Печать

[Gileann]

Вот и разошлись пути-дороги вдруг:
Один – на север, другой – на запад,–
Грустно мне, когда уходит друг
Внезапно, внезапно.

Ушел,– невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю, как другие, а я верю,
Верю в друзей.

Наступило время неудач,
Следы и души заносит вьюга,
Все из рук плохо – плач не плач,–
Нет друга, нет друга.

Ушел,– невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю, как другие, а я верю,
Верю в друзей.

А когда вернется друг назад
И скажет: «Ссора была ошибкой»,
Бросим на минувшее мы взгляд
С улыбкой, с улыбкой.

Ушло,– невелика потеря
Для многих людей...
Не знаю, как другие, а я верю,
Верю в друзей.

***

Четыре года рыскал в море наш корсар,
В боях и штормах не поблекло наше знамя.
Мы научились штопать паруса,
И затыкать пробоины телами.

За нами гонится эскадра по пятам.
На море штиль и не избегнуть встречи.
Но нам сказал спокойно капитан:
– Еще не вечер, еще не вечер!

Вот развернулся боком флагманский фрегат,
И левый борт окрасился дымами.
Ответный залп – на глаз и наугад.
Вдали пожар и смерть. Удача с нами!

Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи,
А капитан нам шлет привычный знак:
– Еще не вечер, еще не вечер!

На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз
И видят нас от дыма злых и серых,
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к веслам на галерах!

Неравный бой. Корабль кренится наш.
Спасите наши души человечьи!
Но крикнул капитан: – На абордаж!
Еще не вечер! Еще не вечер!

Кто хочет жить, кто весел, кто не тля –
Готовьте ваши руки к рукопашной!
А крысы пусть уходят с корабля –
Они мешают схватке бесшабашной!

И крысы думали: «А чем не шутит черт?!»
И  тупо прыгали, спасаясь от картечи.
А мы с фрегатом становились к борту борт.
Еще не вечер, еще не вечер!

Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза!
Чтоб не достаться спрутам или крабам,
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, –
Мы покидали тонущий корабль.

Но нет! Им не послать его на дно –
Поможет океан, взвалив на плечи.
Ведь океан-то с нами заодно,
И прав был капитан – еще не вечер!

***

Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги,–
Значит, скоро и нам уходить и прощаться без слов.
По нехоженным тропам протопали лошади, лошади,
Неизвестно к какому концу унося седоков.

Наше время – иное, лихое, но счастье, как встарь, ищи!
И в погоню за ним мы летим, убегающим, вслед.
Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей,
На скаку не заметив, что рядом товарищей нет.

И еще будем долго огни принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,
Про войну будут детские игры с названьями старыми,
И людей будем долго делить на своих и врагов.

А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица,–
Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!

[prokhozhyj]

 Москва, Сретенка. Новенький мурал на доме Визбора, по его картине.

 NB: Тут есть клики на более крупные версии фотографий.

[passer-by]

Красиво. И с большой любовью. 

[Dama]

Сегодня день рождения Владимира Высоцкого.

          Про Сережку Фомина

Я рос как вся дворовая шпана —
Мы пили водку, пели песни ночью, —
И не любили мы Сережку Фомина
За то, что он всегда сосредоточен.

Сидим раз у Сережки Фомина —
Мы у него справляли наши встречи, —
И вот о том, что началась война,
Сказал нам Молотов в своей известной речи.

В военкомате мне сказали: «Старина,
Тебе броню дает родной завод «Компрессор»!»
Я отказался, – а Сережку Фомина
Спасал от армии отец его, профессор.

Кровь лью я за тебя, моя страна,
И всё же мое сердце негодует:
Кровь лью я за Сережку Фомина —
А он сидит и в ус себе не дует!

Теперь небось он ходит по кина́м —
Там хроника про нас перед сеансом, —
Сюда б сейчас Сережку Фомина —
Чтоб побывал он на фронте на германском!

…Но наконец закончилась война —
С плеч сбросили мы словно тонны груза, —
Встречаю я Сережку Фомина —
А он Герой Советского Союза…

1964

[prokhozhyj]

   Спасибо вам, мои корреспонденты -
   Все те, кому ответить я не смог,-
   Рабочие, узбеки и студенты -
   Все, кто писал мне письма, - дай вам бог!

