Печать

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Ага, значит, жрецы Циу против Сигиберта. Логично. Но, интересно, все ли? В достаточно больших организациях всегда находятся разные течения. Или, всё же, нет? У друидов так, но вот, помнится, братство Донара было полностью монолитным. Кстати, а как оно сейчас поживает? В фаворе или в загоне? Или он и их подчинил?

Раскошеливаться на военные расходы короля, скорее всего, никому особо не хочется. Хотя думаю, что жрецы Циу руководствуются также и более благородными мотивами. Сейчас они действительно едины в неприязни к Верховному Королю, что вмешивается в их дела.
Но, если Сигиберт достаточно умен, чтобы не только требовать, но и давать, или, по крайней мере, обещать, то некоторые жреческие братства могут и поддержать его. Те же донарианцы ему наверняка пригодятся в восточном походе для борьбы с тамошними дивиями. Да и, если Арморика восстанет, на нее наверняка спустят опять-таки донарианцев. Может быть, им и выгодно поддерживать Верховного Короля. А возможно, и между ними встречаются люди с разными стремлениями. Даже в одном братстве могут быть люди с радикальными взглядами, которые пойдут на все ради своей идеи, и более умеренные.

Вереск над пеплом (продолжение)

Алигер и Лугайд подошли к алтарю, стоявшему в малом приделе, посвященном Фригг и Ее сыну, светлому Бальдру. Но прежде всего их внимание привлекли барельефы, украшавшие алтарь. Приглядевшись при свете факелов, Алигер убедился, что и они тоже посвящены истории Роланда, как и все в Долине Битв.

На алтаре было высечено, как мать Роланда, принцесса Бертрада, сестра великого императора, благословляла своего единственного сына перед уходом на войну. Она изображалась величественной женщиной в пышном старинном одеянии, и фигура ее была выше других женщин, стоявших вокруг. Бертрада осеняла солнечным кругом своего сына Роланда, стоявшего перед ней в полном боевом облачении. Даже если бы в камне не были выбиты старинными витиеватыми буквами имена действующих лиц, Алигер и Лугайд все равно узнали бы их.

Позади Роланда на барельефе выстроились рыцари, которыми командовал молодой коннетабль. Ближе всех к нему, на шаг позади, стоял Алигер, лучший друг Роланда. Он чуть склонил голову, вместе с другом принимая благословение сестры императора...

А позднейший Алигер, живущий спустя почти 900 лет, стоял перед алтарем вместе со своим другом, оборотнем Лугайдом, разглядывая барельефы на камне.

Огонь, горевший на алтаре, озарял изваяния Фригг и Бальдра. Они были изображены держащимися за руки, и мать подняла правую руку, также благословляя сына. Это был памятник материнской любви. Паломники не сомневались, что в свое время именно принцесса Бертрада приказала построить в святилище, возведенном ее царственным братом на месте гибели Роланда, еще и придел в честь Фригг и Бальдра.

На краю очага, где огонь еще не успел разгореться как следует, лежали приношения паломников. Здесь были сухие цветы, пергаменты с написанными на них молитвами, драгоценные смолы и благовония, и все, что люди могли по разным причинам посвятить Небесам.

Алигер подумал про себя, что и ему следует что-то пожертвовать, хотя мало что из его небогатого дорожного имущества годилось в дар. И еще он вспомнил о своем предке - Карломане Почти Короле. Верно, он приезжал сюда, в Долину Битв, когда ехал тем же путем, только наоборот - из Арвернии в Моравию.

Юноша не сомневался, что Карломан Кенабумский должен был придти именно сюда, в придел Фригг и Бальдра. Ведь и его мать, королева Гвиневера Армориканская, тоже, верно, благословляла сына в дальний путь, и также неистово готова была бороться за его жизнь, как и мать Роланда, и как сама Фригг, стоявшая здесь! К счастью, в отличие от них, Гвиневера дождалась сына живым и здоровым, хоть ей и суждено было, в конце концов, пережить его...

По наитию Алигер извлек из-за пазухи платок, что вышила ему мать, графиня Верхуслава. Затем он снял с шеи висевший на цепочке оберег - клык его ручного волка, который несколько лет назад погиб на охоте, запоротый кабаном. Юноша завернул клык в платок и положил на алтарь, взволнованно проговорив:

- Прошу вас, великие Владыки Асгарда, властвующие над Арвернией: помогите нам с Лугайдом в пути! Ради благословения матери и преданности друга-волка, отдавшего жизнь ради своего двуногого собрата, - помогите нам добраться до Арморики и выполнить наше предназначение! - истово молился он.

Лугайд же ничего не сказал, только в его ярких глазах отражалось пламя алтаря.

Как только Алигер произнес свою молитву, на алтаре тут же ярко вспыхнул огонь, сразу поглотив все приношения.

- Теперь я знаю: Небеса услышали мою просьбу! - проговорил юноша повеселевшим голосом.

Лугайд серьезно ответил, так, чтобы слышал только его друг:

- На Небеса надейся, а сам не плошай! Мы еще не прошли через перевал. Вокруг Долины Битв кружится слишком много народа, за перевалом наверняка следят арвернские патрули.

- Это так, но зимой трудно найти другой подходящий перевал в горах, - возразил Алигер.

Ничего не решив с вечера, друзья добрались до спальни, предоставленной им благочестивыми жрецами, и улеглись на постели из конского волоса. Поскольку оба устали после долгого пути, то заснули быстро и крепко.

Ночью Алигеру привиделся сон, да такой яркий, будто все происходило наяву.

Ему приснилась девушка, стройная и изящная, как водяная лилия, в одеянии "детей богини Дану". Она стояла на зеленом речном берегу и глядела своими бездонными синими очами ему в самое сердце, так что он уже ничего не видел, кроме нее и ее глаз. Он был уверен, что это Гвендолин. Именно такой она и должна быть!

Затем девушка обратилась к нему на языке "детей богини Дану", и он запомнил каждое ее слово, хотя сердце трепетало от волнения:

- Мы с тобой и народ Арморики долго ждали заветного часа, мой Алигер! О, как долго!.. Но теперь ожидание подходит к концу. Если "дети богини Дану" не погубят себя в последний миг неразумным нетерпением, скоро мы дождемся свободы! Вот-вот вереск прорастет сквозь пепел! - она повела рукой в вышитом рукаве.

Юноша взглянул в ту сторону, куда она показывала. И в самом деле увидел вереск, что быстро и бесшумно прорастал вокруг него. Мгновение - и кругом расцвел лиловый живой ковер.

Алигер замер, восхищенный. Но тут же услышал другой голос, мужской:

- Тебе следует поспешить, чтобы исполнить свое предназначение!

Юноша стремительно обернулся и увидел перед собой высокого черноволосого мужчину в старинном одеянии, с сияющими зелеными глазами оборотня. Он держал в руках дар, принесенный Алигером на алтарь - вышитый платок и волчий клык на цепочке.

- Карломан Кенабумский, Почти Король! - изумленно выдохнул юноша, глядя в глаза своему знаменитому прародителю.

Тот польщенно улыбнулся.

- Вы с Лугайдом хорошо начали свой поход! - проговорил он. - Но вам предстоит ехать дальше. Советую вам отправиться через Риндсфалльский перевал, мимо Замка Львов, там, где погиб мой младший сын Аделард, повторив подвиг Роланда. И далее держите путь через Шварцвальд. Там вам помогут местные альвы. Они противятся Сигиберту Завоевателю, а вам с Лугайдом, моим потомкам, окажут поддержку, чтобы вы незаметно добрались до Арморики. Вы должны сделать это раньше, чем недостойные друиды поднимут восстание, что грозит страшными последствиями!

- Я готов это сделать, мой досточтимый прародитель! - проговорил Алигер и опустил голову во сне. - Но я не могу поручиться, что смогу переубедить народ Арморики, привыкший почитать друидов!

- Объявите с Лугайдом, что вы действуете по поручению мудрых людей и ши; что даже велеты, обычно живущие обособленно в своих горах, теперь не на шутку встревожились судьбой, что готовят себе "дети богини Дану", друзья ши! Расскажи также на Совете Кланов о Мечеславе, Герое, Что Славен Мечом. Поведай, что он решительно действует, собирает военную силу, чтобы остановить нечестивое владычество Сигиберта Завоевателя. Поведай и о том, что Мечеслав уважает каждый народ, подобно нашему прародителю, Карломану Великому, и что его наставниками были лучшие из людей и Хранителей. Пусть Партия Меча в Арморике убедится, что Меч Нуады находится в надежных руках, и надо лишь подождать немного. Но, если "дети богини Дану" поднимут восстание, погубят себя навсегда! Скажи им это, Алигер! - голос Карломана Почти Короля прозвучал властно, словно призыв боевой трубы.

Алигер запомнил все, что ему говорили Гвендолин и Карломан, до последнего слова. И, пока он слушал и запоминал, чувствовал сквозь сон, как металл фамильного кольца греет ему палец, словно сам могущественный прародитель пожимал ему руку во сне.

Затем сон унес Алигера еще глубже, и он больше ничего не видел и не слышал. Но, когда проснулся утром, сразу вспомнил все, что ему говорили во сне.

Наутро он встретил бодрого, как всегда, Лугайда. Оборотень вообще очень мало нуждался в отдыхе, ведь два его облика черпали силы друг у друга. Во время пути Лугайд всегда оставался в дозоре, когда Алигер отдыхал, и мог обходиться без сна несколько дней.

Вот и сегодня Лугайд встретил своего молодого друга внимательным взглядом блестящих глаз, чувствуя в нем нечто особенное.

- Умывайся и завтракай, а потом мы выезжаем, - весело проговорил он.

За завтраком Алигер рассказал другу о своем сновидении и о совете Карломана насчет выбора пути.

- Я думаю, мы должны последовать его предупреждению и ехать через Риндсфалльский перевал, - закончил он.

Лугайд кивнул, поразмыслив.

- Тропа там еще круче, чем в Долине Битв, но мы сумеем пройти, не будь я бисклавре! Зато там нам не встретятся пограничные арвернские разъезды, - согласился он.

И вскоре оба молодых путника двинулись верхом на выносливых мохноногих горских лошадях по заснеженному склону горы в сторону Риндсфалльского перевала.

По пути они продолжали беседовать о том, что Алигер видел во сне, надеясь извлечь из полученных им откровений указание, как им действовать в дальнейшем.

При этом юноша, наконец, решился спросить своего старшего друга и наставника о том, что волновало его больше всего:

- Прошу тебя, Лугайд: расскажи мне о деве, нареченной в честь Прекрасной Гвендолин! Какая она, и к какому клану принадлежит? Увидим ли мы ее при королевском дворе в Чаор-на-Ри?

Лугайд уловил волнение юноши и, погасив улыбку, стал рассказывать:

- Гвендолин родом из Озерного Края, из потомков Номиноэ Вещего. А по матери она - внучка короля Арморики, племянница таниста Дунстана, и потому часто гостит при королевском дворе. Вещие ши, присутствовавшие при церемонии ее имянаречения, сразу увидели, что в ней ожили красота и мудрость Прекрасной Гвендолин, и велели наречь ей это имя. Она выросла, воспитанная лучшими наставниками, и проявила такие дарования, что к ней уже в юности прислушиваются вожди кланов. Я уверен, что Гвендолин поможет нам исполнить поручение!

При этих словах у Алигера часто-часто забилось сердце. Ему стало жарко, хотя вокруг веял морозный воздух горных вершин. Юноша мечтал увидеть эту деву, такую, какой она предстала перед ним во сне. Чем больше он узнавал о Гвендолин, тем больше сознавал, что его сердце принадлежит ей одной. И он погружался в заветные мечтания. Ведь, если она пришла в его сон, значит, их души и судьбы в самом деле соединены! Они родились друг для друга, и скоро их ждет встреча!..

Однако, мечтая о лучшей из дев, Алигер ни на минуту не забывал, ради чего он послан в Арморику. Прежде всего он должен был дать решительный бой Партии Меча, издавна существовавшей в Арморике. Она готова была в своем безумном исступлении вырвать с корнями вереск из священной земли Арморики. Он же, потомок древних властителей, должен был сделать все, чтобы "дети богини Дану" не поддержали восстание. Лишь тогда он будет достоин любви Прекрасной Гвендолин!

[katarsis]

Вот, с одной стороны, все восстания всегда кончались одинаково. А, с другой, как не восставать, когда с тобой совсем не считаются? А так, хотя бы, опасаться восстания будут. Или вот сейчас. На троне даже не законный король, на каком основании ему подчиняться?

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Вот, с одной стороны, все восстания всегда кончались одинаково. А, с другой, как не восставать, когда с тобой совсем не считаются? А так, хотя бы, опасаться восстания будут. Или вот сейчас. На троне даже не законный король, на каком основании ему подчиняться?

На сей раз обретен Меч Нуады, а, согласно пророчеству, после его обретения Арморика станет свободной. Неудивительно, что "дети богини Дану", особенно друиды, рассчитывают на успех восстания. Но только они не учитывают причинно-следственных связей, о которых им как раз напомнят Алигер и Лугайд.
Король-то незаконный, зато повиноваться ему приходится на основании военной силы, которой он располагает. Такой силы и власти не было ни у одного законного правителя. Все страны Запада, до Одера, подвластны ему. Попробуй-ка справиться с ним!
А сразу, как Сигиберт захватил власть, он покарал своих противников, зато дал большую власть и привилегии своим сторонникам, что помогли ему совершить переворот. К тому же, заставлял покориться несогласных, используя заложников, начиная с собственного отца, брошенного в тюрьму. Хлодиона Кенабумского, дядю Тристана, казнили за то, что отказался присягать Сигиберту. Вряд ли после этого многим вельможам хотелось возражать. Адальберт Аллеманский, брат Сигиберта, не осмелился восстать, но повинуется брату лишь нехотя. Но за годы, что прошли с тех пор, власть Верховного Короля только возросла, а подданные научились бояться. А Арморика до сих пор выбирала меньшее из зол. Хотя там всегда хватало тех, кто хотел бы решить все в открытом противостоянии.

Вереск над пеплом (продолжение)

После долгих странствий по заснеженным нагорьям, Алигер и Лугайд, наконец, добрались до Риндсфалльского перевала. Здесь в 815 году погиб младший сын Карломана Почти Короля, Аделард, вместе с другими воинами Циу защищая перевал от войск междугорцев. Они пожертвовали собой, уничтожив вражеское войско, а тела арвернов и их врагов погребла под собой лавина, уничтожившая Замок Львов.

Теперь на перевале тоже стоял обелиск, но гораздо скромнее, чем в Долине Битв. Погибших здесь героев не подобало равнять с их древними предшественниками. Лишь из-под снега выглядывала огромная мраморная рука, сжимающая меч - знак братства Циу. Подъехав ближе, путники разглядели на постаменте высеченные имена защитников Риндсфалльского перевала. Алигер и Лугайд спешились, обнажили головы, скинув отороченные мехом капюшоны своих дорожных плащей, и постояли так с минуту в почтительном молчании. Северный ветер гудел над перевалом, и пролетающие снежинки запутывались в волосах обоих путников, и в косматых гривах их коней.

Риндсфалльский перевал в самом деле оказался безлюден. Когда лавина разрушила Замок Львов, жрецы Циу не стали восстанавливать его, сочтя место ненадежным. Так что Алигеру и Лугайду не приходилось беспокоиться о нежелательных встречах. Особенно в эти зимние морозные дни, когда склоны гор обледенели так, что страшно было ступать. А под ногами разверзались бездонные пропасти. И ветер днем и ночью свистел в ушах: сорвись и лети!..

Никто не пошел бы в эту пору в горы без крайней необходимости. Да и Алигер с Лугайдом смогли проехать, главным образом, благодаря ловкости и волчьему чутью оборотня. Лугайд всегда находил тропу там, где тропы не было, и помогал Алигеру преодолевать опасные места. Несколько раз бывало, что он втягивал юношу на надежный участок скалы, а потом успокаивал лошадей, чтобы они сумели невредимо преодолеть ледовые трещины.

Риндсфалльский перевал был крут и опасен. Но вот, наконец, путники преодолели его и стали спускаться по другую сторону Белых Гор.

Они быстро поняли, что находятся в совсем другой стране, чем по ту сторону гор. Все здесь было другим: и камни, и пока еще редкая растительность на пригревах у южных склонов гор. Даже у воды в горных речках, где плескалась форель, был другой вкус, хотя распробовать ее было трудно: от невероятного холода ломило зубы.

Но вот ледники остались позади, и путники спустились в густой лес, сплошь покрывавший склоны гор. Здесь росли в основном сосны и ели, высокие и мрачные деревья. Сквозь снег проглядывала темная зелень их колючих лап, но она не радовала глаз и душу. Могучие темные деревья закрывали весь окоем, да и найти дорогу, блуждая по этому вековечному лесу, было непросто. Сквозь него можно было ехать много седьмиц подряд, но так никуда и не добраться, и вокруг все продолжали бы расстилаться одни лишь хвойные дебри. Едва путники находили проезжую тропу, как вокруг них смыкались черные еловые лапы, застилали свет. За колючими вершинами деревьев часто нельзя было разглядеть бледное зимнее солнце.

