Печать

[фок Гюнце]

 

[passer-by]

Спасибо.
Я всегда радуюсь, когда-то кто-то вдруг замечает мои стихи и комментирует их. Обычно комментариев нет, но бывает, что появляются один-два ответа.
Прошло ровно 10 лет, когда я написала стихи «Искренность». И тогда был всего один комментарий. Сейчас я вспомнила эти стихи и решила написать их ещё раз, потому что почувствовала желание опять высказаться на эту тему. И теперь оказалось, что комментариев прибавилось, что порадовало.
Не могу не вспомнить того единственного, что тогда ответил. Вот его ответ.

Цитата: FatCat от 30 июня 2016 года, 11:59:47.
Ах, искренность – болтливая жена!
Порою нам весьма вредит она…
Надень рубашку (или же кольчугу)
И в закоулках не гуляй одна. 

Удивительно, насколько два новых комментария совпали с этим, первым (ну, может быть, эти новые комменты звучат несколько грубее…). А последнее четверостишие, кстати, было добавлено уже после ответа незабвенного FatCat.

[passer-by]

Порылась в архивах и нашла ещё давнишние стихи, хотя что-то здесь может уже и мелькало. Пусть будут.
***
И ещё сонет-посвящение
Когда холодный вечер в дом нагрянет,
Пусть вас согреют тёплые слова,
Вам кто-то руку ласково протянет,
Закружатся смешинки шутовства.

Когда в бездомный, беспросветный вечер
Тропинка к дому будет невидна,
Пускай прогонит тучи тёплый ветер
И проведёт вас полная луна.

А если заскучаете, быть может,
Без ям, колдобин ровная дорога
Пусть только с горки вас домчит туда

Где беды и обиды не итожат,
Где смех-шалун встречает у порога
И не живут двуличность и вражда.

***
          Учитесь вы, учитесь вы,
             Учитесь вы друзьям не доверять.
             Мучительно? — Мучительно!
             Мучительно? — Мучительно. —
             Мучительнее после их терять.
                            А.Городницкий

Да что ж так больно оттого,
Что ошибалась –
В чужой душе признав родство,
К ней прислонялась.
Волшебным мне казался день,
Как жарким летом
Светла спасительная тень.
В стихе неспетом
Чудно и чудно рифмы враз,
Смеясь игриво,
Вписались в бесшабашность фраз
Самой на диво.

Да что ж так больно оттого,
Что день вчерашний
Унёс с собою волшебство
В кульке бумажном. 
Хромали рифмы и душа
Хромала тоже,
Боль подходила неспеша
С ехидной рожей.
И словно в беспокойном сне
Исчезли звуки,
Но на заплёванном окне 
Мелькают руки.

Да что ж так больно! Я себя
Перехитрила,
У призрачности, торопясь,
Взяла ветрила,
Надеясь, с ветром запоют,
Как в непогоду
Счастливцы, что нашли приют,
В пустыне воду.

Да что ж так больно…

[фок Гюнце]

Candor tenet in tempus, semel est si confidis, longum:
Illa quidem infidelis, sed tamen digna dea est.

Да, мы с Овидием - большая сила:
Тот, кто был искренним раз, искренним будет надолго:
Хоть ненадежна она, но уваженья достойна.

[Colombo]

Спасибо.
Я всегда радуюсь, когда-то кто-то вдруг замечает мои стихи и комментирует их. Обычно комментариев нет, но бывает, что появляются один-два ответа.

А бывает, что стих вдруг заиграет новыми красками.

Удивительно, насколько два новых комментария совпали с этим, первым (ну, может быть, эти новые комменты звучат несколько грубее…).

Ах, это... "Физиономия" категорически не влезала в размер.

[passer-by]

Из архива

Другу
          Памяти К.
А у тебя идут дожди
И небо спряталось за смогом,
А у меня вопят вожди
В стране давно забытой богом.
Погода солнечная здесь,
Сияет небо синевою,
А я уже не жду чудес
И в наших джунглях тихо вою.

У нас красуется профан,
Здесь раболепство не комично,
Угодливая ложь канкан
Отплясывает патетично.
Здесь всё испачкано враждой,
Здесь ненависть вопит истошно,
Враньё братается с войной,
И пляшет зло не скоморошно.
Но разве можно жить во лжи?!
С того так мучаюсь и маюсь…
Луна над городом кружит,
А я с компьютером братаюсь.
Во тьме зажгу свою свечу,
С враньём раскрашенным поссорюсь,
Я с рифмой тяжко закричу,
Угодливостью не позорясь.

Я от тебя не жду вестей.
Перечитаю наши письма,
Они заменят мне друзей,
Тех, что укрыли снегом зимы.
Согреюсь от смешливых слов,
Переберу примеры-рифмы…
Твоей душе земной поклон,
Она в стихах моих незримо
В обнимку с рифмами живёт,
О доброте напоминает,
Про чуткость мудрую поёт,
Бессонной ночью утешает.

