Благодарю Вас, эрэа
katarsis! 
Простите нас за, увы, уже традиционное промедление. Но зато мы написали одну из самых ярких и трагичных сцен!
Вот Улеб всё время обвиняет Люта в смерти матери, а с себя не хочет спросить? Ведь, если бы не его поступок, Синеока бы не умерла и ничего этого бы не случилось. Если уж на то пошло, это Лют вправе спросить с него за смерть уже своей матери. И, наверняка, спросил бы, если б знал. Виновата, конечно, и Зимогора и, пожалуй, что больше, но именно поступок Улеба привёл к той катастрофе.
Хотя, не удивлюсь, если Улеб об этом вообще забыл, а связи между болезнью Синеоки и тем, как заставил её мокнуть под дождём, и раньше не видел.
Да, Улеб, к сожалению, не старался мыслить по справедливости. И в результате, по его вине едва не случится непоправимое. Но он все же сможет этого не допустить и искупить вину собственной жизнью. Смотрите дальше!
Сын Хозяина Леса (продолжение)
А на лесной тропе, тем временем, Колот и Лют искренне радовались встрече.
Сын Хозяина Леса сразу приметил за плечами дяди тяжеленный мешок и сказал:
- Ого, дядюшка: вижу, ты к нам не с пустыми руками!.. Позволь, я понесу эту тяжесть.
- Ну, если ты желаешь, - согласился старший охотник, в самом деле чувствуя усталость.
Племянник снял с него тяжелый мешок и без труда водрузил на свои плечи, на которых мог бы улечься молодой медведь.
- Вот так-то лучше, дядюшка! - весело проговорил он. - Ну, теперь расскажи, почему ты надумал перейти к нам? А как же дом, родные?..
Колот, освободившись от тяжкой ноши, выдохнул с явным удовольствием, прислонился спиной к развилке веток орешника, отдыхая. И проговорил, слегка разведя руками:
- Дома как дома! Вячко останется хозяйствовать. На него не жаль оставить все нажитое... А его Краса только что родила первенца! Его назвали в мою честь, Колотом.
- Да ну?! Значит, Вячко теперь отец! - Лют улыбнулся, но его глаза - синий и карий, - смотрели печально. Он тут же вспомнил о Зоринке. Если бы она осталась с ним, может быть, и у них теперь был бы ребенок...
Однако сын Хозяина Леса усилием воли обуздал себя, как всегда. Он обещал Зоринке уважать ее выбор. И старая липа, свидетель его клятвы, все еще росла на берегу Бобровой Реки, пышно цвела нынешним летом...
Лют встряхнул головой и обратился к дяде:
- Что ж, дядюшка: я очень рад за Вячко и его семью!.. Мне только жаль, что тебе пришлось уйти из дома! То есть, мне, конечно, хочется, чтобы ты всегда был рядом со мной, но и жаль, что это случилось вот так... - Лют запутался в словах и смутился.
- Ну, что ж теперь, - Колот развел руками. - Я давно знал, что к этому придет, рано или поздно. Больно уж громкая слава о тебе гремит, племянник: до самого князя в Дубравне дошла, - пожилой охотник говорил шутливо, но за его шуткой скрывалась искренняя тревога. - Кто-нибудь должен был заподозрить, что я с тобой заодно. Ну что ж, здесь я и вправду смогу быть полезнее! А моих домочадцев без меня оставят в покое.
Лют склонил голову перед дядей и пообещал очень серьезно, почти клятвенным тоном:
- Добро пожаловать к нам в лесные угодья, дядюшка Колот! Я ручаюсь тебе: пока я жив, у тебя всегда будет лучшее место у очага и лучший кусок добычи!
Дядя с племянником радостно обнялись, не подозревая об опасности, угрожавшей обоим.
Между тем, с одной стороны охотничьей тропы к ним уже подкрадывались два воина, наблюдая за ними сквозь заросли, а с другой таились в засаде Рябой с Улебом. Они готовились броситься вперед, едва выдастся удобный случай.
Но вот дядя с племянником приготовились идти дальше. При этом сын Хозяина Леса отступил, неся за спиной тяжеленный мешок.
- Ступай вперед, дядя Колот! - пригласил он.
Пожилой охотник прошел вперед, а Лют задержался на лесной тропе, готовясь следовать за ним со своей ношей.
Но этим мгновением воспользовался Рябой. Он был опытным воином и не упускал удобного для себя случая. И теперь стремительно, как рысь, метнулся из засады, нацелил копье в грудь сыну Хозяина Леса.