- Мы уже почти в Шварцвальде, - ободряюще говорил Лугайд своему молодому спутнику.

- Теперь я понимаю, почему Шварцвальд зовется Черным Лесом, - проворчал Алигер, отводя от своего лица очередную твердую, как копье, ветку, норовившую выколоть ему глаза. - Одна надежда: верно, наш прародитель, Почти Король, не ошибался, посылая нас этой дорогой!

- Он никогда не ошибается! - с полной уверенностью ответил Лугайд. - Думаю, что местные альвы уже знают, куда и зачем мы едем, и помогут нам в пути!

Оборотень не ошибся. По мере того, как они ехали через темные леса вниз по горному склону, им все чаще попадались знаки. Они находили камни, поставленные друг на друга, или зарубки на деревьях, похожие на следы медвежьих когтей.

Увидев однажды целую скалу, вывороченную из ее гнезда в земле и поставленную ребром, Алигер даже удивленно присвистнул.

- Вот это да! Здесь что, обитают велеты?

- Нет - оборотни-медведи, хозяева Шварцвальда. Они указывают нам дорогу, чтобы мы не заблудились в пути.

- Где же они живут? - юноша огляделся по сторонам, но ничего не разглядел, кроме сумрака лесных чащоб.

- У них в лесах вдоволь укромных мест, где они живут семьями и целыми поселениями. Охотятся и собирают мед. Они редко показываются пришлым, однако, как видишь, готовы помочь нам, - и Лугайд учтиво поклонился перед путеводным камнем.

Молодой оборотень оказался прав. Они так никого и не встретили в горных лесах, однако все время находили знаки, что те оставляли им. А когда у них закончились припасы, путники несколько дней подряд находили под камнями вяленое мясо и медовые лепешки. Для их коней же были приспособлены торбы с зерном и лесными орехами.

- Благодарим вас, почтенные альвы-Хранители!- Алигер с Лугайдом каждый раз кланялись на все четыре стороны, принимая подношение.

Юному сыну Тристана Кенабумского хотелось хоть раз увидеть здешних хозяев. Но те так и не показывались, лишь оставляя для путников знаки. Как говорил Лугайд, они знали, куда и зачем те спешат, и не хотели задерживать их.

Однажды, когда путники уже спустились в Шварцвальд, им послышалось что-то странное. В лесу звонко распевали птицы. Среди зимы, там, где на протяжении многих дней можно было услышать разве что пересвист синиц, воронье карканье да жуткое уханье филинов по ночам, это звонкое щебетанье поразило путников. Алигер даже приостановил коня, слушая птичьи трели и мелодичный перезвон лесного ручья.

- Что это? Разве птицы здесь не улетают на зиму? - прошептал юноша.

Лугайд внимательно прислушался и тоже шепотом ответил ему на ухо:

- Вейлы, прекрасные девы-птицы! Здесь их заповедное место. Хочешь повидать их? - он внимательно поглядел на своего молодого друга. - Только учти: если мужчина, чье сердце свободно, встретит красавицу вейлу, он может забыть обо всем на свете, и не захочет покинуть ее!

Лицо Алигера ярко вспыхнуло на морозе, но он твердо взглянул в глаза другу и отвечал, вспомнив прекрасный образ Гвендолин, ожидавшей его в Арморике:

- Мое сердце уже отдано, да и задерживаться в пути нам с тобой никак нельзя! Пусть нас простят очаровательные вейлы, но мы должны ехать дальше.

- А я бы, может быть, и захотел познакомиться с вейлами, но в другой раз, - добавил Лугайд, поглядев в глубь леса, откуда слышался птичий перезвон. - Сейчас у нас важное дело, что касается всех альвов и людей.

Легкий ветерок донес из леса чуть слышный протяжный вздох. Но друзья поехали дальше, и скоро все звуки смолкли позади.

Так они доехали до развилки двух троп. Обе они уводили неведомо куда вглубь леса, и друзья приостановили коней, думая, по какой тропе свернуть. Но на одной тропинке лежала, прямо на снегу, цветущая веточка вереска. Алигер соскочил с коня, бережно взял веточку в руки и спрятал за пазухой.

- Спасибо вам, вейлы, за помощь в пути! - воскликнул он, прежде чем свернуть на указанную тропу.

Из леса вновь долетела прощальная птичья трель...

Взволнованный не состоявшейся встречей с вейлами, Алигер удивленно проговорил, когда они с Лугайдом отъехали подальше:

- Я как-то не задумывался, что в Шварцвальде живут еще и вейлы.

- Что ж им сделается? Они берегут свои заповедные места, как было испокон веков. Донарианцы еще не заглядывали сюда, - ответил Лугайд.

Алигер проговорил, тщательно выбирая слова:

- Прежде, думая о вейлах, я вспоминал лишь дочерей Вультраготы: Брунгильду и Фредегонду. Ведь они родились здесь, в Шварцвальде, и воспитывались матерью, знающей все тайны дев-птиц. Но насколько же разные жизни прожили родные сестры, и какое разное наследие они передали своим потомкам! Ведь они положили начало нынешним распрям! Фредегонда и ее потомки виноваты во всем. Теперь ее наследник, Сигиберт Завоеватель, стремится захватить весь обитаемый мир, а князь Мечеслав, потомок Брунгильды, готовится встретить его с оружием в руках. Уму непостижимо, как до такого дошло!

- Не так уж и удивительно, - возразил Лугайд своему другу. - Прекрасные девы-птицы выросли в одном гнезде, да разлетелись в разные стороны. Брунгильда стала женой князя велетов, прожила жизнь среди мудрых ши, что чтили не только ее красоту, но и природные дарования. Ей ничего не мешало передать все лучшее в наследство своей плоти и крови. А Фредегонде довелось жить среди людей, рано столкнуться с подлостью и коварством. Ее красота лишь мешала, притягивала желания мужчин, а дар ей приходилось скрывать, использовать его исподтишка. Вот она и растратила свои лучшие задатки, привыкла бороться за себя и своих детей, не разбирая средств, и ее потомки усвоили, что им все дозволено. Так бывает в судьбах и людей, и ши... Вот, как та развилка дорог, которую нам указали здешние вейлы. Кажутся совсем одинаковыми, но только одна из них приведет к верной цели, а вторая уведет от нее.

Алигер внимательно слушал рассуждения друга, и, наконец, кивнул, выражая согласие. И тут же его осенила еще более важная мысль.

- Ты говоришь, Лугайд - развилка дорог, только одна из которых ведет к верной цели! Но точно так же получается и в Арморике, с партией Лиры и Партией Меча! Каждый может выбрать тот путь, что ему подходит, но только один приведет Арморику к счастью и свободе, а второй погубит всех. Так и следует сказать на Совете Кланов тем, кто жаждет сражаться! Пусть только они согласятся подождать, когда князь Мечеслав соберет войска и разгромит Предводителей Запада, - и все будет хорошо! - в интонациях Алигера звучала и твердая убежденность, и страстная юношеская мечтательность.

Лугайд взглянул на него своими блестящими глазами сквозь полумрак черного леса.

- Что ж, удачи тебе по приезде! По крайней мере, ты можешь рассчитывать на мою помощь. И думаю, что не только на мою, - он слегка улыбнулся.

Но, чтобы добраться до Арморики, друзьям предстояло сперва проехать через Шварцвальд, а затем спуститься к Леджии, которая как раз должна была оттаять к тому времени.

[Карса]

Красивая история. Наверное, мы узнаем о том, как сбудется пророчество о Мече Нуады. Надеюсь, Алигер и Гвендолин найдут своё счастье, а Арверния и Арморика пойдут каждая своим путём.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Карса!

Красивая история. Наверное, мы узнаем о том, как сбудется пророчество о Мече Нуады. Надеюсь, Алигер и Гвендолин найдут своё счастье, а Арверния и Арморика пойдут каждая своим путём.

Надеюсь, что узнаем, если мы сможем рассказать обо всем!

Вереск над пеплом (продолжение)

Прошло немало времени, пока Алигер и Лугайд проехали через темные леса Шварцвальда. Они по-прежнему избегали дорог и поселений, держа путь через глухие чащобы. Однако странники благополучно преодолели долгий путь, благодаря волчьему чутью оборотня и знакам, что продолжали оставлять для них местные альвы-Хранители.

К началу весны Алигер с Лугайдом, похудевшие, пообносившиеся, но исполненные сил и решимости, добрались до Леджии. Великая река Арвернии и Арморики недавно полностью оттаяла ото льда, вобрала в себя талые воды со всей окрестности, и широко разлилась, так что даже прибрежные луга и заросли скрылись под водой. И теперь она катила свои мутные взбаламученные волны на запад, к Морю Туманов.

Здесь путникам посчастливилось сесть на торговый корабль. "Быстрокрылый", один из первых кораблей, что вышли на воду этой весной, был всего лишь крутобоким купеческим судном с большим квадратным полосатым парусом на мачте. Он вез из Дурокортера в Чаор-на-Ри запасы сукна, кож, глиняной посуды, изделия из керамики и дерева, и всякую всячину, какую только можно было продать на торгах. Но, хотя корабль был основательно загружен, хозяин-купец ради дохода согласился взять на борт двоих путешественников. Правда, сперва он с недоверием встретил их, потрепанных скитаниями. Но, стоило им щедро заплатить, как купец радушно пригласил их на борт своей ладьи.

- Милости прошу вас, господа! - поклонился хозяин ладьи, беря золото. - Отдаю вам лучшую каюту на носу, рядом со своей. Спасибо вам, что почтили мой корабль своим вниманием! Ведь мне надо чем-то кормиться и продолжать торговлю! Из своих доходов я вынужден изрядную часть отдавать королевским сборщикам налогов... Королю Сигиберту нужно золото, чтобы продолжать свои завоевания, вот он и повышает подати для всех и на все! - в голосе купца явственно прозвучала обида.

Алигер с Лугайдом украдкой переглянулись. Они еще раз убедились, что власть Верховного Короля тяготила даже его подданных.

Итак, они продали своих лошадей в ближайшем селении и взошли на борт "Быстрокрылого", чтобы плыть дальше по течению Леджии.

Несмотря на свое название, купеческая ладья двигалась неспешно. День проходил за днем, а она все еще шла вниз по реке, и гребцы вращали весла.

Оба молодых путешественника часто стояли на палубе и глядели на разливы реки, на селения и города, раскинувшиеся по ее берегам. Уже зеленели поля, и однажды путники увидели, что над рощами и садами зазеленела туманная дымка разворачивающейся из почек молодой листвы.

Глядя с борта проплывающего корабля, Алигер и Лугайд подолгу разглядывали берега Арвернии. Оборотень не был здесь уже давно, а виконт Кенабумский впервые глядел на землю своих предков. Он всегда считал Арвернию и Арморику своей родиной, хотя родился далеко отсюда.

И однажды, в один теплый весенний день, они увидели с палубы "Быстрокрылого" древний Кенабум.

Кенабум, бывшая столица Арвернии, творение "детей богини Дану"! Старинный священный город, где короновались короли Арвернии, и где они же находили свое последнее пристанище в мраморных гробницах, даже после того, как Хильдеберт Строитель отдал Кенабум во владение своему племяннику Карломану! Город, где гармонично сочеталось лучшее, что могли предложить миру арверны и "дети богини Дану"! С каким волнением Алигер глядел на земли, что по праву принадлежали ему, его отцу и братьям, но где никто из них не имел возможности побывать...

Он смотрел на величественный старинный замок, где жили его прародители. Тот высился над рекой, и его шпили и башни отражались в воде.

- Вот он - Кенабумский замок, оставшийся без господина! - прошептал Алигер одними губами. - Я счастлив, что могу повидать его! Для меня большая честь приехать сюда, первым из нашего семейства!

С этими словами юноша коснулся фамильного кольца с изображением волчьей головы. И увидел, как ярко блеснули ее глаза-изумруды. Может быть, их осветило весеннее солнце. Но юноша счел этот блеск знамением. Это кольцо многое помнило, так же как и башни Кенабумского замка.

Лугайд пояснил своему молодому другу:

- Местные ши берегут наследие графа Кенабумского, не дают замку разрушаться. Также замком управляет надежный кастелян, потомок Хлодиона - брата Карломана Почти Короля.

- Это значит - из рода Ужаса Кемперра? - удивился юноша, знавший историю своего семейства.

- Да. Вспомни, что мы с тобой говорили о выборе, Алигер, - напомнил Лугайд. - Этот род дал двух свирепых оборотней-выродков. Но их последующие потомки сделали совсем другой выбор. И нынешний потомок Хлодиона оберегает наследие твоего семейства, хотя твой отец, граф Кенабумский, и живет в изгнании.

Алигер снова взглянул на прекрасный замок, оставшийся уже позади, с другими чувствами.

- Я благодарен тем, кто хранит наследие моих предков! - искренне проговорил он. - Но неужели Кенабум вовсе остался без властителя? А как же моя бабушка, графиня Гвенаэль? Она не приезжает сюда?

Лугайд иронически усмехнулся.

- Твоя бабушка все еще находится во власти Верховного Короля Сигиберта. Он не выпускает из своих рук то, что завоевал однажды, сколько бы лет ни прошло. Возможно, такая верность с его стороны заслуживала бы уважения, если бы он не сделал графиню Кенабумскую своей фавориткой, погубив ее мужа и разлучив ее с сыном.

Алигер вздохнул, думая о судьбе своей бабушки, которую никогда не видел. И тут ему вспомнилось еще кое-что важное.

- А что стало с реликвией нашей семьи - портретом Карломана Кенабумского и его жены, нашей прародительницы Альпаиды? Сохранился ли он ныне?

- Я рад, что ты помнишь все, что касается фамильной истории! - уважительно произнес Лугайд. - Я слышал, что портрет хранится в надежном тайнике, защищенный от повреждений. Если законный владелец когда-либо вернется в Кенабумский замок, он сможет снова найти кенабумский пандан, реликвию нашей семьи.

- Если это произойдет! - прошептал Алигер, думая про себя, что вернуться в Кенабум его родные смогут не раньше, чем будут побеждены Предводители Запада, и Арморика получит свободу. Лишь после того, как вереск расцветет над пеплом.

Вскоре Лугайд прервал размышления своего друга, незаметно подтолкнув его в бок:

- Взгляни на главное Кенабумское святилище! Его возвели "дети богини Дану", а Карломан Великий приказал воздвигнуть над ним стеклянный купол и поставил алтари в честь Владык Асгарда наряду со здешними покровителями.

Алигер поглядел в ту сторону, куда показывал оборотень. Там, сквозь еще не одевшиеся деревья священной рощи, высилось кольцо стоячих камней, покрытое огромным стеклянным куполом. С борта корабля было не разглядеть внутреннего убранства святилища, но и то, что открывалось издалека, поражало воображение. Казалось невероятным, как люди смогли возвести такое величественное сооружение, обтесать и плотно уложить вместе исполинские каменные плиты. А купол, отлитый из прозрачного стекла невероятным искусством старинных мастеров, покрывал каменное кольцо точно по диаметру, словно небесный свод. Когда лучи солнца освещали купол, он принимал и рассеивал свет, надолго задерживал его золотистое сияние. А на рассвете и закате сквозь стеклянный купол все огромное помещение святилища озарялось живым пламенем.

Алигер был потрясен больше всего даже не монументальными размерами святилища. Он знал его историю, и удивился, в первую очередь, гармонии между каменным кругом и стеклянным куполом, между творением "детей богини Дану" и арвернов. Казалось невероятным, что они будут дополнять друг друга, вместе создавая образ земного и небесного величия. Но это было именно так, насколько Алигер мог разглядеть со стороны.

Словно уловив мысли юноши, Лугайд проговорил так же задумчиво:

- Кенабумское святилище - лучший пример того, как "дети богини Дану" и арверны могут творить лучшее, работая вместе, а не противостоя друг другу! Ведь его недаром зовут чудом света.

Алигер порывисто обернулся к другу, и глаза его блеснули, как у оборотня.

- На Совете Кланов в Арморике я напомню всем о Кенабумском святилище, как доказательство, что арверны принесли "детям богини Дану" много хорошего, и что не следует отвергать без разбора все, созданное ими! Даже разделившись, наши народы могут остаться братьями, вместе творить и помогать друг другу!

Лугайд сделал в воздухе солнечный круг.

- Да помогут Небеса, чтобы Совет Кланов прислушался к твоим доводам!..

А Алигер, провожая взглядом древнюю столицу и святилище, вновь вспоминал гобелены, изображавшие присягу короля Гродлана императору Карломану, и своего тезку, древнего Алигера, и Прекрасную Гвендолин с веткой вереска в руках. Это было здесь, в священном круге камней, под только что возведенным куполом. Святилище продолжало помнить поступь давно ушедших, тихие вздохи и удивленные взгляды, когда юноша и девушка встретились, сопровождая своих государей...

