Печать

[katarsis]

Разговор будет сложным и для Заринки, и для Люта. А ведь Заринка беременна, поэтому я за неё особенно волнуюсь. Конечно, Лют обещал, но выполнить обещание будет тяжело.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Разговор будет сложным и для Заринки, и для Люта. А ведь Заринка беременна, поэтому я за неё особенно волнуюсь. Конечно, Лют обещал, но выполнить обещание будет тяжело.

Постараемся рассказать, как все произойдет.
Видимо, тогда Лют все же сдержит себя, судя по тому, что Могута родится в своей родной семье.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Так договорились Колот со своим племянником Лютом. Выслушав ответ юноши, охотник несколько успокоился: похоже было, что тот выполнит свое обещание, чего бы это ему ни стоило.

Дядя положил ладони на плечи племяннику и пристально взглянул ему в глаза.

- Я верю в тебя, Лютоборушко, мальчик мой! - заверил он. - Ради памяти своей матери помни, что лишь уважение к женщине делает мужчину достойным ее любви!

- Пусть будет так! - заверил Лют, еще раз сжимая руку своего дяди. - Спасибо тебе, дядюшка Колот, что позаботился о нас с Зоринкой! Конечно, мне жаль, что тебе самому грозит опасность из-за нас...

- Ничего, Лютоборушко; за меня не беспокойся! - решительно возразил охотник. - Но мне пора возвращаться домой. Не надо, чтобы кто-нибудь хватился меня, - он понимал, что Вячко и Краса не смогут вечно отвлекать Улеба в отсутствие отца.

Юноша сокрушенно опустил руки.

- Ты уже собираешься уходить, дядя? Даже не задержишься пообедать с нами?

- К сожалению, нет, - вздохнул Колот. - Но ты не печалься! Моя охотничья тропа открыта для тебя. Не забыл еще смысла наших охотничьих знаков? - шутливо поинтересовался он.

Лют усмехнулся: сказать такое сыну Хозяина Леса!..

- Зарубки на деревьях, сложенные камни и тому подобное!.. А при случае, можно и записку на бересте вырезать и бросить в дуплистое дерево... Не беспокойся, дядюшка: за эти пять лет я лишь отшлифовал лесные навыки, как вода шлифует попавший в нее камень!

- Я же в этом и не сомневаюсь, мальчик мой! - Колот ласково потрепал юношу по плечу. - Стало быть, до встречи, Лютоборушко! Я желаю тебе счастье на завтрашней встрече с Зоринкой. Но постарайся, пожалуйста, чтобы, кроме нее, никто из деревенских не увидел тебя!

Юноша усмехнулся, обнажив крепкие белые зубы.

- Не беспокойся, дядюшка Колот! Я уж сумею остаться незамеченным, как волк, что таится без следа в траве высотой по щиколотку.

- Ты - лесной волк, и все тропы в лесу - твои, - согласился Колот.

Они простились, и старший охотник поспешил вернуться домой, в деревню.

***

На другой день Лют направился к Бобровой Реке, не успев дождаться назначенного часа. Хотя его путь был долгим, но сын Хозяина Леса, даже, вроде бы, не спеша, шагал широко, словно длинноногий лось, и дошел до старой липы, когда колесница ясного Хорса едва успела перевалить за полдень.

Разумеется, Зоринка еще не пришла к назначенному месту. Еще не пора было, ведь он явился почти на полчаса раньше, чем следовало.

Юноша стоял один возле высокой медоносной липы, почти уже облетевшей. От осенних дождей кора дерева почернела, набухла. Ее верхний слой, покрытый разноцветными лишайниками, отколупывался крупными кусками.

Стоя возле старой липы, Лют вспоминал, сколько раз он в детстве гулял вместе с Зоринкой здесь, по берегу Бобровой Реки. Как им нравилось купаться здесь, когда солнце прогревало мелкую воду до самого дна. И они тогда плескались вместе с юркими серебристыми рыбками, а после грелись на солнышке. А то они, притаившись в камышах, следили, как кормились на реке дикие утки или прилетала ловить рыбу большая серая цапля. А поодаль, ниже по течению, была устроена бобровая хатка, и Лют много раз водил Зоринку смотреть на забавных толстохвостых зверей. И она, его милая подруга, разглядывала всю диковинную живность, глядела своими огромными глазами, такими же ясными, как вода в реке. Девочка улыбалась ему, и ее лицо, чуть помеченное золотистыми веснушками, враз становилось прекраснее всех на свете.

Сколько раз они гуляли здесь, у реки, и дальше, по лесу, во владениях его могущественного отца! То воистину были самые счастливые дни для сына Хозяина Леса. Он снова и снова вспоминал голос Зоринки, ее серебристый смех, ее легкую походку - будто ветерок веял под ее ногами. Сама старая липа, и потемневшая от холода вода Бобровой Реки, и пожухлые осенние камыши, - все оживляло в памяти Люта счастливое прошлое. И, хотя день был пасмурный и холодный, само место дарило юноше покой и тепло. Все правильно: именно здесь ему следовало встретиться с самой любимой!..

Пока Лют стоял лицом к реке и вспоминал былые счастливые дни, со стороны деревни украдкой подошла Зоринка. Она куталась в теплый плащ, говоря себе, что от реки всегда тянет холодом. На самом же деле ей хотелось, чтобы Лют не мог разглядеть ее как следует...

Выйдя на берег, молодая женщина увидела издалека высокую мужскую фигуру. Она удивилась про себя, как вырос и возмужал Лют за минувшие пять лет. Он был так же высок, как Боривой, а в плечах шире него. Ветер ерошил русые волосы Люта и плащ из волчьей шкуры на его плечах.

Удивившись росту и завидной стати своего бывшего друга детства, Зоринка невольно вспомнила, каким он был в то время, до того, как уехал в Старую Яблоню, пять лет назад. Правда, он и тогда уже был сильнее не только своих сверстников, но даже и старших ребят, как, например, его двоюродные братья, Вячко и Улеб. Но в то время, хоть и шла о нем по деревне дурная слава, он был добрым в глубине души. Он показывал ей лес, как хозяин - свой дом или мастер - свое творение, и щедро дарил ей, Зоринке, все лучшее, чем была богата эта живая зеленая бездонная кладовая. Как он радовался, когда она улыбалась и брала его подарки, как горели его разноцветные глаза!.. И вот, с тех пор он успел сделаться разбойником и изгоем... Нет, Зоринка не сомневалась, что у Люта были самые благородные намерения. Но все же непроизвольно робела при виде сильного мужчины, каким вырос друг ее детства. У Люта даже со спины был такой вид, словно он способен добиться всего, что пожелает, и никто не помешает ему! Вот сейчас ухватит ее за шиворот, как волк овечку, и утащит с собой в лес...

Лют же, хоть и стоял спиной к молодой женщине, почувствовал, что она рядом, даже не оглядываясь. Острым слухом лесного охотника он уловил ее легкую поступь. Чутье Хозяина Леса подсказало ему, что Зоринка рядом. От нее всегда пахло сладко - спелыми яблоками и свежестью водяных лилий. Люди не чувствовали, что каждый имеет свой запах, но дивии и звери различали их все.

У Люта сладко замерло сердце, и он порывисто обернулся навстречу возлюбленной.

Неистовый взор разноцветных глаз сына Хозяина Леса встретился с робким взглядом светлых глаз молодой женщины. Они, еще безмолвно, узнали друг друга, и плавно, как будто во сне, сблизились, лицом к лицу.

Никто не знал, как начать беседу. Наконец, Лют поклонился Зоринке и первым неловко проговорил:

- Здравствуй, милая Зоринка! - он внутренне весь дрожал, и, кажется, в его голосе тоже прозвучало невольное напряжение.

И молодая женщина кивнула головой, уже покрытой теплым шерстяным платком, таким образом, как носили замужние женщины.

- Здравствуй... Лютобор! - ее голос тоже зазвенел от напряжения и тревоги. Что принесет эта встреча им обоим?..

И они оба молчали, стоя в нескольких шагах друг от друга и не сводя глаз. Повисло напряженное молчание. Ни Лютобор, ни Зоринка, казалось, даже не дышали, как следует, оба исполненные волнения. Стало так тихо, что юноша и его спутница слышали, как текла в своих берегах Бобровая Река, быстрая и полноводная после обильных осенних дождей. Им даже слышно стало, как с липы и прибрежных ив опадали последние, давно пожухлые, покоробившиеся листья. Они с шорохом оседали на землю либо плыли корабликами по воде, подгоняемые ветерком.

Эти еле уловимые звуки такой родной поздней осени успокаивали юношу и женщину, встретившихся после долгих лет разлуки. Внезапно свежий ветерок обвеял их лица, и сразу стало легче и веселее.

Лют в одно мгновение окинул взглядом свою давнюю подругу с ног до головы. И сразу что-то тревожное встряхнулось у него в груди. Зоринка была одета в платье замужней! Единственная коса выбегала из-под платка, да и сам платок был повязан назад, как носили замужние женщины, - почему? В первый миг, когда они встретились, меховой плащ на Зоринке распахнулся, и он увидел под ее плотной шерстяной сорочкой вышитые знаки Лады, какие носили только молодые жены, - откуда они у нее?!

И все же, стоило Люту взглянуть на похорошевшее лицо Зоринки, на ее ладную стройную фигуру, как все подозрения в одночасье развеялись. Вопросы, готовые сорваться с губ, тут же были забыты. Осталась лишь красота и несказанная радость, что вот она - та, о ком он мечтал столько лет, сейчас здесь, рядом с ним, только руку протянуть!

- Зоринка, как же я рад видеть тебя! - воскликнул юноша, исполненный воодушевления. - Сколько мы не виделись с тобой?

- Пять долгих лет, - тихо ответила молодая женщина.

- Эти годы и впрямь были несказанно долги и трудны, родная!  - заверил сын Хозяина Леса. - Но я каждый день думал про тебя и невыразимо скучал! Скажи мне, Зоринка: а для тебя эти годы были долги?

- Конечно, были; иначе не могло быть, - тихо отозвалась молодая женщина. - Эти годы отделили мое детство от юности. В молодости пять лет значат гораздо больше, чем для зрелого, сложившегося человека.

- Это правда! - согласился Лют и поклонился Зоринке. - Однако эти годы не остудили мою любовь, а только разожгли ее еще сильнее! И вот я здесь, моя родная Зоринка! Правда, мне пришлось пройти через лесную чащу, однако она опасна для кого угодно, только не для меня, ты же знаешь, родная! - Лют нахмурил брови и решительно заверил молодую женщину: - Никто не в силах задержать меня, когда я иду к тебе!

Зоринка, тоже не сводившая глаз с друга своего детства, только вздохнула про себя и едва не попятилась. Вблизи она еще больше разглядела, насколько возмужал Лют. Он и вправду сделался высок, крепок и мускулист, точно княжеский витязь, привычный носить тяжелый доспех. От него исходила могучая, непреклонная сила, которой, пожалуй, сладко было повиноваться... Но вместе с тем, Зоринка видела, как посуровел Лют за эти годы, точно и впрямь не работал да охотился, а сражался. Как плотно теперь смыкались его губы, как яростно трепетали широкие крылья его носа, какая неизгладимо-глубокая складка пролегла меж бровей Люта... И каким неугасимым огнем горели его глаза, синий и карий! Разве человек с таким взором способен понять слово "Нет"?! Разве решишься перечить ему, который держался так, словно мог без труда взять все на свете, что пожелает?!

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Наконец, Зоринка решилась начать разговор. Следовало сразу же все объяснить своему бывшему другу детства, пока он еще не навязал ей свою волю, которой она не сможет противостоять.

- Ты говоришь мне о любви, Лютобор... Скажи мне, пожалуйста: если один человек любит другого всей душой, желает ли он ему счастья? Сделает ли все возможное, чтобы возлюбленный был счастлив?

Сын Хозяина Леса удивленно распахнул свои разные глаза.

- Конечно же, каждый пожелает счастья тому, кто ему дороже всех на свете!..

Он думал, что понял, о чем говорит девушка, каковой еще продолжал считать Зоринку. И теперь ласково взял ее за руки, накрыв одной своей ладонью обе бледные, холодные руки самой любимой. А затем Лют проговорил негромко, но взволнованно, страстно:

- Зоринка, родная моя! Лесная птичка моя, что первой в лесу славит песней утреннюю зарю!.. Я знаю, что у тебя есть нареченный жених! Дядя Колот поведал мне, что твои родители сговорили тебя за другого, не дожидаясь меня...  Ну так что с того? - Лют пренебрежительно повел широкими плечами. - Поверь, меня это ничуть не беспокоит! Если ты согласишься уйти со мной в лес, уж я-то сумею сделать тебя счастливой, поверь, любимая моя! Ты будешь жить и счастливо, и богато, - куда богаче, чем возможно в деревне! Я брошу к твоим ногам все лесные сокровища. Одену тебя в вороные соболя, украшу твою красоту жемчугом и алатырем! Я знаю, в каких местах можно найти богатства, каких не видела и супруга великого князя Сварожского! Я - сын Хозяина Леса, и мне доступно все в здешних угодьях! - Лют продолжал сжимать одной рукой ладонь Заринки, а другой сделал широкий круг, обводя всю окрестность. И снова устремил на Зоринку горящий, неистовый взор: - Все леса Сварожьих Земель будут принадлежать нам с тобой, Зоринка, если ты пойдешь со мной!

Он глядел на молодую женщину, но не сознавал, что у нее прическа и платье замужней. Лют смотрел, но не видел. Он не отводил взор от лица Зоринки, от ее светлых, ласковых, хоть и печальных глаз. Чем больше вглядывался, тем больше узнавал в лице повзрослевшей девушки свою былую подругу детства, что всегда охотно следовала за ним.