Тебя не встретить, не найти,
Твой дом укрыт за чёрным смогом…
Я передам, коль нет пути,
Тебе «спасибо» тёплым слогом

[passer-by]

Нарцисс
Себя, любимого, легко оправдывать,
Себя, любимого, легко обманывать,
С собой, прекраснейшим, гулять беспечно,
С своей кичливостью болтать сердечно.

Себя, любимого, судить не хочется,
не слушать повести судьбы-пророчицы.
Алтарь воздвиг себе такой двуличный,
такой единственный, вполне приличный!
Отрадно лаврами себя увенчивать,
кому-то походя пинки навешивать – 
приятно, сладостно. И незлобиво
себе, любимому, пенять лениво.
- Кому приспичило поступки вольные
на вшивость пробовать? Есть недовольные?
Манеры все мои чисты, опрятные,
они приличные и всем приятные.
Глаза любимые мои обманные,
как дни осенние, от туч туманные,
себя, любимого, жалеть мне хочется,
от чьей-то горести не заморочиться,
собой, блистательным, во всю гордиться,
себя простившему, слегка виниться:
«Так я ведь нежен весь, такой сметливый!»
                      Но что-то вредное вопит: «Гадливый!»
Оно измерило деянья низкие,
оно заверило – манеры свинские.
Оно, нелепое, ступает гордо,
ехидно-наглое с бесстыжей мордою.
-Ах, любоваться мной ему не хочется –
плюётся, прячется и где-то топчется,
оно мне странное и непонятное,
оно дурацкое и неприятное,
 смешное, глупое, так спесиво!
И кто придумал, что добро красиво?
 
Себя, любимого, легко оправдывать,
Себя, любимого, легко обманывать,
С собой, прекраснейшим, гулять беспечно,
С своей спесивостью болтать сердечно.

[passer-by]

Разговор по душам
- Душа, горюешь? Что за вздор,
Сентиментальности дурачество.
Ну, предал друг, так тот позор
Не твой и не твоё предательство.
Душа, стерпи, а там, глядишь,
К предательству привыкнешь. Сможешь.
Да что ж ты ноешь, что болишь!
Не доставай клинок из ножен.
Нет, не коли! Уймись. Остынь!
Ну, кто ж за двоедушье ранит?
Он был когда-то не чужим
А душу… он свою поганит.
Подумай, может быть его
Вот так же предали когда-то,
Ему досталось, знать, с лихвой
Наверно, от такого ж гада.

- Предательство. Для душ оно –
Ожог и боль щемяще-злая,
С ним встретиться коль суждено,
Забыть получится едва ли.

- Да что ж ты плачешь? Не твою
Он душу замарал безбожно.
Ну хочешь, я тебе спою?
Мне помогает, если тошно.

[passer-by]

Из очень старого архива

Басня о моветоне   
          В основе всех правил хорошего тона
          лежит доброжелательное, уважительное
          отношение к окружающим. Доброта
          заложена в каждом правиле.
               Учебник правил хорошего тона

          Об истинно высоком нраве
          Судить мы по манерам вправе…
               Себастиан Брант
               
Жалко уже позабытых теперь
Правил старинных хорошего тона,
Птица, букашка, и всякий там зверь
Вовсе не знают такого закона.
В школе и колледже попросту нет
Этой полезной, простой дисциплины,
Добрых поступков не учат завет,
И доброты позабыты былины.
          Ах, моветон, моветон, моветон!
          Злобен его оскорбительный тон.

Дятел учёный работал, пахал, 
Дерево чистил от скверны ретиво,
Слишком устал и случайно назвал
Вишенку маленькой, синенькой сливой.
Хрюкнула громко большая свинья,
Что развалилась в теньке под черешней:
 «Вишня – не слива, я знаю! Друзья,
Как облажался знаток наш безгрешный!!»
          Ах, моветон, моветон, моветон!
          Это его обличающий тон.

Тихо в лесу, у зверят выходной,
Спят у реки и медведь, и лисёнок,
Шепчется ветер с прохладной листвой.
Булькает речка тихонько спросонок.   
- Ой! Ай-я-яй!! Кто открыл свою пасть?
Может, болезный, не то что-то скушал?
- Сосны, скажите, откуда напасть?
- Скунс-негодяй свою музыку слушал!
          Ах, моветон, моветон, моветон!
          Это его оглушительный тон.

Зайцы цветную полянку нашли,
Слушали нежное птиц щебетанье,
Травы пахучие в гости пришли
И принесли ручейка бормотанье.
Вдруг загремел, как чумной, барабан,
Зайцы схватились за длинные уши,
Это пошёл моветон на таран,
Кто-то попсу ненаглядную слушал.
              Братцы! Осаду ведёт моветон,
              Снова его надоедливый тон!

Пчёлы, стараясь, готовили впрок
Липовый мёд и, конечно, цветочный,
В этом искусстве медовый урок
Издавна пчёлы усвоили прочно.
-Пчёлы-искусницы, мёд я ваш ел,
Детям дарил вашу сладкую радость.
Чей шакалёнок сердито хрипел?
«Слишком он сладкий – вы сделали гадость!»
                Ах, моветон, моветон, моветон!
                Вот он спесивый, завистливый тон.