Корабль прошел, не останавливаясь, вниз по реке, и вскоре святилище осталось позади, как и сам Кенабум. Лишь солнце напоследок блеснуло на вершине огромного стеклянного купола...

Спустя несколько дней плавания по Леджии, "Быстрокрылый" достиг границы между Арвернией и Арморикой. Хотя никто не объявлял об этом, и никаких указателей не было видно, но Алигер знал об этом. Он стоял на носу корабля, один, без Лугайда, желая сам разглядеть места, значимые для его семейства, потомков графа Карломана Кенабумского.

Юноша знал, что здесь, на самой границе, стоит замок Тинтагель, где родился его знаменитый прародитель, Карломан Почти Король. И здесь же, по его собственному завещанию, он был погребен вместе с супругой Альпаидой. Над их погребальным костром возвели большой курган, чтобы они и после смерти объединяли оба своих народа. Ведь Карломан равно принадлежал Арвернии и Арморике, а Альпаида не могла расстаться с мужем ни в жизни, ни после смерти.

С корабля Алигер разглядел высокий курган, усыпанный белыми первоцветами. Можно было решить, что на нем еще не растаял снег, настолько он был бел посреди едва одевшегося травой берега. Вершина кургана высоко поднималась над берегом, окутанным идущим от реки туманом. Юноша почтительно поклонился и очертил в воздухе солнечный круг.

Он почувствовал, что кто-то есть рядом с ним. Юноша обернулся и увидел Лугайда. И обратился к нему, как бы поясняя:

- Вот, я смотрю на курган наших прародителей, что отмечает границу. Но ведь и он одинаково священен для арвернов и "детей богини Дану", как часть нашего общего наследия! Да поможет нам дух Почти Короля почтить его память созиданием, а не разрушением!

Лугайд одобрительно кивнул в ответ.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Спустя несколько дней плавания "Быстрокрылый" миновал высокие скалы, отвесно спускавшиеся в воды Леджии. Здесь гребцам пришлось попотеть, потому что вода под скалами клубилась водоворотом, брызгала белой пеной. Корабельщики заранее отвели ладью к другому берегу, подальше от опасного места. Но даже там ощущалось, как ускоряется течение, как оно притягивает к себе упрямый корабль. Благо еще, вода стояла высоко, и "Быстрокрылому" не грозило напороться на подводные скалы.

А Алигер с Лугайдом вновь смотрели с борта корабля на высокий отвесный берег. Здесь находилось еще одно знаменательное для рода Карломана Почти Короля место.

Сын Тристана Кенабумского сразу узнал его, хотя никогда не видел; так много ему рассказывали с самого детства. На скале из светлого гранита чернели силуэты обнявшихся мужчины и женщины. Это место в древности запечатлело память о влюбленной паре, бросившейся вниз, чтобы не дать своему арвернскому господину разлучить их. Память о несправедливости завоевателей тоже продолжала жить.

И все же, не эта история взволновала двух друзей, хоть они и сочувственно поглядели на силуэты на скале. Другое привлекло их взгляды, когда они, не сговариваясь, мысленно измерили высоченную скалу и кипящий под ней водоворот.

- Так это отсюда бросился наш прародитель, Карломан Кенабумский, вместе с Ужасом Кемперра? - Алигер даже задрожал, представив, как два огромных волка, черный и белый, жестоко изранив друг друга, летят вниз, с огромной высоты, прямо в водоворот, что подхватывает их тела и крушит их о камни...

- Да, они погибли здесь! - Лугайд с не меньшим чувством, чем его молодой друг, сделал знак солнечного круга - знак нескончаемости жизни, непрекращающихся стремлений.

Они почтительно проводили взглядом значимое место, и склонили головы перед подвигом своего прародителя.

Лишь спустя некоторое время, когда Скала Двух Сердец осталась позади, и течение вышло на привычный стрежень, им удалось собраться с мыслями.

Тогда Алигер задумчиво проговорил:

- Карломан Кенабумский решился на смерть и обрел бессмертие. Он являлся мне во сне, когда мы ночевали в святилище Циу. Он приходил в трудный час и к моему отцу, и к князю Мечеславу, помогал им одержать победу.

- Ему, должно быть, было трудно решиться пожертвовать собой, - промолвил Лугайд. - Он знал наперед, что ему предстоит. Оборотни всегда знают, когда над ними парят вороны Морриган. Однако у него был выбор, и он мог бы остаться в стороне. Карломан был майордомом Арвернии, Почти Королем, властительным, счастливым, почитаемым всеми! Его жизнь была нужна и Арвернии, и Арморике. Но он решил, что его гибель принесет больше пользы для будущих поколений. И сразился с Ужасом Кемперра сам, не поручая своего предназначения никому другому. И после смерти сделался одним из наиболее почитаемых Хранителей.

- Благодаря Карломану Почти Королю, арверны с "детьми богини Дану" худо-бедно прожили сообща еще сто лет, - признал Алигер. - Но все опять упирается в выбор каждого живущего, как ты говоришь, Лугайд. Правители Арвернии слишком часто выбирали неправильно. И теперь потомкам Карломана Кенабумского и многим знатным "детям богини Дану" приходится жить на берегу Одера, а не Леджии!

- Одер, конечно, суровее и грознее, - признал Лугайд, любуясь широкой рекой. - Недаром лишь его порогам Карломан Великий доверил Меч Нуады, чтобы никто не смог добыть его прежде времени! На Леджии не так уж много опасных мест, вроде водоворота под Скалой Двух Сердец.

Алигер вспомнил, как князь Мечеслав рассказывал о подводных чертогах Речного Хозяина, и сумрачно кивнул.

- Да, Одер выполнил свое предназначение! Теперь Меч Нуады находится в надежных руках Героя, Что Славен Мечом, и он собирает войска и силы, чтобы действовать. Осталось лишь немного подождать. Пусть каждый сделает все, что в его силах - и мы победим! Нужно только терпение, и войска Востока дадут отпор Предводителям Запада!

Лугайд тихо вздохнул, глядя, как из-под кормы "Быстрокрылого" убегали назад светлые струи воды.

- Прежде надо укротить армориканских друидов. "Детей богини Дану" всколыхнуло обретение Меча Нуады. И друиды тут же вспомнили древние пророчества, говорящие, что теперь Арморика станет свободной. Они уже собрали Партию Меча из тех, кто любит драться и ненавидит арвернов - а ненавидят их нынче многие!

- Но разве Арморика настолько сильна, чтобы одержать победу? - усомнился Алигер.

- Конечно, нет! - Лугайд с горечью усмехнулся. - Я не понимаю фениев с горячими головами! Сколько раз "дети богини Дану" поднимали восстания, а арверны топили их в крови... Но теперь, когда Верховный Король обладает военной силой много больше, чем старинные правители, они вопреки очевидному надеются победить! Им кажется, что для этого достаточно Меча Нуады, даже находящегося не в их руках! Я говорю об этом, Алигер, чтобы ты имел ясное представление, с кем нам придется иметь дело по приезде.

- Я читал, как друиды втягивали Арморику в безумное кровопролитие, и постараюсь следовать примеру наших славных прародителей, - заверил юноша. - Ведь, если все пойдет своим чередом, осталось ждать недолго! Мы еще увидим Арморику свободной и цветущей!

- Если люди согласятся подождать, не бросаясь наобум, - заметил Лугайд. - Не то Арморику и всех ее обитателей, людей и ши, истребят, и вся земля обратится в пепел!..

Друзья крепко взялись за руки, разглядывая живописные берега Арморики, мимо которых проплывал корабль...

***

Примерно через седьмицу после Скалы Двух Сердец, "Быстрокрылый" прибыл в Чаор-на-ри, столицу Арморики, Королевский Город. Алигер, так много слышавший о нем, разглядывал причал на широком плесе, улицы и дороги, уводившие вверх.

Он слышал, что прежде к городской пристани причаливали десятки кораблей, что сразу за ней тянулись обширные торги, куда приезжали купцы со всего света. Сейчас, кроме рыбачьих лодок, сновавших в разливе, у причала стояли всего три ладьи. И причина была не только в том, что "Быстрокрылый" опередил с началом судоходства другие корабли...

- Арморика сильно разорена после восстания герцогини Боудикки. Чаор-на-Ри тогда сгорел, его пришлось отстраивать вновь, - произнес Лугайд с горьким сожалением в голосе. - А как только удалось немного наладить жизнь, Верховный Король так повысил налоги, что люди едва дышат. Тут уж не до торгов, народ может покупать лишь самое необходимое.

Беседуя так, оба путешественника пристально вглядывались в расстилавшийся перед ними город. Молодой оборотень, что несколько лет не бывал дома, разглядывал, что изменилось здесь за время его отсутствия. Алигер же просто глядел во все глаза на Королевский Город. И скоро он уяснил, что Чаор-на-Ри даже сейчас остается величествен и красив. Может быть, круглые хижины, крытые соломой, что лепились одна к другой на окраине города, выглядели несколько однообразно. Но, окруженные цветущими плодовыми садами, молодой зеленью, пробивающейся из земли, золотистыми нарциссами и алыми анемонами, они привлекали глаз. А дальше и выше на холмах, поднимавшихся над Леджией, возвышались уже дома знати и замок королей Арморики, сохранивший немало от былого процветания. Алигер, много слышавший, что Арморика в настоящее время разорена, все равно с восхищением глядел на открывшийся взгляду город.

Лугайд прервал размышления друга, взволнованно проговорив:

- Вот и вороны, как всегда, летают над водой! Значит, наши скоро узнают о прибытии гостей.

В самом деле, Алигер взглянул в ту сторону, куда указывал его друг, и увидел двух черных воронов. Они промчались над самым кораблем, едва не задевая крыльями мачту. Гребцы-арверны помянули копье Всеотца Вотана, полагая, что это Его птицы, воплощенные Мысль и Память. И только на губах оборотня играла насмешливая улыбка.

А вскоре путники увидели на берегу, поодаль от причала, нескольких огромных волков с человеческими глазами. Они пробежали по берегу, держась вровень с плывущим кораблем. Один из них увидел Алигера с Лугайдом и одобрительно кивнул.

Но тут и корабельщики заметили волков, и поднялась суматоха. Гребцы судорожно ударили веслами, стремясь увести корабль от опасного берега. Кое-кто из купеческой охраны схватился за луки, и уже готовились пускать стрелы. Но хозяин ладьи, хоть и глядел на волков круглыми, как монеты, глазами, прикрикнул на своих спутников.

- Не стрелять! Вы видели воронов Всеотца Вотана, а разве волки не служат Ему вместе с ними? Быть может, сам Властитель Побед послал свою свиту сегодня в Чаор-на-Ри.

- Это не волки Всеотца, это здешняя лесная нечисть! - скривился один из охранников, не спеша опускать лук. Но тетивы он так и не спустил.

Однако купец не дал сбить себя с толку.

- Если это здешние волки-альвы, то нам лучше не ссориться с силами Арморики, пока находимся здесь. Не стреляйте, если на нас не нападут!

Тут волки, чувствуя, что привлекли к себе лишнее внимание, скрылись в ивовой роще, окаймлявшей берег. Арверны облегченно выдохнули и вскоре направили ладью к причалу.

Лугайд поспешил сообщить Алигеру:

- Нас с тобой ждут и встречают!

Виконт Кенабумский ничего не ответил вслух. Лишь поправил на своей руке фамильное кольцо, благоговейно глядя на землю своих предков.

Вскоре "Быстрокрылый" подошел к пристани в Чаор-на-Ри. Его команда знала свое дело: они причалили ловко и быстро, хотя то и дело тревожно озирались, а охранники продолжали держать луки наизготовку. Но никто так и не появлялся. И, пока гребцы спускали сходни, владелец купеческой ладьи подошел проститься с Алигером и Лугайдом.

- Хвала Всеотцу Вотану: мы доплыли без происшествий, видят Его вещие вороны! - он поднял руки ладонями вверх. - Надеюсь, что и вы, добрые господа, не пожалеете об этой поездке, и я смогу поторговать не без пользы для себя, хоть и не надеюсь на богатые выручки! Сами видите: волки среди бела дня бегают по улицам Чаор-на-Ри, где когда-то толпился народ, собравшийся на торги! Жутко даже смотреть на таких огромных волков, будто они родом из Йотунхейма!.. Увы, Верховный Король Сигиберт и его предки, что подавили последнее восстание, начисто опустошили Арморику... Прежде, по слухам, она была богата и многолюдна, а нынче даже вереск не растет на выжженных полях, - какие уж тут торги! Только Верховный Король требует все новых податей, вот мне и приходится крутиться, чтобы было на что жить. Так что я благодарен вам за дополнительный доход!

Алигер и Лугайд уважительно попрощались с купцом.

- Да помогут тебе Небеса удачно поторговать в Чаор-на-Ри, и на сей раз, и в будущем! - горячо пожелал Алигер, позволив себе высказать сокровенную надежду.

Затем он сошел на берег вместе с Лугайдом. И с удовольствием ступил после долгого плавания на твердую землю, и вдохнул медовый аромат цветущих садов и лугов.

Юноша последовал за оборотнем подальше от причала и торгов, туда, где их уже не мог разглядеть ничей посторонний взгляд. И тут вскоре навстречу им выступил отряд воинов, судя по расцветке пледов, принадлежавший к младшей ветки королевского клана. Первым к ним подошел воин средних лет, очень похожий на Лугайда. Его плавные движения и блеск глаз указывали, что это бисклавре.

- Здравствуй, наш родич и гость, Алигер Кенабумский! - сперва он почтительно поздоровался с юношей, а затем широко улыбнулся молодому оборотню. - И ты здравствуй, Лугайд, мальчик мой! Вы приехали как раз вовремя!

- Отец! - Лугайд крепко обнялся со старшим оборотнем, затем повернулся к Алигеру и пояснил: - Вот мой отец, Кадмар, советник короля и начальник дворцовой стражи.

- Благодарю за встречу, благородный Кадмар! - произнес юноша, пожав руку оборотню.

Тот внимательно взглянул на приезжего, затем сделал знак стражникам привести коней.

- Добро пожаловать в Чаор-на-Ри! - пожелал он.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Вскоре гости приехали к королевскому замку в Чаор-на-Ри, в сопровождении почетной стражи из "детей богини Дану". Алигер с восторгом увидел старинные башни и галереи, о которых ему столько рассказывали родственники по обеим линиям. Здесь каждый камень, каждая плита помнили поколения знаменитых королей и героев. Чаор-на-Ри - легендарный город "детей богини Дану"!

Однако воодушевление не помешало юноше пристально оглядываться по сторонам и замечать все на своем пути. Когда Кадмар провел их с Лугайдом в ворота королевского замка, юноша разглядел, что часть ворот и стена вокруг них были сложены заново, гораздо позже, чем все остальное. Как ни старались строители восстановить все в точности, цвет кладки все-таки немного отличался от основных строений замка. А поодаль на светло-сером граните стены явственно виднелась копоть, въевшаяся настолько, что ее не могли отмыть ни дожди, ни снега.

Юноша не решился задавать неуместных вопросов здешним обитателям. Но Лугайд, как всегда, понял его без слов и пояснил:

- Это следы восстания герцогини Боудикки, Воительницы Арморики! Ворота и стены тогда были сильно разбиты. А копоть осталась там, где во время штурма стояли на галерее друиды. Они спровоцировали арвернов на атаку, и сами погибли, когда галерея загорелась и обрушилась. Уцелели лишь те друиды, что отказались участвовать в мятеже, как Бран и Мирддин.

Алигер покачал головой, представив себе неистово упрямых жрецов, взывавших к Морриган, когда замок уже горел.

- Если и нынешние друиды унаследовали тот же нрав, с ними будет непросто справиться, - вздохнул он.

А Лугайд добавил, вновь указав на закопченную стену:

Король Ллевелин приказал восстановить замок в Чаор-на-Ри, после того как принес присягу новому королю Арвернии в замке Тинтагель. Он был внуком Карломана Почти Короля, ты об этом знаешь... Однако он велел оставить на стене копоть от пожара в знак траура и скорби над всей Арморикой, да и на память будущим поколениям. Стене Королевского Замка предстоит оставаться закопченной, пока Меч Нуады не будет обретен!

Беседуя так, путники миновали ворота и стали подниматься по ступеням, чтобы войти в богато отделанные двери. При этом Алигер вновь оглядел внутренний двор. Ему представилось, как мать его отца, Гвенаэль, в то время маленькая девочка, уходила вместе со своей прабабушкой, герцогиней Груох, прочь от войны. Она сохранила жизнь, но лишилась родины, той, что особенно дорога всякому, в ком течет кровь "детей богини Дану". И вот, лишь он, внук Гвенаэль, вновь возвратился на землю своих предков, в древний Чаор-на-Ри...

Погрузившись в размышления, Алигер едва заметил, как их с Лугайдом проводили в отведенные для них смежные покои. Там услужливые слуги уже приготовили для них постели и ванны, а также свежие одежды. Здесь гости могли привести себя в порядок и отдохнуть вволю.

