Печать

[katarsis]

И снова всё повторяется. Совет Кланов, Партия Меча, Партия Лиры. Но теперь уже и Партия Лиры не стоит за мир, а лишь за то, чтобы выбрать более удачный момент. И те из Партии Меча, кто что-то смыслит в военном деле должны бы это понять. На самом-то деле, все хотят одного. Будем надеяться, разум пересилит нетерпение.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

И снова всё повторяется. Совет Кланов, Партия Меча, Партия Лиры. Но теперь уже и Партия Лиры не стоит за мир, а лишь за то, чтобы выбрать более удачный момент. И те из Партии Меча, кто что-то смыслит в военном деле должны бы это понять. На самом-то деле, все хотят одного. Будем надеяться, разум пересилит нетерпение.

В чем-то повторяется, в чем-то нет. Со времен Гвиневеры и Карломана арвернские короли лишились права управлять "детьми богини Дану", они нарушили клятву править справедливо. Поэтому и Партия Лиры стремится отделить Арморику. А вот сила еще у арвернов, и это необходимо учитывать. А учитывать приходится не только военное дело, но и геополитику. Хотя в условно-средневековом мире простительно не думать о том, что от тебя буквально за тридевять земель, а - тоже оказывается важным!
Надеюсь, что к разумным доводам все должны прислушаться! Смотрим кульминацию Совета Кланов.

Вереск над пеплом (продолжение)

Когда Верховный Друид, наконец, завершил свою горячую речь, по знаку короля, вперед вышел Кадмар, отец Лугайда. Войдя в круг света, он обратился прежде всего к разгневанным жрецам:

- Я скорблю вместе с вами о погибших собратьях! Но только не лукавь, прошу тебя, высокочтимый Гриффит! Твои посланцы не только проповедовали обретение Меча Нуады. Они также призывали народ вооружаться и сбросить арвернов, пытались разжечь гибельный огонь восстания по всей Арморике. Ты ведь сам послал их призывать народ на бунт! Не диво, что арверны жестоко расправились с подстрекателями. Хорошо еще, что они не взыскали со всей многочисленной друидической коллегии! То, что казнили всего трех друидов-подстрекателей и одного барда - благо для Арморики, которой вы все-таки нужны. Ведь арверны приучили "детей богини Дану", что за преступление одного человека отвечает весь его клан или сообщество, к которому он принадлежит. Так что арверны поступили сравнительно мягко, даже с учетом их собственных законов, - закончил Кадмар, выйдя из круга света.

Сильнее всего слова оборотня, казалось, повлияли на Коннора, юного сына тана Бреннана. Он нахмурился еще сильнее и потупил взор, прикрыв руки свободным краем пледа, словно они у него мерзли.

Алигер заметил это и шепотом спросил у Гвендолин:

- Что происходит с сыном тана Бреннана? Он не разделяет взглядов своего отца?

Гвендолин, знавшая все и обо всех, тихо прошептала на ухо юноше:

- Коннор влюблен в девушку, что прислуживает кнехтам из арвернского гарнизона. Сама она полукровка, ее отцом был такой же арверн, кнехт, при случае опозоривший девушку из "детей богини Дану". Нечего и думать, чтобы тан Бреннан позволил своему сыну и нынче единственному наследнику жениться на безродной полукровке, на которой с рождения лежит клеймо позора...

Алигер только кивнул в ответ. Про себя же он удивился, насколько различаются между собой тан Бреннан и его сыновья. Как это яростный фений, кричавший всему свету о ненависти к арвернам, не сумел передать ее собственным сыновьям?

А тем временем, Верховный Друид Гриффит снова вошел в круг света и воодушевленно проговорил, стоя в блистательном сиянии:

- Вот как ты говоришь, Кадмар, знающий ши-оборотень, потомок Карломана, Коронованного Бисклавре! - голос Гриффита так и сочился ядом. - Мы должны благодарить арвернов, что они погубили лишь немногих посвященных братьев? На коленях благодарить наших поработителей, что они не истребили всех друидов Арморики? Ты - не бисклавре, говорящий волк, а собака на задних лапах перед завоевателями! Этого-то от нас хотят арверны!.. Говорю вам, "дети богини Дану"! - неистово призывал Гриффит. - Не страшно погибнуть за родину! Посвященный Ниал и его ученики, и вдохновенный бард Ридиан знали, на что идут, навлекая на себя преследования арвернов! Они пожертвовали собой, чтобы их кровь воззвала к Небесам и к земле. Из крови мучеников прорастают цветы свободы! А те, кто призывает народ к покорности, обращают его в толпу рабов, мертвых еще при жизни! - речь Верховного Друида была исполнена вдохновенной ненависти.

Кадмар хотел ответить ему не менее яростно. Однако король подал знак Лугайду, и тот вошел в круг света вместо своего отца, учтиво кивнув Верховному Друиду, с которым встретился по дороге.

- Приветствую вас, вожди кланов Арморики, знающие друиды и наши благородные гости! - молодой оборотен указал рукой на Алигера, привлекая к нему внимание собравшихся. - Вернувшись в Арморику после нескольких лет отсутствия, я с состраданием гляжу на то, к чему готовятся кланы Партии Меча, к чему призывают нас вдохновенные друиды! Ты сам, высокочтимый Гриффит, говоришь, что цветы свободы расцветут из крови жертв. Однако я ручаюсь тебе Мечом Нуады, что, если вы с таном Бреннаном и своими единомышленниками втянете Арморику в восстание, арверны уничтожат ее! Не цветы свободы, а выжженная пустыня останется повсюду, от Моря Туманов до замка Тинтагель! И все это - от вашего неистового нетерпения. Тогда как, немного подождав, мы обязательно выиграем все! Арморике после 900 лет ожидания не так уж трудно подождать еще несколько лет. Быть может, эти годы будут трудными, и еще прольется кровь невинных. Но, если Арморика выступит вовремя, когда наш враг будет готов пасть, мы обретем свободу. И даже там, где сейчас только слабые ростки прорастают сквозь пепел, можно будет наслаждаться смолистым ароматом вереска.

Речь Лугайда была полна образов, понятных "детям богини Дану". Однако сегодня не все готовы были принять то, что говорил им молодой оборотень. Тан Бреннан вновь не в свою очередь бросил со своего места, исподлобья взглянув на него:

- А чем ты докажешь, будто сейчас Арморика не может отвоевать свободу, а позднее - сможет? Что должно для этого измениться через несколько лет? Если ты хочешь, чтобы мы поверили тебе, докажи, что вы с Партией Лиры не обрекаете нас всех на вечное рабство! Ты сам, благородный Лугайд, на днях вернулся с Востока. Что удалось тебе узнать о Мече Нуады и о Герое, Что Славен Мечом? Расскажи нам! - требовательно обратился вождь Партии Меча к молодому оборотню.

Лугайд тонко улыбнулся в ответ.

- Извольте: я недаром десять лет прожил в Моравии, при дворе князя Мечеслава, Героя, Что Славен Мечом! Я успел убедиться, насколько он мудр и смел. Воистину, Небеса не могли вручить священную реликвию в руки более достойному человеку. Князь Мечеслав Моравский пользуется всеобщим уважением не только у своих подданных, но и у окрестных народов, среди которых ныне готовит военный союз против Предводителей Запада. Наставниками князя Мечеслава были изгнанники из разных стран, нашедшие пристанище в Арморике... Но, впрочем, пусть лучше о том, что происходит по ту сторону Одера, расскажет мой спутник - прямой потомок Карломана Почти Короля и родич Героя, Что Славен Мечом! Он приехал из Моравии на Совет Кланов нарочно, чтобы выступить в пользу Партии Лиры. Мудрейшие из ши и людей направили его в Арморику! - с этими словами Лугайд указал рукой на своего друга, призывая его высказаться на Совете Кланов.

Все взгляды теперь обратились к Алигеру - одни дружеские, подбадривающие, другие - оценивающие, колючие, подозрительные.

Верховный Друид Гриффит и тан Бреннан выразительно переглянулись при виде этого неожиданного свидетеля. И вождь Партии Меча произнес ледяным тоном:

- Что ж, представьте нам этого неожиданного гостя, если ему есть что сказать Совету Кланов! Выглядит он как арверн, и воспитан арвернами!

Такая встреча обескуражила Алигера, который представил, что будет, если многие вожди встретят его, как тан Бреннан. Он остался стоять на месте, не спеша обращаться к собравшимся.

Но тут же король Аодхан подал знак своим близким. И его сын с супругой, а также Кадмар шагнули вперед, вышли из круга Партии Лиры, словно готовились охранять своего гостя. А Гвендолин взглянула на Алигера, и он, несмотря на страшную тревогу, от которой по коже пробегал мороз, отметил, что глаза у нее глубокие и синие, как бездонное море, и еще - что она побледнела, словно волновалась не меньше него.

И девушка тихо проговорила:

- Алигер, тебе пора! Будь решителен! Я с тобой! И не только я. Вся Партия Лиры, все наши прародители, все Хранители-ши сейчас с тобой!

Она на мгновение сжала руку юноши, прежде чем он глубоко вздохнул и шагнул в круг света, чувствуя на себе скрестившиеся взгляды множества людей.

На мгновение свет ослепил его, и он ничего не видел, кроме яркого, как солнце, сияния, падавшего со всех сторон. Затем в свете проявилась высокая темная фигура, и юноша узнал Карломана Почти Короля. Зеленые глаза Коронованного Бисклавре торжествующе блестели.

- Ты проделал долгий путь, мой потомок! - произнес он слышимое только Алигеру. - Успеха тебе теперь, когда нужно спасти нашу Арморику! Помни, мы все с тобой! - он почти повторил сказанное Гвендолин.

В следующий миг Карломан исчез вместе с неистовым сиянием. А Алигер, приободрившись, огляделся по сторонам. И встал рядом с Лугайдом. Набрав воздуха в грудь, он обратился ко всем присутствующим:

- Приветствую вас всех, доблестные "дети богини Дану", каких бы взглядов вы ни придерживались! Я - Алигер, виконт Кенабумский, потомок Карломана Почти Короля, по линии его старшего сына Ангеррана, как уже сообщил мой друг Лугайд. Но этого мало: я также правнук герцогини Боудикки, Воительницы Арморики, внук ее единственной дочери Гвенаэль. По материнской линии я тоже восхожу к герцогу Морврану Храброму, как правнук его младшего сына Квинлана, нашедшего пристанище в Моравии. Сама Груох Плакальщица рассказывала мне, когда я был ребенком, пророчество о вереске, которому суждено прорасти сквозь пепел. Наконец, мой отец, граф Тристан Кенабумский, изгнанный Верховным Королем, сделался побратимом князя Мечеслава, Героя, Что Славен Мечом. Довольно ли вам этого, о, "дети богини Дану", чтобы выслушать меня?

Беглая речь юноши, которого они считали чужеземцем, и знание собственных корней, что он проявил, порадовали участников Совета Кланов, привыкших учитывать хотя бы и отдаленное родство. Его единомышленники в Партии Лиры одобрительно рукоплескали. И даже со стороны их противников послышалось несколько возгласов:

- Ладно уж, говори!.. Похоже, парень и вправду помнит родство!.. Говори, мы слушаем тебя!

Алигеру стало немного легче на душе. Он понял, что ему удалось привлечь внимание слушателей. И юноша раскланялся на три стороны, а затем приложил руку к груди, выражая чистоту намерений. При этом он, словно невзначай, показал кольцо с волчьей головой,  принадлежавшее Карломану Почти Королю. И почувствовал, как оно согревает ему руку, словно тоже на свой лад выражает поддержку.

- Благодарю вас, величайшие мужи и жены Арморики, что сочли меня достойным доверия! - продолжал Алигер. - Благодарю не только от своего имени, но и от мудрых ши, что снаряжали меня в путь и помогали нам с Лугайдом добраться до Арморики! Далеко, очень далеко отсюда лежит Великая Моравия, но и там люди и ши волнуются о нашей судьбе! Даже суровые велеты обратились к нам за помощью, потому что им явились тревожные знамения. Они просили меня поведать вам: два противника ожидают Героя, Что Славен Мечом. Первый из них - недостойный потомок Карломана Великого, Верховный Король Сигиберт, со своими родичами и вассалами. Нынче князь Мечеслав собирает войска, чтобы отразить их натиск, когда они перейдут Одер. А второй враг движется из бескрайних восточных степей: то кочевые отряды, повинующиеся Императору-Дракону. Он бессмертен, и многие сотни лет ведет своих подданных, что рождаются и умирают по пути, в кочевых кибитках. Его войска теснят другие племена на запад, поколения обновляются в пути и в вечных сражениях, а Император-Дракон живет вечно. Потому что он - в самом деле дракон, ящер-колдун, последний из детей Ящера, некогда правившего миром. Он возродился среди людей и использует их, чтобы людскими руками отомстить самим же людям за своих сородичей. Герою, Что Славен Мечом, суждено одолеть Императора-Дракона. Вот для чего он добыл из чертогов Одера Меч Нуады, которым в древности великие герои разили чудовищ. Когда князь Мечеслав совершит свою вторую великую победу, он вернет Меч Нуады Арморике, что станет свободной! Клянусь вам вот этим фамильным перстнем, что на моей руке: князь Мечеслав знает о бедственном положении Арморики. Он восхищается творениями "детей богини Дану", а также их мужественной борьбой за свободу. Он давно поклялся моему отцу на Мече Нуады: если будет в его власти, он поможет Арморике сбросить иго. Но сейчас для этого еще не пришло время. Арверния, хоть и начинает гнить изнутри, о чем свидетельствуют подкупленные соглядатаи, все еще сильна в военном отношении, а Меч Нуады пока нельзя передать "детям богини Дану". Если Арморика восстанет сейчас, не имея ничьей поддержки, арверны уничтожат ее полностью, страшнее, чем было при сыновьях Розамунд Кровавой. Но что они сделают затем, скажите? - возвысил голос Алигер. - Они узнают о том, что мы надеялись на помощь с Востока, если только арвернские палачи умеют пытать пленных. И бросятся за Одер прежде, чем собирались. Верховный Король давно стремится сам завладеть Мечом Нуады! Его встретят еще не успевшие собраться и подготовиться войска Востока. Если князь Мечеслав Моравский и одержит победу, то такой ценой, что страны по обе стороны Одера будут совершенно обескровлены. И победу одержит древний враг - Император-Дракон, который придет, чтобы царствовать вечно!.. Этого ли вы желаете, "дети богини Дану"? Нет, я не могу в это поверить! Должно быть, вам просто неведомы те события, что происходят далеко от Арморики, но оказывают влияние и на ее судьбу. А ваши друиды, которым Небеса посылают знамения как раз на такой случай, думают лишь о том, как разжечь восстание в Арморике, якобы по воле Высших Сил, - юноша невозмутимо поднял глаза на Верховного Друида, с яростью сжимавшего свой посох. - Что ж, теперь, когда вы знаете все, доблестные "дети богини Дану", выбор за вами! Поднять восстание сразу и погубить свою землю и свой народ - или подождать еще несколько лет и обрести свободу, когда это станет возможным? Решайте сами! Судьбу, в конечном итоге, определяет выбор каждого живущего. Об этом мне говорили мудрые люди и дивии, которых здесь именуют ши. Но прошу каждого из вас: прежде, чем сделать выбор, узнайте, о чем девятьсот лет назад предупреждали будущие поколения король Гродлан Вещий и Прекрасная Гвендолин, жрица Белизаны! Им уже тогда было ведомо, что любовь к свободе слишком далеко способна завести многих вождей и друидов Арморики!