В тот же миг появились оба воина с копьями наготове. Они окружили Люта, и теперь ему было не вырваться. Со всех сторон целились острые наконечники копий. Улеб тоже присоединился к воинам, вооружившись своей охотничьей сулицей.
Однако Лют почувствовал опасность гораздо быстрее, чем можно рассказать об этом. Он стремительно обернулся, едва уловил приближение чьих-то шагов, не слухом даже, а скорее звериным предчувствием. И не струсил, даже видя копья, что готовы были вонзиться ему в грудь, в бока, в спину.
Сын Хозяина Леса был безоружен. Но это не лишило его присутствия духа. В мгновение ока сорвав со спины тяжелый мешок своего дяди, Лют принялся орудовать им, что было сил. Он отбивал им удары, и сам колотил, заодно закрываясь, как щитом. Уже несколько раз наконечники копий разрывали холщовую ткань и застревали среди клади. При всей своей выучке, княжеские воины не могли сразу совладать с разъяренным силачом. Поскольку в мешке лежало и тяжелое оружие, Лют уже несколько раз едва не сбивал врагов с ног. То один, то другой неистово кричали:
- Сдавайся, разбойник, и мы пощадим тебя!
- Вы со мной еще не справились! - Лют в ответ ревел, как тур, снова отбрасывая от себя противника ударом тяжеленного мешка. Его глаза жутко сверкали разным огнем. Нелюдские глаза, как нелюдской была его сила и свирепость!
Колот, удалившийся было далеко по охотничьей тропе, услышал крики и поспешил возвратиться. Он бросился на помощь Люту, выхватив из-за пояса легкое охотничье копье.
Но тут же вперед метнулся Улеб и загородил дорогу своему отцу. Он не мог позволить, чтобы отец пострадал из-за проклятого лешака. Ведь он хотел спасти отца от дурного влияния Люта, делал все только ради него!
Юноша с обожженным лицом смотрел на своего отца с отчаянной надеждой и мысленно молил его: "Пойми!"
Колот тоже молча глядел на своего младшего сына, исполненный горечи. Этого он не ожидал от Улеба!
Старый охотник горько усмехнулся и произнес:
- Может быть, ты поднимешь оружие на своего отца, сынок? Ну, давай, не стесняйся!
Улеб стоял, как вкопанный, не пуская отца дальше, но не мог сказать ни слова.
Тем временем, Лют пока что не видел дядю. Он продолжал биться с врагами своим импровизированным оружием - мешком, против сразу трех вооруженных врагов.
Вот уже и Рябой отлетел в сторону от мощного удара тяжелым мешком. Он едва устоял на ногах, но выставил копье так, чтобы не сломать его, как учили в дружине. Выпрямившись, воин заметил неподалеку Колота. И бросился к нему, мгновенно изменив свой замысел. Он тут же сообразил, что Люта можно заставить сложить оружие, угрожая его любимому дяде. К тому же, в глазах Рябого, Колот был таким же разбойником, как его племянник. А значит, его тоже следовало взять в плен. Или убить, если он не покорится.
Бросившись наперерез Рябому, Улеб отчаянно закричал:
- Не тронь моего отца! Не смей!
Но Рябой был готов изловить еще одного преступника, в то время как Лют, за которым он пришел, отбивался своим тяжелым мешком сразу от двух вооруженных воинов. Никого не слушая, Рябой направил копье в грудь Колоту.
- Сдавайся или будешь убит! - потребовал он.
Вместо ответа, Колот выхватил из-за спины охотничью рогатину. Сжав ее обеими руками, направил острием вниз, как в охоте на вепря.
В нескольких шагах от них застыл, как каменный, Улеб. Он не мог поверить, что все складывалось так! Да, он рассчитывал, что Рябой схватит разбойника Люта. Тот ничего другого и не заслуживал. Но при чем же здесь его отец? Зачем угрожать копьем ему?!
Рябой ударил широким ножом по рогатине в руках Колота. Наконечник отлетел, оставив в руках охотника лишь бесполезную палку. Поединок - не охота на вепря! Рябой был обученным воином, да и годами моложе Колота. Легко обезоружив противника, он снова приставил копье к горлу старого охотника и потребовал:
- Сдавайтесь оба, не то проткну тебе глотку!
У Улеба в этот миг томительно заныло в груди. Он не мог поверить, что Рябой, княжеский посланник, поступает сам хуже всякого разбойника, нападает на человека, никому не сделавшего зла!
А в следующий миг все сомнения отпали, словно лопнула цепь. Будь что будет, он не мог позволить, чтобы кто-то поднял руку на его отца! Он вовсе не этого хотел!