А Лют продолжал говорить, вдохновенно и красноречиво, как никогда в жизни. Он даже не подозревал, что с его уст будут когда-либо сходить такие складные, красивые слова. Любовь одарила его красноречием, хоть он и помнил предупреждение дяди Колота. Но ведь он ни к чему не принуждал Зоринку, а позволял ей выбрать самой. Лишь старался убедить, чтобы она по своей воле захотела бы пойти с ним...

Зоринка же, между тем, слушала Люта, и ее сердце сжималось от волнения и страха. Она уже ничего не видела, кроме его горящих разных глаз, - глаз дивия! Ей ли было не знать сына Хозяина Леса? Ему было под силу все, и он распоряжался всем, что давали ему щедрые праотеческие владения! Если бы она согласилась уйти с ним, жила бы, как знатная госпожа. Пушные звери сами приходили бы, чтобы одеть ее своим мехом. Лесная дичь шла бы в руки Люту и его ватаге, чтобы возродиться вновь в светлом Ирие. Лучшие травы, грибы, ягоды, орехи, доставались бы им, Люту и Зоринке. А дерево давало бы им и кров, и тепло, и даже красоту свою...

Однако Зоринка ясно сознавала, что этого не должно быть, это неправильно. И ее взгляд, устремленный на бывшего друга детства, становился все более несчастным. Ведь ее дома ждал муж, любящий и любимый! Он сейчас ковал железо в кузнице, вместе с ее отцом. Матушка в это время хлопотала по дому. А сама она уже носила под сердцем будущего сына, их с Боривоем первенца! Разве могла она бросить все это и уйти с Лютом? Никогда, ни за что! Ведь она вышла замуж по любви и была счастлива, пока вновь не объявился бывший друг ее детства! Она сама сделала выбор и радовалась ему!..

Но как же объяснить Люту, что ему больше нет места в ее жизни, что она не вправе уйти с ним в лес?! Увы, она страшилась поведать ему всю правду!  Да и поверит ли ей неистовый сын Хозяина Леса? Не вспыхнет ли в нем ярость, когда он узнает, что она принадлежит другому?..

Но вот Зоринка проговорила, тихо, осторожно, стараясь не оскорбить гордость сына Хозяина Леса:

- Я больше не вольна распоряжаться своей жизнью, Лютоборушко, - Зоринка вздохнула и опустила глаза. - Все изменилось за минувшие пять лет! Недоля развела нас с тобой, а Доля послала мне другого, и... Посмотри на меня внимательно, Лютоборушко! - она взялась пальцами за платок, покрывавший ее голову, как подобало замужней женщине.

Лют вновь окинул ее взглядом с ног до головы, любуясь расцветшей женственностью. Высокая грудь, тонкая талия, изящные, но крепкие бедра... Что же еще имело для него значение?! Правда, он видел, что она убрала волосы по-другому. Да и одета она, под теплым плащом, была, как полагалось замужней женщине. Но это ничего не значило, если она сама пришла к нему, в лес!

- Ты примеряла наряд замужней, любимая моя? - спросил он легко и уверенно, полный надежды. - Тебе еще рано его носить, пока ты ходишь в невестах!..

Зоринка покачала головой, возражая ему. Но Лют продолжал, весело, воодушевленно, не подпуская к себе мрачные мысли:

- Конечно же, милая: ты примеряла будущее платье, да так и прибежала ко мне, чтобы никто не заметил!.. А может, какая-нибудь подружка дала тебе примерить свое платье? Или же вы играли во что-нибудь, и ты изображала замужнюю женщину?.. Да мало ли бывает причин? Ты еще невеста, моя невеста, самая любимая!

Он протянул к ней руку, едва сдерживаясь, чтобы не привлечь к себе Зоринку и не потащить ее за собой. Только обещание, что он дал дяде Колоту, да еще страх в глазах девушки, удержали Люта от непоправимых поступков.

- Ты - моя невеста, любимая! - упрямо повторил он. - Пойдем же со мной! Я умыкаю тебя, как дозволяет сварожский обычай! Пойдем со мной в лес: я сделаю тебя счастливой, моя Зоринка!

Молодая женщина тяжело вздохнула и попыталась объяснить:

- Многое изменилось в последнее время, Лютоборушко! Пока дядя Колот был с тобой в лесах, мою судьбу решили окончательно. Нынче я уже жена моего Боривоя, и не могу пойти с тобой!

Прямо она все-таки не посмела признаться, что полюбила Боривоя, что не только родительской, но и своей волей выбрала его, и что ждет ребенка от милого мужа. Опасалась все-таки разозлить сына Хозяина Леса...

А он и впрямь, услышав черную весть, застонал, как от смертельной раны. Боль и ярость ударили в грудь юноше, окутали его, словно черные крылья. Зоринку, нежную, как белая голубка, Зоринку, самую прекрасную и чистую из всех дев, отдали другому!.. Отняли у него, Люта, разрушили их несбывшееся счастье! Сыну Хозяина Леса захотелось куда-то мчаться, сражаться куда яростнее, чем с людьми Живоглота, бить, колоть, терзать, до последней капли крови - своей или вражеской. И в то же время он чувствовал, что его душа умирает, и все вокруг чернело. Однако Лют еще продолжал дышать, и вновь его охватывала ярость.

Все эти чувства отражались на его лице, бледном и страшном, исполненном отчаяния. И Зоринке вдруг стало жаль его.

Лют же на время словно обезумел в неистовом вихре чувств. Все будто раздирало его, терзало, сковывало железными цепями, жгло изнутри, и в то же время яростно пришпоривало, словно всадник - горячего коня. Кровь кипела в его жилах, ударяла в берега его сердца, словно кипящая смола. И сын Хозяина Леса непроизвольно сделал несколько шагов вперед, уже готовый ухватить свою возлюбленную в железные объятия. Ему захотелось взять Зоринку прямо здесь и сейчас, подмять под себя, совсем как его неведомый отец некогда взял понравившуюся ему девушку. Тогда-то уж Зоринке ничего не останется, как последовать за ним!..

В последний миг Лют услышал голос Колота, своего дяди: "Ради памяти своей матери помни, что лишь уважение к женщине делает мужчину достойным ее любви!"

Сын Хозяина Леса вспомнил, как обещал дяде чтить волю Зоринки. Остановившись рядом с женщиной, он с усилием провел ладонью по лбу, отгоняя черную пелену жестокости. Тяжело вздохнув, он с мукой взглянул на женщину и обратился к ней:

- Зоринка, родная моя! Я люблю тебя настолько, что готов почтить твой выбор! Скажи же мне: согласна ли ты оставить своего мужа и уйти в лес, вместе со мной? Как ты решишь, так пусть и будет!

Зоринка же окаменела, когда Лют стал надвигаться на нее, точно каменная глыба. Молодая женщина испуганно замерла перед ним, точно маленькая птичка перед леденящим взором змеи. Она знала: если он не совладает со своим порывом страсти, ее ничто не спасет от него.

Но он удержался, а она в следующее мгновение облегченно вздохнула, как только осознала, что Лют позволяет ей выбрать самой. Она снова и снова втягивала воздух, словно не верила, что может свободно дышать. Затем Зоринка подняла глаза ввысь, благодаря без слов:

"Хвала вам, великие Небеса! И тебе, пресветлая Лада, Владычица Сердец! И вам всем, благие пращуры наши! И тебе... Тебе, Хозяин Леса, могущественный отец Лютобора! Благодарю тебя, что укротил дух своего сына! Хвала вам всем, что он остановился вовремя, и что он позволил мне выбирать самой!"

Ей в самом деле стало легче, едва она осознала, что Лют не причинит ей вреда. Он, многократно сильнейший, мог сделать с ней что угодно! Его глаза так и сверкали из-под нависших бровей двойным неистовым огнем. Казалось, то дивий, не знающий человеческих чувств, угрожал ей. Небеса, насколько же он одичал, и как слился с дикими, необитаемыми лесными чащобами!..

Но, когда Лют остановился и задал ей вопрос, Зоринка с облегчением услышала голос былого друга детства. Стало быть, он еще оставался человеком, его душа не одичала окончательно! Он, сын дивия, все же вырос среди людей, и сохранил свою душу. Он не обезумел от ярости и желания, преодолел себя и прислушался к доводам рассудка! Хвала Небесам!

Зоринка обрадовалась всей душой - не только за себя, которой Лют позволил выбрать самой. Не меньше она радовалась и за него самого, за то, что он сохранил свою душу, даже сделавшись изгоем, для всех - лесным разбойником. Это утешало Зоринку, искренне желавшую счастья своему другу детства.

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

И молодая женщина осторожно проговорила, тщательно выбирая слова, чтобы не задеть чувства Люта, чтобы укрепить в его душе лучшие, а не худшие стремления:

- Лютобор, прошу тебя: выслушай и пойми меня! В других обстоятельствах я приняла бы твое предложение. Но сейчас я не могу покинуть мужа и дом моих родителей! Если у тебя вправду такая сильная любовь ко мне - подумай, что будет лучше для меня! Поверь: я желаю тебе добра - но не могу уйти с тобой!

Лют отшатнулся, опустил голову, сник, исполненный печали. Все его надежды рухнули в одночасье, будто поле, объятое пламенем.

Зоринке вдруг стало жаль его. Впервые сын Хозяина Леса показался ей несчастным, и даже слабым. Ей захотелось подойти к нему и участливо взять его за руку, сказать ласковые слова. Однако молодая женщина не посмела приблизиться, опасаясь, что он не так поймет ее. И она осталась стоять, тревожная и виноватая, печально глядя на Люта.

Он же тихо спросил, чувствуя, как щиплет глаза, будто от едкого дыма:

- Любимая, но почему так? Почему ты не можешь покинуть своего мужа ради меня?

Зоринка не решилась ответить прямо. Она молча стояла перед ним, без слов прося прощения у того, на чью любовь не смогла ответить.

Лют же не задумывался, почему она дает ему такой ответ. Для него Зоринка, даже замужняя, все равно оставалась милой Зоринкой, и он в своей любви не задумывался, что у нее есть обязательства перед другими людьми.

Однако подсознательное чутье сына Хозяина Леса смутно подсказывало ему, что в Зоринке что-то изменилось. Но он не отдавал себе отчета, что именно. Хотя безошибочно видел олених, ожидавших потомства, и волчиц, у которых должны были родиться щенки. И вот, ему на мгновение почудилось, что вместе с Зоринкой возрастала и крепла, наливалась будущей жизненной силой еще одна, покуда непроявившаяся суть. Однако Лют, в своей безумной любви, не смел окончательно признаться себе, что это значило. Ничего другого не могло иметь значения, когда его возлюбленная Зоринка стояла перед ним, сделавшись еще краше и милее.

Люту было все равно, какой ценой заполучить себе Зоринку. Его не так уж тревожило, что он будет не первым мужем Зоринки. Главное - что он будет им, а того, другого, можно устранить, как упавшее бревно с дороги!..

Видно, эта мысль отразилась на его лице, потому что Зоринка поспешно обратилась к нему:

- Лют, я прошу тебя: поклянись, что не поднимешь руку на моего мужа! Не то, клянусь золотым кольцом Лады, - ты никогда не получишь моей любви!

Сын Хозяина Леса поднял голову, взглянул на молодую женщину страдальческим взором. По его мощным плечам и рукам будто судорога прошла, они сжались и разжались. Но затем Лют протянул к Зоринке руки ладонями вверх, давая обещание.

- Клянусь тебе душой моей матушки, Зоринка: я не причиню никакого зла твоему супругу, пока... Пока вот эта липа, что растет здесь, на берегу Бобровой Реки, продолжает жить!

Зоринка робко взглянула на высокую липу, под которой она некогда целовалась с Боривоем. Теперь эта липа сделалась хранительницей их семейного счастья! Что ж: дерево, хоть и было старым, выглядело могучим, и готово было простоять еще долгие годы! И молодая женщина облегченно вздохнула.

- Благодарю тебя, Лютоборушко! Пусть Небеса хранят тебя! А я буду молить Их, чтобы ты мог простить меня за то, что я отдана другому!

Лют ничего не мог ответить той, кого любил больше жизни. Вместо ответа, из его груди вырвался сквозь сомкнутые зубы раздирающий душу стон. Он прозвучал так пронзительно, что даже валуны, валявшиеся здесь и там на берегу, отозвались тихим эхом, словно и их сонные каменные души сочувствовали горю юноши.

Зоринка склонила голову еще ниже, горько сожалея, что причинила боль имевшему несчастье любить ее всей душой.

Затем сын Хозяина Леса взглянул на свою потерянную подругу и произнес мрачно, с несокрушимой уверенностью:

- Зоринка, ты всегда будешь жить в моем сердце, сколько бы лет ни прошло! И я буду оберегать тебя. Ты всегда можешь положиться на меня, родная моя! Не буду лгать: я желаю смерти тому, кто занял мое место. Но я дал слово и исполню его.

- Ты обещал мне чтить мою волю и не трогать Боривоя, - робко напомнила Зоринка.

- И я сдержу свое слово! - снова заверил Лют сквозь сжатые зубы. - Что ж: желаю тебе счастья, моя Зоринка! Прощай!

Он поцеловал руки молодой женщине. Откуда этот жест, уместный при каком-нибудь королевском или княжеском дворе, у дикого сына Лешего, у лесного изгоя? Он никогда не слышал, как благородные господа целуют руки дамам. Должно быть, сам нашел способ выразить свои чувства.

И молодая женщина подняла на него глаза, почти уже сожалея, что не может пойти за Лютом в лес. Но ведь у нее был муж, и должен был родиться ребенок! Ее рука скользнула по груди и замерла на животе, под плащом.

- Прощай, Лютобор! Да хранят тебя Небеса! - воскликнула она.

Лют оглянулся еще раз и окинул Зоринку взглядом, словно хотел удержать в памяти ее облик на всю жизнь. Затем он повернулся и ушел прочь, в лес, пошатываясь от горя, как от тяжелой раны.

Зоринка долго глядела ему вслед и дрогнувшей рукой обвела солнечный круг, посвящая Люта воле Небес.

