Благодарю, эрэа
Convollar, эрэа
Карса, эрэа
katarsis! 
Ги Верденнский всё толкует о священном походе. Вот интересно получается у таких людей - все свои устремления они стараются прикрыть некоей священной целью. Жажда власти, алчность, жажда чужих сокровищ, чужих земель - всё это оправдывается священной целью. Всегда и во всех человеческих мирах. Ограбить кого-то, убить кого-то - всё это не просто так, а во имя высших сил. Вот такие Ги знают волю этих самых высших сил, лучше чем сами высшие силы.
Да, от скромности он не умрет. И вообще, умирать будут обычно его противники.
Но все-таки его можно, если не оправдать, то понять детской травмой, когда на его глазах погибла мать. А отец, вырастивший его - довольно ограниченный вояка, и эти качества отчасти тоже передались сыну. Он и вправду абсолютно убежден, что он прав всегда, выступая против альвов. И его вера убеждает многих. Даже некоторых королей, увы.
Насколько я помню из уже рассказанного, Ги Верденнский искренен в своих стремлениях и личной корысти не ищет. Он действительно почитает всех альвов злом и стремится их извести, для него это священное правое дело. Он, возможно, несколько сгущает краски, стремясь провести нужные ему решения. Но его цель вполне соответствует заявленной - очистить от альвов земли, до которых удастся дотянуться. Для этого нужно укреплять братство Донара и усиливать его влияние. На это, в свою очередь, нужны деньги, которые можно добыть в том числе у альвов. Вот последователи Ги, руководящие теми или иными подразделениями донарианского братства, уже не настолько идейны.
Это так, Вы правы относительно его мотивации. То, что у него слово не расходится с делом, все же вызывает определенное уважение.
Деньги пока что нужны прежде всего королю. Хотя и многие донарианцы потом тоже примутся вымогать их, и уже не только у альвов.
Недаром Гулльвейг, Жадность к Золоту, представлялась в северной мифологии одной из самых разрушительных сил.
Это, конечно, ни в какие ворота не лезет: без всякой причины напасть на цвергов там, где они из покон веков жили. Чисто, с целью ограбить. Если последующее истребление вейл ещё можно как-то объяснить желанием спасти сына, а дальнейшие молотковые действия - местью за всё того же сына, то нападение на цвергов - разбой в чистом виде. Хильдеберта Строителя/Разрушителя следовало назвать Хильдеберт Разбойник. Или Хильдеберт Беспредельщик, потому что даже повода не озаботился придумать.
До таких прозвищ не дошли. Хотя, справедливости ради, золото ему нужно все-таки не для себя лично, не для красивой жизни или чтобы чахнуть над ним, аки Кощей, но для продолжения масштабного строительства, то есть для будущих поколений. Впоследствии люди, пожалуй, даже не станут задумываться, каким образом построили Дурокортер, а жить там, пользоваться созданными для них благами, будут. Ну а Ги и донарианцам все равно, каких альвов истреблять.
Но скоро молот дойдёт и до вейл. И Хильдеберту, пока не Потерянному, с Морганеттой осталось совсем мало времени. А они даже увидеться не могут. Хоть бы уж Карломан с Альпаидой придумали что-нибудь. Но я, честно говоря, даже не представляю, что можно придумать, чтобы Хильдеберта отпустили в лес. Может, наоборот, имеет смысл Морганетте превратиться в ласточку и прилететь к нему? Главное, чтобы её донарианцы не засекли. Всё-таки, как минимум, одна встреча (причём, в лесу) у них будет. Но очень хочется, чтобы их было больше одной, и намного больше. Если уж они скоро умрут, то пусть хоть оставшееся время проживут счастливо.
Сумеют и встречу им устроить, причем, в лесу. Надеюсь, что не одну.
Не следует недооценивать наших героев, они на многое способны!
Принц и вейла (продолжение)
Король мог лишь согласиться с мнением своей мудрой матушки:
- Ты, безусловно, права, государыня! Я бы хотел сделать что-нибудь для моих племянников. Особенно - для Карломана, что подает такие большие надежды!
