Печать

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Никому, конечно, не пожелаешь оказаться в такой ситуации, как Гизела. Но я верю, что её успеют спасти.

Да, хвала справедливому Циу!

Рыцарь Циу и дева (продолжение)

По мере того, как Гизела рассказывала свою историю - коротко, не стараясь разжалобить слушателя, - Аделард становился все мрачнее. Он стискивал зубы, яростно сжимал кулаки. Его глаза гневно сверкали из-под нахмуренных бровей. Если бы он не поклялся рукой Циу, что будет сдерживаться, о чем бы ни довелось узнать, сейчас, пожалуй, уже спешил бы призвать барона к ответу...

А Гизела закончила тихо и просто, почти без выражения:

- Барон Бурхард настойчив, он умеет добиваться своего. Не сегодня так завтра меня поведут к алтарю Фрейи. Но мне было бы легче всю жизнь прожить незамужней жрицей в святилище Гевьон, чем стать женой барона Бурхарда. Это бесчестный, коварный человек! Он пользуется тем, что у меня нет других покровителей, кроме него.

Аделард поцеловал холодную руку девушки, с усилием обуздывая гнев:

- Пока я нахожусь здесь, прекрасная госпожа Гизела, ты можешь вполне располагать мной! Я счастлив быть твоим защитником. К сожалению, таких, как барон Бурхард, немало оказалось в эту войну. Пока одни рыцари не жалеют жизни, чтобы отстоять свободу своей родины, другие стараются нажиться. Но мы заботимся, чтобы их жертвы находили себе защиту!

Девушка тихо вздохнула.

- Спасибо тебе, благородный Аделард! Ты ничего не сможешь сделать, чтя обычай гостеприимства. Но все равно спасибо!

- Я с моими собратьями непременно что-нибудь решим! - горячо пообещал молодой рыцарь. - А сейчас позволь мне проводить тебя до твоих дверей. Мало ли что может случиться? - он чувствовал неладное, как будто девушке грозила опасность прямо сейчас, в эту самую ночь.

Гизела тихо вздохнула, еще сомневаясь, вправе ли она втягивать молодого рыцаря в свою жизнь.

- Ну хорошо, любезный Аделард! - тихо ответила она. - Признаться, мне после этого пира спокойнее, когда меня охраняет рыцарь самого Циу! Барон сегодня выпил вина гораздо больше обычного, и неизвестно, что придет ему в голову... Если он захочет подстеречь меня из-за угла, то не посмеет вести себя недостойно в присутствии рыцаря Циу.

- Я счастлив сопроводить тебя! - заверил Аделард, протянув девушке руку. Про себя он даже хотел бы сейчас схлестнуться с бароном, проучить его, как тот заслуживал.

Однако путь к покоям Гизелы прошел спокойно. Юноша с девушкой почти не разговаривали. Не то положение было у них, чтобы беседовать просто так, для своего удовольствия.

Дверь была заперта, как обычно. Гизела открыла ее, радуясь, что тревоги этого дня, наконец, закончились.

- Спокойной ночи тебе, благородный Аделард! - пожелала она, стоя в полутемном дверном проеме. - И спасибо за твое участие!

- Ах, было бы за что! - молодой рыцарь с досадой отмахнулся. - Отдыхай, прекрасная Гизела, и не тревожься ни о чем! Да хранит тебя Циу!

Гизела вошла к себе, а Аделард направился в покои, отведенные рыцарям Циу. Но шел он медленно, точно сомневался, правильно ли поступает. Какая-то сила тянула его назад, призывала не оставлять Гизелу одну. Будь молодой рыцарь немного опытнее, понял бы, что следует прислушиваться к голосу своего небесного покровителя...

***

И вдруг через несколько минут до Аделарда долетел пронзительный истошный крик. Он пронесся по замку, словно вопль смертельно раненого зверя, отражаясь от стен.

Аделард понял все быстрее молнии и бросился обратно к покоям, где только что расстался с девушкой. На бегу он корил себя, что оставил ее одну.

Крик Гизелы долетел и до гостевых покоев. Вальтер фон Валленрод и его оруженосец Бодуэн переглянулись и тоже бросились в ту сторону, где кричала девушка.

Слышал крик также и кастелян замка в своей комнате. Но достойный помощник барона Бурхарда лишь усмехнулся и остался у себя. Он знал, что должно там произойти, и отнюдь не собирался мешать своему господину развлекаться. Он слышал много женских криков в этом замке. Господин барон не первый раз услаждался ими, как подобало мужчине. Гизеле даже повезло больше, чем другим женщинам: на ней барон собирался жениться.

***

А в девичьих покоях кипела ожесточенная борьба. Барон Бурхард пытался повалить девушку на ложе, заламывал ей руки за спиной, а свободной рукой старался сорвать с нее платье. Но Гизела сопротивлялась и все время кричала. Когда барон поднялся из темноты и ухватил ее, девушка чуть не лишилась чувств. Но почему-то удержалась на краю сознания и принялась отчаянно сопротивляться, извивалась и пыталась оттолкнуть его. И пронзительно кричала, срывая горло, без слов, одним неистовым воплем, сама не зная, кого зовет.

Конечно, Бурхард был гораздо сильнее и умел сражаться. Но он все-таки порядком опьянел на пиру, его движения стали медленными, рукам не хватало точности движений. И потому он не мог сразу сломить отчаянного сопротивления девушки, так что борьба затягивалась. Гизела чувствовала на себе жестокую хватку рук барона, его горячее дыхание, пахнущее вином. И кричала неведомо кому.

Но те, кто должен был, уже услышали ее. В покои стремительно ворвался Аделард. В мгновение ока он ухватил барона, оторвал от девушки и с силой швырнул на пол. А Гизела опрометью выбежала из покоев, словно из клетки с хищными зверями.

На полу закипела стычка между бароном и молодым рыцарем Циу. Теперь уже сам владелец замка кричал, призывая своих людей на помощь.

- Эй! Слуги! Ко мне! Ко мне, к вашему господину! Огня сюда! Скорей! На меня напали!

Он пытался подняться, но Аделард уперся коленом ему в грудь, удерживая на полу. Барон извивался, как налим, вынутый из воды, но не мог высвободиться. и продолжал кричать и ругаться в бессильной ярости:

- Гизела, проклятая девка! Снюхалась за моей спиной с моими же гостями, да? Когда только успела  найти себе дружка?! Чего противишься, дура, я же на тебе жениться хотел!

- Не смей порочить прекрасную деву, мерзавец! Не то задушу! - яростно загремел Аделард, испытывая горячее желание в самом деле сдавить горло врага до хруста.

А барон хрипел, глядя налитыми кровью глазами в лицо победителю.

- Ты-то зачем вмешался, щенок? - говорил он, будто Аделард был во всем виноват. - Что, соблазнился красотой Гизелы, да? Ты же рыцарь Циу, тебе не положено! Гизела - моя невеста, понятно? Не лезь в чужое дело, о чем не знаешь!

- Знаю! Все знаю! - рычал Аделард, продолжая сжимать в руках горло барона. - Циу Справедливый послал нас, своих воинов, чтобы мы спасли от тебя прекрасную деву!

***

Тем временем, Гизела бросилась бежать по коридору, как была - с растрепанными волосами, в изорванном платье. Она бежала, думая лишь об одном - встретить людей, сказать им, что Аделард спас ее от барона, созвать людей на помощь молодому рыцарю...

Ей повезло - она почти сразу наткнулась на Вальтера и Бодуэна, спешивших на помощь. Рыцарь Циу тут же заметил состояние девушки, благо, коридор был освещен. Поглядев в глаза беглянки, почти безумные от пережитого ужаса, он быстро спросил:

- Что случилось, госпожа? Барон?.. - он не договорил, что имеет в виду, это было ясно и так.

Девушка кивнула, все еще не в силах отдышаться.

- А Аделард где? - с тревогой спросил Вальтер.

Она вытянула дрожащую руку и прошептала сорванным голосом:

- Там... Там!..

Больше она ничего не могла пояснить. Но Вальтер и так понял ее и осторожно, отеческим жестом, обнял за плечи.

- Успокойся, госпожа Гизела! Никто тебя не тронет, не бойся ничего. Мы оказались здесь как раз вовремя. Аделард легко справится с бароном, Циу пошлет ему победу. Никто больше не посмеет тебе угрожать, мы все наладим... Бодуэн, а ты ступай, помоги Аделарду! - приказал рыцарь своему оруженосцу.