И Алигер наизусть и с большим выражением рассказал во всеуслышание завещание Гродлана Вещего. При этом Лугайд, стоявший рядом с ним, указывал всем сомневающимся на старинный фолиант, найденный Алигером и Гвендолин, предлагая желающим самим ознакомиться и убедиться, что там все написано верно.

В неподвижной тишине Алигер произнес последние строки завещания:

- "Клянусь вам, дети мои, скрытым мной Мечом Нуады: Арморика станет свободной после его обретения, и Герой, Что Славен Мечом, окажет ей помощь. Но это произойдет не сразу, и вначале Меч Нуады потребуется ему против врага с Востока, потомка Ящера. Но, чтобы величайшая реликвия Арморики вернулась домой, нужно, чтобы было кому возвращать ее, чтобы сохранился народ Матери Богов! Прошу вас: будьте мудры и терпеливы, и обретете все! Иначе погубите себя и все сущее. От вашего выбора зависит все!"

И примолк, переводя дух. Юноша чувствовал себя так, словно выполнил тяжелую, почти непосильную работу: он сделал все, что мог, чтобы убедить народ поддержать Партию Лиры! И сейчас он, казалось, повзрослел на десять лет. Негодующие взгляды вождей Партии Меча уже не задевали его. Он хорошо служил делу, что было выше их воинственных стремлений.

Алигер также чувствовал взгляды вождей Партии Лиры. Они гордились им, благодарили за произнесенную им речь. Каждый их взгляд выражал признательность и вечную поддержку. Он улавливал на себе взгляды Лугайда и Гвендолин, исполненные радости. И ему было хорошо.

[Карса]

Достойное выступление. И как вовремя нашлось завещание! Вот что значит оказаться в нужном месте в нужное время.

[katarsis]

Слова Гродлана Партии Меча будет трудно опровергнуть, но посмотрим, может, что и придумают.

[Артанис]

Премного благодарна вас, эрэа Карса, эрэа katarsis!

Достойное выступление. И как вовремя нашлось завещание! Вот что значит оказаться в нужном месте в нужное время.

Будем надеяться, что Алигер сумеет повернуть Совет Кланов в нужную сторону!
Правильно определить место и время, чтобы применить свои силы - настоящее волшебство, возможное для каждого.

Слова Гродлана Партии Меча будет трудно опровергнуть, но посмотрим, может, что и придумают.

Поглядим, что получится дальше.
И что бы "дети богини Дану" делали без знающих ши, чей авторитет выше, чем у друидов?

Вереск над пеплом (продолжение)

Король Аодхан одобрительно улыбнулся в ответ на речь юноши. Хвала Небесам, этот неожиданно объявившийся в Арморике родственник в самом деле оправдывал величайшие надежды Партии Лиры!

Он сделал знак, и Алигер с Лугайдом вышли из круга света, представляя всем желающим возможность ответить. При этом оборотень крепко сжал руку юноше в знак уважения.

- Как ты мудр и красноречив! Никто еще и понятия не имел, чего ждать от тебя, Алигер! - улыбнулся он.

- Да брось! Еще ничего ведь не закончилось... - прошептал юноша, глядя перед собой.

Там, рядом с королевской семьей, стояла Гвендолин, глядя прямо на него. Торжественность Совета Кланов не позволяла девушке броситься навстречу Алигеру, выразить восхищение и благодарность. Но она глядела, не отрываясь, и в ее синих глазах было столько тепла, что юноша уже ничего, кроме них, не видел...

Однако Совет Кланов еще продолжался. Верховный Друид Гриффит и тан Бреннан быстро переглянулись. Обоим хотелось знать, как поступить с неожиданно встретившимся им препятствием.

Даже неукротимый глава Партии Меча засомневался, выслушав речь Алигера. Он ненавидел арвернов и готов был сейчас же бороться за свободу своего народа и родной земли. Однако завещание Гродлана Вещего удивило воинственного тана. Он подошел к столу, на котором лежал фолиант с завещанием, прочитал его, с усилием разбирая древний текст. И нахмурился, размышляя про себя. Тан Бреннан был воином, он понимал, из какого множества неучтенных и на первый взгляд незначительных моментов складывается либо победа, либо поражение. Но для многострадальной Арморики поражение могло стать верной гибелью. И даже победа, давшаяся слишком дорогой ценой, бывает горькой...

Верховный Друид Гриффит видел, что тан Бреннан заколебался, что его поддержка начала таять. Даже самый надежный из союзников поддался чарам этого приезжего юнца! Все ускользало, расползалось, словно прибрежные водоросли и пена... Необходимо было удержаться, перетянуть тех, кто еще не сделал выбор, на сторону Партии Меча!

И Гриффит вновь вступил в круг света и заговорил проникновенно, исполненный яростной убежденности:

- Слушайте меня, "дети богини Дану"! Внемлите священным знамениям, что посылают нам Небеса! Каждый раз во время жертвоприношений в огне открывается одно и то же видение: выжженная пепельная пустошь, над ней поднимается волна крови, омывает ее. И, когда кровь впитывается в землю, пустошь оживает, и на ней расцветает вереск. Такие знамения посылают нам, "детям богини Дану", наши покровители на нашей родной земле! Однако приезжает какой-то мальчишка-арверн, и мы уже слушаем его, как глупые дети! Я говорю вам, "дети богини Дану": это арвернская уловка! Верховный Король подослал к нам виконта Кенабумского, чтобы призывать к покорности. И теперь этот хитрый шпион пользуется своим родством с "детьми богини Дану", чтобы вкрасться к нам в доверие. Подумайте: кому выгодны его призывы к миру?  - восклицал Гриффит.

О завещании древнего короля он намеренно не упомянул ни слова, будто его и не было, стараясь отвлечь участников Совета. Верховный Друид знал, как легко увлекаются "дети богини Дану", и на что они способны, если их воодушевить по-настоящему.

Выйдя из круга света, Гриффит постарался восстановить пошатнувшийся союз. Он пристально взглянул на тана Бреннана и обратился к нему недовольным тоном:

- Что ты думаешь, доблестный глава Партии Меча? Неужели и тебя обморочил этот арвернский мальчишка? Ты, у которого арверны отняли сыновей, готов служить им, как вол? Даже если ты сломался, я и один пойду до конца, найду истинных фениев, гордых, непримиримых! Призову народ к восстанию даже без твоей помощи! Видят Небеса, я пойду до конца!

Тем временем, по знаку короля, Алигер вновь вошел в круг света, и Верховному Друиду пришлось примолкнуть.

- Почтенный Гриффит, ты отвергаешь все, сказанное мной, только потому что я арверн по отцовской линии! Конечно, для этого есть причины. Увы, арверны причинили "детям богини Дану" много зла! Даже самые миролюбивые участники Партии Лиры согласны, что Арморика должна стать свободной, вопрос лишь в том - когда. Но отношения между народами и между людьми многогранны, и отнюдь не исчерпываются одной лишь враждой. Никакой народ не выдержал бы девятьсот лет непрерывной вражды! За минувшие века арверны и "дети богини Дану" много раз взаимно обогащали друг друга своими обычаями, знаниями, творениями своих рук. Недаром король Гродлан Вещий, мудрый бисклавре, доверился императору Карломану Великому и стал его вассалом. Он даже передал императору Меч Нуады, сочтя арвернского завоевателя более достойным доверия, чем свои же, армориканские друиды, - насмешливо произнес юноша. - По пути в Арморику я видел с борта ладьи Кенабумское святилище - величайший образец совместного творения "детей богини Дану" и арвернов. Поверх величественного каменного круга, возведенного нашими с вами пращурами, арверны соорудили исполненный стеклянный купол - истинное чудо света. Кенабумское святилище чтят оба народа. Там происходят торжественные государственные церемонии, сквозь стеклянный купол возносятся молитвы к покровителям Арвернии и Арморики. Не по образцу ли Кенабумского святилища возведен и стеклянный купол над Залом Советов? - юноша воздел руки к сияющему кругу над головой. - Купол, откуда льется солнечный свет - что может быть прекраснее? Наши с вами предки и не заметили, как переняли его у арвернов. А также рыцарский строй и копья, которые вы втайне точите против завоевателей. А ваши великолепные замки, благородные вожди? Арверны научили "детей богини Дану" строить прочные стены и башни, отводить от них воду, пользоваться строительными сооружениями. Арвернские мастерицы научили наших ткать прекрасные гобелены, что украшают наши жилища. Все это перенято давным-давно, и мы уже не задумываемся, используя в обиходе изобретения арвернов, любуясь ими и даже почитая их. Так можно ли сказать, что арверны причинили нам только зло? А сколько доблестных и справедливых вождей было среди них! Ведь и Карломан Кенабумский, которого до сих пор чтит вся Арморика, был сыном арвернского короля. А наместники, столько сделавшие для блага Арморики - принцы Сигиберт и Дагоберт, герцог Магнахар! И даже герцогиня Боудикка, Воительница Арморики, потерявшая почти всю семью по вине арвернов, избрала себе в мужья арверна, изгнанного принца Адальрика. Так могут ли арверны жить рядом с "детьми богини Дану" в мире и братском союзе? Они и жили так многие сотни лет, до Войны Королев! Со времен Карломана Великого и Гродлана Вещего, короли Арвернии исполняли их клятву, и обращались с "детьми богини Дану", как с собственным народом. И, если Арвернией станут вновь править мудрые короли, а не алчные властолюбцы, вроде Сигиберта Завоевателя, то нам ничто не помешает жить рядом с бывшим сюзереном, свободно, как равные рядом с равными. Вот и все, что я обязан сказать вам, "дети богини Дану"!

Бурные рукоплескания Партии Лиры были ответом на речь Алигера. Прекрасные глаза Гвендолин сияли, как звезды. Даже те вожди, что еще не сделали выбора, теперь всем видом выражали одобрение виконту Кенабумскому. Сын тана Бреннана, тихо стоявший рядом с отцом, теперь вскинул голову, встретившись глазами с Алигером. Возможности, о которых тот говорил, открывали юноше путь к счастью вместе с любимой.

Алигер вернулся к своим, где его ждал шквал благодарностей. Лугайд первым крепко обнял друга.

- Это было великолепно! Ты говорил, как мог бы только Карломан Почти Король или другой великий муж! - воскликнул молодой оборотень.

Танист Дунстан, Кадмар и другие вожди Партии Лиры дружески приветствовали юношу, выражали ему знаки дружбы. Король Аодхан растроганно благословил его.

- Благодарю тебя, Алигер, за все, что ты сделал для мира в Арморике! - проговорил он.

- Я рад помочь вам! Ведь Арморика - и моя родина тоже! - тихо ответил Алигер.

Но сильнее всего забилось его сердце, когда люди расступились, и перед ним оказалась Гвендолин.

Она взяла юношу за руку и проговорила дрожащим от волнения голосом:

- Ты - настоящий герой Арморики, Алигер! Твоя речь многих призвала сегодня сделать правильный выбор! Верь в себя! Теперь нам осталось продержаться еще немного.

Она не спешила убирать руку, и юноша поцеловал ее в тонкое горячее запястье, пахнущее вереском, там, где билась голубая жилка.

- Благодаря тебе, Прекрасная Гвендолин, я смог оказать Арморике эту услугу!..

Между тем, друиды и вожди Партии Меча мрачно озирались по сторонам, шептались между собой, но никто так и не решился взять слово. Им было трудно найти слова, чтобы возразить Алигеру. Даже тан Бреннан стоял, ссутулившись, и сурово смотрел перед собой, тогда как его сын явственно приободрился, и в его лице читалась надежда на лучшее.

Видя, как долго тянется затишье, король торжественно провозгласил:

- Кто еще желает высказаться на Совете Кланов?

- С твоего позволения, я хотела бы сказать! - произнесла девушка, стоявшая рядом с Алигером.

- Гвендолин из Озерного Края, наследница дара Номиноэ Вещего, всегда будет пользоваться уважением при дворе Арморики! - произнес король. - Говори, вдохновенная дева!

Теперь уже Алигеру довелось провожать Гвендолин взглядом, мысленно поддерживать ее. Он видел, как она вошла в круг света, словно саламандра, ныряющая в огонь, и остановилась там, высокая, светлая и прямая, точно Звезда Постоянства, указывающая людям путь.

- Я прошу вас, благородные вожди и почтенные друиды, всерьез прислушиваться к знамениям, что посылают нам Небеса! - проговорила она. - Ты говорил, высокочтимый Гриффит, что в твоем видении выжженное поле расцвело, когда его оросила кровь. Но я клянусь - и Небеса меня услышат! - девушка вдохновенно воздела руки к золотому сиянию, - что в видении подразумевалась уже пролитая в былые времена кровь защитников и мирных жителей Арморики. Вовсе не подразумевалось, что мы должны проливать новые потоки крови. Ведь тогда некому станет возродить Арморику! Священное озеро на моей родине, часто открывавшее будущее моему пращуру Номиноэ, послало и мне видение. В его водах отражалась полная луна во всем ее блеске. Вдруг вода замутилась, и луна на глазах покрылась кровью, а после почернела, словно умерла. Но, когда я открыла глаза, луна снова сияла, отражаясь в озере. И я поняла, что это было знамение. Если мы позволим нашим умам замутиться, то после крови придет лишь чернота. Не мутите воду, о, участники Совета Кланов! Прежде чем голосовать, подумайте: жизни или гибели вы желаете для священной земли Арморики, для своих близких и для самих себя! - голос Гвендолин зазвенел, как струна, и оборвался. Она вздохнула и вышла из круга света к Алигеру, что встретил ее с восхищением.

После этого в Зале Советов воцарилось долгое молчание. Никто не находил слова, чтобы выразить одобрение Алигеру и Гвендолин. Даже самые воинственные фении примолкли, выискивая обходные пути для своих целей, и, по-видимому, уже не надеялись, что большинство проголосует на Совете в их пользу.

Наконец, когда молчание продлилось достаточно долго, король Аодхан провозгласил:

- Если обе стороны уже изложили свои взгляды на предмет спора, настало время для голосования! И да помогут Небеса осуществиться правильному выбору!

И началось голосование. Все участники Совета Кланов, один за другим, приближались к сосуду, перед которым лежали груды черных и белых камней, брали по одному и бросали в сосуд, в зависимости от своего выбора. Черные камни брали сторонники немедленного восстания, белые - те, кто готов был ждать, сколько потребуется.

Когда наиболее почтенные друиды перевернули сосуд и посчитали камни, то черных оказалась едва треть. Большая часть были белыми, поданными за мир.

Король подвел итоги Совета Кланов, стараясь щадить чувства проигравших:

- Совет Кланов очевидным большинством голосов отказался от восстания! Мы все должны объединить наши силы, чтобы сообща трудиться над возрождением нашей Арморики! Решение Совета Кланов обжалованию не подлежит!