Королева Балтильда сдержала улыбку, переглянувшись со своими младшими сыновьями. Пока еще не один лишь Ги Верденнский способен был влиять на короля!
- Тогда прошу тебя, государь: подари мальчику еще один свободный день! Он имеет право глотнуть свободы. Кажется, им с Альпаидой хотелось прогуляться по городу, что растет вместе с ними, - вдовствующая королева вывела вперед свою внучку, которая учтиво сделала реверанс перед своим царственным дядей.
- Государь, я попросила кузена Карломана показать мне, как возводятся защитные бастионы вокруг стольного Дурокортера, - кротко проговорила она, преисполненная видимого почтения.
Король польщенно улыбнулся. Его всегда радовало, когда окружающие восхищались его детищем - новой столицей Арвернии.
- Если ваши родители согласны отпустить вас с Карломаном, почему же я должен быть против? - Хильдеберт переглянулся со своими младшими братьями. - Прошу вас, поглядите, как идет возведение бастионов... Или нет, погодите, пожалуйста! Стройка - опасное место, и двоим детям нечего делать под строительными лесами!
Король встретился взглядом со своим единственным сыном, и сделал ему знак:
- Хильдеберт, я все равно собирался поручить тебе осмотреть сегодня строительство наружных бастионов города! А заодно возьмешь с собой Карломана и Альпаиду.
У юноши учащенно забилось сердце. Он бросил быстрый взгляд на Альпаиду. Но тут же взял себя в руки и ответил отцу с внешней невозмутимостью, но страшась, как бы король не передумал:
- Государь, я исполню любую твою волю! Я от души восхищен возводимым тобой городом Дурокортером! У нас на глазах рождается история! - принц был готов льстить своему отцу, не хуже барона Верденнского, лишь бы удалось прямо сегодня вырваться в лес, к Морганетте!
Король одобрительно улыбнулся своему сыну:
- Я очень рад, что ты, мой наследник, хоть чем-то по-настоящему увлечен! Строительство - прекрасное и благородное дело! Я надеюсь, что ты проникнешься им, как величайшим благом, и научишь тому же своих кузенов! - Хильдеберт Строитель положил руку на плечо сыну и доверительно проговорил: - Все, что я задумал, будет однажды оставлено тебе в наследство, мой Хильдеберт! Я захватил Дурокортерский холм у вейл ради тебя, послал воинов Донара против цвергов, чтобы добыть золото для продолжения строительства, тоже ради тебя! Помни, Хильдеберт: все, что мы совершим, останется в наследство будущим поколениям.
Хильдеберт-младший с грустью поглядел на отца. Он был тронут его словами, но ни на миг не мог забыть, что ему в наследство достанутся также слезы вейл и кровь цвергов. Однако юноша скрыл сомнения и учтиво поклонился отцу:
- Благодарю тебя, государь! Я всегда буду помнить, что означает для нашего рода Дурокортер! С твоего разрешения, я поеду прямо сейчас!
Принц Хильдеберт радостно переглянулся с Альпаидой, которая улыбнулась ему. Подумать только: у них, кажется, получалось задуманное!
- Поезжайте, но возьмите с собой Жоффруа де Геклена и других своих свитских, - приказал король сыну.
Наследный принц учтиво поклонился в ответ. Его царственная бабушка, королева Балтильда, улыбнулась внуку, уверенная, что он на самом деле стремится встретиться с девушкой:
- Счастливой поездки вам!
С таким напутствием Хильдеберт покинул зал, и Альпаида последовала за ним. Им еще предстояло найти остальных будущих участников поездки. А затем - подумать, как бы незаметно ускользнуть в лес. Но мысленно принц Хильдеберт уже готов был ликовать. Отец отпустил его, бабушка и дяди поддержали. И даже недоверчивый барон Верденнский, казалось, ничего не заподозрил. Что же могло пойти не так?..