Тот торопливо убежал в сторону покоев Гизелы, откуда доносились шум драки и неистовая брань.

А Вальтер осторожно и почтительно обнял Гизелу за плечи, отметив про себя, что она, к счастью, еще не испытывает страха перед мужчинами без разбору. Значит, еще может выправиться, обрести счастье, когда встретится ей достойный человек...

Девушка же уткнулась лицом в грудь рыцарю Циу и разрыдалась, уже не беспокоясь о приличиях. Будто, наконец, обрела своего отца, а в его лице - защитника и самого верного друга. Она рыдала, захлебывалась слезами, и ее всхлипывания тонули в бархатном камзоле Вальтера. Слезы текли потоком, не в силах остановиться. Плечи Гизелы дрожали, и вся она трепетала в руках рыцаря Циу, словно пойманная птица.

Вальтер не мешал девушке выплакаться. Он понимал, что вместе со слезами из нее выходит страх перед бароном-насильником, перед судьбой, бросившей ее в руки мерзавцу. Вместе с горячими слезами таял лед в душе Гизелы, чтобы она могла открыться навстречу будущему.

Когда Гизела, наконец, перестала плакать и обессиленно смолкла, Вальтер слегка погладил ее по волосам, отцовским жестом, и проговорил:

- Теперь правда открылась, госпожа Гизела. И мы вправе призвать к ответу барона, твоего недостойного опекуна. Справедливый Циу поможет нам.

Гизела протяжно вздохнула, обнадеженная.

***

А кастелян из замка, тем временем, ждал в своей комнате, пока барон Бурхард закончит дело с Гизелой. После такого господин обыкновенно щедро вознаграждал своих верных слуг...

Однако вместо женского крика из покоев Гизелы вдруг донесся шум борьбы, мужские вопли и ругань. Кастелян услышал, как барон призывал на помощь, и не на шутку встревожился. Если с господином бароном что-то случится, то не поздоровится и его слугам. Так некогда случилось в Арвернии, в замке сеньора де Шенонсо...

И кастелян выбежал в коридор, затрубил в рог, созывая воинов и слуг барона. Те сбегались со всех сторон, благо, большинство еще не ложились спать, занятые уборкой после пира. Они несли горящие факелы, так что по коридору, казалось, струился огненный ручей. А вслед за слугами подоспела и замковая стража, вооруженная мечами и копьями. И вскоре под началом кастеляна собрался вполне внушительный отряд.

- Сюда, слуги барона Бурхарда! - призывал их кастелян, указывая в ту сторону, откуда доносился шум борьбы. - На господина барона напали разбойники! Вперед, на выручку!

И вскоре отряд бросился спасать барона.

[katarsis]

К счастью, рыцари  тоже не одни, а с отрядом кнехтов. У барона, как мне показалось, людей больше, но, в основном, это слуги, а замковая стража сидит в замке и опыт не получает. Хотя, барон мог себе и опытных солдат набрать, на всякий случай. Посмотрим, как будет.
И всё же с головой барон не дружит. Это ж надо додуматься, насиловать девушку, когда в замке есть посторонние. Да не какие-нибудь, а целые рыцари с отрядом. Поневоле вспоминается поговорка, что, когда бог хочет наказать, отнимает разум.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

К счастью, рыцари  тоже не одни, а с отрядом кнехтов. У барона, как мне показалось, людей больше, но, в основном, это слуги, а замковая стража сидит в замке и опыт не получает. Хотя, барон мог себе и опытных солдат набрать, на всякий случай. Посмотрим, как будет.
И всё же с головой барон не дружит. Это ж надо додуматься, насиловать девушку, когда в замке есть посторонние. Да не какие-нибудь, а целые рыцари с отрядом. Поневоле вспоминается поговорка, что, когда бог хочет наказать, отнимает разум.

Да, у барона людей больше, но собственно воинов из них не так много. Пятьдесят рыцарей Циу - опасный противник для них. С другой стороны, и их можно одолеть числом или устроить им какую-нибудь ловушку. Благо, свой замок барон и его слуги знают лучше приезжих. Так что сражаться не выгодно ни для одной стороны. Надеюсь, что они это поймут.
Да он напился до состояния "море по колено". А лужа - по уши. Поэтому и дал волю всем своим желаниям, а об осторожности напрочь забыл.

Рыцарь Циу и дева (продолжение)

Кастелян со своим отрядом ворвались в покои Гизелы, где дверь осталась открытой. Там они увидели Аделарда Кенабумского. Тот стоял в воинственной, напряженной позе над бароном Бурхардом, сидевшим на полу. Здесь же находился и оруженосец Бодуэн. Он зажег несколько светильников, так что в покоях стало совсем светло. И при этом как бы невзначай держал в руках тяжелый бронзовый канделябр, готовый применить его, если барон захочет подняться.

Кастелян остановился в нескольких шагах от своего господина, недоумевающе глядя на него. Он ждал приказаний.

Но что мог ему сказать барон Бурхард? Тот был пьян и зол на Аделарда, лишившего его удовольствия. Ему захотелось отомстить, едва он увидел, что ситуация переменилась в его пользу. Но он, при всех своих злоупотреблениях, желал сохранить мир на собственной земле. Если он бросит посвященного рыцаря Циу в каземат своего замка, тем самым навлечет на себя беду. Братство Однорукого Аса было сплоченным сообществом, и не давало в беду своих собратьев, а взыскать вину могло с любого, самого могущественного вельможи.

И барон нехотя произнес, обращаясь к своим слугам:

- Мы с благородными рыцарями Циу слегка повздорили, но это недоразумение уже исчерпано. Благодарю вас, мои верные слуги, но расходитесь к себе... Ты вот помоги мне встать на ноги! - приказал он кастеляну.

Тот сразу помог барону встать. И хозяин замка, отяжелевший от выпитого вина и получивший несколько ушибов, утвердился на ногах, слегка покачиваясь. За спиной барона продолжали толпиться слуги.

Аделард с Бодуэном встали плечом к плечу, на случай, если барон все же прикажет своим людям напасть.

Но тут в комнату вошел Вальтер. Он успел укрыть Гизелу в своих покоях, и теперь пришел как раз вовремя. Лик старшего рыцаря Циу выглядел суровым.

Барон Бурхард взглянул на вошедшего рыцаря и поспешил первым заговорить с ним.

- Доброй ночи, благородный рыцарь Вальтер! Тут у нас произошла стычка с твоим собратом, посвященным рыцарем Аделардом. Он налетел на меня, как враг, презрев законы гостеприимства. Я требую возмездия за его недостойное поведение!

Вальтер презрительно усмехнулся и сухо ответил барону:

- А я, от имени девы Гизелы, требую возмездия от тебя, господин барон, за попытку насилия над благородной девицей!

Барон фыркнул и ответил, насмешливо щурясь:

- Ну-ну, честные рыцари: вызываете на поединок из-за всякой смазливой девчонки! Вот и давай вам пристанище, устраивай для вас пир! Уж коли я захочу, не будет вам никакого поединка!

Вальтер оглядел собравшуюся стражу и слуг барона. Он понимал, что сейчас сила на стороне владельца замка.

- Рыцари Циу - не одинокая дева, лишенная покровителей, - мягко напомнил он. -  Сейчас война, и мы должны ехать дальше. Учти это, барон!

Слова Вальтера немного погасили накал страстей. Рыцари Циу понимали, что сила сейчас на стороне барона. Но и он сознавал, что за этими посвященными воинами придут другие.

Все взгляды теперь обратились к Вальтеру. От него обе стороны ожидали достойного выхода из завязавшейся распри.

Аллеманский рыцарь стремительно обдумывал верное решение. Наконец, он невозмутимо проговорил, стараясь не выдать тревоги:

- Так думаю, что мы с вами учтем священный долг гостеприимства и разойдемся по-хорошему? Если обе стороны обнажат оружие, здесь не будет победителей и побежденных, барон Бурхард. Так думаю, что у нас еще не настал Рагнарёк, чтобы обе стороны готовы были истребить друг друга ценой своей жизни?