      Дай бог вам жизни две
      И друга одного,
      И света в голове,
      И доброго всего!

   Найдя стократно вытертые ленты,
   Вы хрип мой разбирали по слогам,
   Так дай же бог, мои корреспонденты,
   И сил в руках, да и удачи вам!

   Вот пишут - голос мой не одинаков:
   То хриплый, то надрывный, то глухой.
   И просит население бараков:
   "Володя, ты не пой за упокой!"

   Но что поделать, если я не звонок,-
   Звенят другие, я - хриплю слова.
   Обилие некачественных пленок
   Вредит мне даже больше, чем молва.

   Вот спрашивают: "Попадал ли в плен ты?"
   Нет, не бывал - не воевал ни дня!
   Спасибо вам, мои корреспонденты,
   Что вы неверно поняли меня!

   Друзья мои - жаль, что не боевые -
   От моря, от станка и от сохи,-
   Спасибо вам за присланные - злые
   И даже неудачные стихи.

   Вот я читаю: "Вышел ты из моды.
   Сгинь, сатана, изыди, хриплый бес!
   Как глупо, что не месяцы, а годы
   Тебя превозносили до небес!"

   Еще письмо: "Вы умерли от водки!"
   Да, правда, умер,- но потом воскрес.
   "А каковы доходы ваши, все-таки?"
   За песню трешник - вы же просто крез!"

   За письма высочайшего пошиба:
   Идите, мол, на Темзу и на Нил,-
   Спасибо, люди добрые, спасибо,-
   Что не жалели ночи и чернил!

   Но только я уже бывал на Темзе,
   Собакою на Сене восседал.
   Я не грублю, но отвечаю тем же,-
   А писем до конца не дочитал.

   И ваши похвалы и комплименты,
   Авансы мне - не отфутболю я:
   От ваших строк, мои корреспонденты,
   Прямеет путь и сохнет колея.

   Сержанты, моряки, интеллигенты,-
   Простите, что не каждому ответ:
   Я вам пишу, мои корреспонденты,
   Ночами песни - вот уж десять лет!

1973

[passer-by]

Спасибо, Хранитель. Никогда не слышала эти стихи. И не только эти.

 Замок временем срыт и укутан, укрыт
 В нежный плед из зеленых побегов,
 Но развяжет язык молчаливый гранит -
 И холодное прошлое заговорит
 О походах, боях и победах.
 
 Время подвиги эти не стерло:
 Оторвать от него верхний пласт
 Или взять его крепче за горло -
 И оно свои тайны отдаст.
 
 Упадут сто замков и спадут сто оков,
 И сойдут сто потов целой груды веков,-
 И польются легенды из сотен стихов
 Про турниры, осады, про вольных стрелков.
 
 Ты к знакомым мелодиям ухо готовь
 И гляди понимающим оком,-
 Потому что любовь - это вечно любовь,
 Даже в будущем вашем далеком.
 
 Звонко лопалась сталь под напором меча,
 Тетива от натуги дымилась,
 Смерть на копьях сидела, утробно урча,
 В грязь валились враги, о пощаде крича,
 Победившим сдаваясь на милость.
 
 Но не все, оставаясь живыми,
 В доброте сохраняли сердца,
 Защитив свое доброе имя
 От заведомой лжи подлеца.
 
 Хорошо, если конь закусил удила
 И рука на копье поудобней легла,
 Хорошо, если знаешь - откуда стрела,
 Хуже - если по-подлому, из-за угла.
 
 Как у вас там с мерзавцеми? Бьют? Поделом!
 Ведьмы вас не пугают шабашем?
 Но не правда ли, зло называется злом
 Даже там - в добром будущем вашем?
 
 И вовеки веков, и во все времена
 Трус, предатель - всегда презираем,
 Враг есть враг, и война все равно есть война,
 И темница тесна, и свобода одна -
 И всегда на нее уповаем.
 
 Время эти понятья не стерло,
 Нужно только поднять верхний пласт -
 И дымящейся кровью из горла
 Чувства вечные хлынут на нас.
 
 Ныне, присно, во веки веков, старина,-
 И цена есть цена, и вина есть вина,
 И всегда хорошо, если честь спасена,
 Если другом надежно прикрыта спина.
 
