Печать

[Lasar]

Кажется, Вы совсем чуть-чуть не дочитали до самого цимеса...

Я читаю и выкладываю впечатления в порядке поступления 
Доберусь вскорости.

[Gatty]

Книга у меня! Ура!
Такая блестящая, новенькая, и не очень толстая - до "Лика победы" далеко .

Текста  больше, бумага  лучше. 

[Мальк, просто Мальк]

Я читаю и выкладываю впечатления в порядке поступления 

Правильно делаете. Так интереснее.

[R@mier1]

1. С Валентином все стало несколько однозначнее. Хотя в принципе подозрения и так были.
2. А насчет Дювье - так ему и надо. Убийца должен нести ответственность за свои поступки.
3. Что-то текст прямо кричит, что Ли будет возвращаться. Один словесный оборот за оборотом, предложение за предложением...
4. Эх, Карло... А весна была так рядом.
5. "Добрый день, госпожа маркграфиня". Ну прелесь же 
6. Фрида все больше напоминает слона в посудной лавке.
7. Не читавшие форум в вопросе эорийности Приддов сильной удивятся. Дважды.

А можете поподробнее про пункт 2? Как это случилось?

[Lasar]

А можете поподробнее про пункт 2? Как это случилось?

Закономерно. Закон Франциска говорит, что если убить кого-нибудь без суда и следствия, то будут последствия.
Действующий регент закон вынужден соблюдать, чтобы поддерживать верховенство права.

[prokhozhyj]

Такая блестящая, новенькая, и не очень толстая - до "Лика победы" далеко .

Ещё бумага сильно тоньше.

[Akjhtywbz22]

Такая блестящая, новенькая, и не очень толстая - до "Лика победы" далеко .

Ещё бумага сильно тоньше.

Я это только к тому, что когда в пункте выдачи посылку получила, немного удивилась - представляла два таких кирпичика, даже развернула прямо там
И сильно порадовалась, что уже владею заветной книгой!

[Беллатрикс]

Закономерно. Закон Франциска говорит, что если убить кого-нибудь без суда и следствия, то будут последствия.
Действующий регент закон вынужден соблюдать, чтобы поддерживать верховенство права.

Прикинула, сколько раз Алва убивал без суда и следствия не на дуэли. Пристрелил бездарного командующего, чтобы вытащить своего эра из окружения противника например вообще в юности - и ничего. Как был формализован расстрел Оскара Феншо сейчас не вспомню

[Lasar]

Командующий очень похоже был подкуплен, а Феншо не выполнил прямой приказ и вместо этого привел людей в засаду.
Оба военные преступники в условиях военной кампании.
Во втором случае так вообще Алва неподсуден в принципе ибо Прымпердор.

[Красный Волк]

Своими первыми впечатлениями от книги, которая тогда к выходу только готовилась, я на форуме уже осенью делилась. А сейчас, когда она вышла в бумаге, очень захотелось к ним добавить еще немножко впечатлений от ее финальных глав.

