Печать

[Артанис]

Мы благодарим вас, эрэа Карса, эрэа katarsis!

Что ж, хорошо всё, что хорошо кончается. Хотя несколько лет проверять свои чувства немного чересчур.

Обжегшись на молоке, Тихомир дул на воду. Ему было необходимо по-настоящему узнать Любомиру, прежде чем связать с ней жизнь. Ну а она, к счастью, дождалась его, так что их судьба сложилась счастливо.

Что ж, не каждая любовь приводит к счастью. Но, хвала богам, к несчастью эта тоже не привела, хотя пострадать Тихомиру пришлось. И хорошо, что любовь просто прошла, а не превратилась в ненависть, как часто бывает.

Да; Всеслав Вещий хорошо воспитал своего младшего внука, сумел сделать из него порядочного человека, способного пожелать счастья отвергнувшей его девушке.
Ну а теперь узнаем, что еще происходило в Сварожьих Землях во времена Всеслава Вещего...

Обреченная любовь (начало)

Эта история началась в Сварожьих Землях в правление великого князя Всеслава Вещего, в самом начале девятого века по западному исчислению. Быть может, она и не касалась громких исторических событий, не имела прямого воздействия на будущее стран и народов. Но она повествует о людях, боровшихся за свое счастье, сколько было сил, о сильных и глубоких чувствах и о разрушительных страстях. В любом случае, она рассказывает о людях, некогда живших на свете, совершавших поступки. И уже потому заслуживает, чтобы ее рассказали.

Далеко на границе Сварожьих Земель с Великой Степью, где кочевали вархониты, стояла порубежная крепость Осокорь. В самой крепости ничего особенного не было: застава, обнесенная каменной стеной, где жила сотня воинов, да хаты и дворы их семейств. Здесь, в этой уединенной крепости, несли службу порубежные витязи - овеянные всеми степными вихрями, закаленные в боях, знающие все военные хитрости, на какие мог пуститься враг, они были глазами и ушами великого сварожского князя на отдаленной границе. Им надлежало первыми встречать врага и принимать бой, если хищные вархониты повернут коней на Сварожьи Земли. В мирное же время они разведывали обстановку в степи. И, пока разведчики следили, кочевники не могли незаметно перейти сварожские рубежи.

А внутри стен порубежной крепости был особый мир, не похожий ни на что другое. Дружинники женились и обзаводились семьями, несмотря на постоянную опасность со степной стороны. Их дети росли под защитой стен крепости. И сыновья, подрастая, столько слышали о подвигах своих отцов, что не могли дождаться, когда посвятят волосы Перуну, чье святилище возвышалось на самом высоком холме, рядом с черным осокорем, расщепленным молнией, по имени которого назвали порубежную крепость. С самого детства мальчики спешили научиться воинским умениям, чтобы встать в ряды смелых порубежных витязей. А девочки готовились сделаться женами воинов: готовить им пищу, лечить их раны, стирать и штопать одежды, пришедшие в негодность. Так привыкли жить их матери, так предстояло и дочерям.

Эта история начинается с двух мальчиков, живущих в то время в крепости Осокорь. Младшим из них был восьмилетний Милонег, сын сотника Волота. А его друг был старше него на два года - Ратмир, сын одинокой вдовы Ружанки. Его отец Чеслав тоже служил в порубежной стороже, и погиб несколько лет назад в стычке с вархонитами. Сотник Волот помогал семье погибшего соратника, как и другим вдовам и сиротам погибших витязей. А для его сына не было друга лучше, чем Ратмир.

Предоставленные зачастую сами себе, мальчики бегали, где хотели, защищенные от любой опасности стенами крепости. Взрослые лишь указывали им, чего нельзя было делать, но отнюдь не следили за ними постоянно. Родители даже поощряли, когда сыновья воспитывали в себе храбрость и телесные навыки, участвуя в рискованных приключениях.

Так вот, однажды Ратмир позвал сына сотника на прогулку. Он стоял на крыльце, ожидая, когда тот выйдет, и любовался резными коньками на крыше. Дом сотника был самым большим в Осокоре, и единственным деревянным зданием, кроме храма Перуна. Простые жители этого небогатого лесом края жили в глинобитных мазанках, под соломенными крышами. По представлениям мальчика, что родился и вырос в порубежной крепости, дом сотника был настоящими хоромами.

Наступал березень-месяц, и снег повсюду сделался рыхлым, мягким, готовый вот-вот потечь водой. В небе, что всю зиму было затянуто серыми тучами, все чаще просвечивала весенняя синева. С высокой гонтовой крыши дома капала капель. Пока мальчик ждал своего друга, он видел, как капля за каплей долбила синий лед у самого крыльца. "Когда продолбит - наступит весна", - подумал Ратмир, хоть и знал, что еще может завернуть мороз.

Наконец, на крыльцо выбежал Милонег, застегивая на ходу кожух с лисьим воротником. Он, как всегда, был нарядно одет, даже его чоботы вышиты бисером, а заячья шапка украшена лентой. Но Ратмир не стыдился перед другом, хотя его собственная одежда видала виды. Он же не виноват, что у него есть только матушка. Она и так каждый день шила и пряла, не покладая рук, чтобы заработать для него куны!

За Милонегом показалась на крыльце его мать, Калина. Она сказала сыну напоследок:

- Будь осторожен, мой мальчик! Не ходи на лед! Батюшка ведь тебе сказал, что лед на речке уже подтаивает.

- Да, матушка! - Милонег смущенно шмыгнул носом, глядя на друга, поджидавшего на крыльце.

Ратмир, в свою очередь, тоже смутился. Его мать любила его не меньше, чем тетка Калина - своего сына. Но не стала бы обращаться с ним, как с маленьким.

Отойдя подальше от своего крыльца, Милонег махнул рукой в пестрой рукавице:

- Так что, куда пойдем?

Ратмир попытался слепить снежок, но тот весь растаял в его ладонях и превратился в снежную кашу.

- На речном берегу еще много снега. Пойдем туда? А то скоро и зима пройдет...

Милонег сразу повеселел.

- Пойдем! Повеселимся там, на берегу!

Речка Мрия, один из притоков Данатры, и впрямь еще покоилась подо льдом. А на ее берегах громоздились сугробы, еще не начавшие оседать.

- Как раз такой снег нам и нужен для игры! - воскликнул Ратмир. И, слепив снежок, бросил им в грудь другу.

Тот быстро нагнулся, чтобы слепить снежный комок, и ответил Ратмиру тем же.

- Получай подарок! - крикнул Милонег, глядя, как снег рассыпался, оставив широкое белое пятно на груди Ратмира.

Оба мальчика принялись перебрасываться снежками, да так быстро, словно вокруг разразилась метель, как в лютене-месяце. Целый снежный вихрь закружился над головами Ратмира и Милонега. Они же задорно хохотали, радуясь каждому удачному попаданию.

Наконец, им надоело играть в снежки. И тогда Ратмир ловко съехал на речку по небольшому обрывчику, на прямых ногах.

- Иди сюда, Милонег! - позвал он.

Младший мальчик засомневался, стоя на берегу.

- А мне батюшка говорил не ходить на лед! Он уже начал таять, - вздохнул он, чувствуя, как хочется прямо сейчас быть рядом со своим старшим другом, таким же дерзким, уверенным и смелым.

Но Ратмир засмеялся и топнул ногой по льду Мрии.

- Глупости все это! Видишь: я тяжелее тебя - и ничего, лед держит!

Тогда и Милонег не сомневался более и съехал вниз. Покружился по льду своими нарядными чоботами.

- А ну, кто быстрее? - предложил он, в свою очередь, вызывая друга на состязание.

И два мальчика пустились бежать по льду Мрии, припорошенному сверху снегом.

К несчастью, лед не везде был одинаковой толщины. Местами он еще крепко держался и мог выдержать если не взрослого человека, то отрока. Но там, где подо льдом пролегали подводные течения, он уже истончился, стал синим, ненадежным. Однако два развеселившихся мальчика не могли об этом подумать. Они стремительно бежали навстречу своей судьбе...

Все произошло настолько быстро, что Ратмир не успел понять, как это случилось. Вдруг что-то глухо треснуло, под ногами покачнулось, пришло в движение. И, всего в трех шагах от остолбеневшего Ратмира Милонег провалился в черную, как смоль, воду. Над проломом заклубился пар.

Мальчик видел, как исчез его друг, и отчаянно завопил во весь голос:

- Милонег!..

Но не было ответа. Быстрая студеная вода сразу же утянула младшего мальчика под лед, и он исчез навсегда.

Ратмир рухнул коленями на лед, пополз к зияющему провалу, затянутому белым паром. Снова крикнул, будто надеясь, что все это - страшный сон:

- Милонег! Милонег!.. - дважды огласил речку надрывный тоскливый вопль, раздирая грудь и горло, словно колючей ледяной крошкой.

Его услышали два парня, работавшие во дворе возле самого берега. Тут же прибежали, но увидели, что на лед нельзя спуститься. Тогда они бросили мальчику жердь. Ратмир, сам не зная как, вцепился обеими руками, и его вытянули на берег, в безопасное место.

Пораженный ужасом, он едва сознавал, где находится. Шатаясь, оглянулся вокруг и прохрипел сорванным голосом:

- Милонег... сын сотника... утоп!..

Тем временем, возня и крики на обрыве привлекли внимание все новых людей. Со всех сторон сбегался народ, в ужасе глядели на полынью, куда провалился мальчик, и снимали шапки, как перед покойником. Несколько мужчин шарили баграми в воде, пытаясь выловить хотя бы тело ребенка. Но все было напрасно: быстрое в этом месте течение Мрии, вероятно, далеко утащило несчастного.

Страшная весть в одночасье облетела всю Осокорьскую крепость, взволновала всех, тем более, что дело касалось семьи их сотника. Все мужчины, кто не охранял в тот час крепостные стены, многие женщины и дети, кому не велели остаться дома, бежали на берег Мрии. Целый широкий круг окружил несчастного Ратмира, перед глазами которого все еще зиял пролом во льду, в котором навсегда исчез его друг...

Вот откуда-то появилась и мать Ратмира. Обняла сына за плечи, попыталась увести. Но мальчик стоял, как вкопанный, и все глядел на реку, еще не в силах осознать, что происходит.

Вдруг вся толпа, собравшаяся на речном яру, поспешно расступилась. Подошел сотник Волот, ведя под руку свою жену. Они оба уже знали о гибели сына. Теперь Волот сжимал зубы до боли. Лицо его было суровым, широкие плечи сгорбились, словно сотник в одночасье постарел на десяток лет.

А его жена, простоволосая, растрепанная, все время причитала, то понижая голос до шепота, то возвышая до безумного вопля:

- Милонег, сыночек мой! Как же так, ты не мог утонуть! Я же тебя только что проводила из дома, живого и здорового! Рукавички тебе надела, сказала не ходить на реку! Нет-нет, этого не может быть!.. - и тут же, без перехода, отчаянный вопль женщины расколол небеса: - Почему, почему-у, по-че-му-у-у?!

Услышав ее крики, иные люди, робкие душой, шарахались в сторону, зажимая уши. Где-то жалобно завыла собака, ей вторили другие. А сотник Волот, бережно обхватив жену за плечи, заговорил, пытаясь успокоить ее:

- Калина, Калина, держись, прошу тебя! Ради меня, ради наших младших детей... Милонега уже не вернешь! Я скорблю вместе с тобой, но такую судьбу нам нагадала черная Недоля...

Но женщина продолжала рыдать, не слушая никаких утешений, и порывалась освободиться из рук мужа.

Глядя на них, кое-кто в толпе стал перешептываться:

- Тяжко переживает жена сотника: мать!.. Как бы сама вслед за сыном в полынью не кинулась!

- Может, отойдет еще! Мало ли с кем случаются беды? Второй-то парнишка вот настолько находился от сыночка сотника...

При этих словах Калина вдруг хищно усмехнулась, увидев Ратмира, стоявшего посреди людского круга. И, прежде, чем ее муж понял, что происходит, она вырвалась из его рук и бросилась к мальчику, взметая снежную пыль, точно сама жестокая Морана.

Обезумевшая женщина налетела лютой рысью и изо всех сил ударила мальчика по одной щеке, затем по другой, яростно раздирая ему лицо ногтями.

- Это ты погубил моего сыночка! Ты, ты, подлый волчонок, позвал его на реку! Почему утонул мой Милонег, а не ты?! Почему он, а не ты?!

Ратмир ползал по быстро таявшему снегу, а тот становился красным от его крови.

- Тетушка Калина, я не хотел! Я не думал, что лед подломится! Милонег утонул, а я... не успел помочь!

- Что?! Ты убийца, ты отнял у меня сына! - женщина вновь метнулась к мальчику, целясь окровавленными ногтями ему в глаза и горло.

Но тут уже мать Ратмира закрыла своего сына собой. А в следующий миг сотник Волот крепко скрутил жену, как она ни билась, и завернул ее в свой кожух.