Барон Бурхард хмуро взглянул на Аделарда и Бодуэна, стоявших рядом с Вальтером. Вспомнил пятьдесят хорошо вооруженных кнехтов, приехавших в замок вместе с ними. Затем барон перевел взгляд на кастеляна и своих слуг. Их было значительно больше, но ведь большинство из них - не воины, кроме замковой стражи. Почти все войска барона ушли на войну с его сыновьями. Сражаться в таких условиях и вправду означало бы верную гибель.

В голове владельца замка еще шумел хмель, что мог бы и подтолкнуть к необдуманным действиям. Однако ярость уже поугасла в нем. Снова взглянув на Вальтера, барон отвечал, стараясь держаться с достоинством:

- Конечно, ты прав, благородный Вальтер! Я - не Мировой Змей и не пес Гарм, чтобы погубить себя. Разойдемся с вами по своим покоям. Клянусь Ясенем Иггдрасилем, я до утра ничего не предприму против вас. Почивайте спокойно!

Это обещание, по-видимому, удовлетворило рыцарей Циу. Вальтер твердо произнес:

- Спокойной ночи, господин барон! Но не забывай: дева Гизела нынче находится под защитой рыцарей братства. А мы, все вместе, - под защитой длани справедливого Циу!

На том и разошлись. Гости ушли к себе, и в замке барона Бурхарда настал не прочный мир, но хотя бы перемирие.

***

Однако же в гостевых покоях никто не ложился отдыхать в эту ночь. Все ясно понимали, что еще ничего не закончено.

В одной комнате сидела Гизела, спасенная от похоти своего опекуна. Она закрыла дверь, оставшись совсем одна. Но не ложилась спать, а стояла на коленях возле постели. И молилась - горячо, истово, как может лишь человек, спасшийся от огромной опасности.

- О, великие Владыки Асгарда! - звучало из ее уст, в то время как по лицу бежали светлые слезы. - Благодарю вас, что спасли меня сегодня руками рыцаря Аделарда, да будет он благословен во веки веков! Помогите же мне навсегда избавиться от барона, - и я буду благодарить вас до конца своих дней!

Пока Гизела молилась так, в другой, смежной комнате сидели Вальтер, Аделард и Бодуэн. Они тоже не собирались ложиться спать. Сидя за столом, они обсуждали, как действовать дальше.

Вальтер серьезно приказал своему оруженосцу:

- На рассвете ступай к нашим кнехтам, подними отряд, чтобы ждали, но были готовы к защите! Не очень я верю обещаниям барона. Если он увидит нашу силу, может, и не нападет. А иначе - не поручусь, что он не попытается отомстить нам, а главное - госпоже Гизеле.

Бодуэн кивнул, готовый выполнить приказ.

Аделард же задумчиво проговорил:

- Насколько я знаю, барон Бурхард - вассал маркграфа Рюдигера, владетеля Риндсфалльской Марки. Было бы справедливо, если бы маркграф рассудил бесчинства своего вассала!

Однако Вальтер с сомнением покачал головой.

- Я слышал, что маркграф Рюдигер сейчас на войне, в войске твоего дяди, коннетабля Хродеберга. Он не сможет быть третейским судьей между бароном и нами.

Аделард подавленно вздохнул.

- Ты прав, Вальтер, а я не все учел... Но что же нам теперь делать?

Старший из рыцарей успел найти ответ.

- Неподалеку отсюда находится святилище. На этом месте, по преданию, Владыки Асгарда усмирили великанов из Белых Гор, сделав здешние места пригодными для жизни. Обратимся к жрецам, и пусть они помогут разрешить назревающую распрю. Потому что я вижу, что прошлая ночь ничего не решила! Утром барон проснется, и, как бы он ни был пьян, вспомнит о ночном происшествии. В лучшем случае, он обвинит тебя, Аделард, в нарушении гостеприимства и в том, что ты ответил злом на добро.

Аделард вздрогнул и произнес, стиснув зубы:

- Пусть поостережется: мне тоже есть, в чем обвинить его! И я смело выйду против него на поединок, потому что мое дело правое!

Но Вальтер взял юношу за руку, удерживая его от поспешных действий.

- Не надо, Аделард! Мы все-таки гости барона, нам не пристало вызывать его на поединок. Да и он может выставить вместо себя другого человека. Наконец, все это требует времени, а нам нужно к сроку быть в Замке Львов. Лучше продумаем сейчас, как нам вести это дело. Я говорю - самым лучшим будет просить посредничества жрецов!

Аделард подумал и кивнул, даже повеселел немного.

- Ты прав, Вальтер! Обратиться к жрецам будет лучше, чем самим вершить суд или просить маркграфа Рюдигера. Кто еще знает, что он за человек? Вдруг он спустил бы барону Бурхарду его бесчинства... Ведь недаром барон до сих пор сохраняет свой титул и копит богатства, пока все остальные сражаются! На жрецов, пожалуй, больше надежды.

- Ты рассуждаешь, как подобает сыну графа Кенабумского, - похвалил Вальтер.

Аделард широко улыбнулся и добавил:

- А самое главное - мы можем поручить госпожу Гизелу заботам жрецов! В святилище она останется в безопасности, когда мы с тобой уедем. На честь барона Бурхарда я не полагаюсь, ей цена - как весеннему льду.

- На том и решим, - подтвердил Вальтер. Кажется, в его интонациях мелькнуло облегчение, что его молодой и горячий соратник уже не рвался вызвать барона на поединок, чтобы решить все самолично. Не все бывает, как в песнях, Вальтер это знал. В песнях и легендах рыцарь побеждает чудовище, спасает прекрасную деву, они влюбляются друг в друга и женятся. Но здесь спасение девы было лишь происшествием в пути. Их истинная цель лежала впереди. А сам Аделард - рыцарь Циу, он не мог жениться на спасенной девушке, как и ни на какой другой. И, если между ним и Гизелой и впрямь начинала сплетаться золотая нить Фрейи, лучше оборвать ее сейчас, пока еще можно это сделать почти безболезненно для них обоих...

А вслух старший из рыцарей Циу невозмутимо проговорил:

- Значит, мы все решили! Тогда ты, Бодуэн, утром не только поднимешь наших кнехтов, но и пошлешь гонца в святилище.

Его оруженосец кивнул, подражая выдержке своего господина. Только яркий румянец на щеках юноши да блеск его глаз показывали, что он рад возможности проявить себя в важном и полезном деле.

- Я все сделаю, господин Вальтер! - пообещал Бодуэн.

- Тогда все будет хорошо, - подвел итог старший рыцарь. - А теперь давайте все же отдохнем немного: нам понадобятся силы, когда настанет новый день!

[Артанис]

Рыцарь Циу и дева (продолжение)

Деве Гизеле думалось, что она не сможет сомкнуть глаз в эту кошмарную ночь. Стоило ей закрыть глаза, как она чувствовала на себе цепкие руки барона Бурхарда, что шарили по ее телу, пытались сорвать с нее платье. Она чувствовала его тяжелое, жаркое дыхание, слышала непристойные слова, что он шептал ей. В первые минуты девушке казалось, что она больше никогда не сможет заснуть, что пережитое или чуть было не пережитое никогда не отпустит ее, хоть и спасенную рыцарями Циу.

Но, к счастью, девушке стало легче, и она смогла забыться сном. Владыки Асгарда, которых она так горячо молила, послали ей утешение. К тому же, рядом, в соседней комнате, но за закрытой дверью, находились ее спасители, рыцари Циу. Их присутствие успокаивало ее. Им Гизела доверяла всецело. Они не только спасли ее от барона Бурхарда, но и вернули пошатнувшуюся веру в лучшее.

После молитвы Гизела почувствовала такую усталость, что, едва сбросив с себя верхнее платье, упала на кровать в изнеможении. И тут же милосердный сон погасил ее сознание. Она крепко заснула, ничего не чувствуя, и никакие сны не тревожили ее. Бурные события минувшей ночи как будто остались за невидимой стеной. Гизела отдыхала, восстанавливая силы, под защитой посвященных воинов Циу. Два рыцаря и оруженосец по очереди стояли у ее закрытых дверей, сменяя друг друга каждые два часа. Каждый из них, таким образом, тоже мог поспать и отдохнуть хотя бы часть ночи.

Наконец, настало утро. Вот уже и заря окрасила багрянцем снежные вершины гор за Риндсфалльским перевалом, словно залила их огненной кровью героев.