Дочитываешь их на одном дыхании, финальные страницы первого тома "Ветра и вечности" - и не просто понимаешь, что продолжения книги ты будешь, как всегда, ждать с жадно-тревожным нетерпением и с замиранием сердца. Оно - и без того как бы само собой разумеется. Эти главы глотаешь - и внутри снова крепнет убежденность: смерти нет. Пока ты не сдаешься. Пока бросаешь вызов и ей, и словам "неизбежно" и "невозможно". Пока не опускаешь шпаги, пока сражаешься, не жалея себя, за то, чем дорожишь и перед чем ты навсегда в долгу - и пока любишь жизнь. Взахлеб любишь, упрямо и яростно. И пока звучат у тебя в сердце слова кэналлийской песни: "Забудь о смерти до смерти. Весна танцует с ветрами..."
   "...Каждое наше несогласие, каждая наша попытка оспорить неоспоримое лишь усиливает кару. Мало того, мы подводим под нее тех, кто следует уже за нами..." Эти слова произносит в завершающих главах книги, обращаясь к Руппи Фельсенбургу, Олаф Кальдмеер."...Главное - осознание того, что всё повисло на тебе, а значит, ты не промахнешься и сделаешь что нужно. И когда нужно..." Это - размышления Лионеля Савиньяка, который на ее последних страницах снова готов шагнуть в Закат. Ради того, чтобы швырнуть тому, с чем спорить, казалось бы - самоубийство, в лицо перчатку. Ради того, чтобы не исчезла Кэртиана - "с горами и небом, зверями и росами, песнями и тишиной". И согласен даже "на полное небытие и забвение"  - только бы знать, что у него, у Рокэ и у всех тех, кто вместе с ними в этот бой вступил, всё получилось. Что мир устоял и выстоял. Что уцелели те, кто ему дорог - и что "когда припрет, а припрет оно обязательно, кто-то вновь сумеет взобраться на призрачную башню и развернуть то, что потомку огнеглазого Флоха представляется табуном..."
   В книге опять немало тревожного - и горечи тоже хватает. Иначе и быть не могло: герои - на войне, "да на такой, что другим и не снилась", как говорит Матильде Бонифаций. Но читаешь ее - и словно вправду дышишь весенним ветром, который пахнет талым снегом и мокрой землей, уже готовой зазеленеть после зимы первыми ростками новой травы. Во всю грудь дышишь. Потому что - да: весну и радость ничему не зачеркнуть и не убить, и именно "на войне радость ярче"... Вопреки всему. И поднимаются в финальных главах "Ветра и вечности" бокалы за Весенний Излом. Звенят струны - и на ветру бьется огонь факелов. Тают мороки, высекает алые искры из кремня сталь, вспыхивают и корежатся в пламени мертвые бумажные цветки, "казавшиеся в чужих руках живыми" - и Ойген Райнштайнер снова раскладывает всё... "нет, не по полкам - по ножнам и ольстрам": "...В Великий Излом истинный маяк гаснет, а ложные горят особенно ярко. Выбор перестает быть делом одной лишь совести, поскольку он так или иначе влияет на то, что народ гоганов очень удачно назвал Шаром Судеб..."
   А от вот этого в книге у меня просто россыпь мурашек по спине побежала: "...Своей крови бояться - всё одно, что жить в тине и не замечать, как тина эта кровью становится. И будет вместо тебя кусок болота мармалюцам на радость, хоть и мармалюцам огонь нужен. Своего нет, чужой высосать норовят вместе с жизнью, но через костер изломный нечисти не перескочить, и перескочивших до нового Излома не одолеть. А там новый огонь будет, чистый, сильный, а потом опять, и так до скончания времен. Пока боговы охотнички Смерть гонят, Жизнь нам достанется, что с ней сотворишь, то и будет!.." И с этими мыслями Матильды фраза, которой завершается первый том "Ветра и вечности", перекликается, как эхо: "Маяк горит и гореть ему долго..."

[R@mier1]

Своими первыми впечатлениями от книги, которая тогда к выходу только готовилась, я на форуме уже осенью делилась. А сейчас, когда она вышла в бумаге, очень захотелось к ним добавить еще немножко впечатлений от ее финальных глав.