- Будет тебе, Калина, будет! - говорил он, преодолевая собственную родительскую скорбь. - Милонега теперь не вернешь, не поднимешь! Да помогут русалки хотя бы тело его вернуть! - он с тоской взглянул на курившуюся полынью. - Парнишка не виноват... Он сам еле уцелел...

Мать Ратмира поклонилась сотнику в ноги:

- Хвала тебе, господине, что не винишь моего сына! - она торопливо оттирала Ратмиру окровавленное лицо снегом.

Сотник Волот тяжелым взглядом посмотрел на них:

- Ты вот что, Ружанка... Чеслав, твой погибший муж, был моим другом, и я желаю вам добра... Но уезжайте из Осокорьской крепости, если есть куда! Тяжко будет глядеть на вас!

Женщина понимающе кивнула и вновь поклонилась:

- Конечно, конечно! Уедем в Дубравну, у меня там родня. Не будем лишний раз напоминать вам о вашем горе! Да примут в Ирий невинного отрока Милонега! - с этими словами женщина поспешила прочь, ведя с собой сына. А тот, как оглушенный, одеревенело передвигал ноги, даже не чувствуя, как болят раны на лице.

Через несколько дней вдова уехала прочь вместе с сыном, которому суждено было на всю жизнь сохранить отметину на скуле от ногтей матери Милонега.

Вновь Ратмир встретился с семьей Волота лишь через десять лет.

[katarsis]

Калина, конечно, ведёт себя неадекватно, но их с Волотом очень жалко. Такое никаким родителям не пожелаешь. Был ребёнок - и нету И ничего не предвещало. Как уберечь ребёнка? Как всё предусмотреть? Не будешь же ходить за ним по пятам.

ЗЫ Как сотник додумался назвать сына Милонегом? Девушке такое имя подойдёт, но как могли так назвать парня, который будет воином?

[Menectrel]

Сборник «Сердца и Короны»

1. Волчица и Принц (Май 762 года. Арверния. Кенабаум. Гвиневера\Хлодеберт, Дагоберт Лис, Адальрик VII Вещий, Риваллон Сто Ворон)
2.   Принц и Вейла (Весна 779 года. Арверния. Дурокортер. Хильдеберт Потерянный Принц\Морганетта, Карломан и его старшие братья, Хильдеберт III Строитель)
3. Тень Королевы (Январь 802 года. Арверния. Дурокортер. Карломан Кенабумский\Альпаида, Хлодоберт VII\Матильда Де Кампани)
4. Танистри (Май - Июнь 815 года. Арморика. Чаор-На-Ри. Карломан\Альпаида, Дунстан\Бранвен, Теодеберт\Гвиневера, Номиноэ Озерный\Ангарад Мудрая)
5. На Берегу Безымянной Реки (Сентябрь 782 года. Арверния. Кенабаум. Карломан\Альпаида, Теодеберт Миротворец\Гвиневера Армориканская, Дагоберт Лис\Герберга, Хлодоберт Жестокий)
6. Лисята и Весна (Апрель 803 года. Арверния. Кенабаум. Карломан/Альпаида, Дагоберт Лис/Герберга, Ангерран/Луитберга, Варох и Хродеберг, Аледрам и Аделард Кенабумские (Лисята), Весна)
7. Ради Мира (Февраль – Апрель 812 года. Нибелунгия. Замок Роз. Кримхильда (Нибелунгская Валькирия),  Торисмунд Нибелунгский,  Мундеррих, Дитрих Молоторукий, Гизельхер (Рыцарь Дикой Розы), граф Рехимунд, Теодеберт Миротворец)
8. Любовное Наваждение (Июнь – Ноябрь 812 года. Сварожьи Земли. Дедославль. Всеслав Брячиславович, Всеслав Мирославович, Тихомир Мирославович\Бажена Мстивоевна, Мстивой, Горан)

[Карса]

Как уберечь ребёнка? Никак, наверное. Всегда есть вероятность, что ребёнок ослушается запретов, чего-то не предусмотрит, о чём-то не подумает. Может, ему повезёт, и он уцелеет, а может,  и нет.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Menectrel, мой замечательный соавтор, за все истории, что мы уже воплотили, и, надеюсь, еще воплотим!
Благодарю, эрэа katarsis, эрэа Карса!

Калина, конечно, ведёт себя неадекватно, но их с Волотом очень жалко. Такое никаким родителям не пожелаешь. Был ребёнок - и нету И ничего не предвещало. Как уберечь ребёнка? Как всё предусмотреть? Не будешь же ходить за ним по пятам.

Да, печальная судьба. Тем более, что их старшие сыновья умерли в младенчестве, а теперь вот и выжившего ребенка, на которого возлагалось столько надежд, не стало! У них остались только две дочери.
Запрещали им ходить на речку, но дети их ослушались.

ЗЫ Как сотник додумался назвать сына Милонегом? Девушке такое имя подойдёт, но как могли так назвать парня, который будет воином?

Имя для него выбрала мать, и оно отражает прежде всего ее отношение к сыну, как много он значил для нее.
Вот, семья Волота и Калины - как раз пример того, как сильный мужчина дома оказывается подкаблучником, и уступает жене, потому что так проще. И это в будущем еще скажется.

Как уберечь ребёнка? Никак, наверное. Всегда есть вероятность, что ребёнок ослушается запретов, чего-то не предусмотрит, о чём-то не подумает. Может, ему повезёт, и он уцелеет, а может,  и нет.

Особенно если для сыновей предполагается активный образ жизни, как для будущих воинов. А совместить его с безопасностью затруднительно.

Обреченная любовь (продолжение)

Итак, прошло десять лет, и настал 810 год по западному летоисчислению. В городе Дубравна тогда правил старший внук великого князя - Мстислав Изяславич, суровый и грозный нравом. Он был воинственным государем, и собирал под свою руку витязей, что могли в будущем оказаться ему полезны.

Наступила весна, с каждым днем все более входя в свои права. Кругом цвели цветы, на деревьях распускались листья, и все звонче пели птицы, вернувшись из светлого Ирия. Оттого и людям, как обычно бывает весной, хотелось жить и радоваться, мчаться куда-то за окоем, чтобы найти еще небывалое.

Впрочем, очень многим людям приходилось вести привычную, устоявшуюся жизнь, не гоняясь за неведомым. Вот и в этот весенний день возле конюшен княжеского двора в Дубравне работали конюхи. Вдалеке возвышались теремные постройки, где также находилась работа для множества челядинцев, если те не ленились. А здесь, на мощеном дворе, конюхи собирались объезжать великолепного белого жеребца. Сейчас тот, загнанный на манеж, резво бегал по кругу внутри деревянного частокола. А конюхи, столпившись снаружи, восхищенно разглядывали красавца.

Конь был стройным и крепким, с ногами, как у оленя, с шелковистой гривой, какой позавидовала бы иная девушка, и глубокими огненными глазами. Этого великолепного скакуна князь Мстислав Изяславич собирался поднести в дар своему венценосному деду, великому князю Всеславу Брячиславичу, которому скоро исполнялось семьдесят лет.

- Как хорош! Будто его выпрягли из солнечной колесницы! - восхищались конюхи. - А какая побежка!.. Ну, сейчас поглядим чуть-чуть, и начнем объезжать!

Главный конюх Неждан молчаливо наблюдал за княжеским конем, не принимая участия в беседе. Это был плотный, коренастый мужчина лет пятидесяти, с проседью в густой бороде, суровый на вид. Но и он любовался прекрасным конем, сознавая, что такого статного животного, пожалуй, не доводилось видеть даже ему, много лет работавшему с породистыми скакунами.

В этот миг во дворе послышался топот копыт, а затем - ржание коней и веселые, воодушевленные голоса. И во двор княжеского терема въехал княжич Любослав, сын князя Мстислава Изяславича, отрок лет десяти-одиннадцати, в сопровождении десятка воинов. Ближе всех к юному княжичу держался плечистый молодой воин под знаком начальника десятка, нашитым на его зеленый кафтан. На левой скуле у витязя белел полоской на загорелой коже длинный шрам, судя по всему, полученный давно.

Княжич с витязями были без брони и видимого оружия, так как время было мирное, а они - в своих владениях. Они только что совершили объезд ближнего посада Дубравны и прилегающих к нему земель. Так юному княжичу полагалось осматривать свои будущие владения каждую седьмицу. Тем самым, Любослав упражнялся в верховой езде, уже сейчас держась в седле не хуже взрослых воинов. А заодно, он заранее вникал в управление городом, мог своими глазами увидеть, как живет сварожский народ под рукой его отца, князя Мстислава Изяславича. Так испокон веков воспитывали своих сыновей сварожские князья, заранее приучая их к разнообразным обязанностям.

Подъехав к конюшням, юный княжич и его спутники спешились. Конюхи, подчиненные Неждана, сразу взяли под уздцы их коней и принялись водить их, давая скакунам остыть после скачки.

Княжич Любослав, веселый белокурый мальчик, заметил белого коня за оградой манежа, и едва не подскочил, любуясь красавцем, как завороженный.

- О, какой прекрасный конь! - восхитился он.

- Этого коня, княжич, твой батюшка собирается подарить своему венценосному дедушке, государю Всеславу Вещему! - пояснил Неждан, усмехаясь в седые усы.

Тогда княжич Любослав обернулся к молодому десятнику со шрамом на лице, что возглавлял его охрану:

- Ратмир, подожди меня немного!

И юный княжич подбежал к ограде манежа, наслаждаясь красотой белоснежного коня и его стремительным бегом. Не сводя с него глаз, Любослав стал искать в сумочке у себя на поясе горсть орехов или сушеного винограда, чтобы угостить чудесного скакуна.

Тем временем, молодой десятник подошел к конюшему и проговорил с улыбкой:

- Здравствуй, дядюшка Неждан! Неужели ты не узнаешь меня? Значит, я так сильно изменился?

Конюший, в свой черед, тепло улыбнулся молодому воину, своему родственнику - покойная жена Неждана приходилась родной сестрой Ружанке, матери Ратмира. В их доме вдова с сыном поселились десять лет назад, приехав в Дубравну из Осокорьской крепости. Там они и жили оба, до тех пор, пока выросший Ратмир не пошел служить в дружину князя Мстислава Изяславича.

- Дорогой мой Ратко! Ну конечно, я тебя узнал! - с улыбкой ответил конюший, и крепко обнял племянника. - Это правда, мы с тобой давненько не виделись! Как ты возмужал да окреп! - Неждан на мгновение отстранился, взглянув на юношу. - Ну, пойдем же, побеседуем с тобой!

Ратмир взглянул на своего подопечного, юного княжича, но тот продолжал любоваться белым конем, не спеша уходить. И, значит, у молодого десятника было время побеседовать со своим родичем.

Они отошли в сторону, подальше от чужих ушей. И конюший продолжал расспрашивать своего племянника:

- Ну, рассказывай, молодец, как у тебя дела! Вижу, что неплохо, если ты уже десятник, да еще назначен беречь княжича Любослава!

- О, дядюшка, я еще опомниться не могу от своего назначения! - Ратмир покачал головой. - Я служил себе в соседнем посаде. Но в последнем походе против вархонитов, князь Мстислав Изяславич заметил меня и перевел в Дубравну.  Да назначил не куда-нибудь, а в ближние витязи, доверил мне жизнь своего единственного сына, - в глазах десятника, когда он взглянул в сторону юного княжича, плеснулась тревога, словно отголосок некогда пережитой боли.

Но Неждан не подозревал, что чувствовал его племянник, и с гордостью похлопал юношу по плечу.

- Ну и служи, раз твои заслуги ценит сам князь! Хотя нрав у Мстислава Изяславича весьма суровый, но хороших воинов он привечает, и ничего не жалеет для них! Зато как обрадуется твоя матушка, что ты, Ратко, снова здесь, в Дубравне! Почитай, вы и не виделись с ней с тех пор, как ты пошел служить и был назначен в Заречный посад!

- Что поделать - служба! - Ратмир развел руками. - Я и сам буду рад вновь увидеть матушку! Как она поживает, здорова ли? - с тревогой поинтересовался юноша.

Неждан кивнул, успокаивая племянника:

- Ружанка здорова, хвала милостивой Макоши! Она все еще шьет и делает вышивки, заботится, чтобы не даром есть мой хлеб. Да и по дому делает все женские работы, помогает мне и моим сыновьям. А я опекаю ее, чем могу, как родную сестру.

- Хвала Небесам! - кивнул и Ратмир, сделав знак солнечного круга. - А что твои сыновья, дядюшка Неждан? Как поживают Любим и Завид, мои двоюродные братья?

- Они здесь, помогают мне на конюшне, - Неждан показал рукой в сторону денников, где содержались княжеские кони.

- Не женились пока? - поинтересовался Ратмир.

- Да не спешат! - махнул рукой дядько Неждан. - Ты-то не нашел пока невесту?