***

Во второй половине того же дня Алигер с Лугайдом встретились вновь. Молодой оборотень зашел к своему другу, в его комнату. Тот как раз осматривался по сторонам, удивляясь и восхищаясь.

Стены и потолок в покоях были расписаны орнаментами "детей богини Дану" и устроены богато, но на местный лад. Здесь Алигер имел возможность поглядеть, как жители Арморики устраиваются у себя дома. Кругом стояла удобная мебель, покрытая резными узорами, но без лишних украшений. Нигде не видно было ни позолоты, ни картин, ни изваяний из серебра и бронзы. Арверны или аллеманы обязательно заполнили бы это помещение предметами роскоши. "Дети богини Дану" устраивались проще, но Алигеру понравилась обстановка его комнаты. Сквозь широкое окно лился солнечный свет, золотил все деревянные поверхности. Пахло мятой и вербеной.

Лугайд зашел в комнату Алигера, переодевшись в богатый наряд "детей богини Дану", лишь оставив на шее оберег велетов, из бивня зверя Ифа. Он преобразился после долгой дороги. Глаза у него горели счастьем, вся рослая, статная фигура молодого оборотня излучала силу, неиссякаемую энергию. То ли одежды своего народа, то ли возвращение домой так сильно повлияли на него. Сейчас Лугайд выглядел истинным сыном Арморики, ее Хранителем. Оборотню требовалось для восстановления сил меньше времени, чем человеку.

Но и Алигер к тому времени успел отдохнуть и теперь стоял рядом с другом, тоже одетый во все новое. Его наряд тоже выглядел богато, но на привычный ему лад. Юноше не дали шерстяного клетчатого пледа, какие носили "дети богини Дану". Вместо того он надел зеленый камзол из аллеманского сукна, вышитый дубовыми листьями и золотыми птицами, как любили украшать одежду моравы.

Оглядываясь по сторонам, юноша с удовольствием заметил, что не все предметы обстановки были изготовлены в Арморике. На одной из стен висел тяжелый арвернский двуручный меч. По углам покоев стояли несколько рыцарских доспехов примерно времен Карломана Почти Короля. Имелись также книжные полки со старинными книгами в богатых переплетах, что были озаглавлены на арвернском языке. Разглядев все это, Алигер не мог скрыть удивления, и обратился к Лугайду:

- А говорят, что "дети богини Дану" ненавидят арвернов! Но я вижу, что, по крайней мере, в этих покоях сохранили их след, хоть они и ввергли в Арморику кровь и огонь...

- Дело в том, что тебе отвели покои бывших наместников Арморики - принцев Сигиберта и Дагоберта, а также герцога Магнахара, - пояснил Лугайд. - Хоть они и были арверны, родичи тех, что принесли великое зло Арморике и ее народу, но каждый из них в свое время многое сделал для мира в нашей стране. "Дети богини Дану" сохранили о них добрую память, тем более что и Карломан Почти Король высоко чтил этих людей. Поэтому убранство покоев наместников сохранили таким, как было в их времена.

По губам Алигера скользнула улыбка.

- Что ж, отлично: я, как посланник земель за Одером, напомню "детям богини Дану" о тех арвернах, что оставили в Арморике добрую память, чьи имена продолжают жить до сих пор! Разве они не доказывают, что арверны могут быть дружественны "детям богини Дану", если только ими будут править справедливые люди? Даже Партии Меча придется это учесть на Совете Кланов!

Лугайд положил руку на плечо юноше.

- Хорошо, что ты уже решил, о чем говорить на Совете Кланов! Но сперва нас с тобой ждут при дворе короля, чтобы мы поведали, с чем приехали в Чаор-на-Ри.

Как бы в подтверждение его слов, к ним в дверь тут же постучался и вошел Кадмар. Он тепло переглянулся с сыном, затем взглянул на Алигера и обратился к обоим юношам:

- Доброго дня вам, молодые господа! Вас уже ждут в Малом Зале Советов, а мне поручено проводить вас туда! - заметив удивленный взгляд гостя, оборотень пояснил: - В Малом Зале, среди священных реликвий Арморики, короли "детей богини Дану" совещаются с самыми близкими советниками и принимают значимые решения.

***

Вскоре друзья последовали в сопровождении Кадмара через залы и переходы, запутанные, как в любом королевском замке. Алигер внимательно оглядывался по сторонам, стараясь запомнить дорогу. Но вокруг было столько необычных предметов, что юноша удивлялся все более.

В одном из залов, что они проходили, стены полностью покрывал ковер-гобелен, покрытый изящной многоцветной вышивкой. Темные контуры швов очерчивали фигуры людей, животных, зданий, и те складывались в целые картины, содержание которых стало ясно Алигеру даже без изучения подписей.

Гобелен начинался с клятвы Карломана Великого и Гродлана Вещего. В сопровождении знати и воинов из обеих стран они стояли перед алтарем в Кенабумском святилище, скрепляя клятву пожатием рук над огнем. А на следующей картине король Арморики уже передавал своему сюзерену, императору, Меч Нуады. Это изображение живо напомнило Алигеру аллеманские гобелены. Однако "дети богини Дану" изобразили давние события на свой лад и представили своих предков с гораздо большим достоинством. Сцена со взаимной клятвой напоминала без слов, что не только у "детей богини Дану" есть обязательства перед Арвернией, но и у сюзерена перед вассалом - тоже.

Алигер поискал взглядом своего тезку и Прекрасную Гвендолин, и нашел их среди свит государей - они глядели друг на друга, встретившись глазами. К сожалению, ему приходилось идти дальше, следуя за Кадмаром и Лугайдом, и он мельком окинул глазами другие картины из истории Арморики и Арвернии. Он увидел, как постаревший император Карломан Великий отдавал Меч Нуады Одеру, и другие гобелены тянулись один за другим, вплоть до последних, где с большой любовью были запечатлены подвиги Карломана Кенабумского, Коронованного Бисклавре. За ним изображалось, как король Ллевелин, принявший власть после восстания герцогини Боудикки, целует меч перед молодым королем Арвернии. И, наконец, на последнем из гобеленов был вышит подводный чертог Одера, где сам Речной Хозяин вручал Меч Нуады Герою, Что Славен мечом. Соткать дальше здешние мастера не успели. Хотя на стенах еще оставалось место для новых гобеленов, но лишь Норны знали наперед, что запечатлится на них.

Успев лишь бегло проглядеть многие гобелены, Алигер пообещал себе вернуться сюда и разглядеть все как следует. Однако пока что ему приходилось идти дальше. Но он почувствовал, этот юный сын и потомок изгнанников: здесь, в Чаор-на-Ри, его дом, здесь настоящая родина не только для его предков, но и для него самого. Его душа, его судьба была неразрывно связана с жизнью его рода, оставшегося на родине предков, с прошлым и будущим Арморики.

Пока они шли через замок, в переходах то и дело встречались люди. Большинство из них были слугами, которые торопливо кланялись и тут же спешили по своим делам. Но иногда встречались и придворные, принадлежавшие к разным кланам; они здоровались с Кадмаром, как с равным, и бросали любопытные взгляды на Алигера с Лугайдом, но не решались задавать вопросы.

И лишь в зале с гобеленом они ненадолго остановились и почтительно уступили дорогу. Навстречу им вышла знатная дама в платье цветов королевского клана, богато вышитом золотом. Ее голову украшала изящная диадема с изумрудами. Позади царственной дамы следовала целая вереница ее фрейлин из разных кланов. Они шли, весело беседуя.

Кадмар первым посторонился, а, когда царственная дама поравнялась с ним, почтительно поклонился. Его спутники последовали примеру. Алигер понял, что им встретилась важная особа.

- Приветствую тебя, высокочтимая принцесса! - обратился к ней начальник стражи.

- И я приветствую тебя, доблестный Кадмар! - прозвучал властный, выразительный голос принцессы. Она, как и другие встречные, поглядела на послов из-за Одера, но не стала задерживать их, лишь пожелала: - Да сопутствует вам удача!

Когда она прошествовала дальше, Лугайд шепотом сказал Алигеру:

- Это принцесса Рианна, супруга таниста Дунстана, и ее приближенные девы!

Алигер обернулся, желая разглядеть супругу наследника престола Арморики. Та держалась с подлинным царственным величием, но юноше нелегко было понять, красива ли она, и даже - сколько ей лет.

Но, оглянувшись на жену таниста, юноша вдруг встретился взглядом с одной из дев, сопровождавших ее. Она держалась ближе всех к принцессе, как приближенная к королевской семье. Алигер сперва успел заметить лишь, что она высока и стройна, с изящной и гибкой фигурой. Платье девушки украшала клетка зеленых, синих и голубых оттенков. Юноша знал от Лугайда, рисовавшего для него знаки всех кланов Арморики, что это - цвета клана Озерного Края.

Но тут девушка повернула к нему голову, и сердце Алигера пропустило удар, а сам он замер, потрясенный. Перед ним предстала дева из его сновидения, говорившая ему о предназначении! Он мгновенно узнал ее лицо, нежные и в то же время гордые черты, молочную белизну ее кожи, изгиб губ, бездонную синеву ее глаз в тени густых ресниц. Под прозрачной сеткой, украшенной аквамаринами, скрывались роскошные волны ее золотых волос, запомнившиеся Алигеру свободно рассыпавшимися по ее плечам и спине.

Все это юноша осознал быстрее мгновения ока, и образ лучшей из дев навсегда запечатлелся в его памяти. Но даже не ее красота, действительно впечатляющая, потрясла Алигера больше всего. Он узнал в ней ту, что говорила с ним во сне. И его сердце, как было уже сказано, пропустило удар, а потом горячо забилось, словно в неистовом разбеге.

"Это может быть только она - ученица мудрых ши, та, в ком возродилась красота Прекрасной Гвендолин!"

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Вскоре после этой встречи гостей привели в Малый Зал Советов. Там хранились наиболее почитаемые реликвии "детей богини Дану", тщательно сохраняемые последующими поколениями. Народ Арморики мог утратить свободу, разориться, лишиться самых почитаемых вождей и героев, - но он продолжал истово беречь историческую память, и потому устоял вопреки всему.

Под главным знаменем Арморики, зеленым с золотыми трилистниками, сидели король Аодхан и его сын, танист Дунстан. Потомки Карломана Кенабумского от его второго сына были бисклавре, как и их самые знаменитые прародители. Двое высоких черноволосых мужчин с яркими блестящими глазами. Их можно было скорее принять за родных братьев, чем за отца и сына. Оборотни мало менялись с возрастом и долго сохраняли молодость. Их широкие плечи совсем одинаково облегали пледы цветов королевского клана. Только на пледе короля была шире золотая кайма, да на его правой руке сверкал широкий золотой браслет, знак власти королей Арморики.

Алигер постарался выдержать взгляды владетельных оборотней, хотя невольно робел. Правда, ему не раз приходилось беседовать с правителями Аллемании, Моравии и даже Сварожьих Земель. Но для них он был лишь младшим из сыновей графа Кенабумского, и мало кто придавал ему значение. А теперь он приехал в качестве посла от могущественных людей и ши, и ему предстояло едва ли не в одиночку изменить весь ход истории! Переубедить фанатичных друидов, что и для Карломана Кенабумского в былые времена становилось непростой задачей! Неудивительно, что юноша немного оробел под яркими взглядами короля и его сына. Но он чувствовал, как фамильное кольцо с волчьей головой потеплело на его руке, словно дружески пожало ее. Кольцо хотело сказать: "Ничего не бойся! Ты не один!"

И юноша продолжал внимательно разглядывать реликвии "детей богини Дану", тогда как правители рассматривали его. Он заметил, что круглый резной стол, за которым они сидели, был весь изрезан священными знаками народа Арморики. На стенах, помимо боевых знамен, висели также гобелены с родословным древом королевского рода и других правящих кланов. На гобеленах были изображены древние покровители и герои Арморики. Алигер разглядел там же изображения древних реликвий: Котла Дагды, всепоражающего Копья Луга, и особенно - Меча Нуады. Он долго глядел на изображение легендарного клинка, который видел наяву, в руках князя Мечеслава Моравского. Затем он перевел взгляд на нос корабля Эохайда Техтмара, Пришедшего Из-за Моря, выступавший из стены. Казалось, еще чуть-чуть - и старинный корабль выплывет сквозь каменную толщу стен.

Во всем этом Алигер чувствовал волшебство, разлитое повсюду, и думал о своих корнях. Три поколения его семьи были с болью и кровью вырваны отсюда - а множество поколений принадлежали Арморике, она была их родным миром. Для него много значили священные реликвии "детей богини Дану", хотя он был воспитан на арвернский лад, как и вся старшая ветвь рода графов Кенабумских.

За круглым резным столом хватило бы места для тринадцати человек, но сейчас король и танист сидели там вдвоем. Однако Кадмар, подведя к столу своего сына и его друга, остался стоять рядом с ними, как советник короля. А вот стражники, стоявшие у дверей, тоже вышли по знаку короля Аодхана.

Тогда Лугайд почтительно обратился к властителям Арморики:

- Приветствую тебя, великий государь Аодхан, и тебя, танист Дунстан! Позвольте представить вам виконта Алигера Кенабумского, потомка Коронованного Бисклавре!

Юноша учтиво склонил голову в ответ. Тогда король Арморики взглянул на него и одобрительно проговорил:

- Что ж, добро пожаловать на родину предков, наш дорогой родич и друг!

Алигер улыбнулся уголками губ, преодолевая невольную робость.

- Постараюсь быть для вас надежным родичем и другом... Постараюсь!..

Тогда король кивнул своему сыну, как бы доверяя ему говорить. И танист Дунстан произнес:

- Вы прибыли в Арморику как раз вовремя, дорогие друзья! Ваш путь был нелегок и непрост...

- Мы приехали сюда благодаря велетам, предупредившим о кознях друидов в Арморике, - скромно произнес юноша. - Да и то, что мы смогли пройти через Междугорье и Шварцвальд незамеченными для арвернов - тоже заслуга Хранителей.

Дунстан возвел глаза ввысь, словно жрец, обращающийся к Небесам.

- Если уж мудрые ши дают советы людям, значит, видят, что дело серьезно, и иначе не справиться! И это правда. Друиды вновь собрали Партию Меча, готовую поднять восстание. Они по-своему толкуют пророчество о Мече Нуады, что должен принести Арморике свободу. Теперь они собирают единомышленников из числа тех, чьи семьи больше всего пострадали от рук арвернов. Друиды хорошо знают, как и на кого удобно влиять. Разжигают в наследниках погибших фениев жажду мести, клянутся, что теперь пришло время для освободительной войны. Обращаясь к Небесам, друиды определяют все знамения в свою пользу. Как прежде Майлгун и Бригакос, они готовы идти против воли Высших Сил, чтобы поднять восстание. Мы не можем просто запретить людям браться за оружие, поскольку закон Арморики не дозволяет королям распоряжаться единовластно. Все зависит от решения Совета Кланов. А на Совете будут вспоминать, у кого родные убиты арвернами, чей клан пострадал больше всех, - и тем самым страсти разгорятся еще сильнее.

Король Аодхан подытожил сказанное сыном, положив на стол руку с королевским браслетом.

- Вот почему очень важно твое свидетельство, Алигер, о том, где находится Меч Нуады! Ты близок к Мечеславу Моравскому, и можешь поручиться, что он станет действовать в нужное время, и поможет нам отвоевать свободу. Твое слово будет много значить на будущем Совете!

Эти слова будто окрылили Алигера. Он выпрямился, словно разом повзрослел на десять лет. Юноша ощутил особое вдохновение, словно рядом с ним незримо стоял некто знающий и мудрый - быть может, его прародитель, Карломан Почти Король...

- Я сделаю все, что должен, поверьте, мои царственные родичи! Сейчас самое главное - чтобы сохранился народ "детей богини Дану" и было кому, в итоге, передать Меч Нуады! - юноша показал на гобелен, на котором была изображена знаменитая реликвия Арморики. - Ведь, чтобы "дети богини Дану" обрели свободу, необходимо, чтобы наш народ сохранился! - он сам не заметил, как причислил себя к "детям богини Дану" с чувством полной убежденности. - А для этого нужно помешать восстанию! Я и мое семейство знаем властителей Арвернии и их родственников. Могу поклясться Мечом Нуады, что произойдет, если разгорится смертоубийственное восстание! Верховный Король Сигиберт утопит в крови Арморику, так что она уже никогда не возродится вновь! А затем он тут же двинется на Восток, за Одер, узнав, откуда "дети богини Дану" ожидали поддержки. Там он поодиночке разгромит народы Востока, пока они еще не успеют объединиться! Моравов, лугийцев, сварожан, хунгар, - всех, на кого рассчитывает князь Мечеслав!.. Даже если их войска, наскоро обучившись и вооружившись кое-как, совладают с воинством Предводителей Запада, то полностью исчерпают силы, и сами полягут в полях у Одера вместе с арвернами! Этого ли желает Партия Меча?