***

У сына Хозяина Леса еще хватило самообладания, чтобы достойно проститься со своей несбывшейся любовью, не выдав ей боль, раздиравшую его душу. Он ушел прочь от реки, от липы, которую соединил с судьбой своего соперника. И вскоре лес поглотил своего наследника, и тот исчез из виду.

Там, уже не боясь испугать Зоринку, Лют, наконец, дал свободу боли и гневу, обуревавшим его растерзанное сердце. Он закричал, жалобно и пронзительно, как волчица, у которой убили малых детенышей. Этот жуткий, отчаянный вопль прокатился по лесным чащам, откликнулся, снова и снова, от камней и безлистых древесных ветвей, пока не заглох, словно гул от броска тяжелого камня в колодец.

Далеко в лесу пара деревенских охотников поежилась в страхе, услышав отголосок жуткого крика.

- Пойдем-ка скорей! На дурное место попали, - произнес один из них и заторопился.

- Чего ты боишься? Это филин орет, - сказал другой.

Но первый охотник почти силой потянул спутника за собой.

- Нет, нет! Это не филин! Это Леший разъярился! Всем плохо будет, если не уйдем из Его владений.

И оба охотника поспешили покинуть лес.

Однако разъярился не Леший. То, в страшном горе и отчаянии, бушевал Его сын.

Теперь он вымещал ярость на всем, что подворачивалось под руку. Мчась, не разбирая дороги, Лют ломал кусты, словно осенний лось. Он обламывал обеими руками ветки, топтал ногами подлесок. С разбегу наскочил на молодой сосновый подрост и долго буйствовал, выдергивая руками из земли тонкие деревца. Туготелые колючие сосенки не всегда поддавались его свирепой силе, и сын Хозяина Леса сгибал их и ломал ногами. Слышался треск, пахло истоптанной хвоей и липкой смолой. Втоптав сосняк в землю, Лют бушевал дальше. Что выросло здесь, в лесной тени? Ага, шершавые листочки мать-и-мачехи прорастали сквозь опад минувшего года... Получайте, не будет вам следующей весны! Косматый куст можжевельника вырос возле тропы? Лют крушил каждую ветку, рыл ногой корни. Получай, если Зоринка ушла навсегда!..

Из кустов с испуганными воплями вылетели какие-то птицы, упорхнули прочь. Лют даже не слушал их и не оглянулся. Он понимал умом, что, ломая подлесок, нарушает Лесную Правду. Ведь и все, растущее вокруг - живое, как он сам! Всю эту поросль взрастил его отец, Хозяин Леса, на пользу всем живущим. Он же, Лют, уничтожал все просто так, ничего не жалея. Сейчас для него не было ничего на свете, потому что он совершенно обезумел на какое-то время. Если бы он не выплеснул свою боль, то окончательно сошел бы с ума. И он неистовствовал, разоряя отеческие лесные владения. Стонали деревья, кусты, травы, что крушил Лют. Кругом шуршала опавшая листва под ногами больших и малых зверей, разбегавшихся в разные стороны. Разлетались вспугнутые птицы. Лют на время забыл, что он в лесу - у себя дома, и что ему дорог покой лесных чащоб. Сейчас сын Хозяина Леса мог и хотел бы убить всякого, кто подвернется ему под руку. Но вокруг не было никого, кроме самого леса, на котором Лют и вымещал неистовое отчаяние.

***

Зоринка же, еще стоявшая на берегу Бобровой Реки, услышала безумный крик Люта и шум чинимых им разрушений. Молодая женщина безошибочно поняла, что это значит, и содрогнулась, сознавая, насколько глубоко ранила Люта. Она закрыла лицо руками и замотала головой, не в силах скрыть скорбь, обуревавшую ее.

- Прости меня, Лютоборушко, прости! - прошептала она одними губами. - Я обманула твою любовь, мой преданный друг! Я разрушила твои надежды!..  Но чем же я могла помочь тебе, Лютобор? Если я полюбила моего Боривоя, и по доброй воле стала его женой, и уже ожидаю от него ребенка?.. На что тебе неверная женщина, обманщица, а, Лютоборушко?! Лучше бы ты мог забыть меня, начать все сначала!.. О, великие Небеса, помогите же Лютобору, сыну Хозяина Леса! Излечите его от ненужной тоски по мне, недостойной!..

Очертив напоследок солнечный круг, Зоринка направилась в деревню, потому что здесь ей нечего было делать. Она шла назад, к Лешевой Пади, бледная, растерянная и опечаленная. Она сожалела о Люте, чувствовала себя виноватой перед ним и бесконечно сожалела, что ничем не могла ему помочь.

Дойдя до околицы, молодая женщина свернула к избе дяди Колота. Ей хотелось посоветоваться с ним. Только он один, быть может, мог помочь Люту, утешить его, убедить, что жизнь продолжается, даже без нее, Зоринки. Хорошо еще, что у них обоих с Лютом был дядя Колот, родной человек для них, знающий все их тайны. Молодая женщина не сомневалась, что он поймет ее просьбу и поможет не только своему племяннику, но и ей, и не обвинит ее в несчастьях Люта. Быть может, он найдет слова, какие помогут сыну Хозяина Леса пережить самое трудное время? Правда, староста запретил дяде Колоту ходить в лес. Но Зоринка была уверена, что он найдет способ повидаться со своим племянником. Тем более - если речь шла о жизни и смерти!

Мысленно хваля мудрость Колота, Зоринка свернула к калитке его подворья.

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Войдя в калитку, Зоринка сразу увидела хозяина дома. Колот во дворе рубил дрова на широкой колоде. Он был один. Из избы да из сеней доносились приглушенные звуки. Там работали его сыновья, выполняя какие-то домашние обязанности. Сквозь приоткрытую дверь чуткие ноздри хозяина улавливали запахи дыма и готовившейся пищи. Это милая невестка, заботливая хозяюшка Краса, готовила ужин на их небольшую семью.

Колот поднял голову и приветствовал вошедшую женщину:

- Здравствуй, Зоринка! Проходи, - он внимательно взглянул на женщину, зная, откуда она пришла. И убедился по лицу Зоринки, что ее разговор с Лютом был тяжелым.

Она подошла и склонила перед охотником голову, покрытую платком замужней женщины.

- Здравствуй, дядюшка Колот! - тихо проговорила она. - Я видела Люта и говорила с ним.

Охотник задержал острый взор на той, кого любил его племянник.

- Так. И до чего вы договорились? - спросил он.

Зоринка глубоко вздохнула, теребя пальцами кончики своего платка.

- Лют призывал меня уйти с ним в лес, но я была вынуждена отказать ему, - печально проговорила она. - Я призналась ему, что стала женой Боривоя. Лют был жестоко расстроен, но все же сдержался, стоя передо мной. Он сказал, что позволяет мне выбрать самой. И еще - что не поднимет руку на моего мужа, пока на речном берегу стоит липа, под которой мы встретились. Лют отпустил меня, дядя Колот! Однако я слышала, как он вломился в лес, крушил все вокруг себя и ревел, будто безумный! Он в отчаянии, дядя Колот. Я молю Небеса сохранить его...

Колот внимательно слушал Зоринку. Когда она закончила рассказывать, он помрачнел. Ведь он знал, кем был его племянник, сын Хозяина Леса! Лесная Правда жила в его крови. Все, что росло, цвело, обитало в лесу, было для него близким, живым, понятным, было частью его внутренней сути. В какое же отчаяние должен был придти Лют, чтобы буйствовать среди своей родной стихии?! Что он должен был чувствовать сейчас, навсегда простившись со своей любовью? Ведь для дивия, сына Хозяина Леса, сокрушать этот самый лес вокруг себя, было все равно что для человека отрубить себе правую руку, вырвать себе глаз в отчаянной ярости!..

Охотнику стало страшно за своего племянника. Лютик, Лютоборушко: как же помочь тебе?..

Он мрачно взглянул на Зоринку, невольную виновницу нового несчастья. Но проговорил, стараясь мыслить здраво и по справедливости:

- Что ж, это понятно! Ты не могла дать ему другого ответа, но и он не мог повести себя иначе. Слишком больно ему сейчас! Я попытаюсь помочь Лютобору. Не брошу его, чего бы от меня не требовали. Я, как и ты, не хочу, чтобы Лютобор превратился в свирепого, жестокого Люта, утратил бы лучшее в себе!

Зоринка облегченно вздохнула и поклонилась охотнику.

- Благодарю тебя, дядюшка Колот! Мне несказанно жаль, что все так получилось. Если только можешь, прости меня, пожалуйста!

Колот грустно улыбнулся молодой женщине и нашел в себе силы проговорить:

- Ты не виновата, Зоринка! Никто не виноват в том, как все получилось. В любом случае, я рад за тебя, племянницу моей покойной жены. Ведь тебе посчастливилось выйти замуж по любви, за человека, которого ты сперва успела хорошо узнать. Это хорошо, девочка моя, что вы с Боривоем хорошо изучили друг друга и ваши привычки, прежде чем соединиться у алтаря Лады! Редко у кого в сельских общинах бывает такая возможность. А вы сошлись не зря, не слепо. Счастья вам!

Колот знал, что говорил. Ему вспомнилась собственная юность. Его некогда женили на Зимогоре по сговору их родителей. Хоть они и знали друг друга с детства, но не испытывали особой любви, когда соединили свои судьбы, да и после - тоже. А его сестра Синеока любила Дубка, но ее перехватил Хозяин Леса. Дубок же соединил судьбу со Снежаной, сестрой Зимогоры. Кто скажет - благословила ли Лада их семью любовью?.. Только вот она, дочь Дубка и Снежаны, - Зоринка, возлюбленная Люта, сына Хозяина Леса, и жена молодого кузнеца Боривоя. Ее с мужем Лада точно благословила. Как же было Колоту не пожелать им счастья?..

На прощание Колот обнял Зоринку, как родную дочь, а она напоследок доверчиво прильнула к его груди.

- Благодарю тебя за все, дядя Колот! - тихо промолвила молодая женщина.

Колот, дядя Люта Разноокого, обвел солнечный круг над ее головой.

- Ступай, Зоринка! Будь спокойна. Заботься о себе и о своей семье, а о прочем не думай.

- Счастья и тебе, дядя Колот! - пожелала Зоринка. И ушла домой, немного успокоившись.

Колот долго смотрел вслед той, кого так любил его племянник, пока она не скрылась в переулке.

В это время из сеней вышли сыновья Колота. Они направились к овину, собираясь принести пару мешков муки последнего осеннего помола. Но, заметив уходившую Зоринку, оба брата приостановились. И Улеб тонко улыбнулся. Даже не зная, что Зоринка только что разорвала всякие отношения с Лютом, он со злорадством подумал сейчас о сыне Хозяина Леса. Должно быть, теперь разноглазый лешачонок в отчаянии, раз уж Зоринка выбрала Боривоя, а его отшила! И Улеб радовался, думая, что это он, своим умом, сделал все возможное, чтобы его двоюродная сестрица сошлась с этим парнем, оставив лешачонка ни с чем!

Вячко неприязненно покосился на брата, но ничего ему не сказал. Лишь поторопил:

- А ну-ка, Улеб, пойдем! Помоги мне перенести муку в избу. Что попусту глазеть, это дело не мужское.

- Что ты говоришь? - переспросил Улеб, не сразу очнувшись от приятно-злорадных мыслей. Но тут же спохватился: - Ах да, конечно!

И он последовал за братом в овин. Вскоре оба сына Колота, взвалив на плечи по увесистому мешку с мукой, потащили их в избу, где Краса собиралась заводить тесто, чтобы испечь хлеб и пироги.

И до самого вечера Вячко требовательно распоряжался братом, поручал ему то одно, то другое дело, грубо приказывал, желая хоть чем-то проучить Улеба за обиды отца и Люта. Впрочем, Улеб вряд ли сильно печалился, считая себя победителем.

***

Лют же, неистово метавшийся на поляне, лишь к вечеру пришел в себя и успокоился настолько, чтобы осознать, что случилось. Он обнаружил себя среди вытоптанной поляны, в окружении переломанных ветвей, вывороченных корней. Все вокруг было истерзано, измочалено. На земле, растоптанной в грязь, не уцелело ни одной травинки.

Лют осознал, что натворил, и скорбно замотал головой. Потом погладил остатки раздавленных листьев, провел рукой по обломкам веток, торчащим, как сломанные кости. Ведь они все были живыми! Он нарушил Правду Лесную, понапрасну уничтожив творения своего отца!

- Простите меня, духи трав и деревьев! - прошептал он, кое-как пытаясь сложить изуродованные ветки. - Не желал я вам зла! Не в себе был, злое наваждение помрачило меня!

Но, сколько ни винился Лют, на душе у него было тяжко. Он ненавидел и презирал самого себя за то, что выместил зло на родной земле, кормившей и защищавшей его всю жизнь. Глупо, подло и жестоко он поступил - и ничего уже не исправить!

Вернулся в свою лесную избу Лют понурый, мрачный, но непривычно присмиревший. Как только друзья-ватажники увидели своего атамана, сразу заметили, что ему не по себе. Но никто не посмел спрашивать: все знали тяжелую руку Люта.

Трое парней возле избы свежевали подстреленного Усолом оленя. Лишь один Серко сел ужинать вместе с Лютом. Поглядывая на вожака, его помощник ожидал, что тот предпримет. Серко знал, что, если Лют сидит вот так, мрачно задумавшись, то после обязательно предпримет нечто важное...

Сперва сын Хозяина Леса только хмурился и ел, жадно и много, как голодный волк. Наконец, в котелке показалось дно, а душа неистового юноши еще пуще разгорелась яростью. Боль жгла его незаживающей раной. И он проговорил, резко, отрывисто, зло:

- Нам нужно дело! Большое дело, достойное тех разбойников, какими мы нынче слывем по всей округе!

Серко заинтересованно взглянул на своего предводителя и друга.

- Ты знаешь, что можешь рассчитывать на нас всех! Нам уже нечего терять, и мы умеем пускать кровь не одним оленям!

