Расширенный поиск  

Новости:

На сайте - обновление. В разделе "Литература"  выложено начало "Дневников мэтра Шабли". Ранее там был выложен неоконченный, черновой вариант повести, теперь его заменил текст из окончательного, подготовленного к публикации варианта. Полностью повесть будет опубликована в переиздании.

ссылка - http://kamsha.ru/books/eterna/razn/shably.html

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - VI  (Прочитано 8551 раз)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Ну, вот Совет Кланов и начался. С одной стороны, самым сильным аргументом против восстания будет невозможность в этом восстании победить: если нормально с фактами, с цифрами показать. Но, с другой, тут есть нюансы: может, это не так уж и невозможно. Но поглядим, кто что приготовил. Совет ещё только начался.
Признают ли вожди партии Меча, что победить прямо так и невозможно? И даже не попытаются? Мне кажется, лучше им такого, наоборот, не говорить, только больше распалятся.
Тех, кто уже твердо принял решение - то или другое, - уже вряд ли чем-то сдвинешь с места. А вот за тех, кто еще сомневается, имеет смысл побороться. Что мы и увидим дальше.

Глава 18. Совет Кланов (продолжение)

Вождь партии Меча начал свою речь. Она была подобна грому и рокоту штормового моря, грохоту барабанов и лязгу железа, когда два воинства сходятся в смертельном бою.

- Вспомним, доблестные "дети богини Дану", славу наших великих прародителей! - горячо провозгласил он. - Это наш народ пришел в Арморику из далеких земель, доверившись дружбе Морского Владыки Ллира, в те времена, когда о знаменитых мореходах - викингах и агайцах, еще не было слышно! Мы, "дети богини Дану", заселили всю западную часть материка и острова в Море Туманов. Мы заключили договор с Хранителями-ши и овладели тайнами природы, какие не ведомы прочим народам. Мы на протяжении долгих веков счастливо владели этой землей: охотились, ловили рыбу, собирали урожаи, строили дома, растили детей, рожденных в любви и ласке!... - голос тана Конмаэла даже задрожал от волнения. - Это была наша земля, и "дети богини Дану" умели защитить ее даже от самого могучего противника! Наши неустрашимые прародители отразили великанов-фоморов, остатки племен древних гигантов севера. Велика слава наших знаменитых предков!..

Конмаэл нарочно нагнетал обстановку, взывая к доблести предков. Напоминание о подвигах героев прошлого будоражило "детей богини Дану", горячих, как почти весь их народ. У слушавших его вождей пробегали мурашки по коже. Даже в зале вдруг сделалось холодно, хотя день стоял весьма жаркий.

А Конмаэл продолжал. Только голос его на сей раз преисполнился глубокой печали:

- Никаким чудовищам прошлого не по силам было победить "детей богини Дану"!.. Но вот пришли арверны! - это именование прозвучало в устах вождя партии Меча, как тревожный сигнал боевой трубы. - Предшественники Карломана Великого завоевали земли "детей богини Дану", предали огню и мечу наши города, что отказывались повиноваться им, ибо наш народ стойко защищал свои владения! Многие кланы были истреблены поголовно, вплоть до стариков и маленьких детей! Наши святилища были разрушены, друидов убивали у алтарей, где они служили! - из груди Конмаэла вырвался глубокий вздох. - Из владений "детей богини Дану" на материке сохранилась лишь Арморика. Земли, что ныне называются Арвернией, и владения соседних королевств, были отняты у нас, которые веками обживали и облагоустраивали их! И, в конце концов, король Гродлан Вещий был вынужден принести вассальную присягу Карломану Великому, дабы сохранить то, что еще осталось от его страны и народа... Богам ведомо, был ли он прав, а мы не были на его месте... - Конмаэл помолчал, не желая хулить память древнего короля. Однако уже в следующий миг он вновь обрел былую энергию, воскликнул, исполненный неукротимой ненависти к завоевателям: - Но наши храбрые предки, "дети богини Дану", не смирились с поражением! В последующие восемь столетий они не забыли о свободе, но продолжали бороться против жадных завоевателей. Наши прародители, доблестные фении, бесстрашно боролись против превосходящих сил противника. Они признавали за арвернами лишь силу, но не право властвовать. Сколько раз они поднимали восстания против Арвернии, когда та злоупотребляла своей властью... Увы, им удавалось достичь лишь временного успеха, - Конмаэл покачал головой. - Рано или поздно арвернские рыцари топили в крови все восстания. И ныне "лишь памятью печальной вереск поет на руинах замков о героях, что восстали против гнета жадных завоевателей", - произнес он нараспев строки одного из древних филидов.

Видя, что многие вожди внимательно прислушиваются к нему, Конмаэл продолжал говорить горячо, убежденно:

- Собратья мои, храбрые вожди! Вспомним злоупотребления арвернских завоевателей по отношению к нашему народу! Короли раздали своим вельможам земли "детей богини Дану", обратили наш народ в крепостных. Труды их рук уходили на благо арвернов. А те, жирея в своих замках, построенных руками "детей богини Дану" на месте наших былых укреплений, изобретали все новые прихоти, чтобы еще сильнее унизить потомков покоренного племени. Всю силу, все умения и искусство "детей богини Дану" оборачивали себе на пользу арверны. Самых прекрасных дев и молодых женщин нашего племени они забирали к себе на ложе, чтобы втоптать в грязь наши обычаи, надругаться над правом женщины выбирать. Если же кто вступался за своих близких - тех арверны убивали за строптивость... Вспомните скалу над Леджией, где навеки запечатлелись силуэты любящей пары, что предпочла гибель в водовороте унижению! - Конмаэл патетически вытянул руку в ту сторону, где высилась всем известная скала памятником непокорности "детей богини Дану".

Конмаэл не раз воодушевлял воинов перед битвой, и умел найти слова, что воодушевят любого. И сейчас, помимо его единомышленников, что и так сидели, раскрасневшись от гнева, сжимая кулаки и сверкая глазами, многие другие вожди готовы были согласиться с ним. Они сейчас как бы прошли вместе с рассказчиком весь многовековой путь своего древнего народа, осознали заново и славу его, и страшное унижение. Те, кто колебались, на чьей стороне быть, или отшатнулись от партии Меча после ее двух бесславных поступков в последнее время, теперь готовы были бросить вызов завоевателям, чтобы отомстить за вековое зло, причиненное их народу. Ибо для "детей богини Дану" прошлое никогда не становится вполне прошлым.

А Конмаэл Свирепый закончил свою речь следующими словами:

- В конечном итоге, пусть каждый из вас решает сам - мир или война! Вы - вожди кланов, первые среди "детей богини Дану", а не дети, которым нужна нянька. Возможно, за века, что мы прожили под пятой арвернов, в некоторых остыла кровь могучих фениев. Возможно, кому-то будет легче платить непомерные налоги, что возлагают на нас арверны в случае войны, и отдавать своих сыновей, чтобы они гибли за интересы королей Арвернии! Если так - я уже обещал, что приму как должное любое решение Совета Кланов! - он скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за вождями. Затем, слегка поклонившись, вышел из солнечного круга к своим советникам, продолжая внимательно наблюдать за вождями.

Конмаэл Свирепый мог быть доволен результатами своей речи. Многие из тех, что колебались, теперь готовы были стать на его сторону. Видно было, что они воодушевлены, и лишь почтение к Совету Кланов не позволяло иным из вождей вскочить и поддержать его речь боевым кличем.

Королева Гвиневера внимательно переглянулась с братом и с Номиноэ, стоявшими рядом с ней. Они все прекрасно понимали, чего именно добивается тан Конмаэл. Затем Гвиневера обвела взглядом своих соратников, сидевших в полукруге, принадлежащем партии Лиры. Они все от души желали ей победы. Дольше всех она задержала взор на Теодеберте. Он сидел рядом со своим братом возле ее пустующего кресла. Оба были очень бледны и напряжены. Им, без сомнения, было неприятно слышать, как вспоминают зло, причиненное арвернами, хоть они не смели отрицать, что такое бывало в долгой и запутанной истории отношений их народов. Однако сами сыновья Сигиберта и Дарерки могли поклясться, что никогда не злоупотребляли своей властью в Арморике, как и их почтенный отец. Им бы хотелось, чтобы "дети богини Дану", их родичи по матери, учли и это, принимая судьбоносное решение.

Надеялась на это всей душой и королева Гвиневера, мысленно беседуя с Номиноэ, вполоборота повернув голову.

"Конмаэл ненавидит всех арвернов почти также, как Ги Верденнский - всех ши без разбора", - с горечью подумала она.

"В каждом народе есть и добрые, и злые, - мысленно ответил ей бывший наставник. - Справедливость - это умение судить о каждом по его поступкам и мотивам, а не по обстоятельствам рождения. Если вожди партии Меча не доросли даже до такой простой истины, боги не пошлют им победу".

Гвиневера кивнула старому оборотню, благодарная за его поддержку и за то, что, в сущности, она и теперь могла продолжать учиться у него мудрости, уверенности, выдержке в любой опасной ситуации. Однако она понимала, что боги помогают тем, кто помогает себе сам. И она сделала знак своему племяннику Жартилину. Тот вошел в солнечный круг, собираясь ответить тану Конмаэлу.

- Приветствую вас, собратья, вожди и друиды! Не стану отрицать очевидного, тем более, что бессмысленно оспаривать прошлое. Да, арверны пришли на земли "детей богини Дану", как завоеватели! Но с тех пор минули долгие века, и мы, и они изменились. Многие кланы "детей богини Дану" породнились с арвернами, переняли у них новые умения, обычаи и обряды, а сами, в свою очередь, обогатили их жизнь, передав свои знания. Доказательством тому служит святилище в Кенабуме, где можно молиться и нашим, и арвернским богам, где наш круг священных камней дружески окружают мраморные стены и стеклянный купол! Король Гродлан Вещий и Карломан Великий поступили мудро, заключив союз. С тех пор множество лучших потомков обоих народов следовали их примеру, на благо и Арморике, и Арвернии. Ведь будет несправедливо говорить, будто арверны принесли нам только зло! - голос Жартилина наливался силой. - Они научили нас строить хорошо укрепленные замки, вооружили нас лучшим оружием, и сами много раз вставали на нашу защиту! Благодаря арвернам, мы неоднократно успешно отваживали викингов от наших берегов. Арвернский рыцарский строй - сильнейшее войско на сей день, - многозначительно добавил маршал севера. Затем учтиво поклонился и, покинув солнечный круг, вернулся на свое место, сел рядом с Хлодомером.

И снова среди вождей кланов, что внимательно слушали говорившего, прошла волна воодушевления. Они переглядывались, вполголоса беседовали между собой, обсуждая сказанное Жартилином. Многие из них открыто выражали одобрение. Речь племянника королевы привлекла на сторону партии Лиры, кроме убежденных сторонников мира, и многих из тех, что еще сомневались, а также тех, кто отшатнулся от партии Меча после нечестивого ритуала.

Конмаэл Суровый нахмурился. Он видел, что победа, казавшаяся уже близкой, теперь ускользает из рук. Ему был теперь хорошо виден весь круг собравшихся, и он заметил, что число ярых сторонников в обеих партиях, тех, кто твердо знают, за что отдать голос, почти одинаково. Значит, предстояла битва за сердца колеблющихся!

И он сделал знак хитроумному Хивелу, который, в свой черед, шагнул в солнечный круг. Поклонившись на три стороны, он проговорил:

- Никто и не берется отрицать очевидного, это вправду было бы глупо! Конечно, за долгие века, что арверны владели нашей прекрасной Арморикой, смешивались отчасти и обычаи наши, и кровь завоевателей и покоренных. Так что некоторые среди "детей богини Дану" воспитанием и сердцем своим превратились в арвернов, - Хивел старательно не смотрел на Жартилина, не указывая, кого он имел в виду. - Но все же, в груди большинства из нас бьется горячее сердце потомков Матери Богов! Мы помним все, в том числе и благодеяния арвернов, весьма сомнительные, ибо они получили от нас за века господства гораздо больше, чем дали нам. И, если кровь дальних предков и даже отцов наших давно остыла в наших жилах, и даже раны Маг-Туиред уже не болят даже у тех, кто сражался там, так у нас есть совсем свежие примеры, доказывающие, что арверны в целом - хотя и среди них, конечно же, есть достойные люди! - вовсе не изменились к лучшему со времен Завоевания! Не далее, как два года назад, окончилась война в Окситании. Мы вынужденно участвовали в ней, как вассалы Арвернии, хотя у "детей богини Дану" нет вражды ни к окситанцам, ни к нибелунгам; их владения далеко от нас, и нам нет до них дела. Но тяготы войны легли на наши плечи! Многие из нас потеряли родственников и преданных воинов, и всем без исключения пришлось платить дополнительные налоги, разорять свое имущество, чтобы арверны могли продолжать войну, сколько им вздумается!.. О, если бы среди нас ныне присутствовали живыми жертвы этой войны, насколько сильнее было бы воинство Арморики! Но их нет, и никогда они не вернутся в свой дом, - Хивел сделал паузу, и удовлетворенно кивнул, завидев отразившуюся на многих лицах горечь, печаль, скорбь. А затем продолжал с удвоенной силой: - Я уверен, что с тех пор ничего не изменилось во взаимоотношениях арвернов с "детьми богини Дану". И, если король Арвернии вздумает вмешаться в новую человекоубийственную бойню ради еще большей власти и богатства, мы вновь окажемся вынуждены идти и мостить своими телами путь к победе, повинуясь вассальному долгу! - голос Хивела сделался злым, как шипение гадюки, когда он многозначительно кивнул вождям партии Лиры. - Только вам решать, благородные "дети богини Дану", сражаться ли за счастье своего народа или на стороне завоевателей! "А теперь отвечай, правоверный народ: сообразнее с жизнью который исход?" - закончил красноречивый тан словами, какими обычно оканчивались философские притчи.

Речь Хивела вновь склонила многие сердца на сторону партии Меча. Соблюдая порядок на Совете Кланов, вожди не вскакивали на ноги и не кричали, хотя многим из них, очевидно, хотелось бы горячо выразить свои чувства. Но они приветствовали слова Хивела горячим блеском глаз и воинственно сжатыми кулаками. А некоторые из них нетерпеливо, без голоса, шевелили губами, не дожидаясь, пока им дадут слово, и лица их выражали воинственное воодушевление.