Алигер говорил так горячо и убедительно, что оборотни заслушались его, мысленно признавая, что к ним приехал весьма незаурядный союзник. Даже Лугайд, вроде бы знавший виконта Кенабумского с детства, удивился. Тот говорил сейчас складно и красиво, как самый красноречивый государственный муж, привыкший спорить, доказывать, убеждать. В его интонациях звучала и горячая надежда, и выдержка испытанного спорщика.

Король и его сын уважительно кивнули, соглашаясь, что юноша прав. А затем Дунстан дополнил в тон ему:

- Ведь война с Предводителями Запада - не единственное предназначение Героя, Что Славен Мечом. С востока движутся полчища кочевников. Их гонит, как пастух свои стада, Император-Дракон, последний из ящеров-колдунов. Против него-то и предназначен Меч Нуады! Но Мечеслав должен дожить до победы, до того, как заступит путь врагу с Востока.

Затем проговорил и король Аодхан, сурово нахмурившись: 

- Наши упрямые "дети богини Дану", скорее всего, даже не подозревают о враге с Востока. Они уверены, что все начинается и заканчивается в Арморике. Придется многое поведать им, когда я соберу Совет Кланов. Нашим вождям и воинам будет полезно небольшое потрясение основ, чтобы их мозги встали на место!

Кадмар и Лугайд вздохнули в ответ, как бы желая напомнить, что это будет непростой задачей.

Алигер же снова пообещал им:

- Я помогу вам убедить Совет Кланов, лишь бы не было поздно! По вашим словам выходит, что восстание означает верную гибель для всего Срединного Мира. Такие возможности слишком напоминают арвернское предание о Рагнарёке, чтобы захотелось его осуществить! Не хватает только нескончаемой зимы Фимбульветр, что должна настать накануне... Навряд ли даже Сигиберту Завоевателю захочется, чтобы его стремление к власти привело к такому итогу! Но он, конечно, не поверил бы, если бы ему сказали, и кто - "дети богини Дану"! А поймут ли друиды и вожди кланов?

Король и его сын выразительно переглянулись.

- За наших друидов никто не может поручиться вполне, - проговорил со вздохом танист Дунстан. - Чтобы научиться понимать их, надо прожить в Арморике всю жизнь. Большинство друидов, живя обособленно среди своих собратьев, становятся фанатиками. Им невыносимо подчиняться арвернам, и они готовы лучше потерять все, чем подождать немного. А обретение Меча Нуады еще более разворошило осиное гнездо.

- Все правильно! - согласился король Аодхан. - Но мы должны образумить безумных фениев, пока еще не сделалось слишком поздно! Ради Арморики и ее жителей, народа Матери Богов и Хранителей, мы обязаны поставить Партию Меча на место!

Он снова положил на резную поверхность круглого стола руку с золотым королевским браслетом. Затем и танист Дунстан возложил руку на руку отца. Третьим положил свою ладонь Лугайд, поверх их рук, за ним - его отец. Последним, чуть помедлив, присоединился Алигер. Пятеро потомков Карломана Почти Короля договаривались действовать сообща.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Прошло несколько дней после прибытия Алигера и Лугайда в Чаор-на-Ри. За это время король Аодхан объявил дату Совета Кланов, и вскоре стали съезжаться люди со всей Арморики.

Тем временем, Алигер, не теряя времени, знакомился ближе с землей предков, с условиями и обычаями "детей богини Дану".

Но больше всего юноша мечтал вновь встретить свою прекрасную Гвендолин. Он искал встречи с ней, хоть и не желал навязываться. И в то же время, ему хотелось произвести на нее верное впечатление, чтобы она сразу же поняла, что он сочувствует ее народу и делает все, что может, для его спасения. Ведь она и в этой жизни многое знала, и заботилась о народе Арморики, как посвященная мудрая жена. И он, посланник от народов Востока, сможет быть достойным ее, только если они вместе смогут удержать Партию Меча от восстания.

А пока Алигер просил Лугайда показать ему город и королевский замок. Теперь уже юноша мог в подробностях разглядеть старинные реликвии своих предков, прочесть по облику древнего Чаор-на-Ри всю его историю, былую и нынешнюю.

Лугайд, как всегда, охотно сопровождал своего друга и разъяснял ему все, что мог. Однако он сам несколько лет не жил в Арморике, и еще не успел доподлинно разузнать, насколько здесь успела измениться политическая обстановка. Но в этом им помогал его отец. Кадмар часто сопровождал сына и его друга и подсказывал им, с чем придется столкнуться по прибытии на родину.

Однако все, что узнавал Алигер, только больше разжигало в нем стремление встретиться с Гвендолин. И в один прекрасный день он снова пришел в зал с гобеленами, где встретил ее в первый раз. Если она бывала здесь, значит, могла придти снова, и он встретит ее...

Теперь у него появилось свободное время, и он мог разглядеть те гобелены, что сразу не привлекли его внимания.

На них, после присоединения Арморики и Арвернии, рассказывалась и история Прекрасной Гвендолин. Она была изображена благочестивой жрицей в святилище Белизаны, в белоснежном одеянии, под покрывалом. Там рассказывалось, что девушка, сделавшись жрицей и на всю жизнь отказавшись от личного счастья, многое сделала для своего народа. Она была верной соратницей короля Гродлана Вещего и помогала ему сдерживать неукротимых друидов. Гвендолин, жрица Луны, всю жизнь пользовалась огромным уважением в Арморике.

Разглядывая гобелен, Алигер убедился, что друиды во все времена готовы были разжигать в Арморике огонь войны. Поколение за поколением состояли из тех, кто не мог смириться с властью арвернов. Такое упорство само по себе заслуживало уважения, если бы не толкало почтенных жрецов на преступления. Теперь они, не сознавая того, могли погубить все. И переубеждать по-настоящему фанатичных жрецов было бесполезно. Но, видя на гобелене фигуру Гвендолин в белом облачении, противостоящую разгневанным друидам, Алигер подумал, что на Совете Кланов можно постараться опровергнуть их трактовку знамений. Но кто в Арморике пользовался достаточным уважением, чтобы выступить против друидов? Само собой, оборотни и другие ши, - хотя последние редко вмешивались в людскую жизнь. Но и среди людей были одаренные свыше пророки, такие, как была Прекрасная Гвендолин. Такие, как она, не смели лукавить, подобно друидам, переоценивающим собственную мудрость. Да помогут Небеса, чтобы и на нынешнем Совете Кланов было кому дать отпор жрецам!..

Размышляя так, Алигер вновь почувствовал, как перстень с волчьей головой тепло пожал ему руку. Юноша улыбнулся, поняв знак. Стало быть, он на верном пути!..

И тут же он услышал шаги. Шел не один человек, а несколько, и, судя по их легкой походке, Алигер понял, что среди них должны быть женщины.

Вскоре в зал с гобеленами вошли танист Дунстан и принцесса Рианна в сопровождении нескольких фрейлин. Среди них Алигер с великой радостью увидел и Гвендолин из Озерного Края.

Войдя в зал, процессия остановилась. Алигер почтительно поклонился наследнику престола и его супруге, и тут же поднял глаза на Гвендолин. Сегодня ее плед, сколотый на груди, украшала фибула в виде цветущей веточки вереска...

- Приветствую тебя, танист Дунстан, и тебя, благородная принцесса Рианна! - проговорил юноша, встречая чету наследников престола Арморики.

Говоря так, Алигер снова непроизвольно взглянул на Гвендолин, стоявшую позади принцессы. И она все время внимательно глядела на юношу, хоть и не могла обратиться к нему, пока он беседовал с танистом Дунстаном и его женой.

- Ну, как у тебя дела, наш дорогой родич? - приветливо обратился Дунстан к Алигеру. - Готовишься ли ты выступить на Совете Кланов, чтобы удержать народ от восстания?

- Я готовлюсь, и тем временем изучаю Арморику и ее жителей, чтобы правильно высказаться на Совете, - ответил юноша, чувствуя на себе ясный взгляд синих глаз Гвендолин.

Танист Дунстан кивнул и переглянулся с женой, которую держал под руку. И обратился к ней, очевидно, продолжая начатый разговор:

- И нам с тобой, моя дорогая супруга, следует подготовиться к Совету Кланов, как и Алигер!.. Кстати, я узнал, что Партия Меча надеется на поддержку из Альбиона, твоей родины, моя Рианна. Ведь и там, за Морем Туманов, тоже живут "дети богини Дану", связанные с нами общим происхождением и давним союзом. К тому же, наши знатные кланы много раз роднились между собой. Немудрено, что они надеются...

Принцесса Рианна не помедлила с ответом мужу. Было видно, что она хорошо разбирается в государственных делах, и при этом мыслит заодно с ним. Впрочем, оборотень не мог бы жениться на другой женщине.

- Это правда: я происхожу от принцессы Гвенаэль, дочери королевы Гвиневеры Армориканской, а сама приехала из Альбиона в Арморику, к тебе, Дунстан, муж мой! Но это не значит, увы, что Альбион сможет оказать поддержку Арморике, - женщина решительно покачала головой. - Ведь флот Арвернии уже не раз нападал на берега Альбиона и захватывал альбионские корабли. Арверны нынче властвуют и на суше, и на море. За Морем Туманов могут принять беглецов, изгнанников, которым невмоготу оставаться дома. Но о военной помощи придется еще какое-то время помечтать... Может быть, наш уважаемый гость и родственник, виконт Алигер Кенабумский, сможет на Совете Кланов переубедить многих, что мечтают поскорее ввязаться в войну? - с этими словами принцесса взглянула на юношу твердым, пронизывающим взором.

Алигер постарался выдержать ее взгляд, понимая, какая отчаянная надежда звучит в словах принцессы. И он ответил учтиво и решительно, думая о Гвендолин, смотревшей на него сейчас:

- Я сделаю все, что смогу, благородная принцесса Рианна! Однако, если Партия Меча надеется на поддержку из Альбиона, им потребуется недвусмысленное свидетельство, что такой поддержки не будет.

Принцесса поправила жемчужное ожерелье на своей груди и проговорила уверенно, как всегда:

- Я покажу им письмо от моих родичей, властителей Альбиона, и тогда всем придется поверить! Хвала Небесам, альбионцы не сошли с ума и не служат Верховному Королю, чтобы ввязываться в губительное восстание! Даже друиды в Альбионе правильно толкуют знамения, посланные Небесами, и не вмешиваются в политику больше необходимого, не то что здешние безумные фанатики.

- Это потому что Альбион сохранял независимость от чужих племен, - заметил танист Дунстан. - Ну что ж, я рад, что с Альбионом все прояснилось! Так и сообщим на Совете Кланов, чтобы знали, как следует жрецам и правителям служить родной земле!.. Ну а если Небеса пошлют друидам в Альбионе знамения, что настает надлежащее время для восстания, и теперь "дети богини Дану" одержат победу?..

- Тогда альбионцы не помедлят, и станут плечом к плечу со своими братьями из Арморики в общем строю! - заверила мужа принцесса Рианна. - Мои соотечественники не побоятся бросить вызов Верховному Королю Сигиберту, хотя и сами немало вытерпели от его разбойных нападений. Но лишь когда Небеса пошлют знак, что пришло время, и мы победим!

Танист Дунстан поцеловал руку своей супруге.

- Это вот и называют испокон веков волшебством, которым якобы владеют "дети богини Дану": умение совершать правильный поступок в нужное время и в нужном месте, слушаясь советов свыше! Хорошо, что хотя бы за Морем Туманов сохранили этот дар, тогда как армориканские кланы готовы броситься прямо в огонь... - он перевел взгляд на Алигера и слегка улыбнулся, словно извиняясь: - Мой благородный родич и друг, виконт Кенабумский, мне жаль, что тебе довелось побывать на родине предков в столь беспокойные времена! Хотелось бы, чтобы ты составил мнение о "детях богини Дану" не по тем безумцам, с которыми доведется скоро столкнуться на Совете Кланов...

- Можешь не сомневаться, благородный танист Дунстан! - ответил Алигер, поклонившись собеседнику и его супруге, а сам с ликованием в душе чувствуя на себе заинтересованный взгляд Гвендолин.

Разговор с танистом и его супругой помог юноше найти еще несколько важных доводов, а также разобраться, что даже разные народы "детей богини Дану" думают порознь, и многие из них помнят честь и древнюю мудрость. Но самым главным была для него новая встреча с Гвендолин, и он продолжал, обращаясь к ней столько же, сколько к правящей чете:

- Я уже успел убедиться, что обитатели Арморики во все времена умели ценить и красоту, и мудрость. Для меня большая честь познакомиться с лучшими из ее сыновей и дочерей! - он сделал особый акцент на этом слове, встретившись глазами с девушкой. И убедился, к своей радости, что он не ошибся: Гвендолин продолжала глядеть на него, почтительно и сдержанно, но безо всякой застенчивости.

И в самом деле, то, что сейчас видела и чувствовала девушка, больше всего напоминало причудливое сновидение, после которого человек не спешит очнуться, а, придя в себя, не может разобраться, где сон, а где явь. Наследница вещего оборотня Номиноэ, ученица знающих ши, Гвендолин смутно припоминала, что когда-то она уже видела этого юношу. Его облик и манера держаться, голос, жесты, даже его имя напоминали ей нечто близкое, значимое родное. И она переводила взгляд с него на гобелены и обратно, словно старинные изображения должны были подсказать ей, кто он такой и почему вспоминается ей.

Но Гвендолин была не такова, чтобы безоглядно поддаться первому же мимолетному чувству симпатии. Ей требовалось сперва узнать и понять этого юношу, испытать его и свое сердце, чтобы определить: вправду ли их встреча послана Небесами, имеет ли она значение?..

Пока что, осторожно приглядываясь к юноше, Гвендолин все больше убеждалась, что он достоин уважения. Она знала, что Алигер приехал с берегов Одера, преодолел дальний путь и множество опасностей, чтобы остановить войну, - это было и ее горячим желанием. Он выполнял поручения ши со своей родины, а они не удостаивали своим доверием и покровительством недостойного человека. Наконец, и сейчас он держался и говорил, как человек, твердо решивший, что ему предпринять ради общего дела. Совсем еще молодой, он выглядел много рассуждающим человеком, и видно было, что он готов бороться за то, во что верит. Такие качества импонировали Гвендолин, и ей хотелось получше узнать гостя с востока, чтобы убедиться, что она не ошиблась в отношении него. Кроме того, девушка подумала, что ему может пригодиться помощь от того, кто лучше знает Арморику и ее обитателей, вождей кланов и друидов, с которыми придется иметь дело. Она, выросшая при королевском дворе в Чаор-на-Ри, могла бы помочь ему в выполнении его предназначения.

[Карса]

Итак, Алигер достиг Арморики и увидел Гвендолин. Думаю, он достойно выполнит свою миссию и тем завоюет сердце девушки. 

[Артанис]

Благодарю, эрэа Карса!

Итак, Алигер достиг Арморики и увидел Гвендолин. Думаю, он достойно выполнит свою миссию и тем завоюет сердце девушки.

С "детьми богини Дану" бывает непросто иметь дело.
А девушка, может быть, и не станет сидеть сложа руки и ждать, пока он станет действовать. Возможно, она и сама захочет помочь ему.

Вереск над пеплом (продолжение)

Между тем, танист Дунстан участливо спросил у Алигера:

- Скажи, наш благородный гость и союзник: все ли есть у тебя, что может потребоваться на Совете Кланов? Быть может, нам следует помочь тебе, чтобы ты смог убедить Совет Кланов отказаться от войны?

Юноша поклонился в ответ танисту и его супруге, однако думал в это время, что его слышит еще и Гвендолин.

- Благодарю тебя, благородный танист Дунстан! Я не нуждаюсь ни в чем, меня прекрасно содержат в королевском замке. Сейчас я стараюсь изумить Арморику изнутри, чтобы найти верные слова на Совете Кланов. Как ты говоришь: совершить правильный поступок в нужное время и в нужном месте, - юноша слегка улыбнулся собеседнику. - История окружает меня здесь на каждом шагу! Надеюсь, что я не загублю важное дело своей неопытностью и недостатком знаний! - Алигер прижал руку к груди, представив лишь на мгновение, что не сможет достучаться до горячих голов из Партии Меча.

И тогда вперед шагнула Гвендолин. Она видела, что юноша исполнен надежды помочь им, а его простодушное сомнение в своих силах еще больше привлекло ее к нему. И она дала волю чувствам, просыпающимся в ее груди, так как поняла, что сейчас как раз настало нужное время и место.

Девушка подошла к Алигеру и взглянула в глаза танисту и его супруге, чьей фрейлиной состояла:

- Мне кажется, что я могла бы помогать нашему гостю, виконту Кенабумскому, готовиться к Совету Кланов... Прошу тебя, танист, и ты, высокочтимая принцесса: отпустите меня на те дни, что еще остались до Совета! Ведь виконт совсем недавно в Арморике, и то, что он знает о наших обычаях из чужих уст, не идет ни в какое сравнение с тем, что может встретиться наяву. Я помогу нашему союзнику разобраться в законах "детей богини Дану", в наших священных книгах, а также - в речах правителей и поэтов прошлого, у которых есть чему поучиться. Я знаю, где искать их в королевской библиотеке. А еще я помогу виконту Кенабумскому узнать наперед знаменитых друидов и вождей кланов, чтобы он был готов встретиться с ними на Совете и знал, как говорить с каждым из них!.. Прошу вас, мои властители: дозвольте мне в эти дни помогать виконту Кенабумскому в подготовке к Совету Кланов! Я одна в состоянии это сделать!..