Ратмир вздохнул:

- Что может предложить невесте молодой дружинник, которого гоняют, как верхового коня? Вот обживусь, как следует, в Дубравне, если Перун поможет, - тогда и невесту начну приглядывать.

Неждан одобрительно кивнул в ответ.

Так беседовали дядя с племянником, стоя близ княжеских конюшен.

***

А тем временем, на торгах в Дубравне неспешно прогуливалось боярское семейство. Княжеский воевода, могучий и величавый, в сребротканом кафтане и с золотой гривной на шее - знаком своего отличия, вел под руку свою жену, статную, полногрудую, еще красивую женщину в богатом одеянии. За ними следовали две их дочери и небольшой отряд стражи, которой полагалось блюсти порядок на торгах.

Этим воеводой был бывший сотник Волот из Осокорьской крепости. За минувшие годы он тоже отличился и изрядно возвысился за свои заслуги. Несколько лет назад он первым разведал, что вархониты готовятся напасть на Сварожьи Земли, и успел вовремя известить князя Мстислава Изяславича, что готовится нападение. А сам в своей крепости первым встретил натиск вархонитов и сумел продержаться до прихода помощи. За это князь Мстислав возвысил Волота, и теперь тот служил в самой Дубравне, пользуясь почетом почти наравне с главным воеводой Властом.

За прошедшее время смягчилось горе Волота и Калины от страшной гибели их сына Милонега. Подросли обе дочери. Старшей, Ласкавице, ныне было уже семнадцать лет, а младшей, Людмиле - пятнадцать. Сейчас девушки вместе с матерью разглядывали вышитые, узорчатые ткани. А воевода, которого сопровождали стражники, внимательно наблюдал: все ли купцы честно ведут торговлю, не завышают ли цены, не пытается ли никто расплатиться поддельными грошами да серебрянками, нет ли жалоб ни с чьей стороны. Разнообразны и обширны обязанности воеводы...

Пройдя вместе с семьей весь суконный ряд, Волот передал жене тугой кошель и сообщил:

- Прости, родная: мне нужно еще обойти оружейный и кожевенный ряды. А ты пока что побудь здесь. Купи себе и девочкам все, что захочешь.

- Конечно, Волот, ступай, - кивнула жена воеводы, и подошла вместе с дочерьми разглядывать самые лучшие, богато украшенные ткани.

Волот сделал знак одному из стражников, и тот остался охранять женщин, от скуки рисуя древком копья в пыли на мостовой. Сам же воевода со своим отрядом поспешили дальше, в другие ряды, чтобы проверить, как там идут торги.

Оставшись, хоть и под охраной, но в то же время - без сковывающего присутствия мужчин, боярыня Калина стала выбирать обновки себе и дочерям. Легкие, дышащие льняные ткани и более теплые шерстяные так и мелькали в ее руках, а услужливые продавцы предлагали знатным посетительницам все новые наряды. Пышные летники разных цветов, сорочки, вышитые искусными мастерицами, отрезы тканей, из которых можно было сшить все, что душе угодно, и другие вещи, любимые женщинами, заполонили все прилавки. Продавцы заманивали семью воеводы друг перед другом, а те переходили от одного прилавка к другому.

Увидев то, что ей понравилось, Калина властным движением притянула к себе старшую дочь.

- Пойдем, Ласкавица, выберем, что пойдет тебе более всего! Пора уже и о приданом для тебя позаботиться! Пусть все молодые бояре в Дедославле видят, как ты хороша!

- Ой, матушка, я об этом еще и не думала! - Ласкавица скромно потупила глаза.

- Ну, так я сама подумала! Нарядим тебя, и будешь, как Леля-Весна, дочь пресветлой Лады! - приговаривала Калина, выбирая, какие наряды больше всего подойдут ее старшей дочери.

Между тем, младшая воеводская дочь, Людмила, пользуясь тем, что матери пока что было не до нее, оглядывалась по сторонам.

Она заметила, как какая-то женщина, в поношенном черном платье, во вдовьем уборе, подошла к продавцу, возле которого они стояли, и выложила из корзинки четыре льняных сорочки, вышитых богато и замысловато, да каждая - на свой лад.

Продавец был занят, стремясь угодить жене воеводы. Но его помощник, сидевший за прилавком, поднял сонные глаза на мастерицу.

- Чего желаешь, тетка? У нас и так полно товару, - равнодушно сказал он.

Женщина заботливо развернула сорочки, показывая искусную работу.

- Но твой же хозяин заказал мне сделать вышивки! Я работала целую седьмицу, дотемна, при лучине! Я прошу у вас десять кун за все...

- Красная цена твоим вышивкам - семь кун, - бросил помощник продавца, думая смутить женщину своим пренебрежительным тоном.

Но вышивальщица протянула к нему руки, умоляюще проговорила:

- Десять кун! Мой труд их достоин!

Под осуждающими взглядами прохожих, помощник продавца нехотя отсчитал женщине названную цену. Та настойчиво принялась благодарить.

Этой бедно одетой женщиной была Ружанка, мать Ратмира. Но ни Калина, ни тем более ее дочери не узнали ее, так как видели много лет назад. Да и вдова тоже не признала супругу бывшего осокорьского сотника, с которой когда-то дружила.

[Карса]

Неужто так сильно изменились Ружанка и Калина, что и не признать? Или просто не приглядывались - что одной до бояр, а другой до вышивальщицы.
Предполагаю, что возлюбленной Ратмира станет одна из дочерей воеводы. И родители девушки этому совсем не обрадуется.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Карса!

Неужто так сильно изменились Ружанка и Калина, что и не признать? Или просто не приглядывались - что одной до бояр, а другой до вышивальщицы.
Предполагаю, что возлюбленной Ратмира станет одна из дочерей воеводы. И родители девушки этому совсем не обрадуется.

Они не приглядывались друг к другу, им было незачем, да и не до того. Калина выбирала наряды для дочери, а Ружанка торговалась с купцом.
А насчет будущего Вы попали прямо в точку, поздравляю! Очень рада, что Ваша интуиция по-прежнему при Вас!

Обреченная любовь (продолжение)

В тот же день, в тереме воеводы Волота, обе его дочери после торгов прошли в свою девичью светлицу. Там старшая из них, Ласкавица, принялась примерять только что купленные обновки. Надев сорочку, вышитую цветами и птицами (одну из тех, что принесла продавцу Ружанка), девушка красовалась перед младшей сестрой. Плавно повела руками, как в хороводе, и прошлась перед ней по одной половице, гибко потянулась, весело улыбаясь.

- Хороша, хороша! - одобрительно усмехнулась Людмила. - От женихов теперь отбоя не будет!

Ласкавица же снова стыдливо потупилась, как и в разговоре с матерью о будущем сватовстве. И промолвила:

- Мне вовсе не нужны толпы женихов! Пусть придет один, но сильный, добрый и любящий, и я сразу его узнаю. Тогда все будет хорошо!

С этими словами девушка мечтательно провела ладонью по красивому узору, украшавшему ее сорочку. Птица со сложенными крыльями сидела на цветущем дереве, а навстречу ей устремляла полет другая птица. И вновь Ласкавице почудилось, что она когда-то уже видела такой узор. Потому и купила эту сорочку, повинуясь безотчетному чувству. Но когда? Может быть, в раннем детстве, когда они с семьей еще жили в Осокорьской крепости? Но ей не удавалось ясно припомнить...

И в самом деле: Ружанка, мать Ратмира, шила для детей сотника Волота сорочки, украшая их такими же узорами. Но прошло много лет, и Ласкавица не могла вспомнить, что у них имелось в детстве, когда еще был жив братец Милонег...

***

Вечером того же дня Ружанка хлопотала в избе своего родича Неждана. Изба стояла на окраине города, но была добротно построена, сложенная из крепких бревен. Княжеский конюший хорошо зарабатывал, и мог себе позволить крепкое жилище, не грозившее завалиться на головы живущим в нем, и удерживающее тепло в зимнюю пору.

Сейчас Ружанка находилась в избе одна, ожидая возвращения Неждана и его сыновей со службы. Она хлопотала возле печи, готовя ужин. Прокормить трех мужчин было не так-то легко.

Сейчас в печи стояли чугунные, давно закоптившиеся котелки. В одном из них варилась пшенная каша, а в другом - репа. Женщина следила за готовившимся кушаньем, пока запахи приготовленной пищи не сказали ей, что пора. Тогда она достала ухватом оба котелка, помешала их содержимое, чуть-чуть подсолила, сдобрила сливочным маслом, прежде чем подать на стол. Затем принялась резать ржаной каравай, поблагодарив Матушку-Землю.

Вдруг во дворе залаял сторожевой пес. Ружанка насторожилась было, но собака тут же узнала вошедших и ласково заворчала, как бы здороваясь. А тут через закрытую дверь послышались и голоса мужчин, идущих через двор. Наконец, несколько пар ног простучали, поднимаясь на крыльцо, и дверь открылась.

- Приветствую вас, брат и племянники! - произнесла Ружанка, едва обернувшись через плечо, поскольку такая встреча была обыденной.

Но ей внезапно ответил родной до боли голос, которого она никак не чаяла услышать прямо сейчас:

- Здравствуй, матушка! Да хранит тебя всемилостивая Макошь!

- Ратмир! Ратко мой! - воскликнула женщина, в это время как раз нарезавшая каравай на ровные ломти. Услышав голос сына, она забыла обо всем на свете, и даже не заметила, как нечаянно разрезала себе руку. Кровь окропила ржаной каравай.

Но женщина не почувствовала боли. Обернувшись, она с горячей материнской любовью взглянула на сына, что внезапно возник перед ней.

А молодой статный воин бросился к матери, как в детстве:

- Ах, матушка! Как хорошо, что мы, наконец, увиделись!.. Но ты поранилась, матушка! Ах, как же так? Береги себя! - Ратмир ухватил полотенце, которым обычно закрывали каравай, и трепетно-ласково прижал его к ране матери.

За трогательной встречей матери и сына растроганно наблюдали Неждан и двое его сыновей, Любим и Завид. Они ничего не говорили, не мешая родным насладиться встречей.

А между тем, мать с сыном крепко обнялись. И Ружанка проникновенно проговорила, любуясь стоявшим перед ней юношей:

- Хвала Небесам, Ратмир, мой Ратко!.. Хотя я и не дождалась мужа живым из похода, а вот сына я обрела вновь! И какой ты сильный, красивый, настоящий витязь, каким был твой отец!..

Ратмир бережно сжимал руки матери, склонился, глядя ей в глаза. Матушка показалась ему меньше ростом, чем он запомнил ее, - или это он вырос после того, как покинул ее в доме дядьки Неждана?.. Они не виделись целых три года...

- Матушка, я пришел обрадовать тебя! - произнес юноша. - Я буду теперь служить здесь, в самой Дубравне!..

Ружанка улыбнулась, не отводя взора прищуренных, усталых глаз с морщинками вокруг век от стоявшего перед ней рослого красивого витязя - ее единственного сына.

И женщина воодушевленно проговорила, преисполненная радости:

- Я как чувствовала, что ты приедешь, мальчик мой! Недаром я трудилась над шитьем всю седьмицу, и сегодня сдала купцу работу. Теперь нам есть, на что купить снедь к такому празднику, как возвращение моего единственного сына! У нас будут мясо, молоко, сало, пшеничный хлеб, мед, и все, что нужно настоящему витязю!

Ратмир расцеловал мать в обе щеки, держа ее за руки, одна из которых была наскоро перевязана полотенцем.

- Матушка, не беспокойся обо мне! У меня теперь на все хватит кун. Князь Мстислав Изяславич хорошо содержит своих воинов. Я стану помогать тебе, а ты сможешь немного отдохнуть...

Так, после долгой разлуки, встретились мать с сыном, на время потеряв голову от радости.

Спустя некоторое время, когда все, наконец, немного успокоились и смогли вернуться к повседневной жизни, в избе конюшего, в просторной горнице, началась вечерняя трапеза. Сам Неждан, как положено старшему в семье, сидел во главе стола. Справа от него устроились оба сына, а слева - Ратмир и его мать. Ружанка с великой радостью принесла сыну расписные деревянные чашку и ложку, и сама, подав ужин на стол, присела рядом с мужчинами.

В этот вечер за столом звучало, как никогда, много разговоров. Ружанка не могла отвести глаз от сына. Как только он утолил первый голод, она проговорила, удивленно качая головой:

- Все еще никак не могу поверить, что ты теперь будешь жить в Дубравне, рядом со мной!..

Неждан похлопал племянника по плечу:

- Это еще что, сестра! Он у нас высоко пойдет! Его уже сейчас отличил сам князь Мстислав Изяславич! Приблизил к себе нашего Ратко и доверил ему охранять отрока-княжича Любослава!

- Неужели правда? - Ружанка всплеснула руками, глядя на сына, как на чудо небесное.

Юноша сдержал улыбку.