Ликующий хор одобрительных голосов был ответом королю. Кричали и свои, и недавние противники, за исключением самых убежденных фениев. Эти продолжали молчать, держась обособленно от победителей. Наконец, тан Бреннан нехотя разомкнул губы и проворчал:

- Ваша взяла! Вы сумели дать нам надежный отпор. Глядишь, из ваших методов защиты что и получится, - и больше не проронил ни слова.

Зато его сын Коннор улыбнулся украдкой от отца, впервые за все время Совета Кланов. Поведение юноши было более чем красноречиво.

Но Верховный Друид Гриффит продолжал угрюмо глядеть на победителей. "Это еще не конец!" - мысленно пообещал он, яростно сжимая обеими руками свой посох.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

После Совета Кланов, Верховный Друид Гриффит был готов на крайние меры, чтобы вызвать восстание прямо сейчас, вопреки принятому решению. Он был уверен, что Алигер, склонивший всех в пользу мира, попросту обманул короля и Партию Лиры, что завещание Гродлана Вещего, так кстати найденное, подделано арвернами. Он по-прежнему считал войну единственным способом для "детей богини Дану" обрести свободу, и верил, что Меч Нуады поможет им. Чтобы склонить чашу весов судьбы в пользу восстания, Гриффит готов был отдать что угодно. И догадывался, что плата за спасение отечества будет велика. Принадлежа к замкнутой жреческой коллегии, воспитанный другими друидами в служении Арморике, как он его понимал, Гриффит не имел земных чувств и привязанностей ни к одному земному существу. Взамен он сосредоточился на своих жреческих обязанностях, а также на политике, какую вели его собратья на протяжении столетий. Большинство друидов, за исключением одаренных свыше и действительно служивших Небесам, воспитывались фанатиками борьбы за свободу. И на этом пути становились людьми с железным духом, безжалостными к другим и к себе.

Гриффит дошел до священной рощи в напряженном молчании, и никто из его собратьев не посмел обратиться к нему. Там он остановился возле высокого старого дуба, поросшего мхом. И подозвал знаком своих любимых учеников, Бризена и Кейна. Глядя им в глаза, Гриффит произнес самую вдохновенную речь в своей жизни:

- Собратья мои, посвященные друиды! Вы видели сами, как нашу священную Арморику втягивают в беспросветное рабство! Арверны обманули короля, обманули весь Совет Кланов, даже нашего союзника, тана Бреннана. Нам не на кого надеяться, кроме самих себя! Пока еще не поздно, я намерен сделать все возможное, чтобы "дети богини Дану" поднялись против арвернов! Чтобы не могли не подняться! - от фигуры Гриффита, казалось, исходили молнии. - Что ж, пусть будут нам примером наши погибшие собратья, мученики Найл, Коннал, Марха и Ридиан! К несчастью, их жертвы оказалось недостаточно, чтобы разжечь в "детях богини Дану" мужество и отвагу! В самый темный час, когда речь идет о жизни и смерти, лишь одна жертва может спасти Арморику! Я, зная это, иду на врага! И да узнает сегодня же весь Чаор-на-Ри о новом злодействе арвернов. Прощайте, милые собратья мои!

Оба молодых друида шагнули к нему, в едином порыве воскликнув:

- Мы пойдем с тобой, учитель, куда ты велишь, в огонь и в воду!

Гриффит протянул им руки и усмехнулся. Сам выбирал среди молодых учеников таких, что будут не только сильны и решительны, но и преданны, сам воспитывал их, чтобы почитали его, как отца...

- Да будет так, дети мои! Небеса с нами!!!

И они втроем, в своих жреческих одеяниях, с дубовыми венками на головах, по которым сразу узнавали друидов, направились в город. Там они свернули к скандально известной таверне "Арвернская Корона", где обычно собирались кнехты из городского гарнизона.

Кто бы что ни говорил о Верховном Друиде и его единомышленниках, но в смелости им никто не отказал бы. Они, не задумываясь, решили пожертвовать собой ради блага отечества, как понимали его.

По стечению обстоятельств, именно в этой таверне работала служанкой возлюбленная Коннора, сына тана Бреннана. Сам юноша как раз пришел туда после Совета Кланов, чтобы встретиться со своей милой - хорошенькой смуглой и темноволосой полукровкой Мирной. Она стояла за стойкой, лишь иногда выходя, чтобы принести требуемые напитки и закуски посетителям, когда те стучали по столу, подзывая ее. Рядом с девушкой, оживленно беседуя с ней, сидел на скамейке Коннор.

- У нас большая радость: Партия Лиры выиграла Совет Кланов! - говорил он. - Теперь в Арморике сохранится мир! Ах, слышала бы ты, моя дорогая, того юношу, что приехал из Моравии - Алигера, виконта Кенабумского!.. Совсем молодой, не старше меня, а говорил, как умудренный муж! Он напомнил о том, что арверны сделали для Арморики много добра, о том, что они могут жить с нами в мире. И, когда он закончил говорить, почти вся Арморика поддержала его! Мирна, если все получится, то и мы с тобой сможем пожениться, ты слышишь?!

Девушка глубоко вздохнула.

- Твой отец никогда в жизни не позволит нам с тобой быть вместе!

Коннор сжал руку девушки и ободряюще улыбнулся.

- Мы пойдем к королю, упадем ему в ноги, попросим благословения!..

- Да помогут Небеса, чтобы нам удалось! - с надеждой проговорила Мирна.

Так они шептались, пока не раздавался очередной стук по столу или какой-нибудь кнехт не подзывал служанку грубым рявканьем. Впрочем, кнехтов в "Арвернской Короне" сегодня собралось не слишком много, так что у Мирны было время любезничать со своим милым.

В этот-то момент в таверну и вошли Верховный Друид Гриффит со своими учениками. Он оглядел арвернов в кожаных дублетах, что увлеченно играли в кости.

"Ничего-то вы не знаете, дурачьё, безмозглые бараны! - презрительно подумал Гриффит. - У вас под носом "дети богини Дану" провели Совет Кланов, а вы ничего не заметили, потому что король подкупил ваших начальников! Ну что ж, тем лучше!"

Оглядевшись, Гриффит подошел к столу, за которым сидели кнехты, и воскликнул самым воодушевленным голосом проповедника:

- Эй вы, гнусные арвернские псы! Зачем вы явились к нам, на священную землю Арморики? Здесь вы набиваете свои животы и кошельки за счет "детей богини Дану", пьянствуете и предаетесь гнусному разврату! Вон та девушка, плод насилия и позора - доказательство тому! - Гриффит энергично махнул рукой в сторону Мирны, испуганно прижавшейся к Коннору, и вновь грозно загремел, обращаясь к арвернам: - Но суд настигнет вас, подлые выродки, бешеные псы! Меч Нуады поразит вас, как поражал он ледяных великанов фоморов и фир болг! Черный Анку пожрет ваши мерзкие души, а ваши непогребенные тела пожрут собаки и склюют вороны Морриган! Вы сгниете без погребения, и ни один из вас не вернется домой!

Кнехты сперва увлеченно играли в кости, и не сразу обратили внимание на жреца. Однако многие из них давно служили в Арморике и понимали здешний язык. Когда им надоело слушать оскорбления, несколько человек поднялись из-за столов и схватились за ножи, что носили за поясом.

- Старик сошел с ума! Схватим его и доставим в кордегардию, пусть узнает, как оскорблять арвернских воинов!

Но один из кнехтов, трезвее и рассудительнее прочих, остановил своих товарищей.

- Нет, стойте! Это друид, и, судя по облачению, он занимает высокое звание в своей коллегии. Нам запрещено трогать друидов, иначе вся Арморика ополчится на нас, как бешеная!

При этих словах Гриффит злорадно усмехнулся: ведь как раз такого результата он со своими учениками и добивался, явившись сюда, и ради него они все трое были готовы пожертвовать собой.

Шагнув вплотную к столу, где сидели арверны, Верховный Друид воскликнул громовым голосом:

- Запрещено трогать друидов? А что же вы в Земле Всадников повесили посвященного Ниала и его учеников? А те из ваших собратьев, кто осквернил священные воды Леджии кровью барда Ридиана, - они помнили о законах? Вы их соблюдаете, когда вам угодно, а когда захотите - творите беззаконие!

Тут же оба молодых друида, Бризен и Кейн, подошли к своему начальнику и, стоя плечом к плечу, обрушили на арвернов новый поток оскорблений:

- Немудрено, что таковы арвернские воины: ведь их король - первейший беззаконник на свете! Сигиберт Завоеватель сверг с престола своего отца и бросил его в темницу! Он погубил двух графов Кенабумских, потомков нашего Карломана Почти Короля! Забрал себе в наложницы нашу Гвенаэль, дочь Воительницы Арморики, только что овдовевшую, сделал из честной женщины развратницу! Сколько с тех пор он извел всякого люду, явно и тайно! Сколько земель и сокровищ он прибрал к рукам, и все ему мало! Скоро обожрется и лопнет, и останется только зловонная лужа от вашего короля и от всей Арвернии!

Такого поношения своего короля арверны, конечно, не могли стерпеть! Они бросили игру в кости и опять схватились за ножи, а кое-кто и за короткие копья, приставленные к столу. Они окружили друидов, бесстрашно продолжавших оскорблять кнехтов, Верховного Короля и всю Арвернию.

На Коннора и Мирну, сидевших за стойкой, никто не обратил внимания. Но юноша мгновенно оценил обстановку и крикнул девушке:

- Беги в замок за подмогой! Зови тана Кадмара, кого сможешь! Скажи, что Гриффит... Верховный Друид затеял смуту!

Мирна выбежала за дверь, а Коннор бросился к сцепившимся кнехтам и друидам, пытаясь разнять их.

- Оставьте жрецов, почтенные кнехты! Они только и добиваются, чтобы вы подняли на них руку, и началось бы восстание! - взывал он, отводя арвернские копья. И тут же обращался к друидам, что, сопротивляясь, царапались, как дикие коты: - Прекратите, почтенные жрецы! Ведь король не велел!..

Отчаянная брань на арвернском наречии и языке "детей богини Дану" была ответом благоразумному юноше...

***

Тем временем, Алигер вместе с Лугайдом гулял по роскошному королевскому саду, который теперь мог осмотреть, не спеша. Юноша остановился, беседуя с оборотнем, на поляне, где некогда рос дуб, заговоренный на Карломана Почти Короля.

Лугайд поинтересовался у своего молодого друга, загадочно улыбаясь:

- Ну, что же ты собираешься делать теперь, когда успех на Совете Кланов завоевал тебе уважение всей знати Арморики? Вернешься домой?

Алигер задумчиво покачал головой.

- Пожалуй, нет. Я постараюсь найти благовидный предлог и задержаться при Армориканском дворе, если это возможно... У моих родителей есть Ангерран с Адальриком, их семьи... А я еще не все закончил здесь.

- Понимаю, что тебя держит здесь! - улыбка Лугайда стала еще более многозначительной, хоть он и не назвал напрямую имени Гвендолин.

Но тут же бисклавре призадумался, и улыбка замерла на его устах. Его коснулось предчувствие возможной беды, и его волчья половина вздыбила шерсть и стала настороженно принюхиваться. Похоже было, что Алигеру придется задержаться в Чаор-на-Ри для более важных дел. Совет Кланов не решил всех проблем, и предназначение его друга в Арморике еще не завершилось...

И тут, зримо подтверждая предчувствия оборотня, на поляну выбежала Гвендолин, почти таща на себе обессиленную от быстрого бега Мирну.

- Там... В "Арвернской Короне"... Друиды... Они злят кнехтов, - выдохнула Мирна, запыхавшись.

- Верховный Друид Гриффит со своими учениками затеял смуту, - пояснила Гвендолин, исполненная самообладания, как всегда. - Кадмар со стражей уже поспешил туда.

Лугайд быстро переглянулся с Алигером. "Вот оно!" - его предчувствие сбывалось быстрее, чем он ждал.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Тем временем, в таверне "Арвернская Корона" разгорелась неистовая распря. Кнехты окружили троих друидов и пытались увести их с собой.

- А ну, пойдемте с нами! Пусть наш начальник решит, что с вами делать!

Но Гриффиту это было некстати. Арвернский военачальник, прикормленный королем Аодханом, не захочет ссориться с друидами, да еще в самом Чаор-на-Ри, не посмеет казнить их, как поступили арверны в других частях Арморики. Чтобы ему с учениками сделаться мучениками, надо распалить этих кнехтов, заставить их потерять голову от ярости. И Верховный Друид продолжал выкрикивать оскорбления, подавая пример своим ученикам:

- Мы никуда не пойдем с вами, грязные арвернские крысы! Нам мерзко даже дышать одним воздухом с вами! - он гневно оттолкнул протянутые к нему руки двоих кнехтов.

Бризен и Кейн не отставали от своего начальника, осыпая кнехтов проклятьями.

- Пусть ваша Арверния и вы вместе с ней провалится сквозь землю, мерзкие черви, ничтожества! Вам суждено погибнуть от огня и воды, когда наступит Рагнарёк! Нам же, потомкам Матери Богов, на роду не написана гибель, наш народ будет жить вечно! Мы никогда, во веки веков, не будем рабами!

Кнехты отвечали им забористой руганью, все еще пытаясь взять в плен друидов.

- Вы что перепились, или вас покусала бешеная собака?! Пойдете с нами или вас связать? За оскорбление Его Арвернского Величества и его воинов с вас стрясут хорошую виру! Не будь вы жрецы, вас ждала бы прилюдная порка! - крикнул тот самый кнехт, что ранее пытался остановить своих товарищей.

Только этого не хватало Гриффиту, побледневшему от оскорбления. Он пришел в таверну со своим резным посохом, и теперь ударил ближайшего кнехта в середину груди.

- Нет уж, вам не увидеть опозоренных друидов! - выкрикнул он громовым голосом. - Испокон веков даже законные короли не смели поднимать на нас руку, а тут подлые завоеватели, блохастые арвернские псы!..

Друиды стояли плечом к плечу - в середине Гриффит, по сторонам - Бризен и Кейн. Они не слушались никаких приказов, отталкивали от себя кнехтов, пытавшихся связать их и увести. Зато, стоило арвернам нацелить на них копья, Верховный Друид и его ученики сами бросились вперед. И кнехты, рассчитывавшие взять живыми столь необычных противников, едва успели отдернуть оружие.

- Лучше убейте нас сразу! - рычал Гриффит, отбиваясь своим посохом. - Мы никогда не пойдем за вами! Арморика отомстит за нас!

Кнехты, продолжая браниться, окружали друидов, так, чтобы им некуда было деваться. А между ними продолжал отчаянно метаться Коннор, сын тана Бреннана, пытаясь разрядить обстановку.

- Я прошу вас: успокойтесь и выслушайте! - кричал он, срывая голос, надеясь, вопреки всему, что хоть кто-то его услышит. - Очнитесь, люди! Будьте разумны! Иначе это закончится восстанием и всеобщей гибелью!

Но разве кто-то мог сейчас услышать его? Юношу несколько раз отталкивали, так что он чуть не упал. Но в ответ ему продолжали греметь проклятия кнехтов и друидов.

