегодня мы закончили все срочные дела, ты вполне можешь посвятить этот день своей жене.

- Благодарю тебя за совет, дядя Карломан! - искренне проговорил молодой король. Вдруг его осенила внезапная мысль, и он поглядел на майордома глазами женатого мужчины, как равный ему: - Тогда и тебе следует провести сегодняшний день со своей женой и сыновьями, дядя Карломан!

Граф Кенабумский взглянул на короля с особой благодарностью. Как он радовался, замечая в своем царственном племяннике проницательность и чуткость! К счастью, Хлодеберт вырос истинным сыном своего отца, безвременно погибшего царственного брата Карломана. Сперва майордом опасался про себя, чтобы слишком раннее начало семейной жизни не отвлекло племянника от государственных забот, ведь взрослеющие юноши склонны принимать любовь за некий подвиг и привыкают довольствоваться ею, уже не стремясь к большему. Однако Хлодеберт сумел пойти дальше, и ныне, в семнадцать лет, был королем Арвернии не только по названию, но и на деле, хоть и опирался, конечно, на более опытных советников. И его дяде приятны были слова взрослеющего юноши. Он ответил с улыбкой:

- Ты попал прямо в середину мишени, Хлодеберт! Я тоже собираюсь провести свободный день с Альпаидой и детьми. Моя жена научилась терпеливо ждать еще со времен нашей молодости, но она все равно скучает. Однако и мужчине следует уделять внимание жене не только ради ее успокоения. Сам он, как бы важные дела ни вершил, получит гораздо больше, если ему есть ради кого работать, поверь!

Хлодеберт улыбнулся и проговорил, поднявшись из-за стола:

- Благодарю тебя, дядя Карломан! Я последую твоему совету, и отправлюсь к своей супруге сразу же!

***

В отношении Альпаиды ее муж был прав. Она действительно ждала его, хоть, конечно, и не высказывала свое нетерпение открыто, как порой позволяла себе юная беременная королева. Графиня Кенабумская понимала, сколь важны заботы ее супруга, а, кроме того, дети скрашивали ее жизнь. Хоть с тех пор, как они подросли и постепенно вливались в беспокойную придворную жизнь, мальчики не проводили с матерью все время, Альпаида все равно жила их интересами, как раньше.

В этот весенний день графиня Кенабумская гуляла с сыновьями по дворцовой оранжерее. Здесь, под стеклянной крышей, защищавшей нежные растения от ветра и холода, освещенные дополнительными светильниками, вырастали самые прекрасные цветы, какие снаружи распустятся только через несколько месяцев. В королевском саду в эту пору расцветали еще разве что скромные первоцветы. А в оранжерее круглый год цвели роскошные розы всех цветов, царственные ирисы, пышные пионы, изящные лилии, нарциссы, гиацинты. Словно окутанные белоснежными облаками, стояли в цвету яблони и вишни, персиковые и гранатовые деревья. Плоды в оранжерее тоже созревали почти на три месяца раньше, чем под открытым небом.

Сейчас Альпаида не спеша брела по тропинке между клумб, опираясь на руку старшего сына, пятнадцатилетнего Ангеррана. Она задумчиво улыбалась, прислушиваясь к голосам самых младших сыновей, Аледрама и Аделарда, убежавших вперед. Мальчики уже служили при дворе в качестве пажей, но сегодня были отпущены за примерное поведение, чтобы побыть с матерью.

И вот, сейчас они, едва не позабыв о примерном поведении, бегали по оранжерее и весело гомонили, разглядывая на каждом шагу какое-нибудь необычное растение. Сейчас Аледрам остановился, чтобы пристально разглядеть крупную пламенно-золотистую лилию с необычным соединением лепестков. Он уже поднес руку, чтобы сорвать ее. Но тут Аделард подскочил к брату и остановил его руку.

- Что ты делаешь, она же такая красивая!

Аледрам с недоумением взглянул на брата.

- Но, Аделард, я просто хотел ее разглядеть поближе! Таких цветов я еще не видел. А здесь потом распустятся другие... наверное, - прибавил он не очень уверенно.

Но младший брат стоял перед ним, воинственно сжав кулачки.

- Я тебе не дам срывать лилию! Она такая красивая, она должна жить!

Альпаида улыбнулась, слушая перепалку сыновей. Ангерран, покинув мать, догнал братьев и, обхватив обоих за плечи, повернул к ней лицом. Тогда графиня Кенабумская обратилась к Аледраму, как всегда, желавшему знать все на свете:

- Ты смотри глазами, но не трогай руками без надобности, не уничтожай живую красоту!

Аледрам кивнул и отдернул руки от лилии. Аделард же победно завопил, радуясь, что мать приняла его сторону. Тогда Альпаида обернулась к младшему сыну:

- А ты никогда не забывай, что ты - паж при королевском дворе! И не злорадствуй над братом. Каждый может ошибиться. Ну, а теперь погуляйте еще, только ничего не трогать и не мять!

Мальчики, что на мгновение притихли, убежали вперед. Но скоро вдалеке вновь раздались их звонкие голоса.

Их старший брат вновь чинно пошел об руку с матерью. Он был уже почти взрослым, оруженосцем при своем царственном кузене. Но взглянув ему в глаза, Альпаида увидела, что в глубине души Ангерран был бы не прочь присоединиться к младшим братьям в их беззаботной игре.

Задержав взгляд на старшем сыне, графиня Кенабумская отметила, что он уже сравнялся с ней ростом, хоть она и была высокой женщиной. И все больше становился похож на отца, кроме цвета глаз.

Тихо вздохнув, она проговорила:

- Ты стал уже совсем взрослым, Ангерран! Идешь со мной под руку, как настоящий кавалер. Жаль только, что все чаще на таких прогулках меня и младших детей сопровождаешь ты, а не твой отец.

Альпаида понимала, что Карломана отнимает у нее множество обязанностей, необходимых для государственного мужа. И все-таки она все сильнее скучала, тосковала без него. Мысленно упрекнула себя: ослабла, распустилась, стала жаловаться собственному сыну! Однако она хотела, чтобы Карломан проводил больше времени с семьей, не только для себя, но и ради сыновей. Не дело, чтобы они росли, не видя отца, с головой поглощенного государственными заботами!

Видя, что мать печальна, Ангерран постарался ее утешить - тоже совсем как его отец:

- В последнее время накопилось слишком много дел! Ты ведь знаешь, что король ничего не решает без своего мудрого майордома, который приходится тебе супругом, а мне отцом. Сам король тоже работает с важными свитками днем и ночью. Матильда рассказала мне, что королева Регелинда стала очень требовательной к королю. Вот он и прячется от нее в делах, а мой отец должен помогать ему. Если король помирится с королевой, то и отец станет посвободнее.

Графиню Кенабумскую заинтересовало поведение молодой королевы.

- Беременные женщины склонны драматизировать свое состояние, им все видится преувеличенно огромным... Я думаю, королеве Регелинде будет полезен совет опытной женщины, матери, родившей нескольких детей... Кстати, где сегодня можно найти молодую королеву?

- Матильда мне сообщила, что королева Регелинда сегодня будет вместе с ней в зале, расписанном фресками, - ответил Ангерран.

Графиня кивнула сыну.

- Я рада, что Матильда так хорошо освоилась в качестве фрейлины молодой королевы! Твой отец и я не зря занимались обучением этой девочки.

Ангерран польщенно улыбнулся: ведь это он привел Матильду де Кампани к своим родителям.

- Да, матушка! Королева Регелинда во всем полагается на Матильду, как на подругу, а не просто фрейлину. Но твой совет все равно будет ей полезен.

Альпаида кивнула, обещая себе немедля навестить молодую королеву, ожидавшую рождения первенца.
« Последнее редактирование: 12 Июн, 2023, 20:04:29 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Хьюго и Марселя мы видим живыми во флэшбеке Пиппина. А уж как потом сложилась их судьба?.. Фразу про волчьи клыки можно широко понимать.
Это всё-таки было давно, а до основных событий, надеюсь, они не дожили.
Цитировать
А вот старшего де Шенонсо, судя по всему, нет к этому времени в живых.
Надеюсь, его казнили, когда Хлодеберт пришёл к власти (тот или другой).
Цитировать
Насчет "права первой ночи" и в реальной-то жизни спорный вопрос: было ли оно, если да, то как далеко заходило, и было ли это именно законодательно подтвержденное право, или просто обычай, который можно исполнять, а можно и нет. А в фэнтези все предоставлено на откуп автору.
Скорее, это все-таки обычай, причем очень древний, еще времен Завоевания, применявшийся арвернами, чтобы покорить "детей богини Дану" (у которых, кстати, женщины куда более свободны). А следовать ему или нет, каждый феодал решает сам. Как и вообще в том, как обращаться со своими вилланами, крепостными. Можно быть жестоким, а можно и нет. Хьюго просто перегнул палку. Дело уже не в сексе как таковом - произошло убийство жениха девушки и ее самоубийство после изнасилования. Не случайный бытовой эпизод для всех участников, а жизненная трагедия для одних, ставшая развлечением для другого. Это, наверное, уже слишком, там, где хоть какая-то справедливость предполагается.
Ну, точно. Всё время забываю, что право в современном понимании и в средневековом - это разные вещи.

Цитировать
Каждая беременная женщина чувствует себя Богиней-Матерью, качающей в колыбели только что созданный мир.
У Карломана поэтический взгляд. :)
Аледрама нам ещё не показывали. Чем, интересно, он сейчас занимается? И у Карломана же с Альпаидой, вроде, пять сыновей? Т.е., ещё один есть, которого нам тоже не показывали. Тоже интересно, какой он.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Это всё-таки было давно, а до основных событий, надеюсь, они не дожили.
По намекам из флэшбека, можно предполагать, что нет.
Цитировать
Надеюсь, его казнили, когда Хлодеберт пришёл к власти (тот или другой).
Возможно. А может, и волчьи клыки добрались, опять же, судя по намекам.
Цитировать
У Карломана поэтический взгляд. :)
С точки зрения его сородичей по матери, которые не зря почитают Матерь Богов, и даже называются ее именем. Да и собственная жизнь Карломана, опять же, располагает видеть в женщине, и именно в женщине-матери, высшую сущность. Не зря же его Гвиневера воспитывала.
Цитировать
Аледрама нам ещё не показывали. Чем, интересно, он сейчас занимается? И у Карломана же с Альпаидой, вроде, пять сыновей? Т.е., ещё один есть, которого нам тоже не показывали. Тоже интересно, какой он.
Об Аледраме говорилось в основном произведении, что Бересвинда прочит его в Королевский Совет на место великого секретаря. О его способностях и пристрастиях кое-что упоминалось:
"- Что ж, - проговорил граф де Кампани, будущий майордом. - Аледрам Кенабумский еще молод - всего двадцать шесть лет, - однако умен и образован, знает множество языков. Покойный великий секретарь был весьма доволен им. Я уверен, что он справится на новом посту.

Турольд также охотно поддержал его:

- Если правда, что боги разделили между всеми сыновьями Карломана некие черты личности их отца, то Аледрам получил страсть к познанию и неограниченные способности к любой отрасли наук. Столь образованный и вместе с тем сведущий в жизни человек будет очень полезен в Королевском Совете!"

Вот, он и с детства проявляет любознательность.
Если правда, что каждый из сыновей Карломана проявляет какую-то грань его личности и способностей, то они предположительно распределяются следующим образом:

1. Ангерран политик
2. Дунстан\Тристан оборотень-чародей
3. оборотень-воин (?)
4.  Аледрам ученый
5. Аделард романтик

Сердце красавицы (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Март 799 года. Арверния. Дурокортер. Матильда, Ангерран, Карломан\Альпаида, Хлодеберт VII\Регелинда, Берхар "Сладкопевец", Аделард, Аледрам.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

А между тем, в зале с фресками королевский оруженосец Берхар продолжал петь, устремив взор на Матильду де Кампани. Новая его песня уже напрямую обращалась к ней:

- Я хотел бы стать жемчужным ожерельем на твоей белоснежной шейке, любимая! Туфелькой на твоей маленькой ножке, чтобы сколько угодно касаться ее. Пояском, что трогают твои прекрасные руки. Лентой в твоих золотистых локонах, чтобы скрыться в их шелковом обилии. Или хотя бы непролитой слезой твоей, чтобы вовек не разлучаться с тобой!

Юноша пел, устремив исполненный надежды взор на Матильду, и смысл его песни явно указывал на нее. Девушка даже потрогала ожерелье, упомянутое им. Однако его песня, исполненная искреннего чувства, вызывала у нее лишь досаду. Она предпочла бы, чтобы Берхар оставил ее в покое. Ведь она знала, что не сможет ответить на его любовь. При дворе столько девушек, которых тронули бы его песни! На что же ему она?

Итак, юная фрейлина водила глазами по фрескам, не поднимая глаз на Берхара, который продолжал петь.

В это время королева Регелинда, успокоенная музыкой, не замечала, что происходит между ними. Наконец-то дитя в ее чреве успокоилось, и на нее саму снизошло умиротворение. Теперь она задумалась о муже и о своем поведении в последние дни. И молодой королеве стало стыдно. Какой взбалмошной, беспокойной, капризной она была! Быть может, поэтому ее царственный супруг и избегал ее с некоторых пор?.. Прежде Регелинде не приходило в голову, что она сама может отталкивать от себя мужа.

А Берхар продолжал петь, не сводя глаз с Матильды:

- Для тебя, моя ясная звездочка, поет моя лира! Для тебя одной звенят струны, поют тебе о любви, в надежде, что однажды ты взглянешь с высоты!

Она по-прежнему не смотрела на него. Однако Берхар думал, что дочь графа де Кампани держится так, потому что слишком скромна для выражения чувства. И он продолжал надеяться завоевать ее сердце.

А Матильда, устав блуждать взглядом по сторонам, стала разглядывать фрески на стенах. На них изображались рыцарские турниры, поединки, балы, прекрасные дамы и рыцари, объясняющиеся им в любви. Девушка залюбовалась ими. Вид доблестных рыцарей на фресках напоминал ей о том, кому было отдано ее сердце. Любовь такого мужа была бы честью для любой дамы, как и в тех древних историях, что запечатлены на фресках...

***

В это самое время в зал с фресками вошла Альпаида под руку с Ангерраном. Позади них шли младшие мальчики, Аледрам и Аделард. Они старались идти чинно, как подобало юным пажам. Однако с любопытством оглядывались по сторонам и то и дело подталкивали друг друга локтем или плечом, украдкой показывая на то, что их заинтересовало.

Приблизившись к сидящей королева, Альпаида приветствовала ее реверансом. Ангерран изящно поклонился, и младшие братья повторили его жест.

Регелинда обрадовалась графине Кенабумской, поскольку желала спросить у нее совета по поводу будущего ребенка. Она сделала знак, и Берхар замолчал, лишь струны его лиры жалобно зазвенели напоследок.