Тогда в гостевых покоях оруженосец Бодуэн, отстояв свою очередь у дверей Гизелы, увидел, что пришла пора. И он поспешил к кнехтам, исполняя поручение своего господина. Нужно было поднять отряд по тревоге, чтобы они готовы были сражаться, если баронские слуги нападут. А еще Бодуэн передал одному из кнехтов письмо рыцаря Вальтера и послал его в святилище, чтобы заручиться поддержкой жрецов.

***

Так же рано проснулся и кастелян замка. Он-то все помнил, и теперь напряженно обдумывал, что будет дальше. В такой клубок скрутились нити судеб барона Бурхарда, госпожи Гизелы, этих невесть откуда взявшихся рыцарей Циу и ни в чем не повинных слуг барона! Попробуй-ка теперь распутать их, никому не причинив вреда...

Кастелян ждал пробуждения своего господина, чтобы узнать от него, что делать дальше. Обычно барон Бурхард, если уж ему доводилось пировать с таким размахом, потом отсыпался долго. Хмель давал знать о себе. Поэтому кастелян не беспокоил барона. Хоть про себя и думал, что спать теперь не время. Ведь рыцари Циу бодрствовали, и они могли воспользоваться этим временем против барона, да так, что трудно будет что-то исправить. Но и барон сейчас ничего не смог бы решить, так что лучше было все-таки дать ему отдохнуть как следует.

И кастелян лишь на всякий случай распорядился усилить охрану в замке, да и вообще быть наготове, на всякий случай, если рыцари справедливого Циу все же поступят вероломно, презрев обычай гостеприимства. Кастелян не знал наверняка, способны ли они на такое. Но предпочитал, на всякий случай, быть готовым ко всему и никому особенно не доверять.

А сам барон Бурхард спал крепким сном. Но его-то как раз продолжали и во сне тревожить воспоминания минувшей ночи. Неудовлетворенное желание напоминало о себе. Его не мучила совесть за то, что он хотел совершить со своей воспитанницей, чистой девой. Вместо этого барон и во сне продолжал сожалеть, что ему не позволили сделать Гизелу своей любовницей. Он подергивался, не просыпаясь, и его давно утраченный глаз казался черной ямой на лице, а другой, здоровый, насмешливо щурился даже во сне. Его руки сжимались и разжимались, словно обнимали во сне желанную деву. Губы барона шептали вполголоса:

- Гизела, милая, красавица моя! Ну, приди же в мои объятия!

Но его руки напрасно сжимали простыни...

***

Сама же Гизела за ночь, казалось, полностью отдохнула от минувшего потрясения и изнурявшего ее страха. Проснувшись, она вышла к своим заступникам, рыцарям Циу.

Молодая дама прежде всего сумела привести себя и свое одеяние в полный порядок. Она зашила и разгладила платье, там, где оно было разорвано бароном Бурхардом. Затем, сидя перед зеркалом, девушка тщательно расчесала и уложила свои белокурые волосы. И лишь тогда вышла к своим спасителям, держась с достоинством наследницы доблестного рыцарского рода.

Аделард, как раз стоявший на часах возле ее дверей, посторонился, пропуская девушку. А затем надолго задержал на ней восхищенный взгляд. Он видел Гизелу до сих пор только одинокой и печальной, скорее пленницей в замке барона Бурхарда, чем его воспитанницей. Такой она была в их первую встречу и позже, на пиру. Затем, прошлой ночью, когда он спас ее от барона, Гизела была насмерть испугана, как самая обычная девушка, казалась безумной от страха. Аделард был готов защищать ее, как защищают слабого, уязвимого. Он не ожидал, что она так быстро придет в себя.

Нынешняя, новая Гизела глядела приветливо, но лицо ее выражало решимость, а темно-голубые глаза девушки светились благодарностью.

И снова Гизела напомнила Аделарду королеву Кримхильду, Нибелунгскую Валькирию. Теперь по ней было видно, что она не сломлена пережитыми несчастьями. И не только - она готова была идти до конца. Пусть даже ее отец, единственный родной человек, пропал без вести на войне. Пусть ей приходилось терпеть домогательства своего опекуна, и будущее оставалось неизвестным. Гизела готова была бороться, сколько хватит сил. И Аделард, глядя на нее, явственно вспоминал супругу своего царственного кузена, исполненную решимости противостоять своей властной свекрови, королеве Бересвинде Паучихе. Да, он не ошибся: в деве Гизеле жил тот же непреклонный дух! Ему стоило покинуть все: королевский двор и своих близких, забраться далеко на самую границу, где Белые Горы поднимались к небу, - чтобы здесь встретить ее, лучшую из дев!.. Аделард помнил обеты братства Циу, и не посмел бы нарушить их. Но не мог скрыть своего восхищения прекрасной и гордой девой.

И не только Аделард - даже суровый Вальтер фон Валленрод, казалось, удивился, увидев перед собой ту самую девушку, которая прошлой ночью горько плакала на его груди. Он видел, что в душе Гизелы произошла большая перемена. И старший рыцарь Циу порадовался про себя, что девушка оказалась сильнее духом, чем казалась поначалу.

Вальтер первым поклонился Гизеле. И Аделард, замерший столбом от удивления, пришел в себя и последовал его примеру.

Гизела проговорила с безмятежной улыбкой:

- Доброе утро вам, мои спасители, благородные рыцари Циу! Я очень рада, что могу снова приветствовать вас.

Вальтер снова поклонился ей, как настоящей знатной даме.

- Это я с моими собратьями счастливы приветствовать тебя, благородная госпожа Гизела! Да помогут тебе Небеса и впредь быть ясной, как сегодня утром, - словно утренняя заря над Белыми Горами.

И Аделард, привлеченный словами старшего товарища, тоже подошел к Гизеле и поклонился ей. Когда он выпрямился, их глаза встретились. Девушке сразу вспомнилось, как молодой рыцарь спас ее этой ночью от барона. И она порывисто протянула ему руку, воскликнув:

- А тебя, мой великодушный спаситель, я приветствую вдвойне! Я счастлива, что могу еще раз выразить тебе свою признательность, храбрый Аделард, благороднейший из всех рыцарей!

В других устах эти слова прозвучали бы всего лишь заученной вежливостью. Но интонации и взгляд Гизелы, выражение ее лица не оставляли сомнений, что она говорит от души. Она выросла в семье одного из многих приграничных сеньоров, и ничего не знала об уловках придворных жеманниц.

Аделард бережно взял руку девушки и поцеловал ее, нежно и в то же время страстно.

Девушка на мгновение задержала ладонь в его руке, прежде чем отдернуть ее. Ей стало радостно и немного жутко, но совсем не так, как с бароном Бурхардом. Сердце у нее горячо забилось. Аделард показался ей самым красивым, самым храбрым и учтивым из всех молодых рыцарей, каких ей доводилось видеть. Но девушка постаралась скрыть эти чувства. Ведь он посвятил жизнь великому Циу, и не имел права на земную любовь!

А младший сын Карломана и Альпаиды, поцеловав руку девушке, так похожей на королеву Кримхильду, ответил ей горячо, воодушевленно:

- По правде говоря, я вряд ли заслуживаю твоей похвалы, прекрасная госпожа Гизела! Я сделал для тебя лишь то, что сделал бы на моем месте всякий порядочный мужчина. К тому же, пока еще неизвестно, чем обернется эта распря с бароном Бурхардом... Но я хочу, чтобы ты знала, что можешь и впредь рассчитывать на меня во всем...

Вальтер многозначительно кашлянул, и Аделард спохватился, поспешил добавить:

- То есть, я хотел сказать, что ты можешь во всем рассчитывать на нас, рыцарей Циу! Мы послужим нашему небесному покровителю, защищая честь одной из прекраснейших дочерей Арвернии.

- Я бы не хотела утруждать вас, - мягко заметила Гизела. - Ведь вы следуете своим путем, вам доверена важная военная задача...

- Ничего: мы выехали заранее, и не опоздаем в Замок Львов, немного задержавшись в пути, - деловито ответил Вальтер. - Если бы мы бросили в беде благородную деву, не были бы достойны и того священного дела, что нам поручено защищать. Так что мы поедем дальше, лишь после того, как оставим тебя в полной безопасности, госпожа Гизела. А до тех пор ты можешь полагаться на меня, как на отца, а на Аделарда - как на родного брата!