- Да, матушка! Я, с десятком воинов, охраняю княжича Любослава, когда тот, по поручению своего отца, выезжает осматривать посад. Княжич Любослав Мстиславич - славный отрок, он обращается со мной скорее как с близким другом, нежели как со слугой. А я готов служить княжескому роду верой и правдой.

Ружанка покачала головой, не зная, радоваться или беспокоиться за своего отпрыска.

- Ой, Ратмирушко! Я-то всю жизнь прожила, как подобает честной простой сварожанке. И твой отец был хорошим витязем, но всю жизнь только исполнял свой долг, не мечтая о признании и знаках отличия. А тебя вдруг возвысил сам ярый князь! Я не смела и мечтать, чтобы моего единственного сына почтили так высоко! Но справишься ли ты с величайшей честью и ответственностью?

- Я сделаю все, что в моих силах, матушка! - заверил Ратмир, мысленно пообещав себе беречь княжеского сына в память о другом мальчике, погибшем по его невольной вине.

А вот дядько Неждан, по-видимому, совсем не тревожился за племянника. Подвинув к нему миску с кашей и чашку с квасом, он хитро подмигнул:

- Удачи тебе, Ратко! А ты, Ружанка, не тревожься: парень твой молодцом вырос, на коне сидит, как влитой, мечом владеть в дружине обучили, да и голова - не подставка для шапки. Чего ж еще желать молодому витязю? В порубежном княжестве, как Дубравна, да с таким князем, как Мстислав Изяславич, толковому воину нетрудно отличиться. Сейчас Ратко уже десятник, а там, глядишь, и дальше шагнет! А если что не так - княжич Любослав за него заступится перед своим отцом. Со временем, может, наш Ратмир будет награжден землями и большими кунами, войдет в Старшую Дружину.

Ружанка торопливо постучала по столу:

- Ой, не сглазь, братец Неждан! Ну какой там из Ратмира боярин? - с материнской хитростью произнесла она, отводя глаза Недоле.

Но тут и Любим, ее старший племянник, произнес, подмигнув Ратмиру:

- А почему бы и нет? Мы-то, хоть и конюхи, а тоже близ дружины пасемся, видим тех, кого князь держит возле себя. Многие из них точно так же отличились некогда и были возвышены. А не сами они, так их предки. За каждым славным боярским родом, если поискать, стоит простой воин, взятый от сохи. Наш Ратко не хуже других!

И Завид, младший сын Неждана, вторил брату:

- Подожди, тетушка Ружанка: наш Ратмир еще выстроит тебе богатые хоромы, и ты будешь жить, как боярыня!

Женщина всплеснула руками, не в силах поверить:

- Ой, да где мне! Не была боярыней - и поздно начинать! Лишь бы ты, мой Ратмирушко, возвращался живым и здоровым со всех войн! Радовал бы меня своим появлением, как сегодня!

- Не волнуйся, матушка! - ответил Ратмир, запивая ужин квасом. - Меня в дружине кличут заговоренным. Ни разу вражеская стрела меня не задела, копье не поранило... - с этими словами он почему-то задумчиво коснулся белого шрама у себя на скуле.

Ружанка обвела солнечный круг над головой сына.

- Ну, я пойду, постелю тебе постель, мой мальчик! - с этими словами она поднялась из-за стола, забрав опустевшую посуду.

И, пока мужчины продолжали беседовать, сидя за столом, хозяйка дома постелила постель, взбив самую мягкую перину и подушки, какие имелись в избе княжеского конюшего. В наволочку она спрятала сухие веточки чабреца и душицы, как подкладывала их сыну, когда он был маленьким, чтобы ночью ему снились приятные сны. Постелила ему одеяло. Сама вдова воина, Ружанка хорошо знала, что сварожский витязь может заснуть на любой постели, хоть на голых камнях. Но сегодня ей хотелось побаловать вновь обретенного сына, чтобы первая ночь под материнским кровом надолго запомнилась ему.

И она положила на ларь, стоявший возле приготовленной постели, чистые штаны и сорочку, чтобы Ратмир одел их назавтра, как проснется утром. Она нарочно вышивала для сына эту сорочку его любимыми узорами: с птицами и цветущими деревьями. Вот сорочка и пригодится, чтобы порадовать его!

Тут Ружанке припомнилось, что точно такой же узор она вышила и на одной из сорочек, проданных сегодня купцу. Правда, та была женской. Ей почему-то захотелось украсить ее именно этим узором, памятным ей, и руки будто сами собой вывели его. Даже сочетание цветных ниток на вышивке - точно такое же, как и на сорочке сына.

Впрочем, женщина не стала долго размышлять над этим. Та, женская сорочка, продана, и за нее получены куны, - чего же более? Кажется, когда Ружанка уходила с торгов, какая-то знатная девица, смотревшая наряды вместе с матерью и сестрой, уже приглядывалась именно к той сорочке. Что ж, пусть носит ее, если захочет! Ружанка всегда старалась шить и украшать одежду с добрым сердцем, чтобы ее вещи приносили счастье тем, кто будет их носить. Та сорочка получилась на славу, не зазорно и боярышне ее надеть. А эта, мужская, с узором из птиц на цветущем дереве, должна была стать для Ратмира материнским оберегом.

[Артанис]

Обреченная любовь (продолжение)

На другой день после неожиданного приезда Ратмира в Дубравну, был день чествования Лели-Весны, дочери богини любви Лады. Это был праздник весны и молодости, столь гармонировавшей с красотой расцветающей природы. И в этот день происходили молодежные гуляния в дубровой роще, в самом средоточии Дубравны. Там обычно веселилась молодежь, играла, водила хороводы. И могучие дубы кивали им ветвями, уже одевшимися зеленой листвой, подтверждая, что весна в самом деле пришла, теперь можно и повеселиться.

На гуляния пришли и дочери воеводы Волота, зайдя по пути за своими подругами, так что получилась целая стайка веселых, смеющихся, нарядных девушек. Ласкавица надела купленную накануне сорочку под летник из бледно-золотистого атласа. Ей хотелось надеть именно ее.

В роще уже звенела свирель, кто-то настраивал лиру. Слышался звонкий молодой голос:

- Беги, беги, ручеек, до самого моря! А покуда бежишь, наша юность не сгинет!

- "Ручеек", "ручеек" начинается - поспешим! - загомонили девушки.

И они выстроились в ряд, в котором каждая положила левую руку на плечо впереди идущей, а правую плавно вытягивала в сторону, как бы навстречу кому-то. И таким образом, девушки вереницей последовали на большую поляну, откуда доносилась музыка. Там дубравнинская молодежь обыкновенно водила танцы. И вереница девушек, как струйка талой воды по весне, влилась в общий "ручеек" под веселую плясовую мелодию. Тут же, вместе с ними, вступали в танец и парни. В свою очередь, выстроившись цепью, они протягивали руки девушкам и двигались дальше, пара за парой.

Среди юношей был и Ратмир, вместе со своими двоюродными братьями, Любимом и Завидом. Дядько Неждан отпустил сыновей на полдня, благо, работы на конюшнях сегодня было не много. А Ратмиру воевода Власт дал отгул на сегодняшний день, чтобы он устроился в дядином доме, а заодно позволил ему немного развлечься в праздничный день.

И вот, Любим с Завидом привели Ратмира на праздник в дубовую рощу, чтобы молодой витязь повеселился вместе со всеми.

- Пойдем, пойдем! - заспешили они, устремляясь навстречу веренице девушек. - Хоть витязь, хоть конюх, а праздничный ручеек составим не хуже других!

И в самом деле, два потока, юношей и девушек, встретились, соприкасаясь свободными руками, и плавно потекли вместе. Тут только сделалось видно, насколько гармонично смотрелись они вместе, идущие, пара за парой, в старинном причудливом танце. Два начала, мужское и женское, встретились, чтобы следовать дальше под музыку, задающую ритм. Танец множества молодых, красивых и нарядных юношей и девушек воссоединял заново то, чему надлежало быть целым, состоя из двух половин. Это, в самом деле, напоминало ручеек, медленно текущий по поляне.

Случилось так, что Ратмир и Ласкавица, еще не глядя, протянули друг другу руки, и пошли вместе, повторяя все изгибы этого живого человеческого ручейка.

Как раз в этот миг мелодия изменилась, струны на лире запели быстрее, и в такт им послышалось:

- Беги, наш ручеек, теки меж зеленых лесов сварожских, на счастье всем, на долгие годы!

И молодые пары, составлявшие "ручеек", поднимали соединенные руки, образуя густой лес. Не сбавляя шага, они двинулись обратно в своем совместном движении. А идущие позади пары, одна за другой, отделялись от вереницы и проходили вперед, под аркой из поднятых рук, символизируя неуклонное движение жизни.

Вот и Ратмир с Ласкавицей устремились вперед, под лесом поднятых рук. И лишь только они, наконец, встретились взглядами.

При первом впечатлении юноша с девушкой понравились друг другу. Ратмир восхитился красотой неизвестной ему, судя по наряду - богатой девушки, ее нежным лицом с ямочками на щеках, с прозрачным румянцем под самой кожей, взглядом ее светлых глаз под длинными ресницами, ее светло-золотистыми косами, заплетенными, по девичьему обычаю, густыми и пышными, как священный сноп пшеницы на празднике урожая.

Но и Ласкавице приглянулся красивый рослый парень. Она сразу поняла, что он - воин из княжеской дружины, по тому, как держался, по гордому развороту его плеч, по загорелому уже с весны лицу, по силе руки, державшей ее ладонь. Все-таки, она была дочерью воеводы, и видела смелых витязей с детства. Правда, именно этот юноша не был ей знаком. Но Ласкавице понравилось, что он улыбался ей, проходя вместе под живой аркой, и глаза его, такие яркие на смуглом лице, глядели весело.

Каждый из них успел осмыслить все это за краткий миг, что они глядели друг на друга. А потом Ратмир с Ласкавицей быстро прошли под скрещенными руками, завершая танец.

Смолкла песня, "ручеек" распался, и парни с девушками, составлявшие его, разбредались в разные стороны, чтобы отдохнуть перед новыми веселыми играми.

Ратмир и Ласкавица, последними завершившие танец, немного помедлили, не спеша расходиться в разные стороны. Словно какое-то подсознательное чувство побуждало их сперва приглядеться друг к другу. А может быть, сама Леля, Дева-Весна, убранная цветами, и ее мать, всемогущая Лада, таились в этот миг в ярком солнце, заливавшем поляну, в свете которого юноша с девушкой вновь встретились взорами? Или Их дыхание ласково покачивало ветви дубов, словно ласковое теплое дуновение? Или звучало в воркованье парочек лесных голубей, что вили гнезда в священной дубраве?

Так или иначе, Ратмир с Ласкавицей вновь смотрели друг на друга, стоя на расстоянии нескольких шагов.

Однако они не успели заговорить. Будто из ниоткуда, появился Любим, подошел к Ратмиру и хлопнул по плечу, со смехом проговорив:

- Ну что, как тебе праздничные гуляния? Привыкай, братец: мы, в Дубравне, живем весело! Найдется и тебе свободный часок после княжеской службы!

- Я уже заметил, что здесь очень весело! Благодарю вас с Завидом, что пригласили сюда! - быстро ответил Ратмир, нехотя обернувшись к родственнику.

Ласкавица решила, что им не суждено познакомиться. Она уже собиралась уйти, и взглядом отыскивала свою сестру.

Но Ратмир, быстро ответив Любиму, тут же забыл о нем и вновь бросил взгляд на девушку, с которой недавно шел в танце.

Ласкавица почувствовала его взгляд и радостно обернулась, и они вновь поглядели друг на друга. И тут Ратмир заметил, что на ней под летником надета сорочка с таким же узором, как и на нем, в виде птиц и цветущих деревьев. Даже оттенки были одинаковы, и видно было, что сорочки украшала одна рука.

Это неожиданное совпадение заинтересовало парня. Словно между ним и незнакомой девушкой уже было нечто общее. Одинаковые сорочки неуловимо сблизили их, протянули между ними первые незримые нити.

Вот почему молодой витязь решился заговорить с девушкой, хоть и видел по ее богатому наряду, что она знатного рода, не ему чета.

- Здравствуй, красна девица! - проговорил он, как в песне. - Ты меня прости, но я увидел, что у тебя такие же узоры на сорочке, как мне вышила матушка. И захотел познакомиться с тобой, если уж нас свела Доля!

Легкий матовый румянец еще больше украсил лицо Ласкавицы. И она кивнула юноше:

- Здравствуй, витязь, ясный сокол! Да, теперь и я вижу, что на твоей сорочке точно такой же узор, как на моей. Что ж, я рада познакомиться с тобой! Меня зовут Ласкавицей, - имени своего отца она не назвала, да и не принято было у молодежи величаться по имени-отчеству.

- А меня - Ратко, - юноша, не задумываясь, назвался кратким именем.