Губы Люта растянулись в свирепой усмешке. Глаза его горели страшным огнем, синим и рыжим сразу.

- В лесах водятся и другие ватаги разбойников. Помнишь, мы в своих странствиях видели их тропы и зарубки на деревьях, не похожие на охотничьи? Они таятся близ проезжих трактов, грабят и убивают путников. А свалят их преступления потом на нас! Я буду рад сорвать злость на злодеях, так что получится доброе дело!

Серко сразу загорелся яростным юношеским вдохновением, как не раз бывало у них и прежде.

- Ай, молодец, Лют! Атаманская голова у тебя! Побьем разбойников - добрых людей спасем. А заодно и добычей разживемся. Верно, у разбойников с большой дороги найдется что взять. Они собирали кровью и страхом, а мы все добудем доблестью!

Лют с Серко ударили по рукам.

- Вот и ладно! - произнес сын Хозяина Леса, исполненный мрачной радости. - Вы возьмете добычу, а я вымещу свою ярость! Завтра же станем на лесную тропу и пойдем навстречу врагам!

- Только нам не помешает быть осторожнее, - напомнил Серко. - Живоглотов рябой пес, верно, еще ищет нас по лесам.

- Ну так что же, - Лют поднялся из-за стола, исполненный решимости. - Пусть ищет, рад буду почесать об него руки, если найдет! Живоглотовы прихвостни - такие же разбойники, придет время - рассчитаемся и с ними! Но сперва все же поищем в лесу других душегубов, да расправимся с ними!

Так и решили молодые изгои.

- Пойдем же, скорей скажем нашим, что надумали! - Лют Разноокий привык сразу брать быка за рога, и не терял времени даром.

Однако, решив со своей ватагой напасть на других разбойников, скрывавшихся в обширных сварожских чащобах, Лют невольно порочил себя в глазах властей и окончательно отрезал себе и своим обратный путь к людям, в поселения, к мирной жизни.

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Колот всерьез встревожился за своего племянника, выслушав предупреждение Зоринки. Тем не менее, он, умевший терпеть и ждать, оставался в деревне еще два дня, чтобы дать Люту успокоиться после жестокого потрясения.

Наконец, он собрался в лес. Складывал припасы в заплечный мешок, не очень-то и скрываясь от сына Улеба. Он знал, что, если уж его неверный отпрыск решит вновь донести на него старосте - все равно донесет, по одному лишь подозрению. К счастью, Колот знал и то, что староста Ярош ему не враг. И, собираясь в лес, только мрачно усмехался, замечая хитрый, настороженный взгляд младшего сына. Он так ничего и не говорил Улебу. И без того было теперь тяжело и горько видеть его...

Но Вячко и Краса все равно отвлекали Улеба, как только могли. Едва тот приближался к отцу, старший брат окликал его:

- Эй, братец! Если делать нечего, пойди, поправь заплот!

Улеб нехотя шел выполнять приказ Вячко. А когда, закрепив заплот свежеобтесанными жердями, он собирался задержаться во дворе, чтобы проводить отца, парня позвала Краса, выглянув из дверей избы:

- Улебушко, что ты там застрял? Пойди-ка, наточи мне ножи!

И парень нехотя шел, так и не успевая проверить, чем нынче занимается его отец.

Колот же пошел в лес, с тяжелым мешком за плечами. Будто бы на промысел: ведь недалеко было до зимы, и зверь уже выкунел. Что ж: охотник, в самом деле, некоторое время шел по тропе, отмеченной зарубками на деревьях, глубоко врезанными с обеих сторон каждого третьего ствола. Однако затем он свернул на другую тропу, едва проторенную среди лесной поросли. Эта тропа вела к потаенной избе, где поселились Лют со своей ватагой.

Колот застал племянника за подготовкой к предстоящему походу на разбойников. Лют вместе с друзьями как раз тренировались в рукопашном бою и с дубинками. Это было подходящее оружие для лесных людей, и пользоваться им все пятеро умели, - Живоглотовы молодцы успели в том убедиться на своей шкуре! Но все же, следовало проверить себя, как подобает. Лишние навыки еще никому не мешали, тем более в лесу.

Когда Колот подошел к юношам, учебный бой как раз был в самом разгаре. Лют отошел в сторону и глядел, как Серко и остальные парни размахивали увесистыми дубинками. Да не как попало, а ловко орудовали этим неуклюжим с виду оружием. Дубинки из твердого дерева, с увесистым узловатым комлем, так и свистели, рассекая воздух. От меткого удара такой дубиной сломался бы меч в руках иного витязя. Вмялся бы железный шлем вместе с головой, если не успеешь отбить вовремя.

Но юноши на то и отрабатывали свои боевые навыки, чтобы уворачиваться от ударов возможного противника, и делать это ловко и быстро. Они отскакивали, стремительно нагибались, проскальзывали под рукой противника, чтобы ударить неожиданно, застать врасплох противника. И глаза у юношей горели яростным воодушевлением. Иногда они все-таки промахивались, и из неглубоких ссадин на коже текла кровь. Однако их раскрасневшиеся лица дышали грозным упоением битвы.

Увидев, как они готовятся, Колот встревожился не на шутку. Что это задумали молодые ватажники? Ох, не к добру такое безумное исступление! Или мало им, что живут бездомными изгоями за свое озорство? Чего еще хотят беспокойные юноши? У Колота прямо-таки сердце сжималось от тревожного предчувствия.

Он прочел в лице Люта горячее злое нетерпение. Руки юноши яростно сжимали навершие дубинки, вытесанное из узловатого елового комля. Колот сразу понял, что юношей овладела жажда драки.

Однако встретились дядя с племянником сердечно, несмотря ни на что. Лют почувствовал приближение родственника, едва тот вышел на поляну. И быстро шагнул ему навстречу.

- Дядя Колот! Хвала тебе, что пришел! - Лют, как всегда, был рад дяде, что бы ни случилось в его жизни.

- Здравствуй, здравствуй, Лютоборушко! - охотник обнял племянника с непритворной радостью, к которой примешивалась неистребимая тревога.

Да и вообще, напряжение не отпускало их обоих, несмотря на искреннюю родственную приязнь. Едва разжали первые объятия, Колот спросил у племянника, пристально глядя в его разные глаза:

- Что это у вас здесь такое творится? Неужто с кем воевать собираетесь, витязи лесные?

Лют оглядел свою дружину и сурово нахмурился, не в силах скрыть от дяди того, что отягощало сердце.

- Моя Зоринка вышла замуж за другого. Мне теперь все равно, что делать, лишь бы потешить душу в честном бою!

Колот взглянул на племянника, видя, что тому и впрямь не по себе. Тяжко было парню, места себе не находил! И не скажешь ему, что все проходит, потому что он знал: у Люта не пройдет!

Наконец, охотник взял племянника под руку и проговорил:

- Давай прогуляемся под руку, Лютоборушко. Пусть ветерок пообвеет нас, освежит мысли.

Оставив ватажников одних, они ушли куда глаза глядят. Шагали долго, без устали. Наконец, набрели на овраг, заросший сплетением кустов дикой малины. Остановившись там, Колот удивленно сказал:

- Давненько я не бывал здесь! А овраг-то сильно углубился, да и зарос весь. Теперь здесь только медведям водиться.

Лют только поглядел в овраг, и ему почудилось нечто, посланное родным ему духом темного леса. Вроде бы, эхо яростного медвежьего рева, - когда же такое было? Или еще будет? Вдруг из этого самого оврага воспрянет медведь-страшилище, безумный зверь, отвергнутый всеми силами леса! А на земле под страшными лапами бьется белое женское тело, - Зоринка, любимая, неужто это ты?!

Видение прошло, как и мелькнуло. Никого не было в этом овраге. Лют с усилием провел ладонью по лбу, прогоняя наваждение, и обернулся к дяде.

Тот, сочувствуя племяннику, проговорил, желая утешить его:

- Я горжусь тобой, Лютоборушко, как и твоя матушка гордилась бы сейчас! Ты поступил благородно, почтив выбор Зоринки. Это зачтется тебе и от людей, и от Небес! Только тот, кто искренне любит, заботится о счастье любимого. На чужом несчастье счастья не построишь, Лютобор!

- Да-да, дядя! Конечно, ты прав! - Лют тяжело вздохнул, одолевая боль и ярость, все еще саднившие в его груди.

- Что же ты собираешься делать теперь? - с тревогой спросил Колот, которому не давали покоя воинские приготовления ватажников.

Лют уже совладал с собой и спокойно ответил родственнику:

- Благодарю тебя за помощь и за понимание, дядюшка Колот! Пусть... Да, пусть Зоринка будет счастлива с тем, другим! А я что же... Я с моими друзьями будем теперь очищать леса! Много в наших чащах развелось нечисти, которая не чтит ни Правду Лесную, ни людские законы. Вот, мы и будем ее истреблять, во славу моего отца, Хозяина Леса!

Колот с еще большей тревогой поглядел на племянника. Как это он вздумал "очищать лес"? К добру ли у юноши такое желание?

И охотник спросил, не понаслышке зная, насколько горяч и дерзок бывает его племянник:

- Так все-таки, с кем же ты собираешься сражаться, Лютоборушко?

Молодой изгой пожал широкими плечами.

- Почем я знаю, дядюшка? Мало ли нечисти пустил Чернобог бродить по лесам?

- А ты собираешься ее истреблять, герой? - Колот усмехнулся. - А не боишься, что после этого вас еще пуще станут честить разбойниками?

Лют кашлянул, но не смутился.

- Если о нас скажут плохо, то будет несправедливо! Мы не обидим ни одного доброго человека, даю слово, дядюшка! А, если побьем тех, кто сам живет разбоем, грабит, убивает, - так нас бы поблагодарить следовало!

Колот печально вздохнул. Вновь, как и при нападении на Живоглотову заставу, ватажники стремились совершить доброе дело, нападая на одних лишь злодеев. Однако новая выходка могла завести их еще дальше. Хотя теперь Колот обо всем догадался заблаговременно, однако ему вряд ли удалось бы остановить отчаянных парней. Да и получится ли что? Вон как неистово горели глаза у сына Хозяина Леса, попробуй совладать с таким упрямцем!..

- Значит, думаешь походом на разбойников идти? - переспросил он. - Сам изгой бродячий, и думаешь совладать с теми, кого ни общинники, ни княжьи витязи выловить не могут?

- Они просто не знают леса так, как мы, не могут найти их потайных ухоронок, - горячо заспорил Лют. - Я же все разыщу и выслежу, и от меня не уйдет ни один мерзавец!

- Все же будь осторожен, мальчик! - посоветовал ему Колот, видя, что племянника не отговорить. - Лесные разбойники никому не дадут спуску. В лесах слабакам не прожить!

- Я им сам не дам спуску, да поможет в том мой отец, Хозяин Леса! - запальчиво отозвался Лют. - Для того мы с парнями и тренируемся сейчас, изучаем рукопашный бой, чтобы никто не совладал с нами!

Колот с сожалением покачал головой.

- Значит, всерьез пробрало тебя, племянник? Сам не успокоишься, и другим не дашь покоя, пока не сразишься с разбойниками?

Лют гордо вскинул голову, его глаза бешено сверкнули. И он заговорил, быстро, горячо, с убежденностью юноши, не знающего сомнений:

- Дядя Колот, я уверяю тебя: мы сделаем доброе дело, когда истребим разбойников! Подумай о тех, кого они грабят на лесной дороге! Истребляют мужчин, если те защищаются, бесчестят женщин. Да ведь они могут тогда и к тебе в деревню наведаться в зимнюю бескормицу! Уведут у тебя корову, вытащат зерно из овина, а при случае, и жену брата Вячко зажмут в углу... Мы, бездомные изгои, защищаем от насильников, грабителей вашу мирную жизнь, пока покорные общинники боятся! А что в лесу творят, не приведи Небеса! Кормящих самок бьют вместе с потомством, с живых зверей сдирают шкуры! Я находил в лесу остатки их развлечений... Уверяю тебя, дядя Колот: это мой отец, Хозяин Леса, говорит мне, что надо истреблять разбойников, всюду, где застанем их, негодяев!

Колот убедился, что его племянника не переспорить, не заставить отказаться от его замыслов.

[katarsis]

Всё думаю, ведь смог же Лют сейчас сдержаться. Что же случится потом, что он так поступит с Заринкой? Ну, допустим, Боривоя он мог убить и случайно: просто ударить, да не рассчитать силы. Да, и вообще, ещё не известно, кто там начал драку. Потому что вполне естественно дать по морде тому, кто подкатывает к твоей жене. Т.е., тут могут быть разные варианты, в т.ч. и, с некоторой натяжкой, простительные. Но как он мог (или сможет? (хотя это странно звучит)) похитить Заринку против её воли? Тут уже никаких оправданий придумать не удаётся.

[Артанис]

Поздравляю с Днем Рождения эрэа Менестрель, лучшую из соавторов!
Счастья Вам и новых, неиссякаемых творческих успехов!

Благодарю Вас, эрэа katarsis!
Простите, что не всегда можем продолжать! К сожалению, у обеих авторов сейчас довольно сложные жизненные обстоятельства. Но, как только можем - мы пишем!

Всё думаю, ведь смог же Лют сейчас сдержаться. Что же случится потом, что он так поступит с Заринкой? Ну, допустим, Боривоя он мог убить и случайно: просто ударить, да не рассчитать силы. Да, и вообще, ещё не известно, кто там начал драку. Потому что вполне естественно дать по морде тому, кто подкатывает к твоей жене. Т.е., тут могут быть разные варианты, в т.ч. и, с некоторой натяжкой, простительные. Но как он мог (или сможет? (хотя это странно звучит)) похитить Заринку против её воли? Тут уже никаких оправданий придумать не удаётся.