Теперь Матильда перевела внимательный взгляд на Альпаиду - мудрую супругу Карломана, единственную, что была во всем ему под стать. Как ни странно, Матильда не ревновала Карломана к его законной супруге. Ибо она сознавала, что в настоящее время ее единственное преимущество перед Альпаидой - молодость и красота, а этого мало, чтобы привлечь столь выдающегося человека, как Карломан Кенабумский. Всему остальному, что составляло богатство души, ума и сердца истинной женщины, Матильде еще предстояло учиться и учиться. И потому она любила и уважала Альпаиду, сознавая ее превосходство.

А королева Регелинда, между тем, приветливо обратилась к вошедшей:

- Здравствуй, моя дорогая тетушка, графиня Кенабумская! Приветствую тебя, Ангерран, а также юных пажей! Прошу вас, присядьте рядом со мной и послушайте, как поет этот весьма одаренный юноша! - она указала на Берхара, а затем щелкнула пальцами, и двое молчаливых слуг, стоявшие в глубине зала, тут же принесли кресло для графини Кенабумской.

Усевшись в кресло, Альпаида внимательно взглянула на молодую королеву, догадываясь, что та радуется ей не просто так.

И действительно, Регелинда проговорила со вздохом:

- Мне хотелось бы спросить у тебя совета, в силу твоего опыта, - она украдкой коснулась своего округлившегося живота под просторным платьем.

Альпаида кивнула, не удивляясь. Чего-то подобного она и ожидала.

- Я почту за честь помочь тебе советом, государыня! - проговорила она. - Что именно тебя беспокоит?

Прежде чем ответить, молодая королева сделала знак Берхару, и его пальцы вновь пробежали по струнам лиры, извлекая мелодичные звуки. Однако он играл не очень громко - так, чтобы музыка не мешала разговаривать, но приглушала тон беседы от посторонних ушей, ибо речь шла о самых важных и таинственных вещах.

Регелинда доверительно обратилась к Альпаиде:

- Я хочу спросить у тебя совета, как исправить пошатнувшиеся отношения с моим царственным супругом и вернуть его расположение. Я огорчалась, что Хлодеберт избегает меня в последнее время, а теперь со стыдом понимаю, что сама оттолкнула его своим поведением. Расскажи, бывало ли у тебя такое во время беременности? Как ты переносила это состояние? Менялись ли твои предпочтения, отношения с супругом? Всегда ли вы ладили в это время между собой?

Альпаида, наклонившись к молодой королеве, тихо проговорила, так, чтобы слышала она одна:

- Так бывает со многими женщинами во время беременности. Будущий ребенок диктует нам, что ему нужно, даже если со стороны его требования кажутся дикими.

- О, знаю! - вздохнула Регелинда. - Мне порой хочется есть среди ночи. И предпочтения в еде изменились настолько, что порой сама себе кажусь безумной. Свиной окорок я могу теперь есть вместе с вареньем из малины, а миндальное печенье заедать жареным гусем. Мой царственный супруг только округляет глаза от изумления. А когда он высказал удивление вслух, мы поссорились, и он ушел, а я потом долго плакала.

Альпаида ободряюще улыбнулась молодой королеве.

- Вот плакать не следует! Помни, что любые огорчения могут повредить будущему ребенку. Береги его и себя! А твоему царственному супругу придется понять, что иногда лучше уступить причудам беременной женщины. Ведь он не меньше твоего желает, чтобы бы выносила и благополучно родила ему первенца, а Арвернии - будущего наследника! Он поймет, поверь, государыня! Ну а тебе сейчас важнее всего покой. Как только ты родишь, король полюбит тебя еще сильнее прежнего, да и нынешние странности в твоем поведении исчезнут.

Регелинда глубоко вздохнула.

- Постараюсь все понять! Но все-таки, беременность - это совсем новый мир, который меняет тебя до неузнаваемости... А  с тобой такое тоже бывало, благородная графиня? Не могу представить, чтобы ты требовала от майордома чего-то невообразимого, и он не знал, как успокоить тебя...

Графиня Кенабумская улыбнулась воспоминаниям юности.

- Тогда еще Карломану далеко было до звания майордома. Да и находился он рядом со мной лишь в самую первую беременность, - она с гордостью взглянула на красавца Ангеррана, беседовавшего со своей подругой Матильдой. - Затем Карломан выполнял посольские поручения в разных странах, а меня навещал раз в год, как сеятель свою отдаленную ниву. Но я немало потрепала нервов своему отцу, брату и Вароху, другу нашей семьи, - смущенно призналась Альпаида. - И поверь, мои выходки и вкусы были не менее дикими! Как-то, вынашивая Аледрама, я среди ночи ужасно захотела есть. И тут же съела подвернувшийся под руку каравай хлеба, даже не разрезая его, отщипывала мякоть пальцами и ела, как крыса. Так что не пугайся своих желаний, государыня, они естественны в твоем состоянии. Но помни, что полезнее все же держать себя в руках!

Регелинда почти совсем успокоилась. Значит, все идет заведенным порядком, как бывало до нее у множества женщин! Теперь лишь бы ребенок родился здоровым и крепким, а муж к ней вернется! И еще молодая королева уверилась, что не ее капризы отталкивают его, а действительно государственная необходимость. Конечно, Хлодеберт не странствует за пределами Арвернии, как в свое время граф Кенабумский. Но ведь обязанности короля необозримы! А она была слишком несправедлива к своему супругу.

Глядя на молодую королеву, Альпаида, скучавшая в отсутствие Карломана, облегченно вздохнула. Хотелось верить, что и Регелинда, и она скоро обретут своих мужей вновь.

А рядом звенели струны лиры Берхара. Продолжая петь, он приличия ради смотрел на королеву и Альпаиду, но все же, его глаза сами собой оборачивались к очаровательной белокурой Матильде:

- Пусть один лишь твой взор упадет на меня, согреет мне сердце обещанием невянущей любви! И я оседлаю коня и заточу меч, облачусь в сверкающую сталь и помчусь даже в безнадежный бой с твоим именем на устах, ибо тебя послала мне сияющая Фрейя. И, если я не сложу голову в жарком бою, то надеюсь, что ты встретишь меня улыбкой, госпожа моего сердца!

Берхар пел теперь, уже прямо обращаясь к Матильде и не сводя с нее горящих сладкой мукой глаз. Но увы - девушка даже не глядела на него, чтобы он не расценил малейший знак внимания как поощрение его чувств. Вместо этого она оживленно переглядывалась и вела дружескую беседу с Ангерраном, что стоял за креслом своей матери, как она - за креслом королевы.

- Я вижу, чем больше занят король, тем свободнее его оруженосцы? - поддразнила она своего друга.

Ангерран усмехнулся.

- У меня действительно выдался сегодня свободный день, хотя я думаю, что скоро все изменится! А ты, если государыня Регелинда отпустит тебя сегодня вечером, приходи ко мне и к матушке на ужин. Мы будем очень рады тебе.

У Матильды даже заблестели глаза. Она украдкой взглянула на королеву Регелинду, затем - на графиню Кенабумскую, скучавшую в отсутствие мужа.

- Охотно приду, постараюсь отпроситься на вечер! А... твой отец тоже придет? - спросила она с замиранием сердца.

- Мы с мамой очень надеемся, что сегодня он сумеет освободиться, и будет с нами, - пообещал Ангерран.

- Спасибо! - с придыханием ответила девушка, чувствуя горячее волнение.

К счастью, ее друг ничего не заметил, потому что в этот миг как раз оглянулся на своих братьев, стоявших чуть сбоку от кресла матери. Старший брат и прежде не забывал бросать на них время от времени строгие взгляды, чтобы они вели себя чинно. Но, стоило ему отвернуться к Матильде, и юные пажи все равно принимались баловаться.

Сперва Аделард заслушался песней Берхара, стоявшего неподалеку от них. Звуки лиры и голос певца пробуждали в душе мальчика что-то, чего он еще не мог как следует осмыслить, но близкое, притягательное не для еще не окрепшего рассудка, а для души его. Младшему сыну Карломана хотелось поскорее вырасти, чтобы, как рыцарь из песни, мчаться навстречу подвигам ради прекрасной дамы, которую он пока еще смутно представлял себе.

А вот Аледраму стало скучно, и он принялся озираться по сторонам. Из песен и сказаний любознательный четвертый сын Карломана признавал лишь те, где говорилось о началах начал, о возникновении тех или иных сущностей, веществ, явлений. Вообще же, он охотнее почитал бы какую-нибудь познавательную книгу, чем слушать слащавые песенки, как его брат. И Аледрам, преодолевая зевоту, стал искать взглядом хоть что-нибудь занимательное.

- Смотри! - наконец, подтолкнул он брата в бок. - Я слышал, что росписи в этом зале делали двадцать художников, на протяжении трех лет!

Аделард, вдруг вырванный из сладких грез песни толчком брата, не остался в долгу, и пнул его в колено еще сильнее. Только пажеская выучка помогла братьям держаться бесшумно и не привлечь к себе внимания окружающих.

- Я же слушал песню про храброго рыцаря, который просит даму взглянуть на него на прощание! - возмущенно прошипел Аделард. - А ты пихаешься!

- Ты сам пихаешься! - не остался в долгу Аледрам. - Я хотел тебе рассказать...

Но тут Ангерран вновь обернулся к младшим братьям, и они застыли, как часовые на посту. Юноша только усмехнулся, услышав их перепалку и подумав в который раз, несколько различаются склонности его братьев.

А Берхар продолжал новую песню. Отчаявшись привлечь внимание Матильды, он смотрел теперь на маленьких пажей. От него не укрылась вся их пантомима. И он с благодарностью понял, что младшему мальчику нравится его пение, тогда как его брат откровенно скучает.

- Не спорьте, чем путь прав, друзья мои! У каждого своя судьба. В одном гнезде растут птенцы, да в разные стороны разлетаются, став на крыло. Своя правда у суровой стали и у шелеста страниц, у цветка и у камня, у морской волны и зеленой дубравы. Напрасно тягаться, ведь норны предназначили каждому свое. Те, кто спорил, пошли каждый своим путем, так и не найдя истины, а жизнь пошла - своим.

И, пока он пел, младший мальчик не сводил с него внимательного взора.

***

А тем временем, король Хлодеберт VII направлялся в зал фресок к своей жене, попросив на всякий случай Карломана Кенабумского, своего дядю и майордома, сопровождать его. Как всегда, позади короля следовали двое из его паладинов: их начальник, Бруно Молниеносный, и его будущий преемник, Жоффруа де Геклен. Как только король вышел из своего кабинета в приемный зал, паладины тут же последовали за ним. Хотя внутри дворца и в присутствии Карломана королю не могла угрожать никакая опасность, но клятва паладинов требовала исполнять свою службу.

По пути к залу фресок король еще раз спросил у дяди совета:

- Так все-таки, как мне лучше всего вести себя с королевой, когда она в таком состоянии духа?

- Советую тебе уступить ей в мелочах, благо, пока она не требует луну с неба, - не задумываясь, ответил Карломан. - Каждая женщина во время беременности бывает сама не своя. Когда она родит, это пройдет.

Король, казалось, все еще пребывал в растерянности.

- Я бы рад последовать твоему совету, дядя Карломан. Но, честно говоря, я просто не знаю, как теперь обращаться с Регелиндой! Все ее вкусы и привычки так изменились! Как ты сам держался с госпожой Альпаидой, когда она была беременна?

- В те годы я почти постоянно пребывал в разъездах, возвращался уже после рождения очередного сына, - усмехнулся Карломан. - Однако я убедился, что будущая мать больше всего ценит заботу и внимание к себе. Советую тебе встретиться с королевой наедине в приятной обстановке, как если бы вы все еще были юными молодоженами, напомнить о самой счастливой поре. Воскресить те чувства, что у вас были, когда ваш союз породил дитя, которое она теперь носит в чреве. А сразу, как ты войдешь к ней, скажи королеве что-нибудь ласковое и поинтересуйся ее здоровьем.

В это время паладины, видя, что разговор короля с майордомом касается не государственных обязанностей, а семейной жизни королевской семьи, позволили себе вмешаться. Бруно, приблизившись к королю, проговорил:

- Государь, могу поручиться, что граф Кенабумский прав! То есть, конечно, мы, паладины, не знаем на личном опыте, как себя ведут беременные жены. Но зато нагляделись достаточно, как оно было при твоем отце, да и при дедушке, пусть Всеотец Вотан наградит достойно их обоих! Твой дед, тогда еще принц Хлодеберт, дарил госпоже Радегунде драгоценности, когда она, будучи на сносях, бывала не в духе.

- Не в обиду будь сказано твоим царственным родителям, государь, - усмехнулся Жоффруа, - но почтенная королева Бересвинда тоже немало помучила твоего батюшку, когда носила под сердцем детей. Особенно когда она ожидала принца Хильдеберта, все время скучала, не могла ничем себя занять. Король Хлодеберт VI тогда завел львов для королевского зверинца, чтобы королева любовалась на этих свирепых зверюг. Чего не сделаешь ради мира в семье!

Старший сын Бересвинды Адуатукийской усмехнулся в ответ. Те времена он немного помнит и сам, а, кроме того, зная свою мать в обычное время, не сомневался, что и его отцу порой приходилось с ней непросто.

Тут король со своими спутниками вошел в зал фресок. Карломан держался на пол-шага позади, а за ними следовали Бруно и Жоффруа. Король, майордом и оба паладина поклонились королеве, входя в зал.

При их появлении Берхар оборвал песню на полуслове. Стихла музыка и все разговоры. Альпаида поднялась с кресла, приветствуя короля реверансом, заодно окинув взглядом из-под ресниц своего супруга. Все остальные также учтиво приветствовали короля, который остановился неподалеку от своей тетушки. Матильда, сделав книксен, почувствовала в груди горячую волну, взглянув в зеленые блестящие глаза графа Кенабумского.

Одной лишь королеве Регелинде, в виду беременности, позволено было не вставать перед своим царственным супругом. Она учтиво приветствовала его, склонив голову:

- Рада тебя видеть, мой любезный супруг! Признаться, я очень скучала по тебе. Надеюсь, что ты справился с самыми важными делами, и впредь сможешь подольше бывать со мной рядом?

Затем Хлодеберт, следуя совету дяди, обратился к Регелинде:

- Я рад, что ожидание, во всяком случае, не повредило твоей красоте! Напротив, я вижу перед собой уже не хрупкий бутон, но пышную, великолепную розу. Я надеюсь, родная моя, что ты чувствуешь себя хорошо? Наше будущее дитя не причиняет тебе беспокойства?

Регелинда прислушалась к себе, но дитя в ее чреве наконец-то перестало брыкаться, и лишь тихонько касалось ее, будто ласкалось.

В свою очередь следуя советам Альпаиды, она отвечала:

- Благодарю тебя за похвалу, которой мой нынешний вид, право, вряд ли заслуживает! Но чувствую я себя, благодарение богам, и впрямь гораздо лучше. И за это я благодарю тебя, любезный супруг мой, за это что ты прислал ко мне этого весьма одаренного певца, своего оруженосца. Он по праву зовется Сладкопевцем, если наше еще не родившееся, но уже весьма воинственное дитя успокоилось, заслушавшись его!

