О, что, уже десятилетней давности, вынырнуло вдруг из недр соцсетей
. Хтонические стихи с многоавторным дописыванием. Вытащу-ка я их сюда, пока опять в пучинах не скрылись...
У морских хитонов на голове не водится глаз, увы.
Потому что, если верить молве, нет у них головы.
Восемь пластинок, жабры, живот, прочие все дела,
а голова на нём не живёт, словно как не была.
Есть у Казанцевой глаз-алмаз, сумрак пронзает он,
а в мокрой пучине ползёт без глаз мокрый морской хитон.
Морская звезда бедолагу жрёт, и рыба жрёт камбала,
а голова на нём не живёт, словно как не была.
Придет пора, и грядёт хана, последний день возвестят.
Воспрянут хитоны с морского дна, голову отрастят.
Их страшен вид, и велик поход, им не свернуть назад,
и никто из сущих не переживёт свирепый хитоний взгляд! (О.Д.)
А вот тихоходка – наоборот: всё тело – одна голова.
Восемь конечностей, анус и рот, и как-то она жива. (Л.Я.)
Да если б только они одни! Взгляни на гребневика:
Мешок фигни, по бокам огни, все тело – недокишка... (О.Д.)
А вот трихоплакс – мешок мешком, как носит его земля,
а тоже спешит куда-то ползком, ресничками шевеля. (Л.Я.)
А вот медуза – сплошной кисель, растает – и нет следа,
а всё плывет и плывет досель, стрекучая ерунда. (О.Д.)
Напротив, Warnowia – клетка одна, но в ней почему-то глаз.
Из тёмного моря, с самого дна глазом глядит на нас.
Ладно медузы и гребешки, пускай глазами глядят,
но трудно вынести полный тоски взгляд динофлагеллят. (Л.Я.)
Дивным хрустальным горит огнём у трилобита взор.
Дивный пигидий растёт на нем, дивный на нём узор!
Дивные лапки висят внизу, жабрами шевеля!
Сколь много в дивном его глазу дивного хрусталя! (О.Д.)
У рифтий же нет и кишок вполне, чего уж там про глаза.
Всего-то и есть, что на чёрном дне с микробами колбаса.
Но красным задорным торчит елдаком рифтия в бездне вод,
насыщенным химией кипятком свой набивая живот. (Г.В., в.п.с.)
А тот кто видел приапулид – забудь их как страшный сон!
В осадочной толще полусидит загадочный пиписон. (О.Д.)
Но хуже всех – коловратка, блин, апокалиптичный кекс:
Колёса спереди, пол один, и нафиг не нужен секс. (В.Д.)
(Upd.)
И ксенотурбелла – оксюморон: на месте кишок мешок,
Ни почек, ни сердца... Так вот где он, пропавший второй носок! (Е.Б.)
На чём тогда и увяло, только последние четыре строки потом приросли...
2015 год.
P.S. И было ещё не-морское четверостишее, но его лучше вспомнить отдельно:
Помнится смутно, что дрозофил род издавна был двукрыл,
только генетик уже наплодил жутких мутантов без крыл.
Что б систематик ни написал, признак какой ни взял,
вредный генетик тот признак брал, и подло менял идеал... (Е.М.)