Поглядим, как получится! Все же за это время, прожитое в лесах, Лют наверняка изменится, и, увы, не в лучшую сторону. Огрубеет, одичает, научится пользоваться своей силой и проливать кровь.
Может быть, Заринку все же будет подсознательно тянуть и к Люту тоже? Возможно, она втайне любила их обоих. И развязка, даже жестокая, позволит ей прекратить свои метания. И ей окажется легче уйти вместе с Лютом, чем жить вдовой в деревне. Так-то, не скажешь, чтобы она выглядела впоследствии с ним особенно несчастной. Она переживала за сына, который ненавидел Люта - но не за себя саму.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Стало быть, охотнику следовало, коль скоро он не мог остановить своего неукротимого племянника, направить его по должному пути. И он хитро спросил, зная, что молодость горяча, неосторожна:

- Война - опасное дело, Лютоборушко! А что если кому из вас доведется сложить голову?

Лют нахмурился, желая сказать: "Если меня убьют, так и быть! Что мне дорожить жизнью, если моя Зоринка нынче принадлежит другому?"

Но он сказал иначе, не желая показаться дяде малодушным:

- Если мы погибнем - то с честью и не зазря, а в борьбе со злодеями! Раз мать родила - то окончательной судьбы не избежать никому из смертных!

- Но можно отодвигать неизбежную судьбу, пока живется в радость и с достоинством. А можно самому навлекать ледяную Морану, - веско заметил Колот.

Лют нетерпеливо вздохнул.

- Пусть будет как будет, дядюшка! Не беспокойся, зазря головы не подставлю. Постараюсь вернуться с победой!

- А если покалечат кого из вас? - Колот снова попытался образумить пылкого юношу. - И самого крепкого мужика можно изувечить, если бить с силой, даже ненароком, не со зла. Я видел, как иным удальцам проламывали головы, да не до смерти, а так, что после не могли подняться с лавки, руками-ногами не владели! А то переламывали кости, и те не срастались как следует, уходила из тела былая сила. Стать калекой в молодости - хуже смерти! Подумай, Лютоборушко: как станешь жить, если разбойники покалечат тебя или кого-то из твоих ватажников? Ведь не простишь себе безумной неосторожности! Жили бы вы одной охотой, - в лесу и так трудов предостаточно, я кое-что знаю! Не искушай Долю! Если человек слишком много рискует жизнью, Доля устает оберегать его, и к нему поворачивается лицом черная Недоля.

Лют отвернулся от дяди, глядя вглубь оврага, заросшего высохшим малинником.

- От меня уже давно отвернулась Доля, - буркнул он. - Да и ватажники мои - изгои бездомные. Нам нечего терять! Зато мы можем делать все, что нам по силам! И никто не сможет помешать: ни страх, ни приказ старших. И ты лучше не пытайся мешать мне, дядя Колот! - сын Хозяина Леса взглянул на дядю суровым взором, давая понять, что его не остановить.

Охотник глубоко вздохнул. Он видел, что его племянником движет юношеская самонадеянность, не знающая полутонов и уступок. Сам Лют готов был любить до могилы, враждовать до смерти, ради Правды Лесной, что передалась ему от отца-дивия, без раздумий рисковал жизнью. И друзей подобрал таких же. Другие не признали бы неукротимого Люта вожаком, не сплотились бы с ним заодно в общем изгнании. Лес и дым костров сплотил малую дружину заодно, точно пальцы на одной руке. Таким и вправду по силам многое!

- Значит, ты уже не передумаешь, не отступишься! - Колот не спрашивал  у племянника. Он знал, чего ожидать.

- Не отступлюсь! - уверенно кивнул Лют. - А ты лучше и не пытайся переубеждать меня, дядюшка. Не получится!

- Я уже понял! - согласился Колот и положил руку на плечо племяннику. - Что ж, дерзай, Лютоборушко! Быть может, Небеса помогут тебе очистить наши леса от разбойников. Я же только об одном тебя прошу: будь осторожен, пожалуйста!

- Как получится! Головы, конечно, зазря не подставлю, - сухо пообещал Лют. Но тут же, заметив печаль в глазах дяди, он смягчился и проговорил: - Не беспокойся, пожалуйста, дядюшка Колот! Вот увидишь, мы вернемся с победой! Наше дело правое! Благие Небеса и мой отец, Хозяин Леса, помогут нам побить разбойников и вернуться невредимыми. Еще и добычу возьмем!

Колот вздохнул, но ничего не сказал. Он признавал, что одолеть разбойников - доброе дело. Только лучше бы этим занимались княжеские витязи, обученные и вооруженные как следует, а не молодые парни-изгои! А ведь, явись сюда витязи - и для них Лют со своей ватагой окажутся в одной цене самыми свирепыми разбойниками! Если узнают - всех подведут под правеж!

И охотник мог лишь снова посоветовать племяннику, слишком хорошо сознавая, что тот не откажется от задуманного:

- И все-таки, прошу тебя, Лютоборушко: действуй предусмотрительно, чтобы не сбежал от вас никакой враг, как вышло при нападении на Живоглотову заставу!

Лют помрачнел. Его разные глаза строптиво блеснули из-под густых бровей.

- Ты мог бы об этом не упоминать, дядя Колот, - проворчал он. - Мы получили хороший урок! Впредь не выпустим ни одного врага, перекроем все лесные тропы. Будь спокоен: совладаем со всеми!

Колот тихо вздохнул и проговорил:

- Что ж, удачи тебе, Лютоборушко! Как сделаешь задуманное - оповести меня, пожалуйста. Мне скоро не будет хода сюда, к вам. А на промысловой тропе нашего рода оставляй знаки, как мы условились. Помнишь ли ты дуплистую березу, на которой было гнездо ястреба?

Лют кивнул.

- Я в детстве подкладывал в это дупло подарки для Зоринки, от батюшки - Хозяина Леса... - он помрачнел и опустил голову: - Ах, Зоринка, Зоринка!..

Некоторое время оба мужчины молчали, глядя, как на стылом осеннем ветру мотались в овраге сухие стебли прошлогодней малины.

Наконец, Колот продолжал говорить на том же месте, словно ничего не произошло:

- Так вот: оставь мне в том дупле записку, чтобы мне не тревожиться за вас слишком долго!

- Сделаю, - просто пообещал Лют. И немного повеселел, вроде бы: - Если уж нельзя послать тебе глухаря с посланием.

- Обойдемся без глухаря, - Колот сдержал улыбку. - Только прошу тебя, мальчик: не забывай обо мне! Ты можешь во всем полагаться на меня. Я тебя не брошу, что бы ни требовали деревенские старейшины. Если понадобится, сделаю все, чтобы защитить тебя. Узнаю, что ищут вас княжьи люди - предупрежу. А коль схватят тебя и будут грозить судом - отведи, светлая Доля! - Колот постучал по стволу ближайшего деревца, - пойду в свидетели, постараюсь доказать, что нет на вас вины!

Лют смущенно сглотнул тугой комок в горле. Как хорошо, что у него еще есть дядя, родной человек на свете, тот, кто всегда поймет его, что бы ни случилось, поддержит, даст добрый совет! Разве мог сын Хозяина Леса забыть своего дядю, брата покойной матушки?! Ведь это все равно, что забыть и саму матушку, и родной лес, заветные приметы вокруг Бобровой Реки, и ее... Зоринку, которой нет на свете равных!.. Нет, Лютт не забудет никого и ничего!

Но разве мог он, лесной дикарь, найти такие слова, чтобы выразить дяде все, что он значил для него? Ему было трудно говорить, и он только кивнул, а затем коротко ответил:

- Я обещаю, дядя Колот! Буду во всем советоваться с тобой, полагаться на тебя... И не огорчать, по возможности, - добавил юноша, всерьез представив себе, что может получиться и не так, как надеялись они с ватажниками. Но эту мысль сын Хозяина Леса тут же стремительно отогнал от себя.

- Нет! - произнес он вслух, упрямо, непреклонно. - С нами не справятся никакие разбойники! Нас не возьмут живыми ни княжьи воины, ни Живоглотовы люди! Трудненько будет Моране оборвать наши нити! Пожалуй, нет еще у нее подходящего средства! - по губам Люта скользнула жутковатая усмешка, а в разных глазах блестело нечто яростное, непокорное.

Колот положил руку на плечо племяннику, и они крепко обнялись.

- Я знаю, мальчик! Ты непременно победишь! - искренне пожелал он. - Поверь: я желаю тебе победы!

Двое мужчин крепко обнялись, выражая друг другу постоянную родственную приязнь, поддержку родной крови.

Осенний ветер продолжал трепать их меховые плащи, будто норовил сорвать их с плеч. Ветер подхватывал лисью шапку с головы Колота, развевал его бороду, ерошил отросшие русые волосы Люта. Как будто он стремился загнать людей к огню очага, на теплую печку, чтобы они не шатались по лесам в ненастный день.

А в овраге мотались сухие желтые ветки малины и кусты, растерявшие весь свой летний убор. Сумрачно, тоскливо выглядел овраг, в котором легко мог бы устроить берлогу большой медведь.

И дядя, и племянник не отходили от оврага, хоть им обоим вовсе не по душе было это угрюмое место. Отчего-то обоим здесь было не по себе, словно предчувствие опытных лесных людей подсказывало, что попали на несчастливое место. Так и дикие звери чувствуют, когда близится беда: буря, пожар или наводнение. Это их покровитель подсказывает подопечным, откуда грозит опасность, чтобы заранее успели спастись. Кто видел весной, как все живое спасается от половодья, - зайцы и лисы, олени, волки, медведи, вместе бегут на вершины холмов, гонимые общим страхом, - тот видел, как заботится Хозяин Леса о своем народе. Еще поразительнее бывает в летний зной, когда молнии Перуна разят злых духов засухи, и зажигают лесной пожар. Еще нигде не видно ни язычка пламени, даже ветер не приносит запах дыма. Однако лесные обитатели перестают пастись, охотиться. Они чутко озираются по сторонам, и, наконец, срываются прочь, все подряд, хищники и травоядные, спасаются вместе от свирепого жара пламени. То мудрый Хозяин Леса посылает им предупреждение.

Должно быть, нынче Он послал предупреждение и Люту, своему сыну от человеческой женщины. Нарочно привел их с Колотом к этому оврагу, чтобы показать юноше, что он избрал не тот путь, и что однажды его выбор приведет сюда, в медвежий овраг, и то будет недобрый час...

Только человек - не дивий, которому его путь ясен с самого начала, и не сойти с него, как выйти рыбе из воды. И не зверь, для которого стремление спасти свою жизнь всегда пересиливает все остальное. У человека сотни дорог, он делает выбор каждую минуту, и в его власти не прислушиваться к предупреждениям. А Лют, хоть и плоть от плоти Хозяина Леса, все же уродился человеком. Он решит сам. Ни дядя, ни отец-дивий не властны были над его душой. Если упрямый юноша что для себя решит, так тому и быть!

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Но об отдаленных последствиях не говорили ни Лют, ни Колот, даже если их и касались тревожные предчувствия. Если их и волновало будущее, то лишь самое ближайшее, какое можно охватить рукой, окинуть взглядом.

- Надолго ли готовитесь в поход? - спросил охотник своего племянника.

- Седьмицы на две. Думаю, что к новой луне вернемся, - пообещал Лют.

Колот глубоко вздохнул.

- Ладно же, Лютоборушко! Через две седьмицы да еще через три дня постараюсь наведаться на охотничью тропу, к дуплистой березе. Будем через нее держать связь.

- Хорошо, дядюшка! - согласился Лют. И прибавил, видя тревогу в глазах близкого человека: - Не тревожься за меня, пожалуйста! Меня с моими друзьями стережет батюшка Хозяин Леса, мне никто не причинит вреда!

- Да хранят вас еще и Небесные Силы! - с чувством пожелал Колот племяннику, и обвел над его головой солнечный круг. А после вздохнул: - А только я все равно буду тревожиться за тебя, хочешь - не хочешь! Прямо хоть самому с вами беги, чтобы, если потребуется, поддержать, прикрыть, отбить вражеский удар...

- А пойдем с нами, дядюшка Колот! - Лют вдруг повеселел и хлопнул широкой ладонью по плечу дяди. - Разомнешься, погуляешь с нами по лесу! Приглядишь за нами, горячими и нетерпеливыми. А уж почет от моих друзей и долю в добыче я тебе обещаю!

Колот тоже улыбнулся в седеющие усы: уж больно самонадеянно говорил его племянник о победе и о добыче. Словно большой вождь, а не лесной изгой!

- Может быть, и до этого когда-нибудь дойдет, - признал он. - Однако пока что рано мне покидать нашу общину. Оттуда скорее смогу вам помочь, если дойдет до облавы. Да и детей своих рано мне покидать, - задумчиво прибавил охотник, думая прежде всего о Вячко и о его жене. Улеб же сделал свой выбор, он нынче - как отрезанный ломоть.

Лют вздохнул. Жаль ему было, что дядя, с его мудростью и заботой, не может быть рядом с ним всегда.

- Ну что ж: возвращайся домой, дядя Колот, - промолвил он. - А за нас не тревожься: мы истребим в лесу всю нечисть!

Лют Разноокий не говорил зазря. Скоро его ватага разыскала лесное разбойничье становище. Глубоко в лесу таились душегубы, уже давно промышлявшие на лесной дороге. Оградились засеками и земляными валами - посторонним было не проехать, не пройти.

А сын Хозяина Леса со своей ватагой прошли! Им всюду в лесу был путь. Походя добывали себе дичь, били пушных зверей, и шли, шли, не зная устали.

Они застали разбойников врасплох. После жестокой, но короткой стычки все враги полегли под тяжелыми, меткими ударами дубин, двое из них - от рук самого Люта. Среди его ватажников же лишь двое были ранены, но и они держались бодро, гордясь собой.

Обратно шли с богатой добычей. Помимо мехов, убитые разбойники хранили у себя в берлоге и оружие, и ценные одежды, и настоящие драгоценности: золотые и серебряные гривны, перстни, запястья с яркими каменьями. Все это нынче досталось Люту с ватагой, по праву победителей! Усол надел синий вышитый плащ, Скворец опоясался кованым поясом, не иначе как снятым с какого-то важного боярина.