Хлодеберт улыбнулся жене, но, будучи справедлив, заметил:

- Это не я догадался прислать к тебе Берхара, моя родная. Мой мудрый дядя и майордом сказал, что музыка успокаивает, и что этот юноша одарен не только на ристалище. Я всего лишь прислушался к его совету ради тебя и будущего ребенка.

В этот миг на Карломана обратились взоры не только королевской четы, а также Альпаиды и его сыновей, но и Матильды, даже не пытавшейся их скрыть.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Мне всё-таки жаль, что Берхару не удаётся очаровать Матильду. Карломан - он же всё равно, как Прекрасная Дама: прекрасен, но недоступен. Нет, я помню, что у него была конкубина, но это в другой стране, а здесь он, наверняка, не станет отнимать время у семьи ради любовных приключений.
Хотя, может, для Берхара ещё не всё потеряно? Матильда ещё вполне молода ::) Ну, правда, она замужем, но мало ли...
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Мне всё-таки жаль, что Берхару не удаётся очаровать Матильду. Карломан - он же всё равно, как Прекрасная Дама: прекрасен, но недоступен. Нет, я помню, что у него была конкубина, но это в другой стране, а здесь он, наверняка, не станет отнимать время у семьи ради любовных приключений.
Хотя, может, для Берхара ещё не всё потеряно? Матильда ещё вполне молода ::) Ну, правда, она замужем, но мало ли...
Да, судя по тем отношениям, что в основной части видны между Карломаном и Матильдой, они были наставником и ученицей, затем - друзьями. Но не любовниками. Когда Альпаида близко, Карломану, видимо, не нужны другие женщины. Да и сама Матильда достойна большего. Если бы тогда ей каким-то чудом удалось вовлечь Карломана в любовную связь, в основном произведении мы видели бы совсем другую Матильду.
"ведь взрослеющие юноши склонны принимать любовь за некий подвиг и привыкают довольствоваться ею, уже не стремясь к большему."

Это и к девушкам может относиться. А так, неудовлетворенность в любви побудила Матильду работать над собой, чтобы сделаться достойной своего избранника.
А насчет Берхара - сказать ничего определенно не могу. Но все возможно, ведь упоминалось, что он собирается приехать ко двору...

Сердце красавицы (ОКОНЧАНИЕ)
Март 799 года. Арверния. Дурокортер. Матильда, Ангерран, Карломан\Альпаида, Хлодеберт VII\Регелинда, Берхар "Сладкопевец", Аделард, Аледрам.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

Принимая благодарность по поводу Берхара, Карломан проговорил:

- Я заметил певческий дар Берхара, еще когда он был пажем, ровесником Ангеррана. К счастью, он сохранил хороший голос, и когда повзрослел. Рыцарь-певец - это большая редкость. На моей памяти, лишь мой побратим, князь Ростислав Моравский, одинаково искусно владел мечом и лирой.

Король с королевой уважительно поглядели на молодого певца. Берхар был горд собой, но его радость омрачалась тем, что Матильда де Кампани так ни разу и не взглянула на него.

Между тем, король Хлодеберт подошел к жене и ласково поцеловал ей руки. Регелинда улыбнулась мужу, впервые за последние дни.

Видя королевскую чету в трогательном согласии, Карломан посоветовал им:

- Сегодня чудесные день, государь! Видно, что весна уже совсем пришла. Почему бы тебе с королевой Регелиндой не погулять по оранжерее, полюбоваться на цветы? Паладины будут охранять вас, а сей юный воинственный певец продолжить радовать музыкой ваши сердца.

Король сразу воодушевился замыслом дяди.

- Я бы с радостью! А ты что скажешь, Регелинда? - обратился он к жене.

Та на мгновение задумалась, как бы советуясь со своим еще не родившимся ребенком.

- Я согласна! Думаю, что нам не помешает размяться, - она коснулась одной рукой своего живота, выступающего под складками платья.

Хлодеберт поцеловал другую руку жены, туда, где на запястье проходила голубая жилка. Затем молодой король с улыбкой обернулся к майордому:

- Желаю тебе, дядя Карломан, так же хорошо провести со своей семьей сегодняшний день, как и мы с Регелиндой!

- Я непременно это сделаю, государь! - пообещал граф Кенабумский, и его зеленые глаза сверкнули вдруг озорным блеском.

Тем временем, как шла эта беседа, Берхар Сладкопевец не сводил с Матильды взора, исполненного тоски. Но увы! - с того мгновения, как в зале появился Карломан, девушка уже никого не видела, кроме него.

Этот взгляд молодой фрейлины, подруги Ангеррана, заметила Альпаида. Глядя, как юная красавица смотрит влюбленными глазами на ее мужа, графиня Кенабумская не встревожилась, или встревожилась главным образом за саму Матильду. Пожалуй, с ней следует поговорить. Но это могло подождать. Альпаида слышала, как Ангерран приглашал Матильду на ужин. Там будет легче улучить момент для разговора с девушкой наедине.

Король заботливо помог своей жене подняться на ноги и вышел с ней из зала. За ними последовали Берхар, Матильда и двое паладинов.

Теперь в зале фресок остались лишь Карломан, Альпаида и трое их сыновей.

Оставшись наедине со своими близкими, всемогущий граф Кенабумский в одночасье преобразился. Его зеленые глаза весело сверкали, он задорно улыбнулся, отчего в одночасье стал гораздо моложе.

- Соскучились? - спросил он, с любовью глядя в глаза Альпаиде, которая ответила мужу такой же искренней улыбкой. В ответ на его приветливость, в ней тут же ожило очарование той юной девушки, что некогда целовалась с Карломаном среди кустов цветущего жасмина.

- Очень соскучились! - проговорила она, подойдя к мужу и поцеловав его в щеку. - Но Ангерран уверил меня, что ты сегодня выкроишь свободный день.

- И вот, я его выкроил! И для короля, и для нас! - Карломан признательно поглядел на старшего сына. - Спасибо тебе, Ангерран, ты настоящая опора для матушки и братьев!

Его первенец польщенно улыбнулся.

- Да не за что! Они были послушными... Ну, почти всегда!

"Послушные" Аледрам и Аделард переглянулись. И вдруг с неистовым воплем с двух сторон бросились навстречу отцу. Тот со смехом распахнул им объятия. Ухватив Аледрама под мышки, он закружился с ним по залу, крутя сына, как на карусели.

- А я, отец! А я! - воскликнул Аделард, в свою очередь протягивая ему руки.

- Сейчас и до тебя дойдет дело, мой мальчик! - и Карломан, смеясь, ловко поймал младшего сына, закружил и его на вытянутых руках.

Если бы кто сейчас увидел всемогущего майордома Арвернии, мудрого советника, грозного воина, "Почти Короля", графа Карломана Кенабумского! Кто, кроме самых близких, поверил бы, что он способен беспечно играть с детьми, и что в такие минуты в нем самом пробуждается нечто мальчишеское? Видно было, что ему нравится эта игра так же сильно, как и Аледраму с Аделардом. Он смеялся, как может только совершенно счастливый человек.

Ангерран тоже улыбался, вспоминая, как отец вот так же играл с ним самим, когда он был младше. Сейчас юноша даже пожалел, что не может снова кружиться на руках отца, как младшие братья.

И Альпаида улыбалась, радуясь вместе с мужем и детьми. Но ее тревожило то, что она только сегодня поняла относительно Матильды де Кампани. Следовало подумать, как вести себя с девушкой, влюбившейся в ее мужа. Конечно, Альпаида могла бы поговорить с родителями Матильды, чтобы образумили ее дочь. Могла бы сказать о внезапной соперницы королеве Бересвинде, или даже все еще грозной королеве-бабушке, Радегунде Аллеманской. Но что бы это ей дало? Жизнь Матильды была бы навсегда сломана, а между тем, она заслуживала гораздо большего, чем вечно сожалеть о несбывшемся. И, кстати, тогда уж точно уверилась бы, что Карломан ответил бы ей взаимностью, если бы не интриги злой жены.

Итак, Альпаида решила побеседовать о Матильде с ней самой. Глядя на мужа и детей, таких счастливых в семейном кругу, графиня Кенабумская обдумывала предстоящий разговор с девушкой.

***

А между тем, король Хлодеберт с королевой Регелиндой прогуливались по оранжерее, любуясь свежими цветами. За ними следовала Матильда и Берхар со своей лирой, а позади - два паладина.

Король подводил жену к тем цветущим растениям, которые особенно ей нравились, давал ей вдохнуть их аромат.

- Сама видишь, как здесь хорошо! - говорил он. - Снаружи только начинается весна, еще не скоро зацветут сады. А здесь уже цветет все, что душе угодно. Выбирай, какие цветы тебе нравятся, и я подарю тебе самый лучший букет.

Идиллическая прогулка среди ярких цветов совсем успокоила Регелинду. Она даже развеселилась, а дитя в ее чреве подстрекало юную женщину к шалостям. И вот, освободив руку из ладони мужа, она подбежала к цветущей вишне, ласково погладила ее ветви и ствол.

- Ты стоишь в цвету, ожидая потомства, как и я! Твои ягоды созреют, как раз когда моему сыночку придет пора появиться на свет. Расти и плодоноси щедро, как и я!

Затем молодая королева перешла к следующему цветущему дереву, гладя его ветки. Хлодеберт сперва растерялся выходке жены, но постарался проявить понимание.

- Ты сейчас исполняешь священный обряд! - сообщил он ей. - Дядя Карломан мне рассказывал, что на востоке - у моравов, лугиев, сварожан, - принято, чтобы беременные женщины благословляли сады, делились с ними плодородием, в честь Лады, их богини любви.

Но Регелинда не знала раньше ничего о таком обряде. Она просто делала то, что подсказывало ей сердце: любовалась цветущими в оранжерее деревьями, касалась их отягощенных цветом ветвей и иногда даже разговаривала с ними.

Воспользовавшись остановкой, король сделал знак Берхару. Тот снова тронул струны лиры, зазвучавшие под его пальцами, и запел подходящую к случаю импровизацию. Он как будто обращался к молодой королеве, на самом же деле по-прежнему не сводил влюбленного взгляда с Матильды.

- С каким цветком сравнить мне твою красоту, любовь моя? Роскошная алая роза прихотливо раскрывает лепестки. Но алее розы твои губы, и изгиб их изящнее лепестков! Стройна и изящна белоснежная лилия. Но твой стан стройнее нее, а кожа белее умытой росой лилии! Царственно возносит голову королевский ирис. Но ты, любимая моя, поднимаешь свою прекрасную голову гораздо горделивее! Пионы отдали свой аромат твоим волосам, голубые гиацинты побледнели, отдав синеву твоим блестящим глазам, маки подарили тебе румянец. Никто на свете не сравнится с тобой, любимая моя!

Увы - Матильда слушала юношу, но ее мысли и сердце были заняты совсем иным. Что ей песни Берхара, когда предоставляется возможность провести вечер вместе с Карломаном и его семьей!

Когда королева, наконец, вернулась из цветущего сада к своему супругу, юная фрейлина обратилась к ней, пользуясь тем, что Регелинда заметно повеселела:

- Государыня, не будешь ли ты добра отпустить меня сегодня вечером? Ангерран пригласил меня на ужин с его семьей.

Молодая королева, вновь чинно идущая под руку с мужем, благосклонно кивнула фрейлине.

- Ступай, моя милая! Думаю, этот вечер мы проведем вдвоем, и ты нам не понадобишься, - Регелинда переглянулась с Хлодебертом, радуясь, что им удалось договориться.

Матильда преисполнилась радости. Сегодня она еще раз сможет увидеть графа Кенабумского!

***

В тот же вечер в покоях майордома готовились к ужину. Уже давно глава семьи не имел возможности уделять достаточно внимания своим близким, и потому его появление сегодня стало для всех настоящим праздником. В то время как слуги накрывали на стол, майордом с женой и сыновьями веселились от души. Ангерран только что рассказал отцу "в лицах" обо всех последних новостях в семье и при дворе, так что получилось смешно. Во всяком случае, Аледрам с Аделардом покатывались от хохота, да и сам Карломан вторил им от души, словно и вправду в этот вечер сделался мальчишкой. Но Альпаида радовалась, видя его таким. Словно их юность, что была, кажется, еще недавно, возвращалась к ним опять. И она смеялась над шутками мужа и сыновей вместе с ними.

Затем, когда стол был уже почти накрыт, Карломан подтолкнул Аделарда и Аледрама в соседнюю комнату, и подмигнул старшему сыну:

- Ангерран, проследи, чтобы к ужину наши юные пажи выглядели как подобает, и ничего не перевернули вверх дном!

Мальчики оглянулись на родителей, желая возразить. Но старший брат уже взял их под руки, и они ушли с ним вместе, подпрыгивая, будто зайцы.

Когда за сыновьями закрылась дверь, Карломан улыбнулся, глядя им вслед:

- Каких замечательных сыновей послали нам боги! На Ангеррана можно во всем полагаться, как на взрослого мужчину. Двое средних сейчас в Арморике, постигают науки бисклавре. Маленькие, конечно, дурачатся, но им тоже нужен отдых после трудной службы при дворе, и у них уже определяются склонности, к чему лежит душа. Мы с тобой вправе гордиться нашими детьми, Альпаида! И я бесконечно благодарен тебе за то, что ты подарила мне их и воспитала, как подобает наследникам знатного рода.

Он наклонился к жене и поцеловал ее. Глядя в искрящиеся весельем глаза мужа, Альпаида видела в них искреннюю любовь к ней и к детям. Горячее чувство ощущалось во всем: в его поцелуе, в интонациях его слов. И на душе у графини становилось спокойнее. Быть не может, чтобы он остыл к ней и подал надежду юной деве, ровеснице своего сына! Вспомнив, как мужественно и достойно для своих лет держалась Матильда, скрывая свою любовь от окружающих, графиня Кенабумская решила, что, даже если Карломан понял тайну ее сердца своим вещим чутьем, то скроет ее ото всех. Ибо важнее всех для него всегда останется она, Альпаида, и их сыновья! А с Матильдой нужно просто поговорить, она достаточно разумна, чтобы все понять правильно.

И графиня вместе с мужем погляделась в высокое зеркало, которое Карломан привез ей в подарок из Венетии. Чистейшее стекло в серебряной оправе отразило величавую вельможную чету, красивых и еще молодых мужчину и женщину. И Карломан, приобняв жену за талию, шепнул ей на ухо своим глубоким голосом, от какого у нее замирало сердце:

- Я люблю тебя, моя Альпаида!

