Печать

[Артанис]

В пасти льва (продолжение)

И вновь Роза продолжала глядеть в воду, держа в ладонях руку коннетабля Хродеберга. И перед ее взором раскрывались видения возможного будущего ее вопрошателя...

...Хродеберг беседовал с королевой Бересвиндой, сидя в кресле в ее роскошном шатре. Постепенно до предсказательницы стали доноситься и звуки. Должно быть, Вещие Сестры приоткрыли перед ней окошки в еще неосуществившееся.

- Значит, ты все-таки приехал ко мне, мой верный рыцарь! - проговорила Бересвинда тоном ласкового упрека, тоже в видении держа Хродеберга за руку. - Я рада, что ты со мной.

Хродеберг взглянул на нее страдальчески и устало.

- Да, я приехал, - помолчав, он продолжал: - Прошу тебя, моя королева: не задерживай меня надолго. Я должен ехать в Окситанию, исполнять приказ короля...

Вдруг послышался топот. А затем полог шатра рухнул, сорванный властной рукой. И вошел сам король в сопровождении вооруженных воинов. Хильдеберт Воинственный был в большом гневе. А, стоило ему увидеть свою мать, державшуюся за руку с ненавистным ему коннетаблем, бешенство совсем захлестнуло его. Глаза короля налились кровью, как в тот час, когда он в слепой ярости обрушил меч на Карломана Кенабумского, своего любимого дядю.

- Вот как мой коннетабль выполняет мои приказания! - прогремел он, исполненный гнева.

Хродеберг вскочил на ноги, пытаясь что-то сказать. Но королева Бересвинда поспешила убедить сына:

- Не гневайся, государь: это совсем не то, что ты думаешь! Хродеберг исполнял мою просьбу, и тут же поедет в Окситанию...

Но Хильдеберта было уже не унять. Он приказал воинам, и те окружили Хродеберга. А сам король презрительно бросил матери:

- Сколько раз ты уже давала обещания расстаться с ним, матушка?! Не можешь даже на старости лет отпустить от себя любовника - так я помогу тебе, ясно?!

Его воины схватили королеву-мать, бережно, но крепко. И она отчаянно закричала, видя, как другие кнехты плотным кольцом окружили коннетабля.

- Нет, Хродеберг, нет!.. Сын мой, государь Хильдеберт, не трогай его!

Король сделал знак, и воины выхватили кинжалы, что должны были в тесноте шатра послужить лучше мечей. Миг - и окружение расступилось. Перед ними лежало в луже крови исколотое тело бывшего коннетабля Арвернии, невенчаного супруга королевы-матери.

Королева Бересвинда видела все. Ее траурное покрывало упало с поседевших волос. Слезы текли по серому, враз постаревшему лицу. Еще никогда ей, прозванной Паучихой, не было так больно. Ее любимый сын, мужеством которого она восхищалась всю жизнь, не сумел сдержать гнев. И Хродеберг, которого она любила, погиб по ее вине, как и все ее близкие!..

Королева-мать пыталась вырваться из рук воинов, подойти к телу Хродеберга, попросить прощения хотя бы у мертвого. Но воины держали крепко, не позволяя матери короля приблизиться к убитому.

Тяжким было это видение Розы о возможной судьбе коннетабля Хродеберга.

***

И второе видение, открывшееся Розе в воде, оказалось не более отрадным. Хотя поначалу казалось, что оно приведет к лучшей судьбе.

На этот раз Хродеберг уехал дальше в Окситанию раньше, и разминулся с гонцом королевы-матери.

Роза видела, как он, не доезжая до Звездного Копья, встретился в оливковой роще с красивой дамой, одетой в траурное платье. Он поцеловал ей руку и произнес условленный пароль:

- Клюв ворона бьет сильно, но на вороньих крыльях можно подняться высоко... - Я - коннетабль Хродеберг, - добавил он.

Дама, черноволосая и бледная, присела в реверансе, а затем ответила:

- Очень приятно! А я - Гарсенда, фрейлина герцогини Матильды. Она послала меня к тебе.

И они принялись беседовать, стоя под старой оливой, усыпанной множеством маслянисто-черных плодов. Обсуждали политику Окситании, искали способ спасти герцогиню Матильду и наследника. Но, кроме того, по их интонациям, жестам, по взглядам, которыми они обменивались невзначай, было видно, что между ними промелькнула искра взаимной симпатии. Должно быть, Фрейя прилетела на своей кошачьей колеснице из северных стран, и теперь готовилась завязать золотую нить между Хродебергом и Гарсендой...

Роза видела, как они приехали в замок Звездное Копье, ко двору герцога Окситанского. Изумленно увидела и саму себя вместе со своей дочерью и всей труппой. Они были приглашены выступать перед двором самого герцога. Теперь балаган днем и ночью готовился к еще более захватывающему представлению. А дочь Розы со своей рысью играли в священной роще, под присмотром здешних альвов. Хоть девочка и уродилась человеком, но необычным, и ей было чему поучиться у Хранителей всего сущего.

Далее Роза увидела, как вечером, при закрытых дверях, Хродеберг беседовал с бароном Амальви и фрейлиной Гарсендой о том, каким образом спасти из заточения герцогиню Матильду с ее сыном.

Коннетабль Арвернии передал барону грамоту своего племянника, майордома Ангеррана.

- Со мной приехал только небольшой отряд. Но мне поручено призывать на помощь любых союзников, любезный барон. Дай мне людей, чтобы захватить в плен герцога Реймбаута. Тогда Матильда и Раймунд получат свободу сами собой.

Однако барон и фрейлина с сомнением переглянулись и покачали головами.