***
И вскоре они с Альпаидой разыскали Карломана, который охотно согласился сопровождать их. Возле конюшни, ожидая спутников наследного принца, они втроем планировали следующий ход задуманной ими игры.
- Нам с вами посчастливилось! - Альпаида взглянула на старшего кузена. - Я имею в виду прежде всего тебя, Хильдеберт! От наружных бастионов гораздо проще незаметно уехать в лес!
Наследный принц, уже наученный горьким опытом, с надеждой поглядел на Карломана:
- Это так, конечно! Но прошу тебя, милый кузен: позаботься, пожалуйста, чтобы моего отсутствия никто не заметил!
Юный бисклавре тепло пожал ему руку.
- Не тревожься ни о чем! Счастливой поездки к Морганетте! Мы прикроем тебя.
Им пришлось прервать разговор, поскольку подошли Жоффруа и другие свитские, готовые сопровождать наследного принца. И очень скоро они мчались по недавно вымощенной дороге туда, где возводились наружные бастионы Дурокортера. Это в самом деле было по пути к лесу и Старым Камням.
Будущие защитные укрепления новой столицы пока еще были окружены строительными лесами. По ним лазили полуголые рабочие с завязанными на затылке волосами. Они, словно бы играючи, прилаживали на место массивные каменные плиты, ворочали их, там, куда не дотягивались подъемные машины. Укладывая камни один на другой, строители смазывали их замазкой, замешанной на яичном белке, чтобы будущие стены держались крепче.
Карломан первым заметил проход между строящимися стенами, и быстро повернул коня в ту сторону, сделав родственникам знак. Принц Хильдеберт и Альпаида нырнули за ним. А из свиты один лишь Жоффруа заметил, куда они скрылись, и последовал за ними. Не чтобы задержать, а, напротив, надеясь быть полезным своему принцу, как подобало паладину.
- Спешите! - сделал Жоффруа знак принцу и Карломану, закрывая их от посторонних глаз своим высоким вороным конем.
И пора было: со строящегося бастиона уже спускался навстречу гостям зодчий, возглавлявший строительство. И Хильдеберт с Карломаном пришпорили коней, спеша в лес. А Альпаида, которой тоже хотелось их сопровождать, тихо вздохнула и спешилась вместе с Жоффруа. Им осталось прикрывать отъезд своих близких. Ничего не поделаешь - дружба требовала жертв!
***
Быстрее молнии кони примчали Хильдеберта и Карломана в лес, к заветному ручью на очаровательной поляне. И - о, чудо! - Морганетта сидела там же, на месте их первой встречи, глядя на бегущую воду. Увидев жену, Хильдеберт не мог отвести глаз. Она была бледна и печальна, и все-таки, стала еще прекраснее, если это возможно для вейлы!
Дева-птица сразу почувствовала появление своего супруга, и стремительно бросилась навстречу всадникам, только что выехавшим из леса.
- Хильдеберт! - звонко воскликнула она, летя ему навстречу между лесных деревьев.
- Морганетта! - отозвался юноша вдруг охрипшим голосом, соскочил с коня и бросился навстречу ей.
Он поймал ее, легкую, как перышко, и закружил по поляне. Юные супруги смеялись и целовались, позабыв обо всем на свете, только повторяя друг другу ласковые слова.
Когда миновал первый неистовый восторг, они на какое-то время замерли, обнявшись, и не отпускали друг друга, наслаждаясь прикосновениями, словно не могли еще поверить, что вновь обрели друг друга, хотя бы на короткое время. Карломан, стоявший у опушки леса, потупил взор, не желая мешать встрече влюбленных.
Наконец, Морганетта проговорила, гладя обеими ладонями голову и плечи своего принца:
- Какое счастье, что ты приехал, Хильдеберт! Я сидела у нашего ручья, и видела тебя, снова переживала самые сладкие воспоминания... И мне хотелось, если тебя не будет со мной, растаять, как облачко, утечь водой, смешаться с его звонкими струями, чтобы не тосковать в разлуке о тебе...