***

Немного позже в покоях графа Кенабумского состоялся семейный ужин, на который была приглашена и Матильда, как подруга Ангеррана. Он изящно ухаживал за своей "дамой", в подражание отцу. И Матильда сегодня была особенно хороша собой. Она держалась исключительно изящно, и при этом ни в коей мере не скованно, но так, как может лишь щедро одаренный человек, чьи манеры позволяют все - даже естественность. Она охотно беседовала с Ангерраном, улыбалась шуткам его младших братьев. Так что ужин прошел весело и по-домашнему. Но стоило заговорить Карломану - и девушка глядела только на него и внимала каждому его слову, самим интонациям его голоса, что притягивали ее, как магнит. Когда же она замечала рядом с Карломаном Альпаиду, такую же великолепную, аристократичную, знающую и мудрую, как он сам, Матильда вздыхала про себя. Она не могла унять свое сердце, даже если оно стремилось к недостижимому.

А Альпаида все больше убеждалась в необходимости поговорить с девушкой о ее судьбе.

Ужин прошел в истинно семейной обстановке. Наконец, когда мальчики поднялись из-за стола, Карломан сказал сыновьям, видимо, поняв, что дам следует оставить наедине.

- Пожалуй, я провожу юных пажей и королевского оруженосца до их спален, по пути побеседуем еще!

Когда они остались в покоях вдвоем, Альпаида поманила Матильду за собой.

- Погляди, чему я училась в юности, чтобы обо всем беседовать с Карломаном на равных, и тем понравиться ему!

Заинтригованная, Матильда последовала за графиней. При всем уважении к ней, она подумала, что Альпаида сама дает ей возможное оружие против себя. Ведь, если Матильда, будучи гораздо моложе нее, переймет ее преимущества, как графиня сможет тогда бороться с ней за любовь своего мужа?

Войдя, девушка увидела разложенные на столе сочинения древних поэтов и трактаты агайских философов, книги древних и более поздних историков, размышления ученых о свойствах животных и растений, о теле человека и о положении звезд, о минералах и о разных дальних землях. И еще о множестве других вещей, о которых Матильда пока не имела понятия.

Она растерянно обернулась к Альпаиде.

- И ты все это читала вместе со своим супругом?

- Читала еще до замужества, сперва ради Карломана, а затем - потому что было интересно, - улыбнулась Альпаида, словно ведя задушевную беседу. - Уже в твои годы, Матильда, Карломан дал мне понять, что его волнует в женщине не только красота и обаяние юности. Ради него я научилась разбираться в науках и государственных делах, а когда научилась - поняла, что могу быть полезной и другим.

Матильда склонила голову, разглядывая свитки с именами знаменитых авторов. Ей вдруг показалось, что между ней и Карломаном выросла сверкающая гора. И Альпаида, стоя на вершине этой горы, звала: "Иди сюда, поднимись на заоблачную высоту! Тогда ты будешь достойна его!"

Преодолевая отчаяние, девушка коснулась корешков книг.

- Сколько же нужно лет, чтобы узнать все, что знает майордом и ты, госпожа? - убитым голосом проговорила она.

Альпаида мягко взяла ее за руку.

- У тебя достаточно времени, чтобы узнать не меньше нашего! Если ты захочешь и приложишь усилия, можешь стать одной из тех великих женщин, что вершат судьбы государств! Ты хочешь учиться новому, совершенствовать себя?

Вся кровь прихлынула к сердцу Матильды, что нашла только что новый смысл жизни. Может быть, ей и не достичь любви Карломана. Но она, по крайней мере, сумеет стать наравне с его удивительной женой и добьется его признания!

- Да! - воскликнула она, гордо вскинув голову. - Да, я готова работать над собой, думать, учиться! Если ты... и твой супруг верите, что мне дано многое, я уже не смогу довольствоваться малым!

Альпаида улыбнулась ей, радуясь, что не ошиблась.

- Тогда бери для начала у меня любые книги! И в будущем тоже. Приходи к нам почаще, Матильда. Все в нашей семье будут рады тебе, - добавила она, не выделяя мужа, но и не препятствуя встречам девушки с ним.

Так началось восхождение юной Матильды де Кампани. Тогда она еще не ставила себе далеко идущих целей и мечтала лишь о любви Карломана. В итоге ей так и не удастся завоевать сердце человека, которого суждено будет любить всю жизнь. Но она получит его преданную дружбу и защиту навек, а это значит не меньше романтической любви.

Два года спустя молодая королева умрет, родив своего второго ребенка, дочь, получившую ее имя. Первым был сын, жизнь которого впоследствии оборвет черная оспа. Но, когда король Хлодеберт VII остался вдовцом, Карломан Кенабумский добился, чтобы новой женой его царственного племянника стала никто иная, как Матильда де Кампани. И, если бы муж ее прожил дольше, Матильда стала бы одной из величайших королев Арвернии. Однако с приговором норн, отягощенным зловредными проклятьями, и графу Кенабумскому нечего тягаться.

Но примером того, как исполняется судьба, была и остается история своевольной красавицы Матильды, которая, еще в юности отдав сердце великому человеку, воспитала в себе государственный ум и царственное величие, чтобы замысел норн о ней мог сбыться.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Карломану и Альпаиде повезло друг с другом. Она его не ревнует лишний раз, а он не даёт к этому поводов. До такой степени не даёт, что Альпаида видим юную влюблённую в её мужа красавицу и беспокоится за эту девушку, а не за свой брак.
Матильда тоже молодец. Не каждая женщина в средние века, даже ради любви, возьмётся постигать науки. Считалось, что это женщинам без надобности.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Карломану и Альпаиде повезло друг с другом. Она его не ревнует лишний раз, а он не даёт к этому поводов. До такой степени не даёт, что Альпаида видим юную влюблённую в её мужа красавицу и беспокоится за эту девушку, а не за свой брак.
Матильда тоже молодец. Не каждая женщина в средние века, даже ради любви, возьмётся постигать науки. Считалось, что это женщинам без надобности.
Да, они - настоящая пара: супруги, друзья, соратники - все в одном лице. Было бы глупо со стороны Карломана менять такую жену на, пусть способную и многообещающую, но на тот момент - всего лишь девчонку. И Альпаида по-настоящему знает своего мужа.
Матильда, конечно, далеко не "каждая женщина" по способностям. Развивать их она стала не только ради Карломана, но и потому что ей было интересно.
Ну, и у нас здесь все-таки не историческое Средневековье.
Хотя даже в нем бывали образованные женщины. Да и вообще, по крайней мере, в знатных семьях зачастую именно женщинам приходилось вести хозяйство, когда их мужья пропадали иногда годами в каких-нибудь Крестовых Походах или Столетних войнах. А значит, чтобы не пустить по миру себя и детей, приходилось вести счета, разбираться в хозяйственной деятельности, распределять работу среди подчиненных или хотя бы уметь контролировать тех, кто этим занимался. Это, конечно, не ученые занятия, но до них и сейчас многим людям - и мужчинам, и женщинам, - нет никакого дела. А практическая грамота, видимо, все-таки и женщинам бывала нужна.

Охота на Хозяина Пещеры (НАЧАЛО)
Декабрь 786 года. Великая Моравия. Велеград и окрестности. Князь Бронислав Моравский, Ростислав, Яромир, Карломан Кенабумский.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

С чего начались события, которые помогли Карломану Кенабумскому выполнить свое дипломатическое поручение в Великой Моравии?

Если бы не ужасный медведь-шатун, что пришел в земли Моравского княжества с севера в холодную и снежную зиму, ничего могло бы не произойти.

Однажды студеным зимним днем великий князь Бронислав Моравский сидел в своем кабинете за столом, суровый и мрачный. За окнами его терема, прикрытыми ставнями ради тепла, бушевала метель, занося снегом все вокруг. А здесь, в камине, жарко горело пламя, согревая помещение. Но от последних известий, что принесли жители ближней к стольному Велеграду деревни, у великого князя мороз пробегал по коже, и он никак не мог согреться, кутаясь в плотный, подбитый собольим мехом кафтан.

Перед князем стояли двое. Его старший сын, княжич Ростислав, и боярин Яромир, оборотень-волколак, доверенный советник князя. Бронислав позвал именно его, потому что он мог сказать больше других о последних событиях.

Великий князь поглядел на сына из-под нахмуренных бровей.

- Ты знаешь, что случилось? Огромный медведь-шатун свирепствует в лесу под самым Велеградом. Только что вестник сообщил мне, что шатун забрался в коровник на окраине деревни и задрал корову. А, когда сбежались люди, он растерзал трех человек и множество собак, и ушел в лес. Поселяне хотели обложить его с собаками, да больно уж он лют. Вот почему местные жители просят у нас помощи.

Княжич Ростислав хотел что-то сказать, но первым высказался боярин Яромир, сверкнув яркими желтыми глазами:

- Судя по огромным размерам и ярости этого медведя, он не из здешних мест. Следы его, что нашла моя стая, пока их не замело снегом, также ведут с севера. Похоже, что он пришел из земель велетов, где обитают древние дивии и звери старинной породы.

Бронислав нахмурился еще сильнее.

- Подарочек! Потребовать бы с них виру за погибших людей и порушенное имущество. Пусть впредь не выпускают к нам своих чудовищ.

Яромир загадочно усмехнулся.

- Велеты - народ серьезный, с ними надо обращаться уважительно. Если собеседник им пришелся по нраву, они сами для него сделают что угодно. Ну а если человеческие требования разозлят их - не обессудь, ответят от души. А силы у них немеряные! Да, я думаю, государь, и тебе сейчас велеты - не дело первостепенной важности. Посольство к ним можно отправить и весной, или хотя бы когда Вьюги немного улягутся.

Князь Бронислав кивнул, немного призадумавшись.

- Ты прав, Яромир! Сейчас самое главное - убить шатуна. И как можно скорее, невзирая ни на какую погоду! Его мучает голод, в берлогу он не ложится, поймать добычу в заснеженном лесу трудно, - значит, жди, что опять пойдет разбойничать в окрестные села. Сколько еще он убьет людей и скотины, если его не остановить? Нужно немедленно устроить охоту!

Наследник князя, жизнерадостный красавец Ростислав, уже давно порывался что-то сказать. Но не смел перебить речи отца и его советника. Но от охватившего его воодушевления, он весь напрягся, как струна на лире, и лицо его пылало вдохновением. Наконец, как только стало возможно вмешаться, Ростислав горячо воскликнул:

- Батюшка, позволь мне собрать ловчих и отправиться на охоту на шатуном! Обещаю, что приволоку его, и его мех ты постелишь себе под ноги! Клянусь черным орлом, что на знамени Великой Моравии: он будет здесь замечательно смотреться!

Великий князь Моравский залюбовался своим старшим сыном, его дерзкой отвагой. Но скрыл это чувство, вытесненное бдительной отцовской тревогой.

- Годится ли наследнику Великой Моравии рисковать жизнью из-за какого-то медведя, хотя бы и самого огромного и свирепого? Лучше мне не отпускать тебя, Ростислав! Ты - опора и надежда Моравии. Твои братья еще молоды и легкомысленны. Не езди на охоту, Ростислав, чтобы нам не пришлось тебя оплакивать!

Опасение за сына сегодня коснулось великого князя сильнее, чем обычно, словно он предчувствовал, что с Ростиславом должно что-то случиться. Однако, с другой стороны, охота на крупного зверя - на медведя, тура, лося, вепря, - была самым почетным занятием у моравской знати. Так воспитывали настоящих мужчин, закаляли в них ловкость и силу, учили воинской смекалке и сплоченности. И сам Бронислав носил на теле неизгладимые шрамы от рогов и когтей, зато помнил и пьянящий азарт, радость победы. Все это промчалось в его памяти, когда он уговаривал сына не ходить на медведя-шатуна.

Ростислав уловил в голосе отца неуверенность. И принялся его убеждать, видя, что великий князь не столь уж непременно запрещает ему ехать на охоту:

- Если я буду отсиживаться в стороне, когда гибнут люди, от меня станут отворачиваться с презрением! Вспомни, отец, сколько раз ты сам добывал опасных зверей, и как мы все гордились тобой! А ведь убить этого шатуна - не простая забава! Он опасен для всех людей, и поселяне пришли к тебе, прося избавить их от страшного зверя. Чей же это долг, как не мой, твоего первенца? За то простой народ и почитает своих вождей, что в трудный час они первыми встречают опасность! И не тревожься за меня, отец. Умеет ценить жизнь лишь тот, кто способен рисковать ею. Я вернусь с победой, и сложу песню о том, как одолел великого медведя!

Хотя в сердце великого князя и не утихла тревога, но над ней восторжествовала отцовская гордость.

- Твоя речь и сейчас складна, как песня, мой Ростислав! Ну хорошо, ты можешь ехать на охоту за шатуном. Но, прошу тебя, возьми с собой надежных ловчих и собак, и не стремись все сделать сам! Помни о матери, о младших братьях и сестрах, о своей Святославе! Она не простит нам, если с тобой случится беда!

- Зато она будет еще больше любить меня, когда я вернусь с победой! - встряхнул золотистыми локонами Ростислав. - Так я могу идти готовиться к охоте?

Его отец помедлил, не спеша отпускать сына. Воцарилось молчание, прерываемое лишь завываниями вьюги за окнами крепкостенного княжеского терема.

Правда, что князь Бронислав обычно не мешал своему первенцу принимать участие в рискованных похождениях. Тем более, что Ростислав умел выходить из них с честью. Так произошло и с его поездкой в Дедославль в сопровождении маленького отряда. Хоть и угодил в лапы к разбойникам, зато сумел покорить сердце своевольной красавицы, княжны Святославы, отказавшей многим женихам! Кто же запретит молодому орлу летать? Тем более, что сын - не просто отважный витязь, но еще и поэт и певец, а это уже совершенно особый образ мышления.

Вот только сегодня, сколько ни успокаивай себя, сердце все же было не на месте. Не хотелось Брониславу, чтобы его сын шел на этого медведя. Хорошо ли представляет Ростислав, с каким страшилищем ему придется столкнуться? Может быть, испуганные поселяне что-то преувеличили, рассказывая о нападении медведя. Но ведь и волколаки Яромира сообщили, что медведь очень велик и свиреп. А они - серьезный народ, пугать и преувеличивать зазря не станут.

И великий князь обратился на этот раз не к сыну, а к Яромиру, который во время всего разговора сидел тихо, посмеиваясь про себя в редкие усы и загадочно сверкая желтыми, как янтарь, глазами.

- Яромир, я надеюсь, твоя стая сможет немедля выследить медведя, пока он не напал на кого-нибудь еще?

Боярин приоткрыл ставни на окне. Там, за прозрачным кусочком слюды, бушевали Вьюги, резвые дети Стрибога. Вихри кружились, взметая снежные столбы от неба до земли. Ничего было не разглядеть, кроме белого мелькания в воздухе. Даже соседние крыши едва угадывались сквозь белую мглу. Ветер наметал сугробы, морозил, сек, как ледяной плетью, тех, кто в такую погоду покидал жилище. Ветер пел песни того времени, когда на земле царила вечная Зима-Морана.

Боярин-волколак принюхался, вдыхая морозный воздух.