Занеся копье, Улеб яростно крикнул:
- Не тронь моего отца! Или я проколю тебя!
Рябой обернулся к новому противнику. На его темном, испещренном рытвинами лице мелькнула презрительная усмешка.
- Ты сам напросился, мальчишка! Жаль: я думал, ты умнее!
Княжеский посланник обернулся с копьем к Улебу. Начался новый поединок. Но тем самым он отвлекся от Колота, которого только что был готов послать в Ирий, к праотцам. Старый охотник привалился спиной к стволу бука, потому что ноги держали его неуверенно. Он перевел дыхание, чувствуя, как только что избежал смертельной опасности. Постепенно приходя в себя, Колот коснулся ладонью ямки под горлом, куда чуть было не вонзилось вражеское копье.
В это время Лют, сын Хозяина Леса, сражался сразу с двумя воинами. У него не было оружия, кроме тяжелого мешка, но в его могучих руках и тот становился грозным оружием. Удары мешком ломали копья, какими враги угрожали ему. Размахивая им по широкому кругу, Лют крушил ребра и проламывал головы. Сын Лешего сражался насмерть. Молча. Он не тратил времени даже на боевой клич. Лицо его было мрачно, а глаза горели жутким двойным огнем.
И вскоре два воина валялись на земле, не подавая признаков жизни, изломанные, изуродованные. А Лют услышал крики и обернулся к сражавшимся.
Он как раз успел увидеть, как Рябой парировал своим копьем нападение Улеба. Юноша отшатнулся, наткнулся спиной на дерево. Княжеский посланник презрительно усмехнулся и ударил древком копья по руке своего недавнего помощника. Тот вскрикнул и уронил копье. А Рябой шагнул к обезоруженному, деловито выхватил из-за пояса кинжал и вонзил его Улебу в бок, в самую печень.
Все происходило гораздо быстрее, чем можно рассказать о том. Колот увидел, что сталось с его сыном. С горестным воплем он схватился за первое, что попалось под руку - веревку на поясе, свернутую кольцами. Опытный ловчий может издали набросить веревку на рога пасущемуся оленю, не спугнув его...
В мгновение ока петля туго затянулась на шее Рябого, отнимая у него воздух, а с ним - и жизнь. Воин захрипел, схватился обеими руками за веревку, пытаясь сорвать ее, но не мог. В глазах у Рябого потемнело, и он упал на траву, задыхаясь.
Колот оттащил врага от Улеба за ту же веревку, еще не сознавая, что случилось. Страх за сына придал пожилому охотнику невероятную силу, и он без труда справился с опытным ловцом людей.
Но было уже поздно. Оставшись один, Улеб зажал рукой рану в подреберье, как-то странно усмехнулся и стал оседать по стволу дерева на землю.
Тут как раз на месте побоища появился Лют, справившийся со своими противниками. Прежде всего он шагнул к дяде и убедился, что тот невредим. Затем вынул нож и добил Рябого, который еще хрипел, задушенный веревкой. Вытерев нож и засунув его в ножны, Лют ободряюще сказал своему дяде:
- Ну вот, дядюшка Колот: мы победили! Все наши враги мертвы, и никто не скажет, где искать разбойников близ Лешевой Пади.
- Мы одержали победу, - повторил Колот, сознавая, как близко к гибели были они оба.
И тут он спохватился и стремительно обернулся к сыну Улебу, что так и остался возле дерева, к которому его притыкал Рябой.
А Улеб, тем временем, медленно сполз на землю и остался лежать, зажимая рану в боку.
У юноши темнело в глазах, мир угасал перед ним, будто вдруг настали сумерки. Но он еще видел угасающим взором своего отца и Люта, и смотрел на них, только на них. И впервые за долгие годы, с тех пор, как огонь изуродовал ему лицо, Улеба не терзала обида. Он увидел как бы со стороны все прожитое, словно раздвоившись: один лежал здесь, на лесной подстилке, истекая кровью, а второй глядел на него со стороны, ясно сознавая, какая цепочка событий привела его к такому исходу. Разве справедливо он винил Люта в своих несчастьях, жалея себя? Он обвинял своего двоюродного брата в смерти матери, - но ведь и сам он был невольной причиной смерти тетушки Синеоки, матери Люта. Она заболела и умерла по его, Улеба, вине. Затем он отдал Зоринку Боривою, только бы причинить Люту зло. Он натравил на него княжеских воинов и едва не сделался братоубийцей. Теперь Улеб сознавал, что всю жизнь поступал несправедливо. И вот, к чему это привело, - он едва не погубил своего отца вместе с Лютом! Почему ему было не поверить отцу и Вячко, для которых Лют всю жизнь оставался родным?..
