Печать

[Артанис]

Благодарю, эрэа Convollar, эрэа katarsis!
Простите, что вчера не удалось написать продолжения! Постараемся исправиться.

Ну, что же, Хлодеберт ведёт свою игру, и она может быть достаточно эффективной. Ложное отступление и котёл для противника - тактика известная.

Да, и его царственный брат тоже весьма непрост! Скоро узнаем, что задумал он.

Птица-почтальон это прекрасно. А нельзя этих разумных пернатых использовать в военных или диверсионных целях?

Они все еще несут разведывательную службу, как были приучены их предки еще со времен Риваллона Сто Воронов. Благо, Бран тоже с ними разговаривает, да и у Морврана был ручной ворон.

А почему Адальрик не поехал воевать? Странно как-то: жена воюет, а он нет. Да, к тому же, он арвернский принц, хоть и в изгнании, а его оставляют править детьми богини Дану. Друиды, вообще-то могут попытаться сыграть на этом, чтобы вернуть власть себе.

Адальрик остался защищать Чаор-на-Ри. И не зря, как выясняется. Ему тоже найдется дело. Боудикка доверила ему самое главное - сердце Арморики.
Друиды и так будут перетягивать на себя одеяло, хоть при самых чистокровных правителях.

Клод, значит, хочет разыскать сына. Вряд ли сыну пойдёт на пользу его воспитание. Впрочем, неизвестно, что произойдёт раньше: Клод найдёт сына или Дунстан найдёт Клода. И чем закончится эта встреча.

Вопросы, конечно, интересные! Надеюсь, что мы со временем обо всем узнаем.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

А герцогиня Боудикка Брокилиенская, не подозревая, что ее заманивают в ловушку, двигалась вперед. Сравнительная легкость последних побед окрыляла ее, радовала ее храбрых соратников. Они двигались все дальше, тесня арвернов по всем направлениям. И всем казалось, что вот-вот будет одержана окончательная победа, и Арморика навек обретет свободу!

Боудикка во главе своего войска въехала на колеснице в одно из приграничных селений, только что освобожденное от арвернов. Она с глубоким сочувствием взирала на местных жителей. Каждая семья потеряла кого-то из близких, многие вовсе лишились кормильцев. Часть домов и строений, как успела разглядеть Боудикка, были сожжены, скот и урожай селян расхищены. И сами они встречали герцогиню-освободительницу, оборванные, измученные. Но при этом они успели сплести венки из полевых цветов, бросали букеты и лавровые ветки под колеса медленно ехавшей по узкой деревенской улице колеснице герцогини.

- Хвала тебе, герцогиня Боудикка, Воительница Арморики, освободительница наша! - кричали ей "дети богини Дану"!

Вперед вышел деревенский староста, в потрепанном пледе клана Восточной Арморики. Седовласого старца поддерживала под руку его внучка, девочка-подросток. Сам же он поклонился Боудикке, стоя во главе селян:

- Слава тебе, храбрая герцогиня Боудикка, защитница наша! Ты освободила нас от власти проклятых арвернов! Да пошлют боги успех твоему оружию! Все мои сыновья погибли в битве, сражаясь под твоим началом. Я плачу по ним, но и радуюсь одержанной победе! Гибель моих сыновей и многих других не будет напрасна, если послужит  освобождению Арморики!

Боудикка, во весь рост стоявшая на колеснице, кивнула, растроганная почтительной встречей. Благодарность освобожденных селян прибавляла ей решимости бороться за счастье своего народа. Иначе не могла поступить дочь Морврана Храброго - воинственная герцогиня, что полагала себя замужем за Арморикой. Победа была уже близка! И, чем больше видела Боудикка страдания своего народа, чем больше могла сделать для него, тем сильнее стремилась в бой, забыв обо всех знамениях. Она никого не боялась, и готова была изгнать завоевателей со своей земли.

Въехав на главную площадь селения, герцогиня Боудикка остановила колесницу. Исполненная воодушевления, она стремительно соскочила наземь, и "дети богини Дану" вновь закричали, приветствуя свою госпожу - храбрую, сильную и ловкую, на которой даже не звякнули доспехи.

- Народ мой! Милые мои "дети богини Дану"! - горячо воскликнула Боудикка, спеша высказать все, чем полнилась в тот миг ее душа. - Я счастлива приветствовать вас на свободной земле Арморики!

Селяне и воины, сопровождавшие герцогиню, радостными криками поддержали ее речь. Она подождала, пока схлынет этот взрыв радости, а затем продолжала:

- Мне вместе с вами больно смотреть, сколько зла творят арвернские завоеватели на священной земле Арморики! На их неистовую жестокость может быть лишь один ответ - бить их всюду, где застанем! Хвала Таранису, мы бьемся, как фении при Маг-Туиред, движемся вперед и побеждаем! Если наш боевой пыл останется столь же силен, я даю вам слово, что мы скоро прогоним войска Хлодеберта Сурового, этого палача, возомнившего себя будущим королем Арморики! Думаю, что не придется ему править страной, в которой он пролил столько крови! - она возвысила голос. - А уж тогда я поведу войска в Землю Всадников, захваченную вероломным королем Арвернии! Надеюсь еще до осени отослать в Хель этого вероломного сюзерена! - Боудикка патетическим взором осмотрела селян. - А вы покуда налаживайте жизнь, мои возлюбленные "дети богини Дану"! Я вижу, как сильно разорила вас война. Помогу вам, насколько это возможно. Дам вашему селению десяток коров и столько же лошадей, отбитых у врага, два десятка отрезов ткани, пятьдесят мешков зерна, кое-что из домашней утвари, что успели награбить арверны у таких, как вы. Теперь все вернется к пострадавшим от их рук! Я поручаю вашему достойному старосте распределить это имущество между наиболее пострадавшими семьями.

- Хвала тебе, щедрая герцогиня Боудикка! - приветствовали ее уцелевшие "дети богини Дану".

Она обвела взором собравшихся селян и проговорила еще воодушевленнее:

- Я знаю, как трудно вам всем, господа! Однако вынуждена напомнить, что война еще не закончена. Если мы не сделаем решающего усилия, арверны могут еще вернуться. Я прошу всех, способных владеть оружием, стать под мои знамена против нашего общего врага! Увы, я вижу, как мало среди вас осталось боеспособных мужчин... Но и тех, что есть, я прошу следовать за мной, ибо ныне каждое копье на счету!

Речь герцогини еще не успела отзвучать, как навстречу ей шагнули едва ли не все уцелевшие деревенские мужчины, юноши и даже многие женщины, увлеченные ее собственным примером.

- Запиши нас, победоносная герцогиня! - кричали они. - Постоим за родную землю!

Боудикка видела, как внучка старосты шагнула навстречу, виновато оглянувшись на деда.

- Прошу тебя, великая герцогиня, прими и меня в свое войско! Я отомщу за батюшку и дядей, буду твоим оруженосцем, буду кем угодно! - звонко воскликнула девочка, которой вряд ли исполнилось и тринадцать лет.

Герцогиня увидела, как побледнел староста, и ответила его внучке, как должно:

- Нет, дитя мое! Прости, но ты слишком юна для этой войны! - и, увидев, как сильно расстроена девочка, она продолжала: - Ты будешь полезна и здесь! Сможешь налаживать жизнь в родной деревне, лечить раненых, что мы оставим здесь. Это тоже большая помощь!

Внучка старосты, вздохнув, отошла к деду. И деревенские жители вновь благословили свою государыню.

***

А между тем, в то время, когда Боудикка воевала с Хлодебертом Суровым, тесня его к арвернской границе, сам король Арвернии, Ангерран IX, глубоко вторгся на запад, и теперь в самом деле засел внутри Арморики отравленной иглой, по выражению Боудикки, или длинным и узким клином.

Король избрал своим штабом замок Трегидель в Земле Всадников, некогда принадлежавший тану Кормаку Суровому, а ныне - его потомкам. Поблизости отсюда, на Равнине Столбов,  некогда арверны и "дети богини Дану" сообща отразили нашествие викингов. Но до этого было мало дела нынешнему властелину, вознамерившемуся заново покорить Арморику.

В бывшем пиршественном зале король Ангерран приказал устроить зал советов. Здесь он принимал со своими военачальниками решения, от которых зависел исход войны.

В данный момент король стоял у стола, на котором был развернут подробный чертеж Арвернии и Арморики. Он изучал его, готовясь действовать.

Из открытого окна донеслись отчаянные, истошные вопли. Во внутреннем дворе замка шла жестокая пытка. Король приказал доподлинно выяснить кратчайшую дорогу в Королевские Земли Арморики, до самого Чаор-на-Ри. Кратчайшую - и самую безопасную: хватит ему уже таинственных смертей и исчезновений его храбрых воинов, козней здешней лесной и водяной нечисти! Ангерран IX надеялся обезопасить свое воинство.

И потому король приказал пытать тех, от кого рассчитывал узнать правду. Впрочем, он не стремился, в отличие от своего брата, Хлодеберта Сурового, казнить всех поголовно. Ему было достаточно спросить лишь со здешнего тана и его семьи. А их подданных Ангерран был готов пощадить, обратив в своих покорных рабов-вилланов. Ведь кто-то должен был работать и платить налоги в его казну!

И вот, среди двора старинного замка Трегидель была устроена дыба. На ней висела женщина в черных вдовьих одеяниях. То была жена здешнего тана, что погиб, защищая свой родовой замок.

Теперь ее, крепко привязав к дыбе, начали поднимать вверх, подвесив за руки. Женщина коротко застонала, когда затрещали ее мышцы, и руки вывернуло в плечевых суставах. Платье лопнуло на спине, ставшей вдруг непомерно длинной. А палачи продолжали крутить веревки, растягивая несчастную женщину еще сильнее.

- Укажи безопасный путь в Чаор-на-Ри! Укажи, женщина, и будешь освобождена от мук! - требовал главный палач, впиваясь острым взором в мокрое от пота лицо пытаемой.

Та лишь тихо стонала, стиснув сжатые судорогой зубы. Ее кожа и мышцы рвались на части, однако наследница потомков Матери Богов стойко терпела пытку.

Палач, допрашивающий женщину, усмехнулся, взяв ее за горло и повернув лицом к себе.

- Молчишь? А вот поглядим, как ты запоешь, когда при тебе начнут обрабатывать твоих щенков!

Арвернские стражники тут же привели ее уцелевших сыновей - юного тана, мальчика тринадцати лет, и его брата, годом младше.

- Если бы ваша матушка вас любила, рассказала бы, о чем ее просят, - сообщил палач. - Жаль, придется все же проверить, пожалеет она вас или нет! Посмотрим, заговорит ли она, если вас подвесить, да пятки прижечь. А может, и кнутом погладить...

У висящей на дыбе женщины вырвался стон. Глядя на мать, младший мальчик испуганно вскрикнул:

- Ах, матушка! Что же делать?!

Но старший брат схватил его за руку и строго прикрикнул:

- Не срамись, брат! Ты - потомок Матери Богов, обязан выдержать все!

Услышав их, главный палач обернулся к мальчикам и усмехнулся:

- Вы еще не представляете, что вам придется выдержать, отродье "детей богини Дану"! - и он сделал знак своим помощникам: - А ну, спустите женщину, а вместо нее подвесьте младшего мальчишку! Затем - старшего!

Услышав это, женщина, безжизненно висевшая на дыбе, вдруг вскинула голову. Обернувшись к палачу, она быстро воскликнула:

- Я скажу... Пощадите моих мальчиков!.. Западная дорога, через броды на Бренне, самая короткая и быстрая. Мы всегда ездим в столицу по ней!

Главный палач кивнул, глядя в горящие безумным огнем глаза женщины, на ее бледное, как пергамент, лицо. Но тут же он приставил кинжал к ее подбородку, так что по вытянувшейся от напряжения шее покатились крупные капли крови.

- Ты обещал дать нам пощаду! - прошептала несчастная, вися на вывихнутых руках.

- Обещал? - переспросил палач, поигрывая ножом возле ее глаз и горла. - А ты нам соврешь, нечисть армориканская! Заведешь куда-нибудь в болото, в лапы к отродьям Имира! Не-ет, ты уж подтверди свои слова под пыткой, чтобы можно было тебе верить! А там мы прекратим твои страдания! - палач многозначительно усмехнулся и сделал знак своим подручным: - Растяните-ка ее еще разок!

Те потянули веревки, вздымая женщину выше. Из ее горла вырвался крик, когда плечи и спину ей стали растягивать до предела, за которым рвутся, кровоточа, мышцы.

Никто из собравшихся арвернов не смотрел сейчас на мальчиков, стоявших под стражей. А между тем, младший брат тана, бледный, как смерть, вмиг осознал, что арверны не сдержат своего слова. Они не пощадят ни матушку, ни их. И вот, он стремительно выхватил кинжал из-за пояса у ближайшего стражника и яростно вонзил в бок ему, под низ кольчуги, радуясь, что отомстил хоть одному врагу.

Но тут же другой стражник с размаху ударил мальчика кулаком в латной рукавице по голове. Мальчик упал навзничь, головой о брусчатку, и больше не двигался. Вокруг его головы стала растекаться лужа крови.

Женщина забилась на дыбе, закричала, уже не ощущая телесной боли, пораженная другой, более страшной.

Перебив ее нескончаемый вопль, главный палач распорядился:

- Усильте нажим! Уберите другого мальчишку, он еще нужен королю!

Юный тан стал неистово сопротивляться, но стражники навалились на него с двух сторон, совладали и повели прочь, как он ни пытался освободиться, чтобы броситься на помощь матери. Долго еще в его ушах раздавался ее страшный крик.

Тем временем, тело погибшего мальчика накрыли плащом и унесли прочь, к общей могиле, под истошные вопли женщины.

Тогда главный палач приблизился к ней и сам потянул за веревку, пропущенную через блок дыбы. Женщина висела на дыбе уже над его головой. И он прошипел, задрав голову:

- Не обессудь: смерть твоего сына - наказание тебе за мятеж! Не надо было вам идти против законного сюзерена, короля Арвернии! Теперь, если ты еще хочешь освободиться от страданий - говори, как свободно дойти до Чаор-на-Ри! Нет - мы станем тебя растягивать еще сильнее!

Женщина захрипела, с неимоверным усилием пытаясь втянуть воздух:

- Вы все... никогда не выйдете из Арморики! Все до одного... найдете здесь могилу! Я увижу, как вы все подохнете!

- Не увидишь! - при этих словах ярость обуяла палача, и он обеими руками потянул веревку, вздымая блок с подвешенной к нему узницей очень быстро и на предельную высоту.