 Чистоту, простоту мы у древних берем,
 Саги, сказки - из прошлого тащим,-
 Потому, что добро остается добром -
 В прошлом, будущем и настоящем!

[Красный Волк]

ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ

Почему всё не так? Вроде - всё как всегда:
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Только - он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас -
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал -
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь - не про то разговор:
Вдруг заметил я - нас было двое...
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, словно из плена, весна -
По ошибке окликнул его я:
"Друг, оставь покурить!" - а в ответ - тишина...
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде -
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло - для обоих.
Всё теперь - одному. Только кажется мне -
Это я не вернулся из боя.
                                        1969

[Gileann]

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден
Их возраст и быт —
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид,
Но одежды латали
Нам матери в срок —
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой,
Тайну слова "приказ",
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.

И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить;
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.

Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мёртвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев
Ещё тёплым мечом
И доспехи надев, —
Что почём, что почём!
Разберись, кто ты: трус
Иль избранник судьбы —
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.

И когда рядом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его — не тебя,

Ты поймёшь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал —
Это смерти оскал!
Ложь и зло — погляди,
Как их лица грубы,
И всегда позади
Вороньё и гробы!

Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока,
А в борьбу не вступил
С подлецом, с палачом, —
Значит в жизни ты был
Ни при чём, ни при чём!

Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал что почём, —
Значит нужные книги ты в детстве читал!

1975

Источник: https://vysotskiy-lit.ru/vysotskiy/stihi/606.htm

***

Четыре года рыскал в море наш корсар,
В боях и штормах не поблекло наше знамя,
Мы научились штопать паруса
И затыкать пробоины телами.

За нами гонится эскадра по пятам.
На море штиль — и не избегнуть встречи!
А нам сказал спокойно капитан:
"Ещё не вечер, ещё не вечер!"

Вот развернулся боком флагманский фрегат —
И левый борт окрасился дымами.
Ответный залп — на глаз и наугад!
Вдали — пожар и смерть! Удача с нами!

Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи,
А капитан нам шлёт привычный знак:
Ещё не вечер, ещё не вечер!

На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз —
И видят нас от дыма злых и серых,
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к вёслам на галерах!

Неравный бой — корабль кренится наш.
Спасите наши души человечьи!
Но крикнул капитан: "На абордаж!
Ещё не вечер, ещё не вечер!"

Кто хочет жить, кто весел, кто не тля,
Готовьте ваши руки к рукопашной!
А крысы пусть уходят с корабля —
Они мешают схватке бесшабашной.

И крысы думали: "А чем не шутит чёрт" —
И тупо прыгали, спасаясь от картечи.
А мы с фрегатом становились борт о борт...
Ещё не вечер, ещё не вечер!

Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза!
Чтоб не достаться спрутам или крабам,
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах,
Мы покидали тонущий корабль.

Но нет, им не послать его на дно —
Поможет океан, взвалив на плечи,
Ведь океан-то с нами заодно.
И прав был капитан: ещё не вечер!

1968

Источник: https://vysotskiy-lit.ru/vysotskiy/stihi/236.htm

[Dama]

    Александру Городницкому сегодня исполнилось девяносто три года. 

Увы, обмануть невозможно природу,
К последней черте приближается поезд.
Я в старость вхожу, как в холодную воду:
Сперва по колено, а после – по пояс.
   Как будто я вновь попадаю на Север, –
   Река, и закатное небо над нею.
   Так плыли когда-то мы по Енисею, –
   Чем далее к Северу, тем холоднее.

Что завтра судьба мне готовит тупая?
Опасности жду за любым поворотом.
Я в старость вхожу, осторожно ступая,
Как двигался прежде к полярным широтам.
   Здесь климат другой, и другая погода,
   И реки другие, текущие быстро.
   Я в старость вхожу, как в холодную воду,
   И скрыть не могу своего любопытства.

Я в старость вхожу, как в холодную воду:
Сперва по колено, а после – по пояс.
Как будто бы в Арктике в юные годы
В безлюдных краях начинается поиск.
   Я в старость вхожу, вспоминая о Боге,
   Который на это мне выписал полис,
   Поскольку страна та знакома немногим
   И труднодоступна, как Северный полюс.