А между тем, вожди партии Меча еще даже не напоминали собравшимся о том, как король Арвернии смертельно ранил таниста Карломана, что и послужило причиной созыва Совета Кланов. Конмаэл Свирепый и его советники высказывали обвинения против арвернов по мере их важности, чтобы надежнее раззадорить людей.
« Последнее редактирование: 29 Авг, 2023, 21:48:30 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Речь тана Конмаэла очень сильная и с ней непросто будет бороться всего лишь разумными аргументами. Однако в этой речи есть кое-что, что работает против партии меча. Ведь Конмаэл сам упомянул, что все предыдущие восстания заканчивались поражением, так какие основания, что сейчас что-то изменится? Если, конечно, самим ничего не изменить. Если "дети богини Дану" заключат союз с кем-нибудь и ударят одновременно, шансы очень даже возрастут. Но тут есть сложность. Кроме Междугорья кандидатов в союзники не просматривается. Если главной целью считать месть за Карломана оно, может, и имеет смысл, но вот делу освобождения такой союз не поможет.
Война в Окситании, кстати, тоже сильный аргумент за восстание.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Речь тана Конмаэла очень сильная и с ней непросто будет бороться всего лишь разумными аргументами. Однако в этой речи есть кое-что, что работает против партии меча. Ведь Конмаэл сам упомянул, что все предыдущие восстания заканчивались поражением, так какие основания, что сейчас что-то изменится? Если, конечно, самим ничего не изменить. Если "дети богини Дану" заключат союз с кем-нибудь и ударят одновременно, шансы очень даже возрастут. Но тут есть сложность. Кроме Междугорья кандидатов в союзники не просматривается. Если главной целью считать месть за Карломана оно, может, и имеет смысл, но вот делу освобождения такой союз не поможет.
Война в Окситании, кстати, тоже сильный аргумент за восстание.
Речей и аргументов здесь с обеих сторон будет, скорее всего, высказано еще немало! А вот насколько все они будут разумны?..
Ну, каждый верит, что ему теперь повезет больше, чем другим. Что они подготовлены лучше, чем их предки, а арверны сделались слабее.
Других возможных союзников можно найти, кроме Междугорья (хотя такие мысли и мне тоже приходили в голову). Есть ведь и другие королевства "детей богини Дану", на островах в Море Туманов. Дочь Гвиневеры, принцесса Гвенаэль - жена наследника местной Британии. Возможно, они могли бы помочь своим сородичам против арвернов. Однако это уже полномасштабная война, а жители Арморики хотели бы справиться своими силами.

Глава 18. Совет Кланов (продолжение)

Королева Гвиневера проводила взором хитроумного Хивела. Он был хорошим оратором, и она не удивилась, выслушав его речь. Было вполне естественно с его стороны растравлять старые раны "детей богини Дану", чтобы настроить их против арвернов.

Дождавшись, когда Хивел встал рядом со своим предводителем, королева сделала знак своему брату Морветену. Если уж речь зашла о битвах "детей богини Дану", то следовало напомнить им о том, чего более молодые могли не знать или же позабыть.

Поклонившись своей царственной сестре, Морветен вошел в солнечный круг. Он взглянул на Хивела и целенаправленно стал отвечать на его весьма искусную речь:

- Очень хорошо, что ты напомнил о битве при Маг-Туиред, тан Хивел! О той битве, где "дети богини Дану" и арверны сражались против общего врага плечом к плечу, как братья! Я сам участвовал в том сражении, и хорошо помню все события. Почтенный тан Хивел, ты говорил, что арверны втянули "детей богини Дану" в ненужную им Окситанскую войну? Но я видел доблесть арвернов на нашей земле, когда они помогали нам отбивать нападение викингов. Даже если другие забыли или не помнят, то я на всю жизнь сохраню в памяти, как король Арвернии Хлодеберт V со своими отважными рыцарями бился против викингов на нашей земле, защищая "детей богини Дану". Те события, свидетелем и участником которых мне довелось стать, на всю жизнь примирили меня с арвернами. Если у них есть в Арморике права, восходящие к эпохе Завоевания, то имеются и обязанности перед вассальным народом, и до сих пор они исполняли их неукоснительно. Хитроумный тан Хивел говорил о налогах, обременительных для "детей богини Дану". Однако арверны брали налоги преимущественно скотом, а у нас всегда были большие стада, так что потеря лишнего приплода нас не разоряла. Налоги собирают и с законных подданных арвернского короля, и они вовсе не изобретены нарочно против нас. И расходуются налоги прежде всего на содержание войска. Могучая рыцарская конница, ее содержание и вооружение дорого стоят, и лишь богатому двору по силам содержать большое войско. Оно необходимо, чтобы защищать от любого врага не только земли самой Арвернии, но и ее вассалов. В том числе и Арморику! Ибо я видел, как храбрые рыцари Арвернии сражались с викингами на Равнине Столбов. Сам король вел их в бой. Кстати, он пал в другом сражении с викингами спустя всего несколько седьмиц. Так что можно сказать, что ради "детей богини Дану" погиб славный король Арвернии, Хлодеберт V. Настолько глубоко он чтил свой долг сюзерена. И не только король, но и много его рыцарей пали при Маг-Туиред, ибо противник был силен и искусен в бою и в военных хитростях. Не стыдно ли вам, благочестивые "дети богини Дану", порочить память тех, кто погиб ради вас?!

Морветен сделал паузу, переводя дыхание. При этом он переглядывался с Морвраном Оэнфером, Фергусом и другими вождями партии Лиры, что потеряли своих родичей в битве на Равнине Столбов. Но не только они, заведомо верные, согласились с братом королевы. Многие из сомневающихся также повернули к нему головы, внимательно прислушиваясь. Иные кивали, соглашаясь с Морветеном и, возможно, вспоминая семейные предания, а то и сами восстанавливали в памяти ту жестокую битву. Они вели себя гораздо сдержаннее, чем сторонники партии Меча. Однако похоже было, что речь Морветена помогла части сомневающихся сделать окончательный выбор.

А брат королевы продолжал дальше, складно и последовательно разрушая аргументы предыдущего оратора:

- Если бы арверны не пришли к нам на помощь во время нашествия викингов, Арморика сейчас была бы завоевана ярлом Рагнаром Сыном Ворона. Так викинги захватили Китовые Острова в Море Туманов, и ныне владеют ими и занимаются морским разбоем. Вы хотели бы, чтобы такая же судьба постигла и земли Арморики? Или думаете, что викинги стали бы более добрым сюзереном, чем арверны? Между тем, так и произошло бы, если бы арверны, которых вы мните только и исключительно злобными завоевателями, не пришли тогда защищать Арморику вместе с нами! В день Маг-Туиред были забыты старые распри; "дети богини Дану" и арверны сражались, как братья, и их кровь, одинаково алая и жаркая, смешивалась на поле боя.

Морветен глубоко вздохнул и продолжал говорить:

- Я надеялся, что эта битва, пережитая вместе, примирит народы, как подобает братьям по оружию! Увы - не прошло и тридцати лет, а сыновья героев Равнины Столбов, и даже иные из тех, кто сам сражался там, уже все позабыли! Надо вовсе не ведать чувства благодарности, чтобы поднять оружие против тех, кто спас вас от гораздо более жестокого завоевания! Не думал, что когда-нибудь имя "детей богини Дану" будет упоминаться вместе с именованием "неблагодарный народ"! Если вы не хотите прослыть вероломными клятвопреступниками, задумайтесь: не опорочит ли вас измена сюзерену, которому клялись на мече, благородные вожди кланов!

Брат королевы насмешливо кивнул тем, к кому обращался, и вернулся на место, рядом со своей царственной сестрой и Номиноэ Озерным.

Они тревожно переглянулись, а затем Гвиневера взглянула на брата блестящими глазами, исполненными благодарности. Морветен хорошо говорил, и королева заметила, что к его словам прислушались многие их участников Совета Кланов. Но расслабляться было рано.

- Будь осторожна, Гвиневера! - шепнул королеве ее отец, Риваллон Сто Воронов, сидевший в своем кресле поблизости от нее, рядом с пустым креслом королевы. - Того и гляди, партия Меча напомнит о трагедии на ристалище! Пролитая кровь Карломана стала причиной для созыва Совета Кланов, и она же побуждает многих к мести!

Ангарад Мудрая, сидевшая рядом с братом, сурово добавила:

- Даже если ты убедишь их, что Карломан будет жить, они могут все равно заявить, что это не оправдывает арвернского короля, и что кровь таниста взывает к мести... Так что держись, государыня!

Гвиневера кивнула отцу и тетке. Она и сама понимала, что так может статься. И тогда - только бы хватило сил ей, королеве Арморики,матери Карломана и Хранительнице, стоять на своем, вновь и вновь убеждать вспыльчивых вождей, уговаривать их, не имея права приказать. Она готовилась по сто раз приводить самые веские аргументы, опровергать ложные умозаключения, порой удивляясь изобретательности ловких ораторов. Они умудрялись представить в совершенно ином свете даже хорошо всем известные события, вывернуть наизнанку их значение, черное объявить белым, а белое - черным. И ей, чтобы одержать победу, привлечь на сторону Лиры большую часть вождей и друидов, предстояло говорить еще убедительнее, еще находчивее, чтобы достучаться до сердца каждого. И в то же время, говорить следовало исключительно вежливо, оказывая всем равное уважение, чтобы вожди кланов не перессорились между собой и не обратились против нее.

Все это было нелегкой задачей даже для Гвиневеры Армориканской, хоть она и тщательно подготовилась к Совету Кланов. К счастью, рядом с ней были лучшие соратники на свете! Жартилин и Морветен уже блестяще начали, произнеся прекрасные речи, и Гвиневера знала, что вправе полностью положиться на любого из вождей партии Лиры. Даже при том, что ее внук Дунстан вместе с Виомарком все еще не доставили на Совет Гвиона Рифмоплета... Королева постаралась отогнать неуместную мысль. Сейчас следовало думать не об этом.

Взгляд Номиноэ, ясный, как синева глубокого озера, пронизанная лучами колесницы Луга, задержался на королеве, делясь с ней спокойствием и хладнокровием, которые так были нужны ей сегодня. Гвиневера глубоко вдохнула, чувствуя за своей спиной поддержку близких, самых родных людей и бисклавре. Но все же она нахмурилась, как и стоявший рядом с ней брат. Потому что битва речей набирала обороты.

Ангарад тоже была напряжена. После речи Морветена о битве при Маг-Туиред, она догадывалась, кто выйдет от партии Меча, чтобы оспорить сказанное им.

Предчувствие не обмануло мудрую супругу Номиноэ. По знаку тана Конмаэла, в солнечный круг вошел Дунгарт Камнеголовый, огромный и грузный, как медведь. Его гулкие шаги эхом отдавались от каменных плит. В сравнении с потомком фоморов, даже Гурмаэлон Неистовый, сильнейший из оборотней, показался бы меньше, ибо, при исполинском росте и могучем сложении, был легче и гораздо подвижнее, как любой бисклавре. Дунгарт же выглядел как живая скала. Солнечный свет, падавший сквозь стеклянный купол, делал фигуру великана еще крупнее.

Приближаясь к центру зала, Дунгарт пристально взглянул на Морветена, вместе с которым когда-то бился при Маг-Туиред. Воспоминание о том сражении, что сделало его главой клана, всколыхнулось в душе могучего воина удушливой волной. Он готов был высказать своему бывшему военачальнику обо всем, что видел своими глазами, как ему запомнилась та страшная битва.

Пока Дунгарт шел к своему месту, Ангарад, кивнув в подтверждение своей догадки, перевела взгляд на своего бывшего зятя Теодеберта. Тот сидел неподвижно, как мраморное изваяние. Если речь зайдет о Маг-Туиред, то наверняка затронут и его отца, который был тогда коннетаблем Арвернии. И после этого - боги, помогите сыновьям Сигиберта стерпеть, как будут порочить их отца, и не ответить подобающим образом, чтобы Совет Кланов не превратился в ссору!..

А Дунгарт, поглядев на Морветена, хрипло пробасил:

- Я не очень-то речист, зато у меня слово не расходится с делом! И я тоже сражался при Маг-Туиред вместе с тобой, Морветен, и помню все! Еще бы не помнить - я тогда лишился почти всей родни! Мой дед, отец, дядя и кузены остались лежать, жутко изрубленные, также как множество воинов "детей богини Дану"! Там были и родные Морврана Оэнфера, и сыновья Кормака Сурового, которые ныне оступился только из жажды мести за погибших близких! - он бросил горящий взгляд сперва на Морврана, а затем на Фергуса, никак не называя последнего. - Они погибли в рядах отряда таниста Карломана, который и сам чудом пережил эту битву, получив страшные раны! Но как, почему пришлось танисту Арморики пожертвовать своими воинами и самим собой? Те, кто в самом деле бился на Равнине Столбов, помнят - он спасал своего отца, короля Арвернии! Тот, со всей своей хваленой рыцарской конницей, влип в ловушку, и барахтался, как муха в паутине. Ты ничего не сказал об этом, Морветен, но ты видел сам вместе со мной, как викинги окружили арвернов и едва не изрубили всех. И лишь самопожертвование таниста Карломана и его воинов - "детей богини Дану", - выручило ваших знаменитых рыцарей! Так чего они стоят? Какие из них защитники для Арморики, если нам же приходится спасать их, да еще жертвовать ради них цветом нашего племени? Я уверяю вас: мы победили бы викингов и сами, гораздо легче, если бы арверны не путались у нас под ногами! Эти крабы в железных панцирях умеют только грабить, но не сражаться - потому и прячутся за сплошными латами, а воюем за них мы!

Последний раскат голоса Дунгарта громыхнул, словно небесный глаз Тараниса Громовержца. Он старался держаться уважительно, блюдя честь Совета Кланов, и так и не перешел на личности, говоря о военных ошибках арвернов вообще. Но в остальном могучий воин не стеснялся, выразив все, что лежало у него на душе после Маг-Туиред. В этот миг он сам искренне верил, что все было так, как он говорил: что арверны виноваты в гибели его родных и других "детей богини Дану" в том сражении.

Закончил свою речь Дунгарт, обращаясь к сомневающимся вождям кланов:

- Если хотите, чтобы опять "детям богини Дану" достались раны, слезы да дым погребальных костров, а арвернам - почести, богатства и слава великих воинов, - вот тогда голосуйте за мир! И не жалуйтесь! - рявкнул он. - Хивел уже вспоминал Окситанскую войну. И, если арверны развяжут новую, опять же, нас позовут. Дураку ясно, что им без нас не обойтись! Если хотите, чтобы ваши сыновья гибли из-за проклятой вассальной присяги - голосуйте за мир! А я все сказал! - и Дунгарт вышел из солнечного круга, вернулся на свое место, рядом с Конмаэлом и Хивелом, вновь громко топая по каменным плитам, точно бык.

Со стороны партии Меча донеслись пока еще сдержанные рукоплескания. Речь Дунгарта произвела сильное впечатление на тех, кто уже склонялся к их выбору, и кто ненавидел арвернов. Но пожилые мужи и люди средних лет, многие из которых тоже сражались при Маг-Туиред, отнеслись к его словам недоверчиво. Они не могли, конечно, не заметить, что Дунгартом владело крайнее предубеждение против арвернов. И большинство людей вспоминали это жестокое сражение не совсем так. С другой стороны - Дунгарт говорил с такой несокрушимой убежденностью, что часть слушателей невольно увлекалась его истовой верой. Тем более, что репутация сильнейшего воина среди "детей богини Дану" и его слава привлекали тех, кто сам мечтал отличиться.