- Повинуйтесь, когда вам приказывают воины Верховного Короля Арвернии! - требовали кнехты.

- У короля Арвернии нет власти над нами! - яростно выкрикивали Гриффит и его ученики. - Да поднимется Арморика вновь в силе и власти, точно вереск, выросший над пеплом! Да исчезнут враги ее! Скоро Арморика разорвет свои путы!

Под эти вопли и оскорбления арвернские кнехты все крепче сжимали круг, надеясь все-таки взять упрямых друидов живыми. А те, напротив, стремились принести себя в жертву ради свободы своей родной страны. И между ними продолжал метаться Коннор, взывая хриплым, сорванным голосом то к одним, то к другим:

- Остановитесь же! Не губите все, чего с таким трудом удалось добиться!

Но никто не слушал юношу. Напряжение нарастало с каждой минутой.  Уже несколько раз друиды пытались броситься на арвернские копья, и кнехты, не понимавшие этих безумцев, едва успевали не дать им напороться на острия.

Неизвестно, к чему бы это привело, но тут в таверну вбежал Кадмар, отец Лугайда, в сопровождении большого, хорошо вооруженного отряда стражи. Оглядевшись по сторонам, он мгновенно оценил обстановку. Здесь пахло яростью и гневом, и неистовым, исступленным фанатизмом. Уж эти-то запахи оборотень, родственник королей Арморики, хорошо успел изучить, зная столько лет друидов, и особенно - их нынешнего главу, высокочтимого Гриффита...

- Что здесь происходит? - воскликнул Кадмар спокойным с виду голосом, но с такой силой, что все, как один, обернулись к нему.

А он продолжал спрашивать, твердо и властно, хоть и не угрожал никому:

- Что ты задумал, посвященный Гриффит? Решил покончить с собой руками арвернов, чтобы погубить заодно и всю Арморику? - он пристально взглянул в глаза Верховному Друиду.

Однако тот не смущался никого, и бестрепетно выдержал горящий взор оборотня.

- Вовсе нет! Это вы, вместе с королем, с Партией Лиры, с решением вашего трусливого Совета Кланов, губите ее, а я спасаю! - Гриффит заодно упомянул при арвернах о прошедшем Совете Кланов, рассчитывая разжечь в них ярость, на которую, он знал, "дети богини Дану" ответят собственной яростью. - Я взывал к Небесам, моля указать нам путь к свободе! И лишь один возможный путь открылся мне: через очистительный огонь войны! "Дети богини Дану" не боятся огня: погребального костра не избежать никому из нашего племени. Огонь выжигает все ненужное, грязное, наносное, и оставляет, как в кузнечном горне, лишь совершенство формы и содержания. Пусть же огонь восстания охватит всю Арморику! Он расплавит цепи векового рабства, испепелит все, что прогнило, что недостойно жить! И, когда Меч Нуады рассеет тьму, Арморика войдет в новую эпоху, исполненную радости и справедливости! - Гриффит размахнулся посохом, словно готов был ударить им Кадмара, но все-таки передумал и ткнул навершием посоха в пол таверны.

Оборотень, родственник и советник короля Арморики, укоризненно взглянул на Верховного Друида.

- Сколько раз уже поднимались восстания, и пламя пылало, да только выжигало дотла саму Арморику, и она становилась все слабее после очередной вспышки непокорности! Еще одного восстания наша страна и ее несчастный народ просто не выдержат! Время для спасения еще не пришло, - в отличие от друида, Кадмар не мог выдать арвернам самую сокровенную надежду. - Остановись, Гриффит! Не жалеешь себя и своих последователей - пожалей молодежь Арморики! Пожалей тех, кто обречен погибнуть в разожженном тобой восстании! Невинных женщин и детей, которых погубят арверны! В любой войне больше всех страдают беззащитные. Или ты думаешь, что они предназначены Небесами для того, чтобы стать удобрением для семян новой Арморики? Но кто же станет растить урожай, если все будет выжжено дотла - и поля наши, и души жителей?

- Небеса вознаградят павших за родину! - воскликнул Гриффит с фанатичным огнем в глазах. - А вас, что боятся обнажить меч, поглотит Анку, и вы исчезнете в пустоте!..

Пока шел этот спор, арвернские кнехты отошли немного в сторону. Им не очень-то понятно было, о чем спорят "дети богини Дану", но они сочли, что лучше не вмешиваться. Стражники, приведенные Кадмаром, оцепили таверну, и сила теперь была на их стороне. А поодаль ото всех, прижавшись к стойке, переводил дух Коннор, сын тана Бреннана. Он дрожащей рукой обвел перед собой солнечный круг. Хвала Небесам: Мирна успела предупредить! Лишь бы теперь тану Кадмару удалось остановить друидов и арвернов!..

В это время тот из кнехтов, что казался старше и рассудительнее прочих, обратился к советнику короля:

- Благородный тан, эти... друиды сами вызвали распрю! Мы мирно сидели в таверне, играли в кости и никого не трогали. Но вдруг ворвались эти трое и стали оскорблять нас и всю Арвернию, и даже, - кнехт понизил голос, наклонившись к уху Кадмара. - Его Величество Верховного Короля! Мы же только хотели схватить их, не причиняя вреда!

Кадмар кивнул, получив подтверждение своих догадок.

- Этот неприятный случай касается только "детей богини Дану", наших правителей и друидов, - заметил он. - Они и взыщут с виновных, как подобает, не поднимая шума. Огласка этого дела не пошла бы на пользу ни одной из сторон.

Кнехт подмигнул оборотню, радуясь, что может отделаться от друидов без лишних затруднений.

Совершенно с другими чувствами выслушал эти слова Гриффит, Верховный Друид Арморики. Слушая, как Кадмар примирительно договаривается с арвернами, он все больше мрачнел. Ему совсем не нужно было уйти отсюда "без огласки", он жаждал огня и крови! А при намеке, что с него взыщут виру за оскорбление арвернов, вся кровь бросилась в лицо Гриффиту. Заплатить - значило признать себя виновным, склониться навеки перед ненавистным завоевателем!

В этот миг Кейн, стоявший рядом с ним, коснулся его плеча условленным знаком. И тут же Бризен прошептал исполненным негодования голосом:

- Наставник, еще не поздно?..

Гриффит видел лица своих учеников, искаженные жгучим стыдом. Он хорошо их воспитал: они не боялись смерти, и даже рады были принять ее ради отечества, но не выносили позора. Сейчас они все трое были едины, понимали друг друга, как никогда. Верховному Друиду и самому хотелось ударить своим посохом в грудь ближайшему кнехту, да посильнее, чтобы тот рухнул замертво, и вперед, на арвернов! И тут же его ученики бросятся вперед, пока кнехты не ожидают такого отпора. Тогда уж им придется схватиться за копья, и руки арвернов все-таки обагрятся горячей кровью посвященных друидов!..

Все это промчалось в голове Гриффита во мгновение ока. Но тут же он встретил блестящий взгляд зеленых глаз Кадмара. Тот насмешливо покачал головой. И друида словно крапивой обожгло: он понял, что бисклавре все знает! Он уже готов, и не позволит им ничего сделать. А движение у оборотня не отстает от мысли, его не опередить.

С тяжким вздохом Верховный Друид шагнул навстречу Кадмару, опустив свой посох.

[Артанис]

Вереск над пеплом (продолжение)

Вскоре в Малом Зале Советов состоялась важная встреча и трудный разговор.

Король Аодхан сидел на своем месте за круглым столом, мрачно глядя перед собой. Рядом с отцом сидели танист Дунстан и его жена, принцесса Рианна. Возле стола стояли Лугайд и Алигер с Гвендолин. Поодаль от них юный Коннор поддерживал под руку Мирну, испуганно озиравшуюся по сторонам. Ей, полукровке, не принятой ни одним кланом, впервые довелось побывать в королевском замке, да еще в обществе таких знатных особ, можно сказать, в средоточии всего мира "детей богини Дану"!

Чуть поодаль от своего последнего сына стоял тан Бреннан, вождь Партии Меча. А напротив короля замерли трое друидов в своих жреческих одеяниях: Гриффит и двое его учеников. Им не удалось осуществить свой замысел, и теперь их привели к королю. Однако трое жрецов и теперь держались величественно и непреклонно. Они прекрасно знали свои права, неподсудные королевской власти. Казалось, их вовсе не тревожило, что стояли они в окружении стражи. Тут же находился и Кадмар, доставивший мятежных друидов в замок.

Никто пока еще не начинал разговор, но все были крайне напряжены. Казалось, даже воздух вокруг них звенел, как туго натянутая струна лиры, готовая вот-вот оборваться. Все тревожно молчали, но каждый думал о том, что было для него важнее всего. И каждому невольно приходило в голову: как отразится на их будущей судьбе то, что сегодня произошло или чуть было не произошло?..

Сильнее всех тревожились Коннор и Мирна: ведь их будущее было ненадежнее всего. Юноша и девушка стремились, чтобы в Арморике сохранился мир, и они смогли бы соединиться и прожить в счастливом браке всю жизнь. Однако оба они сознавали, что это невозможно. Никогда тан Бреннан, что стоял сейчас, мрачный, как туча, не глядя на них, не позволит им пожениться! Если только Коннору ради своей любви придется отвергнуть отца, получить проклятье, как его старшие братья, и жить вместе с Мирной отверженным изгоем, чужим для всех. Но такая судьба была бы тяжкой для любого человека, тем более - для потомка Матери Богов, преданного своему клану...

Тан Бреннан, когда его оповестили о замысле давнего союзника, Верховного Друида Гриффита, был изумлен и разочарован. Он стремился поднять восстание, веря, как и Гриффит, что в нем единственное спасение для Арморики. Однако сам он чтил решение Совета Кланов и не посмел бы пойти против него. Кроме того, доводы, высказанные Партией Лиры на Совете, отчасти повлияли на упрямого тана. Он осознал, что Арморика невелика в сравнении с обширными владениями Верховного Короля, и у нее слишком мало обученных воинов. Во время войны каждый мужчина и юноша у "детей богини Дану" становился в строй, и даже многие женщины. Но куда им до подготовленных рыцарей и кнехтов!.. Взвешивая все "за" и "против", тан Бреннан все больше убеждался, что восстание было бы безнадежным. Зря он тогда позволил Гриффиту убедить себя! Тот клялся, что Меч Нуады поможет им одержать победу. Но получалось, что он не будет возвращен в Арморику в ближайшее время. Стало быть, Гриффит использовал его, Бреннана, и Партию Меча для своих безумных целей. Тану Вересковых Пустошей было отчего помрачнеть, даже если бы он не видел опять своего последнего оставшегося сына вместе с этой трактирной девкой!

Тем временем Алигер переглянулся с Гвендолин, и они украдкой пожали руки друг другу, даря надежду на лучшее. Если они и могли чему-то радоваться в сложившихся условиях, то лишь тому, что теперь юноше, пожалуй, придется задержаться в Арморике. И значит, их расцветающее чувство получит продолжение...

Но король Аодхан был настроен гораздо серьезнее. Ему предоставилась отличная возможность показать последователям Верховного Друида его истинное лицо. Теперь он мог законным образом приструнить жрецов и сломить опасное двоевластие. Ведь король, как и его наследник, танист Дунстан, был ши - бисклавре, оборотнем. Им было ведомо больше, чем жрецам, слугам Высших Сил, возомнившим себя избранниками Небес. Сейчас, когда был обретен Меч Нуады, было особенно важно, чтобы им распорядились правильно...

В таких чувствах собравшиеся в Малом Зале Советов и начали разговор.

Король Аодхан первым спросил у своего родича и советника:

- Благородный Кадмар, расскажи нам всем, что произошло!

Начальник стражи стал докладывать, коротко и ясно, не тратя лишних слов:

- Ко мне прибежала девушка-служанка из таверны "Арвернская Корона", вот она, - Кадмар указал на Мирну, прижимавшуюся к Коннору. - Она сказала, что Верховный Друид Гриффит затеял смуту. Девушку послал ее друг, сын тана Бреннана. А сам он остался, пытаясь остановить распрю друидов и арвернских кнехтов. Когда я пришел с отрядом стражи, спор был в самом разгаре. Я быстро понял, что там происходит. Посвященный Гриффит, которому решение Совета Кланов не указ, решил любой ценой втянуть Арморику в восстание, - голос оборотня сочился ядом. - Он и его ученики явились в таверну и принялись оскорблять арвернов и их короля, рассчитывая погибнуть от их рук. Они верили, что их провозгласят мучениками, и вся Арморика поднимется, чтобы отомстить за них. Если бы не Коннор и Мирна, у них могло бы получиться! - Кадмар подчеркнул заслугу юноши и девушки, главным образом, для тана Бреннана. - Я с отрядом стражи успел вовремя, чтобы разнять их. Арверны согласились принять виру за оскорбление Верховного Короля. Мне же не без труда удалось убедить Гриффита и его учеников последовать за нами.

Король насмешливо взглянул на Верховного Друида.

- Признаться, такого я все же не ожидал от тебя, посвященный Гриффит!

Верховный Друид ничего не ответил ему, лишь гордо вскинул голову, показывая всем видом, что не намерен оправдываться ни перед кем, и неподвластен даже самому королю Арморики.

Тогда король сделал знак Коннору и Мирне подойти ближе.

- Так ли все было, как говорит благородный Кадмар? Что произошло в таверне?

- Так все и было, государь! - заверил юноша, поддерживая свою подругу под руку. - Верховный Друид и его ученики пришли в таверну, стали оскорблять сидевших там арвернских кнехтов, и не позволили им схватить себя. Я послал Мирну за помощью, а сам попытался разнять их, но они не слушали... Друиды, как будто, нарочно шли на копья, желая погибнуть!..

- А я побежала со всех ног в замок, нашла тана Кадмара, а потом - благородную Гвендолин, позвала на помощь, - добавила Мирна.

Король кивнул, получив подтверждение тому, в чем он, впрочем, и без того не сомневался.

- Стало быть, - напрямую обратился он к жрецу хладнокровно, взвешенно, - ты, Гриффит, Верховный Друид Арморики, решил вовлечь нашу многострадальную страну в восстание, вопреки решению Совета Кланов? Ты, со своими учениками, Бризеном и Кейном, задумал спровоцировать арвернских кнехтов, чтобы вас убили и провозгласили мучениками! И думаешь, что ваше безумие принесло бы счастье Арморике и "детям богини Дану"?

Верховный Друид стоял несокрушимо, как священный дуб. Он был слишком горд, чтобы отрекаться от содеянного, тем более - при своих учениках. Кроме того, все было ясно.

- Да, я и мои ученики хотели разжечь в "детях богини Дану" священный пыл восстания! Зачем вы пришли и помешали нам? Из-за Вас Арморика останется в рабстве!

При этих словах Гриффита, его союзник, тан Бреннан из Вересковых Пустошей, вдруг отодвинулся от него подальше и осенил себя священным кругом. И тут же горячо воскликнул, заверяя собравшихся:

- Я к этому непричастен, клянусь Мечом Нуады! Посвященный Гриффит ничего не говорил мне о том, что собирается сделать. Пусть я не согласен с вами, но повинуюсь решению Совета Кланов. Я не могу поверить, как могут друиды, хранители древних обычаев "детей богини Дану", сами же и нарушать их!..