- Я и сам тосковал, любовь моя! - вздохнул юноша, снова поцеловав вейлу. - А за то, что нам довелось снова встретиться, благодари уж не меня, а моего кузена Карломана! Это он придумал, как мне избавиться от присмотра и поехать к тебе.
Морганетта улыбнулась стоявшему поодаль мальчику.
- Карломан, лесной брат мой! - позвала она. - Да хранит тебя Мать-Земля за то, что ты привел ко мне моего Хильдеберта!
- Пусть Она сохранит вас, вейл! - отозвался он непривычным, суровым и взрослым тоном. - Потому что для Других Народов наступают тяжелые времена.
И он приблизился к кузену и названой сестре. Но в этот миг Хильдеберт, стоявших поодаль в обнимку с Морганеттой, вдруг точно заново разглядел Карломана. Странные намеки, которыми он обменялся с вейлой, живой, яркий блеск его зеленых глаз, особенно же - его стремительные неслышные движения, - все это открыло Хильдеберту правду, и он даже удивился, как не понял раньше.
- Карломан, ты тоже происходишь от альвов! - воскликнул принц. - В тебе течет кровь Других Народов!
Юный кузен весело улыбнулся наследнику престола Арвернии.
- Это правда! Я - бисклавре, оборотень, по-вашему вервольф. Ты ведь знаешь, что в Арморике порой ши живут совсем рядом с людьми. Моя матушка, королева Гвиневера Армориканская - бисклавре, и я уродился в нее. А вот Хлодион - человек, - Карломан отстранился и скрестил руки на груди, как бы желая сказать: "Теперь делай, что хочешь, с тем, что узнал."
Принц Хильдеберт засмеялся и протянул руку своему кузену, который тут же ответил ему рукопожатием.
- Что ж, я рад, что ты помогаешь нам с Морганеттой, мой бисклавре! Обещаю, что никому не открою твоей тайны. А, если потребуется, буду защищать тебя при дворе моего отца, если Ги Верденнский попытается добраться до тебя!
Карломан улыбнулся, скрывая в душе тревогу.
- Благодарю тебя, кузен, за такую заботу!.. Но ты здесь не ради меня, а ради Морганетты, не забывай! У вас слишком мало времени...
Вейла встрепенулась и повела Хильдеберта с собой, к памятным им обоим кустам черемухи. Ее пышные соцветия давно отцвели, и теперь вместо них висели мелкие черные ягодки: ведь уже наступала осень.
- Хильдеберт, любимый мой! Я так ждала тебя, так стремилась тебя увидеть! Прошу тебя, будь рядом со мной всегда!
И принц, ласково обнимая жену, шептал:
- Морганетта, любовь моя!.. Мне придется уйти, я не могу всегда оставаться с тобой! Но я непременно вернусь к тебе, столько раз, сколько потребуется! Мы с кузеном Карломаном непременно придумаем что-нибудь еще!
И молодая пара слилась в любви, исполненная восторга, какого хватило бы на весь лес. Они ликовали, наслаждаясь своей любовью, молодостью, свободой, - всем тем, что у них никто не смог отнять, как бы ни старались!
А в лесу оставался юный Карломан, радуясь за кузена и названую сестру. Он чувствовал, что им нельзя терять времени.
***
А, тем временем, на строящемся бастионе Альпаиде и Жоффруа довелось прикрывать отъезд наследного принца.
Дочь Дагоберта Лиса старалась изо всех сил, отвлекая беседой главного зодчего, который показывал гостям стройку. Впрочем, ей нетрудно было это сделать, поскольку строительство новых укреплений в самом деле заинтересовало ее. Но главным было отвлечь внимание свиты, которая нашла их здесь, чтобы люди короля не заметили, куда исчезли принц Хильдеберт с Карломаном.
- Господин зодчий, а какой высоты будет наружная стена? - с любопытством спрашивала девочка.