Юноша и девушка, приняв распределенные для них роли, переглянулись. Все-таки названное родство сближало их, пусть и не позволяло мечтать о большем...

[katarsis]

Будем надеяться, что жрецы, к которым послано, честные и не прикормлены бароном. А то жрецы тоже всякие бывают. И что, интересно, предпримет та сторона, которая проиграет в споре? Рыцари, в любом случае, не оставят Гизелу барону, что бы ни сказали жрецы, но и барон точно не захочет её отпускать. Удастся ли обойтись без драки?

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Будем надеяться, что жрецы, к которым послано, честные и не прикормлены бароном. А то жрецы тоже всякие бывают. И что, интересно, предпримет та сторона, которая проиграет в споре? Рыцари, в любом случае, не оставят Гизелу барону, что бы ни сказали жрецы, но и барон точно не захочет её отпускать. Удастся ли обойтись без драки?

Со жрецами еще неизвестно, как получится. Барон и вправду дарил им богатые подарки. Но значит ли это, что они все стерпят, как он думает, - не факт.
Посмотрим, как все сложится!

Рыцарь Циу и дева (продолжение)

Вальтер пригласил Гизелу сесть за стол и сказал ей:

- Госпожа, мы кое-что подготовили, чтобы барон Бурхард не смог помешать тебе уехать вместе с нами! Наши кнехты готовы встретить его людей во всеоружии, чтобы те не успели напасть. А тем временем, я послал гонца в близлежащее святилище, чтобы жрецы рассудили нас с бароном. А главное - чтобы они дали тебе, госпожа Гизела, надежное пристанище под своим кровом1

Девушка с надеждой глядела на рыцаря Циу, и в ее глазах горел свет. Но тут же она с сомнением покачала головой и проговорила, тяжело вздохнув:

- Прошу вас, доблестные рыцари, будьте осторожны! Барон Бурхард очень коварен, и я думаю, что он не смирился. Он не отпустит меня так просто. Я знаю, вы, рыцари справедливого Циу, не ведаете страха! Но тут потребуются не столько доблесть и отвага, сколько мудрость и осторожность.

Вальтер кивнул, соглашаясь со словами девушки. А Аделард улыбнулся Гизеле, утешая ее:

- Не тревожься ни о чем, прекрасная госпожа! Великий Циу позволит нам победить барона Бурхарда силой закона. Ему просто не останется выбора, как отпустить тебя под опеку жрецов.

Гизела очертила солнечный круг, благословляя своих спасителей.

- Да будет так, если Норны так решили! - согласилась она.

***

А в это время, уже довольно поздним утром, барон Бурхард проснулся. И сам в первые минуты был этому не рад. Голова раскалывалась, как под ударами молота, все тело ныло. Хмель отравил его, да и памятки после рукопашной с Аделардом давали о себе знать.

Барон застонал и закрыл глаза. Однако сквозь боль все яснее приходило осознание, что произошло накануне. Ясно, что теперь ему следовало что-то делать, чтобы не дать погубить себя! Но что?

Дрожащей рукой барон дотянулся до колокольчика, стоявшего на столике возле кровати. Он зазвонил, уже не замечая, как звон колокольчика отозвался эхом в голове. И, едва дверь приоткрылась, владелец замка закричал:

- Эй, слуги! Ко мне, оденьте меня и приготовьте лекарство от похмелья!.. И кастеляна ко мне, срочно!..

- Я здесь, господин барон! - кастелян, и впрямь бывший наготове, тут же вошел в покои и склонился перед своим повелителем...

Вскоре барон Бурхард, одетый, умытый и причесанный, сидел в кресле в своих покоях. Он пил капустный рассол, что лечит от похмелья. Мало-помалу головная боль отступала, молоты стучали уже не так часто. И барон все яснее сознавал происходящее и размышлял, что делать дальше.

- Чем сейчас занимаются мои гости? - осведомился он у кастеляна, стоявшего перед ним навытяжку.

- Они призвали своих кнехтов к полной боевой готовности, господин барон, - обеспокоенно сообщил кастелян. - Но и я поднял гарнизон замка, объявил бдительную тревогу. Так что сейчас установился вооруженный нейтралитет.

Барон кивнул, слушая доклад своего верного слуги. Но тут же поморщился: голову опять прострелило болью. Капустный рассол действовал не сразу...

Слушая, он размышлял про себя, что делать дальше. Конечно, он теперь не сможет использовать рыцарей Циу в своих целях! Они узнали о нем слишком много. Да еще и сблизились с Гизелой. Как теперь усмирить их и вернуть власть над девушкой?..

Обдумав все, барон решил, что победить рыцарей Циу следует их же оружием. И ему доступна поддержка служителей Высших Сил! Он призовет на помощь жрецов. Их святилище лежало близ его замка. Бурхард иногда жаловал им богатые дары. Быть может, и не так уж часто, но зато щедро, когда ему требовалось скрыть свои развлечения, впрочем, вполне невинные. И это помогало. Жрецы предпочитали глядеть на него сквозь пальцы и не мешали до сих пор.

Барон Бурхард Одноглазый воспринимал благочестие как сделку: он жертвует дары, а за это пользуется покровительством Небесных Владык и их жрецов. Он не сомневался, что так живут все, только не признаются. И он не хуже других людей. И был уверен, что и сами Владыки Асгарда похожи на людей, и их точно так же можно подкупить и заручиться их поддержкой.

Итак, барон не сомневался, что жрецы помогут ему. А уж тогда можно будет сломить упорство Гизелы! Жрецы помогут убедить строптивицу, что у нее нет выбора, кроме как отдаться его супружескому покровительству. Ведь это правда: у девушки не осталось ни отца, ни других родственников-мужчин. Он, ее опекун, обладал властью над ней, равной отцовской. Так что он поступит очень благородно, предложив Гизеле стать его женой! И тем самым загладит вину за недоразумение прошлой ночью...

Конечно, барон не подозревал, что рыцари Циу уже послали гонца в святилище. Вальтер и Бодуэн устроили все чрезвычайно ловко и осторожно, так что даже вездесущий кастелян баронского замка узнал лишь о военных приготовлениях, но не о посылке гонца в святилище. Иначе, быть может, барон и усомнился бы, точно ли жрецы поддержат его.

Ничего этого Бурхард Одноглазый покуда не знал. Он был уверен, что нашел удобный способ, и сказал кастеляну:

- Ступай к нашим гостям! При твоем посредничестве я надеюсь договориться с ними. Убеди, что я не собираюсь продолжать вражду. И постарайся выманить госпожу Гизелу из-под опеки рыцарей Циу. Если понадобится, поклянись Мировым Древом от моего имени, что я не посягну на мою воспитанницу против ее воли.

Кастелян подумал про себя, что будет трудно убедить рыцарей Циу после того, что им довелось увидеть прошлой ночью. Однако спорить с бароном Бурхардом не дозволено было даже его правой руке. И кастелян направился к гостевым покоям, договариваться с посвященными рыцарями Циу.

***

Как раз в то время, когда барон Бурхард послал своего кастеляна к рыцарям Циу, в покоях последних госпожа Гизела тревожно проговорила:

- Я знаю вашу доблесть, благородные господа! Однако осторожность не менее важна, когда имеешь дело с бароном Бурхардом! Он очень хитер и коварен. Может даже помириться с вами для вида и попросить у меня прощения, чтобы обмануть...

И тут, не успел никто ответить девушке, в дверь постучали.

Рыцари Циу многозначительно переглянулись. Аделард сразу вскочил из-за стола и остановился так, чтобы прикрыть собой девушку в случае нападения. Его рука грозно сомкнулась на рукояти меча.

Вальтер подал знак Бодуэну, и тот подошел к двери. Осторожно проговорил, не открывая ее:

- Кто пришел к нам?

- Это я, кастелян замка, смиренный слуга барона Бурхарда, - послышался по ту сторону голос кастеляна.

- Зачем ты пришел, любезный кастелян? - спокойно, но холодно поинтересовался оруженосец.

- Мой господин, благородный барон Бурхард, послал меня к вам, любезные гости, чтобы засвидетельствовать желание примириться, - голос кастеляна был слаще меда горных пчел.