Что и говорить: тан Конмаэл Свирепый грамотно выбрал себе помощников! Битва слов разгоралась, страсти накалялись.
« Последнее редактирование: 31 Авг, 2023, 08:17:45 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Ну, каждый верит, что ему теперь повезет больше, чем другим. Что они подготовлены лучше, чем их предки, а арверны сделались слабее.
Но на чём основаны эти надежды? Есть какие-то конкретные пункты, по которым они изменились в лучшую сторону или арверны в худшую? Подозреваю, что ни на чём.
Цитировать
Других возможных союзников можно найти, кроме Междугорья (хотя такие мысли и мне тоже приходили в голову). Есть ведь и другие королевства "детей богини Дану", на островах в Море Туманов. Дочь Гвиневеры, принцесса Гвенаэль - жена наследника местной Британии. Возможно, они могли бы помочь своим сородичам против арвернов.
А это вариант. Сородичи могут и не обидеть. И, в любом случае, даже если и эти союзники окажутся вовсе не бескорыстными, и одна зависимость просто обернётся другой, они, по крайнеё мере, не будут убивать друидов и точно не объявят священный поход против ши.
Цитировать
жители Арморики хотели бы справиться своими силами.
Своими силами, конечно, и почётней и безопасней от вероломства союзников, но только если эти силы есть. Повторять одно и то же, раз за разом получать один и тот же результат и надеяться, что а вот в этот раз результат будет другим - это уже что-то нездоровое.

Цитировать
Я уверяю вас: мы победили бы викингов и сами, гораздо легче, если бы арверны не путались у нас под ногами!
Легко так говорить, когда уже не проверишь и битву не переиграешь >:( На такое безапелляционное заявление и ответить-то нечего. Но вот понимает ли Дунгарт, называя арвернов слабаками, что выставляет ещё большими слабаками своих соотечественников, раз за разом проигрывавших арвернам?
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Но на чём основаны эти надежды? Есть какие-то конкретные пункты, по которым они изменились в лучшую сторону или арверны в худшую? Подозреваю, что ни на чём.
В основном основано на национальном темпераменте "детей богини Дану". Они могут порой покоряться превосходящей силе врага, но не умеют подчиняться по-настоящему (даже собственным правителям - вот и Гвиневера вынуждена собирать Совет Кланов). Как только у них после нескольких поколений мирной жизни вырастет достаточно мужского населения, среди них начинаются и воинственные настроения. И они готовы начать все сначала - а вдруг посчастливится больше? А тут еще и такой великолепный повод для мести - пролитая кровь Карломана!
Отчасти они, правда, научились у арвернов новым обычаям войны. В одном из рассказов упоминается, что среди "детей богини Дану" появились даже одоспешенные рыцари. Но с теми, кто на арвернской службе, как Жартилин, как раз неизвестно, чью они сторону примут, и им восстание наверняка нежелательно.
Цитировать
А это вариант. Сородичи могут и не обидеть. И, в любом случае, даже если и эти союзники окажутся вовсе не бескорыстными, и одна зависимость просто обернётся другой, они, по крайнеё мере, не будут убивать друидов и точно не объявят священный поход против ши.
Да. Но пока армориканцы все же хотели бы справиться своими силами. Ведь это их месть и свобода их земли! Достойно уважения было бы справиться самим.
Цитировать
Своими силами, конечно, и почётней и безопасней от вероломства союзников, но только если эти силы есть. Повторять одно и то же, раз за разом получать один и тот же результат и надеяться, что а вот в этот раз результат будет другим - это уже что-то нездоровое.
И все же, такие случаи в истории бывали. Шотландия или Ирландия, к примеру. Сколько веков находились под властью англичан - и как часто бодались с ними, хоть и не могли справиться.
Цитировать
Легко так говорить, когда уже не проверишь и битву не переиграешь >:( На такое безапелляционное заявление и ответить-то нечего. Но вот понимает ли Дунгарт, называя арвернов слабаками, что выставляет ещё большими слабаками своих соотечественников, раз за разом проигрывавших арвернам?
По поводу этой битвы Гурмаэлон его убедил, смотрите дальше.
Дунгарт вряд ли привык настолько глубоко размышлять. А привычка порочить противника - не такое уж редкое явление, по-моему.

Глава 18. Совет Кланов (окончание)

Люди, принадлежавшие к двум различным партиям, были взволнованы. Они понимали, что происходят важные события, что исход Совета Кланов скажется на всей Арморике, и на судьбе каждого ее жителя. Не удивительно, что у них по коже пробегали мурашки, ибо страсти разгорались все сильнее.

И королева Гвиневера, и тан Конмаэл Свирепый пристальными взорами осматривали вождей кланов. За их-то сердца они и вели сегодня битву речей, ради них боролись и прилагали все ораторское умение, свое и своих вернейших соратников.

Королева и вождь партии Меча видели по движениям и выражению лиц слушателей, насколько повлияли на тех искусные речи предыдущих ораторов и их самих, вождей партий.

На лицах тех, кто предпочел Меч, горело жаркое воодушевлениею Только необходимость вести себя пристойно во время Совета Кланов удерживала их от более ярого выражения чувств. Они не смели подняться с места или кричать вне своей очереди. Но раскрасневшиеся лица, сверкающие глаза, неистово сжатые кулаки говорили сами за себя. Многие из вождей партии Меча сейчас готовы были уже вести в бой свои кланы против арвернов, лишь невольно тратя время на Совет.

В это время вожди партии Лиры выглядели также сильно взволнованными. Видно было, что взбалмошная речь Дунгарта Камнеголового им совсем не по вкусу. Морветен покачал головой, изумленный, как может все настолько перепутать соратник, участник всех событий. Нахмурился Морвран Оэнфер, интересовавшийся военной историей. Ему было что возразить Камнеголовому, но он сдерживался, пока ему не дали слова. Выжидали и другие сторонники королевы, ибо их делом было сохранять мир.

Но были еще те, кто не определился окончательно и колебался душой. То им думалось, что мир лучше войны для блага народа, то их увлекали призывы более воинственных собратьев.

И королева Гвиневера, и Конмаэл Свирепый озирали их пронзительными, как полет стрелы, взглядами, изучая: кто из них станет в будущем соратником?..

За них будет продолжаться битва слов, которая пока еще только начиналась!

Конмаэл Свирепый был исполнен надежд, и злобно усмехнулся, наблюдая за скрытым негодованием своих противников. Речь Дунгарта, хоть и простоватая, тоже сыграет свою роль в убеждении вождей кланов. И теперь оставалось ждать, чем ответит королева Гвиневера, кого позовет произнести ответную речь.

А Гвиневера встретилась с Конмаэлом невозмутимым взором, словно бы здесь решалось и не дело всей ее жизни! А между тем, она отлично видела, что речь потомка фоморов, безыскусная, но душевная, принесла партии Меча много сторонников. Особенно среди молодежи, что не видела своими глазами, как происходила битва на Равнине Столбов. Зато она была у всех на слуху, и молодое поколение в детстве играло в героев Маг-Туиред. Конечно, задорные мальчишки, все, как один, хотели играть Карломана и его дружину героев, а викингов изображали неохотно, по жребию. Арвернов же, хоть и чтили за то, что они помогли одержать победу, изображали чрезмерно самонадеянными, показывали, что им не справиться без помощи "детей богини Дану". Но все же, когда подростки играли короля Хлодеберта, Сигиберта или Дагоберта, они часто переиначивали события. Теперь в их играх Карломан или Морветен предупреждали о возможной ловушке, а самоуверенные арверны не слушали их. Конечно, взрослея, "дети богини Дану" осознавали, что все было не так, но в душе оставались жить впечатления юности. И вот, теперь они сказались в нужный час.

Все это хорошо понимала королева Гвиневера, стоя во главе партии Лиры, как искусный военачальник, ведущий войско. Она еще раз осматривала своих близких, выбирая: кому поручить говорить речь?..

Взгляд ее упал на Гурмаэлона Неистового. Тот кивнул и поднялся с кресла, - словно высокое статное дерево внезапно выросло над сидящими вождями.

Затем королева переглянулась с Номиноэ, и тот взглядом поддержал ее выбор. Ибо достойно ответить великому воину, каким был Дунгарт Камнеголовый, мог лишь равный ему, не менее почитаемый всем народом. А дать надлежащий ответ было необходимо! Ибо по речи Дунгарта было ясно, что часть "детей богини Дану" основательно запутались. Они могли принять неверное решение, как было с теми, кого друид-отступник опутал своей паутиной.

Гурмаэлон вошел в солнечный круг. Зрители проводили взором могучую фигуру барона-оборотня. Тот двигался стремительно, и одновременно - плавно и бесшумно, точно лесной зверь. Силой он не уступал Дунгарту Камнеголовому. Но при этом был куда искуснее и ловчее него в сражениях, и не только. Как и все ши, он был быстр умом не менее, чем телом, и умел произносить речь, способные убеждать людей.

Итак, войдя в солнечный круг, Гурмаэлон окинул вождей и друидов яростным взором синих горячих глаз. Самый воинственный из вождей партии Лиры готов был приложить все усилия, дабы сохранить мир.

Могучий черноволосый бисклавре, при взгляде на которого никто бы не решился сказать, что ему уже семьдесят лет, начал свою речь сильным, звучным голосом. Он намеревался на голову разгромить все аргументы Дунгарта Камнеголового.

- Приветствую вас, доблестные вожди и мудрые друиды! Я смогу ответить вам о том, что касается сражения при Маг-Туиред. Я тоже участвовал в войне с викингами, и готов поклясться на мече, которым бился тогда: арверны были нам достойными союзниками! Правда, меня не было при Маг-Туиред, потому что в это время я со своим отрядом сражался в другой части побережья. Впоследствии мне довелось сражаться рядом с арвернами в последнем бою, где погиб король Хлодеберт. И я могу поручиться, что ни он, ни другие арвернские военачальники не допустили просчета тогда. В те же дни и после я внимательно изучил битву на Равнине Столбов, беседуя со многими ее участниками. Грамотный военачальник сумеет разобраться в ходе сражения, даже если не видел своими глазами, - он насмешливо изогнул губы, поглядев на Дунгарта Камнеголового.

Сделавшись серьезным, барон-оборотень перевел взгляд на Киана Песнь Пшеницы, который тоже находился здесь, сопровождая одного из филидов. Как бы получив от него подтверждение, Гурмаэлон продолжал:

- Я могу заверить вас, великие вожди, что все решения арвернских полководцев в битве на Равнине Столбов были правильны и уместны в тех обстоятельствах! Никто из них не допустил роковых ошибок. Но никто и не мог предположить, что ярл Рагнар Сын Ворона решится на рискованный маневр, что мог скорее погубить, чем принести победу. Однако он решился - и почти победил, ибо это был достойный противник. Никто не смог бы предусмотреть военную хитрость викингов. И я не понял бы перед битвой, что будет, так же как не поняли арвернские военачальники. И ты, тан Дунгарт, если будешь честен с самим собой, признаешь, что не смог бы поступить иначе! Значит, принимай ты решение на месте короля Хлодеберта и его полководцев, ты не смог бы ничего изменить. И итог битвы был бы тем же самым.

Дунгарт Камнеголовый обвел взглядом единомышленников из партии Меча. Прежде он не задумывался, как поступил бы сам на месте арвернов. Но вот ему вспомнился порядок сражения, в котором участвовал. Ничто не забылось за без малого тридцать лет. И он нехотя кивнул, признавая правоту Гурмаэлона. Ибо, будучи опытным воином, не забывал о воинской чести. И она вынудила признать, какой великой ответственностью наделены те, кто ведет войско на защиту своей земли. Они не имели права на рискованные выходки, что скорее могли принести гибель, чем победу. Какой-нибудь разбойничий вожак, вроде ярла Рагнара, мог решиться на рискованный рывок. Но рассудительные военачальники не могли позволить самоубийственного риска. Они сражались по всем правилам военной науки, - а это многого стоило!

Дунгарт склонил свою огромную голову и ничем не возразил Гурмаэлону.

Конмаэл Свирепый взглянул на своего опрометчивого соратника. Он сжал кулаки, но больше ничем не проявил своего гнева. Теперь не время было для ссор.

Гурмаэлон же, чувствуя, что одержал победу, поглядел на королеву, ожидая от нее знака.

Сперва Гвиневера переглянулась с Номиноэ, а затем кивнула Гурмаэлону, указывая ему занять свое место. Хотя она предчувствовала, что Конмаэл Свирепый только сильнее разозлится после горячей речи Гурмаэлона, зятя Номиноэ. Теперь вождь партии Меча будет сражаться еще яростнее, чем прежде.

А Конмаэл с горечью взглянул на Киана Песнь Пшеницы, словно желая упрекнуть отступника. Сейчас бардовское красноречие Киана было бы как раз кстати, но тот переметнулся к партии Лиры!

Киан же ничем не ответил на взгляд своего бывшего вождя. В эти дни он многое переосмыслил в своих взглядах, и теперь горько сожалел, что позволил Майлгуну обмануть себя.

Но Конмаэл Свирепый не был готов оставить в покое перебежчика. Обращаясь к Киану, он насмешливо проговорил, самовольно войдя в солнечный круг:

- А что скажешь ты, Киан: ведь ты тоже присутствовал на Равнине Столбов! И не подвиг ли таниста Карломана призвал тебя бросить свою лиру и схватиться за меч? Не его ли самопожертвование ради народа Арморики увлекло тебя, как всех истинно чувствующих "детей богини Дану"?

- Это правда, - Киан побледнел, вспомнив тот день. - Тогда танист Карломан пролил свою кровь ради спасения родного отца, короля Арвернии!..

Но Конмаэл уже не слушал более. Яростный, разгоряченный, он провозгласил, едва дождавшись, когда договорит Киан:

- Вот-вот! Тогда кровь таниста Карломана пролилась ради короля Арвернии, а теперь другой король Арвернии пролил его кровь - кровь родного дяди и вернейшего советника! - будучи безумен. Такова цена вассальной преданности! - голос Конмаэла был исполнен горечи.

Луч солнца упал в этот миг на его смуглое лицо, и все разглядели на нем яростное воодушевление. Глаза у вождя партии Меча горели, почти как у оборотней, ноздри его хищно раздувались. Он готов был оспорить все аргументы партии Лиры. Сейчас пришло время напомнить всем, ради чего они, собственно, созвали Совет Кланов. Они, конечно, помнили о Карломане. Но достойное напоминание явно требовалось им, - так решил Конмаэл. Он знал, что все, о чем здесь говорилось раньше - только вступление к настоящему делу.

- До сих пор, почтенные вожди и великие друиды, "дети богини Дану", мы свято выполняли свой вассальный долг по отношению к Арвернии, хотя бы он и был возложен на нас силой. Со времен короля Ллевелина Коленопреклоненного и его сестры, королевы Игрэйны, мы были вернейшими слугами Арвернии! Однако скажите: что нам до сих пор приносило исполнение этого долга? Может, мы получаем за это уважение со стороны нашего сюзерена? Увы - нет! Даже величайший из нашего племени, знатностью рода и личными заслугами - танист Карломан получил смертельную рану от рук безумного короля Хильдеберта, собственного племянника! Так ли обязан сюзерен защищать своего вассала?!