И так получилось между ними, что девушка не заподозрила в новом знакомом того, по чьей вине когда-то утонул ее брат. Даже имя его прозвучало незнакомым. А облик их обоих изменился за десять лет настолько сильно, что ничего не напоминало детей, какими они были когда-то. Да и не общался маленький Ратмир так уж близко с дочерьми сотника Волота, приходил только к Милонегу. Кроме того, он не подозревал, что Волот со своим семейством нынче живет в Дубравне. Ну а Ласкавице и вовсе незачем было тревожить память. Вот только одинаковые узоры на сорочках удивили обоих. Как будто обещали им нечто важное...

- Так ты говоришь, что это твоя матушка вышила тебе сорочку? - переспросила девушка.

- Да! Моя матушка - лучшая мастерица в Дубравне. Она иногда продает вышивки, вот и тебе досталась ее работа, - Ратмир залюбовался девушкой, которой так шла вышитая сорочка. - Это замечательно, что и ты носишь матушкину работу! Она украшает все вещи с большой любовью.

Ласкавице было так легко беседовать с этим почти еще незнакомым парнем, как будто они знали друг друга всю жизнь.

- Спасибо тебе и твоей матушке, Ратко! Теперь я верю, что сшитая ею сорочка принесет мне счастье.

- Я передам ей твои слова! - улыбнулся Ратмир.

- Ну, передай, - согласилась девушка. - Ой, а ты живешь здесь, в Дубравне?

- Теперь здесь! - Ратмир приосанился, думая, сказать ей или не говорить, что он, как-никак, служит в княжеской дружине, охраняет юного княжича?..

Пока они беседовали таким образом, двоюродный брат Ратмира, Любим Нежданич, стоял в стороне, не желая мешать разговору своего родича с красивой девушкой. Он почти не слышал, о чем они говорили. Но зато он тоже заметил, что и Ратко, и его новая знакомая одеты в сорочки с одинаковым узором, работы тетушки Ружанки. Они хорошо смотрелись вместе, как будто дополняя друг друга. И молодой конюх только покрутил головой: его двоюродный брат не терял времени, и действовал весьма решительно.

А тем временем, Ратмир оглянулся на Любима и вспомнил о нем. А тут как раз и из рощи донеслись звуки музыки, созывая молодежь на новые игры.

Молодой воин с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.

- Прости меня, Ласкавица: родственники заждались, - грустно произнес он. - Захочешь ли ты еще увидеть меня?

Девушка улыбнулась парню, так что у него перехватило дыхание.

- Я буду рада повидаться с тобой, Ратко! - ответила она, чувствуя, как горячо бьется сердце.

Ратмир, глубоко вздохнув, направился прочь вместе с Любимом. Тот не спрашивал его ни о чем, и молодой витязь был благодарен за это двоюродному брату.

- Пойдем, Завида поищем, - буркнул он, думая лишь о Ласкавице, чей образ стоял у него перед глазами, как будто он и не уходил от нее.

Они нашли в роще младшего брата и удалились втроем.

А Ласкавица задержалась на поляне, глядя вслед новому знакомому. Почему-то ей стало без него тоскливо и тревожно, она лишь надеялась, что эта встреча - не последняя.

Вдруг, откуда ни возьмись, появилась Людмила, младшая сестра Ласкавицы, и взглянула ей в лицо. Она сразу заметила, что та была не такой, как обычно.

- Так-так! - звонко воскликнула младшая сестра. - Вот тебе и скромница, отказывающаяся от женихов! Признайся: у тебя было здесь свидание! Погляди-ка: расцвела, как утренняя заря!

- Ой, Людмилка, помолчи! - отмахнулась Ласкавица. - Ничего такого! Мало ли кто с кем проходится в "ручейке"! - но лицо девушки, в самом деле, зарделось, выдавая сильное волнение.

- Ладно, ладно, помолчу! - кивнула Людмила. Но тут же с улыбкой подмигнула сестре: - Если это - тот, с кем ты танцевала, то он очень хорош собой! Ну а сейчас пойдем, там девчата заводят хоровод!

И сестры - одна смущенная, другая веселая, лукавая, - поспешили веселиться дальше.

[katarsis]

Доля или Недоля сводят Ратмира и Ласкавицу? Или это случайность, а сорочку Ласкавица выбрала просто потому, что та смутно ассоциировалась с чем-то приятным (детство, беззаботное время...)?

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis!

Доля или Недоля сводят Ратмира и Ласкавицу? Или это случайность, а сорочку Ласкавица выбрала просто потому, что та смутно ассоциировалась с чем-то приятным (детство, беззаботное время...)?

Совсем случайного, пожалуй, ничего на свете не бывает. А вот Доля или Недоля сводит их? Возможно, они обе. Потому что будет в их жизни и счастье, и горе.

Обреченная любовь (продолжение)

Спустя несколько дней на конском дворе близ княжеского терема в Дубравне собралось множество народу. Там толпилась чуть ли не вся челядь - все, кто мог быть сегодня полезен там, и все, у кого не было в это время более важного дела в других местах. Не только мужчины, но и женщины-челядинки, не говоря уж о любопытных мальчишках, которые ни за что не могли остаться в стороне от интересных событий, выглядывали из какого-нибудь уголка обширного двора.

Они собрались, потому что здесь нынче присутствовал сам князь Мстислав Изяславич, вместе со своими воеводами. Он собирался поглядеть, как будут объезжать прекрасного белого коня, которого он собирался подарить своему венценосному деду, великому князю Всеславу Брячиславичу. А, если потребуется, Мстислав Ярый готов был и сам укротить скакуна, одним своим обликом привлекающего всякого знатока коней.

Сейчас князь Мстислав Изяславич вместе с воеводами Властом и Волотом быстрым шагом пересекал двор, по пути обращаясь сперва к одному, затем к другому.

Сперва князь спросил у Волота:

- Ну, как дела в наших торговых рядах? Ты нашел какие-то неурядицы?

- Существенных - не нашел, государь, - ответил Волот, стараясь держаться с достоинством, как подобало испытанному воеводе. - Поддельных монет, хвала Велесу, не обнаружено! Пришлось кое-кого постращать, чтобы не завышали цен непомерно. Да двое оружейников из Влесославля привезли слабые доспехи и шлемы из незакаленного железа. Я запретил им торговать в Дубравне.

Князь Мстислав грозно нахмурился, с досадой ударил себя кулаком по бедру. Разгневать его было нетрудно: это чувство всегда жило в его душе, и пробуждалось быстро, прорвав корку видимого самообладания.

- Вот как? Ну, я потребую с них виру! И пусть потом больше не суются в Дубравну! Я не позволю, чтобы мои витязи облачались в бою в слабые доспехи, неспособные сдержать удар меча! Воины могут гибнуть в единоборстве с более сильным противником, но не потому, что плохо защищены! Проклятые влесославльские торгаши: им лишь бы нажиться на нас!.. Хорошо, Волот, что ты обнаружил их вовремя!

- Я рад служить тебе и Дубравне, государь! - кивнул воевода, благодаря князя, столь высоко возвысившего его.

- Не за что, Волот! Служи так же хорошо, и награда не заставит себя ждать! - ответил князь Мстислав Изяславич, постепенно успокаиваясь.

Затем князь обратился к Власту, своему наперснику и давнему другу:

- Нам нужно закупать железо самим, в совершенно иных количествах, чем прежде! И поручить ковать оружие своим, испытанным мастерам! Необходимо расширить наши оружейные мастерские, собрать всех даровитых кузнецов-оружейников: пусть трудятся, не покладая рук, и передают свои умения молодым ученикам! Мне нужно лучшее войско во всех Сварожьих Землях, и снаряженное наилучшим образом!

- Я слушаю тебя, государь! - ответил Власт, которого не особенно удивили далеко идущие замыслы князя. - Ты полагаешь, что нам потребуется защита против вархонитов? Войско совершенно иного качества, чем прежде?

- В степях что-то происходит. Вархониты копят силу, - князь Мстислав высказал теперь своему верному воеводе то, о чем мечтал уже давно, что считал делом своей жизни. - Недаром мой дядя, князь Мирослав Всеславич, столько лет томится у них в плену! Кочевники смеют диктовать нам условия! Чтобы это прекратить, мы должны показать им, что мы сильнее. Дубравне, как приграничному к Великой Степи княжеству, больше других требуется сильное войско. Как говорит мой великий дед, Всеслав Вещий, жить мирно может лишь тот, кто готов к войне, - при этих словах князь Мстислав почему-то отвел глаза, и продолжал задумчивым тоном, понизив голос: - Да и не только против степняков нам необходимо сильное войско! Пока жив мой дедушка, великий князь, в Сварожьих Землях все хорошо, хвала Отцу-Небо! Но ведь ему уже почти семьдесят лет, и рано или поздно все изменится... Мой отец наследует Вещему князю. Однако я не могу вполне поручиться за почтительность моих дядей и двоюродных братьев... и даже родных, как батюшкин любимчик Ярослав! - при упоминании единокровного брата Мстислав опустил руку на пояс, точно готов был схватиться за меч. - Словом, чтобы сохранить силу Сварожьих Земель, нам нужно большое войско, прекрасно обученное и подготовленное! Ты понял меня, Власт? Усиль подготовку моих витязей, и позаботься, чтобы они, все до одного, были надежно вооружены! Я сам буду наблюдать за подготовкой войска, но основную работу поручаю тебе, мой первый воевода! - в голосе Мстислава звенела непреклонная сталь, исключавшая всякую возможность не повиноваться ему.

- Я исполню твою волю, государь! - пообещал Власт.

Про себя же он, хоть и повиновался Мстиславу Изяславичу, как привык всю жизнь, был обеспокоен его растущей властностью и нетерпимостью, его готовностью противостоять всему свету. Конечно, необходимость вооружаться против вархонитов была очевидна всем, но намек князя по поводу братьев тревожил умного воеводу. Неужели Мстислав Изяславич собирается вести сварожское войско против самих сварожан?!

Тем временем, ярый князь немного остыл и прибавил шаг, направляясь к конскому манежу.

- Ладно, будь что будет; сейчас моя главная забота - конь, которого я намерен подарить моему венценосному дедушке, - произнес он, направляясь дальше вместе с воеводами.

В это время возле ограды стоял конюший Неждан вместе с княжескими конюхами. Среди них были и оба его сына, Любим и Завид. Все они поклонились князю и воеводам, как только те приблизились.

- Здравствуй, Неждан! Как поживает белый конь, выбранный в подарок великому князю? - осведомился Мстислав Изяславич.

- Все хорошо, государь! - заверил Неждан. - Конь быстр и вынослив, непуглив, но с норовом, как всякий породистый скакун. К нему нужен подход, но для умелого наездника он станет настоящим другом.

Князь Мстислав одобрительно кивнул:

- Покажи мне его! - потребовал он.

Конюший подвел князя к белоснежному жеребцу, стоявшему за оградой манежа. Мстислав залюбовался красавцем.

Конь же недоверчиво покосился на нового человека, топнул копытом и фыркнул, не подпуская к себе.

- Стой, стой, - негромко проговорил Неждан, успокаивая коня. - Не балуй! Будешь ходить под седлом у самого великого сварожского князя!

Белый конь постепенно успокоился, повинуясь негромкому, ласковому голосу знакомого человека. Придерживая его за недоуздок, Неждан обратился к князю Мстиславу:

- Вот, княже, погляди, какой красавец! В глазах - будто степной закат горит, а грудь какая широкая; туловище же короткое и стройное - значит, будет вынослив, не запалится при долгой скачке. Ноги же сухие, сильные, как у оленя! Сам полюбуйся им, государь!

И конюший открыл перед князем дверь манежа. Мстислав вошел и протянул коню горсть сушеного винограда. Конь подобрал с его ладони лакомство своими мягкими губами, уже не дичась вошедшего человека. И князь с замиранием сердца погладил крутую шею красавца, его мягкую, будто замшевую морду.

И он растроганно проговорил, обращаясь к воеводе Власту:

- Какой прекрасный конь! Лучше его не найти во всех Сварожьих Землях! - в голосе князя Мстислава прозвучало невольное сожаление: - Разумеется, я почту за честь подарить его великому князю... Но мне жаль, что нельзя оставить его себе...

- Ты можешь сперва хотя бы скрестить его с несколькими кобылицами из твоего табуна, чтобы получить жеребят, похожих на него. Неждан об этом позаботится, - воевода Власт кивнул в сторону княжеского конюшего.

Мстислав Изяславич нахмурился: пока еще жеребята вырастут, да и пойдут ли в отца?.. Но выбора не было: он должен был подарить коня своему венценосному деду, которого высоко чтил, как и весь княжеский род без исключения.

В это время во двор вышел его сын, княжич Любослав, в сопровождении нескольких воинов. Среди них был и Ратмир.

Увидев, как его отец гладил белоснежного красавца-коня, Любослав решительно направился к ним. Ведь он и сам восхищался великолепным скакуном, и мечтал хотя бы раз проехать на нем, или хоть погладить, как отец сейчас.