Дочитываешь их на одном дыхании, финальные страницы первого тома "Ветра и вечности" - и не просто понимаешь, что продолжения книги ты будешь, как всегда, ждать с жадно-тревожным нетерпением и с замиранием сердца. Оно - и без того как бы само собой разумеется. Эти главы глотаешь - и внутри снова крепнет убежденность: смерти нет. Пока ты не сдаешься. Пока бросаешь вызов и ей, и словам "неизбежно" и "невозможно". Пока не опускаешь шпаги, пока сражаешься, не жалея себя, за то, чем дорожишь и перед чем ты навсегда в долгу - и пока любишь жизнь. Взахлеб любишь, упрямо и яростно. И пока звучат у тебя в сердце слова кэналлийской песни: "Забудь о смерти до смерти. Весна танцует с ветрами..."
   "...Каждое наше несогласие, каждая наша попытка оспорить неоспоримое лишь усиливает кару. Мало того, мы подводим под нее тех, кто следует уже за нами..." Эти слова произносит в завершающих главах книги, обращаясь к Руппи Фельсенбургу, Олаф Кальдмеер."...Главное - осознание того, что всё повисло на тебе, а значит, ты не промахнешься и сделаешь что нужно. И когда нужно..." Это - размышления Лионеля Савиньяка, который на ее последних страницах снова готов шагнуть в Закат. Ради того, чтобы швырнуть тому, с чем спорить, казалось бы - самоубийство, в лицо перчатку. Ради того, чтобы не исчезла Кэртиана - "с горами и небом, зверями и росами, песнями и тишиной". И согласен даже "на полное небытие и забвение"  - только бы знать, что у него, у Рокэ и у всех тех, кто вместе с ними в этот бой вступил, всё получилось. Что мир устоял и выстоял. Что уцелели те, кто ему дорог - и что "когда припрет, а припрет оно обязательно, кто-то вновь сумеет взобраться на призрачную башню и развернуть то, что потомку огнеглазого Флоха представляется табуном..."
   В книге опять немало тревожного - и горечи тоже хватает. Иначе и быть не могло: герои - на войне, "да на такой, что другим и не снилась", как говорит Матильде Бонифаций. Но читаешь ее - и словно вправду дышишь весенним ветром, который пахнет талым снегом и мокрой землей, уже готовой зазеленеть после зимы первыми ростками новой травы. Во всю грудь дышишь. Потому что - да: весну и радость ничему не зачеркнуть и не убить, и именно "на войне радость ярче"... Вопреки всему. И поднимаются в финальных главах "Ветра и вечности" бокалы за Весенний Излом. Звенят струны - и на ветру бьется огонь факелов. Тают мороки, высекает алые искры из кремня сталь, вспыхивают и корежатся в пламени мертвые бумажные цветки, "казавшиеся в чужих руках живыми" - и Ойген Райнштайнер снова раскладывает всё... "нет, не по полкам - по ножнам и ольстрам": "...В Великий Излом истинный маяк гаснет, а ложные горят особенно ярко. Выбор перестает быть делом одной лишь совести, поскольку он так или иначе влияет на то, что народ гоганов очень удачно назвал Шаром Судеб..."
   А от вот этого в книге у меня просто россыпь мурашек по спине побежала: "...Своей крови бояться - всё одно, что жить в тине и не замечать, как тина эта кровью становится. И будет вместо тебя кусок болота мармалюцам на радость, хоть и мармалюцам огонь нужен. Своего нет, чужой высосать норовят вместе с жизнью, но через костер изломный нечисти не перескочить, и перескочивших до нового Излома не одолеть. А там новый огонь будет, чистый, сильный, а потом опять, и так до скончания времен. Пока боговы охотнички Смерть гонят, Жизнь нам достанется, что с ней сотворишь, то и будет!.." И с этими мыслями Матильды фраза, которой завершается первый том "Ветра и вечности", перекликается, как эхо: "Маяк горит и гореть ему долго..."

Спасибо! Очень волнительно и слегка страшновато...

[Convollar]

А можете поподробнее про пункт 2? Как это случилось?

Закономерно. Закон Франциска говорит, что если убить кого-нибудь без суда и следствия, то будут последствия.
Действующий регент закон вынужден соблюдать, чтобы поддерживать верховенство права.

Ах, эр  Lasar, ах! Это я про пункт 2. 

[Lasar]

Так я же говорю. Закон суров, но это закон.

[Мальк, просто Мальк]

Так я же говорю. Закон суров, но это закон.

А Рокэ всё-таки не так говорил. "Вообще я мог бы нарушить закон, но с вами мы не настолько близки

[Lasar]

Ну Дювье сам увиливать от заслуженного начал.
В общем я считаю, что здесь он смалодушничал. И вообще, он соучастников выдал.