Эти слова вождя партии Меча прозвучали, как раскат грома. Многие из слушателей напряглись, понимая, что теперь-то решится главное, ради чего созвали Совет Кланов. Большинство из вождей еще полагали, что Карломан обречен на смерть. Почти все "дети богини Дану" любили и почитали наследника королевы, и, умри он, это стало бы для всех тяжким ударом. А теперь, кроме того, всех волновало: зажжет ли пролитая кровь таниста всю Арморику огнем восстания или нет? И вожди невольно оглядывались на королеву, удивляясь про себя: как она может оставаться такой хладнокровной, когда ее единственный сын умирает?..

А у королевы Гвиневеры лишь глаза заблестели ярче, когда дошло до упоминания ее сына. Она знала, что здесь будут много говорить о том, что произошло с ним. И была готова дать достойный ответ.

Номиноэ нахмурился, зная, что сейчас начнутся самые поразительные события.

Когда тан Конмаэл вернулся на свое место, королева проговорила, указывая рукой на соратников, ожидавших только ее знака.

- Как королева Арморики, и как мать таниста Карломана, которому, увы, пришлось вновь рисковать жизнью ради мира на наших землях, - я прошу высказаться многих из вождей партии Лиры! Ибо им есть, что ответить. И первой я призываю мою сестру, герцогиню Беток из Бро-Виромандуи. Ибо ей довелось лишиться всех своих сыновей, кроме одного, который сейчас находится в Дурокортере. Думаю, что воинственным вождям "детей богини Дану" будет полезно послушать ее.

И королева сделала знак Беток, сидевшей рядом со своей внучкой. Участники Совета Кланов в волнении подались вперед, чтобы лучше видеть и слышать.

К этому времени Совет Кланов продолжался уже несколько часов, поскольку речи многих ораторов получились долгими. Но от этого напряжение только нарастало, и никто не уставал от происходящего. Напротив - все вожди казались окрыленными, всем не терпелось узнать, какой оборот примет Совет.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Ну, хоть одну претензию сняли. Думаю, окончательно. К сожалению, другие претензии куда более справедливы.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Ну, хоть одну претензию сняли. Думаю, окончательно. К сожалению, другие претензии куда более справедливы.
Надеюсь, постепенно сумеют на каждую из них дать достойный ответ!

Глава 19. Битва за сердца (начало)

По знаку королевы, в солнечный круг вошла ее сестра, Беток Белокурая. Лучи небесной колесницы, падая сверху, озарили увядшее, но все еще красивое лицо пожилой женщины. Перед ней расступились стоявшие вожди партий. Остальные, сидя на своих местах, склонили головы, уважительно приветствуя ее. Потому что герцогиню Беток почитали большинство "детей богини Дану", не только как одну из знатнейших женщин Арморики, но и ради уважения к ее мужеству в пережитых семейных несчастьях. Перед ней даже Дунгарт Камнеголовый склонил голову в знак глубокого уважения. Ибо он, сам потерявший родных в одночасье, подумал сейчас: где находит силы эта хрупкая женщина, если даже у него, потомка фоморов, боль утраты точит сердце по сей день?..

Конмаэл Свирепый же, когда Беток прошла мимо него, сжал губы так сильно, что они превратились в тонкую полоску. Однако более ничем не выдал свой гнев. Ибо во время Совета Кланов даже самый вспыльчивый из вождей был обязан сдерживать свой гнев, как велят обычаи предков.

Беток пристально оглядела собравшихся вождей и друидов, сидевших по кругу, в несколько рядов. Те замерли, чувствуя невольный трепет перед одинокой Беток. Они ощущали то же, что и Дунгарт Камнеголовый. Бесстрашные воины могли позавидовать ее мужеству и стойкости.

Сама же герцогиня Земли Всадников несколько мгновений размышляла, что сказать им, чтобы достучаться до самых яростных и горячих сердец.

Сперва она заговорила тихо, но затем возвысила голос и ускорила ритм:

- Приветствую вас, доблестные вожди партии Меча! Я рада, что в вас продолжает жить доблесть древнего племени "детей богини Дану"! Еще не погасла горячая кровь в жилах нашего народа, еще есть вожди, что готовы повести сынов Арморики против гнета арвернов! Приветствую тебя, великий тан Конмаэл, вождь партии Меча! Ты способен своей доблестью возвеличить "детей богини Дану"! Приветствую и тебя, хитроумный тан Хивел! Твои пламенные речи и в самом холодном сердце высекут искры любви к родной земле! И тебя приветствую, доблестный тан Дунгарт! Твоя речь, исполненная несокрушимой веры в свой народ, тронула многих людей! Да и все вожди партии Меча - славные мужи, храбрые воины, достойные глубокого уважения!

Начало речи Беток изумило всех. Но вожди партии Меча, которых она прославляла, не обрадовались, а насторожились. Не могло быть и речи, чтобы вдовствующая герцогиня приняла их сторону! Значит, она готовилась ударить побольнее. так, чтобы сильнее потрясти основы, на которых стояла партия Меча. И Конмаэл Свирепый напрягся, готовясь к тяжкому удару.

Кивнув в ответ на слова сестры королевы, он украдкой бросил взгляд на Верховного Друида, который стоял со своими помощниками сбоку от солнечного круга. На непроницаемом лице Кинврайта ничего нельзя было прочесть, настолько хорошо он умел владеть собой. Но Конмаэл все же успокоился. Если друиды поддержат партию Меча, как обещал Кинврайт, никто, даже Беток, не сумеет переубедить народ. Ведь боги станут за них, и тут уж все, кто ныне сомневается, поверят!

Между тем, герцогиня Земли Всадников сделала краткую паузу, отдыхая. Она стояла в солнечном круге, озаренная лучами, падающими сквозь стеклянный купол. Солнце играло в ее волосах, давно совершенно поседевших, после одновременной гибели мужа и старших сыновей. И казалось, что причудливый венец, сразу золотой и серебряный, украшал ее голову.

Тихо вздохнув, Беток продолжала далее, столь же торжественным тоном:

- Я несказанно горжусь сынами "детей богини Дану", что готовы не посрамить деяний своих отцов, о которых здесь много говорилось. Подобно тем, кто пал на Равнине Столбов, защищая свою землю от викингов, вы все готовы пожертвовать жизнью теперь, ради свободы родной Арморики! Хвала вам! Хвала и тем матерям и отцам, что взрастили будущих воинов готовыми к подвигам! И тем женщинам, старикам, детям, что останутся работать, когда мужчины уйдут на войну - растить хлеб и скот, ковать оружие и ткать одежду, выполнять множество других забот, чтобы ни народ, ни войско в походе не голодали! Все они достойны глубокого уважения! И, как истая дочь Арморики, представляющая на Совете один из сильнейших ее кланов, я горжусь неиссякающей доблестью нашего гордого племени, "дети богини Дану"! Но, как мать, у которой жестокое море отняло разом мужа и сыновей, и лишь воля Ллира вернула впоследствии младшего из них, герцога Гворемора, я не вправе желать, чтобы кровь наших сыновей лилась рекой!

Она готовилась призвать вождей к миру, а между тем, ее речь, вначале мягкая, была подобна морской волне, что плавно накатывает, и столь же внезапно отступает, увлекая за собой. Трудно было понять, к чему она клонит. Непредсказуемой, как море, отнявшее у нее мужа и сыновей, была речь Беток Белокурой. Но она продолжала битву за сердца собравшихся.

- Здесь говорили о пролитой крови моего племянника, таниста Карломана, - скорбно проговорила Беток, и вдруг добавила тоном, исполненным жгучей иронии: - Должно быть, его кровь может быть смыта, только когда за него прольют кровь тысячи других "детей богини Дану"? Да, вы надеетесь смыть ее кровью арвернов, но не меньше прольется и нашей. Ибо арверны умеют сражаться, как доказал бесстрашный Гурмаэлон, и не смог отрицать ни один из вас! Такое жертвоприношение в честь таниста Карломана было бы явно чрезмерным, и его не пожелал бы ни он сам, ни его мать, королева Гвиневера! - Беток кивнула своей царственной сестре, глаза которой восхищенно заблестели. - Неужто для партии Меча горе тысяч семей не омрачит радости победы? Разумеется, если победу вообще удастся одержать! Уверены ли вы, что действительно сможете разгромить арвернов - не отдельные их отряды, но воинство самого короля, чтобы продиктовать ему условия мира? Но ведь гораздо больше шансов, что это восстание закончится так же, как все предыдущие - жестоким разгромом и поражением! И арверны, до сих пор обращавшиеся с нами сносно, теперь будут вправе возложить на непокорных вассалов гораздо более тяжкий гнет. Вот тогда мы вправду сможем познать на себе и бремя повышенных налогов, и разрушение наших святилищ, как в былые времена, о которых здесь вспоминали! Поля наши зарастут волчцами, дома обветшают, и некому будет вновь восстановить то, что было заброшено, потому что  много мужчин погибнут! Народ наш будет обескровлен на много поколений, и обретение свободы только отодвинется на годы или на столетия. Дым погребальных костров окутает всю Арморику, и матери в каждом доме будут оплакивать погибших сыновей, - голос Беток зазвучал глухо, каждое слово причиняло ей страдание, и глаза ее выражали глубокую скорбь.

Тан Конмаэл Свирепый яростно кусал губы, слушая речь вдовствующей герцогини, которая разрушала в собравшихся веру в победу будущего восстания. А ведь, если народ и вожди разуверятся в успехе, с их замыслом придется проститься! И даже возразить ей прямо сейчас было нельзя, пока она стояла в солнечном круге. Для того его и обвели красным камнем в давние времена на полу Зала Советов, чтобы каждого, кто говорит, внимательно выслушали, и Совет Кланов не превращался бы в банальную склоку! Если бы Конмаэл перебил речь Беток, он только навлек бы на себя всеобщее презрение. И он слушал сестру королевы со все возрастающим беспокойством. И вместе с тем в нем росло уважение к ней. Не ожидал он от Беток такого сильного удара по партии Меча!

Гвиневера же глядела на сестру взором, исполненным благодарности. Никто лучше Беток не мог напомнить, какими несчастьями обернется война, ибо она была матерью, утратившей сыновей. Теперь уже королева Арморики восхищалась сестрой, что сумела переплавить свое материнское горе в заботу о людях.

Таинственно блестели мудрые глаза вещего Номиноэ. Быть может, он и знал уже, как завершится Совет Кланов, и какие отдаленные последствия потянет за собой. Однако не открывал их никому, чтобы не нарушилось веление Судеб.

Старый Риваллон с трудом скрыл горделивую улыбку, любуясь выступлением своей младшей дочери. Что может быть радостнее для родителя, чем наблюдать, как его дети помогают друг другу в трудный час?! Гвиневера, Морветен, Беток и их дети сегодня были воистину одной сплоченной семьей!

"Игрэйна! Шамара! Я верю, что и вы благословляете их сегодня!" - мысленно обратился старец к своим покойным женам.

Ангарад будто уловила мысли брата и, во время паузы в речи Беток, тихо обратилась к нему:

- Ты вырастил достойных детей, брат, и можешь гордиться ими! Да и наша семья, род Брохвайла, достойно представлена на этом Совете! Вот и Гвертан с нами, погляди. Жаль, что Ридвед прячется в своих лесах, как медведь.

Морветен, тронув за плечо своего сына Жартилина, горделиво улыбнулся:

- Молодец, сестричка Беток! Я удивлюсь, если после ее речи хоть кому-то захочется воевать.

Жартилин вздохнул:

- Хорошо, если бы так! Но я бы не стал недооценивать неугомонного Конмаэла и тех, что с ним.

Теодеберт прошептал стоявшей поблизости Гвиневере, зная, что она непременно услышит:

- Я восхищен вами обеими!

Королева Арморики лишь на мгновение обернулась к мужу, чтобы кивнуть вместо ответа. Ибо расслабляться было еще рано.

Юная Груох удивленно наблюдала за своей бабушкой. Она знала, как много той довелось пережить, и видела, что герцогиня Беток умеет распоряжаться так, чтобы ей повиновались. Но впервые почувствовала в ней истинную силу духа. Сама наделенная даром, девочка чувствовала, что ее бабушка не просто хотела испугать вождей кланов - она вещала о том, к чему приведет восстание, если оно все-таки случится. И вожди тоже ощущали исходящую от нее силу, поэтому притихли теперь, сосредоточенные, словно что-то переосмысливали про себя.

Бран, сидевший рядом со своим наставником среди друидов, восхитился речью герцогини Беток, которую прекрасно знал по рассказам своей подруги Груох. Тут же нашел взглядом саму девочку и моргнул глазами, чтобы видела она одна. "Вот видишь, все идет совсем неплохо!" - говорил его взгляд. Груох поймала его и чуть заметно, уголками губ, улыбнулась в ответ. Только у нее одной была такая улыбка - тихая, немного печальная, и в то же время исполненная тепла...

И Гвертан, старейший из друидов, чувствуя все время, как сила, которую принесли с собой ши, сила живого мира, заполняет Зал Советов, радовался про себя. Он видел, что эта сила касается всех, кто в сегодняшней бескровной битве за сердца встал за правое дело; вот и его племянницы Беток также коснулось сегодня вдохновение, посланное свыше. Старец радовался про себя, что все идет, как должно. Но и печалился, глядя на Кинврайта, главу друидического братства; ведь тот явно не почувствовал, какие силы на самом деле присутствуют здесь, и думал все повернуть по-своему!

А Верховный Друид в самом деле лишь нахмурился, воспринимая речь Беток Белокурой, как досадную помеху на пути к своей цели - торжеству друидов над королями. Видно, придется все же высказаться в поддержку партии Меча, напомнить всем о воле богов. Не сейчас, конечно - сейчас еще рано. Пусть сперва среди собравшихся накопится напряжение, пусть они почувствуют, как зыбко их положение, и как много зависит от решения Совета. Вот тогда вовремя сказанное веское слово в самом деле прозвучит Гласом Небесным!

Терпение богов, которых чтили "дети богини Дану", уже иссякло, и они готовились сделать свое родительское внушение через Хранителей живого мира. Но Кинврайт предпочел закрыть глаза и уши, стремясь к власти, а не к познанию тайного. И он не уловил тех веяний, которым с радостным трепетом внимали старый Гвертан и юный Бран, да еще кое-кто из друидов.

Так Хивел, чьим умом выразила восхищение Беток, глядел на нее, не скрывая досады. "Мы уже многого добились, кто просил ее расхолаживать вождей?" - думал он, сцепив зубы. И еще одна мысль холодной змеей вползала в сознание, хоть он и старался не допускать ее: "А вдруг она окажется права?"

Рядом с ним стоял Дунгарт Камнеголовый, чуть ссутулившись, сгорбив широченные плечи. Легче всего было бы назвать герцогиню Беток трусливой бабой, не понимающей путь воина. Но он чувствовал, что она совсем не такова. Робкая женщина не могла бы так говорить перед целым Советом Кланов, ей бы не удалось заставить горячих вождей усомниться в их правоте. И чего бояться ей, потерявшей разом мужа и сыновей? Но тогда, может быть, мудрость в самом деле гласит устами женщины-матери?

В конце концов, Дунгарт решил предоставить Совет Кланов самому себе. Он - воин, его дело - сражаться. Но он подчинится любому решению Совета, как уже обещал.

И еще многие из вождей кланов теперь ощущали себя растерявшимися. Мечтая сразиться за свободу, они отчего-то не задумывались о тех, кого станут оплакивать матери и другие родные.