Гвендолин стояла перед танистом и его женой, тонкая, стройная и решительная. Внешне она была совершенно спокойна, и только голос девушки, звенящий, как весенний ручей, выдавал ее скрытое волнение.

Несколько фрейлин, стоявших позади принцессы Рианны, удивленно переглянулись, глядя на девушку. Но ни у одной из них не мелькнуло на губах и тени ехидной улыбки. Видно было, что Гвендолин уважали при королевском дворе Чаор-на-Ри.

Принцесса Рианна перевела взгляд с девушки на Алигера, стоявшего рядом с ней, а потом взглянула на своего мужа. Тот пожал плечами, не возражая по поводу просьбы девушки. И принцесса одобрительно кивнула:

- Что ж, ступай, Гвендолин! Мне будет нелегко обойтись без тебя, но ведь речь идет о важном деле. Желаю тебе удачи в ваших поисках с виконтом Кенабумским!

Алигер и Гвендолин, стоявшие в нескольких шагах друг от друга, выразительно переглянулись. И протянули руки, но пока еще осторожно, соприкоснувшись только кончиками пальцев.

Но уже в следующий миг юноша склонился к ее руке и поцеловал, чувствуя, как горячо бьется сердце в его груди:

- Благодарю тебя, прекрасная Гвендолин! С твоей помощью мне непременно удастся поставить Совет Кланов с ног на голову...

- Лучше наоборот: вернуть на ноги то, что неправедным образом стояло на голове, - поправила его девушка, и Алигер с теплом в душе подумал, что она умеет и шутить.

- Пожалуй, так будет лучше! - согласился он, снова искоса поглядывая на девушку.

А она, в свою очередь, вновь подняла глаза на гобелен у них над головами, тот, что рассказывал историю жрицы, в честь которой ей дали имя. Казалось, что он мог бы подсказать ей нечто важное. Почему ей знаком и голос, и облик этого юноши? У нее что-то всколыхнулось внутри, когда он назвал ее Прекрасной Гвендолин. Она чувствовала, что ответ скрыт где-то рядом, руку протянуть! И все-таки, она сдержалась бы, если бы не чувствовала своей обязанностью помочь ему в подготовке к Совету Кланов. Он многое знал и обладал даром разбираться в людях, но ему следовало еще помочь освоиться в Арморике, чтобы одержать победу.

Тем временем, танист Дунстан проговорил, многозначительно поглядев на юношу и девушку:

- Что ж, удачи вам в ваших поисках и подготовке! Ну а нам пора идти. Нас ждет мой царственный отец...

И супруги, в сопровождении фрейлин, направились дальше. А Алигер и Гвендолин, стоя в зале с гобеленами, переглянулись снова. Им предстояло сделать многое, и они были готовы исполнить свое предназначение...

- Благодарю тебя за то, что пожелала помочь мне! - Алигеру хотелось бы поговорить с девушкой о ней самой, о том, как много она значит в его судьбе уже сейчас. Однако он сосредоточился, чтобы говорить с ней о деле.

А Гвендолин, к ее чести, и сама не стремилась отвлекать на себя его внимание. Она проговорила с надеждой:

- Я только рада помочь тебе, если это способствует нашей победе на Совете Кланов!.. Но теперь нам с тобой пора в библиотеку. Там хранятся важные записи, что могут пригодиться нам.

"Нам!" Это слово горячо и радостно отозвалось в сердце Алигера, хоть он еще не задумывался, насколько далеко оно способно зайти. Однако радость преобразила лицо юноши, и он воскликнул:

- С тобой, прекрасная Гвендолин, я пойду куда угодно!

Девушка поглядела на него с мягкой укоризной.

- Ты приехал сюда не ради меня, виконт Алигер, а чтобы мы вместе могли найти путь к спасению Арморики!

Юноше хотелось заверить прекрасную деву, что он приехал в Арморику и ради нее тоже, что она сама являлась ему во сне и призывала приехать, что их судьбы связаны между собой, как у древних героев, чьи имена они носят. Однако он рассудил, что нужно завоевывать ее сердце постепенно, чтобы не спугнуть прежде времени. Ведь даже просто находиться рядом с ней, сидеть вместе среди старинных книг и свитков, касаясь иногда руки друг друга над раскрытыми страницами, чувствовать аромат ее волос, когда они приближаются к его лицу, уже было для юноши счастьем. А ведь теперь они будут встречаться часто, изучать старинные сведения, что могут пригодиться им, вместе готовить речь для Совета Кланов. И Гвендолин первой произнесет своим серебристым голосом то, что затем он станет говорить перед друидами и вождями кланов... О чем же еще мог мечтать впервые влюбившийся юноша? Только лишь о том, чтобы им удалось совместными усилиями удержать Арморику от гибельного восстания! Алигеру порой мнилось, что его добровольная помощница есть душа Арморики: мечтательная, глубокая, таинственная, внутренне непокорная, не сломленная вражеским игом, сохранившая древнюю мудрость и внутренний огонь. И, если он сможет уберечь Арморику до решающего часа, то обретет и любовь Прекрасной Гвендолин.

А девушка принялась истово помогать гостю с Востока готовиться к Совету Кланов. При этом, проводя вместе с ним много времени, она сознавала, что его общество становится для нее все более значимым, день ото дня. Как ученица знающих ши, она чувствовала, что их судьбы связывает прочная нить, уводящая в далекие глубины за пределами нынешней земной жизни. Но девушка сосредоточилась на предстоящем Совете Кланов, на том, чтобы выиграть мир. Если у них с Алигером получится, то можно будет подумать обо всем остальном...

***

А в то время, как Алигер и Гвендолин готовились исполнить свое предназначение, в Чаор-на-Ри разгорались страсти. Король Аодхан, законный наследник изначальных властителей Арморики, разослал каждому клану приглашения на Совет. Все вожди, что не были со своими семьями истреблены арвернами или изгнаны из Арморики, как остатки клана Брокилиена, засобирались в Чаор-на-Ри. До них доходили слухи о том, что творится на свете, и они тоже не теряли времени даром. Самые горячие и воинственные сговаривались действовать сообща, вооружали и обучали воинов сверх дозволенного арвернскими законами количества. Причем устраивали сборища втайне не только от арвернских шпионов, но и от собственных правителей в Чаор-на-Ри. Но вот теперь приверженцы Партии Меча собирались, чтобы открыто проголосовать на Совете Кланов за восстание.

К счастью, не все вожди кланов мечтали воевать. Партия Лиры продолжала жить, хотя ее миролюбивый призыв порой было трудно услышать в бряцании клинков. Многие вожди кланов, особенно те, что были близки к ши, еще сохраняли древнюю мудрость, учившую терпеть и ждать. Другие, к несчастью, привыкли бояться арвернов, и готовы были впредь проявлять полную покорность. Наконец, многие собирались ехать на Совет Кланов, еще не определившись в своем выборе, колебались, не могли принять окончательного решения, взвешивали все за и против. Вот за них-то следовало побороться; их голоса должны были определить результат Совета Кланов. Их надеялись перетянуть на свою сторону король Аодхан и танист Дунстан со своей супругой, оборотень Кадмар и его сын Лугайд, Алигер, посланец Востока, и его помощника, Гвендолин из Озерного Края.

Однако не дремали и друиды, готовые любой ценой втянуть Арморику в восстание, которое, как они полагали, принесло бы ей свободу. Они собирали вокруг себя народ, ораторствовали в священных рощах, посылали бродячих проповедников и певцов в другие части Арморики, чтобы они разжигали воинственный пыл в каждом клане. Теперь, готовясь к Совету Кланов, самые красноречивые из друидов открыто проповедовали с городских площадей, уже не опасаясь, что их услышат шпионы Верховного Короля. Во-первых, вдохновенных жрецов сопровождали воинственно настроенные толпы народа, вооруженные всем, что подвернется под руку. Во-вторых, друиды не сомневались, что восстанию все равно скоро быть, и готовы были действовать открыто, не страшась никого.

- Меч Нуады светит нам, как путеводная звезда, потомки Матери Богов! - взывали фанатичные жрецы. - С Востока подул освежающий ветер свободы, ибо пришло время для борьбы и для победы! Знамения говорят, что скоро Арморика сбросит иго арвернов! - так призывали друиды.

В таком внутреннем противоборстве проходили последние дни перед Советом Кланов...

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Итак, Алигер и Гвендолин готовились к Совету Кланов в древней библиотеке королевского замка в Чаор-на-Ри. В этом обширном книгохранилище, не пострадавшем, к счастью, во время прошлых войн, содержалось множество книг, свитков, документов на разных языках. Многие из них повествовали об обычаях Арморики, в них записывалось, как происходили прежние Советы Кланов. Осматриваясь в королевской библиотеке, Алигер, сам весьма знающий, образованный юноша, признавал, что, если где-то можно найти нужные ему сведения, то разве что здесь.

Впрочем, вряд ли он смог бы разобраться в таком количестве сведений, если бы не его добровольная помощница. Гвендолин знала библиотеку с детства, по разрешению ее хранителя, бывала повсюду, и сразу могла предложить юноше то, что ему полезно, оставив все лишнее.

Заодно она знакомила юношу с обычаями Арморики, порой сильно отличающимися от знакомых ему в других странах.

- На Совете Кланов каждый может высказаться, как считает нужным. Одни будут говорить в пользу восстания, другие - против, и все постараются привлечь на свою сторону больше народа. Сам король вправе высказаться, лишь как один из многих, и его голос значит не больше других. Если большинство на Совете проголосует вопреки ему, королю ничего не останется, как повиноваться им либо отречься от престола - такое в истории тоже бывало, - девушка показала на свитки с описаниями древних Советов Кланов.

Алигер читал их и качал головой.

- Я вообще-то читал про обычаи "детей богини Дану". Но одно дело - прочесть, и совсем другое - столкнуться наяву. Как же короли Арморики правят своими беспокойными кланами?

Гвендолин укоризненно взглянула на юношу.

- Среди королей и королев Арморики было множество мудрых, хорошо знающих жизнь, и они умели сохранять мир, и им повиновались добровольно. Наши обычаи помогли Арморике пережить долгие века и устоять, остаться собой, даже под властью арвернов.

Алигер вздохнул, чувствуя себя пристыженным.

- Ты права, как всегда!.. Но расскажи мне о предводителях Партии Меча, с которыми придется столкнуться на Совете Кланов!

Девушка вздохнула и проговорила:

- Из вождей кланов самый опасный - тан Бреннан с Вересковых Пустошей. Жесток, упрям, обладает даром красноречия, чтобы привлекать союзников в Партию Меча. Арверны забрали у него старших сыновей для службы, и с ним остался только младший сын. От старших Бреннан отрекся, как от предателей.

- Можно понять, что он ненавидит арвернов, - в голосе Алигера прозвучало сочувствие. - Но как договариваться с таким суровым и непреклонным человеком?

- С таном Бреннаном и теми, кто мыслит, как он, справиться трудно, - признала Гвендолен. - А ведь есть еще друиды. Точнее - верхушка их сообщества. Они уверены, что всегда знают, как надо поступать. Обретение Меча Нуады внушило им ложные надежды, вот они и спешат поднять восстание.

- Они борются за свободу для Арморики, - Алигер старался понять каждого.

Его стремление не укрылось от девушки.

- Они хотят, чтобы в освобожденной Арморике жречество властвовало над королями и над умами всех людей! Если что-то и остается неизменным во все времена, то это - упрямые, фанатичные и беспокойные армориканские друиды! - Гвендолин положила обе ладони на пожелтевший от времени свиток с описанием одного из древних Советов Кланов.

В это время Алигер как раз собирался взять тот же свиток, внимательно слушая, о чем говорила девушка. Он старался сосредоточиться на деле, но это не всегда легко удавалось. Порой серебристый голос Гвендолин заслонял смысл ее слов, и юноша радовался, что она рядом с ним, а все прочее становилось неважным. Гвендолин, Гвендолин - имя, состоящее из перезвона мелодичных колокольчиков...

И сейчас, в очередной раз соприкоснувшись руками, юноша и девушка ощутили неловкость. В то же время, им было приятно сидеть вот так, рядом, чувствовать дыхание и прикосновения рук друг друга. Они улавливали, как что-то происходит. Словно огонь добывают трением из двух кусков дерева: вначале ничего нет, затем они нагреваются, так что начинают дымиться, и вот, наконец - будто по волшебству вспыхивает пламя!

Однако Гвендолин первой очнулась от наваждения. Отняла свою ладонь у юноши и скромно сложила руки на столе. Ее лицо стало строгим, и голос прозвучал под стать выражению:

- Мы должны прежде всего подготовить речь для Совета Кланов, чтобы убедить народ отказаться от восстания! Или ты думаешь, Алигер, что, если Арморика ввяжется в восстание, Герой, Что Славен Мечом, сможет одержать победу в ближайшее время?

Алигер поразмыслил и покачал головой.

- Нет! Князь Мечеслав еще не собрал все союзные войска с восточных земель, чтобы остановить Предводителей Запада. Войско Верховного Короля нынче огромно, и трудно отразить его.

- Тогда готовь свою речь и найди доводы, чтобы на Совете Кланов все прислушались к Партии Лиры, - посоветовала девушка. - Не забывай: только пока мечи вложены в ножны, слово имеет значение. Стало быть, мы должны найти такие слова, что помогут людям сделать верный выбор на Совете Кланов!

Мимоходом вспомнив, что почти теми же словами ему говорил о выборе и Лугайд, юноша кивнул в знак согласия. Сам же он задержал взгляд на красивом, решительном лице своей юной наставницы. Ему хотелось бы многое сказать ей, но он подавил вздох и проговорил, разворачивая очередной свиток:

- Хорошо, давай искать дальше!

И они продолжали вместе искать любые сведения, что могли помочь им в создании доходчивой и проникновенной речи для Совета Кланов.

Однажды, когда они сидели так, рядом на одной скамье, обложившись множеством книг, к ним незримо подкрался граги, домашний Хранитель. Он давно уже наблюдал за молодой парой, в последнее время проводившей так много времени в библиотеке, вверенной его попечению. Граги живут долго, могут застать на своем веку несколько людских поколений. Правда, если погибнет дом, которому служит Хранитель, он тоже умрет. Но граги из замка Чаор-на-Ри пережил многое, и юноша с девушкой привлекли его внимание. Девушку, правда, он часто видел и раньше. Юноша появился в королевском замке недавно, но Хранитель сразу почувствовал в нем кровь Карломана, Коронованного Бисклавре. Граги видел, что этих двоих связывают неразрывные нити. И он решил помочь им, зная, что они ищут.

Гвендолин, воспитанница ши, на мгновение увидела его - маленького человечка, ростом с трехлетнего ребенка, но всего в мохнатой бурой шерсти, как медвежонок, с черными глазками-бусинами. Граги показал девушке на один из фолиантов, лежащих на столе. И в тот же миг пропал из виду. Только книга вдруг открылась сама собой, и тяжелые пергаментные страницы зашелестели, перелистываемые, точно невидимой рукой.

И вот, перед юношей и девушкой открылась на пожелтевшем от времени материале причудливая вязь старинных букв.

- "Завещание Гродлана Вещего, бисклавре, что был королем Арморики", - не без труда прочел Алигер заглавие и взволнованно переглянулся со своей подругой. - Гвендолин, это может пригодиться нам!

- Я тоже думаю, что это очень пригодится нам! - ликующе вторила ему Гвендолин, вчитываясь в старинные полустертые буквы. - Мы, конечно, не случайно нашли его! Благие ши, увидев наши усердные поиски, открыли нужную книгу в нужном месте...

И юноша с девушкой стали внимательно читать, о чем пишет древний король-оборотень.

"Я - Гродлан, которого его народ звал Вещим. Теперь мое время на исходе. Скоро наступит будущее - с другими королями, которым суждено править Арморикой, как вассальным королевством. Быть может, кто-то осудит меня за то, что я признал императора Арвернии нашим сюзереном и передал ему Меч Нуады. Но наш договор и взаимная клятва будут действовать над нашими народами много столетий после того, как мы с императором Карломаном уйдет к предкам. Ради своей родной земли не всегда требуется быть готовым красиво умереть. Иногда для нее приходится еще и напряженно жить, чтобы люди возделывали поля и растили детей, чтобы вереск цвел на холмах Арморики и Леджия текла в своих берегах. Мы сделали все, чтобы связать наши народы братскими узами; не наша вина, что не все удалось сделать.