Тело женщины принялось корчиться на веревках, точно издыхающая змея, нелепо выламываясь под невозможными в обычном состоянии углами. Но уже в следующий миг она обмякла и тяжело повисла, как мертвая коряга на крючке удильщика.

- Умерла, - произнес один из подручных палача, робко глядя на своего начальника.

Тот злобно сплюнул в ответ.

- Все же перехитрила, проклятая банши, клянусь молотом Донара! Добилась быстрой смерти! - он указал на растерзанный, изломанный труп женщины. - Ну ладно, отдайте ее здешнему племени, пусть похоронят вместе с остальными!

Тело хозяйки замка Трегидель и ее младшего сына отдали в руки уцелевшим после штурма замка слугам. Те омыли их и зашили в саваны. А затем уложили их в братскую могилу, вместе с телами мужа и старших сыновей хозяйки, а также других доблестных защитников замка Трегидель. Король Ангерран IX распорядился, во избежание морового поветрия, залить могилу горючей агайской смолой и поджечь; что ж, все-таки погребальный костер для "детей богини Дану". И до самого вечера, пока не зажгли огонь, у общей могилы толпились местные жители, по своему обряду провожая павших, несмотря на присмотр арвернов.

- Да примет вас Морриган, Воронья Госпожа, и да отведет вас в сады Авалона, где вечно зреют яблоки! - пели женщины на языке "детей богини Дану". - Павшим героям честь и слава на земле и самое почетное место за столом богов! А из вашего погребального костра еще разгорится пламя мщения вашим губителям арвернам!

Слушая эти песнопения на таинственном древнем языке, арвернские стражники брались за обереги от колдовства, думая, что побежденные насылают на их головы проклятья.

А король Арвернии, Ангерран IX, закончив изучать чертеж Арморики, улыбнулся. Теперь юный тан трегидельский извлечет урок из гибели своей семьи и не посмеет больше бунтовать против Арвернии. А еще важнее - последнее известие, что королю передал один из его военачальников! Он сообщил, что на востоке Хлодеберт Суровый отступает перед Боудиккой, и она теснит его войско все дальше, к самой границе с Арморикой. Стало быть, теперь мятежной герцогине никак не успеть вовремя вернуться в Чаор-на-Ри, что готовился захватить король Ангерран! Ибо он рассчитывал ударить на столицу Арморики, защищаемую его братом-перебежчиком, и одним ударом захватить ее.


***

Однако же Адальрик, супруг герцогини Боудикки, и ее ближайшие соратники, что остались в столице, узнал о предполагаемом движении арвернов от своих крылатых разведчиков - воронов. И срочно принял важные меры.

Он призвал всех своих советников: герцогиню Груох и Ллевелина, сына Дунстана, Верховного Друида, а также Брана и Мирддина, дабы обсудить с ними все.

- Я послал разведчиков, чтобы взглянули своими глазами на то, чего не могли понять вороны, - сообщил супруг правительницы. - А кроме того, я усилил укрепления вокруг Чаор-на-Ри на случай осады! Сам я намерен собрать войско и сделать вылазку,  разбить арвернов в бою. Но для этого город должен быть защищен. Ллевелин, что там с наружными укреплениями?

Сын Дунстана поправил седеющие усы и проговорил:

- Городской страже передан приказ, она готова вооружиться по первому сигналу, государь Адальрик! В предместьях Чаор-на-Ри доканчивают копать ров, достраивают наружную стену!

Груох тихо улыбнулась, услышав эти слова.

- Так и надо! Если враг придет, Чаор-на-Ри будет стоять насмерть, и взять нас они смогут лишь дорогой ценой, если вообще смогут! - в глубине души она не верила в победу, но знала, что всем надлежит держаться так, как будто победить возможно.

Бран улыбнулся старой подруге. А Мирддин склонил голову перед приемной матерью и ничего не сказал. Он вообще в последнее время стал молчалив, после беседы с Верховным Друидом. Постоянно что-то обдумывал про себя и редко вступал в беседу, если к нему не обращались напрямую.

Зато сам Бригакос, Верховный Друид, услышав о принятых мерах, проговорил с надменно-снисходительным видом:

- Пусть хвалят вас Небеса, мужественные защитники Чаор-на-Ри! Я только сегодня объехал вокруг городских стен, сам воодушевлял наших доблестных воинов сражаться! Ибо счастлив тот, кто защищает родную землю! Я заверил их, что знамения сулят победу той стороне, чей дух будет выше, и наши воины благодарили меня, как отца!

Мирддин, сопровождавший Верховного Друида в этой поездке, тихо вздохнул, зная, что Бригакос прав. В эти роковые седьмицы он многих убедил в том, что лишь древнее благочестие спасет Арморику от арвернов, и теперь его чтили, как истинного посланца богов.

Адальрик тоже подавил печальный вздох. Как и ожидалось, Верховный Друид постарался перетянуть на себя одеяло, заручиться народной поддержкой. Так что теперь супругу правительницы и его соратникам приходилось выдерживать не одну, а две войны: первую - против арвернов, а вторую, политическую - против друидов. Однако открыто ссориться не следовало, и он учтиво кивнул Бригакосу:

- Благодарю тебя, высокочтимый Верховный Друид, что сплачиваешь "детей богини Дану", вдохновляешь их сражаться! Сейчас самое главное для нас всех - отстоять Чаор-на-Ри!

Жрец усмехнулся, глядя на арвернского супруга правительницы:

- Я обращусь вместе со всей коллегией друидов к нашим небесным покровителям! Будем молиться весь день и всю ночь, дабы сподобиться знамений, что помогут "детям богини Дану" одержать окончательную победу! И лучше для всех прислушаться к обретенным знамениям!

Таким образом, Верховный Друид давал всем понять, что без него и его собратьев защитникам Арморики ни за что не обойтись.

[Артанис]

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Тем временем, герцогиня Боудикка, окрыленная победами, успешно освобождала Восточную Арморику. Разумеется, и ее доблестному войску приходилось трудно. Стоило столкнуться с арвернами лицом к лицу, и кровь лилась ручьем с обеих сторон. Арвернское воинство, хоть и потрепанное постоянными стычками, сильно пострадавшее от чар враждебных им ши, все еще способно было жестоко огрызаться. Арвернское рыцарство умело воевать, и каждую победу Боудикка вырывала у них с большим трудом, теряя боевых товарищей. Но она упорно теснила врага, и надеялась, что скоро сможет обернуться на запад, к королю Арвернии, засевшему в Земле Всадников.

Герцогине Брокилиенской доставляли письма от ее мужа, защищавшего Чаор-на-Ри. То были бодрые, деловые письма, в которых обо всем рассказывалось по порядку. Адальрик предупреждал жену о коварстве арвернов, сообщал, что те идут на Чаор-на-Ри. Но при этом он просил Боудикку не тревожиться, сообщал, что столица хорошо укреплена, и он готов защищать ее. Также Адальрик сообщал жене о поведении Верховного Друида, который все больше утверждал в своих проповедях, что лишь с его помощью Таранис пошлет "детям богини Дану" победу, и что она, герцогиня - не более чем клинок в руках посвященного Бригакоса. Словом, это были скорее военные донесения, чем супружеские письма от мужа к жене. Но в конце каждого послания Адальрик сообщал Боудикке о себе и об их дочери, уверял, что у них все хорошо, желал ей счастья и новых побед, говорил, как сильно любит ее.

Убеждаясь, что ее супругу приходится совсем непросто, пока он стоял во главе Чаор-на-Ри, Боудикка тихо вздыхала про себя. Что ж, лишь бы одержать победу, а уж потом видно будет, как поступить!.. А, когда она читала признания мужа в любви, у нее теплело на душе, и она чувствовала себя окрыленной, исполненной сил и решимости.

Деревня в Зеленом Лесе, где воинственную герцогиню встретили с такой радостью, стала основным лагерем для ее воинства. "Дети богини Дану" то и дело разъезжали во все стороны, но всегда возвращались сюда снова. Отсюда герцогиня Боудикка рассылала распоряжения и сама уходила сражаться с врагами Арвернии. Все ее воинство пребывало в великом воодушевлении, то и дело повторялось: "Еще одна, последняя победа - и войне конец"!

Дом зеленолесского старосты, который он радушно предоставил герцогине Боудикке, сделался военным штабом. Хозяин дома был рад способствовать победе над арвернами, чем только мог. А его внучка помогала в госпитале, лечила раненых воинов.

И вот, герцогиня Боудикка только что закончила военный совет со своими ближайшими военачальниками, вождями кланов. Теперь она отпустила соратников, и рядом с ней остался лишь Анарауд, внук Дунстана. А сама Боудикка осталась неподвижно сидеть в кресле, изучая чертеж, на котором были отмечены все продвижения "детей богини Дану" и арвернских войск.

Анарауд сидел, оперевшись руками об стол, и тоже ничего не говорил. Он не спешил перебивать размышлений герцогини.

Наконец, Боудикка проговорила, указывая соратнику на отметки, испещрившие чертеж:

- Арвернское воинство еще сильно, и всех не перебьешь! А, пока мы тесним их здесь, они вполне могут перерезать нам обратный путь в Чаор-на-Ри, обойдя с тыла. Это опасно! И, как назло, мы находимся в местности, открытой со всех сторон. Вокруг нет настоящих лесных чащ, нет болот и разливов рек, так что здешние ши не смогут помогать нам в полную силу. Значит, нам предстоит самим защищать тыл, чтобы арверны не смогли ударить в спину!

Анарауд тихо вздохнул, догадываясь, что именно его герцогиня пошлет прикрывать тыл.

- Я выполню все, что ты прикажешь, государыня! - сдержанно проговорил он.

Боудикка подтвердила догадки внука Дунстана.

- Анарауд, только тебе я могу поручить самое важное дело - защищать тыл нашего войска, когда я поверну его обратно, на выручку Чаор-на-Ри!

Анарауд сдержанно вздохнул.

- Повторяю еще раз: я выполню любой твой приказ, государыня! Но мне бы не хотелось оставлять тебя одну. Быть может, тебе еще могла бы понадобиться моя помощь?

Герцогиня пристально взглянула в глаза своему соратнику, которому была обязана жизнью - в одном из сражений Анарауд убил прорвавшегося к ее колеснице арвернского рыцаря.

- Возможно, ты прав, Анарауд! Быть может, я была слишком воодушевлена, ринувшись на войну, как на праздник, и не вполне учла все замыслы наших врагов. Никогда не стоит недооценивать противника! Что ж: если я совершила ошибку, то надеюсь, что еще не поздно исправить ее. И рассчитываю на твою помощь, Анарауд!

Внук бывшего таниста Дунстана учтиво склонил голову, преклоняясь перед герцогиней Боудиккой, которая не только сражалась храбрее многих мужчин и предводительствовала большим войском, но еще и умела признавать свои ошибки. Он не мог ее винить: каждый на месте герцогини поспешил бы изгнать из Арморики завоевателей. Кто мог бы подумать, что арверны умудрятся извлечь для себя пользу даже из своих поражений?!

- Ты можешь на меня рассчитывать, государыня! - просто, но решительно заверил ее Анарауд.

Боудикка тихо улыбнулась в ответ:

- Благодарю тебя, Анарауд! Тогда сдерживай арвернов у нас в тылу, в то время как я очищу от них Восточную Арморику!

Так договорились герцогиня Брокилиенская и ее ближайший соратник.

***

Между тем, в Озерном Крае Арморики Дунстан с Виомарком искали способ узнать, где находится оборотень-выродок, потомок Ужаса Кемперра.

Виомарк привел гостя в священную рощу. Там, среди величавых дубов, стройных берез, изящных ив, лежал небольшой пруд, идеально круглый, как полная луна. Он был прозрачен до самого дна:  видно было желтый песок и пеструю гальку на дне, водоросли, едва покачиваемые течением, мелких рыбок у поверхности воды.

- Это - Вещее Зеркало, которым пользовался мой прадед, барон Номиноэ Озерный, - почтительно произнес Виомарк. - Загляни в него, и всей душой  стремись увидеть того, кого ищешь. И узнаешь, как выглядит твой враг, и где его искать. И я помогу тебе!

Дунстан вместе с Виомарком опустился на колени на берегу пруда и стал вглядываться в зеркальную гладь. Оба старых оборотня сосредоточились на образе наследника Ужаса Кемперра, прося древние силы земли показать им его. Они отодвинули все прочие мысли, слились сознанием с покоем священной рощи,  с прозрачной гладью озера, с вечной землей, тихой и безмятежной, пока ее не тревожат такие, как их враг, которого им было необходимо найти и остановить. Оба знающих бисклавре сосредоточились, глядя в пруд. Странно: он был прозрачен до самого дна, а вот их отражений не было в воде!

Наконец, они увидели нечто иное, но это не было отражением.  Перед ними появился образ мужчины в воинском снаряжении, на поясе у которого висели семь ножей. Дунстану показалось, что один из клинков был костяным, и отточен необыкновенно остро. Лицо у мужчины было узкое, острое, с пронзительным взглядом ярких голубых глаз. По этому блеску всякий бисклавре узнал бы сородича. Но были и иные, зловещие признаки, по которым умеющие видеть распознавали оборотня, в чьей душе Зверь победил Человека.

- Да: это оборотень-выродок! Свирепый волк среди людей и жадный, своевольный человек - среди бисклавре, детей лесов! - проговорил Дунстан печально и гневно, глядя в воду. - Увы, и этот недостойный тоже происходит из нашего рода, он - потомок моей благородной бабушки, королевы Гвиневеры! Но где же мне разыскать его?..

- А ты погляди еще, - произнес Виомарк, указывая на фигуру выродка, что двигалась, непрестанно меняла очертания.

Теперь тот, кого они искали, ехал верхом среди воинов в одинаковых кожаных латах. Впереди них высились стальными башнями рыцари в полном облачении, и над их головой развевалось знамя с королевским ирисом. Затем панорама изменилась, и оборотни разглядели местность, по которой ехало войско: пологие холмы, у подножия которых ютились деревни, пашни да луга.

У Дунстана даже волосы встали дыбом, как волчья шерсть, едва он, знавший вдоль и поперек всю Арморику, понял, что именно видит.

- Так это же края близ Зеленого Леса, в восточной Арморике! - скорбно воскликнул Дунстан. - Значит, выродок пришел к нам с арвернским войском! Должно быть нынешние хозяева дозволили ему убивать безнаказанно!.. Ну что ж, может, оно и к лучшему: теперь я знаю, где искать его! - он оторвал взгляд от воды, и образ оборотня-выродка исчез, будто его и не было. Снова сквозь прозрачную воду виднелись песок и камушки на дне, да резвились быстрые серебристые рыбки...

- Мы с тобой знаем, где искать его, - Виомарк сделал акцент на этом "мы", поднявшись на ноги вместе с другом.

Однако Дунстан, сын Карломана Кенабумского, печально покачал головой.

- Нет, Виомарк! Прости, но я не могу взять тебя с собой. Теперь я знаю, что чувствовал мой отец, выходя против Ужаса Кемперра в одиночку... Это мой бой с предназначенным только мне противником! Моя судьба, а не твоя!

Виомарк склонил седую голову. Он был бы рад оспорить приказ друга, как некогда его отец, Варох Синезубый. Но сам ощущал чутьем оборотня: ему не место в предстоящей схватке. Если он будет с Дунстаном, может невольно повредить ему, желая помочь. Однако и отпустить побратима одного, быть может, на верную гибель, Виомарк тоже не мог.

И он проговорил, просительно протянув руки:

- Дунстан, в таком случае, возьми с собой моего внука! Его зовут Варохом, в честь моего отца. Я сам воспитал его, ибо его отец и мать погибли в пожаре, как ты помнишь. В моем потомке течет добрая кровь: он унаследовал сильный зов крови, ум и смелость, а также преданность своим близким, как повелось в нашем роду. Он жаждет отличиться, как все молодые. Такой спутник не будет тебе лишним, Дунстан! Возьми его с собой!

Сперва сын Карломана покачал головой.

- Я не хочу рисковать жизнью твоего внука, Виомарк! Я один обязан остановить выродка!

Но Виомарк настаивал на своем:

- Гораздо вероятнее, что мой внук поможет тебе, чем помешает! Пусть не в сражении, но в пути туда, по охваченным войной землям. А ты, в свою очередь, подашь ему прекрасный пример. Ну а что до риска - сейчас тысячи юношей по всей Арморике рискуют жизнью, и не только они! Разве победить выродка - менее благородная цель, чем разбить арвернов?

Дунстан тихо вздохнул:

- Если что-то случится с твоим внуком, я буду виноват!

- Не ты! - Виомарк взглянул в самую душу другу своими сверкающими синими глазами. - Такова окажется судьба! И мой внук не хочет томиться без дела, достигнув возраста деяний! Я прошу тебя: возьми его с собой против выродка!

Долго упирался Дунстан, но, в конце концов, Виомарк убедил его взять молодого Вароха на охоту за оборотнем-выродком.

- Раз уж ты говоришь - судьба, - согласился он. - А от судьбы не уйдешь... Пусть твой внук готовится путешествовать быстро и скрытно, как принято у нас!

[Артанис]

Где же у нас читатели?..

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

А в Чаор-на-Ри друиды служили на торжественном жертвоприношении в честь побед герцогини Боудикки. Едва ли не весь город собрался в священной дубраве, где Верховный Друид только что заколол коня и своими руками возложил его еще горячее сердце на алтарь, после чего высек искры. Вспыхнуло пламя, поглощая политые маслом дрова на алтаре вместе с приношением.

- Таранис Громовержец,  прими благочестиво принесенный дар твоего народа, "детей богини Дану"! - воззвал Верховный Друид Бригакос, вытирая руки льняным полотенцем. - Мы просим тебя: воодушеви своим грозным вдохновением наших защитников, воинство Арморики, которым командует герцогиня Боудикка Брокилиенская! Ибо она бьется с врагами, не жалея сил, чтобы навек изгнать арвернов с нашей священной земли! - Бригакос возвысил голос, так что его ясно слышали все, находившиеся в священной роще. - Ныне герцогиня Боудикка освобождает Арморику, побеждая повсюду, однако с большими потерями! - верховный жрец возвел руки и глаза вверх. - Что ж, братья мои, "дети богини Дану": враг наш силен, и, должно быть, кровь многих храбрых фениев еще обагрит землю. Иначе и быть не могло! Цена победы высока, но свобода бывает обычно куплена кровью героев... Что ж, оплачем погибших, ныне поднявшихся на сияющий Авалон! Но и порадуемся, ибо судьба их прекрасна. Однако трудности, что встречает на своем пути наше храброе воинство, способствуют скорейшему освобождению нашей родной Арморики! - глаза Бригакоса увлажнились, и голос его  задрожал от сдерживаемого волнения.

Верховный Друид, как и сама Боудикка, и многие из ее сподвижников, были введены в заблуждение ходом войны. Ведь герцогиня Брокилиенская побеждала всюду, но, однако же, не слишком легко. Арверны, теснимые ею, ожесточенно сопротивлялись. Если бы война шла легче, хоть кто-нибудь заподозрил бы, что воинство Арморики заманивают в ловушку. Но победы Боудикки выглядели честными, и никто не сомневался, что арверны бьются всерьез.

И потому, собравшиеся в священной роще жители Чаор-на-Ри кивали головами и говорили между собой, глядя, как пламя на алтаре поглощало сердце коня вместе с зернами пшеницы и ветками лавра:

- Верховный Друид прав: многие храбрые воины погибли на нынешней войне! Едва ли не в каждой семье оплакивают убитых... Но, если эти жертвы помогут освобождению нашей благословенной земли, мы смиримся с гибелью наших близких! - торжественно обещали "дети богини Дану".

И один из бардов уже начал слагать песню, звеня струнами лиры:

- Не вкусна победа без горьких слез, не бывать весне без злой зимы...

Но большинство собравшихся все-таки внимательно наблюдали за жертвоприношением, ожидая, что еще скажет Верховный Друид.

Впереди простых толпы горожан стояли и Адальрик, муж герцогини Боудикки, и Ллевелин, наследник Бро-Эохайд. А среди друидов, облаченных в торжественные одеяния, стояли позади своего главы Бран и Мирддин. Все они держались тихо, ожидая, что им еще поведает Верховный Друид.

И Бригакос не заставил себя ждать. Протянув руки навстречу слушателям, он проговорил патетическим тоном, - величественный и благообразный муж, имевший облик пророка, посланного Высшими Силами:

- Вознесем же наши молитвы к Небесам, обратимся к всемогущим богам, дабы они послали "детям богини Дану" окончательную победу над арвернами! Сам я денно и нощно обращаюсь к Небесам, молю послать мне знамения, важные для исхода освободительной войны! Как подобает посвященному друиду, я молю богов о милости к "детям богини Дану". Моими просьбами храбрая герцогиня Боудикка разит врагов, словно молнией Тараниса. Это удается ей, потому что я, как подобает посреднику между Небом и Землей, направляю ее своей молитвой, предвидением, данным мне свыше! Так было всегда, испокон веков, среди нашего могучего народа. Друиды служили Небесам, а вожди вели воинов в бой, когда было угодно Высшим Силам. Такой порядок был установлен изначально. Так было у нас до тех пор, пока арверн Карломан Великий не захватил нашу землю! С той поры мы едва не забыли свои исконные обычаи, и потому наша родина томилась в рабстве долгие восемьсот лет! Но вот мы, наконец, вернулись к своим исконным обычаям, и обрели право на свободу! Отныне так будет всегда: друиды стоят перед богами за свой народ, вожди сражаются по велению свыше!

Так вещал, стоя у алтаря, Верховный Друид, и языки пламени, вздымаясь вверх, подсвечивали его сильную фигуру, венчали огненным ореолом его голову. И многие среди "детей богини Дану" глядели на Бригакоса восхищенно, ловя каждое его слово. Они не знали доподлинно, как складывались обычаи в незапамятные времена, и, если сам Верховный Друид говорил, что нужно сделать, чтобы навек избавиться от власти арвернов, значит, ему следовало верить.

- Высокочтимый Бригакос, глашатай Небес, моли богов о нашей победе! - кричали горожане, молитвенно протягивая руки.

Старый Бран, стоявший среди друидов, нахмурившись, шепнул на ухо своему ученику Мирддину:

- Бригакос использует войну, чтобы перетянуть одеяло на себя! Он рассчитывает править освобожденной Арморикой, оставив герцогине Боудикке один лишь меч, с тем, чтобы она обнажала его лишь с разрешения Верховного Друида, слушалась бы его, как дитя - строгого наставника!

Мирддин склонил голову, признавая правоту своего мудрого наставника, вопреки тому вниманию, что оказывал ему в последнее время Верховный Друид. Он, наконец, ясно осознал, что не может предать своего наставника, который первым открыл в нем дар говорить с богами!

Наконец, пламя на алтаре догорело, дотла спалив приношения "детей богини Дану". И Верховный Друид еще раз воскликнул, обращаясь к горожанам:

- Будем же достойны свободы, "дети богини Дану"! Высокое пламя на алтаре предвещало нам новые победы. Но помните, как провозгласили величайшие из посвященных друидов древности: каждому воздастся по вере его! Так что ступайте, братья, и приложите все силы души и тела к защите родной земли!

Народ и знать стали расходиться в разные стороны, поодиночке и группами, полные воодушевления. Ушел и сам Бригакос в сопровождении коллегии друидов.

Последним из них задержался Мирддин. Улучив момент, когда никто его не видел, он подошел к Адальрику и тихо проговорил:

- Мой принц, будь осторожен! Бригакос добивается власти над светскими властителями, он морочит народ, чтобы они чтили его одного, и вербует новых соратников! Если герцогиня Боудикка одержит победу, чего я желаю всей душой, Бригакос припишет все заслуги себе одному, убедит народ, что в свободной Арморике должны править друиды. Если же победоносная герцогиня воспротивится, то, клянусь здешней священной дубравой, от Верховного Друида можно будет ждать всего! Любого предательства! Прошу тебя, правитель: образумь Верховного Друида вовремя! Бездействие хуже смерти! - Мирддин говорил тихо, но горячо, сбивчиво, ухватив Адальрика за руку. Он чувствовал, что предупредить правителя о кознях Верховного Друида надо тотчас же, и воспользовался мгновением прямо здесь, в священной роще.

Адальрик взглянул в глаза названому дяде своей жены, арверну по крови, как и он сам.

- Благодарю тебя, близкий к богам Мирддин! Я приму меры, чтобы Бригакос не прибрал власть к рукам!

Правитель и друид направились к выходу из рощи, негромко беседуя о ходе войны и о тех мерах, что надлежало предпринять здесь, в Чаор-на-Ри, для отражения натиска арвернов. А священные дубы колыхали им вслед своими густолистыми ветвями, шепча всеми листьями на ветру - тихо, печально...

***

А между тем, король Арвернии, Ангерран IX, провел свое войско кратчайшей дорогой из Земли Всадников до Королевских Земель Арморики. На этом пути доблестное арвернское рыцарство преследовали козни местных ши. Вновь пропадали отстающие воины и целые отряды, их преследовали призраки, мучили кошмары. Однажды во время ночевки вдруг полил проливной дождь и началась буря, так что протекавшая вблизи лагеря узкая речка стремительно разлилась, превратившись в бурный поток, уносивший все вокруг. А под конец подмытый склон холма обрушился на лагерь, придавив несколько сотен воинов прямо в их шатрах. Но донарианцы, идущие с войском, усмирили бедствие. После этого арверны останавливались только в замках и селениях местных жителей, в расчете, что тем разгневанные ши не причинят вреда. "Дети богини Дану" становились живым щитом для арвернов.

Так продвигалось вперед арвернское войско, оставляя по пути свой обычный след: разоренные села и вытоптанные поля, сожженные донарианцами священные рощи, горы трупов там, где "дети богини Дану" ожесточенно сопротивлялись завоевателям, стон и рыдания по всей земле.

Захватив очередной замок, отданный на разграбление его войску, король Ангерран IX вновь изучал чертеж Арморики. И, проверяя, какое расстояние отделает его от Чаор-на-Ри, он улыбнулся тонкой улыбкой своей матери, королевы Розамунд Кровавой. Ибо его цель была близка. Он, подобно оперенной стреле, нанесет удар в самое сердце Арморике! Скоро он захватит столицу, которую сейчас обороняет его единокровный брат - перебежчик Адальрик, и отрежет обратный путь этой дикой кошке, герцогине Боудикке. Она, занятая противостоянием с Хлодебертом Суровым, окажется окружена арвернским воинством, и получит кару, подобающую предводительнице мятежников!

Стоя у стола, на котором лежал чертеж, король сделал жест, указывая на него. Рядом с ним находились маршалы Севера и Запада, а также глава Братства Донара, Гермунд. Все трое молча ожидали, что скажет король.

А тот обернулся к ним и проговорил, показывая на чертеж, где войска Хлодеберта Сурового едва держались в Восточной Арморике, повсюду теснимые герцогиней Боудиккой:

- Все идет, как и должно идти! - Ангерран удовлетворенно потер руки, наслаждаясь изумлением своих соратников. - Да-да: весь ход войны был просчитан заранее! Герцогиня Брокилиенская, увлеченная своими успехами, ведет главные силы мятежников прямо в западню, а мы, тем временем, захватим Чаор-на-Ри, и встретим ее, откуда она не ждет!

Узнав, к чему клонит король, оба маршала склонили головы, почтительно выражая восхищение замыслом короля. А Гермунд горячо проговорил, сжимая в руках железный оберег-молот:

- Хвала тебе, государь, угодный Владыкам Асгарда! Твой замысел смел и мудр, подобно деяниям Всеотца Вотана! Пусть же молот Донара осветит тебе путь и выжжет нашими руками всю нечисть Арморики, чего не смогли совершить ни Хильдеберт Строитель, ни Хильдеберт Воинственный!

Ангерран IX благосклонно кивнул "опоясанному молотом":

- Действуй с Братством Донара, как подобает! Лишь бы Арморика была усмирена навсегда!

[Convollar]

Отныне так будет всегда: друиды стоят перед богами за свой народ, вожди сражаются по велению свыше!

Прелестно!
 А разведка у "детей богини Дану" практически отсутствует. Я имею в виду серьёзную разведку, будь иначе, затеи короля  уже бы разгадали. Если уж птички способны только почту доставлять, так может быть друиды смогли бы что-то сделать в этом плане? Но нет, тут главное произнести речь и дать понять, что только Бригакос есть истинный защитник страны и вообще истина в последней инстанции. Жаль Боудикку, но приходится признать, что к настоящей войне, серьёзной, "дети богини Дану" не готовы.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Convollar!

Отныне так будет всегда: друиды стоят перед богами за свой народ, вожди сражаются по велению свыше!

Прелестно!
 А разведка у "детей богини Дану" практически отсутствует. Я имею в виду серьёзную разведку, будь иначе, затеи короля  уже бы разгадали. Если уж птички способны только почту доставлять, так может быть друиды смогли бы что-то сделать в этом плане? Но нет, тут главное произнести речь и дать понять, что только Бригакос есть истинный защитник страны и вообще истина в последней инстанции. Жаль Боудикку, но приходится признать, что к настоящей войне, серьёзной, "дети богини Дану" не готовы.

Прошу прощения, но Вы, кажется, чего-то не заметили! Упоминается у них разведка, и к защите Чаор-на-Ри они готовятся.
"- Я послал разведчиков, чтобы взглянули своими глазами на то, чего не могли понять вороны, - сообщил супруг правительницы. - А кроме того, я усилил укрепления вокруг Чаор-на-Ри на случай осады! Сам я намерен собрать войско и сделать вылазку,  разбить арвернов в бою. Но для этого город должен быть защищен. Ллевелин, что там с наружными укреплениями?"
То есть, и вороны следили, а потом, поскольку они не все способны правильно понять (ну, птичьи у них мозги все-таки!) - еще и человеческая разведка. И город укрепляют, а противника готовятся встретить.
А что за победы Боудикки благодарят богов - так это от благочестия, а не от легкомыслия. Им важно сохранить милость Высших Сил и впредь. Именно потому, что война еще отнюдь не закончена.
Да и сама Боудикка, видимо, показала себя серьезным противником, если враги вынуждены хитрить, чтобы одолеть ее. Не умей она командовать - проиграла бы в первом же бою.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

По приказу герцогини Боудикки, Анарауд, внук Дунстана, ушел в тыл войска, возглавив арьергард "детей богини Дану".

Осмотревшись вокруг, военачальник быстро разобрался, что происходит. Ему действительно встретились крупные соединения арвернов. Они хозяйничали в тылу у "детей богини Дану", постепенно скапливаясь все более крупными подразделениями, чтобы отрезать герцогине Боудикке обратный путь в Чаор-на-Ри.

Внук Дунстана рьяно бросился в бой. Он выискивал своим волчьим чутьем врагов, наносил им стремительные удары, не давая разрозненным арвернским отрядам соединиться вновь. Анарауд был исполнен решимости очистить от арвернов путь из Восточной Арморики в Чаор-на-Ри. Как истый бисклавре, он считал своим долгом не позволять тлетворной падали отравлять здоровые земли.

И лишь один отряд никак не давался ему. Он действовал с чудовищной жестокостью, и в то же время - быстро и необыкновенно эффективно. Арверны оставляли за собой след в виде трупов и пожаров, но не давали Анарауду зацепки, по которой можно было выследить их. Ему никак не удавалось скрестить мечи с неуловимыми злодеями, которые всегда опережали его на шаг!..

...В предрассветных сумерках Анарауд почуял издалека дым пожарища и стремительно повел войско наперерез врагу. Едва его отряд галопом спустился с холма, как перед ними открылось зарево пожара. Вокруг суетились казавшиеся издалека маленькими фигурки людей, точно муравьи в разворошенном муравейнике.

- Вперед! Покараем нечестивцев! - крикнул Анарауд, пуская коня вскачь. Отряд "детей богини Дану" ринулся за военачальником, грохоча, точно лавина.

Но они опоздали. Едва ворвались в деревню, как увидели, что люди, метавшиеся на пожаре, были, несомненно, местными жителями. Они, черные от копоти, таскали воду из ручья, пытаясь потушить горящие дома и стога сена. Кругом слышались рыдания и проклятия. Анарауд заметил, что на земле лежали несколько тел, но ему некогда было приглядываться.

Увидев незнакомых всадников, селяне шарахнулись прочь, словно мыши от кота. Анарауд, увидел, как какая-то женщина взглянула на него глазами, полными ужаса, прикрывая детей, а мужчина схватился за топор.

Анарауд издал клич "детей богини Дану".

- Мы - свои, братья! Поможем вам потушить пожар! Я - Анарауд, военачальник герцогини Боудикки.

Он сделал знак своим воинам помочь пострадавшим селянам. Затем, отделив половину отряда, приказал:

- В погоню за ними! Не дайте им уйти!

Сам он с оставшимися воинами принялся заливать пожар, не давая огню погубить деревню окончательно. Воины таскали ведра с водой, заваливали огонь землей. И, наконец, пожар утих, оставляя черные, обугленные строения там, где еще не успел поглотить все.

Убедившись, что огонь угас, Анарауд перевел дыхание, озираясь по сторонам. Он искал местных жителей, у которых можно выяснить, что здесь произошло. Заодно хотел было привязать своего коня, топтавшегося во дворе, к коновязи. Но, взглянув впервые на столб, в ужасе отпрянул, при всей своей военной выучке. Оказалось, он привык еще не ко всему!

К коновязи было привязано тело парня в деревенской одежде. Взглянув на него, Анарауд  увидел на трупе раны - семь ножевых ран, узких и аккуратных. Выколотые глаза, рана в горле, остальные - в груди и в животе.

- Эти раны получены не в бою! - сразу определил Анарауд. - Похоже, оставлены метательными ножами! Кто-то нарочно глумился над привязанным пленником...

В это время послышался горький женский плач над телами, лежавшими на площади. Несколько местных женщин собрались вокруг убитых, оплакивая их.

Анарауд стремительно подошел к ним. Увидел шесть тел, жестоко изрубленных. Старик, двое крепких мужчин, женщина и двое подростков.

- Расскажите, что здесь произошло! - потребовал он хриплым, не своим голосом. - Мы ищем ваших врагов! Хотим отомстить за вас! Расскажите, каков наш враг!

Одна из женщин повернула голову. Анарауд разглядел ее лицо, еще не старое, но постаревшее от испытаний и горя, со свежими ожогами на щеке.

- Арверны напали в час "между волком и собакой", - так называли самый темный час ночи, когда обыкновенно творилось зло. - Их отряд окружил деревню. Стали врываться в дома, угонять наш скот и коней. Их главарь потребовал выкуп. Наш староста сказал: "Если бы герцогиня Боудикка приказала, мы бы отдали что угодно ради освобождения отечества! А вам, разбойникам, ничего не дадим!" Тогда старосту проткнули пикой, и принялись хозяйничать. Их было много. Хорошо вооружены. Убивали, жгли! Если кто-то из наших давал отпор разбойникам, те заваливали дом и поджигали! Да еще смеялись: мол, они устраивают погребальные костры защитникам Арморики! - женщина отерла глаза, размазывая угольную пыль. - Две сестры из углового дома пытались сбежать в лес, их поймали и обесчестили всем отрядом, а после тоже бросили в горящий дом! Может, и еще кого-то из женщин, я не все видела... - голос селянки превратился в срывающийся шепот. - Бренн-кузнец долго защищался, и его жена тоже. Теперь вот лежат, - женщина показала на трупы мужчины и женщины, израненные сильнее всего.

Анарауд сглотнул, чувствуя ужас и отвращение от того, что творилось вокруг, ибо это превосходило весь обычный уровень жестокости войны...

- А вот это... Кто это сделал? - тихо спросил он, указав на тело привязанного к коновязи парня.

Женщина судорожно вздохнула.

- Ты видишь тело моего племянника Колума, замученного проклятыми арвернами... Когда все началось, он утащил меня из дома, спрятал в старой бане, а сам кинулся биться. В бане, под крышей, было окошко, и я все видела... Это было уж под конец нашествия, когда эти слуги Анку собрались на площади, и делили добычу. Гляжу: мой племянник привязан к коновязи, крепко, но так, чтобы мог двигать головой и телом. И к нему подошел главарь. Он поглядел, щурясь, как хищный зверь, и глаза у него налились кровью! И он усмехнулся и сказал: "Давненько я не упражнялся, так и навык потерять можно! Вот что, - это он сказал Колуму, - ты крутись, извивайся, как сможешь! Если выживешь - я тебя отпущу!"

- Но все было напрасным, - тихо промолвил Анарауд, глядя на обвисшее на веревках тело юноши, раны на котором были нанесены с изумительной точностью.

- Да, - женщина судорожно вздохнула. - Злодей отошел подальше и стал метать в Колума ножи. Мой племянник уворачивался, сколько мог, натягивал ремни, вертел головой. Но тот метал ножи так, будто вонзал их рукой. Все семь ножей нашли свою цель... Последний - костяной, - пронзил Колуму горло...

Слушая это ужасное повествование, Анарауд чувствовал, как кровь стынет у него в жилах, словно в вечном холоде Йотунхейма.

- Значит, костяной нож, - пробормотал он, преодолевая ужас. - Какой из себя этот главарь? Прошу тебя, почтенная селянка: расскажи о нем все, что успела заметить! Это очень важно, чтобы нам поскорее отомстить за все ваши страдания!

Женщина взглянула в глаза военачальнику и вдруг отпрянула, дрожа в ужасе.

- У него были глаза... Прямо как у тебя! Такие же яркие, горящие... Только в твоих глазах тепло, а его глаза были ледяными... А когда он убивал, они наливались кровью!..

Анарауд мягко поддержал за плечи женщину, готовую упасть на землю.

- Как у меня, значит... Что ж, благодарю тебя, добрая селянка! Ты очень помогла мне! Не бойся ничего: я не такой, как он, и надеюсь остановить его кровавый путь!

Теперь Анарауд впервые задумался о том, что злодей мог быть оборотнем-выродком, безумцем, в котором смешались худшие черты людей и бисклавре. Его жестокость и звериная хитрость, непостижимая способность безнаказанным выходить из всех ловушек, вполне объяснялись, в таком случае. Но это значило, что враг еще опаснее, чем предполагал внук Дунстана!

В этот момент он увидел своих воинов, посланных в погоню за врагами. Они возвращались, отбив угнанный деревенский скот и кое-что из награбленного. Но по их лицам Анарауд сразу понял, что больше они ничего не достигли.

- Арверны бросили всю добычу и оторвались от нас в речных заводях, спутали следы, - печально признал его помощник, командовавший погоней. - Не иначе, как их вел какой-то колдун!

После своих последних догадок Анарауд не удивился неудаче, и не стал упрекать своего помощника.

- Может, и колдун, - задумчивым тоном проговорил он, глядя, как деревенские жители оплакивают мертвых, а другие уводят в уцелевшие строения чудом вернувшийся скот. - Но для меня теперь будет делом чести выследить этого мерзавца и навек остановить его! Вперед, "дети богини Дану"! Устроим охоту на проклятого небом выродка!

Так решил оборотень Анарауд, внук Дунстана, еще не подозревая, что к той же цели стремился и его мудрый дед.

***

Между тем, Хлодеберт Суровый, пославший Клода Семь Шипов и других карателей перекрыть пути к Чаор-на-Ри, сам продолжал свое обманное отступление перед герцогиней Боудиккой. Он отступал грамотно, упорно сопротивляясь, чтобы противница не заподозрила неладное. Но все же, почти каждая стычка оставалась за "детьми богини Дану".

Но вот, наконец, Хлодеберт получил от своего царственного брата указание, что пора готовиться к решающей битве. И тогда он нашел место, где можно было дать генеральное сражение. То была просторная вересковая пустошь, лежащая у холмов, похожих на застывшие волны. Розово-лиловый вереск расстилался вышитым ковром, источая горьковатый аромат. Хлодеберт Суровый вместе со своими военачальниками осмотрел каждый уголок поля, прозванного Раздольным, и оно им понравилось. Здесь было достаточно простора для могучего разбега рыцарской конницы, что должна была стоптать войска "детей богини Дану", хорошо подготовленные, но все же, в массе своей, снаряженные легче арвернского рыцарства. На этом поле хватало места для маневров и для атаки, и для излюбленных арвернами боковых ударов, позволяющих окружить врага.

И еще, Хлодеберт Суровый выбрал Раздольное Поле, потому что поблизости от него не лежало угодий здешних духов, ши. На расстоянии дня пути не было ни каменных кругов, ни священных рощ, ни крупных рек, ни болот и лесных чащоб. Признаться, Хлодеберту очень не хотелось бы иметь за спиной нечто такое во время решающей битвы! Ведь пленники недаром уверяли арвернов, что за герцогиню Боудикку сражаются духи-Хранители. Да и сами арверны не раз испытали гнев ши, от которого даже Братство Донара не всегда могло защитить. И теперь брат короля Арвернии постарался выбрать для решающей битвы место подальше от могучих стихий. Хотя говорили, что у "детей богини Дану" даже леса и реки могут ходить и сами нападать на врага! Но Хлодеберт Суровый, первенец королевы Розамунд, внук Фредегонды Чаровницы, готовился к решающему сражению, не показывая другим своей тревоги. Он надеялся, что Владыки Асгарда не оставят арвернское воинство своей милостью.

[Convollar]

Не умей она командовать - проиграла бы в первом же бою.

Командовать она умеет, бесспорно. Только командовать и руководить  боевыми  действиями на территории всей страны - две большие разницы. Ну, ладно, оставим Боудикку, она дама смелая, а смелость, говорят, города берёт. Правда я думаю, что города берёт правильная осада, но это моё личное мнение. 
А мы наконец встретились с Клодом-бисклавре. Ну, не мы, конечно, Анарауд, но теперь у него одной заботой больше.

Ему никак не удавалось скрестить мечи с неуловимыми злодеями, которые всегда опережали его на шаг!..

Далось ему это скрещение мечей! Ну, скрестит, погибнет во славу "детей богини Дану" и что? Кто за него воевать будет?

[Артанис]

Благодарю, эрэа Convollar!

Командовать она умеет, бесспорно. Только командовать и руководить  боевыми  действиями на территории всей страны - две большие разницы. Ну, ладно, оставим Боудикку, она дама смелая, а смелость, говорят, города берёт. Правда я думаю, что города берёт правильная осада, но это моё личное мнение. 
А мы наконец встретились с Клодом-бисклавре. Ну, не мы, конечно, Анарауд, но теперь у него одной заботой больше.

Города брать пока собираются в основном арверны. Боудикка же защищает свою землю. Если только враги успеют захватить Чаор-на-Ри, и ей придется отбивать обратно. А она готовится сражаться в открытом поле.
Без смелости личного состава же покуда даже в наши технологические времена воевать не получается.
Анарауд с Клодом как раз пока не встретился лицом к лицу. Только собирается искать его, чтобы встретиться.

Далось ему это скрещение мечей! Ну, скрестит, погибнет во славу "детей богини Дану" и что? Кто за него воевать будет?

А он надеется скрестить успешно и победить! Собственно, в этом война и состоит.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Тем временем, герцогиня Боудикка тоже готовилась к решающей битве. Она рассылала разведчиков по всей округе, чтобы те пристально следили за всеми перемещениями врага. Ей докладывали, что арверны стягивают со всех сторон прежде разрозненные отряды, и она приказала следить еще внимательнее. Обученные вороны наблюдали за арвернскими войсками с небес, а разведчики-следопыты проверяли достоверность их сведений.

И вот, опытный сотник, командующий одним из разведывательных отрядов, примчался к герцогине с докладом. Перед ним расступились часовые, стоявшие у дверей дома зеленолесского старосты, а ныне - штаба воинственной герцогини. Правительница Боудикка распорядилась пускать к ней разведчиков в любое время дня и ночи.

Сотник застал свою повелительницу сидящей за столом, на котором был расстелен подробный чертеж Арморики с отметками всех перемещений обоих враждующих войск.

Она кивнула вошедшему воину, и тот, поклонившись ей, проговорил:

- Славься, храбрая герцогиня Боудикка! Я пришел сообщить тебе все, что видел своими глазами!

- Поведай же, друг мой! - ответила Боудикка, внимательно слушая.

- Все арвернское воинство стекается в сторону вересковой пустоши у Высоких Холмов, - сообщил разведчик. - Главный лагерь арвернов лежит у ближайшего к пустоши селения. Над лагерем развевается знамя Арвернии. Похоже, что и сам Хлодеберт Суровый находится там же! Такого большого войска еще не собиралось против нас, государыня...

Боудикка серьезно кивнула, внимательно просматривая чертеж. Обмакнув перо в чернильницу, обвела кругом Раздольное Поле, изучая где оно располагается. Лицо герцогини, суровое и бледное, с плотно сомкнутыми губами, сейчас особенно напоминало ее отца, Морврана Храброго, что бросил вызов королю Арвернии.

- Ну что ж... - промолвила она, наконец, собравшись с мыслями. - Хлодеберт Суровый выбрал удобное место для решающей битвы! Недооценивать его нельзя: воевать он умеет!.. Сражение состоится на земле Арморики, что берегут Небеса и Хранители. Но арверны вовремя навязали нам правила игры, ибо они хорошо изучили нашу землю!.. Значит, нам остается сделать все, что в наших силах! - Боудикка горделиво выпрямилась, исполненная решимости. - Сообщи всем разведчикам: пусть следят за продвижениями врага денно и нощно! И хорошо бы захватить языка - пленника повыше званием, что может знать замыслы арвернских полководцев. Ступай! Пересчитай со своими разведчиками всех арвернских рыцарей и кнехтов, их коней и укрепления их лагеря! Пока наши войска еще не сошлись для решающего боя, ваше дело, разведчики - важнее всего!

Сотник выпрямился перед герцогиней, взволнованно глядя на ту, в ком все "дети богини Дану" видели надежду на спасение отечества. Он был горд, как и все воины Боудикки, служить под началом Воительницы Арморики, которая знала их трудную службу, их заслуги перед Арморикой.

- Благодарю тебя, государыня! Ты можешь положиться на нас! - заверил ее разведчик.

- Помните, как много зависит от вас! - повторила Боудикка. - При равной численности и подготовке двух войск побеждает та сторона, у которой лучше поставлена разведка!

Ее разведчик еще раз поклонился и вышел прочь, воодушевленный надеждами, которые возлагала на него воинственная герцогиня.

После ухода разведчика, Боудикка обернулась к девочке Энид, внучке старосты, которая нарезала на полосы льняное полотно. Девочка сидела на скамейке возле камина, что не горел по случаю теплого времени года. Сам староста ловкими пальцами, с помощью палочки-рогульки, свивал тетиву для лука из нескольких крепких веревок. Староста и его внучка по мере своих сил помогали воинству Арморики. Но при этом держались тихо, чтобы ни в чем не помешать герцогине, выбравшей их дом своим штабом.

Однако, на сей раз Боудикка нуждалась в их обществе, видя сейчас в старике и девочке ту самую Арморику, которую она была готова защищать любой ценой. И потому герцогиня обратилась к девочке:

- Что ты делаешь, дитя мое? - спросила она, хотя прекрасно видела, какой работой занимается девочка.

Та улыбнулась, видя внимание своей госпожи.

- Я готовлю перевязки для раненых, госпожа герцогиня! - проговорила внучка старосты нарочито серьезно. - Когда вы будете сражаться, я стану помогать лекарям заботиться о воинах, что получат раны в сражении! Ты знаешь, моя госпожа: те раненые, что уже в состоянии двигаться, стремятся скорее вернуться в строй!

- Вот как? - Боудикка многозначительно улыбнулась. - Ну что ж: пусть старший лекарь осмотрит всех выздоравливающих воинов и отпустит тех, что и вправду окрепли - но только их! Ибо мне очень скоро потребуется каждое копье!

Девочка, глядя в суровое, сосредоточенное лицо герцогини, проговорила, исполненная уверенности:

- Моя госпожа, ты непременно разобьешь арвернов и навсегда освободишь от них Арморику!

- Да помогут Небеса, чтобы все сложилось так, как ты говоришь, дитя мое! - грустно улыбнулась Боудикка. - Предстоит жестокий бой, каких у нас еще не бывало. Трудно ручаться за будущее... Но я благодарна тебе за твою веру, милая Энид!

Девочка преданным взором окинула герцогиню, отрезая ножницами еще одну полотняную полосу. А ее дед, староста деревни, тихо вздохнул, продолжая плести тетиву. Он-то понимал, что выиграть решающий бой будет отнюдь не просто!

***

А тем временем, Хлодеберт Суровый, командовавший арвернским воинством, готовился к решающему сражению. Он собирал к Раздольному Полю все войска, какими располагал, указывал каждому прибывшему отряду его место на поле боя и задачу в предстоящем сражении.

Своей ставкой Хлодеберт выбрал руины бывшего замка "детей богини Дану". Он был разрушен еще при Карломане Великом, но позднее его восстановили. При Хильдеберте Строителе, которого в Арморике недаром звали Разрушителем, эта часть Приграничья относилась к Арвернии. И во время своего Священного Похода сюда добрались донарианцы, чтобы "очистить" здешний край от ши, как они говорили. Пройти дальше на землю Арморики они так и не получили дозволения, но зато уж на здешних обитателях "опоясанные молотом" сполна выместили свой грозный гнев. Священные рощи и каменные круги друидов и Хранителей были уничтожены в здешнем краю, а с ними - и все, кто сочувствовал им. Так замок в Приграничье снова опустел. А теперь сюда пришел Хлодеберт Суровый, истый наследник арвернов-завоевателей.

Старинная крепость была как нельзя более полезна военачальнику: она стояла в безопасном от ши месте и позволяла расквартировать большое войско. Конечно, кое-что было необходимо отстроить заново и укрепить обветшавшие стены и крыши построек замка. Но тем самым Хлодеберт заодно занял свое войско, чтобы оно не томилось в бездействии, пока все не собрались для решающего сражения.

Помимо того, полководец распорядился подготовить наилучшим образом и само Раздольное Поле, где предстояла битва. Местность вполне понравилась ему, но вересковая пустошь, даже самая ровная - все же не песчаное ристалище и не городской плац, покрытый брусчаткой. В ней неизбежны были неровности, ямы, что могли помешать предстоящей атаке. И самый могучий рыцарь может проиграть бой, если его конь вдруг попадет ногой в кроличью нору! И потому Хлодеберт Суровый приказал воинам обойти все поле и заравнять его. Не всем кнехтам была понятна такая предосторожность своего полководца, однако они повиновались, ибо с Хлодебертом Суровым шутки были плохи.

И вот, теперь брат арвернского короля, первенец Розамунд Кровавой, выехал со своей свитой на вересковую пустошь, глядя с коня на Раздольное Поле, что совсем скоро должно было обагриться кровью.

Перед ним, волнуясь на ветру, колыхалось лиловое море вереска. Но Хлодеберт видел и еще кое-что, означавшее, что поле вполне готово принять два сражающихся войска. На позициях арвернов уже были расставлены условные знаки, знамена каждого военачальника, что были назначены командовать полками. Ямы тщательно засыпали, и местность подготовили наилучшим образом, чтобы ничего не помешало во время предстоящего сражения.

Хлодеберт тонко усмехнулся, зная, какой сюрприз будет ждать мятежницу Боудикку на Раздольном Поле. Должно быть, она нынче окрылена своими недавними победами, и будет уверена и на сей раз! Она и все "дети богини Дану" забыли, что арверны всегда были сильнее них. Ну что ж, очень скоро им напомнят об этом!

Хватить с них, доблестных потомков Карломана Великого, уступок и отступлений перед мятежными "детьми богини Дану"! Отныне Хлодеберт Суровый решил перенять инициативу в свои руки. Однако пусть мятежная герцогиня до поры думает, что все идет по ее воле! Не осознавая того, она будет делать все, как нужно ему.

Хлодеберт сделал жест рукой, и по его знаку один из военачальников с небольшим конным отрядом выехал вперед, готовясь выполнить приказ своего командующего.

***

Ночью в лагере "детей богини Дану" поднялся переполох.

Началось с того, что на Западном Тракте, ведущем в сторону Чаор-на-Ри, в ночной тишине послышался топот копыт приближающегося отряда. В темноте замелькали факелы.

Один из разведывательных отрядов, посланных герцогиней Боудиккой прочесывать местность, первым наткнулся на незваных гостей. Но это были опытные воины, они не стали спрашивать, кто идет. Вместо того отступили в ближайший лесок, пропуская отряд вперед и примечая направление его пути. До них донеслась приглушенная арвернская речь.

- Враги! - прошептал командир разведчиков. - Срочно доложить герцогине Боудикке!..

И они помчались к ставке своей правительницы. Как были, среди ночи, спешились перед домом старосты, и часовые были вынуждены впустить разведчиков.

Боудикка всегда спала чутко, особенно на войне. Едва услышав топот копыт и голоса, она вскочила с походной постели, наскоро надела свой полумужской-полуженский костюм, который носила обычно. И вышла к своим воинам, будто и не спала. Разве что ее золотые волосы остались лежать распущенными. Видя, что дело серьезно, герцогиня кивнула, дозволяя разведчикам говорить.

- Государыня, мы только что видели, как две сотни арвернов проехали по западной дороге, в тыл твоему войску, - доложил командир разведчиков.

Боудикка мрачно нахмурилась.

- Они хотят ударить нам в спину! Этого нельзя допустить! - при свете принесенных факелов она оглядела своих военачальников, поднятых, как и она, с постели. Выбрала того, кто выглядел бодрее и крепче, вождя одного из кланов Земли Всадников. - Тан Брендан, бери триста воинов, спеши обезвредить этот отряд!

- Слушаюсь, моя госпожа! - пообещал тот.

Брендан поспешил к палаткам своего клана, затрубил в рожок, подавая сигнал. И - так быстро, как могли собраться среди ночи, - триста воинов оседлали коней и ускакали, растаяв в ночи.

[Convollar]

Так или иначе, а инициатива в руках арвернов. И Раздольное Поле вполне может стать Мельниковым Лугом.

[katarsis]

Кому война, а кому мать родна. Это я про Бригакоса. Как бы эти его интриги не привели, в итоге, к победе арвернов.

Адальрик взглянул в глаза названому дяде своей жены, арверну по крови, как и он сам.

Что-то я запуталась. Я думала, что Миррдин - это сын Фредегонды от Мундерриха.

То, как ведут себя арверны - это просто жесть   Хотя, с другой стороны, может, на войне всегда так? Вархониты, помнится, были ничуть не лучше. Или всё-таки, лучше? Что-то не помню, чтобы они целенаправленно уничтожали храмы или жрецов.

Анарауд надеется сразиться с Клодом, но думаю, ему с родственничком лучше не встречаться. Подозреваю, что убить Клода - это судьба Дунстана, а остальных охотников не ждёт ничего хорошего.

[Артанис]

Благодарю, эрэа Convollar, эрэа katarsis!

Так или иначе, а инициатива в руках арвернов. И Раздольное Поле вполне может стать Мельниковым Лугом.

Да уж, арверны действуют весьма коварно! Смотрим далее.
К сожалению, Журавлиным Полем вряд ли станет.

Кому война, а кому мать родна. Это я про Бригакоса. Как бы эти его интриги не привели, в итоге, к победе арвернов.

Если победят арверны, Бригакосу тоже, скорее всего, не поздоровится. Друиды, тем более их верхушка, с ними традиционно враждовали. Поэтому, если так произойдет, для него, скорее всего, станет неприятным результатом.

Что-то я запуталась. Я думала, что Миррдин - это сын Фредегонды от Мундерриха.

Да, так и есть. Поэтому он и назван арверном по крови, со стороны матери. Сын арвернской королевы - значит, арверн. Тем более, что Мундеррих считается позором для "детей богини Дану", что-то вроде генерала Власова. Но Мирддина воспитала Груох, так что он как брат ее детям. А Боудикке, стало быть, дядя.

То, как ведут себя арверны - это просто жесть   Хотя, с другой стороны, может, на войне всегда так? Вархониты, помнится, были ничуть не лучше. Или всё-таки, лучше? Что-то не помню, чтобы они целенаправленно уничтожали храмы или жрецов.

Может быть, и не на любой войне. Хотя, конечно, она не доводит до добра. Клод все-таки особо отмороженный. Уничтожение друидов и священных мест - "заслуга" донарианцев, вбивших себе в голову, что "дети богини Дану" служат натуральной нечисти, потомкам Имира.
А жестокость вархонитов достигла такого размаха из-за личной мести Бояна своим родственникам.

Анарауд надеется сразиться с Клодом, но думаю, ему с родственничком лучше не встречаться. Подозреваю, что убить Клода - это судьба Дунстана, а остальных охотников не ждёт ничего хорошего.

Поживем - увидим (надеюсь!) Посмотрим, как окажется. Может быть, дед и внук помогут друг другу?

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Отослав Брендана на охоту за вражеским отрядом, герцогиня Боудикка уже не ложилась спать. Да и весь ее лагерь, поднятый на ноги, пребывал в боевой готовности, ожидая важных известий. Но уже близилось утро, а посланный герцогиней отряд все еще не возвращался.

Зато в предрассветных сумерках вынырнули из серой мглы разведчики. Увидев их, Боудикка тут же тронула коня и выехала вперед.

- Чем заняты главные силы противника? - осведомилась она сосредоточенным тоном, готовясь к решительным действиям.

Старший из разведчиков - тот самый сотник, с которым герцогиня лишь накануне беседовала о важности его миссии, - кивнул ей:

- Арверны встали в боевой порядок на Раздольном Поле! Хлодеберт Суровый командует ими!

Насколько можно было разглядеть при свете факелов, Боудикка слегка побледнела при этом известии. Но решимости ей было не занимать, и она обвела пристальным взором своих спутников, воинов и вождей кланов.

- Вперед, мои храбрые "дети богини Дану"! Собирайте ваши отряды, и мы двинемся в решающий бой! К рассвету достигнем Раздольного Поля и нападем на арвернов раньше, чем они двинутся на нас!

Правительница "детей богини Дану" сознавала, что ее войско, да и сама она, утомлены бессонной ночью. Вдобавок, отряд Брендана все еще не вернулся. Но она решила атаковать, полагая, что инициатива находится в ее руках. В конце концов, она уже давно стремилась к решающей битве! И сейчас была готова отвоевать свободу для Арморики.

И герцогиня затрубила в рог, издавая общий сигнал "детей богини Дану". В тот же миг весь лагерь зашевелился. Воины выстраивались в отряды, каждый - в цветах своего клана, под началом своего вождя и под собственным знаменем. Все быстро седлали коней, проверяли, в порядке ли оружие, наскоро приветствовали друг друга или прощались. И очень скоро в предрассветных сумерках, когда небо и земля выглядели одинаково серыми, воинство "детей богини Дану" тронулось в путь. За конницей, способной в бою противостоять тяжело вооруженным рыцарским отрядам, ехали лучники, за ними шагали отряды пехоты. А позади всех, подпрыгивая на ухабах, тянулись повозки полевого госпиталя. Где-то там, среди помощников лекарей, находилась и юная Энид, прижимая к груди мешок с перевязочным материалом, готовая исцелять раны воинов, что ныне шли в смертельный бой.

И вот, к утру Боудикка привела свое войско на Раздольное Поле. "Дети богини Дану" сразу увидели своих противников, выстроившихся в боевом порядке. В серых предутренних сумерках фигуры арвернов выглядели черными.

Герцогиня Боудикка, пришпорив коня, со своей свитой объехала войско, строящееся к бою. Она направляла, указывала каждому отряду его место, воодушевляла, чтобы все приготовились к битве как можно скорее. Главное было - встать на позицию, пока арверны не напали на них внезапно.

Однако арверны не спешили нападать, воспользоваться своим позиционным преимуществом. Они стояли на своем месте, словно ожидая чего-то. Но чего именно? Это беспокоило Боудикку, но она не знала ответа. Главным было подготовиться к бою.

Солнце взошло и залило яркие вересковые пустоши цветом свежей крови. Его лучи бросили алые отблески на доспехи воинов, словно они уже сражались, уже истекали кровью, теряли жизненную силу...

***

А минувшей ночью тан Брендан и его триста всадников преследовали арвернский отряд. Казалось, что им будет нетрудно совладать с врагом: ведь их было больше, чем арвернов. Они нашли свежие следы, и теперь преследовали врага, как гончие - оленя, замечая в лунном свете, что расстояние между ними все сокращается. И сердца их трепетали от азарта.

Арверны свернули с западного тракта и стали подниматься на холмистую гряду. Во все редеющих предрассветных сумерках "дети богини Дану" уже видели их, скачущих прочь.

- За ними! - крикнул Брендан, пришпоривая коня.

Его отряд, как молния, взлетел по склону вверх. Но тут же целый град из стрел ударил им навстречу. Передние кони споткнулись, их всадники покатились по земле. А стрелы продолжали литься на них смертоносным дождем. Всадники закрутились, прикрываясь щитами, но не могли защититься от такого количества стрел.

Брендан вздыбил коня, защищаясь от стрел, и тут же соскочил наземь, когда его скакун завалился прочь, пронзенный несколькими стрелами. Но это не спасло посланца герцогини Боудикки: еще одна стрела вонзилась ему в грудь. Поверженный вождь клана заметил теперь отряд поднявшихся над гребнем холма лучников. Они уже не скрывались, продолжая всаживать стрелы в "детей богини Дану".

Раненый Брендан приподнялся на локте, глядя, как, один за другим, падают его воины под ударами стрел.

- Вы жалкие трусы! Посмели бы вы сразиться с нами лицом к лицу! - простонал он.

Будто в ответ, раздался стук копыт. Оставшийся арвернский отряд ринулся с другого холма на застигнутых врасплох "детей богини Дану". Схватка длилась недолго. Вскоре арверны окружили остатки отряда Брендана, следя, чтобы никому не удалось уйти.

- Отлично: все идет, как и рассчитывал Хлодеберт Суровый! - усмехнулся посланец арвернского полководца. И, оглядев побоище, приказал: - А теперь соберите все оружие и доспехи, и знамена "детей богини Дану"! А мы пока допросим пленных. Следует выпытать у них условные знаки и все прочее, что может пригодиться!

Арвернские кнехты стали собирать доспехи павших противников и допрашивать пленников, преимущественно раненых. Им было важно знать о своем противнике все!

***

А на Чаор-на-Ри в это время двигался во главе большого войска король Арвернии, Ангерран IX. Он уже подступал к городу. Но "дети богини Дану" были заблаговременно предупреждены своей разведкой, и стойко готовились защищать столицу.

Адальрик со своим войском приготовился к вылазке. Ему хотелось сразу дать отпор своему единокровному брату, но, кроме того, правитель столицы думал еще и о защите жителей окрестных селений. Их уже давно призывали укрыться за стенами Чаор-на-Ри. Однако сейчас была пора сбора урожая, и большинство селян не в силах были уйти от своих полей, пока не увидят врага лицом к лицу. И вот, враг был уже рядом, а селянам следовало поторапливаться! Вот почему Адальрик стремился задержать врага на подступах к столице: чтобы все, кто мог спастись, укрылись за городской стеной.

Ллевелин, сын Дунстана, непрестанно спешил, собирая беженцев, помогая им перебраться в город со всем скарбом. Он без устали наблюдал, как ехали в город селяне верхом и в повозках, гнали скот, везли снопы пшеницы свежего урожая, которые еще не успели обмолотить. А здесь, в городе, всем нужно было найти хотя бы крышу над головой и пропитание, пристроить испуганных людей к важному делу, чтобы им было некогда сеять тревогу. И Ллевелин в эти дни был занят больше всех. Даже быстроногому оборотню было от чего сбиться с лап.

В священной роще Верховный Друид Бригакос напутствовал воинов, готовых идти в бой. Он вещал, простирая руки над их головами и осеняя их солнечным кругом:

- Отриньте все сомнения, "дети богини Дану", ибо вы - священное воинство, которому суждено освободить Арморику! На остриях ваших мечей пылает гнев Тараниса! Вороны Морриган каркают в небе! Того, кто обречен пасть за отечество, встретит сладостная смерть, и арфа Вороньей Госпожи проводит его в светлый Авалон! Ступайте же! Отомстите за наши поруганные святыни, за друидов, умерщвленных в собственных святилищах! Арверны идут, чтобы покорить нас навсегда, телом и душой, чего не сумел сделать Карломан Великий! Они хотят запретить нам чтить наших богов, запретить нашу речь и обычаи! Но этого не произойдет, ибо я и все посвященные друиды молим богов спасти отечество! И боги откликнулись, послав Арморике могучих защитников! Время Испытаний скоро завершится, если мы все будем стойки в решающей битве! Ступайте и помните: я сам неустанно молю Небеса о нашей победе!

Голос Верховного Друида был исполнен величайшей силы убеждения. Он каждым своим словом давал понять, что всеми победами "дети богини Дану" обязаны ему одному. И очень многие воины верили ему. Они смотрели на Верховного Друида, как на посланца Небес, предназначенного привести их к победе. Он же ликовал про себя, видя, что народ послушен ему.

- Хвала тебе, великий Бригакос! Проси богов за нас! - кричали ему "дети богини Дану", исполненные воодушевления.

По знаку Верховного Друида, его помощники привели колесницу, запряженную четверкой белых коней, почитаемых священными. Бригакос взошел на нее и возглавил шествие, а за ним следовали воины и встречные горожане, воодушевленные им.

Так шествие добралось из священной рощи до главной площади Чаор-на-Ри. Там их встретил принц Адальрик, выстраивавший войско, чтобы в стройном порядке вывести из ворот на вылазку. Услышав напутствия, которые продолжал раздавать Бригакос, Адальрик развернул к нему коня и остался так стоять. Рядом с ним, по правую левую руку, держались, также верхом, Бран и Мирддин. При виде них Верховный Друид разочарованно вздохнул: "Переметнулись, стало быть!"

И он возвысил голос, призывая всех ко вниманию:

- Небеса обещают нам победу, свободные "дети богини Дану"! Слушайте посвященных, которым знамения свыше открывают грядущее!

Адальрик встретился взором с Верховным Друидом. И, подождав, когда приблизятся колонны, следовавшие за Бригакосом, он заговорил, в свою очередь. Обратился он не к Верховному Друиду (не время было устраивать свары!), но к людям, поддавшимся его влиянию:

- Гордые "дети богини Дану"! Воины, идущие в бой, чтобы отразить натиск врага! Мне особенно нечего вам сказать, ибо вы знаете и сами, что за вашей спиной лежит Чаор-на-Ри, что здесь спрятаны от врагов ваши жены, дети, старики. Почти все, что можно было к этому добавить, вам уже сообщил почтенный Верховный Друид! - при этих словах Адальрик поклонился Бригакосу с самым уважительным видом. - Я могу лишь просить, чтобы вы, идя в бой, верили в помощь Высших Сил, но рассчитывали все-таки на собственное мужество и силу рук! Боги помогают лишь тем, кто не жалеет жизни за родную землю! Они не защитники малодушным трусам, не заступятся и за тех, кто хочет переложить на них свою работу! Свободу следует завоевать своими руками! Лишь тогда закончится Время Испытаний! Но я верю, что вы все понимаете, и идете в бой с чистым сердцем!

Быть может, не все среди "детей богини Дану" ясно сознавали, в чем разница между увещеваниями Верховного Друида и речью супруга правительницы. Но суть состояла в том, что и тот, и другой благословляли их идти в бой, и воины Арморики были готовы встретить врага на подступах к Чаор-на-Ри. Многоголосый клич "детей богини Дану", звучавший в этих краях задолго до прихода арвернов, потряс древние стены.

Верховный Друид, стоя в своей колеснице, яростно закусил губу, видя, что Адальрик, как будто и не споря с ним, сумел переманить воинов на свою сторону. Мысленно Бригакос уже готовился продолжить борьбу с наглым арверном и его супругой-герцогиней, пусть только закончится война! Однако вслух он ничего не говорил, лишь отъехал на священной колеснице в сторону, наблюдая, как выстраивается в колонны воинство "детей богини Дану".

Проследив за тем, как строится войско, двигаясь к городским воротам, Адальрик оставил его на младших военачальников, а сам вернулся в королевский замок вместе с Браном. Он собирался облачиться в боевые доспехи, а заодно - попрощаться с дочерью, маленькой Гвенаэль, поручить ее заботам прабабушки Груох.

Дома оруженосец облачил его в полный рыцарский доспех. Поверх него супруг правительницы демонстративно облачился в плед Брокилиена, с золотой каймой правителей. Шлем он украсил павлиньими перьями: по рыцарским обычаям, командующий войском должен быть заметен на поле боя. А на руку Адальрик привязал зеленый шарф, вышитый золотыми трилистниками. Он принадлежал Боудикке, и ее супруг показывал, что готов сражаться ради любви к ней и к Арморике, ставшей ему родиной.

В таком облачении Адальрик явился в детскую, где его дочь Гвенаэль играла с волчонком. Он осторожно поднял девочку на руки, и она с удивлением взглянула на отца в непривычном виде.

- Ой, батюшка! Как ярко блестят твои латы! - воскликнула она, с трудом пытаясь обнять его за шею, скрытую под слоями кожи и металла.

Адальрик, подняв забрало, поцеловал девочку в ее нежную щеку, стараясь не поцарапать, и проговорил, на всякий случай прощаясь навсегда:

- Вот что, Гвенаэль, девочка моя! Я сейчас уйду на войну...

- Как и матушка, да? - девочка сразу притихла, понимая, что происходит что-то тревожное.

- Да. Но твоя матушка уехала далеко, к нам же война пришла сама, - Адальрик с трудом подбирал слова, пытаясь объяснить ребенку самое важное, зная, что, может быть, уже никогда не сможет ничего сказать дочери. - Я надеюсь очень скоро разбить врагов и вернуться с победой! Также надеюсь, что и герцогиня Боудикка скоро разгромит врага! Но... если вдруг этого не случится... Если ты больше не увидишь ни матушку, ни меня, то, где бы тебе ни довелось расти, Гвенаэль, прошу тебя, помни, кто были твои родители! Помни, что мы любили тебя, дочь, и ради тебя ушли на войну! Ты поняла?

Девочка кивнула, в этот миг навсегда запечатлевая в памяти образ отца.

Адальрик тихо вздохнул и бережно поставил девочку на пол, кивнув вошедшей герцогине Груох:

- Мне пора... Сбереги Гвенаэль, прошу тебя, как бы ни сложилась судьба!

Груох кивнула и прижала к себе малышку, внучку своего сына Морврана Храброго и его жены Амаласвинты Нибелунгской.

- Да хранят вас Небеса, дети мои! - прошептала она, говоря и о живых, и о мертвых.

Адальрик вышел, и вскоре его шаги и звон шпор затихли вдали. По пути он встретил Брана и обратился к нему гораздо почтительнее, чем когда-либо разговаривал с Верховным Друидом:

- Благослови наше воинство в бой, мудрый служитель Небес!

Бран очертил солнечный круг над головой военачальника.

- Следуй по своему пути честно и доблестно, супруг правительницы, защитник Чаор-на-Ри! - благословил он. - И пусть воинство "детей богини Дану" нынче совершит великие подвиги!

Кивнув друиду в знак благодарности, Адальрик направился прочь. Вскоре раздался стук копыт: он со своим личным отрядом отправился к войску, готовый вести его в бой.

А в детской герцогиня Груох, глядя вместе с правнучкой в окно, как они уезжают, крепко обняла Гвенаэль, последнюю, кто у нее остался. Увидит ли девочка еще когда-нибудь своих благородных родителей? Увы, пророческий дар Груох давал ей слишком определенный ответ...

***

А в это время по берегу реки Леджии мчался быстрее вихря огромный седой волк с зелеными человеческими глазами. На спине у него сидел юноша в одежде клана Озерного Края. Они изо всех сил спешили в сторону Приграничья, но путь был еще долог...

[katarsis]

Поэтому он и назван арверном по крови, со стороны матери. Сын арвернской королевы - значит, арверн.

Но Фредегонда же шварцвальдка. А о её родстве с Потерянным Принцем мало кто знает.

Печально видеть, как Боудикка идёт прямиком в ловушку Конечно, ничего ещё не известно, конкретно, это сражение она может ещё и выиграть. но мы ведь знаем, чем кончится война.

- Я могу лишь просить, чтобы вы, идя в бой, верили в помощь Высших Сил, но рассчитывали все-таки на собственное мужество и силу рук! Боги помогают лишь тем, кто не жалеет жизни за родную землю! Они не защитники малодушным трусам, не заступятся и за тех, кто хочет переложить на них свою работу! Свободу следует завоевать своими руками! Лишь тогда закончится Время Испытаний! Но я верю, что вы все понимаете, и идете в бой с чистым сердцем!

Быть может, не все среди "детей богини Дану" ясно сознавали, в чем разница между увещеваниями Верховного Друида и речью супруга правительницы. Но суть состояла в том, что и тот, и другой благословляли их идти в бой, и воины Арморики были готовы встретить врага на подступах к Чаор-на-Ри. Многоголосый клич "детей богини Дану", звучавший в этих краях задолго до прихода арвернов, потряс древние стены.

Верховный Друид, стоя в своей колеснице, яростно закусил губу, видя, что Адальрик, как будто и не споря с ним, сумел переманить воинов на свою сторону. Мысленно Бригакос уже готовился продолжить борьбу с наглым арверном и его супругой-герцогиней, пусть только закончится война!

А чего он злится? Мог бы и сам догадаться это сказать. Важное, между прочим, уточнение. Но хорошо, хоть, понимает, что надо дождаться конца войны, прежде, чем бороться за власть.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Но Фредегонда же шварцвальдка. А о её родстве с Потерянным Принцем мало кто знает.

Она приехала оттуда в 14 лет, а правила Арвернией гораздо дольше. Так что ассоциируется у "детей богини Дану" с той страной, которая пока еще является их сюзереном. Екатерина II тоже была немкой, а часто ли об этом вспоминают?

Печально видеть, как Боудикка идёт прямиком в ловушку Конечно, ничего ещё не известно, конкретно, это сражение она может ещё и выиграть. но мы ведь знаем, чем кончится война.

Это решающий бой. И, скорее всего, все решится сейчас.

А чего он злится? Мог бы и сам догадаться это сказать. Важное, между прочим, уточнение. Но хорошо, хоть, понимает, что надо дождаться конца войны, прежде, чем бороться за власть.

Уточнение настолько важное, что Верховному Друиду и иже с ним оно очень сильно мешает. Он учил народ надеяться на поддержку свыше и на их, друидов, молитвы. А Адальрик говорит, что воинам следует полагаться на самих себя, и только потом - на Высшие Силы и на так называемых посредников. Разве же Бригакос одобрит, чтобы его роль, таким образом, сделалась вторичной?
А что в сам ход сражения ему вмешиваться не стоит, он все-таки понимает. Воевать самостоятельно большинство друидов не умеют. Вдохновлять воинов в бой - да, но командовать все равно должен кто-то другой. Вот из этого и рождается конфликт между друидами и светскими правителями, опирающимися на военную силу.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Оставшись в королевском замке Чаор-на-Ри, герцогиня Груох посвятила себя заботе о своей правнучке Гвенаэль.

После прощания с отцом, девочка как-то притихла, села на скамейку и загрустила, словно понимала в свои пять лет, что ее родители ушли на смертельно опасную войну, и могут не вернуться домой, да и вся их жизнь грозит вот-вот измениться до неузнаваемости.

Ее волчонок тоже словно понимал чувства маленькой хозяйки. Он ласкался к ней, лизал ей руки шершавым языком. Поставив лапы на колени девочке, волчонок звонко тявкнул, привлекая к себе внимание. Наконец, девочка протянула руку к своему питомцу и погладила его голову меж острых ушей. Волчонок склонил острую мордочку, как бы приглашая хозяйку поиграть. Тогда Гвенаэль взяла мячик, закатившийся за подлокотник кресла, и бросила его. Волчонок помчался за скачущей по полу "добычей".

- Вот и хорошо, девочка моя! - герцогиня Груох одобрила игру своей правнучки с волчонком. - Порезвись со своим волком! Одно удовольствие смотреть, как ты учишь его... Но скажи, Гвенаэль, что ты хочешь сегодня на сладкое: яблочный пирог или жареное тесто в меду?

- Пирог! - ответила девочка и соскочила со скамейки, чтобы бросить волчонку мячик с другой стороны детской. Волчонок поймал мяч и принес хозяйке, а сам сел у ее ног, глядя на девочку почти человеческим взором. И тут же обернулся к Груох, сидевшей в кресле. Старой герцогине почудилось, что волчонок хочет спросить: "Ну как, правильно ли я стараюсь отвлечь маленькую хозяйку от печальных мыслей? Их будет еще немало, зачем же заранее надрывать себе сердце?"

И впрямь, Груох уже не впервые замечала, что питомец ее правнучки умен, как человек. Вот и сейчас волчонок глядел на нее необыкновенно осознанно. Что ж, подарок бывшего таниста Дунстана был далеко не прост, как и следовало ожидать!..

И Груох вспомнила таниста Карломана, давно ступившего на Сумеречную Тропу, и его мать, благословенную королеву Гвиневеру, что пережила обоих своих сыновей. И все-таки, эти утраты, страшные для любой матери, не сломили мудрую королеву! Она продолжала нести свое бремя, и, как завещал ее сын, танист Карломан, боролась за мир в Арморике. Даже когда их верховный сюзерен, король Арвернии Хильдеберт Воинственный, вторгся в Землю Всадников, огнем и мечом мстя за своего послушного слугу, Мундерриха Хромоножку, королева Гвиневера удержала Арморику от всеобщего восстания. Тогда это было правильно, ибо арверны еще не нарушили окончательно клятву Карломана Великого, не освободили тем самым "детей богини Дану" ото всех обязательств. И королева Гвиневера Армориканская, мудрая бисклавре, поборола материнское горе и посвятила остаток жизни служению Арморике. Ее судьба становилась печальным, но великолепным примером...

Вот и Груох теперь с горечью размышляла, в виду стольких знамений о погребальном костре ее внучки, Воительницы Арморики, которые, к сожалению, невозможно было истолковать иначе, что ей тоже предстоит выдержать все, как бы горько ни было на душе. Самое главное для нее - сберечь эту маленькую девочку, свою правнучку, наследницу рода герцогов Брокилиенских.

Груох Плакальщица надеялась всем сердцем, что хотя бы маленькой Гвенаэль будет суждено уцелеть во время предстоящих испытаний. В конце концов, не напрасно ее благословил сам танист Карломан, оставшийся и после земной смерти Хранителем, как был при жизни! Он через своих потомков послал девочке этого волчонка, чтобы тот оберегал ее. Ведь волчонок этот не был обычным зверем, хоть и был вполне настоящим, не оборотнем. Некогда ритуал связал предка волчонка с танистом Карломаном - жестокий обряд, что должен был погубить обоих, но вместо этого продлил связь в следующих поколениях волков и людей.

Увернувшись из рук девочки, волчонок мельком окинул старую герцогиню взором изумрудно-зеленых, почти человеческих по своему выражению глаз. И Груох тихо вздохнула, глядя на правнучку с ее любимцем. Как хотелось ей верить, что хотя бы Гвенаэль благополучно вырастет, какая бы судьба ни постигла ее благородных родителей и других "детей богини Дану"! Волчонок с зелеными глазами, столь беззаботно играющий сейчас с девочкой, становился залогом спасения...

***

А отряд арвернов, что столь ловко заманил и истребил воинов тана, обойдясь, благодаря лучникам и внезапности нападения, почти без потерь, действовал, как им приказал Хлодеберт Суровый. Они допрашивали пленных, преимущественно раненых, но порознь, чтобы те не сумели сговориться и не придумали бы ловушки уже против них. Кто-то из "детей богини Дану" умирал под пыткой, так ничего и не сказав, но другие, не выдержав боли, открыли арвернам условные знаки и сигналы, принятые в их клане. Сличив ответы, арверны убедились, что их не обманывают.

Затем предводитель отряда приказал перебить всех пленных. Последним обезглавили тана Брендана, который и так уже умирал от ран и пыток. Палач поднял за склеенные от крови волосы его отрубленную голову.

- Хорошо! - приказал предводитель отряда. - Теперь водрузите его голову на пике на вершине этого холма, в память о нашей победе! И наденем все их доспехи и пледы! Да поторапливайтесь! Нам еще много предстоит сделать до утра!

Арверны переоделись в доспехи "детей богини Дану". Лишь двое из них обошлись без маскарада. Им предводитель отряда приказал:

- Скачите к барону Хлодеберту Суровому, сообщите, что ловушка захлопнулась, и его замысел вполне удался! Я же выполню вторую часть поручения - лишу мятежников тыла! Следует наказать селян за их помощь Боудикке! - предводитель отряда усмехнулся. Он не радовался жестокости как таковой, но готов был выполнить самый жестокий приказ ради выгоды и карьеры.

Двое гонцов ускакали в сторону Раздольного Поля, а весь отряд, в доспехах "детей богини Дану" и на их конях, двинулся к Зеленому Лесу, туда, где находилась деревня, ставшая штабом повстанцев.

На подходе к деревне предводитель отряда придержал коня, видя, что на окоеме еще клубилась пыль: здесь только что прошло войско Боудикки.

- Подожди немного: пусть пройдет войско, да и эти деревенские олухи немного расслабятся, - приказал предводитель. - Не то еще поднимут шум да вернутся!

Арверны выждали, пока войско герцогини Боудикки скроется в предрассветных сумерках, направляясь в сторону Раздольного Поля. А деревенские жители, проводив немного войско, вернулись к себе в деревню, ожидая известий с поля боя. Лишь тогда переодетый арвернский отряд двинулся в селение.

У ворот стояла стража из местных мужчин, вооружившись пиками и топорами. За то время, что в деревне стояло войско герцогини Боудикки, селяне привыкли жить по-военному, и им это понравилось.

- А-а, отряд тана Брендана! - улыбнулся один из стражников, узнав приближающихся всадников, выглядевших как "дети богини Дану".

- Да, это мы! - подтвердил предводитель отряда, надвинув шлем ниже. Благо, он был бароном с арвернской стороны Приграничья и хорошо говорил на здешнем языке.

- Герцогиня Боудикка ушла со всем войском к Раздольному Полю! Там скоро начнется бой! - сказал им веснушчатый парень, открывая ворота.

- Мы знаем! Сейчас двинемся туда, - усмехнулся предводитель переодетых арвернов. И вдруг, склонившись с седла, взмахом меча разрубил голову часовому, с которым только что дружески беседовал. Улыбка еще не успела сойти с лица парня, а из широкого разруба горячей волной хлынула кровь. Тело накренилось и упало.

- А-и! Наших бьют! - завопили другие стражники, хватаясь за пики.

Все продолжалось не дольше нескольких мгновений. Одного из арвернов селяне проткнули сразу двумя пиками, двух других легко ранили в плечо и в бедро. Но арверны, опытные головорезы, быстро изрубили стражников и ворвались в деревню, снося все на своем пути.

Последний из стражников успел отскочить и протрубил в рог сигнал тревоги. Тут же арвернская стрела пришпилила его к земле. Но в деревне услышали сигнал. Все, кто мог - старики, подростки, женщины и немногочисленные мужчины, оставленные Боудиккой дома ради уборки урожая, - стали собираться, хватаясь за все, что подворачивалось под руку: за топоры, колья, ухваты, вилы. Эта толпа, хлынувшая навстречу незваным гостям, вызвала у арвернов смех. Только вот в сердцах у них клокотала отчаянная решимость, и привычным деревенским оружием они умели владеть.

Впрочем, в первый миг селяне были обмануты маскировкой врага. Они тоже подумали, что перед ними отряд тана Брендана, преследующий ворвавшихся врагов. И потому они не сразу поняли, что происходит, когда "свои" вдруг наехали на них конями и принялись топтать копытами, колоть и рубить.

Однако селяне все-таки кое-чему научились у воинов герцогини Боудикки. Навстречу арвернам поднялись топоры и пики, и били они не наугад. Рядом с предводителем отряда раздался нутряной хрип. Обернувшись, он увидел, как рослый чернобородый мужик, размахнувшись молотильным цепом, вмял голову в плечи его помощнику. Где-то рядом ржал и брыкался раненый конь. Женщина, ухватив пику, ткнула в глаз арверну, метя в прорезь шлема. Другой всадник вздыбил над ней коня, но ему в живот всадил все три зубца вил деревенский парнишка, бледный, как полотно, распахнув глаза в ужасе.

И все же, у селян не было надежды против многочисленных и хорошо вооруженных арвернов. Своим ожесточенным сопротивлением они могли разве что продать свои жизни подороже, да, быть может, прибавить свою кровь к тем посевам, что когда-нибудь прорастут всходами свободы, как было суждено. Как бы яростно ни сражались они, арверны рубили всех. Им было приказано истребить до последнего население "гнезда мятежников", дабы устрашить всю Арморику, которой собирался править Хлодеберт Суровый.

Услышав сигнал тревоги, из дома-штаба вышел староста деревни, держа в руках боевой лук, который только что закончил делать. Хороший получился лук, будь он помоложе, сам бы пошел с ним сражаться под знамена герцогини Боудикки! Жаль, что теперь он уже слишком стар, чтобы своими руками отомстить арвернам за своих сыновей!.. Делая лук и вырезая стрелы к нему, староста надеялся, что хоть так послужит "детям богини Дану" в борьбе за свободу. Да вот не успел доделать совсем чуть-чуть: слишком быстро увела воинственная герцогиня свое войско! Закончив лук и снабдив его дюжиной отличных стрел, староста подумал, что надо бы послать кого-нибудь из мальчишек посмышленнее отвезти лук, а заодно последить за битвой. Но тут раздался звук рога, и староста выбежал на крыльцо.

Он увидел, как переряженные арверны теснили конями толпу селян гнали их по улицам, как зайцев, не разбирая, кто перед ними, а догнав - прикалывали копьями или топтали копытами коней.

Облик переряженных не обманул старосту, он судил о них по делам.

- Ах вы, лживые арвернские псы, латы наши надели! - вскрикнул старик, все еще твердой рукой пуская стрелу в первого же арверна. - Это за моих сыновей!

Стрела с отточенным наконечником, с оперением из крыла дикого гуся, пронзила горло арверну, и тот упал с коня, захлебываясь кровью. Но уже другие арверны мчались на мужественного старика, и один из них пронзил его копьем насквозь.

Сам предводитель арвернского отряда вместе со своими помощниками вошел в дом старосты, бывший штабом герцогини Боудикки. Им на глаза попался чертеж Арморики, несколько важных военных донесений и еще кое-какие сведения, что арверны забрали для Хлодеберта Сурового.

Один из кнехтов хотел было поджечь дом, но предводитель ударил его по руке.

- Ты что, хочешь, чтобы мятежники увидели дым? На сей раз поджигать ничего нельзя!

Но арверны и без поджога повеселились на славу. Население деревни вырезали поголовно, мстя за помощь, оказанную ее жителями Боудикке. Скот и все, что могло показаться ценным, арверны утащили с собой.

Когда собирали добычу, до них донесся, приглушенный расстоянием, звук боевого рога герцогини Боудикки. Ему отозвалась на все лады перекличка сигналов вождей кланов, которыми те обменивались во время сражения.

Предводитель арвернов приказал отряду собираться:

- Там уже бьются! Поспешим и мы! Обманем теперь и главные силы мятежников!

И отряд арвернов, облаченный в доспехи "детей богини Дану", собираясь выдать себя за них, поскакал галопом в сторону Раздольного Поля. Туда, где решалась сейчас судьба Арморики.

[katarsis]

Приходится признать: арверны жестокие, но хитрые. И сильные при этом. Редкое сочетание. Таких победить не так просто.
Но всё-таки очень хочется, чтобы вот этот, конкретный, отряд наткнулся бы на альвов и никуда не доехал

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis!

Приходится признать: арверны жестокие, но хитрые. И сильные при этом. Редкое сочетание. Таких победить не так просто.
Но всё-таки очень хочется, чтобы вот этот, конкретный, отряд наткнулся бы на альвов и никуда не доехал

А никто и не говорил, что будет легко! Да, арверны - сильный противник. Недаром "дети богини Дану" за восемьсот лет не смогли завоевать свободы. Все их восстания оканчивались поражением. Нынешние потомки, возможно, уступают своим предкам нравственно, но в военной силе пока еще вполне на уровне.
Увы, но альвов в этих краях истребили еще при Хильдеберте Строителе-Разрушителе. Потому Хлодеберт Суровый и выбрал данную местность для решающего сражения.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Герцогиня Брокилиенская выстраивала свое воинство, наблюдая, как "дети богини Дану" готовятся идти в бой кланами. Этого уж у них было не отнять: даже в сражениях они полагались прежде всего на своих, на тех, кто носил плед одних с ними цветов. Ну что ж: Боудикка могла оставить своему народу его маленькие слабости, ради того, что все вожди кланов, как один, пошли за ней на войну, ради беззаветной храбрости ее народа!..

Боудикка встала на колесницу и объехала свое войско, любуясь его бодрым видом. Осмотрев всех, она выехала на колеснице вперед, и громко воскликнула, так, чтобы ее слышало все войско:

- Гордое мое племя! Потомки Матери Богов! Вы все знаете, ради чего подняли мы восстание, с какой целью пришли на Раздольное Поле! Вот, впереди ждет наш враг! - она указала рукой в сторону войска Хлодеберта Сурового по ту сторону Раздольного Поля. - Вам всем хорошо ведомо, на что способны арверны, и к чему они стремятся! Кровь и пожары были их неразлучными спутниками на этой войне! Они несут разрушение всему, что сделано "детьми богини Дану": нашим святыням, нашей речи и обычаям, нашей свободе! Если мы сейчас не совладаем с ними, то они сожгут всю Арморику в огне войны! От нас с вами, храбрые вожди и воины, зависит судьба отечества, но также и судьба ваших семейств, оставшихся дома! Мы - и меч Арморики, и щит ее, на пути у бесчестных завоевателей! Мы не вправе отступить перед врагом, который, наконец, осмелился встретить нас лицом к лицу! - Боудикка ядовито усмехнулась. - От нас с вами, вожди и воины, зависит, обретет ли Арморика свободу или превратится в растерзанную добычу завоевателей! У меня нет причин сомневаться в храбрости любого из вас, ибо мы хорошо узнали друг друга за время восстания! Я надеюсь, что и вы доверитесь мне, Боудикке, дочери Морврана Храброго, герцогине Брокилиенской! Ибо мне, по воле Высших Сил, суждено вести вас в решающий бой. Сейчас, перед лицом врага, я могу обещать вам лишь одно - идти в бой вместе с вами и разделить общую судьбу! Вперед же, доблестные "дети богини Дану"! За нами Арморика! Сразимся с коварным врагом! Таранис!

- Таранис! - отозвались множество слышавших ее. Имя бога грозы и воинского исступления в устах тысяч людей, охваченных этим чувством, потрясло Раздольное Поле, точно гром. И вместе с древним боевым кличем "детей богини Дану", послышались и другие возгласы:

- Боудикка! Боудикка!

Воительница Арморики, пересевшая из колесницы на коня, горделиво выпрямилась, и на ее устах появилась улыбка. Она смогла сплотить войско "детей богини Дану", сохранить их боевой дух в стольких сражениях и их доверие к себе, как к полководцу! А теперь ей осталось лишь сражаться изо всех сил, как и всем ее воинам...

Герцогиня Брокилиенская поднесла к губам рог и трижды протрубила старинный сигнал королей, собирающий кланы стоять заодно. Ей в ответ раздалась перекличка рогов кланов, ибо у каждого из них был свой особый сигнал, не похожий на другие. Они звучали по очереди, не перебивая друг друга. Именно эту перекличку услышал издалека арвернский отряд, переодетый в доспехи "детей богини Дану", и поспешил к полю боя, чтобы до конца выполнить поручение, которое им дал их полководец.

А воины "детей богини Дану" горячили коней, готовясь действовать. Они пребывали в сильнейшем напряжении, словно молния Тараниса незримо проходила сквозь них.

Боудикка поглядела на строй арвернов. Теперь, когда совсем рассвело, стала видна светлая сталь их доспехов, яркие попоны рыцарских коней, перья на шлемах и разнообразные знаки отличия у самих рыцарей. Видны были также не столь великолепные, зато грозные своей многочисленностью отряды кнехтов. Могучая, закованная в металл, арвернская рать обернулась к "детям богини Дану", грозя перейти в наступление.

Привстав на стременах, Боудикка выхватила меч, доставшийся ей от отца. Этим самым мечом герцог Морвран Храбрый сразил нечестивого короля Арвернии, Хильперика III, отца того самого Хлодеберта Сурового, которому нынче противостояла дочь Морврана.

- Вперед, "дети богини Дану"! - крикнула Воительница Арморики, пуская коня галопом через лиловые заросли вереска.

Словно лавина загрохотала у нее за спиной - то полки тяжелой конницы, назначенные для первой атаки, ринулись в бой, чтобы скрестить копья с арвернскими рыцарями, лицом к лицу.

Смолистый запах вереска, что втаптывали в землю копыта коней, наполнил воздух, пока еще его не успел отравить соленый запах крови.

К чести Хлодеберта Сурового, он, стоя во главе арвернского воинства, не дрогнул ни на миг. Он цепко наблюдал, как готовится атаковать конница "детей богини Дану", как на небольшом всхолмлении выстраиваются в десять рядов пешие лучники, готовые попеременно осыпать арвернов стрелами, что при должном навыке пробивали даже самый крепкий рыцарский доспех. Но сам не спешил, точно могучий бык, который, видя львицу, готовую броситься на него, грозно ревет, роет землю копытами и нагибает голову, готовясь принять на рога свирепую хищницу.  Тем, кто знал арвернского полководца лучше других, показалось, что он ждет чего-то. Но никто не знал, чего именно. Кроме двоих вестников из посланного им отряда, что недавно примчались с важными вестями. Они сообщили Хлодеберту, что все идет, как он запланировал.

***

А, в то время, когда передовые полки "детей богини Дану" устремились на врага,  позади, в обозе, за кольцом телег, разворачивался полевой госпиталь. Сюда должны были добираться, сами или с чужой помощью, раненые воины. Ученики лекарей готовили носилки, чтобы прямо в сражении собирать тех, кому можно помочь. Между тем, опытные лекари раскладывали травяные смеси и лечебные обереги, лубки для переломов и ткань для перевязки ран, чтобы все было под рукой, когда в госпиталь доставят первых раненых.

Старший лекарь, смешивая мазь в чаше, заметил юную Энид и кивнул девочке:

- Дитя мое, пока еще у нас не много дел, поднимись на ограждение из телег, за щитами, погляди, что делается в поле! Да поосторожнее: смотри, а сама не высовывайся! Не ровен час, прилетит какая стрела...

Энид взобралась на телегу, борта которой были прикрыты составленными сверху щитами. И, ловко выглядывая из укрытия, видела все, что происходило на Раздольном Поле. Она слушала речь герцогини Боудикки, и приветствовала ее радостным кличем, потонувшем в воодушевленном гуле воинов. Видя, как Воительница Арморики ведет в бой передовые полки, девочка подскакивала от радости, жалея лишь об одном - что не может сейчас мчаться в битву среди воинов герцогини Боудикки.

- Свобода! Свобода! Мы непременно сегодня победим! - шептала девочка, азартно наблюдая за атакой "детей богини Дану".

Она наблюдала, как медленно, словно живая стена, разворачивают свои полки арверны, готовясь встретить удар противника. Внутренне девочка трепетала, однако верила, что никому не победить герцогиню Боудикку.

- Строятся к битве! Вот сейчас начнется! - быстро, отрывисто шептала Энид. - А вот, верно, и сам Хлодеберт Суровый объезжает строй арвернов и что-то кричит! Ну, сейчас наши храбрые фении ему покажут!

В этот миг откуда-то сзади раздался новый звук рога, еще не слышанный на Раздольном Поле. Девочка даже испуганно подскочила, проворно обернувшись. И увидела, как по склонам холма скачет во весь опор отряд "детей богини Дану" в пледах цветов одного из кланов Земли Всадников. Они спешили изо всех сил, чтобы не опоздать в битву, что вот-вот готова была начаться без них.

- Ах, какая я глупая: это же отряд тана Брендана, посланный герцогиней Боудиккой! - воскликнула Энид. - Вон как они мчатся, трубят сигнал и машут знаменем! И, верно, они возвращаются с победой! У некоторых на латах вмятины, и запеклась кровь, но сами они готовы биться! Вперед же, вперед, храбрые воины! - шептала девочка в азарте, больше похожем на исступление.

Увы, она радостно приветствовала тех, кто только что уничтожили ее родную деревню, убили ее деда и всех односельчан, а теперь готовились и на поле боя совершить черное предательство!..

***

А Хлодеберт Суровый, объезжая арвернские полки, готовые встретить удар врага, и впрямь, в свою очередь, воодушевлял их напутственной речью. Он громко кричал, заметный издалека на своем высоком вороном жеребце, увенчав шлем алыми перьями:

- Соотечественники мои, бесстрашные арверны, гордые рыцари из Адуатукии и Нибелунгии! Мы - наследники императора Карломана Великого, что владел половиной мира! И сейчас мы, как никогда, близки к осуществлению мечты великого императора, ибо нет на свете силы, способной противостоять нашему оружию! Но против нас посмели поднять восстание наши непокорные вассалы, мятежные "дети богини Дану". Они отказываются повиноваться нам, не платят налогов, в сражениях уповают на гнусное колдовство, молятся нечестивым потомкам Имира! Если мы не покорим их, следующей битвой станет Рагнарёк! Внушив покорность мятежникам, мы совершим дело, угодное Владыкам Асгарда! А потому - вперед, мои храбрые рыцари, стойкие кнехты! Ведь наших противников возглавляет вздорная баба, потомственная мятежница! Нам ли отступать перед ней?! Помните: кто доставит мне герцогиню Боудикку, живую или мертвую, получит тысячу больших золотых монет со щитом Карломана Великого! - Хлодеберт перевел дыхание и загремел еще сильнее: - Не бойтесь судьбы своей, храбрые арверны! Те, кому суждено пасть в битве, поднимутся в Вальхаллу с вечной славой! Ступайте же в бой! И да случится лишь то, что судит каждому жребий Норн!

Так воодушевлял свои полки первенец королевы Розамунд, сам искоса вскидывая взор на холмы, покрытые лиловым ковром вереска.

И вот, в той стороне, куда смотрел арвернский полководец, появился отряд всадников, облаченных как "дети богини Дану". Их появление видела с телеги юная Энид, видели арверны, а в следующий миг заметили и войска герцогини Боудикки.

Задержавшись на гребне холма, передний всадник взмахнул клановым знаменем на три стороны, символизируя армориканский трилистник. Затем протрубил особый сигнал, похожий на крик морской чайки.

Боудикка, заметив прибывший отряд, протрубила в рог ответно, приглашая его присоединиться.

- Вот и тан Брендан; он никогда не пропустит ярой сечи! - улыбнулась она, ибо все знаки были поданы правильно.

И переряженный отряд, не вызвав ни в ком подозрений, стремительным галопом бросился с холмов вниз, на Раздольное Поле. Он спешил туда, где было его место - на фланг атакующего полка герцогини Боудикки, дабы до конца исполнить свою миссию. Все происходило так достоверно, что ни один человек из воинства "детей богини Дану" не усомнился, что вернувшийся отряд мчится, чтобы поддержать Воительницу Арморики.

Но Хлодеберт Суровый знал от своих вестников, кто на самом деле прибыл на поле боя. И теперь он невозмутимо ждал того, что должно было произойти.

[Convollar]

Да уж! Спасти воинство Боудикки могут только боги, а они что-то не спешат. Но вот арверны - ну, победят они, завоюют Арморику, убьют Боудикку, а кем собственно править будут? Что дальше? Вряд ли можно назвать "детей богини Дану" тихим  народом. После того, что творят завоеватели с мирными жителями,  вряд ли они получат покорность  тех, кто выживет. А учитывая стремление жителей Арморики к свободе и ненависть к арвернам, можно ожидать партизанского движения.