А между тем, Беток Белокурая после долгой паузы проговорила опять, обращаясь к взволнованным вождям:

- Будущее нашей Арморики сейчас в руках каждого из вас, доблестные "дети богини Дану"! И только вам решать, стоит ли ради мечты о свободе бросаться жизнями тысяч людей. И так уже довольно льется крови нашего племени: тридцать лет назад - в битве на Равнине Столбов, совсем недавно - в Окситанской войне. Даже успешное восстание будет стоить множества жизней, и оскудевшей числом Арморике будет трудно отстоять обретенную свободу. И еще прошу учесть: если вы все-таки поведете людей на гибель, их погубит не стихия, чуждая человеку, как море погубило моего мужа и старших сыновей... - при этих словах Беток непроизвольно сжала ладони у груди, повторяя жест, которым некогда удерживала внутри неистово бьющееся сердце, когда ей сообщили... - Это вы направите их под мечи арвернов, ваша сознательная воля обречет матерей вновь оплакивать сыновей! Подумайте, прежде чем принять окончательное решение: не будет ли вам стыдно? Я прошу вас от имени ваших матерей,  и от всех матерей Арморики! Вот и все, что хотелось сказать вам! Решайте теперь сами, доблестные вожди!.. - она склонила голову и направилась к своему месту.

Речь сильно утомила герцогиню, и она, проходя мимо сидящих вождей, выглядела уже обыкновенной стареющей женщиной, а не недавней вдохновенной пророчицей. Но слова ее обрели жизнь, продолжая звучать не только в ушах их, но и в сердцах.
« Последнее редактирование: 01 Сен, 2023, 21:44:03 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Чем на это ответит партия меча? Наверное, им есть смысл напомнить снова про Окситанскую компанию, в которой тоже гибли "дети богини Дану", и в которой не пришлось бы участвовать, если бы не зависимость от Арвернии. Но это имеет смысл только, если освободиться вообще удастся. Но Беток правильно поставила вопрос: а вдруг нет. Так что теперь самое время выдвинуть аргументы о том, что же изменилось, и почему именно теперь шансы на победу появились. Если такие аргументы, конечно, есть.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Чем на это ответит партия меча? Наверное, им есть смысл напомнить снова про Окситанскую компанию, в которой тоже гибли "дети богини Дану", и в которой не пришлось бы участвовать, если бы не зависимость от Арвернии. Но это имеет смысл только, если освободиться вообще удастся. Но Беток правильно поставила вопрос: а вдруг нет. Так что теперь самое время выдвинуть аргументы о том, что же изменилось, и почему именно теперь шансы на победу появились. Если такие аргументы, конечно, есть.
Об Окситании уже говорили же.
Партия Меча призовет к религиозным чувствам людей. Недаром Верховный Друид - их сторонник. Вот только его ждет еще более непредвиденный сюрприз!
Если бы люди поверили, что боги желают, чтобы они начали восстание, они могли бы не беспокоиться, есть ли шанс.

Глава 19. Битва за сердца (продолжение)

Королева Гвиневера и прочие родные с восхищением глядели на Беток. Она тронула многие сердца, ибо иные из присутствующих в зале в разные времена тоже потеряли своих близких. И от них можно было ожидать, что они не пожелают другим людям пережить ту же боль, что довелось познать им самим.

Подойдя к своей внучке, Беток пристально взглянула на свою царственную сестру, ожидая ответа. Гвиневера тепло улыбнулась ей, и тут же стала вновь осматривать зал. Ибо битва за сердца только еще разгоралась, и приходилось ждать, чем им ответит партия Меча.

Конмаэл Свирепый тоже оглядывался по сторонам, чувствуя, что победа, того и гляди, уйдет из его рук! Озираясь, от встретился взглядом с Верховным Друидом.

Тот понял, что пришла пора. Ибо сестре королевы удалось основательно расшатать уверенность даже в сердцах убежденных сторонников восстания, а прочие сомневались еще больше. Голос и глаза матери побуждали их усомниться, ради чего они собираются идти в бой. Необходимо было сказать людям нечто такое, что имеет значение для всех, и что объединит их снова, ради общей цели. И только он, Верховный Друид, вправе был дать людям эту цель.

Кинврайт кивнул Конмаэлу в знак согласия. Это заметили присутствующие. У них больше не осталось сомнений, что Верховный Друид действует в тесном союзе с партией Меча, хотя ему следовало быть беспристрастным ко всем.

Кинврайт шагнул в солнечный круг, и большинство присутствующих изумленно переглянулись. На многих лицах отразилось нескрываемое удивление, а некоторые едва сдержали возглас непонимания. Ибо Верховному Друиду не подобало принимать на Совете Кланов сторону одной из партий. Он присутствовал здесь, как глас Небес, а не как один из вождей. Только чрезвычайные события могли заставить его вмешаться, когда Совет еще не закончен!

Ступив в солнечный круг, Кинврайт пристально поглядел на королеву Гвиневеру и на ее единомышленников. Он намеревался ответить Беток на ее превосходную речь.

Он поднял руку, и все прислушались, ожидая, что будет им сказано. Лучи солнца, падая сквозь стеклянный купол, высветили его высокую фигуру в священном церемониальном одеянии. Свет пронизывал его едва ли не насквозь, и облик Верховного Друида растворялся в ясном сиянии, так что лица его было не разглядеть.

Не подозревая, как его воспринимают со стороны, Кинврайт начал свою речь:

- Я знаю, все вы удивлены, что я счел необходимым вмешаться в Совет Кланов! Вы полагаете, что мой долг - стоять над схваткой двух партий. Это правда! Однако я не забыл о своем долге. Напротив - воля богов твердит мне вмешаться, пока не стало слишком поздно! Ибо в последние две седьмицы множество знамений указывают мне, что богам угодно восстание "детей богини Дану" против арвернов. Они указывают, что это восстание принесет нам свободу!

- Свободу от Арвернии или свободу от жизни? - глухо просипел Гвертан, старейший из друидов. Едва он уловил, к чему клонит Кинврайт, как по телу старца пробежала яростная дрожь, глаза его засверкали, и сам он воинственно воспрянул, желая бросить вызов своему начальнику. Но телесная оболочка мужественного старца была слабее его духа; у Гвертана перехватило дыхание, и он поник в своем кресле, судорожно пытаясь вдохнуть воздух, и смог проговорить лишь несколько слов. Один только Бран, с тревогой склонившийся к своему наставнику, расслышал их. Он украдкой передал старцу яшмовый флакончик с отваром трав. Гвертан сделал глоток, и постепенно стал дышать легче. Но все же его не оставляло беспокойство, когда он прислушивался к речи Кинврайта. Хоть старейший из друидов и надеялся, что ши-Хранители повернут все к лучшему.

А Верховный Друид продолжал говорить столь проникновенно, и вместе с тем - с таким страстным волнением, что казалось - сейчас его устами действительно говорят сами боги:

- В эти дни я трижды видел, как гроза шла от нас в те земли, что раньше тоже принадлежали "детям богини Дану", а теперь захвачены арвернами! И заоблачный голос Тараниса гремел, призывая наш народ ополчиться и следовать за ним против завоевателей. Молнии могучего бога сверкали, как мечи, приглашая нас взяться за оружие. Внутренности жертвенных животных отмечены знаками, сулящими обретение свободы через борьбу! А сегодня на рассвете, когда я зажег огонь на алтаре в священном круге, он вспыхнул с такой силой, что я едва устоял на ногах. Пламя дохнуло мне в лицо, и я услышал в нем слова: "Ступай на Совет, Кинврайт, и убеди вождей кланов, что только война спасет Арморику! Ибо великие боги разгневаны пролитием крови таниста Карломана. Лишь одна клятва ныне действует - та, что связывает "детей богини Дану" с королевским родом. Если они не отомстят за сына своей королевы, то станут отверженным племенем! Светлый Авалон закроется перед ними, и боги с гневом и скорбью отвернут от них свой лик!" Так велел голос из пламени, и ужас и восторг пронзили меня, и я затрепетал...

Кинврайт давно готовился к этой речи, хоть и пришлось вмешаться раньше, чем он думал. Но все было спланировано заранее, и он не просто говорил, а вещал, как всегда, от имени Небесных Сил. При этом Верховный Друид убедил себя, что должно быть именно так, как он задумал. О том, что священный огонь на алтаре вспыхнул не сразу, он не сказал, но зато горячее дыхание пламени в лицо ощущал до сих пор. Ну а голос из пламени был некоторым преувеличением, необходимым, чтобы сильнее привлечь на свою сторону людей.

- Так велят нам великие боги, а нам надлежит быть покорными их воле, - продолжал Кинврайт, уже тоном ниже, ибо говорил теперь от себя, а не сообщал волю Высших Сил. - Ибо, благочестивые "дети богини Дану", последнее преступление арвернов расторгло все узы между нами, как и указывал голос из огня! Безумный король Арвернии нарушил свой долг сюзерена, и в помрачении нанес смертельную рану наследнику престола Арморики, танисту Карломану, который был его родичем и вернейшим советником! От века не случалось подобного! И вполне понятно, что боги, которых мы чтим под иными именами, чем арверны, но равно значимые, отвернулись от прогнившего рода завоевателей! Они призывают нас смело ополчиться против арвернов и не страшиться необходимых жертв, о которых напоминала благородная герцогиня Беток, - он почтительно кивнул в сторону сестры королевы. - Ибо, если мы ослушаемся воли богов, нам грозит нечто гораздо худшее, чем героическая гибель части воинов! Боги недвусмысленно высказали свою волю: они разгневаны пролитой кровью таниста Карломана! Ибо он тяжело ранен королем Арвернии, и сейчас лежит при смерти! И, если случится худшее...

Тут Кинврайт сделал паузу, позволяя каждому самостоятельно додумать, что станется с народом Арморики, если кровь таниста Карломана останется неотомщенной.

В зале повисло гнетущее молчание. Все были сильно взволнованы, ибо вожди кланов, как и прочие "дети богини Дану", любили и почитали Карломана. Трагедия на ристалище стала для них настоящим горем, и они готовы были поднять свои кланы против Арвернии. И лишь воля королевы Гвиневеры заставила их сперва собраться на Совет Кланов, поставив под вопрос необходимость мести. Но теперь, думалось им, и королева не сможет оспорить волю богов! Не может же она желать, чтобы ее народ погиб или сделался отвержен богами! И вот, теперь все глядели лишь на двоих - Верховного Друида и королеву, чье лицо побледнело, лицо застыло, как у мраморного изваяния. Кинврайт напомнил ей о трагедии с сыном, не щадя ее материнских чувств, и она заново пережила случившееся.

Но королева Арморики быстро пришла в себя. Прежде всего она была Хранительницей. И теперь взглянула на Верховного Друида, изумляясь, как служитель богов мог настолько утратить чуткость к истинным знамениям, которые просто кричали о себе на каждом углу, чтобы осмелиться смущать народ от имени богов. Кинврайт же думал, что мать Карломана смущена, что она теперь не знает, как ответить людям.

Даже те, кто знал всю правду, в этот миг с тревогой наблюдали за противостоянием королевы с Верховным Друидом, словно боялись, что все пойдет совсем не так. Они видели вождей партии Меча - те торжествовали, сейчас лишь порядок Совета Кланов мешал им потребовать сбора войск. И что сумеет теперь противопоставить королева их страстному стремлению?

Она первой нарушила напряженное молчание, со своего места обратившись к Верховному Друиду, лица которого было не рассмотреть сквозь солнце, светившее ему в глаза:

- Я не смею подвергать сомнению твою мудрость, о Кинврайт, столь горячо радеющий о свободе Арморики! - проговорила королева с такой степенью уважения, что уже граничила с тонкой насмешкой. - Но накануне произошло нечто, что опровергает прежние знамения или дает им новый смысл! Ибо мой сын, танист Карломан, будет жить!

При этих словах лицо королевы озарилось нежностью, в глазах ее отразился уже не былой воинственный блеск, но мягкий свет, с каким мать любуется своими детьми. При всей своей силе, Гвиневера все-таки была женщиной, и недавно вновь обрела почти уже потерянного сына.

Теодеберту она в этот миг живо напомнила дни далекой молодости, когда вернулась из Арвернии с двумя детьми в свое королевство - как раз вовремя, чтобы спасти его, потерявшего жену, от тоски...

А вот Верховному Друиду было совсем не до ностальгических воспоминаний! Слова Гвиневеры о Карломане ударили его, как ножом. Только привычное самообладание помогло ему не совершить в первый миг никакого опрометчивого поступка. Хотя ему так и хотелось, не выходя из солнечного круга, обвинить королеву во лжи! Ибо то, что она говорила, было слишком неправдоподобно.

Но лицо Гвиневеры, на мгновение поддавшейся материнской нежности при мысли о сыне, вновь стало твердым, а взор изумрудных глаз - бесстрашным, как у сокола. И Кинврайт понял, что это не ложь, не военная хитрость. Стоявшей перед ним женщине было нечего скрывать, и она не стала бы использовать имя своего сына ни в каких уловках. Значит, оставалось только поверить ей...

И вновь воцарилось молчание, но на сей раз благоговейное, в котором прорастали семена веры и надежды. Те, кто еще не видел ожившего дуба, с волнением ожидали, чем завершится противостояние между королевой и Верховным Друидом. Всем, даже вождям партии Меча, искренне хотелось, чтобы Карломан жил. И они с горячей надеждой следили взглядами за королевой Гвиневерой, стоявшей рядом с Номиноэ и Морветеном. И их вид, радостный и торжествующий, казалось, подтверждал ту невероятную весть, что сообщила им королева.

Сердца многих людей замерли на миг, ожидая подтверждения ее слов.

Выйдя из солнечного круга, Верховный Друид почтительно проговорил:

- Прости мое смятение, государыня: твое известие о том, что танист Карломан будет жить, принесет всем счастье, но его прежде нужно осознать! Слишком оно невероятно: ведь танист был смертельно ранен, и, как всем ведомо, находился уже в руках Морриган, - проговорил Кинврайт, нарочно выбирая слова, что смутят и королеву, и вождей. - Посему, прости нам недоверие, государыня, но Совету Кланов хотелось бы получить пояснения: о каких знаках, что боги в самом деле вернули таниста Карломана к жизни, ты говоришь? Было бы желательно получить неоспоримые доказательства, помимо твоих заверений, подтвержденные не менее почтенными устами, чем твои!

Следовало отдать должное Верховному Друиду: он не только владел собой, как подобало опытному политику, но и соображал достаточно быстро, чтобы сохранить достоинство, даже когда его величайший замысел шел прахом. А ведь никто на его месте не мог представить, что партия Лиры рассчитывает на возвращение Карломана к жизни!

Королева Гвиневера величественно кивнула, радуясь, что самое главное высказано. Вот теперь вождям кланов придется учесть, что ее сын останется жить!..

- Ты прав, почтенный Кинврайт, глашатай богов! - кивнула она, с чуть заметной иронией в последних словах. - Пусть вам расскажет обо всем барон Номиноэ Озерный, мудрейший советник в Арморике!