Король кивнул недавнему противнику на Совете Кланов.

- Я всегда знал, что ты - честный человек, тан Бреннан, и я принимаю твое обещание!.. Хочу только попросить тебя отдать должное твоему сыну Коннору и его подруге Мирне. Они сегодня спасли Арморику от гибельного восстания. Если бы Гриффит добился своего, последствия были бы ужасны. Сам я безмерно благодарен юной паре, и надеюсь, что и ты поймешь, как велика их заслуга, и поступишь соответственно. В них обоих живет истинный дух "детей богини Дану", не зараженный губительной ненавистью!

Тан Бреннан взглянул на сына и его избранницу, потупившихся под его взором. Он не ожидал, что сам король найдет такие высокие слова для этой девчонки-полукровки. Возможно, спустя некоторое время он мог бы смягчиться в отношении Мирны. Но упрямство родилось прежде него, и он проворчал, отвечая королю:

- Я постараюсь отдать им должное, и, может быть, со временем смогу изменить свое отношение к их союзу. Правда, не ручаюсь, что это будет скоро...

- Спасибо и на том, что хотя бы подал надежду, - поблагодарил король. - Теперь ступай, тан Бреннан! И вы ступайте, Коннор и Мирна! Арморика не забудет вашей заслуги!

Глава Партии Меча и его сын с подругой покинули Малый Зал.

А король Аодхан вновь взглянул в глаза Верховному Друиду, ожидая, что тот скажет. Он знал, что Гриффит, в конце концов, не выдержит первым.

А тот, убежденный и сейчас, что был прав во всем и досадуя лишь, что его самопожертвование не удалось, не страшился короля и его советников. Они не вправе были судить Верховного Друида. Если бы попытались, жречество во всей Арморике завтра свергло бы самого короля! Судить Гриффита могли только его собратья по коллегии друидов. Но и их он не особенно страшился, хотя среди друидов были разные люди. Одни разделяли стремления Гриффита, воспитанные в том же фанатичном духе ненависти к арвернам. Другие боялись Верховного Друида, или привыкли повиноваться ему, или были обязаны ему повышением и высокими назначениями. Эти должны были поддержать его. Хотя в коллегии были и такие, кто спорил с ним. Эти призывали к осторожности и толковали знамения не так, как он.

В любом случае, какая бы судьба не ожидала Гриффита, сам он был убежден в своей правоте, и жалел лишь о том, что не удалось поднять восстание. Ему хотелось, чтобы все это поняли. Он с вызовом поглядел на собравшихся. И, наконец, задержал взгляд на Алигере. Именно этого юношу, никому не сделавшего зла, Верховный Друид считал виновником всех неудач. И он дерзко воскликнул, обращаясь к нему:

- Если бы не ты, проклятый арвернский мальчишка, Партия Меча выиграла бы Совет Кланов! Теперь мы готовились бы к освободительной войне! Ты, со своими предательскими призывами к миру, склонил кланы "детей богини Дану" к позорному рабству!

[katarsis]

Однако приезжает какой-то мальчишка-арверн, и мы уже слушаем его, как глупые дети! Я говорю вам, "дети богини Дану": это арвернская уловка!

Когда кончаются аргументы, начинаем уточнять национальность
Однако же, в бесстрашии и неистовой убеждённости Гриффиту не откажешь. Был бы он фением - цены бы ему не было. Но друиду полагается ещё и мудрость. А вот с этим как-то не сложилось. Про Меч Нуады знает, а легенду про Героя, что Славен Мечом, видимо, мимо ушей пропустил. И о том, что любую войну надо начинать в подходящее время, тоже, видать, не слышал. Но самое главное даже не это, а то, что он не слушает ничьих аргументов, считая себя самым умным и знающим - и это точно не признак мудрости. И если это у них Верховный, то каковы остальные?

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis!

Когда кончаются аргументы, начинаем уточнять национальность
Однако же, в бесстрашии и неистовой убеждённости Гриффиту не откажешь. Был бы он фением - цены бы ему не было. Но друиду полагается ещё и мудрость. А вот с этим как-то не сложилось. Про Меч Нуады знает, а легенду про Героя, что Славен Мечом, видимо, мимо ушей пропустил. И о том, что любую войну надо начинать в подходящее время, тоже, видать, не слышал. Но самое главное даже не это, а то, что он не слушает ничьих аргументов, считая себя самым умным и знающим - и это точно не признак мудрости. И если это у них Верховный, то каковы остальные?

Хоть в Алигере не меньше и крови "детей богини Дану", но для Гриффита, если призывает к миру - значит, арвернский шпион.
Пожалуй, воином ему и вправду подошло бы быть лучше, чем жрецом. А так, он ударился в политику, как многие армориканские друиды, и принимает только те факты, что подходят под их теории.
А по-настоящему мудрые и знающие друиды там наверняка есть, как были раньше Бран и Мирддин. Только они служат Небесам, а не влезают в политику, а потому и остаются не на слуху.

Вереск над пеплом (продолжение)

Алигер изумленно глядел на друида, не зная, как вести себя со служителем Небес, которому еще вчера выразил бы почтение. Но король Аодхан подал юноше знак, и тот ответил с чувством собственного достоинства:

- Я не имею власти приказывать людям делать то, к чему у них не лежит душа! Если большинство в Совете Кланов проголосовало за мир, значит, к этому их влечет душа. А решение Совета Кланов - закон у "детей богини Дану", которому повинуются даже короли и Верховные Друиды. Ведь правда, высокочтимый Гриффит? - юноша насмешливо поклонился.

- Отлично сказано, мой дорогой родич! - усмехнулся король, и тут же обернулся к сидевшему рядом с ним сыну: - Ну а ты что скажешь, Дунстан, танист Арморики?

- Я предлагаю поручить Гриффиту, Бризену и Кейну поездку ко двору родственников моей Рианны - властителей Альбиона. Как раз думал о том, что нам нужен посол, который сможет достойно представлять интересы Арморики. И, в то же время - арверны не посмеют перехватить влиятельных друидов по пути на Альбион.

Король Аодхан одобрительно кивнул сыну.

- Да будет так! Поручаю тебе, высокочтимый Гриффит, и твоим верным ученикам отплыть с посольством на Альбион.

Гриффит мгновенно понял, что это поручение - просто почетное изгнание. Они втроем, лишившись всех своих союзников, ничего не смогут предпринять в чужой стране. Если уж альбионцы отказались поддержать Арморику в возможном восстании, то, конечно, не поддержат воинственных замыслов и впредь. Зато сам Гриффит и его ученики окажутся под надежным наблюдением, в этом можно не сомневаться! Король и его наследник обращались к нему учтиво, внешне выражали свое уважение по отношению к сану Верховного Друида. Но их истинное отношение читалось между строк.

Гриффит глядел на своих противников, признавая поражение. Он ненавидел их всех: короля, и таниста, и Кадмара, что так некстати помешал ему осуществить замысел, и его сына, и Гвендолин, с дарованиями которой все носились. Но больше всех он ненавидел Алигера, помешавшего ему поднять Арморику на восстание!

А король, между тем, невозмутимо продолжал, обращаясь к Гриффиту:

- Я рассчитываю на твою помощь, высокочтимый Верховный Друид, поскольку дело касается не только властителей Альбиона, родственников моей невестки Рианны, но и друидов. Передай им, от первого лица, что Меч Нуады нынче находится в руках Героя, Что Славен Мечом, и что он распорядится им наилучшим образом.

На самом деле король Аодхан рассчитывал, что альбионские друиды узнают наперед о безумных замыслах Гриффита. И тогда они сами решат, как обойтись со своими преступными собратьями. Он знал жрецов из-за Моря Туманов: те не претендовали на большее, чем быть служителями Высших Сил, и не вмешивались лишний раз в политику, в отличие от своих собратьев из Арморики. Они смогут по справедливости решить, чего заслуживает Гриффит.

А тот выслушал волю короля, понимая, что не может отказаться. Он изучал историю родной страны, и знал судьбу друида Майлгуна, который сошел с ума в подземелье королевского замка за то, что, как и Гриффит, считал восстание единственным спасением для отчизны, и готов был на многое пойти ради этой цели. Уж лучше встретить свою судьбу в Альбионе, что бы ни ждало там Гриффита и его учеников!

Верховному Друиду хотелось обвинить короля в бесчестном лицемерии. Однако он с трудом, но совладал с собой, и ответил:

- Благодарю тебя, государь, за оказанную честь! Для меня награда побывать в Альбионе, где свято почитают древние обычаи "детей богини Дану", - в голосе друида прозвучала едва заметная ирония.

Про себя же Гриффит размышлял, кого коллегия друидов выберет своим временным главой, пока он с Бризеном и Кейном будут отсутствовать. Он понимал, что вряд ли выбор падет на его сторонника. Скорее всего, жрецы предпочтут самого хитрого и осторожного из собратьев, что мигом согласится с решением Совета Кланов, да и над остальными друидами не станет строго властвовать, как правил он, Гриффит...

Король кивнул, глядя на Верховного Друида с определенным уважением. Гриффит был смел, решителен и готов бестрепетно служить своей родине. Ему следовало быть фением, а не жрецом. Но судьба сделала его друидом, однако не смогла погасить его горячую кровь. И теперь ничего не оставалось, как отослать его с учениками подальше, пока они все-таки не устроили в Арморике мятеж.

- В таком случае, готовься в путь, посвященный Гриффит, - произнес Аодхан вслух. - Дело срочное, и нужно уезжать сразу же.

Принцесса Рианна извлекла из складок пледа запечатанное письмо и подала его в руки Гриффиту.

- Передай моим родным это послание и мои наилучшие пожелания! - попросила она.

Гриффит только кивнул в ответ, взяв письмо. Ему ничего не осталось, как сохранить лицо в глазах окружающих. Он не мог открыто бросить вызов королю-бисклавре. Так, должно быть, чувствовали друиды, которым пришлось видеть, как Гродлан Вещий отдал Арморику арвернам...

- Пусть будет так! - произнес он, и обвел перед собой солнечный круг.

Даже предполагая, что ему не позволят вернуться из Альбиона, никогда или в ближайшее время, Гриффит продолжал думать о будущем. Как-никак, в Арморике останутся его сторонники и шпионы. И, даже если он погибнет, они поведают об этом всей Арморике. Таким образом, он все-таки станет мучеником, и его судьба пробудит "детей богини Дану" от векового забытья!

- Что ж, нам пора! - произнес Гриффит таким тоном, словно сам вполне распоряжался своей жизнью. Но стражники тут же повели друидов к выходу из зала, и Бризен с Кейном тоже последовали за своим наставником.

Кадмар во главе стражи проводил друидов до дверей и убедился, что они в самом деле ушли. А после вернулся в зал.

Теперь в Малом Зале Советов остались, сидя за круглым столом, король Аодхан, его сын, танист Дунстан, и невестка, принцесса Рианна. А перед ними стояли Алигер, Гвендолин, Лугайд и его отец, терпеливо ожидая, когда к ним обратятся. Алигер поддерживал под руку девушку, выразительно переглядываясь с ней, исполненный тревоги и надежды.

Король Аодхан устало потер складку между бровями. Сейчас он выглядел старше, чем обычно, и даже яркие глаза царственного оборотня не так блестели, как всегда.

- Порой приходится поступать коварно и бесчестно, - с горечью усмехнулся он.

Дунстан постарался успокоить отца:

- Бесчестно? По отношению к кому - к жрецам, что сами забыли о чести, намереваясь нарушить решение Совета Кланов? Коварным? Но ведь ты не обманул никого, не исключая Гриффита! Ты видел, с каким лицом он вышел отсюда: он все понял, и не сожалеет ни о чем, и готов решительно встретить свою судьбу.

- Это правда! - согласился король. - Гриффит горд и храбр, и эти качества заслуживают уважения даже в противнике... Впрочем, нам следует позаботиться не о нем, но о том, чтобы больше у нас не происходило такого, что чуть было не учинил он!

Рианна убежденно проговорила:

- Не беспокойся, батюшка! В Альбионе за Гриффитом и его учениками будут следить, как подобает. Я предупредила об этом своих родных в письме. Друиды, что общаются с Небесами среди Стоячих Камней, быстро поставят Гриффита на место. Для него политика выше служения, а стало быть, он попирает обычаи жрецов "детей богини Дану".

Король облегченно вздохнул.

- Я надеюсь, что все обойдется! За Гриффитом нужен присмотр, пока он еще что-нибудь не натворил.

Кадмар кивнул в знак согласия.

- До тех пор, пока Гриффит и его ученики не сядут на корабль, что увезет их в Альбион, за ними будет негласный надзор. Им не позволят больше ничего натворить, так что не беспокойся, государь!

- Это успокаивает! - согласился король, показывая, что закончил с делом Верховного Друида. И тут же, словно невзначай, остановил взгляд на Алигере.

Дунстан, лучше всех знавший своего царственного отца, тут же обратился к юному виконту Кенабумскому:

- Теперь ты сам видишь, благородный Алигер, в каких условиях нам приходится жить! Мы все безмерно благодарны тебе за то, что ты помог нам изменить ход Совета Кланов в лучшую сторону! Если ты, не подозревая того, и нажил в Арморике врагов, то зато обрел и благодарность ее людей и ши!

- Я счастлив быть полезным вам и Арморике, и не боюсь никого! - звонко ответил юноша, заслужив ласковый взгляд Гвендолин.

Дунстан одобрительно улыбнулся молодому человеку и продолжал:

- Мы, конечно, не неволим тебя, Алигер, пойми правильно! Если тебе нужно ехать домой, то Лугайд проводит тебя, и вновь останется в Моравии, при дворе Героя, Что Славен Мечом. Однако мы просим тебя, в нынешних напряженных обстоятельствах, повременить с отъездом и пока что задержаться в Чаор-на-Ри.

Алигер огляделся по сторонам. Рядом с ним, плечом к плечу, стоял Лугайд. Что может быть лучше, чем чувствовать надежную поддержку друга?

Повернув голову, юноша уловил нежное дыхание Гвендолин. Она также стояла рядом с ним, глядя на него глубокими синими глазами. Девушка ни о чем не спрашивала, готовая принять любой его выбор, как должное. Только слегка порозовевшие щеки выдавали ее волнение. В глубине души ее гораздо больше тревожило, что выберет Алигер, чем она желала показать. Лишь теперь девушка вполне осознала, насколько много он уже значит для нее. Если он уедет, она будет тосковать всю жизнь, как ее древняя тезка, лишившаяся своего жениха...

Но Алигер уже сделал выбор. Он не мог покинуть тех, кто стал ему близок. И, с усилием отведя от девушки взгляд, он ответил танисту Дунстану:

- Я буду счастлив остаться в Арморике, раз уж вы предлагаете мне! Я нашел здесь родню и близких, а также дело, которому готов посвятить свою жизнь. Для меня главное - мир в Арморике, и я сделаю все, чтобы сохранить его и впредь. Вы все, господа, можете вполне рассчитывать на меня и в будущем!

Алигер уловил радость в устремленных на него взорах собравшихся, заметил мимолетную счастливую улыбку Гвендолин... Теперь он сможет многое сказать ей, у них будет достаточно времени!