Бодуэн переглянулся с Вальтером. Тот кивнул, и оруженосец продолжал говорить с прежней твердостью:

- Посвященные рыцари Циу утверждают, что не намерены долго злоупотреблять гостеприимством господина барона! И самое важное было уже сказано минувшей ночью.

Кастелян продолжал говорить приглушенным голосом:

- Все же, я прошу вас, господа: откройте дверь! Даю слово, что я одинок и безоружен.

Гизела смотрела то на закрытую дверь, то на Аделарда, то на Вальтера. Последний внимательно слушал, что говорил кастелян. И по суровому лицу рыцаря нельзя было сказать, что он думает.

Кастелян, видя, что ему не собираются открывать дверь, все же сделал еще одну попытку:

- Прошу вас, выслушайте, что велит передать вам барон Бурхард! Он предлагает решить дело миром и клянется, что ни один волосок не упадет с голов рыцарей Циу. А также, барон приглашает свою воспитанницу, госпожу Гизелу, придти в замковое святилище. Он просит объясниться с нею под взорами Владык Асгарда.

Услышав это приглашение, находившиеся в покоях выразительно переглянулись.

Гизела покачала головой, отвергая просьбу барона, переданную кастеляном. Она не вымолвила ни слова, но закрыла лицо руками, на миг позабыв свою выдержку. Глаза девушки были полны ужаса.

Аделард сразу нахмурился, увидев, что происходит с нею. Вальтер ничего не сказал, но понял самое главное. Насилие, что довелось или чуть было не довелось пережить Гизеле, навсегда исключало для нее всякую возможность примирения с бароном Бурхардом. Рыцарям Циу следовало щадить чувства дамы.

Уяснив это, Вальтер отвечал, подойдя к закрытой двери:

- Я и мои благородные спутники тоже желаем, как и барон Бурхард, скорее уладить дело, начавшееся прошлой ночью. Со своей стороны, я клянусь рукой Циу, что мы не обнажим мечи под сводами этого замка. То есть, не сделаем этого первыми!

- Да благословит вас Доблестный Ас! - в голосе кастеляна даже через дверь послышалось облегчение. - Но как же госпожа Гизела?

- Что касается благородной госпожи Гизелы, то она сильно испугана ночным недостойным поступком барона Бурхарда, и не может встретиться с ним с глазу на глаз, - прямо ответил Вальтер. - Даже в святилище, под защитой небесных покровителей, госпожа Гизела решится говорить с бароном только в сопровождении одного из рыцарей Циу.

Услышав эти слова, Гизела одобрительно закивала. Ее лицо выразило крайнее облегчение. А Аделард решительно выступил вперед, готовый сопровождать свою даму.

Кастелян понял, что рыцари Циу дали окончательный ответ, и произнес:

- Я передам ваш ответ господину барону, - и ушел.

[katarsis]

Обе стороны рассчитывают на жрецов. При этом жрецы привыкли смотреть на барона сквозь пальцы. Однако, попытка изнасилования благородной девицы, да ещё со стороны своего опекуна, который, по идее, наоборот, должен о ней заботиться даже сквозь пальцы будет выглядеть натуральным преступлением. Чтобы ничего плохого не увидеть, тут уже не сквозь пальцы, а сквозь печную заслонку надо смотреть. Думаю, если жрецы умные, они барона выгораживать не станут.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Обе стороны рассчитывают на жрецов. При этом жрецы привыкли смотреть на барона сквозь пальцы. Однако, попытка изнасилования благородной девицы, да ещё со стороны своего опекуна, который, по идее, наоборот, должен о ней заботиться даже сквозь пальцы будет выглядеть натуральным преступлением. Чтобы ничего плохого не увидеть, тут уже не сквозь пальцы, а сквозь печную заслонку надо смотреть. Думаю, если жрецы умные, они барона выгораживать не станут.

По крайней мере, сама Гизела уверена, что жрецы принимали пожертвования барона из сугубо насущной необходимости, а закрывать глаза на его нынешнее преступление не станут.

Рыцарь Циу и дева (продолжение)

Вскоре кастелян снова докладывал о неудаче своей миссии барону Бурхарду. Тот успел несколько придти в себя, и теперь сидел в кресле, гордо выпрямившись. Его единственный глаз смотрел упрямо и недобро.

- Даже не открыли мне дверей, господин барон, - кастелян со вздохом развел руками. - Правда, рыцари Циу клянутся дланью своего небесного покровителя, что не обнажат мечей первыми, если ты сам не нападешь на них.

- Это уже кое-что! Слову рыцарей Циу можно верить, - в голосе барона Бурхарда звучало облегчение, однако он продолжал глядеть недобро. - А что же госпожа Гизела? Согласилась ли она встретиться со мной в святилище?

- Не совсем, господин барон; то есть, и да, и нет, - замялся кастелян. - Сама госпожа Гизела не отозвалась, но рыцари Циу заверили, что она боится новой встречи с тобой, господин барон. И что даже в святилище, под защитой небесных покровителей, госпожа Гизела согласится встретиться с тобой только под защитой одного из рыцарей Циу.

Барон Бурхард помрачнел еще больше, плотно сжал зубы.

- Они слишком много берут на себя! - резко бросил он. - Если бы мне позволили поговорить с моей воспитанницей с глазу на глаз, я сумел бы убедить ее остаться хозяйкой в моем замке! У меня еще остались способы надавить на нее...  Но что говорить теперь! Спасибо и на том, что рыцари Циу не жаждут моей крови.

- Они поклялись в этом, - подтвердил кастелян.

- Ну ладно, - задумчиво согласился Бурхард Одноглазый, поправляя повязку на потерянном глазу. - Теперь поглядим, что ответят жрецы. Ты ведь послал к ним гонца?

- Конечно, господин барон! - кастелян поклонился своему господину, выражая преданность. - Гонец на самом быстром коне отвезет посвященным жрецам твое письмо.

- Ну хорошо, - удовлетворенно произнес барон. - Ничего еще не потеряно! Когда рыцари Циу уедут прочь по своим делам, жрецы отдадут Гизелу мне в жены. И все решится наилучшим образом!

***

В то время как барон утешался надеждами на лучшее, в покоях рыцарей Циу тоже беседовали о том, как им действовать дальше.

Аделард обратился к Гизеле, взволнованно заглядывая ей в глаза:

- Так ты согласна, моя госпожа, чтобы я сопровождал тебя в святилище на переговоры с бароном Бурхардом?

Девушка глубоко вздохнула и ответила:

- Будь моя воля, я бы не видела барона до самого Рагнарёка! Но, поскольку другого выхода нет, я готова встретиться с ним в святилище, только чтобы заявить, что я хочу покинуть его замок. И твоя защита станет для меня спасением, храбрый Аделард! - прибавила девушка дрогнувшим голосом.

Сын Карломана широко улыбнулся. Трудно сказать, что именно обрадовало его сильнее - то, что прекрасная дева принимает его защиту, или же возможность еще немного побыть рядом с ней.

Вальтер фон Валленрод внимательно поглядел на своего молодого спутника и напомнил ему, по долгу старшего товарища:

- Прошу тебя, Аделард: во время встречи с бароном сохраняй сдержанность, что бы он ни сказал! Ты служишь Циу Справедливому, а он учит не обнажать меч зазря.

Аделард хотел было возразить, что он как раз и защищает справедливость, отстаивая честь девы Гизелы. Но Вальтер продолжал так же веско, размеренно:

- Помни, что встреча произойдет в святилище, под взорами Владык Асгарда! Будь же достоин своего звания, посвященный рыцарь! Не оскверняй священное место распрей, а тем более - кровью!

Глубоко вздохнув, Аделард нехотя согласился:

- Ты прав, Вальтер, прав, как всегда! Словно сам Циу говорит твоими устами. Я не преступлю обычай.

Вальтер дружески пожал руку Аделарду.

- Я знаю, что на тебя вполне можно положиться, Аделард! Что ж, на тебе переговоры с бароном. А мы с Бодуэном должны решить, чего еще можно ждать от гостеприимного хозяина этого замка! - рыцарь перевел взгляд на своего оруженосца. - Пожалуй, барон Бурхард будет недоволен, когда узнает, что мы намерены увезти у него госпожу Гизелу и передать ее под опеку жрецов!