Она указала на стоявшего рядом с ней старца. Верховный Друид кивнул, взглянув на него:

- Мудрость Номиноэ Вещего известна всем "детям богини Дану"! Да поделится он ею с нами, поведает, каким образом танист Карломан был спасен!

Став между своими помощниками, Кинврайт стал ждать, скрестив руки на груди.

Номиноэ же вошел в солнечный круг. Теперь все внимание собравшихся, кто бы они ни были, обратилось к нему. Старейшего из оборотней действительно почитала вся Арморика. Хоть и не все ведали, кто он на самом деле, но давно уже ходили слухи, что он так или иначе связан с ши, ибо простой старец не мог в его годы быть так крепок и настолько мудр. Сам Номиноэ, слыша их догадки, обычно лишь многозначительно усмехался. Но самое главное - что его слово действительно много значило для всех.

И партия Меча, и партия Лиры не сводили глаз с величественного старца, вся высокая фигура которого, его длинные белоснежные волосы и борода сияли серебром в лучах, оторвавшихся от небесной колесницы Луга. Синие глаза Номиноэ в этот миг блестели еще ярче обычного. И каждому из присутствующих, где бы он не стоял или не сидел, показалось, что пронизывающий взор Номиноэ устремлен прямо на него.
« Последнее редактирование: 02 Сен, 2023, 21:19:30 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Об Окситании уже говорили же.
Говорили, да, но она всё равно остаётся хорошим ответам на аргумент о жертвах. Больше ли жертв принесёт восстание, чем участие в войнах по приказу Арвернии? Правда, это работает только, если восстание победит.

Новость, что Карломан жив - это, конечно, удар под дых всей идеи мести. Думаю, это убедит не только колеблющихся, но и кого-то из сторонников партии меча. Но понятно, что не всех. Всё же главная причина для большинства - это застарелая нелюбовь к арвернам и освящённая веками традиция восстаний. Да и феноменальная живучесть Карломана никак не оправдывает поступок короля. Короля, правда, оправдывает то, что Карломан, вообще-то сам полез под меч, а король даже не видел, кого бьёт, но это тоже так себе оправдание, если вспомнить причину поступка Карломана. Но эта новость всё равно уменьшит страсти, а в спокойном состоянии хочется жить, а не умирать.
Я даже думаю, а понадобится ли Гвион Рифмоплёт? У партии меча, вроде, и аргументы-то кончились, а некоторые ши ещё даже не выступали.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Об Окситании уже говорили же.
Говорили, да, но она всё равно остаётся хорошим ответам на аргумент о жертвах. Больше ли жертв принесёт восстание, чем участие в войнах по приказу Арвернии? Правда, это работает только, если восстание победит.

Новость, что Карломан жив - это, конечно, удар под дых всей идеи мести. Думаю, это убедит не только колеблющихся, но и кого-то из сторонников партии меча. Но понятно, что не всех. Всё же главная причина для большинства - это застарелая нелюбовь к арвернам и освящённая веками традиция восстаний. Да и феноменальная живучесть Карломана никак не оправдывает поступок короля. Короля, правда, оправдывает то, что Карломан, вообще-то сам полез под меч, а король даже не видел, кого бьёт, но это тоже так себе оправдание, если вспомнить причину поступка Карломана. Но эта новость всё равно уменьшит страсти, а в спокойном состоянии хочется жить, а не умирать.
Я даже думаю, а понадобится ли Гвион Рифмоплёт? У партии меча, вроде, и аргументы-то кончились, а некоторые ши ещё даже не выступали.
Не все так просто! Конечно, известие о Карломане подействует на многих. Но вожди партии Меча упрямы, и им наверняка найдется что возразить. Вы и сами уже сказали о части их доводов: в том, что Карломан выжил, заслуги Хильдеберта нет, он все равно поднял руку на родного дядю.
"Дети богини Дану" - достаточно горячий и воинственный народ, не так-то легко они угомонятся. Предполагаю, что и Гвион, и ши не станут лишними.

Глава 19. Битва за сердца (продолжение)

Все внимание собравшихся обратилось к Номиноэ, величественно стоявшему в круге света.

И сторонники войны, и сторонники мира в этот миг замерли в благоговейном трепете, ожидая, что скажет им мудрый старец. Неужто в самом деле подтвердит, что танист Карломан, величайшая надежда и слава "детей богини Дану", останется жить?

Сердца множества людей на миг сдержали бег, замирая в томительном ожидании. Иные из вождей даже затаили дыхание, целиком сосредоточившись на том, что должно быть им объявлено.

Номиноэ глубоко вздохнул и начал говорить - негромко, спокойно, но с такой несокрушимой убежденностью, что никому и в голову не могло придти усомниться в его словах. Он намеревался сокрушить аргументы Верховного Друида, от имени богов призывавшего к мести за таниста Карломана. Если наследник королевы будет жить - то и месть не нужна никому! Так он думал.

Задача перед ним стояла трудная, ибо перед тем речь Кинврайта успела повлиять на многих. Месть - естественный для них закон жизни, - укоренилась в сердцах вождей кланов, а благочестие требовало почтить родных богов победой над арвернами. Они готовы были на все, лишь бы боги не отводили от них свой лик, как о том сказал им Верховный Друид. Сила Кинврайта была еще велика.

Королева Гвиневера выбрала верно: лишь Номиноэ мог поведать во всей красе о встрече возле королевского дуба, и лишь он способен был убедить и сомневавшихся, и тех, кто был настроен заведомо враждебно, и тех, кто просто не ждали такого поворота событий, и теперь растерялись. Мудрость и дар вещего старца вызывали уважение у каждого из собравшихся. Ведь даже старейший из друидов, Гвертан, порой обращался к Номиноэ за советом.

И теперь Номиноэ Озерный сделал все возможное, чтобы после Совета Кланов зазвучали нежные переливы струн лиры, а не железный лязг мечей.

Он начал с отдаленных времен, постепенно подводя ко дню нынешнему:

- Некогда я сам посадил в священной роще, что возле замка Чаор-на-Ри, два дубовых ростка, заговорив их на сыновей королевы Гвиневеры - Хлодиона и Карломана. С той поры два деревца разделяют их судьбу. Они росли вместе с сыновьями королевы, вместе с ними набирали силу, должны были плодоносить, когда их братья среди людей войдут в возраст деяний. Но любое неблагополучие сыновей королевы тотчас отразилось бы на их дубах. Так и произошло, ибо дуб Хлодиона рухнул в одночасье без видимых причин, когда погиб сам первенец королевы, - тут Номиноэ очень осторожно выбирал слова, чтобы не вызвать в вождях жажду мести еще и за давно погибшего Хлодиона. - Дуб же таниста Карломана укреплялся и становился краше год от года, его могучая крона поднималась к самому небу, величественный вид радовал все сердца. Но вот, танист Карломан был жестоко ранен, и его дуб стал чахнуть вместе с ним. Посреди цветущего лета он стал терять листву, его ветви засохли, и не было сомнений, что он должен того и гляди погибнуть и упасть.

Воины печально закивали головами. Как же, многие из них видели осыпающийся дуб! Но к чему, в таком случае, клонит Номиноэ?

- Возле королевского дуба молилась, приехав в Чаор-на-Ри, королева Гвиневера, ибо долг перед Арморикой заставил ее покинуть раненого сына, - продолжал оборотень, пронзительно глядя на вождей кланов: ведь это из-за них королеве пришлось покинуть последнего своего еще живого сына, чтобы усмирять свой народ!

Номиноэ продолжал живописать, как переживала королева Гвиневера и все остальные в последние дни:

- С тревогой и надеждой ожидала королева Гвиневера вестей из столицы о своем сыне, через воронов своего почтенного батюшки, - Номиноэ кивнул Риваллону. - И все вокруг ожидали известий о танисте Карломане. Но вместо этого в самой Арморике произошел чернейший ритуал, что должен был погубить таниста Карломана! - голос Номиноэ, по-прежнему негромкий, стал ледяным, яростно-пронзительным. - Тогда королевский дуб почти совсем засох, и был обречен погибнуть, вместе с тем, чья судьба связана с ним! И в этом уже не вина арвернов, но наша, о, "дети богини Дану"! Так-то мы чтим королевский род Арморики!

Голос Номиноэ, исполненный сурового упрека, заставил содрогнуться иных из присутствующих.

При этих словах Верховный Друид и Конмаэл Свирепый осенили себя солнечным кругом, показывая, что они не имеют отношения к ритуалу против Карломана. А Киан Песнь Пшеницы склонил голову, сожалея о своей причастности к заговору.

Тихая речь Номиноэ заставила задуматься каждого из присутствующих. Вожди кланов по-новому взглянули на сложившиеся обстоятельства. Задумались по-настоящему, что довелось пережить королеве Гвиневере, вынужденной покинуть сына, лежащего на смертном одре. Ибо для них, "детей богини Дану", она также была матерью, и не могла покинуть многих ради одного. Да, Гвиневера всегда поступала, как истинная мать народа Арморики! Но чем вознаградили ее дети? Попытались погубить таниста Карломана, поддавшись превратно понятому стремлению к свободе! Разумеется, те, кто собрались здесь, не были к этому причастны, виноваты лишь Майлгун и его сообщники. Но ведь кровь таниста Карломана, получается, лежала и на "детях богини Дану", а не только на арвернах! И все-таки, у королевы Гвиневеры и ее близких еще хватало сил убеждать людей со всевозможным терпением, как подобало матери своего народа...

А Номиноэ продолжал торжественным голосом:

- К счастью, боги, допуская твориться злу, посылают и средства исправить его! Черному ритуалу было не суждено исполниться до конца, а знающие Хранители сделали все, чтобы исцелить и последствия его, - при этих словах все без исключения склонили головы из уважения к ши, мудрым и знающим защитникам людей. - Благодаря этому, Воронья Госпожа предоставила танисту Карломану выбор, и он предпочел вернуться к жизни, где он столь необходим всем без исключения! Теперь он выздоравливает, и мы верим: скоро ворон принесет радостные вести из столицы Арвернии! В этом можно убедиться, ибо дуб, заговоренный на таниста Карломана, вновь ожил!

Кто-то из вождей кланов не сумел все-таки сдержать изумленного возгласа, и все без исключения воззрились широко распахнутыми глазами на королеву Гвиневеру.

Она прижала руки к груди, словно воочию пережила последнюю встречу с сыном, и кивнула. Тихая, как бы обращенная не к людям, а к самой себе улыбка мелькнула на ее губах и пропала. Ибо еще ничего не было решено, и ей не время было расслабляться.

- Это правда! Клянусь жизнями моих внуков: мой сын, танист Карломан, должен вернуться к жизни. Тому порукой королевский дуб; вы сами после Совета сможете увидеть. Он пышно зеленеет, как прежде! - проговорила Гвиневера, понизив голос.

О том, что сама беседовала с воскресшим сыном, она, впрочем, не сказала: ей, как и Номиноэ и Дунстану, не пристало во всеуслышание кричать о своем даре, а иначе скорее решили бы, что она помешалась от материнского горя.

Ее родные и союзники, вожди партии Лиры поспешили подтвердить слова королевы.

- Мы все видели королевский дуб! Он ожил буквально в одночасье, - заговорили они по очереди.

- Скоро и вы сами убедитесь! - повторила Гвиневера. - А пока слушайте еще, что поведает барон Номиноэ Озерный, мудрейший из советников!

И вновь все взоры обратились к старому оборотню. Уже все готовы были поверить в невероятную правду, все желали верить в нее, но им еще многое оставалось непонятным.

И Номиноэ продолжал, полностью завладев вниманием собравшихся:

- Милостивые боги рассудили по справедливости, и сами исправили причиненное зло, гораздо вернее, чем могли бы рассудить люди! Танист Карломан вернется к жизни. Вместе с ним Воронья Госпожа отправила в мир живых души фениев, погибших за Арморику при Маг-Туиред. Они явились в самом ужасном обличье, истерзанные войной, к заточенному друиду-отступнику. И он, смущавший людей их именем, сошел с ума от ужаса. Это избавляет коллегию друидов от необходимости судить своего заблудшего собрата! - Номиноэ выразительно поглядел на Кинврайта, который погладил бороду, делая вид, что не уловил намека. - Прочие же участники ритуала, встретив своих погибших родных, задумались, хочется верить: на какую судьбу они хотели обречь новое поколение "детей богини Дану"? Кроме суда своей совести, который может стать страшнее любого другого, им не избежать и земного суда, что, вероятно, приговорит их к изгнанию из Арморики. Такова будет судьба тех, кто, даже с благими побуждениями, толкает свой народ в неправедную войну! - голос Номиноэ стал суровым, яркие синие глаза, казалось, пронизывали насквозь каждого из собравшихся. И многим из них в этот миг стало не по себе.

- И ныне, и впредь правители Арморики будут вынуждены с родительской строгостью пресекать все попытки горячих голов поссорить "детей богини Дану" с их сюзереном - Арвернией! - назидательно продолжал старейший из оборотней. - Будь месть за таниста Карломана справедлива в глазах богов, Хранителей и людей - королева Гвиневера первой подняла бы восстание, ведь она - его мать. Однако она, напротив, всячески радеет за мир. Подумайте над этим, благородные вожди! Как бы вы взглянули в глаза танисту Карломану, объяснили, что ради него залили кровью всю Арморику? Вряд ли он остался бы благодарен тем, кто устроил этакое жертвоприношение в его честь! А сейчас поблагодарим богов за то, что они сохранили в живых наследника Арморики! Да будет танисту Карломану здоровье и вечная слава, всем нам - великая радость, а земле Арморики - мир!

Номиноэ поднял ладони, светящиеся в золотистых лучах, падающих сквозь стеклянный купол, к небесам. И королева Гвиневера последовала его примеру, одними губами произнося молитвы, которые легкокрылыми птицами исходили из ее сердца.

Верховный Друид размышлял всего мгновение. Он тут же поднял руки к небесам и звучно проговорил:

- Когда боги решают восстановить справедливость, они могут и изменить собственные знамения, посланные прежде! Возблагодарим же Владык Светлого Неба, что сохранили жизнь танисту Карломану, достойнейшему из "детей богини Дану"!

Затем Кинврайт стремительно переглянулся с Конмаэлом Свирепым. Оба чувствовали, как победа ускользает из их рук. Но не таковы были эти люди, чтобы отчаиваться!

"Совет Кланов еще не закончен, - думал вождь партии Меча, выразительно глядя на сообщника. - Многим из наших слишком крепко засела в голову мысль о восстании, чтобы вот так легко отказаться от нее. Ты с нами?"

Кинврайт не мог читать мыслей, как ши, но он верно истолковал значение последнего взгляда, и кивнул:

"С вами! Кровь таниста Карломана все равно пролита самим королем Арвернии, и его заслуги нет, если его родич останется жить. Он нарушил свой долг сюзерена, и значит, у нас развязаны руки. По закону "детей богини Дану", за ранение сородича, а тем паче вождя, его клан вправе мстить, как и за убийство. Когда пройдет первый восторг, кто-нибудь непременно об этом вспомнит. А сейчас - будем во всеуслышание радоваться, что боги сохранили в живых таниста Карломана!"