- Мы берем свое, потому что мы победили! Это знак нашей доблести! - хвалились они, таща все домой, в лесную избушку.

И никто среди изгоев не задумался даже на мгновение, что вещи, на которых лежат кровь и слезы, проклятья ограбленных жертв и истребленных разбойников, не принесут добра тем, кто их захватил. Они были молоды и упивались достигнутой победой.

Тела убитых разбойников Лют велел бросить в ближайшее болото, чтобы сгинули без следа. Охотничью избушку же, окруженную засеками и земляным валом, молодой атаман окинул хозяйским взором и одобрительно кивнул.

- Хорошо они обосновались здесь! И нам такое пригодится, если придется уйти подальше от деревни, - решил он.

Серко хотел было поджечь логово разбойников. Но, выслушав атамана, последовал за ним.

***

Прошел год. Ватажники налаживали свой лесной, нелегкий, но ставший им привычным быт.

Происходили в это время перемены и в деревне Лешева Падь.

В положенный срок Зоринка родила сына. Ей помогала та самая старая травница, что заранее посулила ей сына. Теперь ей пришло время помочь молодой матери, - и лишь мудрость старухи, ее знание лечебных трав и оберегов, спасли Зоринке жизнь.

Роды выдались очень трудными. Более суток корчилась от боли Зоринка на полке в бане, вдали от жилья, как полагалось у сварожан. Роженица стонала и кричала, истекая кровью. Ее первенец был очень крупным, и мать долго не могла вытолкнуть его из своего тела. Снежана и старая травница хлопотали вокруг юной женщины днем и ночью. То водили Зоринку под руки по кругу движения Солнца, то укладывали на постель. Творили над ней спасительные заклинания, поили отварами целебных трав, что придавали роженице сил. И снова все начиналось сначала: приступы страшной боли, долгие схватки, потоки крови, как из смертельной раны, стоны и крики. Слушая их, муж и отец Зоринки, бродившие снаружи, не находили себе места, в ужасе зажимали уши, чтобы не слышать. Что там творилось - никто не знал. Мужикам не место там, где рожает женщина...

Наконец, спустя невероятно долгое время, родился сын Зоринки и Боривоя. И сразу же трубно взревел, как бычок. Молодая мать, услышав его, слабо улыбнулась, не в силах даже поднять голову, чтобы взглянуть на родившегося ребеночка. Зоринка истекала кровью, жизнь едва билась в ней тонкой голубой жилкой на шее, трепетала еле слышным дыханием.

- Плоха она, - проговорила травница, пытаясь унять у роженицы кровотечение. - Слишком крупный ребенок для такой молодой матери! Больше у твоей дочери не будет детей!

Снежана сперва взглянула на дочь, лежавшую с закрытыми глазами, бледную, как снег. Затем - на дивно крупного внука, который оглушительно заверещал, когда бабушка подхватила его на руки.

- Что ж, пусть будет, как хотят Небеса! - со вздохом промолвила она. - Конечно, одного ребенка маловато для рода! Но ведь этот мальчик выглядит таким крепким. Да поможет вековечная Жива сохранить его!

Старуха взглянула на родившегося. Тот и вправду был куда крупнее, чем обычно бывают новорожденные дети, с широкими плечами, разорвавшими при выходе лоно матери. Когда женщины стали купать его, увидели, что ребенок сжимал в кулачках сгустки крови.

Смывая с него слизь и кровь, старуха не выдержала - почти испуганно очертила солнечный круг.

- Да хранят его Небеса! Этот уж точно будет могучим мужчиной! - уверенно заявила она.

В этот миг дверь бани чуть не слетела с петель - то ворвались на первый вопль новорожденного Дубок с Боривоем.

Снежана поспешила укрыть Зоринку, заснувшую в изнеможении. А старая травница торжественно показала вошедшим на диво крепкого младенца.

- Вот! Мужик родился! - произнесла она.

Дубок широко улыбнулся. А у Боривоя ноги как будто пристыли к земле. Он переводил взгляд с жены, распластанной на банной полке, на сына, что сучил ручками на руках травницы. Молодой отец изумленно выдохнул.

- Какой большой и красивый! - неуверенно проговорил он. Затем, переведя взгляд на старуху, сказал: - Ты говоришь, мудрая, что мой сын будет могучим мужчиной! Пусть будет так, и пусть его так и зовут Могута!

Дед с бабушкой переглянулись и одобрительно кивнули. И даже Зоринка, едва живая после своего женского сражения, казалось, чуть заметно улыбнулась, радуясь рождению своего сильного сына.

Так и вышло, что единственного за всю жизнь сына Боривоя и Зоринки назвали Могутой. Что ж, ему и вправду предстояло вырасти на удивление здоровым, рослым и крепким. Казалось, он впитал в себя всю жизненную силу невоплотившихся младших братьев и сестер, которых не суждено было родить его матери.

А пока что, в первые дни после родов, соседи приходили к семье кузнеца, чтобы поздравить с новорожденным в его семье. Они смотрели на ребенка, удивлялись, каким крупным он родился, выражали благие пожелания, дарили подарки для маленького Могуты.

Одним из первых пришел Колот. Его встретил Дубок, провел родственника к постели дочери и колыбели ребенка, устроенной так, что молодая мать покачивала ее, не вставая с постели.

- Ну вот, Колот, и наш Могута! - проговорил кузнец, исполненный гордости. - Не напрасно ему дали такое имя, поверь! Видишь, какой большой да крепкий, прямо велет!

Колот склонился над колыбелькой новорожденного, и мог только кивнуть, разглядывая новорожденного крепыша.

- И впрямь, рослый, сильный да гладкий, точно сыр в масле катался! - уважительно кивнул охотник. - Ну что ж! Родившемуся - здоровья, а вам да роду вашему - радости от большого прибавления! - Колот нарочно подчеркнул слово "большого".

А про себя он, конечно же, неизбежно подумал о своем племяннике Люте, продолжавшем любить Зоринку, мать этого самого мальчика-велета. Не передалось ли этому ребенку что-то от него, сына Хозяина Леса, неистово желавшего обладать его матерью? Быть может, вышло так, что Лют, наследник дарований дивий, вложил в будущего ребенка внутреннюю основу, передал ему ненароком такую силу, которую едва могла выдержать хрупкая человеческая плоть? Тогда у родившегося мальчика будут два отца при одной матери. И неизвестно покуда, как обернется такое обстоятельство в будущем!..

Колот сдержал тяжкий вздох, не желая тревожить хозяев избы, исполненных радости. Прежде он еще надеялся, что судьбы Люта и Зоринки разойдутся навсегда, что они в разлуке постепенно позабудут друг о друге. Но теперь Колота томило тяжкое предчувствие: он подозревал, что рождение маленького Могуты скорее завяжет еще один опасный и тревожный узел, чем развяжет его.

[katarsis]

Ну, вот и Могута родился. А Лют всё больше увязает в разбойничьей жизни.

И никто среди изгоев не задумался даже на мгновение, что вещи, на которых лежат кровь и слезы, проклятья ограбленных жертв и истребленных разбойников, не принесут добра тем, кто их захватил.

Сильно подозреваю, что так и будет. И вовсе не по мистическим причинам.  Вещи дорогие и, наверняка, приметные. Если кто-то их увидит у Люта и его ребят, то точно решит, что они тех людей и ограбили.

[Артанис]

Наконец-то мы пишем! "Не прошло и полгода"(с)

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Ну, вот и Могута родился. А Лют всё больше увязает в разбойничьей жизни.

Лют пытается остаться человеком. Но, как известно, "Можно удержаться на одном уровне добра, но нельзя удержаться на одном и том же уровне зла"(с)

Сильно подозреваю, что так и будет. И вовсе не по мистическим причинам.  Вещи дорогие и, наверняка, приметные. Если кто-то их увидит у Люта и его ребят, то точно решит, что они тех людей и ограбили.

Да, дальше об этом говорится.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Прошла еще пара лет, принося неизбежные перемены. Старые постарели еще больше, взрослые обретали новый опыт, набирались мудрости. Маленькие же росли, крепли, чтобы в свой черед пройти круг жизни.

Так и Могута, сынок Боривоя и Зоринки, рос не по дням, а по часам. Как некогда Лют, сын Хозяина Леса, так и он теперь рос выше и сильнее всех своих сверстников и даже некоторых старших детей.

Как и предсказывала старая целительница, у Зоринки с Боривоем больше не было детей. Но они не страдали от этого. У молодой матери вдоволь было забот и с единственным сыном-непоседой, который уже всюду совал нос и пытался дотянуться до всего, что можно было потрогать. Что же до молодого отца, то он также гордился своим сыном. Но Боривоя чаще можно было застать в кузнице, где он работал вместе с тестем. Молодой кузнец считался уже опытным мастером, легко исполнял самые трудные заказы своих односельчан. И сам Дубок часто советовался с зятем по поводу секретов мастерства, или уступал ему выгодный заказ, давая проявить себя.

Лада и впрямь благословила семью Боривоя с Зоринкой, послав им мир и лад, по своему имени.

Молодая женщина души не чаяла в муже и сыне, и не желала себе никакой другой судьбы. Она почти не вспоминала прошлое. Все, что было, и впрямь осталось для нее в прошлом. Но иногда, если ей случалось прогуляться по берегу Бобровой Реки, там, где росла старая липа, Зоринка чувствовала на себе пронзительный взгляд из лесной чащи. Тогда ей становилось не по себе, и она ускоряла шаги, как будто сознавала себя виноватой в чем...

Иногда Зоринка приходила по делам к дяде Колоту. А порой и он сам навещал усадьбу кузнецов, то просто в гости, а то желая заказать что-нибудь из железной снасти. При встречах с Колотом, Зоринка волей-неволей вспоминала его племянника. Но никогда не спрашивала охотника о Люте.

Однако же, к этому времени известия о разноглазом сыне Хозяина Леса и его ватаге разносились и сами, из разных частей леса. И слухи те были - один страшнее другого. Кругом говорили: разбойники, живущие в Беличьем Логе, ограбили проезжих купцов! Они разорили охотничью избушку, они угнали деревенское стадо и убили пастухов! Слухи эти доносились с разных сторон леса, но мало кто задумывался, как это могли бы сделать одни и те же люди.

Один лишь Колот знал правду. Ему было ясно, что на его племянника возводят напраслину. Люту и его ватаге приписывали преступления других лесных шаек, что и вправду жили разбоем и лили кровь людей, как воду. На самом деле Лют сам терпеть не мог таких душегубов, нарушающих Правду Лесную. Он со своей ватагой сам не раз казнил таких татей, выслеживая их, во имя своего отца, Хозяина Леса. Сами же молодые изгнанники жили в основном охотой и другими дарами леса. Однако они, истребляя разбойников, не гнушались брать у них вещи, что могли пригодиться в быту, да и прославить их доблесть. К сожалению, юноши не очень-то задумывались, откуда брались те вещи. Однако даже в лесу не проживешь вовсе незаметно, не сталкиваясь с посторонними. То деревенские охотники, то женщины, ходившие в лес по ягоды, или проезжие гости видели в лесу ватажников во главе с разноглазым атаманом. Слишком приметен был Лют: его ни с кем нельзя было перепутать. Встречные замечали на ватажниках приметные вещи, некогда принадлежавшие купцам и путникам, что были ограблены, а то и вовсе убиты, или пропали без вести в этих самых лесах. И, скорые на выводы, встречные винили Люта и его друзей в гибели несчастных. Так в Лешевой Пади и окрестных деревнях росла злая молва, точно снежный ком. Росла, ширилась и катилась дальше.

Лют же, живя с ватагой уединенно в своей лесной избе, не подозревал о недобрых слухах. Дядя Колот, иногда оставлявший в дупле древнего дуба послания своему племяннику, не беспокоил его недобрыми слухами. А потому сын Хозяина Леса только недоумевал, почему при случайных встречах деревенские жители шарахались от него и его ватажников, почему хватались за копья и топоры и отступали, напряженно глядя, пока не оказывались на должном расстоянии от них. А обитатели одиноких лесных хуторов закрывали ворота, запирали все двери при виде смелых лесных ватажников, хотя те не покушались ни на их жизнь, ни на имущество.

Однако молва о кровавых преступлениях, приписываемых Люту, разнеслась далеко за пределы его родных мест. И однажды в Лешеву Падь приехал для розыска княжеский посланник. Это был Рябой, некогда служивший в отряде Горобоя-Живоглота, тот, что в свое время спасся от Люта, а после безуспешно искал его по лесам. С тех пор Рябой немного отъелся, приоделся, показывая селянам важность своего поручения. На груди он носил знак отличия - ярко начищенную медную гривну. Только лицо его, помеченное оспой, не стало пригляднее.

Посланника почтительно встретил староста Ярош. Вместе с деревенскими старейшинами вынес ему хлеб и соль на вышитом рушнике. Передал ключи от амбаров, чтобы посланник убедился, что на общине из Лешевой Пади нет недоимок. Про себя же староста тревожился сильнее, чем хотел бы. Перед представителями власти всегда чувствуешь себя уязвимым, даже если не имеешь за собой настоящей вины.

Однако посланник сказал старосте вовсе не о том, чего тот ожидал:

- Здравствуй, почтенный староста! Мне поручено разыскать в ваших краях опасного разбойника - Люта Разноокого. Вы здесь знаете такого? - Рябой пристально взглянул в глаза старосте, желая смутить его.

Ярошу и вправду стало не по себе. Но он не выдал смятения, и отвечал, уверенно глядя в глаза посланнику:

- Да, Лют Разноокий, ставший изгоем, родом из Лешевой Пади! Однако он еще мальчишкой покинул нашу деревню и не появлялся здесь очень давно. Никто из нас не знает, где искать его!