Оруженосец кивнул, гордясь, что его господин не только приказывает ему, но и советуется с ним, как с равным себе.

- Пожалуй, от барона нечего ждать добра, господин Вальтер, - подтвердил он. - Я кое-что узнал о нем вчера на пиру, от кастеляна и из разговоров слуг. Госпожа Гизела - не первая дама, которой приходится скрашивать ему досуг... - Бодуэн осекся, смущенно взглянув на девушку. - Как бы там ни было, мне рассказывали, что барон Бурхард жестоко мстит тем, кто не оправдывает его ожидания. Но ведь и у нас есть пятьдесят вооруженных кнехтов, господин Вальтер! Это немалая сила, при выучке братства Циу. Что может противостоять этому барон? Гарнизон замка немногочислен, все лучшие войска барон отослал на войну. С теми, что есть, он не посмеет бросить вызов братству Циу!

- Надеюсь, что ты прав, Бодуэн! - согласился Вальтер. - Наши отряды следует держать наготове! Пусть кнехты не снимают лат ни днем, ни ночью, и держат оружие под рукой. Сообщай им о нас каждый час. Если сигнала не будет - пусть спешат на выручку.

- Слушаюсь, господин Вальтер, - кивнул оруженосец. И обеспокоенно добавил: - А если в замке устроены ловушки? Тогда вместо спасения наши кнехты сами провалятся в какое-нибудь подземелье, не приведи Циу!

Но Вальтер, как опытный военачальник, имел ответ буквально на все.

- Кнехтам следует взять заложников, знающих в замке все пути, чтобы обезвредить возможные ловушки. Передай сержанту, командующему ими, чтобы они заставили слуг барона указать им путь, если все же придется идти выручать нас.

- Слушаюсь, - поклонился оруженосец, мечтая когда-нибудь сделаться таким же опытным рыцарем, как его господин, и с такой же несокрушимой убежденностью всегда знать, как надо действовать в любых обстоятельствах.

- Я все передам, господин Вальтер, - пообещал оруженосец.

Вальтер скрыл улыбку. Он никогда не говорил об этом Бодуэну, но в глубине души считал его одним из лучших молодых оруженосцев братства Циу, и полагался на него, как на посвященного воина. И теперь не сомневался, что тот все сделает правильно.

- Я знаю, - коротко сказал он юноше. А затем повернулся к Гизеле: - Теперь скажи нам, госпожа: есть ли кто-то, кого слушается барон Бурхард? Кто может приказать ему, кого он боится или уважает?

Девушка поразмыслила и медленно покачала головой.

- Я не знаю... Барон не терпит возле себя людей, способных возражать ему. Даже своих сыновей он отослал на войну, чтобы... Кажется, чтобы они не мешали ему заполучить меня, - Гизела тихо вздохнула. - Конечно, он должен повиноваться своему сюзерену, маркграфу Рюдигеру. Не столько от усердия, сколько по обязанности.

- Если маркграф сейчас на войне, то ничем не может помочь нам, - с сожалением заметил Вальтер. - Но кто же тогда может обладать влиянием на твоего бывшего опекуна, госпожа Гизела?

Девушка приободрилась при этих словах. Ей очень хотелось верить, что на барона Бурхарда действительно найдется управа. Однако ответила она осторожно, все же сомневаясь:

- А больше я не знаю никого, кто в силах призвать барона Бурхарда к ответу... Разве что жрецы из Святилища Победы, лежащего поблизости. Правда, до сих пор они не вмешивались в его жизнь, а он время от времени посылает в святилище богатые дары, в уплату за благосклонность жрецов и их молчание.

- И жрецы закрывают глаза на его бесчинства?! - порывисто воскликнул Аделард, вскакивая на ноги. - Они забыли, что Владыки Асгарда видят все! Но рано или поздно спросится и с них, - и сын Карломана Кенабумского подумал, что друиды в Арморике, где правила его бабушка, королева Гвиневера, по крайней мере, служили своим представлениям о благе родной земли, но не были нерадивы в служении, как здешние жрецы.

Однако Гизела ответила мягко, не спеша никого осуждать:

- Жрецам бывает трудно содержать святилище в порядке. Пожертвования окрестных владетелей помогают им, чтобы слава Храма Победы не пошатнулась. Ведь из столицы редко поступает золото для уединенных горных святилищ, вроде нашего. Вот и теперь, когда барон Бурхард присвоил себе имущество своих вассалов, ушедших на войну, он тут же послал в святилище тысячу золотых щитовых монет и священные сосуды из агата, оникса и нефрита, полные драгоценных благовоний. И жрецы восстановили на эти средства передний придел храма, поврежденный оползнем в прошлом году, и воскуряют фимиам Владыкам Асгарда. Могли ли они после такого упрекнуть человека, который помог им достойно исполнять свой долг? Если бы не пожертвования барона Бурхарда, святилище скоро совсем разрушилось бы.

- Вероятно, себе он взял куда больше богатств, чем отдал в качестве пожертвования, - непримиримо заметил Аделард.

- Да... Но жрецам пришлось смириться, и их можно понять, - ответила Гизела. - Но все-таки, я заметила, что они неохотно согласились принять дары барона, ведь о нем давно идет дурная слава.

- Но то, что он хотел сделать с тобой, госпожа, чтобы после покрыть зло насильственным браком, - это уже не "дурная слава", это значит гораздо больше, - заметил Вальтер, долго молчавший перед тем. - На это жрецы не смогут закрывать глаза ни за какие пожертвования. Иначе они заслужат, чтобы у них не только стены разрушились, но и все святилище провалилось бы в самую глубокую пропасть, вместе с недостойными служителями... Клянусь рукой Циу, жрецы не посмеют остаться в стороне!

- Я очень надеюсь на это, господин Вальтер, - ответила Гизела, поглядев в окно, где белели горные вершины. - Я видела, что жрецов тяготит необходимость брать у барона средства, добытые бесчестным путем. Он же думает, что надежно задарил их.

- Он увидит, что ошибался! - мрачно пообещал Вальтер.

[Артанис]

Рыцарь Циу и дева (продолжение)

К вечеру гонец, посланный рыцарями Циу в Святилище Победы, вернулся в замок барона Бурхарда с ответным посланием. А за ним, опоздав на несколько часов, следовал и гонец самого барона, везущий ответ для него.

Когда рыцарь Вальтер получил письмо, скрепленное печатью с Мировым Древом, он отпустил кнехта и распечатал послание. От ответа жрецов зависело, что им делать дальше.

"Приветствуем вас, посвященные рыцари доблестного Циу, небесного защитника и законодателя! Да будет ваш путь всегда прям, пока сплетают вашу нить всевидящие Норны!

Мы, скромные служители Владык Асгарда, благодарим вас за предъявленные доказательства недостойных поступков нашего соседа, барона Бурхарда! Нам давно ведомо о дурной славе барона, хоть он и пытается задобрить нас щедрыми пожертвованиями. Мы и прежде добивались у маркграфа Рюдигера, сюзерена барона, справедливости по отношению к вилланам, которых тот обирает хуже завоевателя-междугорца. Однако маркграф не успел расследовать его злоупотребления, а после началась война. Что ж, теперь Небеса велят нам самим разобраться во всем, что происходит, не поддаваясь пристрастию! Мы пришлем наших мудрейших представителей в сопровождении отряда храмовой стражи, для того, чтобы доподлинно выяснить, что произошло между бароном Бурхардом, его благородной подопечной и вами, рыцарями Циу. Потому что и барон тоже прислал нам письмо, изложив свою точку зрения на происходящее.

Да откроется истина и да свершится справедливость!

Сказано в Святилище Победы, осенью 815 года от рождения императора Карломана Великого."

- Ну что ж, это вселяет надежду, - проговорил Вальтер, переворачивая страницы письма. - Ведь правы мы и благородная дева Гизела, а не барон Бурхард. А значит, Небеса пошлют победу правому!

В письме обнаружился постскриптум, и Вальтер внимательно прочел:

"Мы, скромные жрецы, можем в глубине души сознавать преступность барона Бурхарда. Однако долг предписывает нам рассудить ваш спор беспристрастно. Тем паче, что обстоятельства не столь однозначны. Мы не вправе отнять благородную деву Гизелу, дочь сеньора Эброина, у барона Бурхарда, поскольку он имеет над ней законную власть по праву опекуна. Для того наши посланцы и призваны расследовать дело.