И еще юноша почувствовал, как от фамильного перстня исходит тепло, словно невидимая рука пожимала ему руку. Тем самым его прародители одобряли сделанный им выбор.

[Артанис]

Вереск над пеплом (окончание)

Прошло несколько седьмиц, и весна в Арморике давно вступила в свои права, обещая солнечное, плодородное лето. В зеленых рощах звенели, не умолкая, птичьи голоса. А на полях прорастали хлебные колосья, обещая поселянам будущий урожай. И ничто не мешало "детям богини Дану" спокойно жить на своей земле, пусть и подвластной пока еще Верховному Королю Арвернии.

В тот день Алигер с Лугайдом прогуливались по саду, где некогда высился Королевский Дуб. Теперь же там рос только вереск - сплошное переплетение колючих веток, готовое вскоре расцвести лиловым цветом.

Прогуливаясь вместе с другом по тропинкам, выложенным плитками, Лугайд рассказывал ему:

- Что ж, теперь Гриффит и его ученики останутся в Альбионе, среди друидов этой страны. Там за ними внимательно следят и поручают им достаточно важных дел, чтобы они и не думали в скором времени возвратиться к нам, в Арморику.

- Хорошо, что так получилось, - улыбнулся Алигер, вспомнив ненавидящий взгляд Гриффита. - Он мог сильно повредить нам, но, по крайней мере, я не желаю ему зла... А кто стал новым Верховным Друидом Арморики?

- Ален, которого избрали временным Верховным Друидом. Хоть он и обязан Гриффиту своим возвышением в жреческой коллегии, но сам по себе умен и осторожен.

- Значит, он не захочет лезть на рожон, как говорят моравы? - выразил надежду Алигер.

- По крайней мере, сейчас Алена больше волнует, как удержать власть и влияние на своих собратьев, чем следовать примеру Гриффита, - заверил Лугайд. - От души надеюсь, что он не захочет сеять смуту и навлекать на нас гнев Арвернии!

- Бывают ведь и другие друиды: истинно мудрые, знающие служители Высших Сил, - задумчиво проговорил Алигер. - Гвендолин рассказывала мне, сколь многому научили ее друиды, которые истинно служат Небесам, как они помогали ей развивать ее дарования...

- Гвендолин знает и Алена, нынче временно избранного Верховным Друидом, - подтвердил Лугайд. - Она тоже одобрила его избрание. Хотя и предупреждает, что среди друидов нынче начнется соперничество за влияние над коллегией. Впрочем, это к лучшему для нас! Пока друиды будут заняты соперничеством между собой, им, даже самым фанатичным и упрямым, станет некогда призывать "детей богини Дану" к восстанию.

- Да: Гвендолин говорила мне, что мой приезд и речь на Совете Кланов изменили в Арморике гораздо больше, чем я могу себе представить, - Алигер покраснел и многозначительно улыбнулся, подумав о прекрасной и мудрой деве Арморики. - Гвендолин еще говорила...

Голос юноши задрожал, и он махнул рукой, не желая выдать свое смущение.

Но Лугайд все понял и лукаво улыбнулся в ответ.

- А я давно уже приметил, как Гвендолин обрадовалась твоим словам о том, что ты не собираешься никуда уезжать!..

- Я-то не собираюсь! Здесь я нашел свое место, и постараюсь быть полезным властителям Арморики, пока мои отец и братья помогают князю Мечеславу готовиться к войне. Но я еще не объяснился с Гвендолин и не знаю, что она ответит мне... - юноша с сомнением покачал головой.

Лугайд ободряюще хлопнул друга по плечу.

- Если ты захочешь, я готов попросить моего отца содействовать тебе в сватовстве к Гвендолин!

Юноша улыбнулся, исполненный радости и надежд на лучшее.

- Если она станет моей женой, я буду счастливейшим из живущих! И постараюсь сделать ее счастливой! - пообещал он.

Беседуя так, друзья миновали то место, где некогда рос Карломанов Дуб. Сейчас только легкий ветерок ласкал стебли вереска, покрытые почками-бутонами.

Глядя на вереск, Алигер проговорил, вспомнив пророчество прародительницы Груох:

- Вереск прорастет сквозь пепел и покроет всю землю Арморики, когда Меч Нуады вернется домой, исполнив свое предназначение!

- Хвала Небесам, что Герою, Который Славен Мечом, будет кому возвращать сей клинок, потому что "дети богини Дану" доживут до тех времен! - ответил Лугайд в тон своему другу.

Они глядели в будущее с надеждой на лучшее.

***

К счастью, в ближайшие годы самым сокровенным надеждам, по-видимому, суждено было сбыться. Вскоре Кадмар действительно посватал Гвендолин за Алигера, гостя с Востока. Девушка была счастлива стать его женой, и ее клан дал согласие. Так Алигер и Гвендолин все-таки соединили свои судьбы в этой жизни. Теперь им предстояло сделать все возможное, чтобы примирить "детей богини Дану" и арвернов, сделать братьями бывших врагов.

За последующие годы они немало сделали для этой цели. Алигер и Гвендолин были надежными советниками короля Аодхана, а после - его сына Дунстана. Они помогали рассудить по справедливости Меч и Лиру, не раз пресекали козни друидов и наиболее воинственных вождей, недовольных сложившимся порядком. И со временем им удалось убедить кое-кого, что ожидание поможет Арморике выиграть гораздо больше, чем принесло бы восстание.

Спустя несколько лет даже непримиримый тан Бреннан принял выбор своего сына Коннора и позволил ему жениться на Мирне. Он убедился, что эта девушка, хоть и полукровка, достойна принадлежать к "детям богини Дану", и принял ее, чтобы не лишиться своего последнего сына. Коннор и Мирна тоже жили счастливо, так же как и Алигер с Гвендолин.

Однако обитатели Арморики все чаще с тревогой оглядывались на Восток. Теперь Сигиберт Завоеватель, объявивший себя императором, повел, наконец, воинство из Арвернии и подвластных стран на Восток, через Одер. Вместе с ним последовали его родственники и вассалы; кто-то охотно, а кто-то, как Адальберт Аллеманский - потому что у них не оставалось выбора. И многочисленное воинство Предводителей Запада ринулось на Восток.

Но их встретило полностью подготовленное войско народов Востока. Князь Мечеслав и его доблестные родичи успели собрать и обучить войско, не уступавшее арвернскому готовностью к бою. Там были моравы, исполненные решимости отомстить за былые завоевания; гордые и пылкие лугийцы; сварожане из разных княжеств, упорные в сражении. Вместе с ними шли в битву и недавние кочевники - хунгары, которым была обещана земля для поселения. Даже былые противники - вархониты сражались во Второй Битве на Одере, под предводительством хана Воислава, потомка кагана Бояна. Все народы Востока встали, как один, даже живущие совсем уж далеко, на берегах Алатырьного Моря, литтские племена; то было их первое мгновение славы. И северяне-норландцы, и хитрые агайцы прислали свои войска на Одер, чтобы сокрушить самопровозглашенного императора Арвернии. А вместе с ними пришли и "дети богини Дану", что, наконец, могли отомстить арвернскому завоевателю, хоть и на чужой земле.

Вместе с дружественными людскими народами сражались и дивии. Могучие велеты, родичи князя Мечеслава, сокрушали всех врагов на своем пути. Оборотни - волки и медведи дрались каждый за десяток человек, устраивали засады. Лешие скрещивали лесные тропы перед арвернскими отрядами, пытавшимися зайти в тыл воинству Востока, и не выпускали врагов живыми. Сам Отец Одер бушевал дни и ночи, разносил мосты, наведенные арвернами, утопил немало рыцарей и кнехтов, внезапно выйдя из берегов.

Но основная борьба все-таки досталась союзному воинству под предводительством князя Мечеслава. А вместе с ним сражались и изгои из стран Запада, а также их потомки. Отчим Мечеслава, Дитрих Швабский, что заслонил собой пасынка во время предательского покушения и умер у него на руках. Принц Гейзерих Тюрингенский, названый брат Героя, Что Славен Мечом. Военный наставник Мечеслава, Карломан-Кшесимир Суровый, родич арвернских королей, погибший в бою. Потомки Квинлана-Чтибора, воссоединившиеся в битве с другими "детьми богини Дану". И, конечно же, граф Тристан Кенабумский и его старшие сыновья, Ангерран и Адальрик, тогда как Алигер оставался в Арморике.

В этой битве погиб Адальрик, вместе со вдохновенным певцом Милославом, братом Героя, Что Славен Мечом. Воин и певец сражались вместе, и их жаркая кровь, как и кровь многих героев, впиталась в землю близ Одера.

Но Восток все же победил Запад. В решающем сражении пал сам император Сигиберт и многие из его воинственных родственников. А вместе с ними иссякла и жажда власти, обуревавшая арвернов. Остатки разгромленного войска откатились назад, до самого Дурокортера, позабыв все завоевания. Обескровленной Арвернии уже не удержать было прежде захваченных земель. Вскоре после Второй Битве при Одере они отложились, одна за другой. В Арвернии еще остались потомки королевы Розамунд, происходившие от ее младших внуков, братьев Сигиберта Завоевателя. Но их владения сократились до размеров столетней давности.

Так продолжалось еще десять лет. Взоры всех сторон обратились на восток, к князю Мечеславу, чтобы он, по праву победителя, решил их судьбу.

Но Мечеслав знал свое предназначение, и вместе с ним ждал своего часа Меч Нуады. Когда спустя десять лет надвинулось, как туча саранчи, воинство Императора-Дракона и опустошило Моравию, Герой, Что Славен Мечом, заступил им путь. Он узнал древнего врага и сразил его Мечом Нуады, навсегда закончив распрю между творениями Ящера и творениями Небесных Владык.

После второй войны Мечеслав перенес столицу в Лугию, чьи жители выбрали его королем. Там он и стал жить со своей супругой, королевой Либуше, и во всей семьей, положив начало новому правящему роду.

Своему побратиму, графу Тристану Кенабумскому, Мечеслав поручил возвратить Меч Нуады его законным владельцам, "детям богини Дану". И Тристан отвез его в Чаор-на-Ри. Там он после многих лет встретился со своим младшим сыном Алигером, познакомился с невесткой и внуками.

К тому времени Алигер сделался опытным государственным мужем. Их с Гвендолин почитала вся Арморика. Нынче даже самые упрямые фении признали, что их народ дожил до обретения Меча Нуады только благодаря им. Тристан был счастлив и горд своим младшим сыном, Алигером Мудрым, и его семьей.

Так сбылось пророчество Гродлана Вещего: "дети богини Дану" обрели Меч Нуады, а вместе с ним - и свободу, потому что Арвернии уже не по силам было удерживать их. Груох Плакальщица и ее внук, бард Моран, тоже были правы: вереск, священное растение Арморики, наконец, пророс сквозь пепел пожарищ и погребальных костров, и украсил страну долгожданным цветом жизни.

Алигер со своей супругой участвовали в составлении мирного договора о разделе владений между Арвернией и Арморикой, и произвели самое благоприятное впечатление на арвернскую сторону.

Быть может, именно потому спустя некоторое время, когда последний из старшей ветви королевского рода Арвернии умер, не оставив потомства, Королевский Совет предложил корону Алигеру, потомку Карломана Почти Короля. К тому времени, родные Алигера обосновались в Кенабуме, своем родовом замке. Сам же Алигер, когда ему предложили стать королем Арвернии, уступил престол своему старшему сыну Карломану, неспроста названному в честь наиболее выдающихся прародителей. Недаром Алигер с детства получил уроки, необходимые настоящему государственному деятелю. Он предоставил действовать и блистать более молодому, сам же остался советником своего царственного сына, поддерживая его своей мудростью, где это было необходимо.

Алигер и Гвендолин были счастливы до конца своих дней, осуществляя давнюю заветную мечту: братский союз арвернов и "детей богини Дану". Теперь, когда обе страны излечились от гибельного безумия, и в них правили родственные династии, соединенные дружбой, ничто не мешало обоим народам поддерживать друг друга и перенимать лучшее. Создавался тот самый союз, к которому некогда стремились император Карломан Великий и король Гродлан Вещий. Ради этой цели жили, боролись и умирали многие поколения людей и ши. И вот, спустя 900 лет, Алигер и Гвендолин совершили то, что им не удалось в предыдущей жизни. А что ожидало впереди новые страны и новые поколения? Об этом пока что знали одни лишь Норны, неустанно созерцающие прошлое, настоящее и будущее.

[Артанис]

Недолгое счастье (начало)

Как началась судьба Фредегонды Чаровницы, будущей королевы арвернской? Впоследствии, удивляясь необыкновенному возвышению прекрасной и зловещей королевы, даже наиболее знающие придворные летописцы редко вспоминали, как она появилась в Дурокортере, при королевском дворе Арвернии.

Но сама Фредегонда до своего последнего часа продолжала помнить то время, когда она была молода и счастлива, когда она любила и ее любили. В те времена она только узнавала свои возможности и училась распоряжаться ими, и была уверена, что употребит их только к добру...

Все началось в 814 году от рождения императора Карломана Великого. Тогда Фредегонда, очаровательная четырнадцатилетняя вейла, приехала в Арморику в свите своей кузины, принцессы Бертрады Шварцвальдской, невесты принца Хильперика. Лишь немногие в Арвернии знали, кто она такая - дева-птица, Хранительница целебного родника, наследница давно истребленного рода прекрасных чародеек. Дочь Вультраготы, Чаровницы Чертополох, и графа Эрмингола. Внучка Хильдеберта Потерянного Принца и вейлы Морганетты.

Одним из немногих посвященных был майордом Арвернии, граф Карломан Кенабумский, именуемый Почти Королем. Он, приходившийся дядей молодому королю Хильдеберту IV, знал, кто такая Фредегонда. Сам Карломан был бисклавре, оборотнем-волком, как и его мать, королева Гвиневера Армориканская. Он нарочно устроил приезд ко двору одной из дочерей Вультраготы, чтобы она помогла снять проклятье своих погибших прародительниц. Благодаря этому проклятию короли Арвернии погибали безвременно и жестоко. Снять проклятье могла лишь наследница погибших вейл. Карломан и другие мудрые оборотни рассчитывали на помощь либо Фредегонды, либо ее старшей единоутробной сестры Брунгильды. Последняя была бы даже предпочтительнее для дальновидных Хранителей. Но она сделала другой выбор, и ее вскоре просватали за княжича велетов. Ее путь вел к альвам, ши, дивиям - словом, Другим Народам, потомкам древних волшебных рас. Фредегонда же, одаренная не меньше сестры, тяготела к людям, и отправилась к ним, в Арвернию, где еще недавно преследовали альвов. Карломан Кенабумский надеялся заручиться ее поддержкой, хотя и видел, как и другие оборотни, что девушку окружает тьма, и ее выбор еще не сделан. Но Коронованный Бисклавре предполагал помочь ей выбрать правильно. И, по его приглашению, Фредегонда приехала в Арвернию, еще не подозревая, какие большие надежды возлагают на нее.