Ратмир последовал за княжичем, тревожась в глубине души. Он-то знал, как опасны бывают необъезженные жеребцы.

Увидев сына, князь Мстислав улыбнулся и позволил ему подойти:

- Погладь коня, только будь осторожен!

- Да, батюшка! - Любослав с замиранием сердца вошел в манеж, приблизившись к великолепному коню.

В это время князь Мстислав отошел от сына, обратившись к Неждану.

- Позаботься после того, как закончим объезжать коня, пустить его к кобылам, - распорядился он.

- Слушаюсь, государь! - ответил конюший.

Теперь рядом с юным княжичем, восторженно приблизившимся к спокойно стоявшему коню, остался один лишь Ратмир.

А Любослав вовсе не беспокоился, что конь еще не совсем приручен, и может быть опасен. Его, как и отца, влекла красота великолепного животного, его сила и скорость.

- Иди сюда, солнечный конь Хорса! Мы будем друзьями! - прошептал мальчик, протягивая к нему руки.

И тут яростное ржание огласило весь двор. Белый конь еще не привык к такому навязчивому вниманию людей, и готов был защищать свои границы. Он поднялся на дыбы, и над головой мальчика взметнулись копыта, каждое - размером со сковородку.

Все произошло в мгновение ока, и никто не успел ничего сделать - ни сам мальчик, ни стоявшие снаружи воины, ни смертельно побледневший князь Мстислав Изяславич, ни его воеводы, ни конюхи. Конь башней вздыбился над княжичем Любославом, и при любом движении выместил бы на нем всю свою ярость.

И только Ратмир, что стоял ближе всех и подсознательно ждал неладного, стремительно бросился к коню, обеими руками ухватил его под уздцы, не прямо под копытами, а сбоку, где разъяренному животному было не достать его. Он почти повис на крепкой шее коня, вынуждая его опуститься на все четыре ноги.

Все произошло настолько быстро, что никто не успел спохватиться в первый миг. Все глядели, будто ошеломленные, не веря своим глазам.

В одиночку Ратмиру было бы не справиться с разъяренным жеребцом. Но тут и Неждан с сыновьями перехватили поводья, стреножили коня и привязали к столбу, действуя с привычной ловкостью.

В глазах коня все еще полыхало темное пламя. Уши его были прижаты, а под гладкой белоснежной шкурой так и ходили упругие мускулы.

Ратмир приблизился к нему и мягко провел ладонью по крутому изгибу шеи, и проговорил ласково, нараспев, как учил дядько Неждан:

- Стой, и будь хорошим! Никто здесь не желает тебе зла. Напротив, все только восхищаются твоей красотой и быстрым бегом. Видишь, что ты наделал, угрожая княжичу Любославу? Теперь нам пришлось привязать тебя. Слушайся, как следует, и тебя отпустят побегать. Тебя ждет большая честь - носить на себе великого князя Всеслава Вещего!

Трудно было сказать, понял ли конь, что ему говорят. Но, во всяком случае, если не слова, то интонации, с какими говорил Ратмир, успокаивали белоснежного красавца. Тот уже не фыркал так тревожно, и не прижимал уши.

А снаружи все, кто были свидетелями этой сцены, облегченно выдохнули, не веря, что все обошлось.

Княжич Любослав подбежал к отцу, прижался к его плечу, как маленький. Он был бледен, как мел, глаза его казались огромными от пережитого страха.

- Батюшка... Батюшка, все обошлось! - воскликнул мальчик прерывающимся голосом. - Ратмир спас меня!

Князь Мстислав крепко обнял сына, так что даже сдавил ему ладонью плечо.

- Хвала Перуну, все обошлось! Я мог потерять тебя! - он помрачнел, словно не мог поверить, что все закончилось хорошо.

Отец с сыном вместе вышли к ожидавшим их воеводам Власту и Волоту и остальным, столпившимся за оградой манежа. Княжеские ближники тоже не могли поверить, что все обошлось благополучно.

Тем временем, в манеже Неждан с сыновьями присоединились к Ратмиру, успокаивая коня. И тот вскоре выглядел вполне кротким животным. Ничто не напоминало о недавней вспышке ярости.

Так Ратмир совершил подвиг - спас жизнь княжичу Любославу. Теперь он вправе был рассчитывать на благодарность самого князя Мстислава Изяславича и первых людей Дубравны.

[katarsis]

Ну, вот Ратмир с Волотом и встретились. И не заметить друг друга не могли. Волот приближен к князю, стоит рядом с ним, а Ратмир и вовсе обратил на себя внимание. И узнать друг друга должны, думаю. Волот вряд ли так сильно изменился, чтоб не узнать, даже зная имя. Ратмир, конечно, изменился сильнее, но Волот знал его отца. А вот испытывает ли Волот к Ратмиру неприязнь? Тут неизвестно. Основная ненависть исходила всё же от жены.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Ну, вот Ратмир с Волотом и встретились. И не заметить друг друга не могли. Волот приближен к князю, стоит рядом с ним, а Ратмир и вовсе обратил на себя внимание. И узнать друг друга должны, думаю. Волот вряд ли так сильно изменился, чтоб не узнать, даже зная имя. Ратмир, конечно, изменился сильнее, но Волот знал его отца. А вот испытывает ли Волот к Ратмиру неприязнь? Тут неизвестно. Основная ненависть исходила всё же от жены.

Волот почувствовал в юноше что-то знакомое, но кого именно он напоминает, еще не осознал. Однако заинтересовался им (смотрим далее). Ратмир же находился тогда в слишком чрезвычайной ситуации, чтобы после этого приглядываться к тем, кто стоит рядом, да еще вспоминать, где видел их. Ему приключение с конем и княжичем все затмило на тот момент. Да и оба они были на эмоциях, и встретились моментально, даже не разговаривали. Но, если они встретятся еще, вероятно, узнают друг друга.
Поглядим, что будет тогда. Во всяком случае, Волот уже собирается ввести еще неузнанного Ратмира в свою семью.

Обреченная любовь (продолжение)

Вечером того же дня воевода Волот в своем тереме рассказывал жене и дочерям о необычном происшествии. Они сидели вместе в просторной горнице возле жарко натопленной печи, раскрашенной яркими узорами. Калина и обе девушки внимательно слушали повествование своего мужа и отца.

- Сегодня государь вместе с княжичем Любославом осматривали белого коня, предназначенного в дар великому князю Всеславу Брячиславичу. Конь действительно прекрасен, прямо загляденье! - при этих словах воевода тревожно нахмурился. - Но, когда подошел княжич, конь вдруг встал на дыбы, и едва не зашиб его! К счастью, его спас десятник, совсем молодой парень. Кажется, его зовут Ратко.

Ласкавица чуть заметно вздрогнула при этом имени.

Но ее отец не заметил этого и продолжал:

- Да, так его назвал Власт! Этот витязь укротил коня, и княжич не пострадал.

Про себя Волот подумал, что этот молодой витязь кого-то напоминает ему. Черты его лица и большие синие глаза, хоть и типичные для сварожского облика, и проявленная им беззаветная смелость вкупе с разумной осторожностью, - все это припоминалось Волоту, как бы виденное у кого-то другого. Но где и когда? Может быть, молодой воин был похож на какого-то давнего сослуживца или былого знакомого? Мало ли с кем доводилось за всю жизнь видеться дубравнинскому воеводе! Много боевых товарищей погибли на его глазах, в частых порубежных стычках со степными кочевниками...

Тем временем, Калина вежливо поинтересовалась у мужа:

- Ну и что же случилось с этим десятником? Самого-то его конь не зашиб?

- Нет, хвала Перуну! - Волот взялся за оберег - маленькую железную секиру, какую воины носили на шее. - Ловкий парень! Власт сообщил мне, что этот Ратко заговоренный, и ему все нипочем.

- Ах, как интересно! - воскликнула младшая дочь, смешливая и любопытная Людмила, бросив быстрый взгляд на молчаливо сидевшую сестру. - Значит, этот Ратко вообще никогда не получал ран?

- Да нет, я заметил у него шрам на скуле, - признал Волот. - Но он, должно быть, получен давно. А на княжеской службе, по словам Власта, молодой десятник изо всех сражений выходил невредимым.

Но даже упоминание о шраме на лице Ратко ничего не сказало ни воеводе, ни его жене. Они помнили о мальчике, по чьей нечаянной вине погиб их сын Милонег. Но совсем не задумывались о его дальнейшей, взрослой жизни, каким он должен был вырасти.

- Что же, теперь князь Мстислав Изяславич, вероятно, наградит этого десятника за спасение княжича Любослава! Ведь тот у него единственный сын, - с этими словами боярыня Калина склонила голову: упоминание об опасности для ребенка пробудило в ней давнюю материнскую скорбь. Их с Волотом единственного сына некому было спасти...

Ласкавица тоже молчала весь вечер, слушая рассказ отца. Она была крайне взволнована, но сумела не выдать себя. Лишь немного покраснела, услышав имя Ратко. Девушка сразу поняла, что речь идет об ее новом знакомом, который успел сильно понравиться ей во время краткой встречи. А, узнав, что ее ухажер спас жизнь юному княжичу, Ласкавица восхитилась подвигом Ратко. Значит, он - настоящий герой, достойный восхищения! Вот если бы он вправду полюбил ее на всю жизнь, как она была бы рада стать женой такого витязя!

Девушке стоило больших усилий сдерживать волнение. Первая любовь томила ее, и она не находила себе места. Но пока что не смела обратиться к родителям, не знала, поймут ли они ее. Единственной, с кем Ласкавица могла поговорить обо всем, была ее младшая сестра Людмила. Тем более, что та уже видела Ратко и многое поняла, - вон как взглянула на нее при упоминании молодого витязя!..

***

Вечером, в своей девичьей светлице, сестры, наконец, остались одни. Едва за ними закрылась дверь, Людмила села на постель, уперлась подбородком в подушку и весело проговорила, подмигнув сестре:

- Так-так, наша скромная Ласкавица! Поздравляю тебя! Твой Ратко совершил подвиг, и теперь вся Дубравна станет чествовать его, как героя!

Старшая сестра тихо вздохнула. Как ей хотелось бы, чтобы Ратко стал ее суженым, и родители приняли его, простого незнатного десятника...

- Только помолчи об этом, прошу тебя, Людмилка! Никому - ни полслова! Я даже не знаю пока, вправду ли мы с ним понравились друг другу...

- А чего же ты покраснела тогда, как батюшка назвал его имя? - возразила младшая сестра. - Я сразу поняла, что это тот витязь, с которым ты танцевала на гуляниях. А теперь он настоящий герой, ты можешь им гордиться! - Людмила взмахнула руками, как бы показывая нечто, стремящееся ввысь. - Ласкавица, если вы с ним вправду любите друг друга, не страшись ничего! Будь достойна своего героя!

- И откуда ты все знаешь, что надо делать? - усмехнулась Ласкавица, обняв младшую сестру. Той показалось, что на глазах у старшей выступили слезы.

***

В это время родители девушек, воевода Волот и Калина, тоже беседовали о будущем в своей супружеской опочивальне. Они улеглись в постель и долго разговаривали, приобняв друг друга за плечи.

Волот, еще находившийся под впечатлением сегодняшнего необычного происшествия, о котором рассказал своим родным, проговорил как бы невзначай:

- Этот десятник Ратко - большой молодец! Счастлива семья, воспитавшая такого сына! Я думаю: не пригласить ли его как-нибудь к нам в гости? Для Ласкавицы уже пора искать жениха. Давай познакомим их, жена? Я был бы рад считать такого храброго воина за сына, если уж наши с тобой старшие дети умерли в детстве... Жестокая Недоля унесла их...

Калина не сразу отозвалась, а сперва помолчала, с незатихающей материнской скорбью вспоминая их с Волотом погибших детей. Их было трое. Старший мальчик умер шести лет от роду от детской болезни, а за ним и девочка - в пять лет. За ними был Милонег, которому она, мать, сама дала это имя, выражая всю свою любовь. Он пережил самый опасный возраст, рос здоровым и крепким. Однако он утонул восьми лет от роду, и у Волота с Калиной не осталось сыновей, только две дочери - Ласкавица и Людмила.

Женщина мысленно увидела каждого из умерших детей, в очередной раз оплакала их про себя. Но ей некогда было слишком долго предаваться скорби. Следовало позаботиться о тех детях, которым посчастливилось вырасти и повзрослеть.

- Что ж, я буду рада отдать нашу дочь за такого многообещающего воина, - согласилась она. - Но надо еще проверить, из какого рода происходит будущий жених! Ты не знаешь, кто его родители, Волот?

- Нет, об этом Власт не говорил, - задумчиво отозвался воевода. - Но я уверен, что, кем бы ни родился этот витязь, он сумеет проложить себе путь.