- Следов, конечно, в такую погоду не найти, мигом все заметает, - усмехнулся он. - Но волколаки приметили лесок, где медведь пережидает вьюгу. Он голоден и зол, ведь ему помешали поживиться в деревне. Если он уйдет оттуда, стая найдет его даже в снегопад! У него даже запах не такой, как у здешних медведей. Пахнет кровью, и еще - камнем, как будто он долго жил в пещере.

Князь Бронислав вздохнул, делая жест собеседникам, что те могут идти.

- Ладно, ступайте! Но прежде подойди ко мне, сын, дай обнять тебя на прощание! Пусть Велес, бог лесов, пошлет тебе охотничье счастье! Если ты убьешь медведя и сам вернешься целым и невредимым, я пожертвую в его храм золотой пояс, украшенный красными каменьями. Только бы ты был жив!

Ростислав крепко обнялся с отцом и почувствовал на сей раз, что слова неожиданно иссякли. Вот после победы - тогда можно будет сложить песню обо всем, как было. А сейчас горло будто сжало, и на ум ничего не шло.

Простившись с отцом, Ростислав вышел вместе с боярином Яромиром, который задумчиво оглядывался на него.

Когда отошли подальше, волколак доверительно шепнул княжичу:

- Советую тебе, Ростислав Брониславич, пригласить на охоту за шатуном арвернского посла, Карломана Кенабумского!

Ростислав изумленно вытаращил глаза.

- Мой отец не доверяет этому послу, сыну узурпатора Хлодеберта. Ведь его отец, по слухам, погубил моего двоюродного брата, принца Хильдеберта.

Яромир покачал головой, и его янтарные глаза загадочно блеснули.

- Случается, поверь мне, и дым без огня! Но, кем бы ни был его отец, а сам Карломан - оборотень, как и я. Он приехал в Моравию ради заключения дружеского договора, и будет рад оказать услугу семье великого князя Моравии, чтобы заручиться поддержкой. А возможности у него большие, хоть он и не старше тебя. Поверь мне, княжич!

Ростислав привык доверять боярину, в мудрости которого не раз убеждался, как и его отец.

- Тогда я поговорю с Карломаном, если ты настаиваешь. Надеюсь, твой совет не будет лишним, Яромир!

***

Между тем, Карломан Кенабумский, посланный в Великую Моравию с важным и ответственным поручением, не мог пока сломать лед предубеждения против своей семьи. Его приняли достойно, как подобало его званию, однако князь Бронислав не спешил начать с ним переговоры, и не подписывал покуда никакого договора. По его примеру, и моравские вельможи сторонились арвернского посла. Карломан, правда, получил разрешение пользоваться богатой княжеской библиотекой, и многое успел там узнать. Больше все равно нечем было заняться, ибо мороз и частые снегопады мешали развлекаться.

Но Карломан не терял надежду преодолеть упрямство князя Моравии. Он ждал лишь момента, когда можно будет повернуть все дело на пользу себе, то есть Арвернии. Среди способностей, что дарит чутье бисклавре, отнюдь не последняя - точно улавливать нужное время и нужное место, чтобы совершить тот или иной поступок. Самые даровитые из людей тоже обладают этой способностью, но для оборотней она - данность, как превосходное чутье или ночное зрение.

И вот, Карломан чувствовал, что скоро должно произойти нечто важное. Он сидел за письменным столом, отложив книгу, расслабившись и закрыв глаза, чтобы вернее прислушаться к потокам вероятных событий, как учил его наставник, Номиноэ Вещий. Постепенно туманные тени будущего определялись, становились яснее. Карломан понял, что одному из хозяев княжеского терема в ближайшее время грозит смертельная опасность. Но об этом ему вещал не голос неминуемой судьбы, что неотвратимо придавливает к земле, как могильная плита. Нет - он ощутил знак как предупреждение. Что-то могло случиться, но беду еще можно было отвратить, отвести в сторону... Да, именно отвести! Карломан сказал себе это слово, и ему многое сделалось понятно. Хоть он пока еще не знал, что и где ему предстоит сделать. Но уже был готов ко всему.

Раздался негромкий стук. В библиотеку вошел княжич Ростислав. Он выглядел решительно и вдохновенно, и Карломан сразу приготовился, хоть и не подал виду. Приход княжича был тем удивительнее, что он, хотя держался с арвернским послом приветливее, чем князь-отец, однако прежде не искал его общества. Однако сейчас Ростислав учтиво приветствовал Карломана, что встал в знак почтения из-за стола.

- Доброго дня тебе! Я приглашаю тебя поохотиться со мной на медведя-шатуна! - произнес он. - Ты поедешь?

"Вот оно!" Карломан уловил судьбоносный момент. Он не любил охоту и предчувствовал, что она будет опасной для Ростислава. Но тут же понял, что отговаривать его бесполезно. И он кивнул:

- Благодарю тебя за приглашение! Я поеду с тобой охотиться на медведя-шатуна.
« Последнее редактирование: 16 Июн, 2023, 05:36:21 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 167
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 176
    • Просмотр профиля

Сборник «Скрытые Страницы»

https://ficbook.net/readfic/13472831

№ - По Хронологии

Первый Поцелуй (Май 782 года. Арверния. Кенабум. Карломан\Альпаида) 9
Разлученные Сердца (Февраль 766 года. Арморика. Титангель. Хлодеберт Жестокий\Гвиневера) 3
Волчонок и Лис (Май 776 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Карломан и Дагоберт) 5
Подкова (Апрель 780 года. Арверния. Карломановы Броды. Хлодион\Жюли) 6
Хуже Смерти (Июль 781 года. Арверния. Дурокортер. Хлодеберт Жестокий и Хильдеберт Потерянный Принц) 7
Семейная Идиллия (Май 785 года. Арверния. Кенабум. Карломан\Альпаида, Ангерран, Варох) 10
Долгожданная Встреча (Июль 787 года. Арверния. Дурокортер. Карломан\Альпаида, Ангерран, Дунстан, Варох, Номиноэ) 16
Дитя Любви (Июнь 787 года. Щварцвальд. Берн. Карломан и Вультрагота, Гримоальд Медведь) 15
Зимний Вечер (Январь 787 года. Великая Моравия. Велеград. Карломан, Ростислав\Святослава, Ираида) 14
Последняя Встреча (Август 785 года. Арморика. Трегидель. Карломан и Хлодеберт Жестокий) 12
Тяжесть Венца (Август 785 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Гвиневера\Теодеберт, Брохвайл Верный, Номиноэ) 11
Укротить Ветер (Апрель 796 года. Арверния. Дурокортер. Карломан, Хлодеберт VI, Бертрам) 17
Примирение (Сентябрь 798 года. Арверния. Дурокортер. Карломан, Хлодеберт VII, Радегунда Аллеманская, Дагоберт Лис) 18
Огни Бельтейна (Ночь с 30.04 на 1.05 738 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Лливелин VIII «Коленопреклонённый»\Дарерка\Сигиберт, Игрэйн, Риваллон, Номиноэ\Ангарад) 1
Долг Хранителя (Июль 748 года. Арверния. Кенабум и замок барона Верденнского. Игрэйна/Риваллон, Ги Верденнский, Фульк \оборотень-выродок\) 2
Дальше Жить (Май 766 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Теодеберт Миротворец\Гвиневера Армориканская, Магнахар, Хлодион, Карломан) 4
Свора (Август 781 года. Арверния. Лес вблизи Карломановых Брод. Хлодеберт, Хлодион, Геро де Шенонсо, Марсель) 8
Сердце Красавицы (Март 799 года. Арверния. Дурокортер. Карломан\Альпаида, Хлодеберт VII\Регелинда, Ангерран, Аледрам, Аделард, Матильда, Берхар Сладкопевец) 19
Охота на Хозяина Пещеры (Декабрь 786 года. Великая Моравия. Велеград. Карломан, Ростислав, Бронислав, Яромир) 13
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Знаменитая история с медведем. Интересно.
- Если я буду отсиживаться в стороне, когда гибнут люди, от меня станут отворачиваться с презрением! Вспомни, отец, сколько раз ты сам добывал опасных зверей, и как мы все гордились тобой! А ведь убить этого шатуна - не простая забава! Он опасен для всех людей, и поселяне пришли к тебе, прося избавить их от страшного зверя. Чей же это долг, как не мой, твоего первенца? За то простой народ и почитает своих вождей, что в трудный час они первыми встречают опасность!
Правильный подход. Жаль, не все его придерживаются.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю за Ваши прекрасные замыслы и жду новых, эрэа Menectrel!
Эрэа katarsis, благодарю, что продолжаете читать и комментировать! :-* :-* :-*
Знаменитая история с медведем. Интересно.
- Если я буду отсиживаться в стороне, когда гибнут люди, от меня станут отворачиваться с презрением! Вспомни, отец, сколько раз ты сам добывал опасных зверей, и как мы все гордились тобой! А ведь убить этого шатуна - не простая забава! Он опасен для всех людей, и поселяне пришли к тебе, прося избавить их от страшного зверя. Чей же это долг, как не мой, твоего первенца? За то простой народ и почитает своих вождей, что в трудный час они первыми встречают опасность!
Правильный подход. Жаль, не все его придерживаются.
Да, вот решили рассказать подробнее, что тогда произошло!
У них там еще не абсолютная монархия (надеюсь, что и не придет). Так что у правителя по отношению к народу существуют не только права, но и обязанности.

Охота на Хозяина Пещеры (ОКОНЧАНИЕ)
Декабрь 786 года. Великая Моравия. Велеград и окрестности. Князь Бронислав Моравский, Ростислав, Яромир, Карломан Кенабумский.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

Карломан вместе с Ростиславом вышел во двор, где охотники собирались в путь. Как только они покинули жарко натопленные палаты, завыл пронзительный ледяной ветер, швырнул в лицо юношам горсть жесткой снежной крупы. Не будь они тепло одеты в удобные, хоть и тяжелые, одеяния из дубленой кожи, не надень рукавицы и высокие меховые шапки, - им было бы совсем неуютно.

Во дворе собрались ловчие, готовившиеся к охоте вместе с наследным княжичем. Они проверяли оружие, выводили собак, обсуждали предстоящую охоту.

Среди них Карломан разглядел и нескольких оборотней, быстрых, деловитых и ясноглазых, как вся их порода. Одним из них был сын боярина Яромира - Любомир, высокий молодой мужчина, чуть старше княжича и его гостя, с такими же янтарными, как у отца, глазами. Карломан переглянулся с ним и, когда Ростислав отошел в сторону, обратился к нему:

- Сможете ли вы позаботиться, чтобы медведя убили сразу, не допуская лишней опасности?

Любомир ответил, не удивляясь опасливости чужеземца:

- Мы с сородичами и другими ловчими поохотимся на славу! Выведем княжича Ростислава на медведя и окружим лес, чтобы не дать зверю сбежать. И устроим засаду.

Да, то, что он предложил, выглядело правильным. И все же, Карломана не отпускало тревожное предчувствие.

- Я чувствую, что этого медведя нельзя недооценивать: он умен, как человек! Прошу вас, оберегайте княжича Ростислава!

А вот Любомира, видимо, не беспокоили никакие предчувствия. Для него предстояла обычная охота, и больше ничего.

- Не беспокойся, я сделаю свое дело. Отец просил меня о том же, - и он отошел в сторону.

Карломан вздохнул про себя. Он чувствовал, что предстоит встреча с не совсем обычным зверем, с которым непросто будет справиться. А сын великого князя, как нарочно, рвался в бой.

Из-за глубокого снега охотники не брали коней, собираясь идти на лыжах. Лишь позади них потащатся сани, чтобы привезти в Велеград, как все надеялись, тушу убитого медведя... Или трупы охотников, если таковые будут!

Застегивая крепления на своих лыжах, Карломан услышал приглушенный разговор ловчих.

- Каков княжич Ростислав! От молодой жены, из теплых объятий, собирается зимой в лес, на опасного зверя! - уважительно произнес один из них.

Второй ответил, усмехаясь:

- Да, Ростислав - молодец! А вот княжича Вратислава, небось, не выманишь нынче из терема, не оттащишь от его наложницы-вархонитки. Надо же было додуматься - связаться с пленницей из степных кочевников, будто в Моравии своих девок нет!

- Пленница - законная добыча победителя, - веско возразил первый ловчий.

Но его собеседник насмешливо покачал головой.

- Ты бы мог пригреть змею на груди? Пленница - это враг, ей не за что желать добра моравам. Как можно ей доверять?

Услышав о наложнице-вархонитке княжича Вратислава, третьего сына великого князя, Карломан вздрогнул, точно мороз вдруг пробрался под его дубленую шубу. Было нечто зловещее в этой связи княжича с пленницей из степных кочевников.

"Если от них родится ребенок, он или его род принесет гибель Великой Моравии!" - пронзило его предчувствие, будто стрела навылет.

Рассказать о своих предчувствиях - но как, кому? Ведь он ничем не мог доказать своих предчувствий. И не для того он, посол Арвернии, прибыл в Велеград. Сейчас его главная задача - предотвратить то несчастье, которого еще можно было избежать.

Между тем, все готово было к охоте. Загонщики, все на лыжах, двинулись первыми, собираясь оцепить лес, где залег медведь. Ловчие - люди и оборотни, - вооружившись, направились за ними вслед, прокладывая лыжню в глубоких сугробах. Гулко лаяли гончие, поспевая за людьми.

Ростислав махнул рукой Карломану, и тот, встав на лыжню. направился в лес вместе с соратниками.

Зимний лес представлял собой настоящее снежное царство. Огромные сугробы заметали дома до самых крыш и все лесные тропы. Без лыж здесь точно нечего было делать, кони застряли бы в таких сугробах. Лыжники с хрустом приминали свежий рыхлый снег, и порой, на поворотах, тот взметался в обе стороны, как два белых крыла. Снег был повсюду на земле и продолжал кружиться в воздухе. Что-то разглядеть можно было лишь в нескольких шагах от себя, далее все тонуло в белой мгле. Деревья в лесу стояли, одетые в пышные снежные шубы и шапки, под ними не разглядеть было - голые ли то ветви лиственных деревьев или колючая хвоя сосен и елей. Таким Карломан навсегда запомнил зимний моравский лес. Глубокий снег, настоящее снежное море, и мачты - деревья над ним. Любой пенек или торчащий в стороны куст, заметенный снегом, принимали облик причудливых фигур, словно это были живые существа, превращенные в снежные изваяния грозной Мораной. И надо всем этим сурово завывал пронзительный северный ветер.

Загонщики первыми оцепили лес. Одни вешали на кусты, на деревья веревки с красными флажками, очень яркими среди снежной мглы. На то и был расчет, что медведь побоится необычных предметов и не рискнет покинуть лес. Другие, углубляясь с разных сторон в самую чащу, производили ужасный шум: стучали в барабаны, громко кричали, трубили в рога, - чтобы спугнуть медведя.

Гулко каркнул ворон, полетел, снявшись с дерева. Из глубины леса выскочило стадо лосей, взметая снежные вихри. Их охотники пропустили: не за ними шли сегодня. Нужна была совершенно определенная дичь, свирепее и опаснее которой не найти во всем лесу.