С уважением вас, благородные рыцари Циу!"

Вальтер прочел письмо вслух, так что услышал Бодуэн, стоявший рядом с ним. Аделард и Гизела уже ушли на переговоры с бароном Бурхардом.

Старший рыцарь Циу усмехнулся, обернувшись к своему оруженосцу:

- Осторожненько рассуждают почтенные жрецы! Что ж, будем ждать, как их посланцы расценят здешние события.

Бодуэн ответил, исполненный лучших надежд:

- Если жрецы в самом деле достойны своего посвящения, они разглядят правду! Ведь и в письме они выражают надежду, что правда восторжествует. Мы же с вами для того и пошли в братство Циу, чтобы своими руками творить добро и защищать его от злых происков! Жрецы поддержат правого, я уверен!

Вальтер улыбнулся горячности юноши.

- Очень может быть, что они вправду желают помочь. Но не всегда бывает так легко соблюсти законы Неба и Земли! Ведь, что ни говори, барон действительно законный опекун девы Гизелы.

- Да ни в жизни госпожа не согласится больше терпеть его власть! - энергично воскликнул оруженосец. - Я уверен, они с господином Аделардом так и заявят барону сейчас же!

- Тем труднее будет ей доказать свою правоту, Бодуэн, тем труднее! - обеспокоенно вздохнул Вальтер. - Жаль, что Аделард и госпожа Гизела не успели прочесть это письмо раньше! Теперь держались бы осторожнее. Но ничего не поделаешь: остается лишь довериться их мудрости и здравому смыслу.

Так оно и складывалось. Но никто еще не знал, что в это время из святилища в замок возвратился и второй гонец, посланный бароном Бурхардом. Он тоже вез своему господину письмо с ответом от жрецов.

***

А в домашнее святилище замка Гизела с Аделардом пришли первыми. Девушка подошла к алтарю, где горел огонь. А молодой рыцарь остановился рядом с ней - но глядел не столько на алтарь и священные реликвии, сколько на свою спутницу, которая искренне молилась.

Протянув ладони к огню, Гизела горячо проговорила:

- Молю вас, всевидящие Владыки Асгарда: верните моего отца с войны живым! Рано ему еще подниматься в сияющую Вальхаллу. Он нужен мне, своей дочери, всеми покинутой, одинокой среди чужих людей! Он нужен и своим землям и нашим людям, которых разорил барон Бурхард. Прошу вас, возвратите моего отца, барона Эброина! И защитите моего спасителя, Аделарда, рыцаря Циу, и его храбрых собратьев, в годину испытаний! И принесите поскорее мир на наши границы: пусть закончится война со свирепыми междугорцами, да не гибнут больше наши отважные воины в губительных сражениях, пусть все невредимыми возвратятся домой!

Долго молилась Гизела. А Аделард, стоявший рядом с ней, не мешал ее молитвенному вдохновению. Он видел, как благовонный дым из курильниц окутывал лики священных серебряных изваяний. Однако сегодня младший сын Карломана и Альпаиды обращался не к Небесам и глядел не на алтарь. Он смотрел на Гизелу, прекрасную и светлую, с обликом легендарных дев севера. Сейчас она, как никогда, походила на королеву Кримхильду, Нибелунгскую Валькирию. Казалось, она спустилась из небесного Асгарда в лучах огня, горевшего на алтаре, чтобы взглянуть на страдания арвернского народа и отмолить его перед Небесами.

Но вот близ святилища послышались шаги - нетвердые, осторожные, крадущиеся. Как если бы идущий испытывал стыд за прошлые поступки и остерегался возмездия, а потому не смел доверять тем, с кем собирался встретиться лицом к лицу под взорами серебряных владык.

Аделард и Гизела мгновенно насторожились. Они знали, что это барон Бурхард пришел для переговоров с ними. И от этой встречи должно было зависеть самое главное: как сложится дальнейшая судьба девушки? Удастся ли решить дело миром?..

Барон Бурхард осторожно вошел в святилище. Он сразу заметил рядом с Гизелой младшего из рыцарей Циу, как видно, объявившегося себя защитником девушки. Барон с досадой скривил губы, однако постарался скрыть недовольство, еще надеясь смягчить девушку.

Даже выглядел барон сегодня совсем не так, как на пиру накануне. Он надел самый скромный светло-серый камзол с едва заметной отделкой. Скрыл отсутствующий глаз бархатной повязкой, не украшенной никакими каменьями. Словом, у владельца замка был вид человека, сознающего свою вину и сожалеющего о ней.

С таким видом он и поклонился Гизеле, протянув руки ладонями вверх, словно она была одним из священных изваяний на алтаре.

- Приветствую тебя, о, прекрасная Гизела! - произнес  барон проникновенным тоном. - И тебя, доблестный Аделард из братства Циу, - взгляд барона настороженно скользнул по юноше. - Прежде всего, молю вас: выслушайте меня перед ликами Владык Асгарда! Вина моя велика, но неужто я недостоин даже надежды на искупление?

Гизела не тронулась с места, словно не замечала протянутых к ней рук. Аделард же плавно шагнул вперед и встал так, чтобы иметь возможность придти на помощь девушке, если потребуется. Его лицо было мрачно, однако он не вмешивался в разговор, боясь нарушить благочестие священного места.

Однако воспитанница барона видела движение Аделарда. Когда рядом с ней находился этот доблестный рыцарь, ее спаситель, девушка не страшилась ничего на свете. И она ответила владельцу замка тихо, вежливо, но непреклонно:

- После того, что ты хотел сотворить со мной прошлой ночью, мне трудно простить тебя, господин барон, и совсем не хочется тебя видеть! Будь еще рад, что Владыки Асгарда не позволили тебе совершить злое дело, вовремя приведя рыцаря Аделарда на помощь, - Гизела уважительно склонилась перед алтарем. - Стало быть, небесные покровители находят тебя достойным прощения, господин барон. И я буду покорна Их воле.

При этом ответе, исполненном истинного благочестия, Аделард поглядел на девушку с еще большим восхищением. Зато барон Бурхард с досадой стиснул зубы. Он вовсе не считал, что Владыки Асгарда проявили заботу, отняв у него Гизелу. Однако он надеялся расположить к себе девушку, а потому снова поклонился, всем своим видом выражая покорность.

- Молю тебя, прекрасная госпожа: прости, что я... испугал тебя прошлой ночью, - барон снова протянул к девушке руки, действуя осторожно, но настойчиво. - Во всем виновата злая сила хмеля, лишившая меня разума! Коварный Лодур, Родитель Чудовищ, создал хмельное питье людям на горе!.. Кроме того, и твоя красота виновата, что я обезумел прошлой ночью! И, конечно, поделом мне, что ты, доблестный Аделард, наказал меня по заслугам, - барон перевел взгляд с девушки на ее защитника, и снова на Гизелу, рассчитывая на снисхождение с ее стороны.

Но девушка не в состоянии была воспринимать его шутки. Ужас прошлой ночи был еще слишком свеж, чтобы отмахнуться от него, будто ничего не случилось. Она покачала головой, бледная, как гипсовая маска.

- Ты, господин барон, дал обет заботиться обо мне, как о дочери, когда мой отец отдал меня под твою опеку, - печально напомнила она. - Ты же презрел свой долг, поступив недостойно. И как я могу снова поверить тебе, если хмельное помрачение лишает тебя рассудка? Я не хочу рисковать, что ты снова посягнешь на мою честь!

Барон Бурхард упал на колени и со стоном ударил себя кулаком в грудь. Теперь он в самом деле сожалел о своей несдержанности, видя, насколько уронил себя в глазах девушки.

- Я все же прошу тебя, прекрасная Гизела: позволь мне загладить вину, - быстро проговорил он. - Теперь все будет иначе, клянусь Мировым Древом! Я прошу твоей руки, в присутствии благородного рыцаря Циу. Ты превратишься из одинокой сироты в хозяйку самого богатого замка в округе. Я буду беречь тебя, как мед поэзии, даю слово, Гизела! Ты привыкнешь ко мне, сможешь полюбить меня...

Гизела даже отшатнулась от барона, изумленная его наглостью. Аделард непроизвольно сжал рукоять меча, сурово глядя на барона.