[Gileann]

С днем рождения, Александр Моисеевич!
До ста двадцати!

Когда судьба поставлена на карту,
И темнота сгущается, грозя,
Припомним изречение Декарта:
Предмета страха избегать нельзя.

Ведь убежав, уносишь страх с собою.
Не лучше ли без ноши, налегке,
Навстречу нежелательному бою
Идти вперед со шпагою в руке?

Испуг свой кушаком стяни потуже.
Назад не поворачивай коней.
Быть может, то, что породило ужас,
Лишь воздух и движение теней.

Когда душа от страха и от боли
Сжимается на суше и морях,
Проявим любознательность и волю,
Преодолев незнание и страх!

1994

Короток срок, что отпущен для жизни поэтам.
Есть среди них исключения, дело не в этом.
Дело в других, что не прожили и половины:
Пуля, наркотики или иные причины.

Короток срок, что отпущен поэтам при жизни.
Нет им признания в неблагодарной отчизне.
Нету ни славы при жизни у них, ни богатства, —
Тонкой свечой загорелась она и погасла.

Короток срок, что поэтам для жизни отпущен.
Не ожидают за гробом их райские кущи.
Ждут их щипцы, смоляные котлы и жаровни,
Ибо, как правило, были поэты греховны.

Но чем короче дневное горенье поэта,
Тем долговечней, подобием звездного света,
Длится ночное, посмертное это свеченье,
А остальное навряд ли имеет значенье.

2007

[passer-by]

С днем рождения, Александр Моисеевич!

Меч и посох
Мне жгли лицо Полярный Север
И Антарктида.
Я видел посох Моисея
И меч Давида,
В Стамбуле, во дворце султана
С огромным садом,
Они под куполом стеклянным
Хранятся рядом.

Я целый час смотрел украдкой,
Не сняв котомки,
На меч с тяжелой рукояткой
И посох тонкий,
Слова забывшейся молитвы
Прося у Бога.
Один — сражения и битвы,
Другой — дорога.

О, юных лет былые даты,
Пора вопросов!
Я мог бы выбрать меч когда-то,
Но выбрал посох.
Я шел туда, где небо стынет,
Вослед пророку,
И солнце желтое пустыни
Висело сбоку.

Я плелся выжженной травою
Над преисподней,
Но над чужою головою
Меча не поднял.
Я брел проулками предместий
Вдали от тронов,
Но ни для славы, ни для мести
Меча не тронул.

И не горюю я нимало,
В безвестность канув,
Что не сгубил ни птахи малой,
Ни великанов.
Для жизни выбирает каждый
Доступный способ.
Не сожалею, что однажды
Я выбрал посох.
2002

Стихи о позвоночнике
Боль в спине, и поутру, и ночью.
Нету спасу — хоть на крик кричи.
«Полностью изношен позвоночник», —
Говорят сочувственно врачи.
Да и как ему не износиться
На холодных вьюжных северах,
Где пришлось мне двадцать лет трудиться
В партиях, за совесть и за страх!
Там, себя считая молодцами,
Мы лицом не ударяли в грязь,
Рюкзаки таская с образцами,
На уступы мерзлые садясь.
Да и как ему не износиться
На судах, за три десятка лет,
Где не раз за время экспедиций
Мы здоровью причиняли вред.
Где к проблемам подходя по-русски,
И в дневное время, и в ночах,
Судовые частые погрузки
На своих мы вынесли плечах.
Не щадя свой позвоночник ломкий,
Я трудился, не жалея сил.
Если б знал заране, то соломки
Где-нибудь, возможно, постелил.
И хотя мы все, увы, не вечны,
И уже пора гасить свечу,
Все же позвоночник мой увечный
На другой менять я не хочу.
Потому что, завершая бал сей,
Я скажу, в минувшие года
Он болел, стирался и ломался,
Но не прогибался никогда.
2015

[prokhozhyj]

Ю.В. XCII.
 
      С днём рождения Юрия Иосифовича всех, кто! А из автора... Из автора будет это.
         
          Ищи меня сегодня среди морских дорог,
          За островами, за большой водою,
          За синим перекрёстком двенадцати ветров,
          За самой ненаглядною зарею.