Спустили гончих, и те вскоре залаяли, пытаясь отыскать в снежной круговерти хоть какой-то след. Наконец, один из ловчих протрубил сигнал, означавший, что зверь найден. И охотники на своих лыжах полетели по снегу, как по воде.

- Идет! Идет! - доносились издалека голоса загонщиков и лай собак, перекрывая даже завывания вьюги.

Княжич Ростислав покрепче перехватил длинную толстую рогатину. Другой рукой махнул Любомиру, посылая его вглубь леса.

- Ступай с волколаками туда, по следу! Выгоните его на нас.

Зоркий взор Карломана, идущего на лыжах рядом с княжичем, издалека разглядел следы вспугнутого медведя, что распахал снег, как плугом. След был почти вдвое больше обычных медвежьих следов, и страшно похож на отпечатки огромных босых человеческих ног, если бы не виднелись на снегу отметины от огромных когтей.

И что-то странное почувствовал граф Кенабумский при виде этих следов. Как будто они были не тем, чем казались, словно медведь их проложил, чтобы отвлечь внимание преследователей от главного...

- Лучше нам не разделяться, а вместе идти за ним и окружить, - попытался он еще раз убедить моравов.

Но княжич Ростислав подумал, что тогда и поразить медведя может кто-то другой, а не он.

- Сейчас волколаки и ловчие повернут зверя на нас, - надменно проговорил он. - А ты останься со мной, Карломан, и увидишь, как я справлюсь с ним! Здесь неподалеку есть высокий выворотень, самое подходящее место, чтобы принять зверя на копье, прикрыв спину.

И волколаки умчались по следу медведя. Ростислав с Карломаном остались одни. Граф Кенабумский с тоской поглядел на свежий след зверя, заметаемый снегом. Одновременно, перекрывая рев бури, послышались еще ближе выкрики загонщиков, стук и звуки рогов. Кольцо облавы, в котором метался окруженный медведь, все сужалось. При грамотном устройстве охоты, зверю будет некуда податься, кроме как на охотника с крепкой рогатиной.

Ростислав привел Карломана к упавшей несколько лет назад вековой сосне. Ее исполинские корни, поднявшие с собой целый пласт земли, а теперь засыпанные снегом, громоздились целой горой, выше человеческого роста. Это и был выворотень. Мимо него проходил след медведя, уходивший далее.

Мимо?.. При виде выворотня у Карломана мурашки пробежали по коже. Предчувствие уже не звенело потихоньку, а гремело в голове, как набатный колокол. Он увидел один из корней выворотня - тот чернел, словно снег с него недавно сбили, а новый еще не успел нападать. И, как молния, пронзила его догадка, что казалось ему странным в следе медведя. Он был двойной! Пробежав некоторое время назад, шатун вернулся назад по собственному следу, затем прыгнул в сторону и притаился в засаде...

- Стой! - закричал Карломан, хватая за руку Ростислава.

Но в то же самое мгновение из-под выворотня взметнулась огромная мохнатая туша, страшная пасть разверзлась перед охотниками, и глухой нутряной рык потряс лес.

Карломан стремительно отшатнулся от мохнатой живой глыбы. Но Ростислав был ближе него к выворотню. Он неловко ступил на занесенный снегом корень, и лыжа подвернулась под ногой. Княжич пошатнулся, и в тот же миг медведь подмял его, словно окунул совершенно беззвучно в мягкий рыхлый снег.

У Карломана в руках была рогатина. Но он быстрее мгновения понял, что не успеет поразить медведя быстрее, чем тот убьет Ростислава. Не успеет даже превратиться. Осталось лишь одно!

И он скользнул на лыжах вперед, словно сам шел в пасть медведю. Однако увернулся в последний момент. Зверь только фыркнул, провожая его взглядом. Но Карломан продолжал скользить на лыжах перед самым носом медведя. Он увернулся от грозного взмаха когтистой лапы, что была шириной в печной противень. И медведь невольно передвинулся, оставляя оглушенного Ростислава.

"Отвести опасность!" - гремело в голове Карломана. И он начал кружить перед самой мордой грозного зверя, ни на мгновение не пропадая из виду, но и не давая себя схватить. Даже среди бисклавре не каждый решился бы на такую пляску с пещерным медведем. Но у Карломана на кону стояла человеческая жизнь и мир между государствами. И он продолжал вертеться, несколько раз едва избегая лап и клыков, чувствуя на себе жаркое дыхание медведя, клубящееся на морозе белыми облачками.

Теперь он мог разглядеть зверя вблизи. Тот в самом деле был огромен: на добрую треть крупнее обычных медведей, виденных Карломаном, высотой в холке - как хороший конь. И в то же время, он видел, что шатун не в лучшем состоянии. Тот сильно отощал, его бока, покрытые темно-серой свалявшейся шерстью, впали. Да и двигался он как-то странно, чуть припадая на правую переднюю лапу. Это было не очень заметно, но все же давало Карломану выигрыш во времени, там, где доли мгновения решали - жить или погибнуть и ему, и Ростиславу. Он понимал, что голодный медведь особенно свиреп, и даже сейчас громадная голова зверя древней породы, его широченная грудь и лапы с когтями как якорные крючья, были страшны.

Еще виток на лыжах, еще! Бисклавре не так-то легко поддаются усталости, ведь у них двойной запас жизненных сил. Но сумеет ли он измотать медведя, не дав коснуться ни себя, ни Ростислава? Еще один страшный взмах лапы переломил пополам толстый сук дерева рядом с головой Карломана.

А из леса, наконец, приближался гомон голосов, лай собак, звуки рогов. Должно быть, ловчие, разглядев свою ошибку, повернули назад. Ну, теперь еще немного!

Снова Карломан увернулся в последний миг, так что снег из-под лыж запорошил пасть медведю. Тот обиженно фыркнул, и не заметил, как из леса вылетели охотники, и собаки первыми метнулись, чтобы вцепиться зверю в задние лапы.

Повернувшись со страшным ревом, медведь сгреб двух ближайших собак в объятия и растерзал в одночасье. Но тут же со всех сторон набежали ловчие и пронзили огромного зверя копьями - в спину, с боков, в грудь, в горло. Он долго не сдавался, этот лохматый властелин пещер, вставал на дыбы, ища, кому отомстить за себя. Истекая кровью, он хрипло ревел и фыркал, но силы все же оставили его. Наконец, жизнь совсем замерла в медведе-великане.

Тем временем, охотники заботились о княжиче Ростиславе. Растирали ему лицо снегом, поили медовухой, разжав ему зубы. Наконец, молодой человек пришел в себя. Его шуба и кафтан были располосованы медвежьими когтями, но плотная одежда и шапка уберегли его от глубоких ран в первый миг, а затем Карломан отвлек зверя.

Открыв глаза, Ростислав первым делом увидел Карломана, со скромным видом стоявшего рядом. Поднявшись на ноги, княжич покачнулся, но тут же подошел к графу Кенабумскому и горячо обнял его.

- Вот мой спаситель, что ради меня бросился в пасть медведю! - указал на него сын великого князя. - Я хочу, чтобы все жители Великой Моравии почитали его наравне со мной!

Все охотники, видевшие подвиг Карломана, поклонились до земли спасителю княжеского наследника.

- Ты один разгадал замысел шатуна! - сокрушался Любомир. - Но до чего хитер оказался зверюга! Взял и вернулся по своему следу! Счастье, что ты смог спасти княжича!

- Таков замысел богов, чтобы мне это удалось, - сказал Карломан, присаживаясь возле жаркого горящего костра рядом с Ростиславом, не отпускавшим от себя своего спасителя.

Пока они отдыхали, ловчие освежевали медведя и разделали его тушу. И здесь обнаружилось, что у него под лопаткой сидел наконечник копья из неведомого металла, весь черный, тяжелый и блестящий. Его подержали в руках все по очереди, и Карломан убедился, что этого металла не знают люди.

- Черное железо дивий, - пояснил Любомир. - Значит, медведь точно пришел от велетов. Раненый, он не мог охотиться в лесу зимой, вот и отощал, зато обозлился еще больше. Победить такого зверя - великое дело и огромная честь!

- А победить, спасая жизнь другому человеку - подвиг неоценимый, - слабо улыбнулся Ростислав, держа за руку Карломана.

В Велеград послали вестника, оповестить весь великокняжеский двор о том, что произошло. И, когда в ворота главной усадьбы въехали сани с распластанным медведем, а за ними, во главе охотников, бежали на лыжах Ростислав и Карломан, их уже ждали. На крыльце стоял сам князь Бронислав с княгиней Ираидой, на нижних ступенях - бояре, воины, слуги. Все взоры были обращены на двух юношей.

Едва сняв лыжи, Ростислав, бледный, но воодушевленный, воскликнул так, что услышали все:

- Отец и государь мой, и ты, матушка, и все вятшие мужи Великой Моравии! Чествуйте моего спасителя, графа Карломана Кенабумского, посла Арвернии! Если бы не он, медведь-шатун задрал бы меня!

И все вятшие мужи Великой Моравии были свидетелями, как князь Бронислав с супругой поклонились Карломану, который подошел к ним об руку с Ростиславом. И великий князь Моравии произнес при всех:

- Карломан! Ты спас мне сына, Великой Моравии - наследника! Теперь ты сам будешь мне названым сыном и получишь в моих владениях все, что пожелаешь. Для начала я даю тебе право входить без доклада в любые покои княжеского терема, в том числе ко мне лично, будь то днем или ночью. Эта честь обычно дается лишь родным великого князя, и ее еще никогда не удостаивался чужеземец!

Услышав речь великого князя, его приближенные, услышав, о чем он говорил, приветствовали героя нынешнего дня дружными возгласами:

- Да здравствует Карломан, спаситель княжича Ростислава!

Тот же, поднявшись на крыльцо вместе со спасенным, поклонился великому князю.

- Благодарю тебя за честь, названый отец мой!

Тогда князь Бронислав взял Карломана под руку.

- Сегодня вечером у нас состоится большой пир, и я представлю тебе всю мою семью! А сейчас пойдем ко мне, расскажешь обо всем, что произошло!

В кабинете великого князя Карломан и Ростислав, присев в кресла напротив княжеского сиденья, во всех подробностях поведали об охоте. Бронислав слушал, не перебивая. Затем протянул Карломану руку.

- Что ж, видно, так суждено, чтобы жизнью сына я был обязан сыну Хлодеберта Жестокого!

- Я надеюсь, государь, что ты поверишь, как обстояли дела и относительно моего царственного отца! - заметил Карломан.

И он рассказал обо всем относительно смерти Хильдеберта Потерянного Принца, что в жестоком отчаянии искал смерти, и упросил дядю освободить его от страданий.

Бронислав долго размышлял над рассказом юноши, подробным, но осторожным, без нарочитого пристрастия к одной из сторон. Наконец, он сказал:

- Благодарю, Карломан, что рассказал, как умер мой племянник! Не мне осуждать его, что предпочел смерть, потеряв свою любовь. Теперь я вправе заключить прочный договор с Арвернией - ради тебя, названый сын мой!

Граф Кенабумский почтительно склонил голову, скрыв про себя довольную улыбку.

Ростислав, сидевший рядом с Карломаном, зато улыбался совершенно открыто, радуясь, что отец признал его друга и спасителя. Взяв его за руку, княжич предложил:

- Если хочешь, станем по крови братьями!

Карломан, подумав, кивнул.

- Как заключают побратимство по обряду Великой Моравии?

Ростислав, позвонив в колокольчик, потребовал чашу вина. Одну на двоих. Когда ее принесли, княжич, взяв нож, надрезал себе правую руку и дал крови стечь в вино. Карломан сделал то же самое. Когда их кровь смешалась в чаше, они отпили по большому глотку каждый. Оставшееся Ростислав выплеснул в огонь, торжественно проговорив:

- Я, Ростислав Брониславич, наследник Великой Моравии, нарекаю своим братом благородного Карломана, сына Хлодеберта, короля Арвернии, и клянусь Небом и Землей, и священным Огнем очага, быть ему верным братом, пока живу на свете!

И Карломан охотно произнес ответную клятву, ибо ему тоже понравился пылкий, искренний Ростислав, обязанный теперь ему жизнью. Затем новые побратимы скрестили руки так, чтобы кровь из их ранок смешалась. Кровь оборотня и человека, которых породнила охота на пещерного медведя.

В тот же вечер в княжеском тереме состоялся пир, на котором Карломан сидел на почетном месте рядом с названым братом и его женой Святославой. Перед ними проходили все остальные дети великого князя и княгини Ираиды, - а всего их было одиннадцать! Ростислав называл их имена, среди которых чередовались моравские и агайские, в честь родины их матери. Он, в свою очередь, представлял им Карломана, что отныне становился и их названым братом.

У графа Кенабумского пробежал холодок по коже при знакомстве с Вратиславом, который сожительствовал с пленной вархониткой. Один вид этого щеголеватого юноши с тонкими усиками над губой порождал еще неясные предчувствия, которые Карломан постарался скрыть. Зато при виде предпоследней по возрасту девочки, которую звали Ираидой, в честь матери, он ощутил внутри тепло, сулившее, возможно, что они когда-нибудь будут благодарны друг другу. Когда Ростислав назвал малышку своему другу, она поклонилась, а Карломан улыбнулся ей.

А затем настало праздничное веселье, и граф Кенабумский отдал ему должное вместе со всеми, отвлекшись от всех предчувствий отдаленного будущего. И правильно сделал. Всего на свете не предусмотришь и не исправишь. А в этот день он, спасая жизнь Ростиславу, и так сделал ради будущего очень много.
« Последнее редактирование: 17 Июн, 2023, 05:48:26 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Внимание! Следующий рассказ, я надеюсь, откроет нам события, упоминающиеся в одном из флэшбеков - о детстве Пиппина-Капета и о сеньоре Хьюго де Шенонсо. Пожалуй, это теме действительно лучше посвятить отдельную историю.

Право Господина (НАЧАЛО)
Май 791 года. Угодья Сеньора де Шенонсо. Хьюго де Шенонсо, Марсель, Пиппин.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

Законы богов и людей определяют долг для каждого из живущих: и для господ, и для тех, кто повинуется им, в силу своего рождения. У всех без исключения есть права и обязанности. Правители получают от простого народа почет и богатство, зато обязаны защищать его от любых врагов или бедствий. Если придется, они должны рисковать собой, чтобы мирные труженики могли спокойно возделывать землю. И будет лишь справедливо, если простой народ поделится со своими защитниками всем необходимым для жизни.

Но порой рождаются люди, которым законы богов и людей словно бы не писаны. Они ведут себя так, словно им все дозволено, словно мир принадлежит им одним. Если такие люди и чтут какие-то законы, то лишь те, что диктует их извращенная совесть, и что удобны для них.