Боярыня Калина приподнялась на подушке, гневно взглянула в глаза мужу:

- Пойми, Волот: я хочу для нашей дочери жениха из достойного рода! Пусть Ласкавица сразу же будет жить в достатке и почете, а не как мне довелось с тобой мыкаться по разным крепостям в глуши, среди дружинников и вархонитов! Пожелай же счастья своей родной дочери! Есть ли у тебя сердце, Волот?!

Воевода сдержал вздох. Как быстро его супруга переняла боярское чванство! Сам Волот, выбившись в люди из простых приграничных сотников, воспринимал себя все еще как воина, обязанного служить. А вот Калина гордилась обретенной знатностью гораздо сильнее, чем он сам; потому и жениха для дочери хотела непременно из высокого рода.

Но воевода не упрекнул жену, научившись за много лет брака, в каких случаях лучше уступить, чем спорить с разгневанной женщиной. Храбрый воин, он вовсе не хотел превращать собственный дом в поле боя.

Лаская жену за плечи, Волот уложил ее обратно на постель и проговорил успокаивающим тоном:

- Хорошо, моя дорогая Калина, хорошо! Я выясню, из какого рода этот юноша. И все-таки - я от всей души надеюсь, что Ратко понравится нашей Ласкавице, да и ты будешь рада  назвать его сыном!

- Поглядим, - согласилась Калина, по-видимому, смирившись. - Конечно, мне бы хотелось поскорее дождаться внуков! Если уж из пятерых наших детей выжили только двое, путь Доля пошлет нам счастья во внуках!

- Да помогут Владыки Небес, чтобы страданиям нашего рода пришел конец! - горячо пожелал Волот. - И я не меньше тебя желаю увидеть наших внуков! Особенно, конечно, мальчиков, поскольку девочки у нас уже есть. Если у меня будет внук, я сам посажу его на коня, когда он подрастет, и стану учить его сражаться. Мы ведь с тобой не такие уж старые, Калина, еще успеем вырастить внуков!

Калина отвечала мужу с той же надеждой:

- Да поможет нам Праматерь Макошь как можно скорее дождаться внуков! И пусть они только радуют нас! Я даже во сне вижу будущих внуков, каких подарят нам наши дочери!..

И почтенная супружеская пара принялась делиться своими мечтами о будущем их семейства.

***

В это время в избе конюшего Неждана еще не ложились спать. Ужин выдался поздним, и после него Ружанка еще убирала со стола посуду. Любим и Завид в горнице чинили один из ларей с одеждой, стучали молотком по дереву и поправляли расшатавшиеся петли.

А Неждан вместе с Ратмиром вышли во двор. Нужно было поправить плетень, подмытый последним сильным дождем и из-за этого покосившийся. Пользуясь последними светлыми минутами долгого весеннего дня, они принялись за работу. В большом хозяйстве всегда найдется дело для трудолюбивых рук, хоть мужских, хоть женских! Тем более, что у княжеского конюшего и его родных не хватало времени управляться у себя дома - служба занимала целые дни! Вот и приходилось заканчивать работу уже на ночь глядя.

Подняв вместе жердь, которую следовало закрепить, дядько Неждан тепло сказал юноше:

- Ты - большой молодец, Ратко! Я поверить не мог своим глазам, как ты усмирил коня и спас жизнь маленькому княжичу!

В ответ Ратмир улыбнулся, приколачивая жердь:

- Это я должен поблагодарить тебя, дядя Неждан, что ты научил меня обращаться с конями! Твоя заслуга во всем и есть!

В свой черед загнав очередной гвоздь в доску забора, Неждан расплылся в улыбке:

- Ну как же могло быть иначе, племянник? Ведь ты рос вместе с моими сыновьями, и я учил вас всех вместе обращаться с конями, что сам умею лучше всего. Откуда же мне было тогда знать, что ты шагнешь в княжеские витязи... а сейчас, пожалуй, и еще выше, - он одобрительно похлопал племянника по плечу. - А впрочем, ведь и витязю полезно уметь обращаться с конем! Тем более - с таким норовистым, как этот белый жеребец, которого наш князь Мстислав Изяславич собирается подарить своему венценосному деду!

Ратмир взял в руку несколько гвоздей, собираясь заколотить их в опорную жердь:

- Вот за это я благодарен тебе, дядюшка Неждан! Мне много раз пригождалось умение управляться с конями, которому ты научил меня. И в сражениях я не раз выходил невредимым, умея править конем так, чтобы он вовремя уносил меня от вражеских ударов и помогал вовремя самому замахнуться мечом или копьем. А теперь, благодаря твоей науке, я успел вовремя укротить белого коня, и спас жизнь княжичу Любославу!

- Все просто потрясены тем, как тебе удалось это сделать во мгновение ока! - произнес Неждан, вспомнив, как Ратко сдерживал разъяренного коня.

- Думаю, я вправе рассчитывать, что князь Мстислав Изяславич отличит меня, и воевода Власт - тоже. А я постараюсь оправдать их доверие, - проговорил юный витязь с законной гордостью.

- Они обязательно отличат тебя, и отблагодарят по заслугам! - уверенно ответил дядько Неждан.

Ратмир потер белый шрам на скуле. Он никогда не забывал о трагедии своего детства. И ему хотелось бы верить, что, спасши жизнь юному княжичу, он искупил невольную вину за гибель Милонега...

[katarsis]

Вот Калина даёт! Без году неделя в боярстве, а уже женихов по знатности перебирает! А она подумала, что другие бояре могут такими же оказаться: на что нам невестка от каких-то недавних выскочек, не древнего рода? А я-то думала, проблема будет только в самом Ратмире, а не в его происхождении.

[Карса]

Я тоже думала, что проблема будет в самом Ратмире. А оказывается, новоиспечённая боярыня желает своим дочерям знатных женихов. То есть конфликт будет ещё и с этой стороны. Ратмир с Ласкавицей хоть живы останутся?

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis, эрэа Карса!

Вот Калина даёт! Без году неделя в боярстве, а уже женихов по знатности перебирает! А она подумала, что другие бояре могут такими же оказаться: на что нам невестка от каких-то недавних выскочек, не древнего рода? А я-то думала, проблема будет только в самом Ратмире, а не в его происхождении.

Справедливости ради: она все же заботится о будущем своей дочери, хочет для нее богатой и устроенной жизни. Хотя что-то в ней есть от повадок нуворишей: красивые наряды себе и дочерям она не выбирает, а скупает, все, сколько есть.
В общем-то, семья Ратмира достаточно приближена к княжеской семье, чтобы его сочли достойным женихом для Ласкавицы. Тем более, что он и сам успел отличиться, да еще как! Основная проблема будет все-таки в прошлом, когда выяснится, кто он такой.

Я тоже думала, что проблема будет в самом Ратмире. А оказывается, новоиспечённая боярыня желает своим дочерям знатных женихов. То есть конфликт будет ещё и с этой стороны. Ратмир с Ласкавицей хоть живы останутся?

Главная причина все-таки в Ратмире; остальное удалось бы преодолеть.
А вот насчет того, кто останется жив, пока что лучше не спойлерить...

Обреченная любовь (продолжение)

Прошло еще несколько дней.

Конюший Неждан со своими сыновьями продолжали заниматься белым княжеским конем. Они объезжали его и приучали слушаться во всех, самых тревожных обстоятельствах.

А Ратмир, спасший жизнь княжичу Любославу, теперь проводил с ним большую часть времени. Юный княжич сам просил своего спасителя сопровождать его.

За эти дни воевода Волот несколько раз пересекался в княжеских покоях с Ратмиром, следовавшим за княжичем Любославом. Все встречи были кратковременными, воеводе не удавалось даже обратиться к юноше. И все-таки, чем больше он присматривался к молодому витязю, тем сильнее убеждался, что Ратко кого-то напоминает ему. И Волот собирался расспросить Власта, первого воеводу Дубравны, об этом воине.

Наконец, выдалась подходящая для этого возможность.

В главных палатах княжеского терема собралась семья дубравнинского князя и его ближники, наиболее доверенные люди. В огромной хоромине, залитой солнечным светом, падавшим сквозь затянутые слюдой окна, собрались сам князь Мстислав Изяславич, его супруга - княгиня Веселина Градиславна, и их сын, княжич Любослав. Здесь же находились воеводы Власт и Волот. И Ратмир - хотя он оставался простым десятником, но вновь стоял позади княжича, как верный страж.

Мстислав и Веселина стояли возле стены, задрапированной вышитыми гобеленами.

- Скоро мы отправимся в Дедославль, на семидесятилетие моего дедушки, великого князя Всеслава Брячиславича, - говорил князь Мстислав воодушевленным тоном. - Я приведу ему прекраснейшего коня в Сварожьих Землях! Верю, что он будет лучшим из подарков!

- Хорошо, что этот подарок не сумел натворить непоправимого! - заметила княгиня Веселина, поглядев на сына, еще такого маленького и хрупкого на вид. И она обратилась к мальчику, желая, чтобы он не только обучался воинским навыкам, но и проводил дома побольше времени: - А ты, Любославушко, пока мы дома, почаще играй со своей сестрицей Зорей! Она спрашивает о тебе каждый день, скучает...

- Ой, а ведь я и вправду совсем забыл о сестрице! - с сожалением воскликнул Любослав. И, обратившись к Ратмиру, княжич произнес: - Ратко, ведь ты еще не знаешь мою сестрицу Зорю! Ей почти семь лет, и она уже все понимает. Пойдем со мной: я расскажу моей сестре, как ты спас меня.

Ратмир ответил, сдержав улыбку:

- Если ты можешь повидаться со своей сестрой, княжич, непременно сделай это! Родственникам следует любить и защищать друг друга. Сейчас, в детстве, ты и твоя сестра пока еще тихо взрослеете под родительским кровом. Вырастете - и вряд ли сможете часто видеться.

Любослав кивнул, одобряя слова своего героя, но тут же обратился к отцу:

- Батюшка, а ты позволишь мне еще хоть разок взглянуть на белого коня, предназначенного в дар прадедушке? Ратко будет со мной.

Мстислав нахмурился, вспоминая, как вздыбившийся разъяренный конь навис над головой его сына. Но он сдержал беспокойство. Его сын - будущий князь и витязь, родителям не следовало дрожать над ним.

- Если ты, Любослав, проявишь успехи в учебе и в военной подготовке, то я позволю тебе поглядеть на коня.

С этими словами князь, в свой черед, взглянул на Ратмира, безмолвно прося его охранять княжича и впредь. Тот кивнул в ответ, молча давая обещание.

Княгиня Веселина взяла сына за руку и произнесла:

- В таком случае, мы прямо сейчас пойдем, навестим Зорю!

Мстислав кивнул, и его жена с сыном ушли в покои маленькой княжны. За ними последовал Ратмир.

А князь Мстислав Изяславич обратился к первому воеводе совсем другим тоном, звучным, решительным и твердым:

- Я поручаю тебе быть наместником Дубравны на то время, когда я уеду в Дедославль! Распоряжайся от моего имени, следи за всеми соседями, и особенно - за степными рубежами!

Первый воевода поклонился, положив руку на сердце:

- Ты можешь положиться на меня во всем, государь!

Князь Мстислав удовлетворенно кивнул. На своего Власта он, в самом деле, мог оставить княжество.

Тогда он обратился к Волоту:

- Не забудь, что я сказал тебе о снаряжении и обучении войска!

- Войска упражняются каждый день, и я не позволяю им лениться, государь, - ответил Волот. - А новые оружейные мастерские уже строятся на княжеском дворе, и лучшие мастера готовы работать над новыми заказами!

- Хорошо! Я все проверю после поездки в Дедославль, - многозначительно пообещал князь. - Сейчас мы пойдем проверить, как обучают белого коня, мой будущий подарок! Ступайте за мной!

Мстислав Изяславич направился к дверям терема, а воеводы последовали за ним. И по дороге Волот, наконец, спросил у Власта о том, что волновало его в последние дни:

- Знаешь ли ты, что за человек десятник Ратко? Как я заметил, наш наследный княжич теперь во всем полагается на него, считает его своим защитником и другом...

Первый воевода кивнул, не выражая удивления:

- Ратко прекрасно проявил себя, и ныне назначен оберегать княжича Любослава. Тем более, что тот и впрямь считает его близким другом.

- Это хорошо! - согласился Волот, пока что не открывая, почему его заинтересовал молодой витязь. - А все-таки, кто такой этот Ратко? Я вижу, что этот юноша - хороший воин, но какого он рода?

Власт ответил, не любопытствуя, зачем его собрату нужно все это знать:

- Ратко - племянник главного княжеского конюшего, Неждана. Сам он - сын небогатой вдовы, а его отец, служивший в одной из наших порубежных крепостей, давно погиб в какой-то стычке с вархонитами. Юноша же, когда подрос, пошел служить в дружину, и хорошо проявил себя.