- Благородный коннетабль, ты размышляешь, как честный рыцарь, - проговорила Гарсенда, сочувственно глядя на него. - Но, к сожалению, герцог Реймбаут не чтит рыцарских законов; уж нам-то известно его коварство.

- Моя сестра Гарсенда права, - согласился барон Амальви, подразумевая под сестрой вдову своего покойного брата. - Герцог Реймбаут некогда убил свою мать; так что ему стоит убить жену и сына? Сейчас они находятся в заложниках, и поверь, что у герцога хватит духу расправиться с ними.

- Герцогиня Матильда тоже просит тебя, доблестный Хродеберг, действовать осторожно, чтобы не вызвать у герцога подозрений, - добавила Гарсенда.

Хродеберг мрачно нахмурился.

- Да что он - отродье свирепого Нидхёгга, что ли? Если так, то тем более надо скорее остановить его, пока он не сговорился с нибелунгами против Арвернии. Дай мне людей, барон Амальви!

Барон отвел взгляд и переглянулся с Гарсендой. Та тихо вздохнула. Ей нравился Хродеберг, но он был слишком прямолинеен для тех игр, что так часто разворачивались при окситанском дворе...

И видение Розы открыло последствия решения Хродеберга.

Перед ней вновь появился замок барона Амальви, на границе Окситании и Арвернии. В этом замке встретился верховный сюзерен, король Арвернии Хильдеберт IV, со своими подчиненными и вассалами. Перед ним предстали коннетабль Хродеберг, барон Амальви и другие рыцари. Тут же присутствовала и фрейлина Гарсенда в еще более глубоком трауре, чем прежде. Здесь же, в стороне, стоял герцог Окситанский, закованный в цепи. Стража окружала пленника плотным кольцом.

Стены в замке были сплошь затянуты траурными полотнищами. Для и вся Окситания нынче надела траур по герцогине Матильде и юном наследнике Раймунде. Их обоих окситанцы любили гораздо больше, чем самого герцога, с ними связывали надежды на лучшее. Но теперь сбылись печальные предчувствия барона Амальви и Гарсенды: герцог Окситанский убил своих жену и сына, когда понял, что ему нечего терять.

Сейчас герцог Окситанский, стоя под стражей, закованный в цепи, взглянул на Хродеберга, стоявшего рядом с кольцом охраны. И злобно скривился, словно затравленный волк. В стороне стояли окситанцы, что помогли, в конце концов, изловить своего герцога.

Но король Арвернии сейчас не глядел на них, он обратился прямо к Хродебергу:

- Что ж, мой доблестный коннетабль: ты сумел победить и без войска, и даже захватил врага живым, что казалось почти невозможным!

Хродеберг поклонился, но насторожился про себя: похвала короля показалась ему подозрительной.

И действительно, Хильдеберт тут же продолжал:

- Ты исполнил мою волю, но лишь наполовину! Предатель Реймбаут - вот он, в цепях. Но, к несчастью, ты не смог спасти герцогиню Матильду, мою сестру по ее первому браку, и ее сына. В связи с этим я вынужден сохранить жизнь проклятому Реймбауту, хотя он и заслуживает топора палача. Но ведь у него не осталось наследников, а Окситанию нельзя вовсе лишить законного правителя. Так что я недоволен тобой, Хродеберг! Жду, что ты подашь в отставку. Жезл коннетабля получит герцог Магнахар, маршал востока.

Хродеберг покорно кивнул королю.

- Государь, и я скорблю вместе с тобой и со всей Окситанией! И приму отставку, как должно.

Король вышел из зала, вместе со стражниками, уводившими пленника. А Хродеберг последовал за бароном Амальви, который во время встречи с королем выглядел мрачным. Он не произнес ни слова, лишь временами злобно смотрел на арвернов.

Правда, проводив Хродеберга в его покои, барон немного оживился. Даже задержался, чтобы сыграть с ним партию в шахматы, а затем велел слуге принести вина. Они с Хродебергом осушили свои кубки, и барон ушел к себе...

...А наутро слуга нашел тело коннетабля Хродеберга с признаками отравления.

Арверния готовилась к еще одним похоронам среди родственников короля. А сам король строго спросил барона Амальви:

- Ты был последним, кто видел коннетабля живым! Скажи, откуда взялось отравленное вино?

- Государь, я сам пил его вместе с коннетаблем, - напомнил барон. - Предполагаю, что отравлен был кубок, а не вино. Должно быть, герцог Окситанский до своего заточения успел послать коннетаблю отравленную чашу, из которой он выпил только теперь. Ведь Реймбаут знает все яды.

- Да, может быть, - король, казалось, внезапно потерял интерес к смерти своего полководца, которого все равно собирался отправить в отставку. - Что ж, Реймбаут совершил  уже столько преступлений, что еще одно ничего не изменит... Ступай, барон!

Барон Амальви вышел, облегченно переводя дух. Хвала Небесам, теперь ничего не откроется. Ведь это он, вместе со своей невесткой Гарсендой, отомстили за добрую герцогиню и наследника престола тому, кто не сумел спасти их! Амальви сомневался, довериться ли Гарсенде, ведь она, кажется, была влюблена в арвернского коннетабля. Но горе от гибели герцогини и наследника  оказалось сильнее, и Гарсенда, знавшая все секреты герцога Окситанского, украла яд из его запасов и обработала им кубок Хродеберга...

Так завершался второй возможный путь коннетабля. И Роза с тревогой продолжала вглядываться в воду. Там уже открывалась третья дорога, обреченная привести Хродеберга к тому же исходу - к преждевременной могиле.