- Вполне возможно! - с ухмылкой согласился Рябой. - Однако разбойник Лют родом из Лешевой Пади, а стало быть, мне поручено передать вам разыскную грамоту.

Посланник передал Ярошу пергамент с печатью Дубравнинского княжества, а затем злорадно проговорил:

- Кажется, у разыскиваемого разбойника здесь, в деревне, остались родственники? Следует прочесть эту грамоту и им, чтобы они не вздумали скрывать преступника от справедливого правосудия!

Деревенский староста тихо вздохнул.

- Да, конечно!.. Ладно, благородный посланник: пойдем в избу его дяди! Но я ручаюсь, что и он не знает об участи своего племянника.

- А я все-таки напомню ему, чем чревато укрывательство преступника! - зловещим тоном пообещал Рябой.

Он вместе со старостой Ярошем направился к избе Колота.

Во дворе их встретил Улеб, коловший дрова. Увидев старосту в сопровождении незнакомца, младший сын Колота насторожился. Заметив, что у пришедшего попорчено лицо, как и у него самого, Улеб скривился было. Но тут же отложил топор и почтительно поклонился пришедшим, размышляя, что это значит.

Тем временем, Вячко, старший брат Улеба, таскал воду из колодца. Черпая воду журавлем, он носил полные ведра на коромысле в избу. Обычно этим занимались женщины, но Вячко берег свою жену Красу: ей скоро пора было рожать. Молодая женщина сидела на крыльце, поглаживая рукой высокий живот. Под ее рукой бился внутри младенец, что вот-вот должен был заявить о себе.

Вся семья собралась во дворе в тот погожий день. Сам Колот был тут же: под дощатым навесом строгал деревянные распялки для просушки шкур. Однако, едва скрипнула калитка, охотник услышал это одновременно со сторожевым псом, и тут же подошел, приветствуя неожиданных гостей.

- Здравствуй, почтенный Ярош! И тебя приветствую, благородный воин! - Колот скользнул взором по лицу гостя и задержался на грамоте в его руках. И тут же заторопился: - Пойдемте же в избу, гости дорогие! Сядем рядком да поговорим ладком! - за привычным выражением гостеприимства охотник скрывал свою тревогу.

Рябой усмехнулся:

- Что ж, можно и зайти! Но имей в виду, хозяин: я к тебе приехал по важному делу!

В избе они расселись по лавкам. Колот было предложил гостям чаши с квасом, но Рябой отодвинул напиток и передал Колоту грамоту.

- После, хозяин, после... Вот, взгляни! Читать умеешь? Ага, хорошо!.. Меня послали, как видишь, на розыски опасного разбойника Люта, что приходится тебе, если не ошибаюсь, племянником! За его голову назначена награда - пятьдесят гривен серебром, - Рябой ткнул пальцем в грамоту.

Колот прочел грамоту и встревожился про себя. Однако сдержался и проговорил с нарочитым хладнокровием, зная, что лишь этим может помочь своему племяннику:

- Я почту любое решение государя, поверь, благородный посланник! - он прижал руку к груди. - Однако чем же я могу помочь твоим розыскам? Я не знаю, где находится Лют, и не видел его уже давно, с тех пор, как он ушел из Старой Яблони! Клянусь памятью моих пращуров и огнем очага!

Так хитрил Колот, стараясь отвести от племянника грозившую ему беду.

Тем временем, оставшийся во дворе Улеб вновь продолжал колоть дрова. Однако с каждым ударом поглядывал на избу, исполненный любопытства. Ему хотелось бы узнать, о чем беседовали за закрытыми дверями его отец со старостой и княжеским посланником! Но, увы, его не позвали...

Вячко же в это время принес воды и поставил полные ведра у крыльца, прислонил коромысло к стене. А сам сел рядом с женой, взял ее за руку и ласково спросил:

- Как ты себя чувствуешь, лада моя?

Краса улыбнулась, чувствуя биение будущей жизни внутри.

- Ты так обо мне заботишься, мой добрый муж, что я просто не могу ни на что жаловаться!

Вячко обнял жену и тихо улыбнулся, но про себя продолжал чувствовать напряжение. Его не отпускала тревога за жену. Родится ли их первенец благополучно? Не приведи Мать-Земля, роды будут такими же тяжелыми, как у Зоринки, а то и хуже!..

А теперь вот появление княжеского посланника вызвало у Вячко новую тревогу. Он не сомневался, что тот ищет Люта. Стало быть, его отцу придется выдержать новую тяжкую борьбу...

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Тем временем, в избе, в ответ на горячие заверения Колота, что ему ничего неизвестно о судьбе племянника, княжеский посланник кивнул в ответ.

- Я верю тебе, верю, почтенный Колот! Но все же, гляди в оба и будь осторожен, ради твоего же блага и твоей семьи! Если вдруг ты вздумаешь укрывать преступника Люта, под правеж пойдете не одни вы, но и вся община... Если из-за вас деревня разорится, не думаю, что односельчане будут вам благодарны! А, почтенный Колот? - Рябой усмехнулся, но усмешка выдалась кривой.

Колот быстро переглянулся со старостой Ярошем, сидевшим тут же на скамейке. Тот ничего не сказал односельчанину, лишь слегка развел руками, как бы желая сказать: "Я же еще когда тебя предупреждал!"

После этого краткого обмена взорами охотник повторил:

- Я уверяю тебя, благородный посланник: здесь нет Люта!

Тот одобрительно кивнул:

- Если так, то ведь тебе нечего бояться, коль я осмотрю твое подворье, и удостоверюсь, что ты никого не скрываешь здесь? - Рябой явно наслаждался, принуждая селянина повиноваться.

Колот мрачно нахмурился, сознавая, что у него нет выбора.

- Что ж, ты вправе осмотреть все мои угодья! Я поручу сыну показать тебе все, - произнес он чересчур ровным голосом.

Трое мужчин вышли на крыльцо, где их ждали дети хозяина усадьбы. Молодые вскинули на них глаза, волнуясь, но каждый по-своему.

Колот встретился взглядом с Вячко и вновь сказал посланнику:

- Следуй за моим сыном, почтенный гость!

Но, не успел он показать на Вячко, как Улеб быстро воткнул свой топор в еще не расколотый чурбан и подошел ближе.

- Я готов, благородный посланник! Прошу тебя, осмотри все, что у нас есть! Мы - верные подданные, и не привечаем разбойников! - младший сын Колота говорил горячо, искренне, словно стелил цветной половик под ноги гостю.

Рябой взглянул на услужливого юношу с обожженным лицом. Ему пришлось по душе, что у того попорчено лицо, как и у него самого. А наметанный взгляд подсказал, что парень может ему пригодиться.

- Ну, пойдем! Начнем вон с того амбара...

Рябой вместе с Улебом ушли осматривать амбар. А Вячко ласково обнял жену за плечи, сам же напряженно ждал, какой оборот примет дело.

Староста Ярош обернулся к Колоту и тихо произнес:

- Теперь ты видишь, что для тебя же лучше, чтобы у тебя не было никаких связей с твоим племянником!

Колот ничего не ответил. Он с тоской глядел на Вячко и его жену, сидевших на крыльце. Они - хорошая, дружная пара, и скоро на свет появится их первенец. Что ж, когда-нибудь эта усадьба перейдет к ним! И сейчас охотник ясно сознавал, что, вероятно, это произойдет гораздо раньше, чем он ожидал. Рано или поздно ему, должно быть, придется оставить свой дом и родную деревню, присоединиться к Люту в его лесном убежище. Ему было жаль дом и своих детей. Но, если уж он рисковал навлечь беду не только на свою семью, но и на общину, - значит, в самом деле пора скоро уходить! Вячко с семьей без него смогут жить спокойнее.

Пока охотник размышлял так, Улеб, не подозревавший о решении отца, с готовностью показывал Рябому все строения на усадьбе по очереди. Княжеский посланник придирчиво осматривал все потайные закоулки, однако нигде не находилось следов ничьего присутствия. Куда ни взгляни, повсюду лежали только бочки, корзины, утварь, и все, что могло понадобиться в деревенском быту.

Озираясь по сторонам, Рябой удовлетворенно признал:

- Как видно, и впрямь напрасно заподозрили твоего отца.

- Но в чем его подозревают? - спросил Улеб, как бы невзначай. А сам почувствовал, что наступает важный поворот событий...

Рябой взглянул в обожженное лицо Улеба, горящее любопытством, и произнес с неожиданным доверием:

- Мне поручили разыскать разбойника Люта Разноокого! Поскольку он вам сродни, то я и начал с вашей усадьбы, - Рябой досадливо пожевал изъеденными оспой губами. - Но, как видно, его нет здесь! А жаль... У меня с ним давние счеты, с того времени, как он со своей ватагой устроил их первый набег! Как жаль, что я не убил его тогда, когда они истребили всех моих товарищей! - воин с досадой сжал кулаки, умолчав, что сам тогда едва спасся, даже не помышляя о поединке с Лютом. - Я видел, как жутко горели у него глаза, будто у волка из Кромешного Мира!

Улеб почтительно поклонился и кивнул, выражая согласие, понимание, сочувствие:

- Увы, благородный посланник: я слишком хорошо знаю, о чем ты говоришь! Мне довелось жить рядом с Лютом, сыном Лешего. Он с детства творил одно лишь зло, - Улеб покривился и потрогал бугристый ожог, стягивавший его щеку. - Вот это я получил по вине Люта! Он владеет темным лесным колдовством, и устроил, чтобы я упал в огонь! А позднее он натравил на нашу деревню волков своего отца. И учинил пожар у нас в избе. При этом погибла моя матушка, да веселится ее душа в Ирие! - Улеб очертил рукой солнечный круг, и его лицо выразило глубокую скорбь. - Он с самого детства сеял страх и боль! Дрался со всеми мальчишками и жестоко бил их. Никто не в состоянии ему противостоять. Лют - не человек, он лешак, нечисть лесная!

Улеб говорил увлеченно, сам веря всем порочащим слухам о Люте, что собрал. А Рябой сочувственно кивнул и сказал ему:

- Я понимаю тебя, друг мой! Но расскажи, если можешь, куда же мог податься этот разбойник, если его нет здесь?..

Улеб был рад, найдя союзника по ненависти к Люту, рассказать ему все, что только знал и предполагал. Они с Рябым воистину нашли друг друга: оба отмеченные волей черной Недоли, оба озлобленные и питавшие вражду к Люту Разноокому. Хотя тот не думал ни об Улебе, своем двоюродном брате, ни тем более о Рябом, если они не становились у него на пути.

Вячко же в это время почувствовал на себе взгляд отца и тяжело вздохнул. Он видел, что над головой отца сгущались тучи. Чего доброго, скоро его совсем выживут из дома! Тогда ему самому, как старшему сыну, придется раньше срока сделаться полноправным хозяином этой усадьбы и охотничьего пути их рода, главой семьи...

Спустя некоторое время Рябой возвратился вместе с Улебом. Они расстались, довольные друг другом.

Староста Ярош, стоявший рядом с Колотом, не удержавшись, спросил княжеского посланника:

- Ну как? Нашел ли, благородный воин, то, что искал:

- Не нашел, - буркнул Рябой. - Живите спокойно, коли подозрения не подтвердились!

Староста Ярош протянул руку посланнику.

- Коли так, то пойдем, наш почтенный гость! Я велю приготовить для тебя достойный обед...

Они оба ушли, попрощавшись с семейством Колота. Тот уважительно проводил гостей до калитки, как подобало хозяину дома.

Сыновья Колота встретились на крыльце лицом к лицу. Вячко поднялся на ноги и холодно бросил брату:

- Займись чем-нибудь полезным, Улеб! Вот, отнеси ведра в избу.

Улеб только хмыкнул в ответ, но не возразил старшему брату. Взяв ведра с водой, он унес их в сени и поставил, как полагалось.

Краса шевельнулась на крыльце, и Вячко поспешил помочь жене подняться на ноги.

- Погляжу, поднялось ли тесто, - сказала молодая женщина и, тяжело ступая, неся плодоносное чрево, ушла в избу.

Колот же, проводив гостей, подошел к старшему сыну. И они беседовали, стоя на крыльце.

- Что же нам делать, батюшка? - тревожно спросил молодой человек. - Если уж нас стали подозревать, то не оставят в покое.

- Не тревожься, сынок! - мягко проговорил Колот, положив руку на плечо своему первенцу. - Я устрою все так, чтобы вас оставили в покое. Будешь спокойно хозяйствовать, растить ребенка...

Отец с сыном тихо беседовали о том, как лучше устроить будущее своей семьи.

***

К вечеру уже вся Лешева Падь знала, что приехал княжеский посланник, чтобы ловить разбойников. И в каждой избе обсуждали новости.

У кузнеца Дубка нынче тоже было оживленно. Сам хозяин вместе с зятем Боривоем после ужина сидели за столом. Снежана подливала им кваса в глиняные чаши. Тут же, рядом с мужем, Зоринка возилась с маленьким Могутой. Ребенок стоял ножками на скамейке, положил ручки на край стола, хлопал ими по столешнице и что-то лепетал, заглядывая, что делают отец с дедушкой.

Дубок проговорил тихо, будто нехотя:

- Все, кто приходил сегодня ко мне в кузницу, рассказывали, что приехал княжеский посланник из Дубравны. Ищет разбойника Люта, - кузнец со стуком поставил допитую чашу на стол и добавил, точно нехотя: - Все говорят, будто Лют превратился в отъявленного душегуба! Мне в это не верится, но молва уже разнеслась...