- До пятидесяти локтей высотой, госпожа! - ответил зодчий, польщенный возможностью поговорить о деле своей жизни. - Это предельная высота, какую сможет выдержать здешняя земля, чтобы стены не стали складываться под собственной тяжестью! Я своими руками вычислил и трижды проверил все вычисления, рождая в своей голове замысел Дурокортерской крепости, по заказу твоего царственного дяди!
Альпаида изумленно распахнула глаза.
- Это будет исполинское сооружение! Но самое главное - чтобы стены новой столицы были так же прочны, как в Кенабуме!
Зодчий ласково погладил шершавую каменную кладку, возле которой стоял, словно волосы любимого сына:
- Ей хватит прочности надолго, не сомневайся, госпожа! Яичные белки, что мы добавляем в раствор, крепко держат камень!
- Я видела во дворе, как привезли корзины с яйцами, и удивилась, зачем они нужны, - заметила Альпаида с деланной наивностью.
- Белки идут в строительную замазку, а из желтков стряпухи жарят яичницу для наших работников! - старший зодчий с нежностью окинул взором еще недостроенные бастионы. - Поверь, госпожа, мои каменные дети простоят века! Никакие осадные машины не смогут разрушить их! Прошу тебя и твоих благородных спутников запомнить: лишь то дело велико, в которое люди вкладывают мысль и жар души, и силу человеческих рук!
Альпаида поглядела на рабочих, складывающих стену, на подъемники, вздымающие на высоту большие каменные плиты. И восхитилась трудом множества людей.
- А какой высоты будут главные ворота? И насколько можно изогнуть над ними каменный свод? - продолжала она интересоваться со знанием дела, поскольку среди книг, что читали они с Карломаном, были и трактаты знаменитых зодчих.
Мастер увлеченно стал повествовать, польщенный вниманием принцессы крови к его искусству, чертил палочкой рисунки в песке, показывая, как будут устроены будущие укрепления.
Между тем, свитские юноши скоро заскучали и принялись зевать, озираясь по сторонам. Но видели перед собой только Жоффруа де Геклена, стоявшего к ним спиной и пристально глядевшего на возвышавшийся напротив недостроенный бастион. Казалось, что он следит за кем-то, находящимся там.
Паладин проговорил как бы про себя, но на самом деле прекрасно зная, что за ним наблюдают:
- Зря я отпустил туда наследного принца и господина Карломана! Надо было пойти с ними!
При этих словах, на самом деле произнесенных с тонким расчетом, к паладину стремительно обернулся один из свитских - тот, что был шпионом барона Верденнского.
- Так ты позволил наследному принцу рисковать жизнью на недостроенном бастионе?! - воскликнул он со злобой. - А госпожа Альпаида отвлекает внимание старшего зодчего, да и наше тоже! - сообразил шпион с запоздалым пониманием.
Жоффруа с насмешливым спокойствием встретил его взор, полный негодования.
- Наследный принц Арвернии и его кузен, господин Карломан, изъявили желание осмотреть недостроенный бастион. Я был не вправе помешать им. Давай лучше вместе попросим Владык Асгарда, чтобы они благополучно вернулись оттуда!
По лицу шпиона было видно, что он непременно донесет своему покровителю о случившемся, и едва сдерживался, чтобы не пригрозить Жоффруа.
А тот отвернулся в сторону и вновь стал смотреть на недостроенный бастион, где сегодня не шли работы. Там, на уже большой высоте, среди неровных выступов строящейся стены, действительно мелькала чья-то фигура. На таком большом расстоянии даже самый зоркий глаз не мог разглядеть лица, и свитские лишь тяжело вздохнули, тревожась за наследного принца, которому вздумалось для развлечения вскарабкаться на стену.
На самом же деле по стене ходил преданный слуга принца Хильдеберта. Он вырос вместе с ним, заслуженно пользовался его доверием, и первым после Карломана узнал о любви принца и вейлы. И теперь верный слуга охотно помогал своему господину, отвлекая внимание соглядатаев, чтобы Хильдеберт мог незамеченным встретиться с Морганеттой.
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - X (Прочитано 33642 раз)