Ёжик созвал на пирушку друзей,
Все веселились, грибы поедая,
Только внезапно изрёк скарабей:
«Эти грибы я видал у сарая –
Произрастают в навозе, ей-ей!» …
Позже ежиха пеняла: «Полянку
В роще ведь мог показать! Дуралей
Не испоганил бы нашу гулянку».
          Вот омерзительно-подленький тон.
          Да, моветон, моветон, моветон.

Как-то весёлый скворец залетел
В заросли, вроде зелёной, крапивы,
Бойко представился, мол, менестрель,
И не приметил колючек чванливых.
Жалили бедного больно весьма,
Радостно, счастливо и похотливо,
Злющей была эта вся кутерьма…
Сами колючки общались так льстиво!
          Чванный апломб, унижающий тон!
          Да, моветон, моветон, моветон.

Павы сынишка однажды зашёл,
Вытер усердно в дверях свои лапки,
Светски спросил у меня, как живём,
И не заметил убогой заплатки.
Был он неброско, пригоже одет
В правила доброго, старого тона.
Слышу я скромницы-павы совет,
Вижу и почерк сердечно-знакомый.   
            Ах, доброта, доброта, доброта!
   Тут не тупой похвальбы суета. 

Множество правил каких-то не знать –
Это такая беда не большая!
Можно не так свою вилку держать,
Где-то впросак, может быть, попадая.
Если ж ты знаешь главнейший завет,
Если душе не позволишь лениться,
Значит добра ты увидел рассвет –
В путь! И счастливой дороги учиться.
          Ах, доброта, доброта, доброта – 
          Вечная нашей души красота!

[passer-by]

Мираж
Мне мираж не настигнуть, знаю, так зачем загнала коней?
Что ж поводья я рву, в пустыне только марево злых теней.
Может, это оазис близко, с лошадёнкой напьёмся  всласть,
Может, отблески речки чистой, там прохлада не даст пропасть.
Верный служка за мною скачет, он не выдержит этот зной,
Но зачем же пошёл беспечно на погибель за жбан пустой!
Ни меча, ни щита от колких и безжалостных стрел лгуна,
Но со мною идёт. Я знаю, его доблесть – моя вина.
Здесь, в пустыне, оазис – редкость, лишь песок, да колючек куст,
С ним горю в беспощадном солнце. Вот колодец. Конечно, пуст.
Скорпионы, гадюки-змеи, пригодился б хотя бы лук...

Может, просто мираж приснился и объятье всевластных рук.

Мой мираж   
                 Памяти К.
Здесь слепит окаянное солнце, ветер жгучий, песок в глаза,
Сил осталось совсем на донце… Верить хочется в чудеса.
Здесь господствует злая жажда, комом в горле беззвучный зов.
Но, а может быть так? Однажды увидала чреду следов.
Побрела по следам – узнаю, кто с пустыней затеял спор.
Значит я не одна блуждаю, здесь скитается фантазёр?
Вот и он! Что несёт в котомке? Протянул посошок свой мне,
Незадачливой незнакомке, дал остаток воды на дне.
Улыбались глаза смешливо, прятал в бороду он смешок,
Я поверила снова в диво и в холодной воды глоток.

Только призрачно всё в пустыне и растаял её мираж,
Но лихая моя судьбина сохранила цветной витраж. 

[passer-by]

Сороконожка
          Памяти К.
Есть 40 ножек у меня! Вот мчусь я лихо, споро,
И мне не надобно коня, колёс или мотора.
Я счастлива, пока бегу, держу за руку ветер.
Нырну под радугу-дугу. Прекрасно жить на свете!
А ветер, друг-попутчик мой, мне плечи подставляет,
Он, тёплый, нежный и не злой, бежать мне помогает.

Но вот однажды на лугу я встретила компашку,
Похвасталась, как я бегу, несу друзьям ромашку.
Насмешливо, под дружный вздох, навозный жук заметил:
«Зачем тебе так много ног? Мне б помешали эти...»
«Сороконожка, вкусный друг, бежишь ты некрасиво», –
Сказал осанистый петух, и буркнул мерин сивый:
«Ноги четыре в самый раз. Я в классики как вышел?
Бывало, слышал лишь приказ, и прыгал крыши выше».
Прищёлкнул шпорами петух и вымолвил спесиво:
«Смотрите, мне хватает двух, чтоб клюв нести красиво».

Тут я заплакала в тоске и посчитала ножки:
Увязну я теперь в песке и не найду дорожки,
Что дружит с радугой-дугой, мне бегать стыдно станет,
Умчится ветер не со мной, и радуга растает!
О, горе, горе! Заклюют. Зачем мне ножек столько?
Мой бег любимый засмеют, меня сбивая с толку.

Но зарычал вдруг грозно лев, ораторы (ой!) сбились,
Страшит компашку этот гнев, притихли, затаились.
- Сороконожка, ты не верь, беги, ни с кем не споря,
И не считай своих потерь, сменив на радость горе.
Так, пробегись-ка неспеша... Никто не засмеялся.
- Спасибо, крикнула душа
И с ветром бег обнялся.