Во всяком случае, теперь уже ничего не изменить. Меч Нуады хранится в подводных чертогах Одера, и лишь Герой, Что Славен Мечом, сможет обрести его, в далеком будущем. Друиды не смогут властвовать над "детьми богини Дану", не поставят свои заблуждения выше решений королей и мудрости ши. Хотя, я думаю, они и в будущем станут ждать, когда королевская власть ослабеет, чтобы воспользоваться возможностью возвеличиться самим. Но им никогда не достанется величайшая реликвия Арморики!

Я оставляю это завещание для будущих поколений, что придут, когда Меч Нуады будет обретен. Получив тревожные знамения, я советовался об их смысле с Гвендолин, пророчицей в святилище Белизаны. Ей довелось пережить глубокое горе, и она знает жизнь и людей. Отрекшись от радостей жизни, она развила свои незаурядные дарования и сделалась мудрой девой, дарующей свет, как луна, что отражается в водах озера Белизаны. Гвендолин посоветовала мне оставить завещание для тех времен, когда придет в мир Герой, Что Славен Мечом.

Я знаю, что к тому времени короли Арвернии нарушат клятву править справедливо, и станут злоупотреблять своей военной силой. И знаю, что друиды по-своему истолкуют знамения, связанные с Мечом Нуады, и будут призывать народ Арморики к восстанию. Пусть Небеса помогут, чтобы мой голос прозвучал вовремя, пока еще не произойдет непоправимого! Ибо, когда бряцают мечи, мужам остается лишь сражаться, бардам - воспевать войну, а мудрецам - молчать. Но, пока меч еще вложен в ножны, любую распрю может рассудить слово.

Клянусь вам, дети мои, скрытым мной Мечом Нуады: Арморика станет свободной после его обретения, и Герой, Что Славен Мечом, окажет ей помощь. Но это произойдет не сразу, и вначале Меч Нуады потребуется ему против врага с Востока, потомка Ящера. Но, чтобы величайшая реликвия Арморики вернулась домой, нужно, чтобы было кому возвращать ее, чтобы сохранился народ Матери Богов! Прошу вас: будьте мудры и терпеливы, и обретете все! Иначе погубите себя и все сущее. От вашего выбора зависит все!"

Под подписью Гродлана Вещего виднелся рисунок волчьей головы, отпечатанный на зеленом воске.

Алигер почувствовал, как фамильный перстень горячо сжал ему руку, словно говоря: "Ты на верном пути!" Юноша поднял голову и переглянулся с Гвендолин. Ее глаза сияли радостью, уста озаряла улыбка.

- Мне кажется, - проговорил Алигер, протягивая девушке руку, - мы нашли важный довод для Совета Кланов!

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Гвендолин, воодушевленная не менее юноши, горячо воскликнула, изменив своей привычной сдержанности:

- Да, лучшего нам и искать не приходится! Король Гродлан Вещий предусмотрел все, на девятьсот лет вперед... Друидам и Партии Меча придется выслушать его слово!

- Он и Прекрасная Гвендолин, что помогла королю советом, - добавил Алигер, улыбаясь девушке.

И она тоже улыбнулась ему в ответ, и они долго смотрели друг на друга, радуясь своей находке и тому, что они вместе сделали большой шаг к победе. Им хотелось продлить очарование этой минуты, подольше посидеть вот так, глядя друг на друга, хотелось бы продолжить любоваться и беседовать.

Но Гвендолин усилием воли прервала затянувшееся наваждение и произнесла:

- Следует показать завещание королю Аодхану и его советникам.

Алигер почувствовал, как будто враз обрушилась хрустальная гора, скрывавшая сокровища. Ему хотелось бы поговорить с девушкой совсем о другом, но он преодолел себя и встал со скамейки, бережно поднял тяжелую книгу.

- Ты права, как всегда, мудрая Гвендолин!

И юноша с девушкой вновь улыбнулись друг другу. А домашний Хранитель, мохнатый граги, незримо наблюдавший за молодой парой, радостно потер ладошки с острыми коготками. Он предчувствовал, что скоро Меч Нуады вернется в освобожденную Арморику...

***

Тем же вечером, не теряя времени, Алигер и Гвендолин принесли фолиант, в котором обнаружили завещание Гродлана Вещего, королю Аодхану.

Тот пригласил их в Малый Зал Советов. За круглым столом, среди священных реликвий Арморики, снова сидели сам король и танист Дунстан со своей супругой, принцессой Рианной. Тут же сидели за круглым столом Лугайд и его отец Кадмар. Остальные кресла оставались свободными. Возле стола, напротив короля, стояли Алигер и Гвендолин. Они только что принесли книгу, и король прочел завещание своего древнего предшественника. Теперь книга лежала перед ним, готовая послужить Партии Лиры на предстоящем Совете Кланов. А те, кто нашел ее, ждали, что им скажут правители Арморики.

Наконец, король Аодхан с благодарностью взглянул на молодую пару.

- Что ж, благодарю вас, мои юные друзья! С завещанием Гродлана Вещего мы можем уверенно выступить на Совете Кланов. Оно станет щитом для Партии Лиры. Завещание найдено как раз вовремя, прямо накануне Совета Кланов.

Дунстан прочел завещание вместе с отцом, и одобрительно проговорил:

- Что ж, слово короля Гродлана, мудрого бисклавре, все еще значимо в Арморике! Он обладал вещим даром, как доказывает и это завещание. Отдав Карломану Великому Меч Нуады, он укротил друидов и предугадал, что и его отдаленным потомкам придется столкнуться с ними. Он был истинным бисклавре, знающим тайны прошлого и будущего.

Принцесса Рианна повела плечами, словно ей было холодно в шерстяном пледе, надетом поверх платья.

- Да помогут Небеса, чтобы хоть кому-то удалось повлиять на Партию Меча! Чтобы тан Бреннан кого-то выслушал, новые замыслы пришлось бы вбивать ему в голову гвоздями длиной в палец.

Мужчины выразительно переглянулись.

- В общем-то так, - признал Кадмар. - Тан Бреннан настолько ослеплен ненавистью к арвернам, что отрекся от родной крови, своих старших сыновей. А ведь они согласились служить в арвернском войске не по своей воле, но из повинности, вмененной Верховным Королем, чтобы не пострадал их клан и родовые земли! Сам же Бреннан предпочел бы, чтобы их убили, лишь бы его сыновья не служили арвернам.

- Трудный противник, - вздохнул король Аодхан. - Однако Гродлан Вещий и королева Гвиневера справлялись и не с такими фанатичными друидами и безумными фениями.

- Удивительно, что столько столетий никто не находил завещание короля Гродлана, - заметил Лугайд.

- Скорее всего, никто не подозревал о нем, кроме здешних ши, - ответил сыну Кадмар. - Или слухи все-таки ходили? - он поднял глаза на короля.

- Когда мой дед Ллевелин стал королем, он говорил, что нечто подобное должно существовать, - сказал Аодхан. - Но до сих пор не находилось никаких следов завещания.

- Верно, тогда еще не пришел срок, - заметил Дунстан. - Теперь Меч Нуады обретен, и настало время, что предвидел Гродлан Вещий. Теперь его призыв прозвучит как раз кстати.

- В нужное время и в нужном месте, - вполголоса произнес Алигер фразу, имевшую особое значение у "детей богини Дану".

Король поднял глаза на юношу и девушку, стоявших перед ним.

- Благодарю тебя, Алигер, наш дорогой гость! И тебя, милая Гвендолин, за то что помогла ему в поисках.

Юноша с девушкой уважительно поклонились в ответ.

- Если уж так, то не мы нашли завещание, - скромно заметила Гвендолин. - Граги раскрыл перед нами нужную книгу на нужной странице. А то, может, и не нашли бы.

Танист Дунстан переглянулся со своей супругой и проговорил:

- А сколько вы до того искали в библиотеке нужные сведения? Едва ли не седьмицу! Граги помог вам, потому что счел достойными, а Малый Народ редко ошибается. Да и из вас получилась сплоченная команда.

- Еще какая! - воскликнул Алигер, торжествующе взглянув на девушку. - Гвендолин очень помогла мне в поисках!

Девушка дружелюбно улыбнулась в ответ.

- Не благодари меня слишком, благородный Алигер! Я очень рада работать вместе с тобой. Но самое главное сейчас - чтобы нам удалось привести к миру Совет Кланов.

- С твоей помощью у нас непременно все получится, прекрасная Гвендолин! - юноша поцеловал руку своей подруге, не смущаясь присутствием высоких особ. И девушка не отняла у него руку, а взглянула весело и ласково, от чего у него сразу сладко замерло сердце.

Наблюдая за ними, принцесса Рианна многозначительно переглянулась со своим супругом. От нее не укрылось, что между Алигером и Гвендолин зарождалась любовь. Что ж, будет хорошо, если они, поспособствовав миру в Арморике, заодно обретут друг друга на всю жизнь!..

***

После совещания у короля Алигер вместе с Лугайдом пришли в свои покои, где некогда жили наместники Арморики. В последние дни, пока виконт Кенабумский был занят напряженными поисками в библиотеке, друзья почти не виделись. И только теперь они могли побеседовать обо всем, что происходит.

- Ну что ж, мы можем отправиться на Совет Кланов во всеоружии, - Лугайд уселся в кресло, вертя в руках кубок с мятным отваром.

Алигер улегся на свою постель, блаженно закинув руки за голову, и наслаждался отдыхом.

- Я надеюсь, что Партия Меча прислушается к завещанию короля Гродлана, - мечтательно проговорил он, но тут же спросил совсем другим, серьезным тоном: - А как у вас дела? Я в последнее время ничего не замечал, с этими поисками... Собирается ли народ?

- Иначе и быть не может, когда назначен Совет Кланов! - убежденно ответил Лугайд. - Со всей Арморики съезжаются вожди кланов, их родичи и воины, и все, кто имеет сколько-нибудь значимое влияние среди "детей богини Дану".

Тут Алигер удивленно вытаращил глаза.

- Погоди, но ведь такие приготовления не могут остаться незамеченными!.. А что же арверны, разве они не следят за тем, что происходит в Арморике?

- Следят, конечно, - глаза Лугайда ярко блеснули из полутемного угла, где он сидел в своем кресле. - Но дело в том, что наш король давно выявил всех шпионов, явных и тайных. И просто платит им больше, чем они получают на службе у Верховного Короля и его канцелярии. За хорошую мзду они сообщат в своих отчетах, что в Арморике все спокойно, и мы сможем незаметно провести Совет Кланов...

Алигеру было трудно поверить в то, что он узнал.

- Я понимаю, алчные люди есть везде, но - на государственной службе?.. Неужели в Арвернии не подозревают, что их шпионов так легко подкупить?

Лугайд весело усмехнулся.

- Видишь ли, Арверния начинает пожирать себя изнутри. Ей служат теперь не ради чести и славы, не из любви к родине, а прежде всего ради выгоды. А продажные слуги завтра обманут и самого Верховного Короля, если им будет выгодно. Кто больше заплатит, тот им и господин. Но нам это на руку, хотя избави Небеса Арморику от таких алчных крыс! По мне, уж лучше спорить с друидами и воинственными танами, вроде Бреннана с Вересковых Пустошей, чем убаюкиваться ложными донесениями продажных слуг. Наши противники - храбрые воины. Даже слишком храбрые.

И тут Алигеру пришло в голову еще кое-что.

- Если достаточно подкупить нужных людей, то почему же тан Бреннан, глава Партии Меча, не откупил своих сыновей от службы арвернам?

- Думаю, что он слишком горд, чтобы пускаться хоть на какие-то уловки с врагом, - ответил Лугайд. - А, когда сыновья смирились и согласились пойти на службу к арвернам, отец и вовсе не пошевелил бы пальцем ради них. Погоди, ты еще увидишь на Совете, что за человек тан Бреннан! Его гордость так же велика, как и жажда свободы.

Алигер вновь улегся поудобнее и задумчиво вздохнул. Судя по тому, что он узнавал, Совет Кланов в самом деле обещал быть нелегким. Слишком много ненависти накопилось у "детей богини Дану" против арвернов, слишком горячи, вспыльчивы были обитатели Арморики, чтобы легко подчиниться разумным доводам. Но зато благодаря предстоящему Совету он, Алигер, смог познакомиться с милой Гвендолин, и надеялся, что и она пожелает впредь разделять его общество...

Лугайд прервал мечтания друга, угадав его мысли.

- Ну а как ты провел эти дни? Что еще тебе удалось найти в библиотеке, кроме завещания короля Гродлана?

- О, я много читал про обычаи "детей богини Дану" и о том, как проходили былые Советы Кланов, чтобы знать, как вести себя с вождями и друидами. Гвендолин открыла передо мной душу здешнего народа, - это имя юноша произнес с невольным придыханием, и его лицо сразу же посветлело.

Лугайд кивнул, улыбнувшись весело и лукаво.

- Так-так! Ну что ж, я вижу, что прежде всего ты нашел здесь Гвендолин, а все остальное не так уж и важно! Пусть Небеса помогут, чтобы эта встреча сделала тебя счастливым.

- Я уверен, что так и будет! - воскликнул Алигер, радуясь, что может откровенно побеседовать с другом. - Гвендолин - именно такая, какой я видел ее во сне: прекрасная, как солнце, и мудрая, как всеведущий ши. Когда мы с ней искали завещание Гродлана Вещего, мне не хотелось прекращать поиски, чтобы она не уходила от меня. Даже когда она держится со мной, как строгая наставница, мне в радость слушаться ее. И знаешь, Лугайд: мне порой кажется, что она тоже радуется мне! Не только успеху наших поисков или будущей победе на Совете Кланов, а мне, мне самому!..

Молодой оборотень видел, что происходит на душе у друга, и постарался призвать его к осторожности.

- Советую тебе, друг, сейчас сосредоточиться на том, как выступить на Совете Кланов. Если Партия Лиры победит, в этом будет и твоя заслуга, и Гвендолин. А уж тогда решится, суждены ли вы с ней друг другу.

Алигер кивнул, признавая, что его друг прав.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

И вот, настал Совет Кланов, к которому готовились и которого ждали с таким волнением все: и Партия Лиры, и Партия Меча, и друиды. И, конечно же, ждал, что произойдет, гость с Востока - Алигер, виконт Кенабумский.

Совет Кланов собрался, по обычаю, в нарочно обустроенном зале, где стоял высокий сосуд с приготовленными для голосования черными и белыми камнями. По окончании Совета их количество должно было решить, чему быть в Арморике - миру или войне.

В середине зала был обведен красный круг, а над ним крыша поднималась стеклянным куполом, подобным тому, что поднимался над Кенабумским святилищем, только гораздо меньших размеров.

Алигер все время оглядывался по сторонам. Хотя он в последнее время много узнал о том, как в Арморике проходят Советы Кланов, но их необычная обстановка была в новинку юноше.

К счастью, рядом с ним находились Гвендолин и Лугайд. Они по очереди поясняли юноше то, в чем он еще не успел разобраться как следует.

- В этот круг становятся те, кто произносит речи на Совете Кланов, - тихо сказал молодой оборотень своему другу.

А Гвендолин прибавила:

- А стеклянный купол сделан, чтобы сияющий Луг видел всех со своей огненной колесницы. Он освещает всякого, кто выскажется, только не каждый нравится себе при солнце.

Алигер уже другими глазами поглядел на круг, обведенный красной чертой. Сверху в самом деле падал снопами золотой солнечный свет, образуя круг света в середине Зала Советов.

Тем временем, в зале продолжали собираться участники Совета Кланов. Рассаживались в креслах и становились вокруг, занимая сторону среди своих единомышленников. Огромный человеческий полукруг, пестревший цветной шерстью пледов всех видов клеток, ждал, когда начнется Совет. Люди занимали свои места, передвигались, теснились, перешептывались. Постепенно прояснялись их взгляды, судя по тому, как они старались стать рядом - союзники к союзникам. Партия Меча отходила в левую сторону зала, а Партия Лиры - на правую.

Алигер, продолжая оглядываться по сторонам, поискал взглядом среди стоявших напротив главу Партии Меча, о котором был столько наслышан. И вскоре заметил его, догадываясь по всем повадкам, что это должен быть тан Бреннан из Вересковых Пустошей. Тот горделиво стоял на своем месте, оглядывая своих сторонников, точно бык посреди послушного ему стада. Тан Бреннан был уже немолод, его коротко остриженные волосы совсем поседели. Взгляд его серых пронзительных глаз не всякому было под силу выдержать. Невзирая на, очевидно, немалые годы, тан выглядел крепким. Вся его коренастая, широкоплечая фигура говорила о стойкости и упорстве, а его поза с широко расставленными ногами выдавала главную черту характера - несокрушимую гордость.

Озирая своих сторонников, словно желал напомнить им держаться заодно, тан Бреннан не глядел на людей, стоявших напротив. Он даже не заметил среди "детей богини Дану", одетых в самые лучшие наряды, гостя из Аллемании и Моравии, одетого на манер этих стран. Главу Партии Меча не волновало, кто собрался стать против него, настолько он был убежден в своей правоте.