Между тем, вокруг них люди, позабыв на миг, к какой партии они принадлежали, вскакивали на ноги. Один за другим обращали руки и глаза к небу, что раскинулось высоко, над крышей Зала Советов. Целый круг в несколько рядов стоял теперь, окружая королеву, истово молившуюся о своем сыне. И сами они тоже от всей души благодарили богов, кто про себя, а кто и вслух! Один из филидов тут же сложил песнь, и другие стали подпевать ему:

- Хвала вам, Владыки Небес, устроители всего сущего на земле! Вы позволили вернуться к жизни танисту Карломану, ибо его жизнь драгоценна для народа Арморики! Пусть его спасение принесет счастье всем людям! Благодарим вас, создатели и защитники наши, что не оставляете свой народ!

Радость за возвращение Карломана, любимого всеми, на миг объединила "детей богини Дану". Каждый верил, что им всем принесет благо возвращение к жизни наследника королевы. Но в чем состоит это благо, они по-прежнему мыслили порознь. Кинврайт был прав: борьба двух партий не сгинула, как по мановению волшебной палочки. Битве за сердца предстояло продолжиться вновь, как только пройдет молитвенный экстаз, вызванный радостным изумлением.

Когда вожди немного успокоились, королева знаком руки указала им вновь сесть по местам. Затем она взглянула на Номиноэ, и тот еще раз обратился к собравшимся:

- Хочется верить, что возвращение таниста Карломана пробудит в вас не только радость, но и здравый смысл! Надеюсь, вы примете на Совете Кланов такое решение, которого не придется стыдиться, когда наследник королевы выздоровеет и предстанет перед вами! Вот и все, чего я могу вам пожелать.

С этими словами Номиноэ вышел из солнечного круга и вернулся на свое место, рядом с королевой.
« Последнее редактирование: 03 Сен, 2023, 21:34:43 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Что ж, вот и партия лиры выложила свой главный аргумент. Однако Конмаэл и Кинврайт сдаваться не собираются, посмотрим, что они предпримут.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Что ж, вот и партия лиры выложила свой главный аргумент. Однако Конмаэл и Кинврайт сдаваться не собираются, посмотрим, что они предпримут.
Они непременно предпримут! Глядите дальше, встречайте нового пламенного оратора!

Глава 19. Битва за сердца (окончание)

Итак, Номиноэ стоял рядом с королевой, осматривая и оценивая обстановку.

На некоторое время в Совете Кланов наступил перерыв. Одни вожди переговаривались между собой, кто с великой радостью, а кто - и с тревогой о будущем. Другие продолжали благодарить богов, всей душой уйдя в молитвенный экстаз. После недавнего потрясения людям необходимо было время, чтобы придти в себя и снова быть готовыми слушать и размышлять о своем историческом выборе.

И королева Гвиневера, и Конмаэл Свирепый, вожди обеих партий, воспользовались перерывом, чтобы также подготовиться к продолжению споров. Ибо они знали, что битва за сердца еще не закончена. Несомненно, известие о спасении Карломана давало огромные преимущества партии Лиры, однако партия Меча еще не сдалась. Они готовились нанести следующий удар.

И Верховный Друид тоже размышлял про себя, что партия Меча должна достойно ответить партии Лиры. Пусть Карломан будет жить, это не должно было изменить их намерений! Наследник королевы, должно быть, не сразу встанет на ноги, чтобы действовать. А, если восстание начнется раньше, чем он выздоровеет, то и он не сумеет повернуть все назад, и ему придется вести свой народ против арвернов! Ибо король Арвернии, недостойный сюзерен, поднял руку на своего вассала, нарушив свой обет защищать. Теперь "дети богини Дану" ничем не были обязаны арвернам. По их древнему обычаю, кровь таниста, в любом случае, требовала отмщения.

Конмаэл Свирепый вновь пристально поглядел на Верховного Друида, ожидая от него поддержки. Он понимал, как много сейчас зависит от красноречия тех, кто будет еще выступать на Совете. И Верховный Друид еще мог склонить часть людей на сторону партии Меча, воззвав к ним от имени богов.

Кинврайт, стоявший, скрестив руки на груди, словно хотел скрыть свои потаенные мысли, вновь чуть заметно кивнул Конмаэлу, обещая поддержку.

Мало кто заметил их переглядывания и этот жест. Почти всем было не до того. Но Гвертан, старейший из друидов, внимательно следил за Кинврайтом. И тяжело вздохнул, тихо обратившись к юному Брану:

- Хорошенько гляди, мальчик мой! Битва за сердца людей еще не закончена! Слишком во многих вождях кланов горит огонь ярости, и его нелегко унять. Беда, случившаяся с танистом Карломаном, выбила почву из-под ног у многих людей. Одни ищут новую опору, и думают обрести ее в борьбе за свободу. Другие принимают свое шатание за готовность взлететь, и воображают, что им ныне все дозволено, и еще сильнее раскачивают землю. Трудно будет их унять!

Бран тяжело вздохнул. Ему уже ничему не приходилось удивляться, после того, что совершил Майлгун, его бывший наставник. Но все же, было очень жаль, что так получается. Став свидетелем важных исторических событий, ученик друидов не ощущал ни радости, ни сопричастности к великим событиям. Хотя без него, пожалуй, таниста Карломана не смогли бы спасти! Но мальчику было не до гордости собой. Он сожалел, что люди не могут жить в мире. Ведь наследник королевы жив - что может быть прекраснее?! Это значило, что можно жить как раньше, без заговоров и ужасов войны. Значило, что люди не станут гибнуть слишком рано и несправедливо, как его родители, растерзанные Ужасом Кемперра.

Он переглянулся с Груох, только что закончившей благодарить богов за спасение таниста Карломана, ее родича. Глаза девочки светились воодушевлением, к которому она была предрасположена. На какой-то миг Брану показалось, что она сейчас поднимется к небу на крыльях белоснежных птиц. Однако уже в следующий миг просветленное состояние его подруги минуло без следа, и она погрустнела, увидев, что происходит наяву. Она тоже тревожилась: неужели все усилия бабушки Беток, королевы Гвиневеры, мудрого Номиноэ и других, - все зря? Неужели вожди кланов могут их не послушаться? Но Груох верила, что вожди партии Лиры, ее родственники, сумеют сломить упрямство партии Меча. Она оглядела их взором, исполненным горячей надежды.

Следом за своей подругой, и Бран тоже поднял глаза на вождей партии Лиры, от души надеясь, что они знают, как действовать дальше.

Королева Гвиневера и ее единомышленники напряженно ждали, когда партия Меча сделает свой ход. Они понимали, что, чем сильнее речи их единомышленников, тем более сильный ответ дадут их соперники. Всех тревожило, кто выступит следующим.

И в этот миг Верховный Друид, не вступая в солнечный круг, сделал знак одному из своих помощников, Вортимеру. То был знающий друид, превосходно разбиравшийся в законах богов и людей. Он вошел в солнечный круг, и яркие блики света засияли на его торжественном белом облачении, переливаясь, как радуга, словно лучи распадались на одеянии посланца партии Меча.

При виде Вортимера, королева Гвиневера переглянулась с братом и бывшим наставником, вновь стоявшими рядом с ней. Они поняли, что партия Меча выставила против них лучшего из возможных противников. И сейчас приспешники Верховного Друида готовились вновь начать битву за людские сердца.

Старый Гвертан и еще некоторые прирожденные друиды наблюдали за Кинврайтом и Вортимером неодобрительно. Им не нравилось, что верхушка друидической коллегии так явно поддерживает одну из сторон, это было против обычая. И вдвойне печальным было, что друиды так сильно стремились втянуть Арморику в войну с Арвернией. Ибо они, казалось, не думали о судьбе народа "детей богини Дану", о том, сколько людей погибнет в случае восстания. Это не друиды - хранители мира в Арморике, не вдохновленные богами посредники, не ученики мудрых ши. Это - разрушители сложившегося порядка, те, кто слушал только себя, присвоив себе одним право определять, как надо действовать, думать, чувствовать "детям богини Дану". Если дать им волю, они не только поссорят свой народ с Арвернией, но и в своей безумной слепоте доведут до того, что ши-Хранители отвернутся о своих меньших братьев.

Старец и мальчик ощущали, как все сильнее волнуется таинственная сила, что ныне поднималась за спиной людей. Шум листьев сделался резким, свистящим, словно целый лес бушевал на сильном ветру. Мелодия реки грозно загрохотала, как водопад. Сомнений не было  - ши уже встревожились по поводу речи Кинврайта, и еще сильнее разгневались, когда второй друид готов был нарушить хрупкое равновесие. Чего доброго, они решат все-таки сделать людям строгое внушение, если не те сумеют уладить свои распри сами!

Гвертан крепко сжал руку Брана, горячую и влажную от волнения. И они оба стали внимательно следить, что скажет Вортимер.

- Вместе со всеми собравшимися я возношу горячие молитвы в благодарность за спасение таниста Карломана! - начал тот прекрасно поставленным голосом. - Да хранят его боги и впредь, ради нашей возлюбленной Арморики! Однако я должен сказать, что спасение таниста не отменяет страшной вины короля Хильдеберта!

Он произнес это в полной тишине, и только эхо от каменных стен повторило его слова: "не отменяет!" Напряженному слуху собравшихся почудилось, что некое разгневанное божество подтверждает сказанное Вортимером.

- Тот, кто должен считаться нашим верховным сюзереном, все равно нарушил клятву, согласно которой арверны имеют не только право властвовать, но и обязанности перед вассалами, принятыми под защиту своей короны. Но где же эта защита в последнее время, если даже не говорить о более удаленных событиях? Арвернским королям мало того, что "дети богини Дану" сражаются за них и гибнут в войнах, которые им самим вовсе не нужны, как в Окситании! Теперь даже знатнейший и величайший из нас, танист Карломан, не может быть в безопасности среди арвернов! Ведь он получил жестокую рану, пытаясь образумить сумасшедшего короля, своего родственника по отцу. Куда уж дальше?! У нас бы человек, подобный Хильдеберту, вообще не мог править. Совет Кланов единогласно низложил бы безумца. А вот арверны терпят и заставляют нас мириться с клятвопреступником на троне, убийцей близкого родича! Ибо нынешний король, такой же безумный, как и Хильдеберт Разрушитель, ополчившийся против ши, вполне достоин именоваться убийцей! Не его заслуга, что боги сохранили жизнь танисту Карломану! По древним священным обычаям, пролитая кровь все равно вопиет к небу и требует отмщения! От века полагалось, чтобы за одного пострадавшего вставал весь его род! Были бы ничтожными трусами те, кто не решился поднять меч за кровь своего вождя, а тем более - за наследника королевы! - при этом слове друид задержал внимательный взор на лице Гвиневеры Армориканской, заметно побледневшей. - Я понимаю, что для высокочтимой государыни вассальная клятва свята настолько, что вынуждает поступиться даже материнскими чувствами. Это заслуживает глубокого уважения, ибо так и надлежит мыслить правительнице! - Вортимер поклонился королеве в пояс, отчего его белое одеяние еще заметнее заиграло под светящимся куполом радужными переливами. - Но клятвы, присяги святы лишь с теми, кто сам соблюдает их! Арвернский король же освободил "детей богини Дану", подняв меч на таниста Карломана, которому он, к тому же, столь многим обязан!  Верховный служитель богов, угодный Небесам Кинврайт сообщил нам всем о знамениях, что посылали боги, недвусмысленно требуя отомстить за таниста Карломана. Я же возьму на себя смелость объявить,  что знамения сохраняют силу и в том случае, если танист, как мы все от души желаем ему, вскоре исцелится от ран. Последнее из знамений - голос из пламени, побуждавший Верховного Друида поддержать партию Меча, - просто не может быть понято иначе! Боги призывают нас поднять восстание и не страшиться ничего, ибо эта война - святая, и нам будет сопутствовать благословение Высших Сил! К тому времени, как кланы соберутся, танист Карломан вернется домой. Ибо ему предстоит стать королем независимой Арморики, гораздо более великой державы, нежели Арверния!

Вортимер молитвенно сложил ладони перед грудью, сжимая оберег, висевший у него на шее. И проговорил горячим, проникновенным голосом:

- Не бойтесь потерпеть поражение, доблестные "дети богини Дану", ибо боги поведут вперед тех, кто будет верен! Если вы не усомнитесь, они помогут не только освободить Арморику, но и оттеснить арвернов из наших исконных владений! Не бойтесь, что много людей сложат головы за нашу свободу! Ибо нет большей чести, чем отдать жизнь за свою родину! Погибшие с величайшим почетом войдут на сияющий Авалон, где круглый год цветут цветы и зреют яблоки. А те, кто выживет, образуют новую породу свободных людей, краше и сильнее прежних! Таково будущее, что сулят нам боги! И ныне нам грозит лишь одно: что мы, имея в руках верную победу, не решимся протянуть руку и взять свободу, принадлежащую нам по праву! Тогда боги отвернутся от нас. И будущие поколения остальных народов, взглянув на наших униженных потомков, доживающих век в рабстве у арвернов, станут показывать пальцем: "Это они были когда-то "детьми богини Дану". Вот какая участь страшит меня, и, я верю, каждого из вас, братья и сестры! О том, как обрести жизнь, а не смерть, славу, а не позор, нам уместно решить сегодня на Совете Кланов!

И Вортимер умолк и склонил голову, в знак окончания своей поистине пламенной речи. Помедлил еще мгновение, любуясь, какое впечатление сказанное им произведет на вождей кланов. Затем, ступая почти неслышно, как кот, он покинул солнечный круг и вернулся на свое место, став рядом и на полшага позади Верховного Друида.

А речь красноречивого друида и вправду произвела огромное впечатление на вождей кланов! Растерявшиеся приободрились, обретя твердую опору - веру в поддержку и помощь богов. Те, кто стремился поднять восстание, были прежде сбиты с толку известием об исцелении Карломана и речью Номиноэ, что призывал их к миру. Но теперь, когда Вортимер столь определенно разъяснил им все, воинственные вожди убедились, что их дело правое. Как им было не поверить, что боги родной земли на их стороне, когда так сильно хотелось верить! И вот, им уже виделось, как они ведут в бой свои кланы, как теснят железные ряды арвернских рыцарей...

Вожди партии Лиры, напротив, чувствовали себя запутавшимися. Они поверить не могли, что друиды столь нагло присваивают себе право говорить от имени богов. А те, кому меньше было известно о последних тревожных событиях, невольно засомневались: а вдруг в самом деле Вортимер вещал то, что ему поведали боги? Неужто восстание - в самом деле единственное спасение для "детей богини Дану"? Ибо Вортимер держался и говорил, как истинный глашатай Небес...