В последующие седьмицы девушке довелось стать свидетельницей многих удивительных и тревожных событий. Она познакомилась с королем и спасла ласточку от сокола. Узнала королеву Кримхильду Нибелунгскую и нечаянно услышала неприятный разговор между ней и королевой-матерью, Бересвиндой Адуатукийской, которую при дворе именовали Паучихой.

Карломану Кенабумскому не удалось поговорить с Фредегондой вскоре после ее приезда. Он был ранен своим царственным племянником, став на дороге у короля, впавшего в свойственную ему безумную ярость. Карломан получил рану, опасную даже для оборотня. А при дурокортерском дворе начался передел власти.

Во время всех этих и последующих событий юная Фредегонда была скорее свидетельницей, чем деятельной участницей. Однако она смотрела, делала выводы, изучала закономерности взаимоотношений при дворе, - словом, училась политике, словно предчувствуя, что ей суждено играть в ней значительную роль.

Среди тех, кого ей довелось узнать, король Хильдеберт вызвал у девушки недоумение, а царственная кузина Кримхильда - искреннее сочувствие. Герцогиня Матильда Окситанская, блистательная и остроумная, несмотря на то, что ей довелось пережить много несчастий, восхитила Фредегонду, и той захотелось стать похожей на нее. Ну а великолепный Карломан Кенабумский удивил юную вейлу больше, чем кто-либо из живущих. Чем больше она слышала и узнавала о нем, тем сильнее убеждалась, с какой незаурядной личностью ей посчастливилось пересечься. И, пока она выясняла правду о способностях Карломана, да и о своих собственных, ей все больше хотелось, чтобы именно он сделался ее наставником, помог ей научиться правильно распоряжаться врожденными дарованиями.

Однако пока на это было трудно надеяться. Карломан после ранения лежал без чувств, не приходя в себя, и его тело медленно умирало. Казалось, что ничего уже не могло помочь ему...

И тогда Фредегонда услышала о целебном источнике вейл, ее прародительниц. По преданию, живая вода могла исцелить без последствий даже смертельные раны и болезни. Правда, источник был разрушен воинами Ги Верденнского, Верховного Расследователя дел альвов при Хильдеберте Строителе. Но молодая вейла надеялась, что сможет вернуть живую воду, как наследница ее Хранительниц.

Ей помогли друзья, которыми она успела обзавестись при дворе, - два мальчика, сыновья герцога Гворемора из Земли Всадников в Арморике: Гарбориан, ровесник Фредегонды, и хромой бастард Мундеррих, двумя годами младше. Они показали девочке Старые Камни - древнее полуразрушенное святилище. А поблизости от него юная вейла нашла и место, где прежде бил родник. Некогда заповедное, а теперь оскверненное место узнало свою Хранительницу и само помогло ей пробудить дремлющую в ней силу. Во время своего посвящения Фредегонда многое узнала о себе, о прошлом и о будущем рода, от которого происходила. Между прочим, она увидела в источнике, что станет женой Гарбориана, и эта возможность понравилась ей.

Но самым главным было, что юная вейла восстановила источник живой воды и собрала ее во фляжку. Оставалось только напоить раненого Карломана живой водой. А сделать это было трудно: ведь его ни на миг не оставляли одного. Девушке же приходилось действовать крайне осторожно, и она не знала, на кого, кроме своих друзей, может положиться при королевском дворе. Но и последующие ее приключения многому научили Фредегонду и позволили ей лучше узнать людей, среди которых ей отныне предстояло жить. К тому времени королева Кримхильда, желавшая иметь рядом преданную душу, пригласила Фредегонду в свои фрейлины, и та с радостью согласилась.

Наконец, живую воду удалось передать, и Карломан Кенабумский ожил. Его чудесное возвращение к жизни обрадовало не только близких, но и весь двор, потому что политика Арвернии без Карломана складывалась все более непредсказуемым образом.

Правда, стараниями Карломана успел сложиться военный союз, направленный против экспансии воинственных и несговорчивых междугорцев. В этом старший сын Карломана, Ангерран, его дед по матери, принц Дагоберт, и сенешаль Варох продолжали прежний курс. Однако в Арморике королеве Гвиневере едва удалось удержать свой непокорный народ от восстания под предлогом мести за таниста Карломана. Но самым опасным были меры, задуманные королевой-матерью, женщиной решительной и порой чересчур своеобразно понимающей благо Арвернии. Готовясь к неизбежной, как всем казалось, смерти Карломана, она искала оправдание для своего безутешного сына-короля. Для этой цели Паучиха возвратила в Королевский Совет барона Верденнского, постаревшего, но еще бодрого ненавистника альвов. Тот убедил молодого короля, что его приступы ярости, жертвой которых случайно стал Карломан - на самом деле дар Донара Громовержца, что королю назначено возглавить Священный Поход против Других Народов. Для этой цели король восстановил былые привилегии Братства Донара, хотя наряду с ними возвысил и Братство Циу.

Даже когда Карломан вернулся к жизни, он не мог отыграть все назад, как было. Ему тоже приходилось считаться с новыми влияниями, когда майордом Арвернии восстановился настолько, чтобы взяться за свои многообразные обязанности.

Своей спасительнице, юной вейле Фредегонде, он был безмерно благодарен, однако решено было помалкивать о ее заслуге. Никому не нужно было, чтобы узнали, кем на самом деле является эта девушка. Тем более - когда рядом находился Ги Верденнский, истребивший ее прародительниц. Для всех Фредегонда оставалась всего лишь шварцвальдской кузиной молодой королевы, скромной фрейлиной, и только ее красота, расцветающая день ото дня, все больше привлекала внимание.

Втайне от всего двора Карломан и его друг, сенешаль Варох, тоже оборотень, многому научили юную вейлу. Она помогла им снять проклятье, тяготевшее над королями Арвернии, и научилась всему, что следовало знать и уметь настоящей Хранительнице. Фредегонда училась пользоваться своими природными дарованиями, и одновременно - не злоупотреблять ими.

Свои тайные уроки она сумела скрыть даже от ближайших друзей, сыновей Гворемора. Их дружба все больше крепла, однако ее омрачало некое подспудное обстоятельство: оба брата как-то незаметно влюбились во Фредегонду. Исходящему от юной вейлы обаянию было трудно противостоять. И, конечно, девушка все охотнее принимала знаки внимания от Гарбориана, высокого и статного юноши, наследника своего отца. А что до Мундерриха, то у него не было никаких преимуществ перед братом. И он молчал, хоть и жестоко страдал в глубине души.

А родители Гарбориана, герцог Гворемор Ярость Бури и герцогиня Ираида Моравская, уже давно приметили дружбу своего сына с красавицей-фрейлиной. И, к тому времени, как Гарбориан и Фредегонда окончательно повзрослели, супруги убедились, что кузина молодой королевы будет прекрасной парой их наследнику.

О том же думал и Карломан Кенабумский, размышляя о судьбе своей ученицы. Красота вейлы сделала бы ее приманкой для мужчин, если у нее не найдется надежного защитника. И чары тогда не защитят ее, как не защитили от насилия ее мать Вультраготу...

Была и еще одна причина, по которой Карломан позаботился о будущем Фредегонды. Дело в том, что сам он знал, что ему суждена скорая гибель. Он полностью восстановился после ран, и был по-прежнему силен и крепок, и почти не старел с годами, как все оборотни. Однако ему явлено было его будущее, и в оставшееся ему время Коронованный Бисклавре спешил подвести итоги. Его враг, Ужас Кемперра, оборотень-убийца, все еще бегал по лесам, неуловимый для всех, кроме того, кому суждено победить его ценой своей жизни. И Карломан должен был постараться, чтобы ни государственные дела, ни будущее его близких не пострадали бы после его гибели.

Вот почему в 816 году он решил посватать юную вейлу Фредегонду за Гарбориана, сына Гворемора.

[Артанис]

Недолгое счастье (продолжение)

В один светлый ясный весенний день виннемоната месяца 816 года Карломан Кенабумский, майордом Арвернии, стоял возле окна в своих покоях. Он смотрел на оголенный дуб, уже по-весеннему одевшийся листвой. На ветках, выступающих из кроны, как обычно, сидели два всеведущих ворона - посланцы Риваллона, деда Карломана.

Коронованный Бисклавре видел это привычное зрелище, но не задумывался о нем. Он размышлял о чем-то другом, мрачно, сосредоточенно. Карломан уже давно был таким - с тех пор, как в хельмонате прошлого года погиб на войне с междугорцами их с Альпаидой младший сын, Аделард. Эта трагедия сильно изменила и Карломана, и Альпаиду. Они все время вспоминали своего младшего сына: то веселым и непоседливым мальчиком, каким тот был в детстве, то таким, как видели его в последний раз - посвященным воином Циу, храбрым героем, защитником отечества. Вместе с другими воинами Циу, Аделард заступил путь сильному вражескому войску на Риндсфалльском перевале. Они повторили подвиг Роланда и погибли все до одного, однако истребили междугорцев, значительно превосходящих их численностью. Затем обрушилась лавина и похоронила под собой многих погибших. Тело Аделарда не было найдено. Вся земля Арвернии, которую он защищал, сделалась ему гробницей, меж тем как дух юноши нынче радовался в Вальхалле, равный героям древности.

И Карломан, и Альпаида безутешно оплакивали своего младшего сына, и в то же время гордились им. Но у графа Кенабумского эта трагедия вызывала и другие мысли, которыми он не делился ни с кем. Сын подавал ему пример мужества и самоотверженности. Если юноша, которому жизнь ласково улыбалась, смог пожертвовать собой в смертельном бою, то ему, бисклавре, Хранителю, Небеса велели не жалеть себя ради родной земли и ее жителей.

Но, прежде чем выйти в свой последний бой, ему следовало уладить все здесь, в этой жизни. И прежде всего - должным образом устроить будущее тех, за чью судьбу он чувствовал ответственность.

И потому сейчас майордом Арвернии думал о том, как устроить судьбу своей ученицы, юной вейлы Фредегонды. Он недаром задумал выдать ее замуж за Гарбориана, сына своего кузена Гворемора. Юноша и девушка с самого начала приглянулись друг другу, - значит, Норны шли навстречу его замыслу.

Карломан знал вейл, олицетворение вечной женственности, знал и свою ученицу Фредегонду. Ей был нужен сильный, надежный и любящий супруг, который сможет вполне удовлетворить ее желания и защитить от возможных посягательств других мужчин. В то же время, он не должен был смущаться ее чародейскими дарованиями. Ведь Фредегонда была вейлой, она знала и умела многое, и, насколько видел Карломан, ей нравилось заниматься магией. Вряд ли кто-то из знатных арвернов понял бы жену-чародейку, они приучены бояться альвов и всего, что исходит от них. "Дети богини Дану" - совсем другое дело: они почитают ши и гордятся быть их избранниками. Многие кланы в Арморике возводили свой род к прародителям-ши. Кроме того, если Фредегонда уедет вместе с Гарборианом в Землю Всадников, будет там в безопасности от Ги Верденнского и донарианцев, ненавидящих альвов.

Так размышлял Карломан, и он был прав во всем. Не учел только брата Гарбориана, хромого бастарда Мундерриха. Но в то время никто не подозревал, как все сложится, и сам Мундеррих еще не догадывался, что из него получится...

В то время, как Карломан Кенабумский думал о будущем Фредегонды, послышался стук в дверь.

- Войдите! - крикнул майордом.

Вошел его друг, сенешаль Варох, а за ним незнакомый человек в запыленной дорожной одежде.

- Гонец из Шварцвальда! - объявил Варох, указав на нашивку с гербом на дублете пришедшего вместе с ним.

Карломан быстро обернулся и кивнул гонцу.

- Здравствуй! Ты привез послание от герцога Гримоальда Шварцвальдского?

Гонец поклонился и отвечал:

- Приветствую тебя, благородный граф Кенабумский!.. Да, я привез письмо от светлейшего герцога, а также от его названой дочери, принцессы Вультраготы, и от ее супруга, графа Эрмингола.

- А, это должен быть ответ на мое послание им! - произнес Карломан, зная, что дело касается Фредегонды, о которой он только что думал. - Передай же мне его!

- С радостью, мой господин! - гонец передал майордому Арвернии кожаный футляр с оттисненным на нем гербом Шварцвальда, в каких возили важные послания.

Карломан взял футляр, затем подал знак шварцвальдскому гонцу:

- Ступай в кордегардию, друг! Там тебя накормят и устроят отдохнуть.

Гонец поклонился и вышел, оставив Карломана наедине с Варохом. Тот стоял в нескольких шагах от своего начальника, родственника и друга, и внимательно наблюдал за ним.

Тогда Карломан быстро открыл футляр и достал письмо. Сломав на нем печать, он стал читать его про себя, быстро пробегая глазами. Варох молчал, но чутко ждал. Он понимал, что Карломан сейчас занят важным делом, и не годилось перебивать его.

Карломан прочел письмо, кивнул в такт своим мыслям и передал пергамент в руки Вароху. Сам же он опять отвернулся к окну, любуясь видом. Там царила весна, расцветали цветы и роскошная пышная зелень, звенели птичьи голоса, даже в воздухе нынче веяло солнцем и радостью. Вот и самое упрямое дерево - старинный дуб, посаженный еще вейлами, наконец, зазеленел, и потянулся всеми своими листьями навстречу солнцу. А за ним, если приглядеться зорким взглядом оборотня, в зеленой дымке молодой листвы виднелись Старые Камни, священное и заповедное место. Там, над гротом, где упокоились девы-птицы, алели первые весенние анемоны, словно окрашенные их кровью. Там снова бил родник с живой водой, возрожденный Фредегондой, и, по слухам, к нему снова начались паломничества. Жители окрестных селений и служители из замка тайком брали живую воду, исцеляли раненых и больных. Уже за одно это юная вейла заслуживала благодарности, а, между тем, ей было опасно оставаться в Дурокортерском замке, не имея надежного защитника.

Любуясь картиной расцветающей весны, Карломан неизбежно подумал о том, что его младший сын Аделард уже не увидит земной красоты в этой жизни. На зимнем перевале, среди снегов Белых Гор, он сложил голову, и сами горы упокоили его, а ветер спел ему последнюю колыбельную. А Фредегонда видит эту весну, и непременно должна увидеть еще много вёсен, таких же светлых и цветущих, как она сама, очаровательная дева-птица. Пусть ей придется уехать от своего источника, это не беда: живая вода будет бить из земли и вдали от своей Хранительницы. Зато, если Фредегонда станет женой Гарбориана и уедет с ним в Арморику, до нее не доберется Ги Верденнский, имеющий прямо-таки волчье чутье на альвов, - тут Карломан печально усмехнулся, - ни донарианцы, "опоясанные молотом". Граф Кенабумский совсем не исключал, что их значение возрастет опять, когда его не станет. Король и королева-мать станут опять покровительствовать воинским братствам. Но до Священного Похода не должно дойти. Королева Кримхильда не позволит своему воинственному супругу, который души не чаял в ней, особенно после того, как она родила ему дочь, принцессу Женевьев. На Кримхильду, Нибелунгскую Валькирию, Карломан полагался полностью. А значит, Арморика и обитавшие там ши будут в безопасности и без него, Коронованного Бисклавре. Хотя королева-мать и барон Верденнский наверняка попытаются и в его гибели обвинить Другие Народы. Карломан не удивлялся самой причудливой иронии судьбы...