Зоринка, что поддерживала своего сыночка под спину, нахмурилась, услышав, что говорил ее отец. Она ничего не сказала, но невольно встревожилась, хоть и думала, что уже давно отодвинулась мыслями от Люта и его родных. А теперь вот всерьез встревожилась за дядю Колота. Что с ним станется, если княжеский посланец обвинит его в помощи разбойникам? А сам Лют? Каково там ему, в лесу, среди зверей и птиц, изгою, лишенному всякого человеческого общества, кроме своих друзей? Все видели в Люте жестокого разбойника; все, кроме дяди Колота и Вячко, да еще кроме нее, Зоринки. Молодая женщина не могла поверить, чтобы ее друг детства озлобился настолько, чтобы превратиться в жестокого убийцу. Она не могла забыть, что он пощадил ее и позволил ей выбрать, хотя и желал получить ее всем своим могучим, яростным существом. Значит, в глубине души он добр, и не мог сделаться грабителем и убийцей! Зоринке было жаль, что судьба так несправедлива к Люту. Она не могла ответить на его любовь. Но сохранила достаточно теплых чувств к бывшему другу детства, чтобы сожалеть о его судьбе изгоя.

[katarsis]

Больше всего беспокоит, что Улеб мог порассказать Рябому полезного для его поисков. Надеюсь, что у него хватило ума не выдавать родного отца. Правда, он уже однажды отличился именно таким поступком, но должен же понимать разницу между деревенским старостой и княжеским посланником. Но, кажется, обошлось, раз Рябой Колота тут же не арестовал.

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis!

Больше всего беспокоит, что Улеб мог порассказать Рябому полезного для его поисков. Надеюсь, что у него хватило ума не выдавать родного отца. Правда, он уже однажды отличился именно таким поступком, но должен же понимать разницу между деревенским старостой и княжеским посланником. Но, кажется, обошлось, раз Рябой Колота тут же не арестовал.

Улеб может и не знать всего. Отец знал, что тот ненадежен, и не доверял ему. Он может поделиться своими догадками, но доказательств поступков Колота у него нет, раз в усадьбе не нашлось ничего подозрительного. Судя по тому, что Рябой дальше уехал осматривать округу, Улеб предположил, что Лют живет где-то вокруг, но где - он бы рад сказать, да не знает.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Прошло несколько дней.

Рябой княжеский посланник уехал объезжать соседние деревни, чтобы узнать, знает ли там кто-нибудь о Люте.

Жители Лешевой Пади вздохнули с облегчением. Пока что ничего не угрожало их общине.

Староста Ярош успокоил своих односельчан. После отъезда посланника он собрал их на сходку и сказал:

- Не тревожьтесь ни о чем, жители Лешевой Пади! Мы ни в чем не виноваты перед князем и его людьми, - стало быть, им не в чем винить нас! Займемся лучше своими делами! Наступает страда, скоро будем жать рожь. Заточите косы и серпы, приготовьте цепы, которыми мы станет молотить зерно. Не то, если не соберем летом урожай, на что же мы будем жить следующей зимой?

И поселяне разбрелись по своим домам, готовиться к страде. И впрямь, была пора. Жаркие лучи Хорса согревали землю своим огнем. А в ответ созревали травы и плоды. Все росло, прибывало, наливалось соком. Высокая, в рост человека, рожь уже золотилась. Ее созревшие колосья отяжелели и никли к земле. Совсем скоро можно будет жать их! И односельчане успокоились, разбрелись к своим повседневным заботам. Все знали: летний день весь год кормит!

Колот тоже присутствовал на сходке. Он ничего не сказал, но был благодарен Ярошу, что тот отвлек общинников. Охотник желал добра своим односельчанам. И ему вовсе не хотелось, чтобы их общину выставили на правеж из-за него и из-за Люта. Да и ссориться с односельчанами не хотелось равным образом. Особенно теперь: ведь он чувствовал, что скоро придется уйти из родной деревни навсегда, сделаться изгоем...

После сходки Колот пошел к Дубку за заказом. В лесу ему потребуется оружие: стрелы, нож, рогатина, топор. Деревянные части каждый сварожский мужик мог вытесать сам, а железную снасть мог изготовить только кузнец.

Калитка в усадьбу кузнеца была открыта, приглашая войти. Стоял жаркий летний день. В тени амбара разлегся цепной пес. Едва повел ухом, почуял знакомого соседа, но даже лаять ему было лень. И Колот прошел через двор к кузнице, откуда слышались удары молота. Там работал Боривой, спеша исполнять заказы односельчан. Перед страдой всем требовалось срочно починить косу или заточить серп, а то и отковать новое орудие. И у молодого кузнеца не переводилась работа.

Дубок оставил своего зятя в кузнице, а сам сидел на скамейке перед ней. Они только что сменились. Сейчас старший кузнец пил квас, что подала ему Зоринка в чаше из красной обожженной глины. Рядом с ним стоял кувшин с квасом и вторая такая же чаша, только пустая. Из нее недавно пил Боривой, прежде чем уйти в кузницу на смену тестю. А Дубок присел отдохнуть, и с наслаждением пил холодный, из ледника, квас. Его раскрасневшееся от огненной работы лицо постепенно остывало.

В избе, что виднелась неподалеку, были открыты двери, так как стояла жара. Оттуда доносилось верещание маленького Могуты. Над ним ворковала Снежана, что приглядывала за внуком. Жизнь в усадьбе кузнеца шла, как всегда, своим чередом, не останавливаясь ни на миг...

Такую сцену и застал Колот, придя в усадьбу кузнеца, чтобы заказать ему новые железные снасти. Он готовился к скорому уходу в лес, в изгои, к Люту.

Приблизившись к кузнице, Колот подошел к Дубку и его дочери, сидевшим на скамейке. Зоринка первой увидела его, проворно налила в чашу квасу из кувшина и, поднявшись на ноги, подала гостю.

- Здравствуй, дядюшка Колот! - вежливо проговорила молодая женщина. - Испей квасу!

Охотник поклонился ей и Дубку. Взял чашу и, осушив, передал Зоринке.

- Спасибо тебе, гостеприимная хозяюшка! - произнес он, отирая седеющие усы. И перевел взгляд на кузнеца: - Здравствуй, братец Дубок! Мне бы изготовить побольше наконечников для стрел и для рогатин, нож и топор, и всю железную снасть, что может понадобиться в лесу. Я тебе отдам мехами с прошлой зимы. Отдам вдвойне, если сделаешь поскорее!

Дубок удивился, взглянув на родича по жене.

- Если ты желаешь, я все сделаю. Хоть у нас с Боривоем нынче отбою нет от заказов, но для тебя постараюсь все исполнить вне очереди, братец Колот. Но к чему такая спешка?

- Так нужно! - уклончиво отвечал охотник.

Затем он сказал, подмигнув Зоринке:

- Вкусный у тебя был квас, ядреный! Спасибо тебе, дорогая хозяюшка!..

Та кивнула, настороженно глядя на дядю. Ей показалось, что у него на уме что-то важное, обращенное к ней...

Тогда Дубок сказал, поднявшись со скамьи:

- Что ж, если так, то я посоветуюсь с Боривоем, как нам поскорей выполнить твой заказ, да и других односельчан не обидеть!

Зоринка осталась наедине с Колотом. Подумала про себя, что это удивительно: она лишь недавно думала о дяде и его семье, - и вот уже он сам пришел. И молодая женщина участливо поинтересовалась:

- Как дела у тебя дома, дядюшка Колот? Все ли спокойно? Когда Краса родит? Не тревожит ли вас никто?.. - она опустила голову и добавила со вздохом: - Я испугалась, как услышала, что княжеский посланник ищет Люта, как опасного разбойника. И молила Небеса, чтобы он оставил вас в покое!

Колот уловил в выражении лица молодой женщины, в ее интонациях искреннее беспокойство. И ответил ей от души, как родному человеку:

- Благодарю тебя, Зоринка! Мы вздохнули с облегчением, как только этот посланник убрался подальше. А Краса должна родить еще до осени.

Молодая женщина продолжала тревожно смотреть на охотника, и он вновь заговорил, доверительно обращаясь к ней:

- Конечно, Лют не бывает у нас в деревне, тут нечего искать его! Но то, что ищут его княжьи люди - это плохо. Нынче все преступления, что творятся на большой дороге, облыжно возложили на Люта с ватагой.

На лице Зоринки промелькнула радость: стало быть, он не разбойник! Но тут же она помрачнела: значит, Люта все-таки продолжали искать, а его дядю - подозревать в помощи изгою.

- Хотя бы ты будь осторожнее, дядя Колот, - попросила она. - И его предупреди о розысках, если сможешь.

- Многого уже не исправить, - Колот с сожалением развел руками. - Лют присваивал добычу с убитых разбойников в знак доблести, носил вещи убитых и ограбленных людей, и все думают, будто это совершал он. Все, что он делал, обернулось ему во вред! А теперь, должно быть, скоро и мне придется податься в лес. Когда Вячко останется полноправным хозяином в нашей усадьбе, его уж не станут подозревать в помощи разбойникам.

Зоринка с сочувствием поглядела на дядю.

- Мне очень жаль, дядюшка Колот!.. Что ж, я буду молить Небеса за тебя... и за него!

В этот миг молодая женщина стремительно обернулась, услышав детский голосок, звонкий, как колокольчик. То маленький Могута вполне самостоятельно вышел на крыльцо, стоило только бабушке Снежане отвлечься на мгновение. Переваливаясь и косолапя толстыми ножками, как медвежонок, малыш принялся спускаться по крыльцу вниз. Ступени крыльца были высоки, чтобы по ним мог без помощи спуститься двухлетний ребенок. Но Могута стал двигаться, сосредоточенно и упрямо, сперва спуская одну ножку, а следом шагал и второй. Малышу нравилось все делать самому.

Он спустился быстро для такого маленького ребенка. И, увидев мать, заторопился к ней босиком по утоптанной земле через двор.

Как раз в это время и дедушка маленького Могуты, кузнец Дубок, вышел из кузницы, обговорив со своим зятем заказ Колота. А из избы выскочила Снежана, ища внука. И всплеснула руками, удивившись, как далеко он смог забраться.

А маленький Могута звонко засмеялся, довольный, что ему удалось дойти до матушки. Зоринка улыбнулась, глядя на сына и думая почему-то о Люте. Колот же подхватил ребенка под мышки и высоко поднял его. Лаской обдало его живое тепло, сладкий молочный запах и веселый смех малыша. Пожилой охотник подумал с сожалением, что своего родного внука или внучку, что скоро родится у Вячко с Красой, ему, видимо, уже не придется вот так держать на руках. То дитя будет расти без него. Для того он, Колот, и должен уйти в лес, чтобы то дитя, кровь его крови, росло в покое и достатке. Однако вот этот малыш с рыжими кудряшками, сынок той, кого так любил его племянник, тоже ведь был для Колота не чужим...

Тут подошла Снежана, и Колот передал мальчика ей. Женщина встряхнула внука и проговорила, вздохнув:

- Спасибо тебе, Колот!.. Ну и неслух растет! Трудно с ним справиться, поверь! - но в ее голосе звучала гордость своим внуком.

Дубок же, приблизившись, сказал гостю:

- Хорошо, Колот! Я готов сделать все, что ты просишь, вне очереди.

Колот признательно кивнул кузнецу.

- Благодарю тебя, Дубок! Мне очень нужна прочная железная снасть, да поскорей! За мной дело не станет! - однако он не сказал, для чего ему нужно исполнить заказ, не теряя времени.

Немного позднее, после ухода Колота, семейство кузнеца вернулось в избу. Только Боривой продолжал работать в кузнице, собираясь выполнить заказ охотника.

Зоринка вместе с сыном ушла в горницу, уложила Могуту поспать в полуденную жару. Сквозь приоткрытую дверь слышалось, как она пела. А ребенок не хотел укладываться спать, лепетал, шуршал полотном на постели. Сна у маленького непоседы не было ни в одном глазу.

Снежана хлопотала у печи, в которой что-то варилось, предвещая сытный ужин всей семье. Опытная хозяйка помешивала варево на огне, следила, чтобы не выкипело, и при этом беседовала с мужем. Дубок как раз зашел в избу, поставил на стол пустой кувшин из-под кваса.

Жена с любопытством спросила мужа:

- С чем приходил Колот? Чего ему надо?

- Просил железную снасть: наконечники для стрел и для копий, нож и топор. Он готов платить с избытком, лишь бы получить поскорее.

Хозяйка избы удивленно покачала головой.

- Куда ж ему столько? И почему он так спешит?

- Он не сказал, а я его не спрашивал, - сдержанно ответил Дубок. Но затем высказал вслух свои предположения:

- Я думаю, что Колот хочет уйти в лес на всю осень и зиму. Вот и готовится как следует, чтобы бить зверя, добывать меха и мясо. Верно, ему сейчас лес ближе и желаннее людского общества! Лес-батюшка и поможет, и силу придаст. А главное - там никто не станет колоть глаза племянником-татем. Ведь для любого честного человека страшный позор, если близкий родич сделался разбойником, грабителем и убийцей! А ведь Лют ему не просто племянник - Колот его вырастил, как отец, наравне со своими сыновьями!

- Да уж: моя сестрица Зимогора часто жаловалась, что он заботится о Люте, пренебрегая родными сыновьями! - припомнила женщина, сочувствуя Колоту.

- Вот он и хочет развеять позор в лесу, среди зверей и птиц, - подвел итог кузнец. - Что ж, ладно! Позаботимся с Боривоюшкой, сделаем все, что можем, чтобы Колот вооружился для лесной жизни, как подобает!

Так получилось, что даже родственники верили россказням о преступлениях Люта. Никто, кроме Колота и Зоринки, не знал правды о сыне Хозяина Леса, да и не желал знать. А Колоту сделалось невмоготу оставаться среди тех, кто с легкостью счел злодеем своего же односельчанина. Он не собирался никого разубеждать. Но его собственные связи с общиной Лешевой Пади обрывались навсегда.

[katarsis]

Интересно, что все злодеяния в округе приписывают одному только Люту. В некоторых случаях понятно - приметные вещи. Но вряд ли вещи из всех вообще ограблений были замечены на Люте и его товарищах. И не могут люди не понимать, что банда разбойников в лесу не одна. Видимо, дело в том, что очень уж Лют харизматичен со своими разными глазами и дивьим происхождением.