Волот мысленно вздохнул. Значит, Калине не понравится получить в зятья простолюдина, хоть и приближенного к княжеской семье! И все-таки, воеводе хотелось бы породниться с ним. Хотя сам вид юноши тревожил его, и Волот не знал, почему. Впрочем, ему самому было вполне достаточно того, что юноша - родич Неждана. Княжеский конюший - не последний человек при дворе. Тем более, что и сам Ратко успел отличиться, и видно было, что он далеко пойдет.

Словом, воевода решил все-таки приглядеться к юноше, и при случае познакомить его со своей старшей дочерью, не ведая, что они и так успели познакомиться и понравиться друг другу.

А пока что, князь Мстислав Изяславич и оба воеводы спустились из терема во двор и направились к конскому манежу, где за высокой оградой стоял прекрасный белый жеребец.

Возле него находились Неждан с сыновьями. Они как раз заканчивали чистить красавца скребницами, так что его шкура вся блестела, как свежевыпавший снег.

- Ну как? - поинтересовался князь Мстислав.

- Все хорошо, государь, - заверил конюший, подойдя к ограде манежа. - Объезжаем его потихоньку, учим слушаться приказов.

В самом деле, конь сегодня вел себя гораздо спокойнее, чем в прошлый раз. Не дичился, не шарахался в присутствии людей за оградой. Любим и Завид закончили чистить его и пустили бегать по широкому кругу на длинной веревке, привязанной к столбу. Князь Мстислав Изяславич, а также Волот с Властом не отводили глаз от этого белоснежного чуда.

***

А тем временем, княгиня Веселина Градиславовна со своими детьми, Любославом и Зорей, находилась в покоях для вышивания. Вокруг сидели, за пяльцами или за ткацким станком, ее служанки. Княгиня отдала им распоряжения и обернулась к детям, глядя на них.

Любослав присел на пышный мягкий ковер рядом со своей сестричкой Зорей. Он показал ей ларчик, полный речного жемчуга, что был назначен для вышивания, и они принялись перебирать овальные блестящие зернышки. Причем мальчик передавал сестре самые красивые из найденных жемчужин.

- Я сделаю тебе бусы из жемчуга, сестричка! А, если еще останется, то и браслет, - пообещал мальчик.

- Ой, Любославушко, сделай мне их, пожалуйста! Тут на все хватит жемчуга - и для украшения, и для вышивания! - воскликнула девочка, забавно шепелявя из-за выпавшего молочного зуба. - Только ты сам приходи почаще, прошу тебя!

Тем временем, Ратмир стоял поодаль от княжича, прислонившись к стене и чувствуя себя чужим в этом женском мире. Вдобавок, некоторые из молодых служанок княгини стали искоса поглядывать на юношу, отрывая взоры от работы. И это смутило Ратмира, у которого перед глазами стояла одна лишь Ласкавица.

Между тем, княгиня Веселина неожиданно обратилась к молодому витязю:

- Скажи, Ратко, как себя чувствует твоя матушка, которая так искусно вышивает? Одежды, что она украсила, носим даже мы, обитатели княжеского терема, - княгиня показала на сорочку своей дочери, украшенную оберегом в виде двух лосих, чье обличье принимали Лада и ее дочь Леля.

Ратмир кивнул, узнавая работу своей матери. У каждой искусной мастерицы - свой узнаваемый стиль.

- Благодарю тебя, государыня: моя матушка здорова! - ответил юноша. - Я узнаю у нее, что она сможет делать. Как бы там ни было, для нашей семьи будет большая честь, если матушка станет шить для княжеского семейства!

Ничего не ответила княгиня Веселина. Лишь взглянула на своих детей, играющих на ковре. Если бы не Ратмир, сейчас ее Любослав лежал бы на погребальном костре, а не сидел здесь, живой и здоровый...

Ратмир уловил взгляд княгини, обращенный к детям. Он понял, что такое внимание к его семье - дань благодарности со стороны княжеской семьи за спасение юного Любослава.

***

Миновало еще несколько дней.

Ратмир вновь сопровождал княжича Любослава на торги в Западном Посаде. Они оставили своих коней под надежной стражей, а сами, в сопровождении еще нескольких воинов, проходили между торговых рядов.

Юный княжич с большим интересом глядел на купцов из других княжеств, и даже на чужеземцев, но учтиво старался сдерживать свое любопытство.

Ратмир указывал мальчику на то, что могло его заинтересовать.

- Вот эти купцы, торгующие льном, пенькой, смолой и кожами, родом из Туровска, лежащего в верховьях Данатры. А вон, погляди - торговцы мехами из Влесославля. В полунощных лесах добывают самые лучшие меха.

- А этот, вислоусый купец в сафьяновом ряду? - прошептал мальчик. - Говорит, вроде бы, почти по-сварожски, но не совсем...

- Это лугиец, - пояснил Ратмир. - А там продают посуду моравские купцы, из страны, где живет дочь великого князя, княжна Святослава Всеславна. А  вон - вархонитские торговцы лошадьми.

- Они пришли сюда не как враги? - прошептал Любослав; в свои десять лет он уже был наслышан о коварстве степных кочевников.

- Они клялись огнем и звездным небом не нарушать мира, - так же тихо отвечал Ратмир. - Впрочем, на всякий случай, за ними наблюдают, если они вдруг попытаются шпионить, или еще что.

И княжич Любослав со своим провожатым следовали дальше. Ратмир показывал мальчику на торговых гостей из других сварожских племен и соседних земель. А, между тем, горожане на торгах расступались перед мальчиком, идущим в сопровождении воинов. Они знали, что это сын князя Мстислава Изяславича.

В это же время через суконные ряды вновь шел воевода Волот, сопровождая со стражниками свою семью. Боярыня Калина назидательно сообщила мужу, что их дочерям и ей самой нужны обновки, и Волот был вынужден уступить. Теперь Ласкавица и Людмила следовали за родителями, приглядывая себе красивые вещи.

И вот, их путь пересекся с дорогой княжича и его сопровождающих, когда те свернули в тот же ряд, по которому шли и Волот с семьей.

Воевода поклонился, приветствуя юного княжича:

- Здравствуй, светлый княжич Любослав Мстиславич!

Мальчик приветливо отвечал, не называя, впрочем, Волота по имени:

- Приветствую тебя, воевода, и твою семью!

Тем временем, Ратмир и Ласкавица потянулись друг к другу взглядами, и уже не отводили глаз, исполненные радостного волнения. Девушка покраснела, узнавая того, кто уже завладел ее сердцем.

Людмила, посвященная в тайну своей сестры, как бы невзначай ткнула ее в бок: мол, приди в себя!..

Боярыня Калина, заметив возню дочерей, тут же обернулась и бросила на них строгий взгляд.

А воевода Волот обратился к Любославу:

- Княжич, если ты пожелаешь, я готов сопровождать тебя на торгах. Ты узнаешь, как исполняются законы Сварожьих Земель, касающиеся торговли.

Любослав переглянулся с Ратмиром, и тот кивнул.

- Это будет полезный урок, воевода, - согласился сын князя Мстислава.

И он последовал дальше рядом с Волотом, а Ратмир - чуть позади них. Далее следовали женщины, окруженные стражей.

Все встречные учтиво приветствовали эту процессию, а более любопытные оглядывались и перешептывались. Зато купцы наперебой зазывали знатных посетителей. Иногда Волот с Любославом приближались к ним. Воевода ощупывал ткани и показывал их юному княжичу, рассказывал, что сколько стоит. А сын дубравнинского князя слушал, смотрел и учился.

Тем временем, Калина шла чуть впереди дочерей, которые взволнованно перешептывались за ее спиной, говоря о Ратмире.

- Как жаль, что я не могу даже говорить с ним, - вздохнула старшая сестра на ухо младшей.

- А как хорошо было бы вам побеседовать наедине! - Людмила весело засмеялась.

Мать тут же строго обернулась к ней и погрозила рукой: мол, над чем тут смеяться?!

Ласкавица же вновь покраснела, стоило ей бросить взгляд на Ратмира. Он же остановился, опустив руку на эфес меча, и наблюдал, как Волот показывал юному княжичу ткань, вышитую искусной мастерицей, возможно - и Ружанкой.

Но не долго юноше суждено было стоять молча, в одиночестве, не участвуя ни в чем. Тем временем, боярыня Калина пригляделась к нему и поняла, что это тот самый витязь, о котором говорили они с мужем. И принялась ковать железо, пока горячо:

- В последнее время я много слышала о тебе и о твоем роде, витязь! Твой дядя - княжеский конюший. А недавно мне довелось узнать, что твоя матушка шьет и вышивает столь искусно, что сама княгиня Веселина Градиславна делает ей заказы...

- Это правда, госпожа! - кивнул Ратмир, которому показался знакомым облик женщины, хоть и смутно, как будто он видел ее очень давно. Эта мысль промелькнула и пропала; юноша тогда не придал ей значения.

- Я этому рада! - произнесла жена Волота. Как-никак, и сам парень, и его родные были, хоть и незнатного рода, но приближены к княжеской семье, и могли обеспечить ее дочери надежное будущее.

Самое странное, что и ей послышалось что-то неуловимо знакомое в интонациях Ратмира, но не в его голосе, как будто он напомнил ей кого-то из прошлого, кто говорил похоже. Но боярыня не могла припомнить, кого именно...

Между тем, воевода Волот сказал своему подопечному, княжичу Любославу:

- Не желаешь ли взглянуть на оружейные ряды, как подобает мужчине? - он с невольным презрением оглядел пестрые ткани, на которые любовались его жена и дочери.

Княжич сразу же воодушевился:

- Скорее пойдем, воевода! Я буду рад посмотреть, что предлагают на торгах наши оружейники, а потом расскажу обо всем батюшке!

Тогда Калина, взяв за руки дочерей, обратилась к мужу:

- Волот, я хочу поглядеть наряды, что продает этот купец; они искусной работы и красиво вышиты.

Воевода, не прекословя, передал супруге тугой кошель.

- Побудьте здесь, пока мы осмотрим оружейные ряды!

Ратмир собирался последовать за воеводой и юным княжичем, как ему надлежало. Но на мгновение все-таки задержался, и встретился взглядом с Ласкавицей. Их глаза сказали друг другу все, чего нельзя было высказать вслух: что они рады даже такой встрече, и тоскуют в разлуке.

Подавив вздох, юноша показал боярыне Калине на один из рядов вышивок, желая услужить родным своей любимой:

- Госпожа, вот эти сорочки вышивала моя матушка. Они в самом деле хороши.

И он, все еще чувствуя на себе печальный и нежный взгляд Ласкавицы, повернулся и последовал за воеводой Волотом и княжичем Любославом, в сопровождении княжеской стражи.

Оставшись вместе с дочерьми перед прилавком, Калина стала разглядывать льняные сорочки, сшитые и украшенные Ружанкой. Мастерство действительно было несомненным: каждая вещь так и просилась любоваться ею, а затем надеть на себя. Недаром эти узоры высоко оценила сама княгиня Веселина, тоже разбиравшаяся в ткацком ремесле!

Но Калину привлекла даже не красота этих вещей. Разглядывая вышитые узоры, она поняла, что когда-то видела их прежде. Но где? Еще до приезда в Дубравну?..

Она отвлеклась от мыслей о прошлом, командуя дочерьми и сама примеряя новые наряды, один красивее другого.

- Надень еще вот этот летник, Ласкавица! - распоряжалась Калина. - А тебе, Людмила, очень пойдет вот эта сорочка, вышитая незабудками. И еще вот эта!

Купец вертелся ужом, приносил то одну, то другую вещь, угодливо улыбался знатным покупательницам.

- Что же ты желаешь приобрести, боярыня? - спросил он, когда Калина с дочерьми вышли из-за занавески после очередной примерки.

- Все вещи, что мы осмотрели, разумеется! - надменно ответила жена воеводы. - Нам следует носить самые прекрасные наряды, украшенные с тонким вкусом!

Продавец принялся укладывать выбранные вещи в корзину, меж тем, как Калина отсчитывала куны за них. И тут Людмила шепнула на ухо Ласкавице:

- Твой Ратко восхитится еще больше, когда увидит тебя в таких нарядах! Тем более, что их вышивала его матушка!

Старшая девушка тихо вздохнула в ответ.

***

А в это время Ратмир сопровождал юного княжича с воеводой Волотом среди оружейных рядов. Воевода время от времени осматривал то один предмет, то другой, и проверял, насколько закалено и прочно железо, насколько они пригоды для ратного труда. Заодно он объяснял Любославу, как отличить, надежно ли оружие. Иногда княжич переспрашивал что-нибудь у своего старшего друга Ратмира. А тот отвечал всегда коротко и ясно, если мог дать ответ, и все время держался учтиво, что понравилось воеводе.

И вновь, время от времени поглядывая на племянника конюшего, Волот пытался вспомнить, кого ему напоминает этот статный юноша, перед которым открывались при дворе такие блестящие возможности. Облик Ратко как будто был знаком воеводе, но он не мог припомнить его...