Рядом с седовласым таном стоял юноша лет двадцати, одетый в плед тех же цветов. Он выглядел мрачным и все время теребил свой плед, словно ему не нравилось то, что должно было произойти нынче.

Заметив, куда смотрел Алигер, Гвендолин положила руку ему на плечо и шепотом пояснила:

- Тан Бреннан из Вересковых Пустошей, с младшим сыном Коннором.

Алигер кивнул. Так он и думал. И снова продолжал оглядываться по сторонам. Он разглядел друидов, стоявших посреди зала. В белых одеждах, что означали отречение от всех земных привязанностей, украсив головы дубовыми венками, увитыми омелой, они должны были исполнять роль беспристрастных посредников на случай, если на Совете Кланов возникнут споры. Однако на самом деле жрецы "детей богини Дану", особенно их верхушка, отнюдь не были беспристрастны. Их белые одежды скрывали заинтересованность в победе Партии Меча.

Друиды переглядывались с таном Бреннаном и его единомышленниками, мысленно выражая им полную поддержку. Никто не сомневался, о чем они станут говорить на Совете. А вожди Партии Меча, в свою очередь, твердо знали, что друиды выскажутся в их поддержку, осветят будущее восстание именем Высших Сил. И теперь наиболее воинственные из вождей кланов всем своим видом выражали отчаянную решимость, праведный гнев против арвернов и неукротимую отвагу. Яростные фении подкручивали усы, расправляли плечи, точно уже готовы были идти в бой. Они ждали начала Совета Кланов, чтобы страстно призвать народ к восстанию. Вожди Партии Меча не сомневались, что после их призывов все, кто нынче еще сомневался, возьмутся за оружие и поднимутся против арвернов.

Алигер глядел и на них, думая, как убедить "детей богини Дану" не идти за теми, кто призывает к гибели. Глядя на воинственных фениев, юноша думал, что, если они добьются своего, вся Арморика опустеет. На сей раз ши не вступятся за хранимую ими землю, как было при королеве Гвиневере. Они не мешают людям сделать выбор, к чему бы тот ни привел. А на сей раз "дети богини Дану" своей неразумной поспешностью нарушат весь ход истории. К этому легко придти, если сейчас неукротимые фении поднимут восстание. Тогда уж будет окончательно разрушен прекрасный замок в Чаор-на-Ри, и сгорят все редкие книги, что нашли в библиотеке они с Гвендолин. И ее сияющая улыбка погаснет навсегда. Если арверны потопят восстание в крови, в Арморике больше не останется ни человека, ни ши. Не зазвучат больше песни, не родятся дети у матерей. И даже жизнестойкий вереск больше не прорастет сквозь пепел, не расстелется лиловым цветом.

И, предвидя такую возможность, Алигер готовился бросить вызов Партии Меча.

Но первым должен был открыть Совет Кланов король Аодхан Армориканский. Он стоял в окружении Партии Лиры, открыто показывая, чью сторону занял, и даже самые непримиримые противники опускали глаза под блестящим взглядом короля-оборотня.

Видя, что всё и все готовы к Совету Кланов, король вышел вперед и оказался внутри круга света. Сияние окутало его плащом, сотканным из чистого света, отразились в ярких глазах бисклавре. Сейчас король Аодхан был поистине достоин своего имени, означавшего "Яркое Пламя".

Король протянул руки навстречу людям, и свет блеснул на его золотом браслете, знаке королевской власти.

- Народ Арморики! Вожди кланов, храбрые воины и мудрые друиды! Земля моя, с которой обручен весь наш род испокон веков! Всеведущие ши, Хранители Арморики! - так начал свою речь король Аодхан во всеуслышание. - Я собрал всех вас в важнейший час, когда решается судьба нашей Арморики! Решается, обрести ли ей и всем нам свободу, жить ли дальше под властью арвернов, или погибнуть всем до последнего! - прибавил король с особым выражением. - Я знаю, всем нам равно дорога Арморика, земля, где мы родились и выросли. Иначе просто не может быть! Споры возможны лишь о том, какой путь будет лучшим для всего народа "детей богини Дану". Особенно это обретает ключевое значение теперь, когда обретен Меч Нуады, что был обещан нам с древних времен!

В этот миг вожди Партии Меча, внимательно слушавшие речь короля, зашевелились, заговорили между собой, сперва тихо, затем все громче и громче. В их нарастающем гуле явственно раздался голос тана Бреннана, и сам он шагнул вперед, сурово обратившись к королю:

- Ага, значит, Меч Нуады найден, как предвидел в свое время король Гродлан Вещий! Значит, наше время пришло!

Король слегка улыбнулся, в противоположность яростному выражению главы Партии Меча.

- Ну что же, я готов уступить слово тебе, благородный тан Бреннан!

Глава Партии Меча решительно двинулся вперед, словно в бой. Солнечный свет, льющийся через стеклянный купол, лишь еще ярче подчеркнул выражение непреклонной суровости на его лице.

- Вот как, государь Аодхан: ты сам признался, что настало время исполнения древних пророчеств. Все "дети богини Дану", от мала до велика, знают: когда Герой, Что Славен Мечом, обретет Меч Нуады, Арморика завоюет свободу! Где же обещанный герой, и у кого сейчас Меч Нуады? Я спрашиваю тебя, король Аодхан! Потому что, если не сейчас, то когда же, скажи нам всем, придет время поднять восстание? Или мы уже не фении, но покорные овцы, которых арверны будут вечно стричь и резать? - голос и непреклонная фигура тана Бреннана ясно опровергали такую возможность. Затем он обвел руками полукруг собравшихся: - Храбрые вожди Арморики, вспомните, сколько бедствий причинили нам арверны! Вряд ли хоть в одном клане не живет память о погибших близких! Ведь даже камни Королевского Замка в Чаор-на-Ри носят следы копоти, после того, как он горел во времена восстания герцогини Боудикки, Воительницы Арморики! На землях моего клана, в Вересковых Пустошах, ее войско разгромили арверны с помощью бесчестного обмана. На выжженных полях до сих пор ничего не растет, напоминая нам о пережитых страданиях! Вспомните же, "дети богини Дану", все зло, что причинили нам арверны! Я, у которого наши поработители отняли старших сыновей, превратив честных юношей в предателей, взываю к вам: вооружитесь Мечом Нуады, бросьте вызов арвернам! Пришло наше время! - он решительно потряс кулаками, словно они уже сжимали долгожданный клинок.

Сын тана Бреннана тихо вздохнул и отвел глаза при этих словах отца. Зато остальные вожди Партии Меча принялись воодушевленно переглядываться и переговариваться, поддерживая своего главу. Друиды, хоть и молчали пока что, встретили речь Бреннана одобрительными жестами. А их оппоненты, что видели правду в словах короля Аодхана, угрюмо глядели, оценивая, какой упрямый противник встретился им.

В такой обстановке начался Совет Кланов.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

На эту пылкую, требовательную речь вождя Партии Меча необходимо было достойно ответить. И король оглядел стоявших вокруг него.

По знаку своего царственного отца, вперед вышел танист Дунстан. Войдя в круг света, он обратился к фениям с призывом, полным горечи, упрека, укоризны:

- Выслушайте и поймите правильно, храбрые "дети богини Дану"! Все мы помним то, о чем напомнил тан Бреннан. Наши кланы с древних времен многое вытерпели от рук арвернов. Но давайте держаться, как мужчины, а не как капризные дети!

По рядам Партии Меча прошел недовольный ропот. Храбрые фении почувствовали себя оскорбленными. Танист Дунстан внимательно наблюдал за ними и, убедившись в их реакции, продолжал:

- Если мы с вами - воины, храбрые и мудрые, то должны держаться, как подобает. Если на поле боя войско атакует прежде времени, не подготовившись как следует, оно будет разбито. Мы, "дети богини Дану", испокон веков умели выбирать нужное время и место для каждого поступка. Почему же теперь мы становимся нетерпеливы, как маленькие дети, не думающие о последствиях? Почему мы готовы все потерять, лишь бы не подождать еще немного, до нужного часа?

Тан Бреннан, набычившись нетерпеливо бросил со своего места, в обход обычая говорить поочередно:

- Что ты имеешь в виду, танист Дунстан?

- Хочу сказать, что не время поднимать восстание! Клянусь вам обретенным Мечом Нуады: скоро настанет наше время! Если мы дождемся заветного часа, еще при нашей жизни увидим Арморику свободной. Но, если мы сейчас поднимем восстание, арверны истребят нас всех. Потому что их сила нынче многократно возросла. Верховный король Сигиберт захватил земли от Окруженного Моря до берегов Одера, и войска всех покоренных народов сражаются за него. Это огромная сила, и одной Арморике не выстоять против нее. Арверны учинят резню, хуже, чем было при герцогине Боудикке. Нынче они способны истребить народ поголовно, разрушить наши города! Этого вы добиваетесь, поднимая восстание?

Навстречу танисту шагнул один из вождей, судя по окраске его пледа - вассал герцога Нимуэиенского. Алигер, внимательно наблюдавший за тем, как проходил Совет Кланов, не успел спросить его имени. Тот уже вошел в круг света и недружелюбно взглянул на короля и таниста:

- Почему же мы должны сражаться с арвернами в одиночестве? У нас есть союзники - другие племена "детей богини Дану", живущие на Альбионе и других островах. Они близки нам и по крови, и по своим стремлениям. Если они не поддержат нас, то войска Верховного Короля обратятся и против них.

- Вопрос правомерный, - кивнул король Аодхан. - Пусть на него ответит моя невестка, принцесса Рианна, уроженка Альбиона.

Все взгляды обратились к принцессе, высокой и величественной. А та, надменно улыбнувшись всем присутствующим, вошла в круг света. Падавшее сверху сияние окутало ее, словно золотой венец.

- Как уроженка Альбиона, я обязана сказать вам, о, воинственные фении Арморики, что мои царственные родичи слишком мудры, чтобы ввязываться в самоубийственное восстание! - произнесла она низким голосом, выражая нескрываемое пренебрежение к Партии Меча. - Они ручаются, что помогут Арморике, лишь когда придет должный час. Мои родичи не намерены губить себя вместе с нами. Альбион тоже страдает от нападений флота Верховного Короля, и не собирается навлекать на свою землю его гнев. И даже друиды, живущие за Морем Туманов, не забыли древнюю мудрость, в отличие от здешних, армориканских, - женщина насмешливо взглянула на жрецов, облаченных в белое, и пока что стоявших обособленно от всех. - Они ждут знамений, когда придет пора бросить вызов Арвернии. До сих пор Небеса указывают нам терпеть и ждать, хотя Меч Нуады уже обретен. Нам будет послан знак, когда мы сможем одержать победу. А до тех пор лишь глупцы или враги, слуги Верховного Короля, могут призывать Арморику к восстанию, - ее презрительный взгляд задержался на высоком жреце с черно-седой бородой, стоявшем впереди. - Друиды в Альбионе пока еще правильно толкуют волю Небес, и не подменяют ее собственным воображением, - Рианна слегка опустила уголки рта, давая понять, что лишь из вежливости не заменила это слово более оскорбительным.

Несомненно, принцесса говорила все это обдуманно, желая задеть друидов и заставить их потерять голову. И в самом деле, волна облаченных в белое колыхнулась, словно готова была ринуться вперед. Жрец, на которого глядела Рианна - видимо, нынешний Верховный Друид, судя по богато украшенному посоху, который он сжимал в руках, - теперь стиснул его побелевшими от ярости пальцами, словно хотел ударить им женщину. С минуту он молчал, затем собрался с мыслями. Дрожь пробежала по его рукам и лицу, а затем он шагнул вперед и проговорил с прежним видимым бесстрастием:

- Государь, и увы, уважаемые участники Совета Кланов! Речь зашла о священных реликвиях Арморики и о вопросах, касающихся нас, коллегии друидов! Как мне кажется, я имею право высказаться от имени жречества Арморики!

Король Аодхан осенил себя солнечным кругом и ответил, соглашаясь:

- Разумеется, ты имеешь право высказаться на Совете Кланов, высокочтимый Гриффит, Верховный Друид Арморики! Прошу тебя, рассуди наши споры по справедливости, как велят Небеса.

Когда Верховный Друид вошел в круг света, Алигеру почудилось, что его фигура, облаченная в белоснежное одеяние до пят, стала таять, растворяться в ярком сиянии. Из круга донесся его звучный, хорошо поставленный голос, однако сам Гриффит стал почти невидим в солнечном свете.

- Все знамения указывают нам, что Меч Нуады вернулся в мир. Его добыл Герой, Что Славен Мечом, которого столько поколений ожидали наши прародители. Но где же он живет, и где спрятан Меч Нуады? - друид возвысил голос. - Государь Аодхан, так уверенно клянущийся важнейшей реликвией Арморики! Ты можешь открыть Совету Кланов, где скрыт Меч Нуады?

Король отвечал невозмутимо, не сходя со своего места, отнюдь не перебивая у оппонента его очередь говорить:

- Меч Нуады хранится в Лугийском Святилище за Одером. Им владеет герой, которому суждено совершить великие деяния. "Дети богини Дану" ждали, что он родится среди нашего народа, в Арморике. Однако Небеса распорядились иначе. И, глядя на вождей и друидов, недостойных доверия, я понимаю, почему! Вы непременно попытались бы злоупотребить силой, понимания которой лишились окончательно!

Друиды глядели на короля пронизывающими взглядами, словно не могли поверить тому, в чем он упрекал их. В зале стало так тихо, что слышалось, как жрецы тяжело дышали, как кто-то из них яростно скрипнул зубами. А затем из столба света вновь загремел голос Гриффита, а его самого не было видно:

- Зачем же ты, государь Аодхан, упрекаешь нас, друидов, в том, в чем мы вовсе неповинны? Мы, разумеется, чтим волю Небес, если Им заблагорассудилось отдать величайшую реликвию Арморики чужестранцам! Мы чтим и королевский род, тем более, что он испокон веков был связан с мудрыми бисклавре! Нам только нужны обязательства, что Меч Нуады действительно находится в достойных руках! Ведь даже если Герой, Что Славен Мечом, вправду столь доблестен и благороден, как гласит пророчество, пожелает ли он из своего далёка помочь Арморике освободиться от нечестивой власти арвернов?

Слушая речь Верховного Друида, Алигер уже порывисто шагнул вперед, думая, что пришло время ему высказать то, ради чего он приехал на Совет Кланов. Однако Гвендолин незаметно для других сжала руку юноши похолодевшими от волнения пальцами, и он остался на месте, ожидая своей минуты.

Король ответил Верховному Друиду решительно и властно:

- Я, как Хранитель Арморики, обрученный королевским браслетом с Ее священной землей, ручаюсь, что в это время Герой, Что Славен Мечом, не бездействует! Он собирает силы, чтобы одолеть воинство нашего общего врага - Верховного Короля Сигиберта Завоевателя! И мы окажем ему помощь, когда придет время! А, выступив преждевременно, можем только все погубить!

Верховный Друид глубоко вздохнул, и мраморные стены Зала Советов отразили эхом этот звук, преисполненный горького сожаления.

- Сколько же нам ждать еще, о, многострадальный народ Арморики? - вопросил он, обращаясь уже не к королю, но ко всем, слышавшим его. - Пока мы ждем, поколения лучших сыновей и дочерей Арморики гибнут от рук нечестивых арвернов! Я не говорю даже о героях прошлого, чьи имена уже произносились здесь сегодня! И в наши дни продолжают гибнуть несчастные, чьи сердца бились за родину! Только вчера пришло известие, что друид Ниал, с двумя своими учениками, Коналлом и Мархой, посланные в Землю Всадников проповедовать, что Меч Нуады обретен, - были схвачены арвернскими воинами. Всех троих повесили прилюдно, сперва вырезав языки. А месяц назад в Брокилиене попал в плен к завоевателям вдохновенный бард Ридиан Серебряный Язык. Вся его вина состояла лишь в том, что он пел для народа героические песни нашей родины. Арвернские кнехты жестоко разогнали его слушателей, а самому Ридиану также отсекли язык и руки, а затем, еще живого, утопили в священных водах Леджии. Скажите мне, "дети богини Дану": должна ли быть отомщена их кровь, их муки? Кого же мы должны оплакать следом за Ниалом и Ридианом? Где же грань нашему вековечному терпению? Вспомним ли мы еще когда-нибудь, что мы - мужчины, что в нас еще живет воинственный дух наших прародителей, настоящих фениев?! Ныне обретен Меч Нуады, и Небеса посылают нам знамения свободы! А мы все еще продолжаем повиноваться Верховному Королю, пока он не бросит нас всех своим псам! Как рабы, как самые жалкие, трусливые рабы! - не то прорычал, не то простонал жрец, простирая руки к собравшимся.

Толпа заколыхалась. Вожди и воины, не знавшие о гибели посланцев Верховного Друида, печальным воплем встретили известие. Со всех сторон слышались угрозы, проклятия арвернам, боевые кличи кланов, входивших в Партию Меча.

В этот момент "детей богини Дану" легко было склонить к восстанию...