Видя, что Совет Кланов вновь раскололся, королева Гвиневера тревожно переглянулась с Номиноэ. Оба они размышляли, кто сможет опровергнуть доводы Вортимера.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1246
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2641
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Король, конечно, всё равно виноват, но мстить за живого - это не то же самое, что за мёртвого. Разве живой не вправе мстить за себя сам? И прощать за себя тоже сам? Если у них в обычае мстить за живого, не спросив его мнения, то это очень странный обычай.
Кстати, может выживание Карломана и не снимает вины с арвернов, но уж точно её уменьшает. Хотя бы потому, что Альпаида арвернка, а без неё ничего бы не получилось. А ещё есть арвернские жрецы, которые боролись за его жизнь. А ещё многие в Арвернии молились, включая короля, что в мире, где боги существуют тоже имеет значение.
И ещё кстати. Если уж Карломан - дядя короля, значит это произошло внутри одной семьи, так почему в семейное дело норовят влезть куда более дальние родственники?
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3290
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6066
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Король, конечно, всё равно виноват, но мстить за живого - это не то же самое, что за мёртвого. Разве живой не вправе мстить за себя сам? И прощать за себя тоже сам? Если у них в обычае мстить за живого, не спросив его мнения, то это очень странный обычай.
Кстати, может выживание Карломана и не снимает вины с арвернов, но уж точно её уменьшает. Хотя бы потому, что Альпаида арвернка, а без неё ничего бы не получилось. А ещё есть арвернские жрецы, которые боролись за его жизнь. А ещё многие в Арвернии молились, включая короля, что в мире, где боги существуют тоже имеет значение.
И ещё кстати. Если уж Карломан - дядя короля, значит это произошло внутри одной семьи, так почему в семейное дело норовят влезть куда более дальние родственники?
У "детей богини Дану" Совет Кланов имеет право принимать ключевые решения, которых не вправе оспаривать даже короли и их наследники. Более того, они сами обязаны повиноваться решениям Совета Кланов. А, если решение будет принято, пока Карломан еще не может действовать, то и ему придется подчиниться, когда выздоровеет. То есть, его могут и поставить перед свершившимся фактом, именно потому что он бы не позволил восстания, если бы его спросили.
Раненый вождь, конечно, может решить сам, мстить или нет. Но клан должен хотя бы показать, что готов отомстить. Иначе получается, что вождь им не так уж и нужен, что ли?
Высказанные Вами доводы в пользу арвернов могут быть выдвинуты партией Лиры. Но я сомневаюсь, что партия Меча захочет их сейчас выслушивать. Им мириться  с арвернами вовсе не хочется, особенно сейчас.
А родство Карломана с арвернами радикальные патриоты в Арморике, похоже, стараются не учитывать. Все в курсе, конечно, что его отцом был один из арвернских королей, но это предпочитают выносить за скобки и видеть в нем лишь наследника королевского рода Арморики. Хотя сам он равно принадлежит арвернам, "детям богини Дану" и бисклавре.

Глава 20. Рифмоплёт (начало)

Итак, речь Вортимера взбудоражила весь Совет Кланов. Вожди партии Меча, воодушевленные, поверили, что их цель свята, и были готовы собирать войска. Они начали негромко переговариваться между собой, обсуждая меры, которые следовало принять. Соблюдая порядок Совета Кланов, они еще не смели говорить вне очереди. Однако иные из них смотрели нагло, с вызовом.

Конмаэл Свирепый был благодарен друидам за помощь. В этот миг он поверил, что еще может одержать победу на Совете, что восстанию быть! И он, стоя вне солнечного круга, почтительно поклонился Верховному Друиду и его помощникам, и проговорил горячо, бархатным голосом:

- Хвала владыкам Небес, что призывают нас к святой войне! Да сделает каждый из нас все возможное ради будущей победы! Со своей стороны я готов, если потребуется, отдать свою жизнь и жизни моих сыновей ради свободы Арморики и нашего народа! Для меня будет великой честью исполнить волю богов!

Вся партия Меча, как один человек, поднялась на ноги. Они, как и все, были безоружны, однако в великом воодушевлении, и казалось, будто в их руках победно вскинуты мечи. Это было великолепное собрание, исполненное решимости.

Королева Гвиневера, в глазах которой, словно подернувшихся льдом, застыла печаль, укоризненно взглянула на Верховного Друида. Лишь теперь она поняла вполне, как много в его душе коварства и жажды власти, вовсе не приличествующих жрецу. И его ближайшая клика состояла из таких же людей, использующих свою мнимую близость к богам, чтобы успешнее влиять на людей.

Уловив взгляд королевы, Кинврайт нехотя сделал знак, успокаивая своих единомышленников, и те уселись на место. Он понимал, что еще рано торжествовать победу. Совет Кланов еще продолжался, и за партией Лиры был следующий ход.

Но Конмаэл Свирепый не мог сдержать торжества, обратившись со своего места к побледневшей, как мел, королеве:

- Какое бы решение не принял, в итоге, Совет Кланов, оно обязательно к исполнению для каждого из нас! Ибо выбор народа выше даже твоей воли, государыня! Достаточно ли ты чтишь долг, чтобы покориться решению Совета Кланов?

При этом вопросе, который в другом обществе, кроме "детей богини Дану", был бы неслыханным оскорблением, королева едва не пошатнулась. Но все же совладала с собой. Бледная, с горящими зелеными глазами, она отрывисто проговорила:

- Думаю, что я достаточно доказала почтение к своему долгу тем, что покинула тяжелораненым своего последнего оставшегося сына, и приехала в Чаор-на-Ри, к своему народу! Я собрала Совет Кланов, согласно обычаю и закону. И я помню, что долг обязывает меня повиноваться решению Совета Кланов, каким бы оно ни оказалось!

Проговорив так, Гвиневера застыла на месте, в тяжком раздумье переглядываясь со своими соратниками. Наступал решающий миг. Они видели, что часть вождей под влиянием Вортимера дошли до полного фанатизма. Трудно справиться с теми, кто верит, что боги за них! И кто в состоянии опровергнуть слова друидов, вещающих от имени Высших Сил?

Верховный Друид улыбнулся, видя, как бледна королева, и как ее сподвижники растерянно переглядывались между собой. У них уже был вид побежденных, хоть они и продолжали напряженно искать выход.

И Конмаэл Свирепый удовлетворенно кивнул в ответ на обещание королевы. Он с невольным уважением отметил, что она держится с достоинством, подобающим ее званию. Но от его зоркого глаза тоже не укрылось, что партия Лиры пала духом, тогда как его сторонники воспарили, как на крыльях. И вождь партии Меча уже радовался победе, которая казалась ему близкой. Если бы вожди кланов голосовали уже в эту минуту, сторонники восстания, несомненно, победили бы, и со значительным перевесом. Конмаэл знал это и не жалел проигравших. На войне - как на войне.

А королева Гвиневера в этот миг думала с тревогой: где же ее внук Дунстан, почему он не доставил Гвиона Рифмоплета на Совет вовремя? Лишь тяжкие препятствия могли помешать молодым бисклавре выполнить поручение чрезвычайной важности! А сейчас присутствие Гвиона было бы как нельзя кстати на Совете Кланов, чтобы укротить бурные страсти! Только вдохновленный богами певец мог опровергнуть заверения друидов, только его стали бы слушать все без исключения. Но где же он?!

***

А Гвион Рифмоплет в этот миг приник к спине мчавшегося во всю прыть черного зеленоглазого волка - Дунстана. Тот уносил всадника к границе владений Ридведа Лесного. Рядом с ним бежал второй волк, серебристо-серый, с синими глазами - Виомарк, сын Вароха. Он нес на своей спине мальчика-слугу и Кевлина, беглого правнука Ридведа. Между тем, за их спиной, все ближе, слышались многоголосые завывания. Здешние хозяева, стая потомков Ридведа, во главе с его сыном Кринаном, преследовала их по пятам, не желая отпускать "почетных гостей". Ибо им было важно, чтобы те не успели на Совет Кланов вовремя.

Теперь весь вопрос состоял в том, успеют ли беглецы пересечь границу владений Ридведа, за которой, как надеялись, их уже не посмеют преследовать, или же их настигнут раньше. И Дунстан с Виомарком, и местные оборотни прилагали все силы в этом отчаянном состязании. И все же, если бы не Кевлин, знающий в лесу каждую тропинку и каждый куст не хуже своих родичей, вряд ли им удалось бы убежать так далеко. Он, сидя на спине Виомарка, указывал оборотням направление, советовал, где можно свернуть, где удобно срезать крюк, чтобы хоть на прыжок-другой, но оторваться от преследователей.

И все-таки, те нагоняли! Им не пришлось в последние дни бежать столько, сколько Дунстану с Виомарком, они не чувствовали усталости и бежали налегке, без груза всадников. Все ближе доносился громовой, как боевая труба, голос Кринана и более тонкие подвывания молодых оборотней.

Мальчик-слуга, сидевший на спине Виомарка, цепляясь за талию сидевшего впереди Кевлина, дрожал от страха, его ладони вспотели.

- Если нас догонят, то убьют? - прошептал он, стискивая зубы, что так и стучали в ужасе.

Кевлин повернул к нему голову.

- Не бойся, - заверил он. - Дунстан с Виомарком все же родичи Ридведа, а тебя с твоим господином охраняют обычаи гостеприимства. Нас постараются вернуть в логово, чтобы задержать на время, но вряд ли причинят большой вред.

Мальчик немного приободрился, но все равно вздрагивал, как осенний лист, слушая за спиной, как воет гнавшаяся за ними стая бисклавре. Да и каждому стало бы не по себе, услышь он за своей спиной дикий, древний, как ночь, охотничий призыв.

Кевлин же подумал про себя, что, если их догонят, ему может не поздоровиться больше, чем другим. За ослушание воли старших его могли, если не убить, то, по крайней мере, задать хорошую трепку. Разве что старший брат, может быть, сумеет заступиться перед родными? И, если его силой вернут в логово, он для всех будет предателем. Нет, единственной надеждой Кевлина было, что им удастся уйти от погони!

Он вновь указал рукой, и Дунстан с Виомарком стремительно ворвались в перелесок, за которым светлело открытое пространство. Там, знали все, лежал валун, принесенный ледником, что отмечал границу владений Ридведа. Но до него было еще страшно далеко! А погоня все приближалась. Вой доносился слева, позади, справа, - значит, подкова готовилась сомкнуться вокруг беглецов в тесное кольцо.

Гвион Рифмоплет прижался к мощной шее волка-Дунстана, произнес на ухо:

- Быть может, следует задержать их?..

Дунстан не сразу ответил, и лишь помчался еще быстрее, чувствуя лапами дрожь земли всего в нескольких шагах позади. Заодно он оценил расстояние, что еще оставалось преодолеть. На бегу молодой оборотень сосредоточенно размышлял, что стал бы делать его великий отец на его месте. Убегать от собственных сородичей? Или вызвать их на бой, если нет другого выхода, чтобы спасти своих спутников? Или попытаться договориться? Мысли проносились в голове юноши, пока сам он мчался все дальше по редеющему редколесью. Кусты и деревья мелькали перед глазами в мгновение ока. Сам же Дунстан, повернув голову к Гвиону, сказал, не сбавляя ходу, так что слова его унес ветер:

- Да, похоже, придется задержать их!..

В это время местные бисклавре были уже рядом. Не только земля, но и собственные уши Дунстана и Виомарка улавливали тихий, но отчетливый топот волчьих лап. На бегу Кринан перекликался со стаей.

- Наддай! Гони! - завывал он яростно.

- Вперед! Вперед! Окружаем! - голосили самые быстрые из стаи, мчась через лесную опушку.

Выскочив из-за поворота, Кринан бурей ворвался в перелесок, который пару мгновений назад проскочили беглецы. Их горячие следы еще прекрасно были видны на листьях подорожника, примятых и еще не успевших выпрямиться. Сын Ридведа торжествующе взвыл. Теперь им не уйти!

За ним на открытое место выскочила и вся стая - дюжина крепких, ясноглазых, белозубых оборотней. Среди них был и Геррин, старший внук и отныне правая рука и лапа Кринана. Он без всякой охоты принял участие в погоне за беглецами, среди которых находился и его младший брат. Но выбора не оставалось, и старший сын Керетика следовал за дедом, надеясь, что, может быть, сможет как-то повлиять на него, если они настигнут недавних "почетных гостей".

И вот, этот миг, казалось, настал. Мчавшийся широкой рысью Кринан выскочил из-за поворота, примерно в пятиста шагах от межевого камня. Этого расстояния он уже не даст пробежать тем, кто с такой ловкостью и изобретательностью почти уже ускользнули от него...

Но, подняв глаза, Кринан вдруг увидел в паре шагов от себя стоявшего в человеческом обличье Дунстана вместе с державшимся за его руку Гвионом Рифмоплетом. Остальных беглецов не было видно.

Коротко взвыв от удивления, Кринан перекувыркнулся через голову и поднялся на ноги уже в человеческом обличье. Сердито взглянул на "почетных гостей", за которыми пришлось гнаться через весь лес. И молча остался стоять.

Другие оборотни собрались за спиной вожака, не меняя облика, однако не бросились искать остальных. Им было важно поймать прежде всего тех, кто стоял сейчас перед ними, пронзительно глядя.

Сын Карломана выглядел спокойным, задумчивым, но исполненным непреклонной решимости. Он был готов на все, чтобы покинуть владения Ридведа вовремя. Надеялся всей душой, что удастся договориться. Для того старый филид и остался здесь рядом с ним, надеясь, что его дар убеждения поможет еще до Совета Кланов. Но, если здешние бисклавре не станут слушать, Дунстан не исключал, что ему придется дать бой - одному против многих, задержать стаю, чтобы Виомарк спас Гвиона и остальных. Разумеется, силы были неравны, но самым главным было исполнить приказ королевы Гвиневеры.

Мысли Дунстана ускорились, как всегда бывает в опасных ситуациях, и в то же время раздвоились. Он думал о том, что скажет Кринану, какие слова нашел бы отец на его месте. Но одновременно сын Карломана, мгновенным взором оценив примчавшуюся стаю бисклавре, думал, кого и как повалить первым, чтобы выиграть время для своих спутников. Если потребуется, он готов был драться, не щадя себя, также как поступил бы отец на его месте. Самое главное сейчас - чтобы Гвиона доставили на Совет Кланов вовремя! Ибо, во время всех непредвиденных приключений во владениях Ридведа, Дунстан ни на миг не забывал о том, что происходит сейчас в Чаор-на-Ри. Как раз в этот миг его царственная бабушка боролась с упрямыми вождями партии Меча, быть может - изнемогала под давлением воинственных соплеменников. И вдохновленный богами филид мог бы укротить страсти, если бы его не задержали в пути!

Сам же Гвион Рифмоплет, бледный, но невозмутимый, стоял, опираясь на руку Дунстана, перед целой стаей огромных волков с человеческими глазами, но зубастыми пастями. Он не боялся - долгая жизнь и многолетние странствия приучили филида и не к таким опасным приключениям, хотя его дар певца все же помогал благополучно выбраться почти всегда. Но он тоже думал о Совете Кланов. Ведь дело было очень важным для всех "детей богини Дану", если принцесса Гвенаэль послала его в Арморику, на помощь своей царственной матери через Море Туманов! И еще, Гвион от души молился в этот миг, чтобы храброму юноше, стоявшему рядом с ним, не пришлось принимать неравный бой, чтобы родичи не сражались между собой. Губы его были плотно сомкнуты, но мысленно он истово обращался к небесам.
« Последнее редактирование: 05 Сен, 2023, 21:37:03 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)