В тот же миг Колот увидел кровь, бегущую из раны сына и его мертвенно-бледное лицо. Подбежал к нему и подхватил на руки. Лют чуть помедлил и тоже последовал за дядей.
Колот упал на колени возле сына, глядел на него в невыразимом отчаянии. Оторвал кусок своего плаща и попытался зажать рану юноши, остановить кровь. Опытный охотник хорошо знал, какими бывают раны. Нож Рябого проник глубоко во внутренности Улеба. Из раны текла густая темно-алая кровь, быстро просачиваясь сквозь ткань плаща. При такой ране можно было истечь кровью за несколько минут.
И все-таки, Колот, даже сознавая все, пытался хоть как-то помочь сыну. Ласково проговорил, стирая ладонью пот с его лба:
- Спасибо тебе, Улебушко! Ты спас меня. Теперь потерпи немножко, мы с Лютом поможем тебе...
Губы раненого юноши дрогнули от боли, но он открыл глаза, услышав, что говорит отец, и даже попытался улыбнуться.
Лют же видел, что Улеб обречен. Лесное чутье говорило ему обо всем, что еще не было ясно взору. Тем не менее, он попытался хоть как-то помочь умирающему. Оглянувшись по сторонам, он заметил перистые листья белены и ее грязно-белые колокольчики цветов. Быстро сорвал их и размял, приложил большую часть к ране Улеба. А часть, выпустив из травы сок, он вложил в приоткрытый рот умирающего. Лют, конечно, знал, что эта трава смертельно ядовита, однако Улеб все равно умирал. А белена, от которой немеет все тело, могла сейчас облегчить его последние минуты.
Колот увидел траву в руках племянника и ничего не ответил, лишь склонил голову, покоряясь судьбе.
И вскоре Улеб, прежде мучительно сгибавшийся от боли, наконец, лег свободнее, словно ему стало легче. Колот бережно уложил сына на спину и подложил ему под голову свой плащ.
Гладя сына по голове, Колот настойчиво говорил ему:
- Ты молодец, сынок! Любой отец гордился бы тобой. Благие пращуры радуются в Ирие, когда сын спасает отца! Только жаль, что ты не поберегся, мальчик... Впредь не рискуй так! - даже зная, что у Улеба не осталось никакого "впредь", Колот все равно пытался утешить умирающего сына.
Улеб же глядел широко раскрытыми глазами то на отца, то на Люта, склонившихся над ним. Теперь боль почти отпустила его, и в скованном оцепенением теле сознание прояснилось в последние минуты жизни. Он понимал, насколько преступной была его ненависть к Люту, и что он сам едва не погубил своего отца. Умирающий хотел, чтобы его родные поняли, что он все осознал. И прошептал из последних сил онемевшим языком:
- Батюшка, прости меня, пожалуйста! Я не хотел... Не думал, что все будет так... Спасибо, что не ты, а я...
Колот ответил, сжимая руку сына:
- Да хранят тебя Небеса, Улеб, мальчик мой! Я всегда буду любить тебя и гордиться тобой! - по лицу старого охотника бежали слезы.
Улеб вздохнул с облегчением, и больше уже не двигался. Его похолодевшая рука выскользнула из отцовской ладони.
Тогда Лют, сидевший напротив Колота, обвел ладонью солнечный круг над Улебом.
- Да хранят тебя Небеса, брат! - проговорил он, с чистым сердцем отпуская умершего.
В это время к поляне спешил по следам Вячко, в сопровождении старосты Яроша, Дубка и Боривоя. Они оставили остальных облавщиков далеко позади, а сами поспешили вперед, еще надеясь вовремя предотвратить кровавый исход распри.
Лют первым услышал их и поднялся на ноги. Но не двинулся с места, остался стоять поодаль от своего дяди, разделяя его скорбь.
Выйдя на поляну, Вячко и его спутники увидели страшное зрелище. Вдалеке валялись тела Рябого и двух воинов, там, куда их уложил Лют. При этом, оба воина выглядели так, словно на них повалилась половина леса, а шею княжеского посланника еще стягивала веревка. В противоположной части поляны Колот сидел возле окровавленного Улеба, не поднимая головы. А в стороне от него замер, точно страж, Лют Разноокий. Неудивительно, что пришедшие застыли, потрясенные, недоумевающие.
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - XV (Прочитано 4594 раз)