(продолжение)
Прогрессивные действия Американской партии по общественной и экономической повестке дня выражают политическую культуру тех людей, которые идентифицировали себя с партией. Массачусетские Ничего-Не-Знающие жили в политической среде, где господствовали потомки переселенцев-пуритан. Пуритане пытались построить религиозное общество в Новом Свете, и это их влияние сохранилось после образования США и конституционного отделения церкви от государства. Массачусетс продолжал определять себя как «содружество», а не как штат. Даниэль Элазар определяет концепцию содружества как правительство, при котором «целый народ имеет единый интерес – такой, где граждане сотрудничают друг с другом для установления и поддержания порядка, внедряющего определённые общие моральные принципы». Изначальное пуританское видение ситуации заключалось в создании святого содружества, основанного на христианских идеалах. Их наследники воплотили в жизнь некоторые из их идеалов после того, как Массачусетс стал частью США. Янки – потомки пуритан-переселенцев твёрдо верили в то, что правительство обязано распространять и поддерживать моральные ценности. Поэтому Элазар описывает политическую культуру янки как «моралистскую».
Моралисты верят в настойчивое (intrusive) государство, в котором долгом правительства является попытка излечения общественных неустройств. Наследники пуритан внесли эту философию в раннюю Федералистскую партию, которая господствовала в Новой Англии. Такой морализм позже наблюдался у Вигов Новой Англии. Многие вожди Американской партии в Массачусетсе раньше состояли в партии Вигов. Рональд Формизано писал: «Как Федералисты, так и Виги выражали древнее пуританское представление об обществе, как о единой корпорации; обе пытались использовать правительство для морального и материального развития общества». Давид Дональд отмечал, что многие из лидеров аболиционистов происходили из старых, заслуженных федералистских семей, и многие из них по вероисповеданию были конгрегационалисты, квакеры, методисты и пресвитериане.
Упоминая конфессии, к которым принадлежало большинство аболиционистов, Дональд касается сильной религиозной составляющей моралистической культуры. Господствующая партия Вигов опиралась на крупную конгрегационалистскую общину в Массачусетсе, чьи корни были пуританскими. К середине 19 века многие члены внутреннего круга партии Вигов принадлежали к унитарной церкви, секте, отколовшейся от конгрегационалистов. Несмотря на серьёзные теологические различия, унитарии сохранили пуританское чувство корпоративной и моральной ответственности. Этот морализм дал импульс движению аболиционистов. Липсет и Рааб говорят о том, как религия способствовала вовлечению в аболиционизм. Они утверждают, что конгрегационалисты, пресвитериане и северные евангелики приходили к аболиционистским взглядам, поскольку их религия отвергала грешное поведение как в общественной, так и в частной жизни. Давид Дональд соглашается с этим и пишет, что аболиционизм был манифестацией «духа пуританизма». Эрик Фонер отмечал, что протестанты Новой Англии имеют традицию «Морального служения», которую Кларк Гриффин именует «Стремлением заставить других действовать правильно». Эта традиция основывается на кальвинистской традиции моральной аристократии, чьим земным долгом является моральное руководство над другими людьми. Наоборот, отмечает Фонер, ирландские иммигранты были «продуктом культуры, противопоставлявшей себя реформизму, культуры, имевшей глубокий пиетет к классовым различиям». Формизано характеризует это различие как «благожелательность вигов против индивидуализма демократов».
При изучении штата Нью-Йорк Ли Бенсон отмечает, что антирабовладельческая Партия Свободы получила поддержку от радикальных («ultraist») ветвей кальвинизма. Радикалы верили в прямое руководство Святого Духа и в то, что обязанностью человека является извещение других о том, что Дух Святой сказал ему или ей. Другими словами, у радикалов было чувство миссии. Относительно рабства они были уверены, что уничтожить этот «домашний институт» есть Божье поручение. Сторонники Партии Свободы в Нью-Йорке в основном происходили из сельских евангелических сект. Наиболее заметными были баптисты, за ними шли пресвитериане и методисты. Западная часть штата Нью-Йорк была цитаделью переехавших янки. Изучая янки в этом регионе, Витни Кросс отметил, что в сельской местности были сильные аболиционистские настроения, основывавшиеся на религии. Группы пресвитерианцев и баптистов проповедывали аболиционизм, а некоторые секты даже давали женщинам равные права в своей общине. Аналогично, в Новой Англии некоторые аболиционисты ассоциировали феминизм со своим делом.
Эрик Фонер также указывает на связь между кальвинизмом и оппозицией рабству. Вера кальвинистов в то, что жизнь человека показывает, избран ли он/она к спасению или нет, может быть применена и к экономической сфере. Этот экономический кальвинизм был ранее освещён Максом Вебером. Экономический кальвинизм поддерживает доктрину, что умелость, бережливость и экономический успех являются видимыми признаками предопределения. Поэтому, как пишут Вебер и Фонер, система свободного труда даёт отдельному человеку возможность показать свою Богоизбранность.