Так было, например, с сеньором Хьюго де Шенонсо, что еще в юности попал под суд за изнасилование девушки и убийство ее жениха. Тогда его спас от обвинения отец, но этот случай не стал для Хьюго уроком. Более того, сделавшись после смерти отца хозяином владений, расположенных на границе с Арморикой, он стал еще больше злоупотреблять правами господина, не заботясь об обязанностях. Он развлекался все более изощренно, совмещая две своих главных страсти - к красивым девушкам и к охоте. В этом сеньору де Шенонсо помогала команда его ловчих, составленная из отъявленных негодяев. Ему могли служить самые темные личности, лишь бы не боялись проливать кровь и умели молчать. Сеньор Хьюго им щедро платил и прятал их от карающей руки закона. Даже прочие слуги в его замке, не говоря уж об окрестных вилланах, боялись господских ловчих, как огня.

И в эту злодейскую команду попал мальчик-сирота по имени Пиппин, беловолосый и красноглазый, обладающий неясными еще ему самому свойствами. Сеньор Хьюго выиграл мальчика в кости и, заметив, что тот прекрасно умеет ладить с собаками, приставил его к псарне и поручил приглядывать за мальчиком старшему ловчему Марселю.

Пиппин с самого начала почувствовал, что в замке Шенонсо творятся черные дела. Со временем он в этом убедился. Несколько лет спустя в команде ловчих появился отчим Пиппина, что убил его мать, свою жену. Из его разговора с Марселем мальчик понял, что обитателям замка де Шенонсо нипочем любые преступления.

И все же Пиппин остался, потому что ему было некуда идти. Он рос и узнавал многое, все больше ненавидя своего господина, отчима, Марселя, и всех, кто с ними. Однако мальчик заботился о своем выживании, не сознавая, что пропитавшее здесь все вокруг зло неотвратимо калечит его душу. Вынужденный с младенческих лет выживать, Пиппин не задумывался, что хорошо, и что плохо. 

Ему было девять лет, когда сеньор Хьюго со своими ловчими отправился на охоту, но, проезжая через ближайшую деревню, наткнулся на сельскую свадьбу. Дочь лесничего выходила замуж за молодого зажиточного поселянина. Все окрестные жители веселились на свадьбе. Но стоило появиться хозяину, и вся радость в одночасье стихла, теперь народ держался так, будто собрался на похороны. Стихла музыка, прервались танцы. Местные жители, скрывая ужас, кланялись господину, мола богов, чтобы он проехал мимо.

Но их молитва не сбылась. Сеньор Хьюго и его люди спешились и стали с любопытством разглядывать поселян. Те понимали, что от внимания хозяина нечего ждать добра. Знал об этом и Пиппин, предчувствуя беду.

Так и вышло. Заметив невесту, рыжеволосую красавицу, хозяин заговорил о "праве первой ночи" - не закрепленном законодательно, но все еще цепко державшемся, как сорняк с длинным корнем, обычае. Невеста побледнела, а ее жених шагнул вперед, загораживая собой любимую, хотя бы и против самого господина. Сеньор Хьюго медлил, размышляя, что бы еще устроить позабавнее. А ловчие глядели масляными глазами, предвкушая, что должно произойти. И гончие, рядом с которыми стоял Пиппин, разевали в оскале пасти, высовывали языки, словно принюхиваясь к свежему следу дичи.

Остановившись перед молодой парой, сеньор Хьюго повторил резким тоном, словно жители этой деревни нанесли его тяжкое оскорбление:

- Право господина позволяет взимать долю от всего, что производят его подданные! Десятую долю хлеба, мяса, вина, шерсти, ремесленных изделий, и - любовь прекраснейших из ваших дев!

Никто не проронил ни слова, никто даже не двинулся с места, чтобы какое-нибудь неловкое движение не было принято за неповиновение. Даже жрец, приехавший соединить молодую пару перед алтарем Фрейи, склонил голову, зная, что бесполезно переубеждать сеньора Хьюго. Чаша терпения богов, видно, еще не переполнилась. А только Они, обитатели небесного Асгарда, могли воздать за все по справедливости.

Никто не смел вмешаться, возразить хоть словом. Пиппин, успокаивая рвавшихся со сворки собак, чувствовал, что скоро прольется кровь. Человеческая кровь!

А сеньор Хьюго, между тем, перевел взгляд с молодой четы на гостей, словно кот, играющий с мышью: мол, я вовсе тобой не интересуюсь! Наконец, он сделал знак Марселю, и тот вышел вперед, на деревенскую площадь, где еще недавно плясали и веселились поселяне. Он усмехнулся, наслаждаясь властью над судьбами этих людей.

- Сеньор де Шенонсо чтит старинное право господина, - произнес ловчий от имени своего хозяина. - Согласно закону, выбранная доля добычи... ах, простите: имущества, идущая господину, может быть заменена другой, равноценной. Сеньор Хьюго де Шенонсо согласен отпустить невесту к ее жениху нетронутой, но вместо нее будет выбрана другая девушка, не уступающая ей красотой.

Вилланы по-прежнему стояли молча, потупив взоры. Это было все, чем они могли ответить своему господину. Они не смели не повиноваться, однако и отдать одну из своих девушек было выше их сил.

Тогда Марсель сам направился туда, где сгрудились девушки, прижимаясь друг к другу и старательно отворачиваясь. По знаку сеньора Хьюго, к старшему ловчему присоединился отчим Пиппина, женоубийца. Мальчик смотрел, как они вдвоем расхаживают среди толпы молодежи, выбирая девушку. И у него по коже пробегали колючие мурашки, в горле клокотала звериная ярость, от которой хотелось рычать. Прежде Пиппин гладил собак, но теперь отнял от них руки, чтобы им не передались его чувства. Ибо он ненавидел тех, с кем свела судьба, трудно было даже сказать, кто вызывает в нем наибольшую ненависть. Если бы он хоть на миг сравнился силами и возможностями с сеньором Хьюго, с отчимом, с Марселем, - расплатился бы с ними так же кроваво и жестоко. Ибо по-другому они его не научили.

А между тем, Марсель с приятелем расхаживали среди девушек. Внимательно разглядывали каждую, щупали им грудь, бедра, порой отвешивали непристойные шутки, наслаждаясь безнаказанностью. Одни девушки при этом глотали слезы, другие вспыхивали ненавистью. Но все терпели, как и мужчины, стоявшие рядом. Любое неповиновение вызвало бы жестокую кару для всей деревни, для женщин, стариков, детей. А так, еще оставалась надежда, что сеньор Хьюго уймется, удовлетворив свое право господина. Девушка, которую изберут сегодня, станет утешительной жертвой за свой народ, за родных и односельчан.

Наконец, двое охотников на людей выбрали белокурую девушку в светлом платье, одну из самых красивых. Взяв ее под руки, повели к своему господину. Она была бледна, как снег, и, если бы ее отпустили, пожалуй, упала бы без чувств.

Сотни пар глаз проводили девушки с горячим соболезнованием. Из многих сердец вырвался неслышный стон. Мысленно девушку оплакивали, как покойницу, но никто не смел заплакать вслух. Мужчины стискивали зубы, сжимали кулаки, но не смели их поднять, словно из рук у них ушла сила. Многие из них прятали в душе постыдную ненависть к себе за свое долготерпение. Но следовало спасать тех, кого можно спасти. Пусть лучше им стыдно будет глядеть в глаза своим детям, но эти дети будут жить, дождутся, если позволят боги, лучших времен...

Молодой жених, что так и стоял, загораживая свою невесту, испытал было постыдное, но вполне понятное чувство облегчения, когда сказали о замене. Но, увидев, кого выбрали ловчие, он встрепенулся, вскинул голову, словно ему в сердце попала стрела. Избранницей была его сестра, еще не гулявшая с парнями, чистая, как белая горлинка. Он промолчал, чувствуя в онемевшей руке пальцы невесты. Лишь по глазам его читались ужас, глубокая скорбь, ненависть к господину, творящему произвол, а еще больше - к самому себе.

Рядом собралась вся семья, молча провожая уводимую девушку взглядами. Отец, мать, младшие братья и сестры взялись за руки, молча разделяя свою боль. Из глаз у них струились слезы. Но какой у них был выбор? Пожертвовать одной девушкой ради другой или погубить сразу обеих и всю деревню?..

Им вспоминались сказки о драконах, которым отдавали в жертву девушек. Вот он, настоящий дракон, в облике сеньора Хьюго: ловчие - его головы, собачьи пасти - его стальные когти, быстрые кони - его крылья: добыче не спастись! Если откажешься выполнять его требования, дракон сожжет все и всех.

Но в сказках непременно находится витязь, что побеждает дракона и спасает красавицу. На деле же осмелиться рискнуть жизнью чьему-то отцу, брату, жениху бывает куда труднее, чем поют в песнях. А тот, кто рискнет, поплатится жизнью и никого не спасет. Такое тоже бывало. О погибших песен не поют.

И вот, по коридору из застывших, подавленных вилланов Марсель и отчим Пиппина провели избранную девушку навстречу своему хозяину. Тот хищно ухмылялся, разглядывая ее. И ловчие оживились, предвкушая развлечение. Собаки же повизгивали от нетерпения, махали хвостами, разевали пасти и грозно скалились. И Пиппин, глядя на них, затем на девушку, вдруг окончательно понял: это ведут не деву - дичь, чье предназначение - быть затравленной и растерзанной. И при этой мысли у него внутри что-то заледенело. Раз и навсегда.

Сеньор Хьюго оглядел девушку с головы до ног, затем ощупал ей грудь, плечи. Приподняв подол ее платья, зачем-то потрогал ей ноги, от голеней до колен.

- Да, это замена так замена! - удовлетворенно прищелкнул он языком. - Молода и ловка, как лань, должна быть резвой. Это в твоих же интересах, моя красавица! - сказал он девушке, подняв ей голову за подбородок.

Она ничего не сказала. Но глаза ее были исполнены боли и ненависти. Как и все вилланы семейства де Шенонсо, она знала, чего ждать от сеньора Хьюго.

Ее посадили на коня и вместе с нею поехали к лесу. Когда господин и его свита повернулись спиной к поселянам, никто сразу не двинулся с места. Лишь спустя несколько мгновений до чуткого слуха Пиппина долетели сдавленные рыдания.

Марселю, что проезжал мимо мальчика, показалось на миг, что у красноглазого паренька какое-то странное выражение, будто он вот-вот на что-то решится. Но тут же старший ловчий отвлекся и, насвистывая песенку, поехал следом за своим хозяином. В таких ли передрягах он участвовал! При покойном сеньоре Геро он, Марсель, затравил собаками родственника королей, - вот это была охота! И дичь благороднее обычной, да и защищался тот королевский бастард, как вепрь, хоть и был совсем еще молодым. Двоих из его подручных отправил тогда к Хель, которая, верно, по их заслугам поселила их мерзнуть в доме, сплетенном из живых ядовитых змей. А все-таки, дело было сделано, и никто не дознался правды! Вот это была славная охота! Куда там какой-то сельской девчонке! И что думать о мальчишке, из которого, правда, растет неплохой слуга для сеньора Хьюго?

Девушку отвезли на опушку леса, туда, где начинались высокие деревья, но пока еще стояли разреженно, без густого подлеска. Там ее сняли с коня. Она была бледна, но больше уже не дрожала, словно загнанная лань, которая понимает, что для нее нет спасения, и стремится лишь умереть с достоинством.

Когда ее поставили перед сеньором Хьюго, она тихо попросила:

- Убей лучше сразу, все равно этим закончится! Не мучай!

Человеку, в котором еще сохранилось совести хоть на волосок, такая просьба перевернула бы всю душу. Но сеньор Хьюго де Шенонсо и его подручные не впервой слушали и мольбы, и проклятия своих жертв.

- Зачем же убивать тебя, когда ты можешь и спастись? - усмехнулся господин, и у двоих или троих его людей также мелькнули на лице усмешки. - Мы дадим тебе полчаса форы. Ты проворна, и за это время можешь убежать далеко! А я даю слово, что никто из нас не двинется с места, пока солнце не коснется верхушки вот этого ясеня. Так что беги, девочка! Спасешься - твое счастье, иди куда хочешь! Поймаем - ты моя!

На мгновение лицо девушки осветилось надеждой, словно она готова была поверить в шанс на спасение. Но затем, видимо, вспомнила о прежних "охотах" своего господина, и поникла. Однако жажда жизни, естественная для молодой, только начинающей жить девушки, не позволяла смириться с неизбежностью. Она сделала несколько шагов к лесу, сперва осторожно, затем, убедившись, что никто ее не держит, быстрее, и, наконец, пустилась бежать - только ее светлое платье замелькало среди деревьев. Вслед ей донеслись свист и улюлюканье, бешеный лай собак, натягивающих сворку. Но их еще не спускали, и никто не пустился немедленно за ней вслед.

Сеньор де Шенонсо честно выждал полчаса форы, данные девушке. Пока шло время, он обменивался с ловчими самыми циничными предположениями по поводу будущей охоты. От их слов у Пиппина стыла кровь в жилах. Другие ловчие, положив на траву доску, играли в кости. Лошади спокойно паслись, собаки же тревожились, желая пуститься бежать.

Но вот солнце поднялось выше и осветило вершину высокого ясеня. И тотчас все преобразилось. Все мигом сели на коней. Марсель поднес рог к губам и громко протрубил сигнал. Затем он подал знак Пиппину - отпускать гончих. Он нехотя спустил их со сворки, и собаки с громким лаем помчались в лес по следам несчастной девушки. Грохоча копытами, как кентавры, поскакали за ними сеньор Хьюго со свитой.

Охота началась.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3343
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6173
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Право Господина (ОКОНЧАНИЕ)
Май 791 года. Угодья Сеньора де Шенонсо. Хьюго де Шенонсо, Марсель, Пиппин.
Из сборника "Скрытые страницы".
Идея рассказа принадлежит эрэа Menectrel.

Топот копыт, звуки рогов, азартный лай собак заполонили весь лес. Все это было бы весело, если бы они не преследовали сейчас человека - молодую девушку, что сейчас, вне себя от ужаса, пыталась спастись бегством.

То и дело на кустах и ветках деревьев виднелись клочки ее светлого платья. По таким следам легко было искать. Сеньор Хьюго резко развернул коня и махнул рукой Пиппину:

- Эй, малыш! Проезжай-ка вперед, да раздразни собак, чтобы бежали быстрей!

Пиппин проехал мимо ловчих, свистнул, подзывая вожака своры. Поймав нетерпеливо рвущегося пса, сунул ему под нос обрывок платья девушки, глухо проговорил, наглаживая собаку против шерсти:

- Вперед! Веди свору! Возьми ее! Куси!

Пес рычал, роя лапами землю, наливаясь злобным воодушевлением. Как только Пиппин отпустил его, вожак полетел по свежему следу, а за ним и вся свора.

Сеньор Хьюго захохотал, довольный работой Пиппина.

- Молодец, малыш! Участвуй в наших развлечениях, и я устрою твою судьбу! Когда Марсель постареет, ты станешь моей правой рукой!