Его размышления прервал негромкий голос Вароха. Тот прочитал письмо из Шварцвальда и теперь повторил вслух его самые важные строки:

- "Во имя Фрейи, Возжигательницы Сердец, мы, родители виконтессы Фредегонды, и ее названый дед, герцог Гримоальд Шварцвальдский, с радостью даем согласие на ее брак с наследником Земли Всадников, что в Арморике! Если ты, наш родственник и союзник, мудрый граф Кенабумский, решил, что этот юноша будет для Фредегонды самым лучшим мужем, мы доверяем твоему решению. Да благословят Небеса молодую пару, как и мы благословляем их до конца наших дней! Сим письмом дозволяем тебе, благородный граф Карломан Кенабумский, сватать Фредегонду за Гарбориана из Земли Всадников, в отсутствие ее семьи", - дальше перечислялось приданое будущей невесты и вновь следовали всевозможные благие пожелания...

Закончив читать, Варох положил письмо на стол и обратился к Карломану нарочито бодрым тоном:

- Ну что ж: все складывается как нельзя лучше! Родственники Фредегонды дали согласие на ее брак с Гарборианом. Да и почему они должны быть против, если ты ручаешься за будущего жениха?

- Осталось теперь заручиться поддержкой Гворемора и его семьи, - заметил Карломан.

- Ну, за ними дело не станет! - Варох, в свой черед, взглянул в окно, и его синие глаза заискрились на свету, словно ясное весеннее небо. - И Гворемору, и Иде нравится Фредегонда. Она часто бывает у них в гостях, а, кроме того, Ида каждый день видится с ней при дворе молодой королевы, и, конечно, изучила девушку вдоль и поперек. А самое главное - что они с Гарборианом вполне по душе друг другу. Я слышал, что еще вскоре после знакомства Гворемор с Идой прочили Фредегонду в невесты своему сыну, и с тех пор их желание только окрепло. Еще бы - ведь они желают юноше счастья, а он бежит к Фредегонде во всякую свободную минуту. На всех состязаниях юношей сын Гворемора старается побеждать своих сверстников ради Фредегонды. Во время любых развлечений, танцев и прогулок, их можно видеть вместе. Прямо как ты с Альпаидой в свое время...

Карломан чуть заметно улыбнулся, вспоминая прошлое, давно пережитые радости и тревоги. Те первые юношеские впечатления давно остались позади. Они с Альпаидой хорошо узнали и величайшую радость любви, и бездны отчаяния. Но что стало бы с ними, если бы тогда, в юности, родители и царственный дядя, один на двоих - Хильдеберт Строитель, что был хлеще любой беды, - не позволили бы им остаться вместе?..

- Если понадобится, я сам поручусь, что Гарбориан и Фредегонда будут самой лучшей парой друг для друга, - пообещал Карломан.

[katarsis]

Счастливые времена: Фредегонда ещё хорошая, Карломан ещё жив, и ничего не предвещает. Жаль ненадолго.
Невозможно, к сожалению, одному просчитать всё, да ещё то, что будет после твоей смерти. И что-то всё-таки, в этой стране не так, если, стоит исчезнуть одному человеку, как всё покатится в бездну.
Но порадовало, хотя бы, что источник вейл снова работает на пользу людям. Надеюсь, Ги Верденнский его снова не затопчет.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Счастливые времена: Фредегонда ещё хорошая, Карломан ещё жив, и ничего не предвещает. Жаль ненадолго.
Невозможно, к сожалению, одному просчитать всё, да ещё то, что будет после твоей смерти. И что-то всё-таки, в этой стране не так, если, стоит исчезнуть одному человеку, как всё покатится в бездну.
Но порадовало, хотя бы, что источник вейл снова работает на пользу людям. Надеюсь, Ги Верденнский его снова не затопчет.

Да; потому и выбрано такое название - "Недолгое счастье". Мы узнаем, как складывалась жизнь нашей героини, когда еще все было хорошо.
Тут получается "не было гвоздя". Начинается с незначительных причин, а заканчивается поражением войска и завоеванием целой страны. А здесь еще и мощнейший человеческий фактор, которого даже Карломану не просчитать наперед.
Я тоже надеюсь, что источник вейл сохранится и впредь!

Недолгое счастье (продолжение)

В это время королева Кримхильда вместе с дамами своего Малого Двора пришла к королевской конюшне. Ей хотелось проведать своего любимца - серебристо-серого красавца коня, носившего поэтическое имя Дух Серебряных Туманов. Жизнь при арвернском дворе не охладила горячую кровь Нибелунгской Валькирии. Одна радость была смотреть, как она в своем охотничьем одеянии проносилась галопом на стройном огнеглазом скакуне, словно отлитом из серебра.

Теперь, когда Кримхильда всецело завладела сердцем своего царственного супруга, ей гораздо чаще удавалось делать, что хотелось, к недовольству королевы-матери. Но придворный обычай все еще оставался в силе, и молодая королева не каждый день могла ездить верхом. Уже несколько дней она не покидала Дурокортерского замка, и сегодня решила взять свое.

Возле конюшни их встретил главный конюх Бруно. Тут же вертелся самый юный из его помощников, подросток Оттон. Они учтиво поклонились королеве и пришедшим вместе с ней дамам.

Поблизости от конюшни, в окруженном частоколом дворе, тренировались оруженосцы. Они занимались конными и пешими, сражались копьями, мечами, булавами. Карабкались по приставным лестницам и бревнам, тренируя свою силу и ловкость, чтобы позже, когда станут рыцарями, быть готовыми к любому испытанию, что может встретиться им в бою. Уже сейчас упражнения старших оруженосцев были почти такими же, как у взрослых рыцарей. Разве что оружие их было незаточенным, да вместо доспехов они носили плотные кожаные дублеты.

Среди юношей находились сейчас Гарбориан и Мундеррих. Оседлав ретивых коней, они сражались на копьях с тремя другими оруженосцами, - совсем как на настоящем турнире.

На Гарбориана был в этот миг устремлен взор юной вейлы. Фредегонда пришла на конюший двор вместе со своей царственной кузиной. Немного приотстав, она не сводила своих темных блестящих глаз с сильного рыжеволосого юноши. Каким красавцем вырос Гарбориан! Насколько он выше и сильнее своих сверстников, как широки его плечи, как блестят его глаза - обычно весело, а порой и грозно! Он выглядел уже совсем взрослым. Скоро, должно быть, его посвятят в рыцари. Интересно, кто это сделает? Его отец, герцог Гворемор? Или сам король Хильдеберт? А может быть, граф Карломан Кенабумский? Тогда и она сама, и Гарбориан будут обязаны майордому своим вступлением во взрослую жизнь!

До Фредегонды смутно донесся голос королевы, спрашивающей у конюшего:

- Как себя чувствует мой конь, Дух Серебряных Туманов? Не заскучал ли без меня?

Бруно отвечал королеве:

- Твой конь здоров и полон сил, государыня! Я сам немного проезжал его, чтобы он не застоялся, а так, он ждет тебя.

- Наконец-то мне удалось найти для него время, - тихо засмеялась Кримхильда, собираясь войти в конюшню.

Поодаль остановились, ожидая королеву, Матильда Окситанская и Ротруда, Ида Моравская и Фредегонда. Ротруда сперва поглядела на своего сына, хромого Мундерриха, тренировавшегося среди других оруженосцев, под защитой его старшего брата. Затем женщина с любопытством стала прислушиваться к разговорам других дам.

Но ее, нарочно или случайно, отвлекла Матильда. Подойдя ближе, она сладко проворковала:

- Ах, Ротруда: какое у тебя красивое новое платье! Из тончайшей материи, и очень подходит тебе под цвет глаз! И как искусно оно обшито адуатукийскими кружевами! Я такого еще не видела!

- Ты, верно, шутишь, благородная герцогиня? Ты, конечно, видела тысячи одеяний гораздо прекраснее моего! - Ротруда скромно опустила глаза.

Но Матильда продолжала щебетать, не смущаясь ничего:

- Но твой наряд в самом деле прекрасен, Ротруда! Скажи: у какой портнихи ты заказала его? Я как раз думаю обновить свои наряды...

Так неотступная Матильда отвлекала Ротруду, которая была при Малом Дворе шпионкой королевы-матери.

Тем временем, Ираида Моравская вместе с Фредегондой подошли к ристалищу, где тренировались оруженосцы. Они глядели, как те продолжали свой турнир, как бились плечом к плечу два брата - Гарбориан и Мундеррих. Гарбориан вдруг обернулся и увидел два самых родных на свете лица - своей матери и девушки, которую он любил, уже как мужчина любит свою возлюбленную. Он послал им воздушный поцелуй, и тут же, перехватив копье покрепче, пришпорил коня и принялся сражаться еще горячее.

Ида Моравская с материнской гордостью смотрела на юношу.

- Мой сын вырос настоящим мужчиной, - проговорила она, обращаясь к прекрасной деве, стоящей рядом с ней.

Фредегонда глядела на юношу так же горячо, как его мать, и ее большие черные глаза сияли, как звезды.

- Гарбориан - лучший из будущих рыцарей, госпожа герцогиня! - согласилась она, обернувшись к Иде с улыбкой, исполненной светлой радости.

Герцогиня Земли Всадников читала в сердце девочки все, что та чувствовала, и радовалась про себя. Хвала светлой Ладе: видно было, что девушке так же люб ее сын, как и она ему! А то ведь жениться на такой красавице может оказаться проклятьем для влюбленного жениха, если он не может вполне поручиться за ее любовь... Но что касалось Фредегонды, и Ида, и Гворемор готовы были доверить ей счастье своего сына.

Вслух герцогиня проговорила, еще не открывая девушке своих сокровенных надежд:

- Гарбориан скоро будет так же могуч, как его отец. Счастье для матери вырастить такого сына, достойного наследника для Земли Всадников.

У Фредегонды горячо забилось сердце. Неужели герцогиня неспроста завела с ней эту беседу? Неужели приближалось то, на что она так горячо надеялась?..

Но девушка проговорила тихо и скромно, как ее учили, не выдавая своих сокровенных надежд:

- Гарбориан - храбрейший из арвернских юношей, и, как я успела убедиться, он хороший друг. Я всей душой желаю счастья ему и его близким! Пусть Небеса хранят вашу семью! - она трижды обвела перед собой солнечный круг.

Про себя юная вейла горячо просила:

"Прошу вас, Владыки Асгарда: сделайте так, чтобы Гарбориан стал моим мужем, как мне открыл источник вейл! Фрейя, Ездящая На Кошках, сотвори для нас с ним чудо! Сделай, чтобы и родители Гарбориана, и мои позволили бы нам пожениться! Если... Вот если Гарбориан сейчас победит на состязании оруженосцев, значит, наши старшие родственники благословят нашу любовь!" - так молилась Фредегонда, исполненная надежды на лучшее.

И в этот миг Гарбориан, воодушевленный присутствием матери и девушки, в которой уже видел свою невесту, перешел в наступление. Пришпорив коня, он метнулся навстречу оруженосцу, теснившему его брата Мундерриха. Прикрыв мальчика щитом, юноша ударил копьем с такой силой, что его противник слетел с коня. Затем Гарбориан обернулся к двум другим юношам. И, видя перед собой образ Фредегонды, ее нежное и в то же время решительное лицо, ее прекрасные темные кудри, блеск ее глаз и сладость губ, он смело ринулся в бой, один против двух, как не отступил бы и перед настоящим противником.

Зазвенели, скрестившись, копья. Один из противников ударил тупым наконечником в середину щита юноши. При точном ударе, таким образом можно выбить противника из седла, как сам Гарбориан проделал только что. Но сын Гворемора лишь слегка покачнулся и тут же сам продолжал атаковать. Вскоре один из его противников склонил голову, признав поражение, а второй, обезоруженный, отъехал в сторону.

Гарбориан обернулся, довольный своей победой. И встретил гордую улыбку матери и блестящий взгляд Фредегонды. Юная вейла не отводила глаз, разглядывая сильную и гибкую фигуру юноши. Он сидел на коне, как влитой, вскинув руки в победном жесте, и на его еще чистом лице сияла широкая улыбка, а рыжие волосы ерошил ветер. Юноша с волнением глядел на Фредегонду, посвящая ей свою победу. И она волновалась не меньше него, думая о том, что только что загадала. Гарбориан победил - поможет ли Фрейя, Хозяйка Ожерелья, им сочетаться браком?..

И как раз в этот миг послышалось ржание. Оглянувшись, Фредегонда заметила, как один из конюхов вводит в конюшню нового коня. Тот был верховой породы, сочетающей резвость и выносливость, - на таких обычно ездили во время дальних переходов. Конь и вправду был весь в поту и пыли, и шел, устало опустив голову. Видно было, что он совсем недавно завершил долгий путь.

Но не это взволновало Фредегонду. На попоне коня был вышит герб Шварцвальда - золотой медведь на черном фоне!

Вот когда у девушки сердце готово было выскочить из груди! Неужели то, чего она ждала, и о чем то мечтала, то тревожилась, наконец, пришло?.. Если из Шварцвальда прибыл спешный гонец, значит, он, верно, привез ответ на письмо графа Кенабумского, - либо дозволение посватать ее за Гарбориана, либо отказ! Ах, если бы она могла узнать точно! Ожидание казалось ей хуже смерти...

Не утерпев, Фредегонда подозвала к себе конюшенного мальчика Оттона. Они познакомились еще два года назад, и с тех пор Оттон иногда помогал Фредегонде, Гарбориану и Мундерриху в их тайных похождениях. Так что и теперь он охотно подошел к девушке.

- Кто приехал на этом коне, с гербом Шварцвальда на попоне? - быстро спросила она.

- Гонец от герцога Гримоальда, твоего дедушки, юная госпожа, - ответил Оттон. - Он прискакал весь в пыли, как и его конь, видно, очень спешил.

Душа Фредегонды ринулась стремительной птицей, готовая либо расправить крылья и воспарить к облакам, либо камнем ринуться в пропасть. Она не сомневалась, что гонец привез вести от ее родных. Но что они сообщают? Вправду ли ее родители и названый дедушка - герцог Гримоальд, достаточно любят ее, чтобы позволить ей сочетаться с любимым, с лучшим из юношей? Или они разрушат ее надежды?

- Где гонец? - нетерпеливо спросила юная вейла.

- Его сразу же препроводили к майордому, графу Кенабумскому, юная госпожа, - ответил Оттон, удивляясь такому нетерпению с ее стороны.

Фредегонда глубоко вздохнула, сдерживая досаду. Ну когда же она теперь узнает, что привез ей посланец из Шварцвальда - счастье или беду?!

Отойдя в сторону, она постаралась взять себя в руки и сохранять самообладание, как подобало фрейлине арвернской королевы. Фредегонда достаточно успела осмотреться при дворе, чтобы понимать, в чем состоит ее долг. Царственная кузина Кримхильда и герцогиня Матильда Окситанская многому научили ее своим примером. Однако сегодня влюбленной девушке, чья судьба должна была вот-вот определиться, было трудно оставаться безупречно образцовой фрейлиной, как требовал обычай Арвернского двора...