Поход за трезвость также имел сильные связи с евангелическим христианством. Движение за Воздержание было наиболее успешно в цитаделях морализма, таких, как Новая Англия или Верхний Средний Запад, где было много переселенцев из Новой Англии. После того, как штат Мэн ввёл у себя тотальный сухой закон, его примеру последовали Нью-Йорк, Вермонт, Коннектикут, Нью-Гемпшир, Теннесси, Иллинойс, Индиана, Мичиган, Айова и Пенсильвания. Населённые в большинстве своём скандинавами штаты Миннесота, Висконсин и Делавер тоже ввели сухой закон. Даниэль Элазар говорит, что скандинавские переселенцы разделяли моралистскую политическую культуру янки.
Джон Фентон, писавший о политике Среднего Запада, описывая политическую культуру Миннесоты и Висконсина, использовал термин политика, ориентирумая на проблемы, для идентификации того, что Элазар называет морализмом. По Фентону, политические партии, ориентирующиеся на проблемы, являются «сконструированными группами людей, которые собрались вместе по той причине, что заметили общую общественно-политическую проблему, и они хотят решить её». Они пытаются «обезопасить те политические цели, которые считают желательными». Фентон утверждает, что верхний Средний Запад был «проблемно-ориентированным» потому что его заселяли янки и скандинавы, которые поддерживали политику, ориентированную на проблемы. И это, утверждает Фентон, причина, по которой третьи партии, ориентированные на проблемы, (такие, как Американская партия) наслаждались успехов в штатах, ориентированных на проблемы.
Ирландские же иммигранты прибыли в США из такой политической культуры, которую Элазар называет индивидуалистической, а Фентон – ориентированной на заработок. Индивидуалисты не рассматривают политику, как механизм для выполнения моральных целей; у них более утилитаристский взгляд на политику. Другими словами, политика видится ими как средство для индивидуума продвинуть себя вперёд, а не как способ улучшить общество в целом. Элазар пишет, что «политическая жизнь внутри индивидуалистской политической культуры опирается на систему взаимных обязательств, коренящихся в личных взаимоотношениях». [Кавказ, химически чистый случай. Неудивительно, что между Тереком и Главным Кавказским Хребтом не появилось ничего хоть сколь-нибудь похожего на прочную государственность. – прим. переводчика] Он верит, что люди этой политической культуры видят мало прибыли в политических реформах и относительно толерантны к коррупции среди государственных лиц. Они также поддерживают патримониальные политические системы и разного рода попилы и откаты [в оригинале – pork-barrel projects, дословно – кормушка или казённый пирог. См. Салтыкова-Щедрина: «Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?» - прим. переводчика], потому Фентон и называет их ориентированными на заработок. Индивидуалист считает, что политики желают улучшить своё личное экономическое положение. Они не понимают, почему моралисты используют политическую власть для крестового похода в социальных целях. Вот почему люди с индивидуалистской политической культурой, вроде ирландо-американцев, не поддерживали дело аболиционизма, даже если рабство не приносило им прямой прибыли [Полагаю, имела место и другая причина, а именно: ирландцы были тогда в США «людьми второго сорта», и им, несомненно, было утешительно, что хоть кто-нибудь в тех же США является человеком третьего, четвёртого, пятого сортов – прим. переводчика]. Они рассматривали борьбу против рабства как нечто такое, чему не место в национальной политике; поэтому они были в плохих отношениях с янки из Американской партии.
Лидеры ирландской католической общины в Бостоне выступали против идеи освобождения рабов. Они выражали своё отрицательное отношение к этой идее посредством речей и посредством своего печатного органа, газеты Boston Pilot. В своём труде по истории ирландцев в Бостоне Оскар Хендлин отмечает, что бостонские ирландцы оскорбляли чёрного аболициониста Фредерика Дугласа и приветствовали Джефферсона Дэвиса, а католические священники призывали к беспорядкам. Позиция ирландских католиков по вопросу рабства может быть обнаружена в Boston Pilot. Первоначально эта газета называлась United States Catholic Intelligencer(Американский Католический Обозреватель), и в 1831 году она выпустила статью, разъяснявшую католическую позицию по вопросу рабства. Издатели выразили свою оппозицию идее эмансипации рабов, мотивируя её тем, что правительство не имеет права отбирать собственность(т.е. рабов) у собственников. На протяжении 1840-х и 1850-х годов Pilot защищал Закон о Беглых Рабах, защищал решение по делу Дреда Скотта и заявлял, что рабство представляет собой традиционный институт, поддерживаемый Церковью. Когда подконтрольный Ничего-Не-Знающим законодательный орган власти штата Массачусетс отменил сегрегацию в школах, то Pilot заявил, что такие меры – оскорбление ирландцев.
(продолжение следует)
Автор
Тема: Зарубежная политика. Евросоюз. США - IV (Прочитано 37118 раз)