Старший ловчий закусил губы при этих словах. Пиппин же был ошеломлен. Он и так едва выдерживал ужас от осознанной жестокости сеньора Хьюго и его слуг, что охотились на людей, как на дичь. Мальчику было известно, что ждет девушку, когда она будет поймана. Немудрено, что она просила о смерти! А теперь от него ждали, что он сам вырастет таким же чудовищем, станет убивать людей по воле своего хозяина. А за что ему убивать тех, кто не сделал ему ничего плохого?

Пиппин сознавал, что в замке Шенонсо у него нет друзей и близких. Сеньору Хьюго он нужен, как полезный в будущем слуга. Для Марселя он - все равно что обученная собака. Своего отчима и всю эту шайку убийц мальчик ненавидел, им же до него не было никакого дела.

А ведь и в его короткой одинокой жизни встречались люди, что были к нему добры! И он знал тех, кто не отворачивались равнодушно, не шарахались от его белых волос и красных глаз. И от них мальчик почерпнул кое-какие представления о доброте, что вообще стали ему известны.

Он помнил, хоть и смутно, свою маму - Жюли, так рано погибшую. Когда он жил у бальи Регула, там была старая служанка, которая жалела его, заброшенного сироту, и тайком угощала его лучшими кусочками. Да и здесь, во владениях сеньора де Шенонсо, окрестные вилланы, в отличие от слуг из замка, были приветливы к нему. Вот и девушка, что сегодня стала дичью, всего лишь месяц назад, когда он в свите господина проезжал через деревню, приметила, что мальчику хочется пить, и дала ему кружку воды и ломоть хлеба. Пиппину тогда поданное из добрых рук и с улыбкой угощение показалось необыкновенно вкусным, и он поблагодарил ее.

А теперь ему предстояло стать одним из ее убийц, натравить собак, что будут терзать ее, как загнанную лань!

Но звучали рога и гремел топот копыт, звонко лаяли собаки, чуя, что их дичь все ближе. И Пиппину ничего не оставалось, как следовать за ними. Он слышал по лаю собак, что они уже почти догнали девушку, и не потеряют ее свежий след.

Следуя за собаками, сеньор Хьюго усмехнулся:

- Девчонка думала укрыться, потопив след в воде, она бежит к озеру! Но у нас богатый опыт, знаем мы и не такие уловки!

И он затрубил в рог, яростно и торжествующе, предчувствуя скорую удачу.

Пиппин ощущал все, что происходит вокруг: азарт собак, для которых девушка была такой же дичью, как и лесной зверь; темную неистовую похоть своего господина и его слуг, и - безумный, отчаянный ужас самой "избранницы". Мальчик знал, что чувствовала она, бегущая в эти мгновения к ручейку и лесному озеру. В первые минуты она еще надеялась спастись, но, услышав лай собак и звуки рогов, впала в отчаяние. Нет ничего страшнее, когда человек становится дичью для другого человека, и оба утрачивают человеческий облик.

Гончие далеко опередили охотников, и залаяли еще неистовее. Это значило, что они видят свою дичь. Так понял Пиппин, поняли и охотники.

- Вперед, ребята! Дичь загнана! Ату ее! - крикнул сеньор Хьюго, шпоря коня. И его ловчие поспешили за господином, исполненные задора. Если добыча понравится сеньору Хьюго, он поделится с ними.

Со стороны озера продолжали лаять собаки. И вдруг лай сменился яростным рыком. И с берега озера донесся пронзительный девичий вопль:

- Люди, спасите! Матушка-а-а! За что такие муки?

Девушка в изодранном платье пыталась вскарабкаться по наклонному стволу ивы. Ее окружила свора гончих, они прыгали, хватали ее за уже искусанные ноги и руки. Но тут примчались охотники, однако не затем, чтобы ее спасти. Напрасно она взывала, здесь не было людей.

Марсель отозвал гончих, и те нехотя оставили свою жертву. Пиппин дрожащими руками привязал их на сворку. Он знал, что произойдет сейчас, и не мог смотреть, и все-таки не отводил глаз.

Двое ловчих сняли измученную, окровавленную девушку с дерева и подтащили к сеньору Хьюго, ибо сама она идти не могла. И вновь господин усмехнулся, приподняв ее голову за подбородок.

- Вот мы и встретились, малышка! Если бы ты так уж не хотела этой встречи, ты бежала бы быстрее, правда?

И он впился ртом в ее губы, не то целуя, не то кусая. Девушка побледнела еще сильнее и обмякла в его руках, как мертвая. Одним рывком сеньор Хьюго опрокинул ее на траву, разрывая остатки платья. Сам упал следом, прижал к земле, накрывая собой. Пиппину видны были только оголенные ноги девушки, беспомощно дергавшиеся под телом его господина - ослепительно-белые, настолько, что их вид обжигал глаза.

Кое-кто из ловчих отвернулся, беседуя о своем. Но другие внимательно следили за тем, что происходит, и ждали своего часа.

Пиппину казалось, что прошло много времени, а перед его глазами на поляне по-прежнему была лишь ритмично движущаяся спина его хозяина и голые ноги девушки.  Наконец, сеньор Хьюго поднялся на ноги, поправляя одежду. Пиппина поразило выражение его лица - радостное, удовлетворенное, словно он был самым счастливым человеком на свете.

- А теперь, когда мое право господина удовлетворено, - проговорил он с гордостью, - пусть ее берет, кто захочет. А я поеду на охоту за четвероногой дичью!

Марсель с готовностью шагнул вперед, и сам, спустив штаны, прижал к земле девушку, лежащую с закрытыми глазами. Пиппин заметил, что крови на ее теле еще прибавилось. Он надеялся, что она мертва, или хотя бы без сознания и ничего не чувствует. Но вдруг она неистово забилась, и ее вопль заплескался над гладью озера:

- Матушка-а-а! Помогите-е-е! Спасите-е-е-е!

Но никто не пришел к ней на помощь. Сеньор Хьюго вместе с большинством ловчих пожелал удачи оставшимся и, сев на коней, они поехали в лес. А Пиппин, забытый всеми, стоял возле собак, закрыв глаза и зажав уши. Но все равно продолжал видеть и слышать все, что происходит.

"Что это? Неужели не сон, не кошмар? Почему я с ними?" - билось в его голове. Однако он был всего лишь мальчиком-сиротой среди жестоких чужих людей, и ничего не мог сделать.

Тем временем Марсель, закончив свое дело, подошел к мальчику, хлопнул его по плечу.

- Помоги мне напоить собак!

Они спустились к воде, меж тем, как к девушке, расстегивая пояс, направился отчим Пиппина. Мальчик заметил, как он гнусно ухмыляется, и отвернулся.

Глядя, как псы жадно лакают воду, мальчик помогал старшему ловчему сдерживать их. Затем зачерпнул ведерком воды, чтобы Марсель мог вымыть руки. А перед глазами его неотступно стояло то чудовищное действо, что продолжалось там, на поляне...

И вдруг раздался истошный крик девушки и яростный мужской рев. Марсель и Пиппин бросились туда.

И увидели, как беспомощно распластанная девушка вдруг ожила. В ней еще не иссякла жизненная сила и воля к сопротивлению. Когда отчим Пиппина хотел овладеть ей, она стала бешено сопротивляться, и оттолкнула от себя насильника.

Пиппин отчетливо разглядел, как его отчим, откатившись в сторону, подхватил обломанный сук ивы. И с новым нечеловеческим рыком проломил голову несчастной девушке. Кровь хлынула фонтаном. И от этого зрелища в памяти мальчика разом ожили все события раннего детства. Вот этот самый человек у него на глазах точно так же убил его мать! Он все эти годы старался вытеснить из памяти, что случилось тогда, потому что надо было выжить. Но теперь все преграды рухнули в его сознании, и жуткие события прошлого, горе от смерти матери обрушилось горным обвалом. Два убийства слились в одно. Девушка, что лежала там, изнасилованная и убитая - его мать! А этот, что навис над нею, не спеша подняться на ноги - тот, что избежал тогда казни! Он получит ее сейчас!!!

Пиппин больше всего на свете захотел убить отчима, так же жестоко, как тот убил мать. И внезапно он понял, что знает, как это сделать! Не помня себя, мальчик отцепил от сворки собак и передал им всю свою неистовую жажду убийства.

- Сзади! Хватай! Грызи! Куси его! Выпусти кровь! - кричал Пиппин, когда псы вцепились в его отчима. Он весь дрожал от напряжения, его волосы вздыбились, красные глаза горели огнем, а зубы скалились, как у хищного зверя. Сейчас он не помнил себя, не сознавал, что его видит Марсель. Он сам был сейчас разъяренным псом, его дух жил в каждой собаке. Вместе с ними он терзал и грыз, и упивался ужасом убийцы, что сам стал жертвой, и наслаждался горячим мясом и кровью растерзанного, чувствовал парной вкус плоти на зубах.

Марсель изумленно глядел, как собаки вдруг взбесились и бросились на его приятеля, которого хорошо знали. Они рвали его ноги, не давая подняться, прыгали на спину, на плечи, пресекая все попытки сопротивляться. Тот, кто некогда был отчимом Пиппина, ползал по траве, заливая ее кровью, крича и стеная, пока не умолк. И лишь тогда ему прокусили горло.

Старший ловчий кричал, пытался отозвать собак, но те не слушались, и он не посмел сунуться в самую жестокую схватку. Ему было не справиться с разъяренной сворой, что больше не слушалась команд. Сперва он решил, что собаки взбесились все разом. Но затем, пристально взглянув на беловолосого красноглазого мальчишку, что напряженно застыл, покачиваясь как маятник, Марсель кое-что сообразил... И рукояткой кинжала ударил Пиппина по голове. Мальчик упал, оглушенный. И тотчас собаки присмирели и отошли от растерзанного тела.

- Сюда! - скомандовал Марсель, стараясь распоряжаться уверенно, как это необходимо при обращении с животными. - Ко мне! Сидеть! Смирно!

Собаки, только что жаждавшие крови, подошли к старшему ловчему, махая хвостами. Убедившись, что они снова слушаются, старший ловчий посадил их на сворку. Затем внимательно осмотрел два окровавленных тела, лежавшие на поляне, поблизости друг от друга. И его приятель, и девушка были мертвы. Тогда Марсель подошел к Пиппину и осторожно взял его на руки.

Мальчик дышал, но еще не приходил в себя. Старший ловчий взглянул ему в лицо. Кого-то ему неуловимо напоминали сейчас тонкие, почти острые черты лица мальчика, с застывшим на нем выражением неистового упрямства... Но белые волосы и красные глаза Пиппина делали его ни на кого не похожим, и Марсель больше не терялся в догадках.

Неся мальчика на руках, старший ловчий направился с ним в лес, туда, откуда доносился хриплый рев рогов. Туда ускакал сеньор Хьюго со своей свитой. По пути Марсель размышлял, как объяснить господину, что собаки растерзали его товарища. Но в изворотливом уме старшего ловчего быстро рождалась правдоподобная история.

Одно он уяснил для себя крепко: у этого мальчика врожденный дар не просто общаться с животными, но и управлять ими, вживаясь в буквальном смысле в их шкуру. Может быть, эта связь и еще крепче - со временем это станет понятно. Марсель понял, что Пиппин как бы сам был внутри собак, совершив через них убийство. Такой дар будет очень полезен впредь. Ему всегда найдется применение.

Так Пиппин отомстил убийце своей матери. Но это не могло помочь одолеть всех мрачных тайн замка Шенонсо. Да и собственную жизнь красноглазый мальчик, умевший управлять животными, вряд ли мог тем самым изменить к лучшему. Кроме того, в этот день он, попробовав крови, сам впервые насладился смертью другого человека, хоть и злодея, испытал жестокое удовлетворение хищного зверя.
« Последнее редактирование: 18 Июн, 2023, 17:27:01 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 167
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 176
    • Просмотр профиля

Сборник «Скрытые Страницы»

https://ficbook.net/readfic/13472831

№ - По Хронологии

Первый Поцелуй (Май 782 года. Арверния. Кенабум. Карломан\Альпаида) 9
Разлученные Сердца (Февраль 766 года. Арморика. Титангель. Хлодеберт Жестокий\Гвиневера) 3
Волчонок и Лис (Май 776 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Карломан и Дагоберт) 5
Подкова (Апрель 780 года. Арверния. Карломановы Броды. Хлодион\Жюли) 6
Хуже Смерти (Июль 781 года. Арверния. Дурокортер. Хлодеберт Жестокий и Хильдеберт Потерянный Принц) 7
Семейная Идиллия (Май 785 года. Арверния. Кенабум. Карломан\Альпаида, Ангерран, Варох) 10
Долгожданная Встреча (Июль 787 года. Арверния. Дурокортер. Карломан\Альпаида, Ангерран, Дунстан, Варох, Номиноэ) 16
Дитя Любви (Июнь 787 года. Щварцвальд. Берн. Карломан и Вультрагота, Гримоальд Медведь) 15
Зимний Вечер (Январь 787 года. Великая Моравия. Велеград. Карломан, Ростислав\Святослава, Ираида) 14
Последняя Встреча (Август 785 года. Арморика. Трегидель. Карломан и Хлодеберт Жестокий) 12
Тяжесть Венца (Август 785 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Гвиневера\Теодеберт, Брохвайл Верный, Номиноэ) 11
Укротить Ветер (Апрель 796 года. Арверния. Дурокортер. Карломан, Хлодеберт VI, Бертрам) 18
Примирение (Сентябрь 798 года. Арверния. Дурокортер. Карломан, Хлодеберт VII, Радегунда Аллеманская, Дагоберт Лис) 19
Огни Бельтейна (Ночь с 30.04 на 1.05 738 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Лливелин VIII «Коленопреклонённый»\Дарерка\Сигиберт, Игрэйн, Риваллон, Номиноэ\Ангарад) 1
Долг Хранителя (Июль 748 года. Арверния. Кенабум и замок барона Верденнского. Игрэйна/Риваллон, Ги Верденнский, Фульк \оборотень-выродок\) 2
Дальше Жить (Май 766 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Теодеберт Миротворец\Гвиневера Армориканская, Магнахар, Хлодион, Карломан) 4
Свора (Август 781 года. Арверния. Лес вблизи Карломановых Брод. Хлодеберт, Хлодион, Геро де Шенонсо, Марсель) 8
Сердце Красавицы (Март 799 года. Арверния. Дурокортер. Карломан\Альпаида, Хлодеберт VII\Регелинда, Ангерран, Аледрам, Аделард, Матильда, Берхар Сладкопевец) 20
Охота на Хозяина Пещеры (Декабрь 786 года. Великая Моравия. Велеград. Карломан, Ростислав, Бронислав, Яромир) 13
Право Господина (Май 791 года. Угодья Сеньора де Шенонсо. Хьюго де Шенонсо, Марсель, Пиппин) 17
« Последнее редактирование: 20 Июн, 2023, 14:48:00 от Menectrel »
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин