Печать

[Convollar]

В самом деле, Клод сильно рискует, хотя дело всегда в том, кому что выгодно. Я не верю, что донарианцы  хотят уничтожить ши из благих побуждений. Им нужна власть, а на то, что им помогает потомок бисклавре, да не важно кто, главное достичь своей цели.

[Артанис]

Благодарю, эрэа Карса, эрэа katarsis, эрэа Convollar!

Вот как! Внук Ужаса Кемперра настоящий выродок.  Но что будет с его потомками? Неужели тем из них, кто родятся оборотнями, предстоит стать подобными выродками?
При всём при том план, предложенный Клодом, мог бы сработать. Но, думаю, в другом месте. Полагаю, осуществить его на должном уровне здесь не выйдет. Иначе некому будет вручать Меч Нуады.

Увы, да! Новое издание Ужаса Кемперра явилось на свет.
По словам моего соавтора, сын Клода уродился человеком. Но там и раньше оборотничество передавалось через поколение. Будем надеяться, что либо дальнейшие потомки будут обычными людьми, либо, если оборотни все же появятся, им повезет больше, чем Пиппину и Клоду, и они получат настоящее оборотническое образование.
Надеюсь, что полностью покорить Арморику не получится! Хотя Меч Нуады, в любом случае, будет обретен не здесь.

Ну, вот Единственное, что меня радовало - это, что, хотя бы, братство Донара надёжно задвинули, а теперь и их собираются выдвинуть. И это не смотря, что Хлодеберт - сын вейлы. Хорошо бы, король запретил, но это вряд ли. Без донарианцев им, похоже, не победить. Впрочем, до королев борцам с нечистью не дотянуться, а вот Клод, который это предложил, сильно рискует. Он хоть понимает, что предлагает поднять своих же первых врагов?

Как же: донарианцы давно мечтали о Священном Походе в Арморику, и вот, им это удалось!
То, что король и Хлодеберт - сыновья вейлы, для них не так уж много значит.
А Клод как раз желает нацелить Братство Донара на Арморику, а сам устроит так, чтобы не попадаться им на глаза. Он все же хочет устроиться в Арвернии, и хочет, чтобы они глядели подальше. А в случае чего, надеется на покровительство Хлодеберта.

В самом деле, Клод сильно рискует, хотя дело всегда в том, кому что выгодно. Я не верю, что донарианцы  хотят уничтожить ши из благих побуждений. Им нужна власть, а на то, что им помогает потомок бисклавре, да не важно кто, главное достичь своей цели.

Он как раз надеется сократить риск по минимуму.
Донарианцы считают, что ши по своей природе враждебны людям и богам. А ши своим участием в войне недвусмысленно доказывают свою опасность.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

И вот, в Чаор-на-Ри предстояло начаться Совету Кланов. Вопрос предполагался только один -  восстание против арвернских завоевателей. Можно было верить, что вожди кланов на сей раз единодушно проголосуют за войну. Их обещали поддержать и друиды, что, как всегда, разжигали страсти и провозглашали месть за своих погибших собратьев. Но Верховный Друид Бригакос преследовал свои цели: он, как и многие высшие жрецы до него, стремился властвовать над Арморикой, управлять ее правителями.

Совет Кланов должен был состояться точно таким же образом, как во времена королевы Гвиневеры. Конечно, нынче на место своих предков пришли новые поколения вождей кланов.  Но и они следовали устоявшимся в веках традициям принятия судьбоносных решений. Обычаи менялись медленнее всего.

В ночь накануне Совета Кланов бывший танист Дунстан пригласил своего сына Ллевелина и внука Анарауда на свой собственный семейный совет. Они собрались в Малом Зале, среди реликвий "детей богини Дану".

Усевшись в одно из кресел за столом, Дунстан указал сыну и внуку сесть напротив. Они повиновались, глядя, как в полутьме ярко блестели глаза старого оборотня.

- Что ты хочешь поведать нам, дедушка? - спросил Анарауд, чувствуя по всей обстановке, что дело серьезно.

Дунстан строго выпрямился и проговорил:

- Вы оба много слышали об Ужасе Кемперра - оборотне-выродке, убийце, что держал в страхе Арморику и Арвернию! Его ценой своей жизни одолел мой отец, танист Карломан!

Ллевелин и Анарауд кивнули в знак согласия, ибо они чтили всей душой своего знаменитого прародителя, Карломана Кенабумского.

- Да, мой отец с трудом сумел заманить Ужас Кемперра в ловушку, и, пожертвовав собой, уничтожил его, - продолжал Дунстан. - Но мало кому известно, кем был этот безумный оборотень! Это мой кузен, внук королевы Гвиневеры от ее старшего сына, погибшего в юности Хлодиона! Моя царственная бабушка, к счастью для нее, не узнала, кто принес смерть ее второму сыну, моему отцу!.. Но мне еще прежде стало известно об этом потерянном потомке нашего рода...

Ллевелин вытаращил глаза, изумляясь тому, что поведал отец. Анарауд даже приоткрыл рот, однако не решился ни о чем спрашивать, ожидая, что поведает дед.

А Дунстан мягко продолжал тоном, исполненным скорби:

- Когда мой отец ушел на охоту за Ужасом Кемперра, мы с Варохом, бароном Приозерным, вопреки его желанию, последовали за ним и перехватили через несколько дней. Мой отец не хотел никакой помощи, но, в конце концов, поддался на уговоры Вароха и согласился вместе выследить выродка. Мы прошли втроем часть пути, но в конце концов все же разделились, идя по следу и устраивая потом засаду... - Дунстан глубоко вздохнул, видя воочию, как все происходило много лет назад. - Но у каждого своя судьба! Сражение с Ужасом Кемперра было назначено судьбой моему отцу, и никому другому. Мы с Варохом оказались слишком далеко от обрыва Скалы Двух Сердец, и могли лишь беспомощно наблюдать за поединком. Двое бисклавре, черный и белый, сражались ни на жизнь, а на смерть, а потом вместе сорвались в водоворот Лорелеи! Будь мы птицами, а не волками, могли бы успеть на помощь моему отцу... - Дунстан покачал седой головой. В его зеленых глазах выступили слезы. - Когда речные ши вернули нам тело отца, моя матушка не могла поверить, что это он. Она заявила, что это тело заколдовано, и требовала у Хозяйки Реки показать ей ее супруга, что бы с ним ни произошло. Мы отговаривали ее, но графиня Альпаида была непреклонна! И тогда речные ши сняли свои чары. И перед нами предстало тело моего отца, таниста Карломана - растерзанное, изувеченное зубами оборотня и камнями в водовороте. Моя матушка узнала его лишь по фамильному перстню с волчьей головой...

Сын Карломана и Альпаиды резко прервался, не в силах больше говорить о том, что до сих пор причиняло ему боль, сколько бы лет ни прошло. Собравшись с силами, он, наконец, проговорил:

- И вот, теперь ядовитое волчье лыко вновь проросло там, где цвело во времена Ужаса Кемперра! Значит, у него остался потомок - новый оборотень-выродок, наш потерянный родич, которого уже слишком поздно возвращать в семью. Можно лишь остановить навсегда, однако это далеко не просто! Я думаю, что это скорее внук его, чем сын, не то мы узнали бы о нем гораздо раньше... - старый оборотень задумчиво потер подбородок. - Что ж, я поеду в Озерный Край. Там живет мой побратим Виомарк, сын Вароха. Он поможет найти нового выродка!

Ллевелин с тревогой взглянул на отца.

- Подумай, батюшка: в силах ли ты искать полного ярости оборотня-выродка? Поручи это дело другим, кто сильнее и моложе!

Но Дунстан был непреклонен.

- Нет, сын! Я должен завершить дело моего отца! Это моя судьба и мой долг!

Он пристально взглянул на своих сына и внука, которые уже не возражали, понимая, что должны повиноваться.

- Вы оба выполните во время восстания все, что велит ваш долг! - он остановил взгляд на своем внуке Анарауде. - Прошу тебя, внук мой, быть достойным наследником Коронованного Бисклавре! Не забудь передать для маленькой принцессы Гвенаэль привезенного нами волчонка! Он происходит от того волчонка, которого я некогда спас от жертвоприношения в ходе черного ритуала, в котором он символизировал моего отца, и был наречен Карломаном. Ты должен помнить этого волка, Ллевелин, он был твоим другом!

Наследник Бро-Эохайд кивнул в знак согласия.

- В свою очередь, отдаленный потомок того волка еще сыграет важную роль в грядущих событиях! - заверил Дунстан, сын Карломана и Альпаиды.

***

Утром перед началом Совета Кланов герцогиня Груох приехала в священную дубраву, лежащую за городом. И теперь она прогуливалась среди могучих дубов вместе со своим старым другом, друидом Браном. Пожилая женщина была печальна и молчалива. Что-то точило ее, невысказанная тревога мучила, словно отравленная заноза в теле.

Однако Бран понимал ее, как самого себя. Он мягко проговорил, стараясь вывести подругу на разговор:

- Прошу тебя, Груох: расскажи, что тебя волнует! Поделись своей тревогой, позволь мне поддержать тебя, что бы ни произошло! Ты же знаешь: любое горе легче выносить, если разделишь его с другом.

Груох подняла голову и взглянула на Брана, печально улыбнувшись.

- Хорошо, я доверюсь тебе, друг мой, ибо ты сведущ в видениях будущего, - сдалась она на его уговоры. - Этим утром я, умываясь, увидела в водном отражении, как в зеркале, мою внучку Боудикку. Она, облаченная в боевые доспехи, мчалась на колеснице, потрясая мечом, и пламя войны венчало ее, как огненная корона. Но вдруг оно яростно вспыхнуло и с жутким ревом охватило Боудикку, поглотило ее, превратившись в погребальный костер! Моя внучка сгорела, как падающая звезда, как ее родители - мой сын Морвран и его жена Амаласвинта...

Бран взял холодную от волнения руку Груох, исполненный сострадания к ней.

- Я знаю, как тебе тяжко и больно, - вздохнул он. - Когда-то, в детстве, еще не умея владеть своим даром, я видел в вещем сне, как погибли мои родители, растерзанные Ужасом Кемперра! В то время я был только маленьким мальчиком, и едва не сошел с ума от страха и боли. Но мои наставники друиды позже объяснили мне, что у каждого свое предназначение. Танист Карломан, который привез меня сюда, а позже помог сделать правильный выбор, остановил Ужас Кемперра ценой своей жизни. Твой сын, герцог Морвран Храбрый, погиб от коварства Розамунд Кровавой, но ценой своей жизни доказал ее преступления, хоть она и выкрутилась потом! Их подвиги достойны великого восхищения, но не жалости, что нужна лишь слабым. А в твоей внучке, герцогине Боудикке, течет кровь ее доблестного отца, и она полна решимости выполнить свое предназначение. Самое главное - что в твоей семье, благородная Груох, есть герои, которыми можно гордиться!

Из иссохшей груди Груох вырвался протяжный стон. Она потеряла столь многих родных людей, и смирилась с судьбой. И все-таки, каждая утрата зияла в ее сердце неизлечимой раной.

- Ты прав, Бран! - тихо проговорила она. - Я горжусь своими родными, героями Арморики! Но мне тревожно за маленькую Гвенаэль. Ведь враги, если одержат верх, не пощадят и ее... Прошу тебя, Бран: посоветуй, как спасти мою правнучку от ярости арвернов!

- Коронованный Бисклавре присматривает за ней! - отвечал друид, таинственно улыбнувшись.

Груох кивнула с благоговейным видом, понимая, что дух таниста Карломана возьмет под защиту ее маленькую правнучку. Недаром его потомки обещали подарить Гвенаэли заговоренного волчонка, чтобы он защищал девочку!

И старая герцогиня обвела солнечный круг перед собой, благодаря Небеса, что "дети богини Дану" и ее семья не забыты богами, и у них еще есть надежда сохранить для будущего хотя бы дитя, ее маленькую правнучку.

Бран тоже воздел руки вместе со старой подругой, в свою очередь воздавая хвалу Высшим Силам.

***

А в это время в своих покоях готовились к Совету Кланов герцогиня-правительница Боудикка и ее избранник, принц-изгой Адальрик.

Не зная того, они держались почти так же, как некогда вели себя королева Гвиневера и Теодеберт Миротворец. Адальрик был готов помогать своей повелительнице, поддерживать и защищать ее, оставаясь в тени, на шаг позади нее, признавая ее превосходство. А Боудикка готова была прислушиваться к советам своего возлюбленного, зная, что он умен и желает ей добра.

Сейчас Боудикка стояла перед большим зеркалом. В это время служанка одевала ее. Поверх льняного белого нижнего платья, вышитого орнаментами "детей богини Дану", на плечи герцогине накинули черно-зеленый шерстяной плед Брокилиена, увенчанный золотой каймой.  Служанка завязала плед вокруг тонкой талии Боудикки, затем взяла из шкатулки золотой королевский браслет и подала его своей госпоже. Герцогиня протянула руку, принимая знак своей власти, символизирующий, что она замужем за Арморикой...

Адальрик, уже одетый к предстоящему Совету Кланов, на манер "детей богини Дану", стоял у стены и любовался своей возлюбленной.

Еще никогда Боудикка не виделась ему столь прекрасной, как в эти минуты, когда она была готова призвать вождей кланов поднять восстание, и всем вместе выступить против вторгшихся в их земли арвернов. Она была сама воинственность, истинная правительница столь горячего и беспокойного народа, каким были "дети богини Дану". Яркие синие глаза Боудикки яростно горели, ноздри раздувались, на губах играла усмешка. Зная свою возлюбленную, Адальрик видел, что она рвется в бой, и мысленно уже ведет за собой воинство земель Арморики. Боудикка была готова хоть сейчас отправить в царство Хель короля Арвернии, нарушившего клятву Карломана Великого, и его коварную мать. Ибо вряд ли Всеотец Вотан принял бы их в Вальхаллу!

- Я продолжу дело моего доблестного отца! - произнесла сквозь зубы Боудикка, когда служанка укладывала ее золотые косы в высокую прическу и украшала их златотканой повязкой.

Что ж: дочь Морврана Храброго была опасным противником даже для властителей Арвернии!

***

В то время, как Бран вместе с Груох прогуливался в одной части священной дубравы, Мирддин в другой ее стороне направлялся к дубу, посвященному Таранису, богу грозы и войны, собираясь принести ему в дар кувшин благовонного масла.

Однако, проходя через рощицу молодых дубов, Мирддин застыл, услышав голоса, и не двигался, даже дыхание затаил.

- Братья мои, посвященные друиды! - послышался властный голос Верховного Друида Бригакоса. - Сегодня состоится Совет Кланов, на котором решится, быть восстанию против завоевателей арвернов, или же рабской покорности!

- Восстание! - загремели сразу несколько голосов, в которых Мирддин узнал ближайших помощников Верховного Друида. - Все вожди кланов, и сама правительница Боудикка готовы воевать! Какие могут быть сомнения?!

- Вы правы, мои посвященные братья! - своим сильным голосом произнес Бригакос. - Нынешнее восстание - последняя надежда для "детей богини Дану"! Но это дает возможность и нам, друидам! Сейчас у Арморики нет законного короля. Танист Дунстан отрекся от престола, а линия герцогов Брокилиенских - покуда временные правители.

- Если герцогиня Боудикка разобьет арвернов, она наверняка коронуется, - заметил один из его помощников.

- Я тоже так думаю, - усмехнулся Верховный Друид. - Ну что ж, мы поддержим притязания королевы Боудикки... Если, конечно, она будет слушаться нас, друидов! Не так уж важно, кто правит Арморикой, лишь бы настоящая власть находилась в руках братства друидов!

Послышались одобрительные возгласы: в свите Верховного Друида находились люди ему под стать. Лишь один из них осмелился спросить:

- Наставник, а какова будет судьба Меча Нуады? Обретут ли его "дети богини Дану", если их вожди станут слепо повиноваться другим лицам, хотя бы и посвященным друидам?

Даже не видя лица Бригакоса, Мирддин ясно представил, как тот изображает отеческую улыбку:

- Мой посвященный брат, ты должен знать, что Меч Нуады находился в руках "детей богини Дану", именно когда друиды направляли королей! Когда мы станем править вновь, боги благословят наш народ, и Меч Нуады будет обретен, чтобы защищать Арморику вечно! В конце концов, тот, кто обретет его, должен быть, со всей очевидностью, храбрым героем, но это не отменяет благочестивого послушания, которым он должен быть осенен, ради общего блага!

Его помощники наперебой выразили согласие речью своего главы.

Слушая честолюбивые замыслы друидов, Мирддин дрожал от ярости. Вновь, как при королеве Гвиневере, друиды служили не Небесам, но собственному властолюбию!

И он решил, что герцогиня Боудикка и ее приближенные должны знать об этом.

[katarsis]

Поразительно, насколько можно не понимать ситуацию. Вопрос стоит о выживании народа, а Бригакос решил политические вопросики порешать под шумок. Ни капли не исправились со времён Карломана. Наверное, поэтому и меч Нуады не возвращается. Поневоле приходят мысли, что, может, хоть война послужит очищением.

А Клод как раз желает нацелить Братство Донара на Арморику, а сам устроит так, чтобы не попадаться им на глаза. Он все же хочет устроиться в Арвернии, и хочет, чтобы они глядели подальше. А в случае чего, надеется на покровительство Хлодеберта.

Новый Священный Поход, непременно, поднимет значение братства Донара. Больше денег, больше людей, больше возможностей. Ограничатся ли они одной Арморикой? И даже если. Хлодеберт ведь собирается править в Арморике, значит, там и будет находиться. И, если Клод рассчитывает на его покровительство, то тоже должен находиться рядом. А донарианцам только палец в рот положи - руку откусят. Нет, тут Клод явно с огнём играет.
Кстати, а почему его зовут Клод? Уж не в честь ли старосты Клода?

[Convollar]

Не так уж важно, кто правит Арморикой, лишь бы настоящая власть находилась в руках братства друидов!

Получается, что в настоящий момент друиды и донарианцы, что называется, одним миром мазаны. То есть кому война, а кому мать родна. Какой уж тут меч Нуады.

Не забудь передать для маленькой принцессы Гвенаэль привезенного нами волчонка! Он происходит от того волчонка, которого я некогда спас от жертвоприношения в ходе черного ритуала, в котором он символизировал моего отца, и был наречен Карломаном.

Что-то мне уже жаль этого волчонка.

[Артанис]

Благодарю вас, эрэа katarsis, эрэа Convollar!

Поразительно, насколько можно не понимать ситуацию. Вопрос стоит о выживании народа, а Бригакос решил политические вопросики порешать под шумок. Ни капли не исправились со времён Карломана. Наверное, поэтому и меч Нуады не возвращается. Поневоле приходят мысли, что, может, хоть война послужит очищением.

Да, сложные отношения светских властей с друидами там тянутся давно. Собственно, еще со времен Гродлана Вещего, который и отдал Меч Нуады Карломану Великому, потому что он все чаще становился поводом для манипуляций. И с тех пор ничего не изменился. По-настоящему вдохновенные, идейные друиды, вроде Брана, служат богам, и не стремятся к вершинам жреческой иерархии, а к власти пробиваются такие, кому хочется влиять на политику. Хотя они могут и вправду верить, что именно без их мудрых советов все пропадет.

Новый Священный Поход, непременно, поднимет значение братства Донара. Больше денег, больше людей, больше возможностей. Ограничатся ли они одной Арморикой? И даже если. Хлодеберт ведь собирается править в Арморике, значит, там и будет находиться. И, если Клод рассчитывает на его покровительство, то тоже должен находиться рядом. А донарианцам только палец в рот положи - руку откусят. Нет, тут Клод явно с огнём играет.

Как больше, так и меньше - ши и "дети богини Дану" станут сопротивляться, одолеть их будет непросто, и братство Донара тоже получит хорошее кровопускание. Во всяком случае, это противостояние затянется, может быть, на годы, и всем будет некогда высматривать у себя под носом одного только скромного оборотня. А после войны он думает устроиться подальше от них, и там уже не будет нуждаться в Хлодеберте. Хотя риск, что что-то пойдет не так, конечно, есть.

Кстати, а почему его зовут Клод? Уж не в честь ли старосты Клода?

Возможно. То есть, в сознании авторов важно еще и то, что имя Клод происходит от Хлодиона. Однако наши герои не подозревали о такой преемственности. Поэтому, очень может быть, Роза, затосковав о своей молодости и родных краях, и дала внуку имя в честь одного из близких людей. Она ведь не знала, что староста Клод способствовал гибели ее отца.

Получается, что в настоящий момент друиды и донарианцы, что называется, одним миром мазаны. То есть кому война, а кому мать родна. Какой уж тут меч Нуады.

Они, конечно, друг другу ярые противники. Но вмешиваются в дела светских властей одинаково активно.

Что-то мне уже жаль этого волчонка.

Если через него станет действовать дух Карломана, то, я надеюсь, не даст совершиться чему-то плохому.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

И вот, настал Совет Кланов.  Все вожди и влиятельные друиды собрались в Зале Советов, кованые двери которого этим утром открылись вновь. Теперь участники Совета Кланов устроились на своих местах в креслах, отмеченных фамильными гербами. Они располагались вокруг стен священного каменного круга, готовясь высказать все, что у них на душе. Совсем также, как во времена королевы Гвиневеры, - и все-таки не совсем!

Сегодня вряд ли приходилось ожидать борьбы двух партий и серьезных разногласий. Арверны уже разоряли земли Арморики, оскверняли ее святыни, и "дети богини Дану" стремились сражаться с жестоким врагом. Даже самые робкие среди вождей кланов вряд ли осмелились бы сейчас призывать свой народ к покорности. Все глядели на правительницу Арморики - герцогиню Боудикку Брокилиенскую, ожидая, что она скажет.

Она вышла в середину зала, выложенную красным камнем на серых плитах, готовясь обратиться к своему народу. Боудикка выглядела решительно, словно уже готовилась вести своих воинов в бой. На устах ее волновалась яростная усмешка, глаза горели раскаленной синевой, будто железо в горне. Лицо герцогини, разгоряченное от воодушевления, было прекрасно, как никогда. Многие вожди залюбовались ею. Среди них и их сыновей было немало тех, что в свое время мечтали соединить жизнь с молодой герцогиней. Но Боудикка была замужем за Арморикой, что и доказывал золотой браслет на ее руке, и не могла возвысить ни одного из вождей над другими. И вот - лишь арвернскому изгнаннику она смогла ответить любовью! Как ни странно, вождям "богини Дану" было легче принять такой выбор герцогини, чем если бы она избрала одного из них. Втайне они сейчас думали об этом, залюбовавшись своей правительницей.

И вот, Боудикка протянула вперед руку с браслетом правительницы. И проговорила горячо, решительно, но обдуманно, ибо она давно готовилась к Совету Кланов:

- Приветствую вас всех, отважные вожди кланов и мудрые друиды! - произнесла она, обведя всех огненным взглядом синих глаз. - Мы собрались здесь, чтобы решить сообща дальнейшее будущее всей славной Арморики, всего народа "детей богини Дану"! Дело настолько важно, что его можно принять только всем  сообща! Прошу вас: доверьтесь голосу разума и сердца, примите обдуманное решение! Ну а я, со своей стороны, обещаю подчиниться любому решению Совета Кланов! Воля "детей богини Дану" выше моей, и я повинуюсь выбору большинства!

Это были ритуальные слова, которыми правители "детей богини Дану" обыкновенно начинали Совет Кланов. Вожди и друиды приготовились слушать, что скажет герцогиня. Хотя всем до единого было ясно, о чем пойдет речь.

А Боудикка продолжала говорить, уже от себя, все горячее и яростнее:

- Благородные "дети богини Дану"! Сейчас, когда мы с вами собрались на Совет Кланов, арверны топчут нашу землю! Они нарушили клятву Карломана Великого, который обещал нашему королю Гродлану Вещему за себя и за своих потомков обращаться с "детьми богини Дану" по справедливости! Мы веками повиновались арвернам, смиряя свой гордый дух, пока это было возможно. Но наши сюзерены, короли Арвернии, считают, что обязательства есть только у нас, но не у них. Королева Розамунд Кровавая коварно погубила моего отца, герцога Морврана Храброго, мою мать и старших братьев! Вам всем ведомо бесчестье арвернской королевы!

- Мы помним! - отозвались несколько вождей, которых Боудикка знала в детстве; они сопровождали ее отца на Королевском Поединке, и знали, как он погиб.

Ободренная поддержкой, герцогиня продолжала еще горячее:

- Розамунд Кровавая по сей день правит Арвернией! Ее сыновья воспитаны ей под стать. И ныне они - король Ангерран IX и Хлодеберт Суровый, - вторглись в Арморику, желая навек сломить гордый дух "детей богини Дану"!

Гнев и скорбь отразились на лицах вождей кланов и друидов. Глядя на них, Боудикка указала на несколько пустующих кресел.

- Среди нас ныне нет уважаемого тана Тинтагельского, ибо он убит вместе со всей своей семьей! Арверны истребили почти все население Тинтагеля, ибо наши сородичи доблестно сражались за свою жизнь и свободу! А вы, мудрые друиды, скажите: где нынче ваши собратья из Тинтагельского святилища, что берегли курган героя Арморики, таниста Карломана?! Не придет, увы, ни один из них на наш Совет! Ибо их казнили арверны! Они сожгли друидов вместе со священной рощей, пустили пал через курган таниста Карломана, которого якобы высоко чтят! - Боудикка глубоко вздохнула, переводя дыхание. - А ныне и город Тригас захвачен арвернами и разорен, а все мужчины истреблены!

Вожди кланов сурово хмурились, слушая о злодеяниях арвернов на их земле. Послышались проклятья, но сдержанные, ибо они не хотели перебивать свою правительницу.

Тем не менее, Боудикка уловила поддержку слушателей. И заговорила еще горячее, дав волю своей ярости против арвернов:

- Наша совесть чиста, дорогие братья! Мы ни на кого не нападали, арверны первыми нарушили мир, расторгли клятву Карломана Великого и Гродлана Вещего! Что ж, значит, и мы нынче ничем не обязаны им! Вопрос только в том, позволим ли мы завоевателям истреблять нас по очереди, город за городом, клан за кланом? Ибо сила арвернского воинства настолько велика, что ни один из кланов, ни даже несколько из них не в силах сдержать их натиск. Лишь все вместе мы можем противостоять их тяжкой силе. Выступим ли мы вперед, собрав ополчение всех кланов Арморики? Схлестнемся ли с арвернами в решающем бою? Отомстим ли за наших погибших сородичей, за поругание наших святынь?! - яростно прокричала Боудикка, воздев руки вперед.

Будто лавина загрохотала в горах - это стремительно, одним махом вскочили на ноги вожди и друиды, разражаясь яростным многоголосым воплем:

- Мне отомстим, герцогиня! Восстание! Пусть будет война! - гремел неистовый хор. - Хватит с нас! Терпение лопнуло! Смерть арвернам! Отомстим за погибших сородичей! Месть! Месть! Веди нас в бой, герцогиня Боудикка, а мы соберем войска кланов! Таранис! Таранис! - имя бога грозы, служившее у "детей богини Дану" боевым кличем, громом отразилось от каменных стен Зала Советов.

Боудикка улыбнулась, радуясь, что ей удалось добиться согласия вождей кланов, и они готовы следовать за ней на войну.

- Благодарю вас, храбрые вожди и мудрые друиды! - проговорила она звенящим, как лезвие клинка, голосом. - Ну, теперь выскажете свое мнение, благородные "дети богини Дану"! Поделитесь, как вы собираетесь готовиться к большой войне! Ибо враг наш силен, и нам необходимо встретить его решительным отпором! Прежде, чем мы начнем голосование, пусть каждый желающий выскажет, какие меры вы намерены предпринять, чтобы навсегда изгнать врага с нашей земли! Обдумайте и выскажетесь, ибо на Совете Кланов все равны!

Проговорив так, герцогиня Боудикка покинула солнечный круг и села в свое кресло, отмеченное гербом правителей Арморики, и стала ждать, кто возьмет следующее слово.

Увидев это, она сдержала многозначительную усмешку. В солнечный круг вошел Верховный Друид Бригакос. Он был в торжественном облачении: в белоснежной сорочке до пят, препоясанной тройным поясом: синего, белого и огненного цветов, в венке из дубовых листьев, увитом золотой лентой. Бригакос держал в руках украшенный рунами жезл, символ своего высокого звания.

Потрясая жезлом, Верховный Друид проговорил бодрым, энергичным голосом:

- Я поддерживаю решение благородной герцогини Боудикки! Мы, "дети богини Дану", обязаны отразить нашествие наших врагов, арвернов! Мы более не вассалы им, у них нет над нами власти! Месть - не только наше право, но наш долг! "Дети богини Дану" обязаны отомстить за осквернение кургана таниста Карломана, за убийство друидов и сожжение священной рощи!

Бригакос обвел перед собой солнечный круг и продолжал негромким, но проникновенным тоном:

- Вчера ночью я лег спать под священным деревом Тараниса, испросив у бога грозы вещий сон. И мне явился сам Таранис: он стоял передо мной, головой до небес, и волосы его вились среди туч. Он обратился ко мне, и голос его прогремел, как гром: "Исполняй мою волю, Бригакос! И я вместе с вами скорблю о гибели многих "детей богини Дану", и особенно - о служителях Высших Сил, друидах! Но так должно быть: их кровь свята, и души их нынче ликуют на Авалоне. Друиды Тинтагеля погибли ради свободы Арморики. Их судьба подобна пшеничному зерну, брошенному в землю, чтобы прорасти. Если вы, "дети богини Дану", отомстите за убийство святых мужей, тогда вы заслужите свободу для себя и своей земли! Тогда и Меч Нуады вернется в ваши руки, ибо вы станете достойны! Настало время испытания, Бригакос! Веди и направляй свой народ, Верховный Друид Арморики! "Детей богини Дану" ждут либо общая гибель, либо свобода и счастье навсегда!"

Когда Верховный Друид произносил речь от имени Тараниса, его голос звучал, как настоящий гром небесный, исполненный выразительности. Слышавшие его почтительно склонили головы, словно и в самом деле слышали непререкаемый голос божества.

Окончив речь, Бригакос с трудом перевел дыхание. Лицо его стало бледным и изможденным, он устало склонил голову, словно приходил в себя после явления божественного покровителя, слишком мощного, чтобы слабая человеческая плоть легко могла выдержать его присутствие. И, когда он вновь заговорил, голос его был совсем иным - хриплым, надтреснутым. Со всей очевидностью, теперь его уста принадлежали только ему одному.

- Так сказал мне, своему смиренному служителю, могучий Таранис, - проговорил Бригакос. - Он дал мне понять, что мы добьемся счастья и свободы, если станем внимательно прислушиваться к знамениям, которые для нашего блага посылают нам Высшие Силы! Наш главный долг - одолеть арвернов, отомстить за наших братьев друидов! Если мы исполним все, как требует от меня Таранис, то все будет хорошо! Ступайте же в бой, доблестные "дети богини Дану"! Веди в бой наши кланы, герцогиня Боудикка! И знай: если ты одержишь победу, то вернешься в Чаор-на-Ри уже законной королевой Арморики!

Боудикка тихо усмехнулась.

- Да сбудется все так, как желают Высшие Силы! - благочестиво произнесла она, не говоря, как малы шансы на победу у нынешнего восстания.

Бригакос же принял согласие герцогини за знак ее покорности. И вновь продолжал, обращаясь к вождям кланов, как они условились с ближайшими сообщниками:

- Действуйте, "дети богини Дану", но не забывайте внимательно прислушиваться к знамениям, что посылают Небеса своим преданным служителям! - Верховный Друид потряс в воздухе жезлом, символом своего священного сана. - Верьте мне: боги, что желают нам добра, укажут, как одержать победу!

Так говорил Верховный Друид, практически желая, чтобы люди слушались его указаний.

[Карса]

Меня всё же волнует судьба потомков Клода. Может быть, сейчас, когда ситуация прояснилась, за ними смогут присмотреть и не допустить появления нового выродка?
Друиды в своём репертуаре. Впрочем, стремление церковных лидеров к светской власти не ново. Донарианцев мы пока не видели и не знаем, в каком состоянии орден. Но амбиции там, вероятно, те же.

Хотя Меч Нуады, в любом случае, будет обретен не здесь.

Обретён не здесь, но, согласно провидению Норн, будет возвращён в Арморику. Однако, если всё сбудется по замыслу Клода, возвращать Меч будет некому и некуда, не останется в Арморике стремления к независимости.

[Convollar]

Если вы, "дети богини Дану", отомстите за убийство святых мужей, тогда вы заслужите свободу для себя и своей земли!

Какая всё-таки прелесть этот Бригакос! Начал за здравие, закончил уже несколько иначе. Переобулся в воздухе. Боудикка, конечно, всё поняла, но! 

[Артанис]

Благодарю, эрэа Карса, эрэа Convollar!

Меня всё же волнует судьба потомков Клода. Может быть, сейчас, когда ситуация прояснилась, за ними смогут присмотреть и не допустить появления нового выродка?

Я тоже на это очень надеюсь! Хоть бы у них больше не проявлялось оборотничество! А, если проявится, удалось бы дать правильное воспитание будущим потомкам!

Друиды в своём репертуаре. Впрочем, стремление церковных лидеров к светской власти не ново. Донарианцев мы пока не видели и не знаем, в каком состоянии орден. Но амбиции там, вероятно, те же.

Да, в этом отношении мало что изменилось. Другие люди, но те же организации, с теми же стремлениями, живущие по заветам своих предшественников.

Обретён не здесь, но, согласно провидению Норн, будет возвращён в Арморику. Однако, если всё сбудется по замыслу Клода, возвращать Меч будет некому и некуда, не останется в Арморике стремления к независимости.

Ну, надеюсь, что такое не удастся осуществить! Хотя эта война, вероятно, принесет много бед.

Если вы, "дети богини Дану", отомстите за убийство святых мужей, тогда вы заслужите свободу для себя и своей земли!

Какая всё-таки прелесть этот Бригакос! Начал за здравие, закончил уже несколько иначе. Переобулся в воздухе. Боудикка, конечно, всё поняла, но!

Что ж он, стал бы высказывать Боудикке, что она обязана повиноваться его советам? Он старается действовать хитрее и тоньше. Знает, когда можно говорить, и когда лучше промолчать.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Что ж: Бригакос, Верховный Друид Арморики, был опытным оратором, и умел увлечь слушателей. Прочие друиды сложили руки и благоговейно возвели глаза к небесам. Вожди кланов почтительно прислушивались, ибо Бригакос искусно сыграл на их вере. Похоже было, что они готовы, собираясь на войну, следовать советам Верховного Друида, знамениям, о которых он говорил. Они отвечали своему наставнику энергичными жестами и возгласами, выражая поддержку.

Герцогиня Боудикка, ее родные и некоторые самые здравомыслящие среди вождей кланов вели себя гораздо сдержаннее, но не оспаривали открыто речь Верховного Друида. Им было ведомо, что Бригакос - больше политик, чем жрец, и любые знамения свыше, если они и вправду ему являлись, способен истолковать в свою пользу, как он сам считал полезным для "детей богини Дану". И потому правительница Арморики многозначительно усмехнулась, покачала головой, но ничего не сказала.

Бран же, сидевший среди коллегии друидов, вздохнул про себя, опять вспоминая свое детство, памятный Совет Кланов в 814 году. Ничего не изменилось с тех пор! Нынешний Верховный Друид был столь же властолюбив, как и Кинврайт, носивший жезл в то время. Он был убежден, как и многие жрецы, что боги назначили им одним править Арморикой, стоя за спиной вождей и правителей. И теперь друиды были готовы использовать затруднения Арморики, чтобы восстановить справедливость для себя самих.

Мирддин, сидевший рядом с Браном, участливо положил руку ему на плечо, выражая понимание и поддержку. Ибо ему было не менее больно оттого, что Верховный Друид поступает недостойно служителя Высших Сил. А ведь Бригакосу подобало подавать пример своим собратьям друидам!

Груох, тоже присутствовавшая девочкой на том приснопамятном Совете Кланов в 814 году, тихо вздохнула, опечаленная тем, что видела и слышала. Ибо со времен ее юности ничего не изменилось! Споры друидов и правителей испокон веков приносили много бед "детям богини Дану".

И еще кое-кто из присутствующих вспомнил о былом, слушая речь Верховного Друида. Это был бывший танист Дунстан, вспомнивший, как друиды едва не погубили его отца. Правда, нынче цели  Бригакоса не расходились принципиально с целями герцогини Боудикки. Оба они стремились к восстанию, к свободе Арморики. Уже хорошо! Здесь авторитет Верховного Друида мог даже сплотить "детей богини Дану" сообща. И все-таки, было необходимо обуздать политиканствующего жреца, дать ему понять, что не все готовы идти у него на поводу, слушая его, как живое божество.

И вот, когда Бригакос вернулся на свое место во главе жреческой коллегии, Дунстан поднялся со своего места и вошел в солнечный круг. Он погладил свою длинную белоснежную бороду, собираясь опровергнуть речь Верховного Друида. Даже более того - сын таниста Карломана был готов потрясти сами основы веры друидов, на которой они воспитывали каждое новое поколение посвящаемых жрецов. Нет, он не думал оспаривать веру в богов, которых и сам глубоко чтил, как и все ши, ибо знал о них больше, чем люди. Он собирался коснуться лишь веры друидов в их особое предназначение и правоту во всем, которая изрядно вредила им самим и всем вокруг. Глядя на Бригакоса своим вещим взором оборотня, Дунстан видел на его белоснежном одеянии пятна грязи, оставленные ложью.

"Дети богини Дану" обратились взорами к Дунстану, почтительно глядя на седовласого и седобородого величественного старца, глядевшего на них сверкающими зелеными глазами бисклавре.

И вот, Дунстан проговорил во всеуслышание:

- Почтенный Верховный Друид желает, чтобы все слепо повиновались ему, как несмышленые дети знающему наставнику! Даже сейчас, когда нам предстоит сплотиться против общего врага, близкий к богам Бригакос рассчитывает править над королями и вождями. Не так ли, Бригакос? Ты полагаешь, что Меч Нуады будет обретен лишь после того, как друиды станут полновластно править "детьми богини Дану"?

Бригакос вспыхнул от досады, что знающий бисклавре разгадал его заветные стремления. Поднявшись на ноги, он ответил сыну Карломана уважительным тоном:

- Ты совершенно прав, вледиг Дунстан! Все беды "детей богини Дану" начались с тех пор, как король Гродлан в недобрый час передал Меч Нуады императору Карломану Великому. После этого  нас черной волной накрыло арвернское завоевание, ослабило наши древние обычаи, весь уклад нашей жизни, унаследованный от славных предков! С тех пор "дети богини Дану" уже не руководствуются знамениями свыше, но чаше поступают, как им вздумается. А их короли заразились от арвернов жаждой власти, и стали править своевольно, закрыв уши и сердце от голоса Высших Сил. За это Небеса и послали нам час испытания! Если мы достойно выдержим его, навек обретем свободу и от арвернов, и заодно - от собственных властолюбцев!

Так отвечал Верховный Друид бывшему танисту Дунстану, который терпеливо выслушал его. Затем сын Карломана проговорил спокойно и негромко, но так, что все вновь прислушались к нему:

- Ты путаешь причину со следствием, Бригакос!.. Кто-нибудь из вас, благородные господа, видел, чтобы хоть один селянин ставил повозку впереди лошади? - он с мягкой улыбкой оглядел присутствующих. - Конечно, нет! Ни один селянин на такое не способен. Но зато высшее жречество "детей богини Дану" поколение за поколением поступает так, в своем политическом ослеплении, да еще воображает, что творит волю богов!

Верховный Друид при этих словах нахмурился, но сумел сохранить самообладание, как ему подобало. Зато один из его помощников нетерпеливо воскликнул, обращаясь к Дунстану:

- Будь добр, вледиг Дунстан: поясни, что ты хочешь нам сказать!

- Я утверждаю, что Меч Нуады был утрачен на долгие века именно потому, что в руках друидов он превратился в причину распрей, раскалывающую наш народ! - торжественно и печально провозгласил бывший танист. - Под видом сохранения священной реликвии, друиды, уже тогда стремившиеся только к власти, управляли королями, выбирая, кого из них счесть достойным Меча Нуады, а кого оставить без поддержки свыше! Вот почему король Гродлан, вещий бисклавре, передал меч Карломану Великому и признал Арморику вассальным королевством, надеясь, что это поможет сгладить разногласия между королями и жрецами. Частично поступившись нашей свободой, Гродлан Вещий сохранил наш народ от раскола! Но неудивительно, что верхушке коллегии друидов и по сей день снится былое могущество, что они желали бы видеть королей лишь военачальниками, исполняющими их волю! - Дунстан задержал пристальный взгляд на Бригакосе, и его единомышленниках. - Прошу вас одуматься, почтенные служители богов! Если вы вновь вздумаете навязать "детям богини Дану" свою волю, Меч Нуады еще долго не будет обретен, и мы не добьемся свободы! Не время для политических игр, когда идет война не на жизнь, а на смерть! Когда враг вторгся в Арморику, друиды могут вдохновлять народ идти в бой, они одни способны увидеть знамения, что касаются хода войны. Но сражаться и предводительствовать сражением друиды не могут. В час, когда народу Арморики грозит гибель, решения следует принимать тому, кто удержит меч в руках. Я предлагаю всем сплотиться вокруг нашей законной предводительницы - герцогини Боудикки Брокилиенской, и всем вместе позаботиться о том, как избыть опасность!

При этих словах Боудикка с глубокой благодарностью взглянула на бывшего таниста, прекрасно зная, как сильно почитают его "дети богини Дану".

Но среди друидов сперва начались споры. Иные из них выслушали упреки Дунстана с негодованием, наполовину настоящим, наполовину наигранным.

- Нам ли стремиться к власти? Мы служим богам и толкуем их волю, не принадлежим самим себе!

Бран обернулся к говорившему и произнес, не скрывая горечи:

- И тем не менее, вы, не имеющие ничего, обрели самую полную власть - над душами людей, что верят вам! Вы привыкли управлять тайно, как кукловод за занавесом, убедив самих себя, будто именно такая власть угодна Высшим Силам!

- Вы сперва докажите, что коллегия друидов действительно имела тайные замыслы! - взвился один из помощников Верховного Друида. - Кто может подтвердить, что у нас были иные цели, кроме высказанных ныне, на Совете Кланов?!

- Я могу! - презрительным тоном произнес Мирддин. - Не далее, как сегодня утром вы беседовали об этом возле дуба Тараниса в священной дубраве. И ты сам сказал Верховному Друиду, что в случае победы герцогиня Боудикка наденет королевскую корону.

Те друиды, что обсуждали с Бригакосом политику, тревожно переглянулись, понимая, что разоблачены. А тот, кому отвечал Мирддин, теперь досадливо скривил губы:

- Уж точно друиды не учили тебя подглядывать и подслушивать, сын Фредегонды Арвернской! Какие же силы побуждают тебя следить за собратьями?

- Должно быть, боги нарочно привели меня, чтобы я, случайно, но вовремя, услышал вашу беседу! - сквозь зубы процедил Мирддин, страшно побледнев при упоминании о его родных.

Спор между друидами готов был разгореться еще яростнее. Но тут вмешался сам Верховный Друид Бригакос, спасая репутацию жреческой коллегии. Он воздел жезл, разделяя спорщиков. Он понял, что ситуация складывается не в его пользу, и предпочел на время отступить, сохраняя лицо. И потому он учтиво проговорил, обращаясь ко своим подчиненным:

- Образумимся же, собратья друиды! Должно быть, это арверны черным колдовством посеяли между нами раздоры! Мы все - посвященные жрецы и вожди кланов, участвующие в Совете, - разные люди, и у каждого из нас свои взгляды на мир и своя судьба. Однако сейчас не время выяснять отношения и спорить, кто из нас прав! На землю Арморики, хранимую богами и их первыми творениями - ши, пришла война. Гибель или вечное рабство грозят "детям богини Дану". Только это нынче имеет значение. Вот почему я соглашаюсь сейчас с вледигом Дунстаном, бывшим танистом Арморики: мы все должны соединить свои силы и способности под единым началом - под рукой законной правительницы Арморики, герцогини Боудикки Брокилиенской!

Верховный Друид был достаточно умен, чтобы признавать свое поражение. Но остальные друиды, не ожидавшие такого поворота, не сразу поняли, как им быть. Наконец, они приняли волю своего главы и подняли руки ладонями вверх, прося благословения.

- Да хранят боги герцогиню-правительницу Боудикку! Да помогут ей победить арвернов!

На устах Боудикки играла горделивая улыбка, однако она не упивалась своим успехом, прекрасно зная, что все испытания еще впереди. С благодарностью взглянула на Дунстана, который так кстати заставил всех примириться. Конечно, она не сомневалась, что в будущем друиды постараются вернуть свое влияние, но хоть бы не помешали Совету Кланов проголосовать, как подобает, а затем начать восстание единой силой!

А предложение Дунстана признать Боудикку единовластной правительницей на время войны, в самом деле, не вызвало протеста ни у вождей, ни у друидов. Здесь не приходилось опасаться борьбы партий, ибо восстание признавали необходимой мерой все без исключения. Кроме того, авторитет Дунстана был непререкаем среди "детей богини Дану". Во-первых, он был оборотнем, и одним из мудрейших. Во-вторых, все продолжали чтить в нем бывшего таниста, хоть он и отрекся от престола. В-третьих, Дунстан был сыном Карломана Кенабумского, Коронованного Бисклавре. Никому не приходило в голову оспорить то, что он высказал с такой горячей убежденностью.

[Convollar]

Кто-нибудь из вас, благородные господа, видел, чтобы хоть один селянин ставил повозку позади лошади?

Что-то я ничего не поняла насчёт повозки.
Бригакос, конечно, умнее своих собратьев во служении, но и опаснее. А уж по части истолкования "воли богов" ему равных нет.

[Артанис]

Благодарю, эрэа Convollar!

Кто-нибудь из вас, благородные господа, видел, чтобы хоть один селянин ставил повозку позади лошади?

Что-то я ничего не поняла насчёт повозки.

Ой, ёлки! Наоборот, конечно: повозку впереди лошади. В поговорке должно быть так. Спасибо, что указали! Я уже исправила.

Бригакос, конечно, умнее своих собратьев во служении, но и опаснее. А уж по части истолкования "воли богов" ему равных нет.

Да, и он уже думает, кого завербовать в сообщники. Смотрим дальше.

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Совет Кланов близился к завершению. После того, как несколько вождей высказались, выразив полную поддержку предстоящему восстанию и лично герцогине Боудикке, стало ясно, что спорить особенно не о чем.

Тогда правительница Арморики вновь вошла в солнечный круг, собираясь подвести итог. Она встала рядом с Дунстаном и горячо воскликнула, озирая всех накаленным взором синих глаз:

- Благодарю вас всех, могучие вожди кланов и мудрые друиды! Я вижу: все вы пришли на Совет Кланов с уже определившимся решением. Когда на нас идет сильный и коварный враг, грозящий всей Арморике, решение может быть лишь одно - собирать войска, идти навстречу врагу и храбро сражаться, не жалея жизни! Посему, я думаю, что нам с вами не о чем вести долгие споры! Пусть каждый из вас проголосует, как велит ему совесть! И да здравствует свобода Арморики!

Хор громких голосов стал ответом Боудикке. Вожди кланов и друиды лавой поднялись на ноги и закричали в знак согласия со своей правительницей:

- Война! Пусть начнется освободительная война! Одолеем арвернов! Веди нас, герцогиня Боудикка! Таранис! Таранис! Да здравствует свобода Арморики! Принесем в наши жилища головы арвернов, как делали наши славные предки! - выплескивались отдельные обрывки речей из неистового хора голосов.

Это был настоящий триумф герцогини Боудикки! Все кланы Арморики, олицетворяемые сейчас их вождями, были готовы идти в бой под ее началом!

Она с благодарностью кивнула стоявшему рядом Дунстану, понимая, что лишь благодаря ему удалось обуздать друидов и заручиться их поддержкой. Старый оборотень кивнул ей в знак согласия.

- Веди нас, Боудикка Армориканская! - произнес он.

Дочь Морврана Храброго усмехнулась, исполненная решимости:

- Да, я поведу вас, коль скоро мне довелось править Арморикой! Поведу к победам или к смерти! Но все-таки, лишь после того, как все проголосуют, по праву свободных "детей богини Дану". Те, кто готов воевать, пусть бросят в кувшин белые камни, те, кто считает правильным изъявить покорность, если таковые найдутся, бросайте черные!

Правительница Арморики взяла с бронзового блюда белый камень и бросила в большой кувшин, стоявший в середине солнечного круга. То же сделал и Дунстан, бывший танист. Затем они посторонились, и к кувшину потянулись вожди и друиды, один за другим.

Когда голосование завершилось, на блюде остались одни лишь черные камни. А те, что были извлечены из кувшина, не приходилось и считать: все до одного были белыми, отданы за войну.

- Я рада, что вожди кланов правильно понимают обстановку, и готовы бросить вызов арвернам! - поблагодарила Боудикка вождей, когда подвели итог. - Теперь начнем готовиться к войне!

Вожди кланов стали высказываться, какие меры следует принять, чтобы дать отпор арвернам.

Чуть в стороне стоял Верховный Друид. Хотя он после речи Дунстана и поддержал герцогиню Боудикку вместе со всей своей коллегией, но все же, Бригакос отнюдь не отказался от своего стремления править над правителями! Он с прищуром глядел на Брана и Мирддина, разрушивших его сегодняшние замыслы, и размышлял, как быть с ними в дальнейшем. На Дунстана же Бригакос избегал смотреть. Он был достаточно умен, чтобы не спорить с почитаемым всеми оборотнем. Он - не Кинврайт, который самонадеянно оспаривал даже мудрость ши, чем только подрывал собственный авторитет...

***

После Совета Кланов герцогиня Боудикка вместе с самыми близкими прошла в Малый Зал Советов. С нею были ее муж Адальрик и ее бабушка Груох, Дунстан со своим сыном Ллевелином и внуком Анараудом, а также двое друидов - Бран и Мирддин.

Когда все уселись за стол, Боудикка задержала взгляд на Дунстане и на Мирддине.

- Благодарю тебя за поддержку на совете, вледиг Дунстан! И тебя, дядя Мирддин! - она всю жизнь воспринимала сына Фредегонды, как своего настоящего родственника, брата своего отца. - Вы очень кстати помогли мне разрушить замыслы Верховного Друида!

Оба ее собеседника ничего не ответили, лишь ласково улыбнулись правительнице.

Груох же задумчиво проговорила, глядя на внучку:

- Верхушка коллегии друидов всегда вмешивалась в политику, и, в результате, причинила немало вреда! Не расслабляйся, что Бригакос уступил сегодня: он наверняка попытается еще что-нибудь сделать, чтобы влиять на тебя, как ему бы хотелось!

- Сейчас, когда герцогиню Боудикку оберегают воины и вожди кланов, Бригакос вряд ли сможет что-то предпринять, - заметил Бран успокаивающим тоном. - Если попытается строить козни во время войны, то можно будет ответить ему по заслугам!

Мирддин же проговорил, подняв глаза вверх:

- Воля Небес помогла сегодня Боудикке на Совете Кланов. Да не оставит она ее и впредь!  - он был склонен полагаться на судьбу.

Адальрик поглядел на Дунстана, сидевшего напротив Боудикки. В глазах избранника герцогини виднелась тревога: он не знал, что у его возлюбленной госпожи столько проблем в правлении беспокойной Арморикой!

Дунстан проговорил, словно уловил мысли арверна:

- Теперь Боудикка должна сама сохранять заслуженное уважение! Это вполне в ее силах, - он обнадеживающе улыбнулся герцогине. - Мне же предстоит ныне важное дело в Озерном Краю. Только потом я вернусь к себе, в Бро-Эохайд.

Ллевелин, его старший сын, проговорил, готовясь исполнить волю отца:

- Мне предстоит помогать беженцам из разоренных арвернами земель. Но я буду также следить и за друидами. Стану осаживать их, если они вздумают мешать государыне Боудикке!

Анарауд, сын Ллевелина и внук Дунстана, помолчал, удивляясь, насколько трудны обстоятельства жизни в Арморике. Похоже, что, кроме открытого противостояния с арвернами, "детям богини Дану" предстояли еще и политические сражения - здесь, в Чаор-на-Ри, с друидами, что должны были указывать народу путь...

***

Тем же вечером в священной дубраве состоялось торжественное жертвоприношение. Друиды закололи белого коня  на каменном алтаре перед священным дубом Тараниса, владыки грозы и воинского воодушевления.

Обычно "дети богини Дану" олицетворяли разрушительную стихию войны в образе Морриган, Вороньей Госпожи. Действительно, она призывала к себе доблестных воинов и забирала их души в Авалон. Она дарила воинам победу в бою,  выбирая среди них лучших, самых сильных и храбрых.  Однако в сражение их вел Таранис, несущий неистовое боевое исступление, когда войско мчалось на врага под грохот грома, разило неприятеля, точно молния. Битва, подобно грозе, так же устрашала своей неистовой яростью, несла смерть, но и освежала, обновляла все сущее,  каленым железом выжигая всякую нечисть. И потому "дети богини Дану" шли в бой, крича имя Тараниса.

Вот почему друиды нынче принесли жертву на алтаре Владыки Громов. Вспыхнуло пламя перед священным дубом. Верховный Друид ударил в гонг, висевший на большой дубовой ветви. Его помощники тут же стали бить в барабаны, передавая по кругу могучий ритм, от которого мороз пробегал по коже. "Дети богини Дану" приветствовали бога грозы железной мелодией рукотворного грома, что была по душе ему больше других.

Друиды кружились вокруг дуба под этот неистовый рокот. Кто помоложе, высоко подскакивали, готовые вот-вот совсем оторваться от земли в дикой пляске. И просили, воздевая руки над огнем:

- Могучий Таранис, хозяин гроз, дарящий доблестным воинам боевое исступление! Даруй "детям богини Дану" отвагу в бою, ибо война идет ради жизни нашего народа!

Долго длился обряд, сохранившийся в первозданном виде, быть может, еще со времен Эохайда Техтмара. Весь вечер и всю ночь друиды ожидали у алтаря, ибо огонь от сожжения жертвы отнюдь не полагалось гасить; он должен был непременно погаснуть сам, когда его пища закончится.

В ожидании друиды приглядывались и прислушивались, ловя знамения в огне, в шуме ветра в ветвях дуба, в движении звезд и облаков по небу, в голосах ночных птиц... Все могло стать знамением важных событий для тех, кто наделен даром видеть и слышать!

Наконец, на рассвете огонь погас, и друиды, приведя в порядок алтарь, стали расходиться в разные стороны. Верховный Друид Бригакос сделал знак Мирддину подойти к нему.

- Проводи меня к моему дому! - приказал он.

Мирддин удивился про себя, что Бригакос выбрал его, после того, что произошло на Совете Кланов. Но он не мог ослушаться.

- Благодарю за честь, почтенный Верховный Друид! - он слегка поклонился.

Направившись вместе с Мирддином к своему дому, Бригакос начал важную беседу:

- Я давно приглядываюсь к тебе, Мирддин, и вижу в твоей душе высокий дар и преданность служению! Ты многому научился у своего наставника, мудрого Брана. Но, при всем при том, ты всегда был среди друидов наособицу, ибо ты родился среди арвернов, и твои родители оставили в Арморике недобрую память! Ты стремился всю жизнь доказать свою полезность, добиться уважения собратьев. Именно в этом Бран, к сожалению, никак не мог помочь тебе! - Бригакос снисходительно усмехнулся. - Твой наставник, безусловно, мудр и одарен свыше, но он совершенно лишен честолюбия! А ты, Мирддин, достоин большего! Я, как Верховный Друид, могу помочь тебе возвыситься среди нашей коллегии, обрести всеобщее уважение. Но с условием, что ты будешь держать язык за зубами, если тебе доведется узнать наши важные тайны! Ты ведь должен понимать, как важно в сей трудный для Арморики час следовать верным путем, какой сами боги уготовили "детям богини Дану" испокон веков!

Мирддин, сын Фредегонды Чаровницы и ее второго мужа, Мундерриха Хромоножки, понял, что Верховный Друид желает перетянуть его на свою сторону. И он учтиво поклонился, не спеша ничего обещать:

- Благодарю тебя за участие в моей судьбе, старший из посвященных! Я обещаю впредь лучше думать над своими словами, и учту твои пожелания...

В душе же у Мирддина всколыхнулась настоящая буря. Бригакос безошибочно раскусил его: он действительно хотел заручиться уважением друидов, показать всем, что он достоин многого, и затмить недобрую славу своих родителей. Но в то же время он понимал, что верхушка друидов забыла о своем предназначении. Их беспринципность и жажда власти отвращала от них Мирддина. Гораздо праведнее было бороться против них, как он поступил сегодня на Совете Кланов! Однако теперь он не знал, что выбрать...

***

Тем временем, Дунстан готовился покинуть Чаор-на-Ри. Но вечером перед отъездом он еще раз пришел на клеверный луг в королевском саду, туда, где некогда рос дуб его отца, таниста Карломана.

Старый бисклавре был один. Но вокруг него играл и резвился трехмесячный волчонок, которого он предназначил в подарок принцессе Гвенаэли. Звереныш гонялся за пестрыми бабочками, летавшими над клевером, высоко подпрыгивал, пытаясь их поймать. Крутя головой во все стороны, волчонок совсем запутался, и начал, в конце концов, ловить собственный хвост, как самый обыкновенный щенок.

Между тем, Дунстан стоял у края клеверного луга, пристально глядя на место бывшего Королевского Дуба. И он обратился к отцу, не сомневаясь, что тот слышит его сейчас. Кто-кто, а уж граф Карломан Кенабумский и в посмертии найдет себе немало важных дел!

- Здравствуй, батюшка мой, великий Коронованный Бисклавре! Я прошу тебя: окажи свое покровительство через этого волчонка, что происходит от зверя, олицетворявшего некогда тебя самого! Не для себя я прошу твоей помощи и защиты. Они очень нужны маленькой девочке, принцессе Гвенаэль, дочери государыни Боудикки! Ибо всей ее семье угрожает смертельная опасность! Прошу тебя, батюшка: помоги ей уцелеть!

Постояв немного, Дунстан вдохнул медовый аромат клеверного луга, и увидел, как на ветру шелестит трехчастными листьями трилистник, символ Арморики.

Также, глядя на место, оставшееся от Королевского Дуба, Дунстан вновь неизбежно подумал о том, как и ради чего отдал жизнь его отец. И про себя пообещал продолжить его дело, остановить навсегда оборотня-выродка, потомка Ужаса Кемперра. В этом состоял его долг, хотя бы это деяние стало для него, как для его отца, последним.

***

Прошло несколько дней. Дунстан уехал, а в Чаор-на-Ри кипела подготовка к войне. Каждый день приходили все новые отряды, обучались, готовясь к войне. Мастерские в Чаор-на-Ри и других городах работали днем и ночью, чтобы вооружить защитников Арморики. Каждый день в столицу привозили оружие и провиант, пригоняли стада скота, чтобы ополчение не голодало. Приходили толпами и беженцы из захваченных арвернами земель, приносили тревожные вести о продвижении арвернов. Ллевелин, сын Дунстана, распределял их. Тех, кто мог сражаться, записывали в войска, остальным давали посильную работу, а самых слабых, в основном детей и стариков, переправляли на остров Бро-Эохайд.

В эти дни, полные неистового напряжения, все "дети богини Дану" способствовали восстанию, чем только могли. Все, кто был богат, жертвовали круглые суммы, не скупясь, на содержание войска, ибо понимали, что иначе им придется кормить арвернов. Женщины и девушки, включая самых знатных, под присмотром знающих лекарей смешивали целебные травы для раненых, резали льняное полотно на повязки, которыми будут перевязывать раны их защитников. Никто не оставался в стороне, всех захватила любовь к своему отечеству, которому грозила страшная опасность.

Тем временем, военачальники и вожди кланов каждый день проводили военные советы. Они распределили должности в командовании войском, и теперь обсуждали вопросы тактики и стратегии.

В те жаркие дни герцогиня Боудикка ездила по городу не иначе как на боевой колеснице, управляемой искусным возницей. У нее постоянно находилась тысяча дел, требующих внимания правительницы. Зато сейчас она, как никогда, была душой своего народа. "Дети богини Дану" приветствовали Боудикку, как королеву, хоть она и не думала нынче ни о каких почестях.

Однажды вечером герцогиня, вернувшись с очередного смотра войск, все-таки заглянула домой, чтобы немного отдохнуть. Неслышно войдя в свои покои, она застала Адальрика за письменным столом. Он добросовестно изучал счета на поставки оружия, прежде чем передать их в казначейство для оплаты. Увидев свою царственную супругу, он радостно улыбнулся ей и поднялся из-за стола.

- Здравствуй, Боудикка, любовь моя!

- Здравствуй, Адальрик! - молодая женщина протянула ему руку, и, когда он подошел, они крепко обнялись, радуясь, что удалось побыть немного вместе.

Неслышно ступая по мягкому ковру, супруги подошли к приоткрытой двери в детскую. Оттуда послышался тихий смех их дочери, а потом - пение герцогини Груох. Она напевала колыбельную своей правнучке, лежащей в постели:

- День прошел, и погасло солнце в небесах. Все живое отдыхает, набирается сил, чтобы радостно встретить завтрашний день. И ты отдыхай, закрой глазки, лилия моя золотая, мой бегущий ветерок, солнышко мое!

Груох еще не допела до конца, как ее правнучка уже спала. Старая герцогиня ласково погладила ее по волосам. Рядом с девочкой спал, раскинув лапы, волчонок, подаренный вледигом Дунстаном. Гвенаэль весь день играла с ним, а теперь взяла его и в постель.

Боудикка и Адальрик поглядели на самых близких, затем так же тихо удалились в свою спальню.

Сбросив одежду и наскоро омывшись, Боудикка нырнула в кровать, увлекая мужа с собой.

- Иди ко мне, Адальрик! Я так хочу любить тебя сейчас, пока еще есть возможность!

Адальрик обнял ее столь же горячо и радостно. Он тоже неизбежно думал, что, быть может, они в последний раз делят ложе...

[Артанис]

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Пока "дети богини Дану" готовились к восстанию, арверны неизбежно продвигались внутрь Арморики. Хоть и несли потери, от ожесточенного сопротивления местных жителей и от древних сил здешней земли, но эти потери только озлобляли арвернов, и они действовали все яростнее, утрачивали всякое милосердие.

После семидневной осады арверны взяли Виндобригу. То был древний и богатый город, и завоевателям было трудно захватить его. Но во время последней боевой вылазки осажденных они заманили "детей богини Дану" в ловушку и наголову разгромили их войско. После этого на стенах осталось слишком мало защитников, и арверны смогли преодолеть древние стены Виндобриги, ворвались в город и в замок местного тана.

И вот, теперь Хлодеберт Суровый шел по внутреннему двору захваченного замка, гордясь собой. Рядом с военачальником шел Клод Семь Шипов, заслуги которого Хлодеберт ценил все больше. Позади следовали воины из отряда Хлодеберта, а также донарианцы. Они принимали деятельное участие в последней битве, ибо там вместе с "детьми богини Дану" сражались и потомки Других Народов, с которыми человеческим воинам было трудно совладать. Но заговоренные мечи "опоясанных молотом" разили всех.

При этом, донарианцы не думали обращать свой гнев против оборотня, находившегося близ брата короля. Возможно, некоторые из них и поняли, кем был ясноглазый убийца с плавными, крадущимися движениями, но сочли, что с его присутствием можно примириться, ибо он показал себя полезным той стороне, за которую сражались и они.

И Хлодеберт Суровый, и его спутники были несколько навеселе. Ибо замок Виндобрига был отдан на разорение арвернам, и те, от военачальника до простого кнехта, спешили вознаградить себя за затруднения осады.

- А все-таки, "дети богини Дану" - опасный противник, - вслух признал Хлодеберт Суровый, проходя через площадь. - И потому необходимо навсегда сломить дух этого народа!

Он приблизился к эшафоту, устроенному посреди двора. Там было установлено огромное колесо. На нем готовились казнить младшего внука виндобригского тана - юношу пятнадцати лет. Тот был единственным из потомков вождя клана, кого удалось захватить живым. Всех сыновей и старших внуков старого тана арверны убили во время вылазки или при осаде. И им посчастливилось гораздо больше...

Юношу, сорвав с него одежду, привязали к спицам колеса, готовясь казнить. Сам седовласый виндобригский тан с перевязанной головой стоял у эшафота в окружении стражников. Его принудили смотреть на казнь последнего внука.

При виде такого зрелища Хлодеберт Суровый сделал знак приблизиться палачу и объявил уцелевшим "детям богини Дану":

- Вы, жители Арморики - презренные мятежники, непокорные вассалы, достойные сурового наказания! Вы подняли оружие против своих законных повелителей. Сейчас, на примере наследника вашего тана, вы увидите, как мы караем непокорных! Палач, делай свое дело!

Палач, плечистый детина в кожаном фартуке, повернул колесо, к которому был привязан несчастный юноша. Взяв увесистый железный лом, он стал наносить тяжелые удары, с треском ломая ноги юноше.

Раздался страшный пронзительный вопль, похожий на крик подстреленного оленя.

После нового поворота колеса, палач принялся ломать левую руку юноше, туго привязанную к спицам. Тот очнулся, увидел перед собой Хлодеберта Сурового. И выкрикнул, будто уже из другого мира:

- Будь ты проклят во веки веков, Хлодеберт Суровый! Ты и твой брат король, отобравший у тебя корону! Ты найдешь тут не престол, а смерть!..

Палач, размахнувшись, ударил по правой руке юноше, собираясь переломить ее в запястье, а затем - в локте и в плече. Казнимый снова закричал и потерял сознание. Его голова мотнулась и упала на обод колеса, как у мертвеца.

Дед несчастного юноши, старый тан виндобригский, до крови прокусил нижнюю губу, чтобы сдержать вопль отчаяния, не обрадовать врагов унижением последних "детей богини Дану".

Арверны, сопровождавшие своего военачальника, засмеялись.

- Так вам и надо, мятежникам!

"Дети богини Дану", уцелевшие при штурме, в основном женщины, робко жались к стенам внутреннего двора, в ужасе глядя на происходящее.

Вновь раздался треск костей, и вторая рука юноши, туго привязанная, бесформенно изогнулась, блестя осколками костей, прорвавших кожу. Из ран хлынула кровь. Несчастный уже не приходил в себя, лишь тихо стонал, качаясь на кровавых волнах боли.

Хлодеберт Суровый усмехнулся. Следовало внушить "детям богини Дану" страх на века, чтобы помнили, как идти против арвернов! И он не спешил приказывать палачу добить казненного юношу.

Новый удар железного лома размозжил юноше оба бедра сразу. Тот, распятый на спицах колеса, страшно закричал и забился в агонии, насколько позволяли ремни, привязывавшие его. Он колотился головой о деревянный обод колеса, словно стремясь скорее прекратить свои страдания.

Его дед, старый тан, не выдержав зрелища истязаний последнего внука, рухнул без памяти на брусчатку.

***

Несколько позже Хлодеберт Суровый с удобством устроился в покоях виндобригского тана. Рассевшись в его кресле, он распоряжался своими воинами, чувствуя себя полновластным королем Арморики.

Рядом с военачальником сейчас стоял Клод Семь Шипов, весьма продвинувшийся по службе за время подавления восстания. Он внимательно смотрел в окно. Там, во внутреннем дворе, вороны пировали над телом подвешенного к колесу внука тана. Они кричали, хлопали крыльями, срывая куски плоти юноши. И стража не отгоняла падальщиков, пожирающих труп их врага.

Но вот к казненному юноше приблизились несколько женщин "детей богини Дану", плача и царапая себе лица ногтями.

- Увы, юный господин, ты лежишь здесь мертвый, казненный нечестивыми захватчиками! Какую жестокую гибель довелось тебе принять!

Однако арвернские стражники скрестили копья перед лицом женщин, не пуская их к казненному.

- Прочь отсюда! Труп мятежника склюют вороны. Вам не позволят похоронить его!

- Позволь хотя бы омыть его тело и обернуть полотном! - проговорила одна из женщин, державшая кувшин с водой.

- Пошли прочь! - повторил стражник, отгоняя женщин.

Те с плачем направились прочь, туда, где возле стены лежали сваленные в одну кучу тела убитых "детей богини Дану". Ибо арверны заботились только о погребении своих.

Там плакальщицы встретили старого тана. Он очнулся после жестокого потрясения, однако повредился рассудком. Найдя изрубленные тела своих сыновей и старших внуков, что лежали в ряд возле стены, накрытые плащами, он разговаривал с ними, как с живыми, отдавал им приказания:

- Бейтесь, храбрые сыны мои, потомки Матери Богов! Удержите ворота и западную башню! Отбейте натиск арвернов! На стены, гордые наследники мои, на стены! - старому тану виделось, что Виндобрига еще держится, и его потомки еще сражаются.

Женщины "детей богини Дану" завыли, как волчицы, оплакивая убитых сыновей своего господина. А старый тан все ходил между ними погибшими и, не замечая плакальщиц, обращался к своим потомкам, как к живым, побуждал их защищать Виндобригу.

Взглянув из окна на эту трагическую сцену, Клод Семь Шипов обернулся к Хлодеберту Суровому.

- Позволь тебе заметить, государь: если ты станешь таким же способом управляться в остальных твоих владениях, то станешь королем над малолетними детьми и дряхлыми стариками!

Хлодеберт невозмутимо поглядел в окно.

- Самое главное захватить эту землю, а кем править, я найду! - заверил он, представляя, как Арморика, полностью укрощенная, ляжет к его ногам, подобно рыжеволосой красавице с молочно-белой кожей, готовая принять его власть. Оставалось только протянуть руку - и все богатства здешней земли достанутся ему. Ибо, несмотря на большие потери, поход арвернов складывался успешно.

***

Когда герцогиня Боудикка Армориканская узнала о захвате Виндобриги, о новой жестокости арвернов, она пришла в неописуемую ярость. Сперва лицо ее похолодело, как мрамор, а затем исказилось выражением невыносимой боли, к ужасу тех, кто находился сейчас рядом с правительницей. Адальрик и Груох, Ллевелин из Бро-Эохайд и его сын Анарауд, друиды Бран и Мирддин, а также несколько советников правительницы и вожди кланов, вошедшие в ее свиту. Все они не меньше Боудикки были поражены ужасом, когда беженцы из Виндобриги, оборванные, сбившие ноги, поведали обо всем усталыми, безжизненными голосами.

Среди беженцев был и старый тан виндобригский, повредившийся в рассудке. Ему не препятствовали покинуть захваченный арвернами город. Напротив - позволили уйти, чтобы все "дети богини Дану" убедились, как сурово карает судьба за непокорность арвернам.

Когда старика ввели в тронный зал Чаор-на-Ри, ему кое-как сумели втолковать, что он предстанет перед самой правительницей Арморики. Он даже учтиво поклонился герцогине, сидевшей в кресле:

- Приветствую тебя, государыня Боудикка! - но тут же он сделал руками решительный жест, словно командовал войском: - Разреши доложить: защитники Виндобриги готовы сражаться! Мои сыновья и внуки будут защищать город до последнего вздоха... - при этих словах старец тревожно заозирался вокруг, пытаясь найти своих детей среди находящихся в зале. - А-а, должно быть, они на стенах и башнях, крепят оборону, как я им приказал!

Изможденное лицо старого тана, не принявшего гибель своей семьи и своего города, просветлело, когда он произнес эти слова. Зато у всех, кто видел и слышал его, переворачивалось сердце от этого страшного свидетельства зла.

Боудикка, пораженная ужасом, отыскала взглядом Брана и Мирддина, тихо проговорила, умоляя их:

- Прошу вас, посвященные друиды, врачеватели человеческих душ: позаботьтесь об этом несчастном старце!.. Хотя я, увы, не знаю, можно ли его излечить, и даже - надо ли излечивать, - шепотом добавила она, сознавая, что безумие для старого тана - самая лучшая судьба.

Оба друида подошли к старому тану и возложили руки на его голову. Судя по их лицам, они тоже размышляли, в чем может состоять для него настоящая милосердная помощь.

- Пойдем с нами, несчастный брат наш! - стали они убеждать, взяв старика под руки. - Ты отдохнешь после долгих скитаний, поживешь среди друидов, в священной роще. Лучшие целители позаботятся о тебе, и ты не будешь ни в чем нуждаться.

Старик медленно пошел с ними, не противясь. И, словно присутствие несчастного тана было последним, что сдерживало плотину на водопаде ярости герцогини Боудикки, она взвилась со своего кресла, словно львица, из логова которой похитили детенышей. И зарычала она, как львица, огненным взором озирая своих соратников:

- Сколько еще мы будем отсиживаться в Чаор-на-Ри, пока проклятые арверны берут наши города, губят наш народ?! Воинство Арморики готово, все кланы собрались на войну, все стремятся в бой! Я поведу войско, не буду больше терять ни одного дня, не то в страданиях наших братьев будет моя вина! Вперед, храбрые "дети богини Дану"! Таранис!

Все собравшиеся поднялись со своих мест, готовясь следовать за воинственной герцогиней. Одна лишь Груох печально покачала головой: видение погребального костра Боудикки становилось все яснее и отчетливее.

А Бран и Мирддин уводили под руки несчастного виндобригского тана, который рассказывал им:

- Больше всех я горжусь своим младшим внуком! Мальчику всего пятнадцать лет, но он уже храбро защищает стены вместе со старшими воинами. Из него вырастет великий воин! - так говорил старец, хваля внука, тело которого после казни еще долго висело на колесе, на устрашение всем, и вороны клевали его плоть.

Уводя его, друиды могли только пожелать, чтобы старец никогда не осознал вполне, какая судьба постигла его близких...

***

Накануне своего выступления в поход во главе воинства Арморики, герцогиня Боудикка в своих покоях прощалась с самыми близкими людьми. Ее бабушка Груох готовилась править Арморикой, совместно с Адальриком. Тот пока что стоял в стороне, мрачный и напряженный. Ему было больно отпускать Боудикку одну, а самому оставаться дома, когда она рискует жизнью.

Бабушка со внучкой взирали друг на друга с невыразимой любовью и тоской.

- Благослови меня на смертельный риск, бабушка! - попросила Боудикка. - Так мне будет легче совершить то, что я должна...

Груох, глядя на внучку, увидела в ней ее отца, своего погибшего сына Морврана Храброго, который когда-то точно с такой же решимостью покидал дом, идя навстречу своей судьбе, чтобы уже не вернуться...

И она возложила обе ладони на склоненную голову внучки, благословляя ее, как некогда благословляла сына:

- Да будет с тобой вовек благословение Высших Сил, как и я тебя благословляю, девочка моя, государыня моя! - тихо проговорила она. - Исполни свой долг, как велит твоя благородная душа!.. И не беспокойся, - она понизила голос до шепота. - Я позабочусь о вашей с Адальриком дочери Гвенаэли, какова бы ни была ваша судьба! Обещаю сделать все возможное, чтобы она не забыла своих храбрых родителей, свой народ, родную речь и историю "детей богини Дану"!

Боудикка переглянулась с Адальриком. Оба они прекрасно понимали, что у них обоих почти нет надежды увидеть, как станет расти их дочь. Если не в земной жизни, то на Авалоне они непременно скоро воссоединятся, ибо Адальрик был единокровным братом и самым заклятым врагом короля Арвернии. У старой герцогини было больше шансов позаботиться о маленькой Гвенаэли.

Вслух Боудикка проговорила, стараясь поддержать бабушку в грядущих испытаниях:

- Дух таниста Карломана убережет девочку, ибо она названа в честь его сестры, принцессы Гвенаэль!

Груох судорожно улыбнулась, вспоминая Коронованного Бисклавре, которого немного знала в юности:

- Да поможет он нашей малышке обрести лучшее будущее!

Старая герцогиня кивнула внучке напоследок и поспешила выйти в соседние покои, закрыв за собой дверь, и оставив Боудикку и Адальрика одних.

Из детской слышался веселый смех маленькой Гвенаэль. Она знала, что ее мать уезжает, но по малолетству еще не представляла ясно, что это значит. Теперь девочка играла с волчонком, который всегда забавлял ее, так что они не расставались даже за обеденным столом.

- Прыгай! Прыгай еще! Выше, выше! Получишь вкусную косточку! - командовала девочка. И волчонок подскакивал, пытаясь достать угощение, и звонко тявкал, а девочка смеялась. Потом она отдала своему серому братцу косточку, и, пока он ее грыз, дочь Боудикки Армориканской бесстрашно гладила волчонка.

Гвенаэль была еще слишком мала, чтобы тревожиться о будущем. Но тем сильнее тревожились о ней родные.

[Convollar]

Я конечно, не стратег, поэтому могу и ошибаться. Но, кмк, тактика войны "лоб в лоб", выбранная Боудиккой, приведёт к поражению. У "Детей богини Дану" есть возможности, которых у арвернов нет. Они хорошо знают местные условия и пользуются поддержкой ши. Честная битва, оно, конечно,  очень благородно и правильно, только вот арверны плевать хотели на благородство и правила ведения войны. И потому против них тоже можно применять любое оружие, не обязательно благородное. Можно и повальные эпидемии в армии арвернов устроить.  И действовать, а не речи на советах произносить.

[Артанис]

Благодарю, эрэа Convollar!

Я конечно, не стратег, поэтому могу и ошибаться. Но, кмк, тактика войны "лоб в лоб", выбранная Боудиккой, приведёт к поражению. У "Детей богини Дану" есть возможности, которых у арвернов нет. Они хорошо знают местные условия и пользуются поддержкой ши. Честная битва, оно, конечно,  очень благородно и правильно, только вот арверны плевать хотели на благородство и правила ведения войны. И потому против них тоже можно применять любое оружие, не обязательно благородное. Можно и повальные эпидемии в армии арвернов устроить.  И действовать, а не речи на советах произносить.

Как именно Боудикка ведет войну, пока еще не описывалось в подробностях. Если дойдет до описания битвы постараемся показать (хотя мы тоже не очень-то стратеги). Пока что указывается, что она действует успешно, а значит, наверняка не пренебрегает и военными хитростями. Она как раз приготовилась действовать, а не произносить речи на советах. Но это не обязательно означает "лоб в лоб".
А как именно станут действовать ши - зависит исключительно от них. Они не подчиняются Боудикке напрямую, и сами решают, как им применять свою силу. Они союзники, причем более могущественные, а не слуги для "детей богини Дану". Но они уже действуют, это упоминалось. Не знаю, правда, насчет эпидемий (и чтобы заражались только враги, а не союзники, да?) Все же, ши, как правило, связаны с определенными стихиями или местностями, и сильны строго в том, что подвластно им (за исключением универсалов-оборотней, но они точно не умеют насылать эпидемий).

Нити судьбы. Воительница Арморики (продолжение)

Середина хеуимоната месяца ознаменовалась в Арморике надеждой на лучшее. Герцогиня Боудикка бесстрашно ринулась навстречу врагам во главе войска кланов, и принялась яростно сражаться с арвернами. Она дала несколько сражений королевским войскам и побеждала всюду. Враг был вынужден отступать перед ней, откатываясь назад, к арвернской границе. Герцогиня со своими летучими отрядами была повсюду, она носилась по всей Арморике, как стремительная соколица, ища врага. В те дни своей наибольшей славы герцогиня Брокилиенская, как никогда, была достойна своего имени: Боудикка - Победоносная!

Однако, тем временем, в Чаор-на-Ри снова начинали действовать друиды, ища способ вернуть влияние на дела государства. И Адальрик, оставшийся править столицей, был вынужден чутко прислушиваться и противостоять жрецам по мере необходимости.

Да и не следовало думать, что победу над арвернами удастся одержать легко. Их войско было еще сильно. Они не складывали оружия, и готовы были храбро биться с "детьми богини Дану". На пограничной территории все кипело, все находилось в непрестанном движении. Иные деревни и города переходили из рук в руки по нескольку раз. Защитники и завоеватели теснили друг друга, что было сил.

И вот, войско Хлодеберта Сурового заняло одно из селений "детей богини Дану". Кругом происходили обычные в таких случаях события: арвернские кнехты врывались в дома, местные жители пытались сопротивляться или стонали и плакали, глядя, как враги растаскивают их имущество, но надеясь спасти свою жизнь. В середине селения на большом тополе раскачивались тела мятежников, повешенных арвернами.

Хлодеберт проехал верхом по улице захваченного селения, в сопровождении Клода Семь Шипов.

Оборотень поглядывал на своего военачальника выразительным взглядом, что-то соображая про себя. Наконец, он проговорил, ожидая, что ответит барон:

- Мой государь, мятежная герцогиня Боудикка уже рядом! Она теснит наши войска повсюду. Наверняка она уверена, что побеждает. Однако же, я думаю, что ты нарочно задумал нечто важное?

Хлодеберт многозначительно усмехнулся:

- Ты прав, мой верный соратник! Я знаю, что делаю...

В этот миг он остановил коня возле какого-то сарая. Оттуда донесся отчаянный женский вопль, исполненный ужаса. В нем не слышалось ни одного слова, только неосмысленный крик беспомощной жертвы. Но его тут же перекрыл многоголосый смех кнехтов:

- Куда ж ты, милая девица? Утешь храбрых воинов, соскучившихся по женской ласке! - крики женщины погасли в толпе голодных мужчин.

Хлодеберт Суровый и не подумал мешать своим "доблестным воинам". Он двинул коня дальше и проговорил, вполоборота взглянув на Клода:

- Мы отступаем перед мятежницей Боудиккой,  чтобы заманить ее вглубь расположения наших войск! Пусть она увлечется своими нынешними успехами, потеряет осторожность. Я заманиваю ее в западню, чтобы уничтожить и саму герцогиню, и как можно больше ее мятежных сообщников!

Клод Семь Шипов хищно усмехнулся, предвкушая победу.

Хлодеберт высказал вслух то, что давно решил для себя:

- Я твердо надеюсь к концу нынешней осени остаться править этим суровым краем, и полностью покорить его к тому времени! - затем он взглянул на собеседника и спросил его с неожиданным интересом: - А что ты думаешь делать после войны, получив от меня заслуженную награду?

Клод блеснул яркими глазами, мысленно видя себя хозяином хорошего имения где-нибудь в глуши, где никто не станет ему мешать делать все, что пожелает...

- Прежде всего, я хочу разыскать своего сына, чтобы самому вырастить его, как подобает отцу, - доверительно сказал он.

При этих словах Хлодберт Суровый тихо вздохнул, втайне завидуя Клоду, что у него есть сын. Ибо у него самого с женой были только три дочери. А их единственного сына болезнь забрала еще в колыбели.

Отчасти и поэтому Хлодеберт не стал оспаривать у своего младшего брата престол Арвернии: ведь у него не было наследника...

- Да, Клод! Я помогу тебе разыскать твоего сына, - пообещал он.

***

Тем временем, "дети богини Дану" пока еще всей душой приветствовали победы Боудикки, не догадываясь, что арверны готовят для ее войска ловушку. В священной роще Чаор-на-Ри состоялось благодарственное жертвоприношение. Друиды возносили к Небесам горячие молитвы, обещали богам еще более богатые дары, если они помогут одержать полную победу над арвернами.

После службы Верховный Друид Бригакос проговорил, обратившись к своим подчиненным, собравшимся под сенью священных дубов, возле высокого каменного алтаря:

- Хвала вам, мои мудрые братья, посвященные друиды! Радуйтесь, ибо победы нашей светлейшей государыни, герцогини Боудикки - наши победы! Высшие Силы помогают доблестным "детям богини Дану", потому что мы все это время истово служим нашим высоким покровителям. Нам с вами боги судили быть посредниками между Небом и простыми смертными. Наш долг - и впредь читать знамения и правильно толковать, что именно они сулят нашему доблестному воинству! Герцогиня Боудикка прислушивается к советам свыше, что помогают ей одерживать победы. Мы с вами, почтенные друиды - воины мысли и слова, в наших руках победа над арвернами! - Бригакос говорил горячо, вдохновенно, делая красивые, энергичные жесты, исполненные ораторского искусства.

Друиды внимательно слушали речь своего главы, превозносившего их заслуги.

Среди них находился и Мирддин. Он прекрасно понял, к чему клонит Верховный Друид, и покачал головой, не говоря ни слова. Он бросил выразительный взгляд на своего наставника Брана. За время восстания друиды еще больше отодвинули Брана в сторону, и редко советовались с ним. А ведь он был одарен свыше куда больше многих из жреческой коллегии!

Сам же Бран же тяжело вздохнул, видя, к чему клонит Верховный Друид. Он вновь вспоминал события своего детства. Нет, Бригакос гораздо прозорливее, чем был Кинврайт, возглавлявший коллегию друидов во времена таниста Карломана! Во время нынешнего Совета Кланов Верховному Друиду не удалось заручиться всеобщей поддержкой, и он благородно уступил, благословив герцогиню Боудикку. Но не приходилось сомневаться, что он не успокоится на этом. Бригакос не откажется от исконного стремления друидов возвыситься над правителями. Значит, им, приверженцам герцогини Боудикки, придется внимательно следить, чтобы не пропустить их возможных козней...

***

Вскоре в Малом Зале Советов состоялось совещание временных правителей, оставшихся управлять Арморикой в отсутствие законной государыни. Здесь находились герцогиня Груох и принц Адальрик, друиды Бран и Мирддин, а также Ллевелин, наследник вледига Бро-Эохайд.

К последнему и обратилась старая герцогиня:

- Скажи, как дела у беженцев из захваченных арвернами земель?

Сын Дунстана кивнул, готовясь дать отчет:

- Я со своими людьми принимаю их и распределяю, государыня! Самых боеспособных мужчин и юношей ставлю охранять Чаор-на-Ри. Женщин, подростков и стариков покрепче ставлю на подсобные работы. Тех же, кто ни в силах ни сражаться, ни работать, посылаю к нам, на остров Бро-Эохайд, куда морские ши не пустят арвернов. Вчера я отослал по реке ладью с беженцами.

Груох кивнула в знак одобрения. На одно мгновение ей захотелось попросить Ллевелина отослать на Бро-Эохайд и ее правнучку Гвенаэль вместе с другими детьми. Но тут же она совладала с собой. Если бы дочь правящей герцогини поспешили спрятать, это внушило бы опасения всем вокруг, об этом не могло быть и речи!

- Что ж, Ллевелин, действуй, как подобает! - произнесла старая герцогиня, поборов свою слабость. - По крайней мере, у нас с вами есть хорошие новости!

Адальрик улыбнулся, подтверждая ее слова, исполненный гордости за свою воинственную супругу.

- Да, хвала Небесам! Боудикка действует успешно. Сегодня утром от нее прилетел ворон с письмом. Она сообщает, что отвоевала уже половину захваченных арвернами земель, и быстро продвигается вперед.

Все присутствующие возвели очи вверх, а Бран и Мирддин еще и подняли руки ладонями к небу.

- Да пошлют Небеса герцогине Боудикке добиться свободы для Арморики!

Однако вслед за тем Бран серьезно проговорил, предупреждая правителей:

- Верховный Друид убеждает народ, что все наши победы - его заслуга, что лишь посвященные друиды знают, как надо поступать. Он рассчитывает, что влияние жреческой коллегии превзойдет власть герцогини Боудикки и ее семьи.

Адальрик нахмурился в ответ.

- Ясно! От имени государыни Боудикки прошу вас: следите за Верховным Друидом, не упускайте из виду его замыслов!

Мирддин кивнул и поспешил перевести разговор на другое:

- Мы в священной дубраве заботимся о виндобригском тане. Он несколько окреп телом, однако его разум ныне находится в прошлом, когда еще были живы его родные.

Герцогиня Груох кивнула, исполненная сочувствия:

- Что ж, для несчастного тана это лучшая судьба! - про себя она невольно подумала, не станет ли и для нее безумие лучшей судьбой, если ей придется пережить всех родных.

Так, пока герцогиня Боудикка сражалась с арвернами, ее близкие правили Арморикой в это время.

***

Озерный Край в Арморике лежал в стороне от войны, и там ныне было спокойно, хотя местные кланы ушли на войну вместе со всеми "детьми богини Дану". И все-таки, жизнь здесь изменилась меньше, чем в восточной Арморике.

На берегу Лебяжьего Озера, где все еще жили лебеди, как во времена старого барона-оборотня, Номиноэ Вещего, прогуливались два старца. Их длинные белоснежные волосы и бороды указывали на весьма преклонные годы. Однако они все еще держались прямо, и глаза их - у одного ярко-зеленые, у второго сапфирово-синие, - пронзительно блестели, как у потомков Кернунаса, оборотней.

То были Дунстан, сын Карломана Кенабумского, и его побратим Виомарк, сын Вароха, родич нынешнего барона Приозерного. Они обсуждали все перипетии нынешней войны.

- Значит, герцогиня Боудикка одерживает одну победу за другой! - Виомарк кивнул с одобрением, но и с осторожностью. - Она отважна, как львица, и сделает все ради свободы Арморики! Только пусть будет осторожна, ибо с арвернами идут донарианцы.  Если их не сдержать, они уничтожат всех, до кого смогут дотянуться!

- Не тревожься! Сама Арморика не допустит этого, силами Владык Ши, - проговорил Дунстан, исполненный надежд, и оба друга помолчали, размышляя про себя.

Затем Дунстан снова заговорил, мрачно нахмурившись:

- Меня гораздо больше беспокоит потомок Ужаса Кемперра, вновь проросший ядовитым побегом нашего рода!

До этого сын Карломана уже поведал другу, с чем пришел. И Виомарк отвечал ему, поразмыслив:

- Я согласен с тобой, друг: выродка надо остановить! Что ж, мы постараемся выследить его, используя все силы, доступные бисклавре. Если он не бел и красноглаз, как его предок, значит, ему незачем усиленно прятаться, и мы сможем его выследить.

На лице Дунстана мелькнула надежда. Ради этого он и пришел к Виомарку.

- Я очень надеюсь на это, друг мой! Не сомневался, что ты всегда поможешь. Главное - выяснить, где его искать, а там мы начнем охоту на него! Надеюсь, на это нам еще хватит сил и здоровья! Лишь бы война не помешала выследить его...

Виомарк внимательно поглядел на друга, разгорячившегося, как в молодости.

- Не забывай, Дунстан: успех задуманного зависит не только от наших действий или сопутствующих обстоятельств, но самое главное - от судьбы! - назидательно напомнил сын Вароха.

Сын Карломана кивнул, соглашаясь.

- Надеюсь, что судьба не имеет ничего против того, чтобы до конца избавить Арморику от этого ядовитого семени! - произнес он.

И двое бисклавре направились дальше по берегу озера, обсуждая предстоящую охоту на оборотня-выродка.

[Convollar]

Ну, что же, Хлодеберт ведёт свою игру, и она может быть достаточно эффективной. Ложное отступление и котёл для противника - тактика известная.

Сегодня утром от нее прилетел ворон с письмом.

Птица-почтальон это прекрасно. А нельзя этих разумных пернатых использовать в военных или диверсионных целях?

[katarsis]

А почему Адальрик не поехал воевать? Странно как-то: жена воюет, а он нет. Да, к тому же, он арвернский принц, хоть и в изгнании, а его оставляют править детьми богини Дану. Друиды, вообще-то могут попытаться сыграть на этом, чтобы вернуть власть себе.

Клод, значит, хочет разыскать сына. Вряд ли сыну пойдёт на пользу его воспитание. Впрочем, неизвестно, что произойдёт раньше: Клод найдёт сына или Дунстан найдёт Клода. И чем закончится эта встреча.