          Здесь горы не снимают снегов седых одежд,
          И ветер – лишь неверности порука.
          Я здесь построил остров – страну сплошных надежд
          С проливами Свиданье и Разлука.

          Не присылай мне писем – сама себя пришли,
          Не спрашивая тонкого совета.
          На нежных побережьях кочующей земли
          Который год всё ждут тебя рассветы.

          Пока качает полночь усталый материк,
          Я солнце собираю на дорогах.
          Потом его увозят на флагах корабли,
          Сгрузив туман у моего порога.

          Туман плывёт над морем, в душе моей туман,
          Все кажется так просто и непросто...
          Держись, моя столица, зеленый океан,
          Двенадцать ветров, синий перекресток!

                                                                    Ю.В., 1963.

[Gileann]

Вставайте, граф! Рассвет уже полощется,
Из-за озерной выглянув воды.
И кстати, та вчерашняя молочница
Уже поднялась, полная беды.
Она была робка и молчалива,
Но, ваша честь, от вас не утаю:
Вы, несомненно, сделали счастливой
Ее саму и всю ее семью.

Вставайте, граф! Уже друзья с мультуками
Коней седлают около крыльца,
Уж горожане радостными звуками
Готовы в вас приветствовать отца.
Не хмурьте лоб! Коль было согрешение,
То будет время обо всем забыть.
Вставайте! Мир ждет вашего решения:
Быть иль не быть, любить иль не любить.

И граф встает. Ладонью бьет будильник,
Берет гантели, смотрит на дома
И безнадежно лезет в холодильник,
А там зима, пустынная зима.
Он выйдет в город, вспомнит вечер давешний:
Где был, что ел, кто доставал питье.
У перекрестка встретит он товарища,
У остановки подождет ее.

Она придет и глянет мимоходом,
Что было ночью - будто трын-трава.
"Привет!" - "Привет! Хорошая погода!..
Тебе в метро? А мне ведь на трамвай!.."
И продают на перекрестках сливы,
И обтекает постовых народ...
Шагает граф. Он хочет быть счастливым,
И он не хочет, чтоб наоборот.

Осень 1962

[passer-by]

Песня, в которой факты совершенно
не соответствуют действительности,
написанная лишь для поддержания
высокой работоспособности экипажа
в космосе.
В.Алексееву


Нам бы выпить перед стартом,
Но другие помешают.
Лишь бы старая «семерка»
Отработала б свой план.
Если даст отказ вторая —
Мы в Алтае иль в Китае.
Если третья откажет —
Здравствуй, Тихий океан.

Наше верное корыто
Нас выводит на орбиту,
Тут бы нам как раз и выпить
Вдалеке от строгих стен,
Но за малым остановка:
Предстоит как раз стыковка,
И приходит тут на память
Рукавишников Н.Н.

Мы вплываем автоматом
С другом-братом-демократом
В коммунальную квартиру
Под названием «Салют».
ЦУП волнуется, допустим,
Но и повод не пропустит:
Вова, Витя и другие,
Без сомнения, нальют.

Что ж, у нас терпенья хватит,
Нам Земля за всё заплатит,
Лишь бы выдала, как надо,
КДУ поток огня.
Скажут люди: эти двое
Есть действительно герои —
При такой бывать закуске
И ни разу не принять!

7 мая 1981

[Dama]

Не провожай меня, не провожай,
Ты жди меня, а провожать не надо.
Лежит земля туманами свежа,
Лежит моя дорога, как награда.
Но каждый день, прожитый без тебя,
Еще придет со мною расплатиться,
Еще вдали мне ветры протрубят,
Что, уезжая, надо бы проститься.

Мой странный мир обрадуется мне,
Придут рассветы у огня погреться,
И по гитарной старенькой струне
Сползет роса и упадет на сердце.
И запоют ребята у костра,
И затрубит лосиха электричкой,
И будто бы ни пуха ни пера
От старых дней и от моих привычек.

Но каждый день наращивает стон,
И он растет стремительно и грозно,
И я кричу в помятый микрофон:
"Ты приезжай, пока еще не поздно,
Пока луна, как острие ножа,
Пока ледок на лужах утром тает,
Пока земля туманами свежа,
Пока к нам вертолеты прилетают".