***
Как ложились поутру росы,
Неохотно отцветал вереск.
У любви всегда и все просто:
Все отдать и до конца верить.
Голова опять идет кругом,
Только как не полюбить, если
Это пламя не ожгло руку,
А согрело, подарив песню?
Если ветер доносил смехом
От нездешнего костра искры,
Если сердце у него смело,
А улыбка и глаза быстры?
У судьбы моей прицел точен.
Парень-сид — ну вот на кой ляд он?
Чтоб идти через буран ночью,
Чтоб обнять и просто встать рядом.
***
Где-то дожди, как кнуты, секут,
Где-то земля горит.
Я разучилась вмещать в строку
Все, что ношу внутри.
Мир наизнанку и кувырком,
Кто им играет в мяч?
Тот, кто, казалось, давно знаком,
Ныне таков — хоть плачь.
Время лихое, и суть свою
Всяк обнажит до дна.
Что же. Где выбрала, там стою.
Счастье, что не одна.
Невытравимо саднит в груди,
Хочется лишь сказать:
В час, когда бездна в тебя глядит,
Не
Отводи
Глаза.
***
Наш мир и так на темной стороне,
Врата Самайна не изменят много,
И Дикая Охота, как по мне,
Спокойно пролетит своей дорогой.
Но — первый снег, бессонница в ночи
И память, что едва ли будет стерта.
Душа молчит. Вздыхает и молчит.
Я жгу свечу и вспоминаю мертвых.
Ладони прикрывают огонек,
Спасая от полуночного ветра.
Кто ничего ни разу не сберег,
Теряет сон, любовь, надежду, веру.
Идем по краю, будто и не мы.
Храним тепло — отныне и до века.
А горечь? Гнев?.. Ну что же, силы тьмы
Порой боятся сами человека.
***
С кем-то снова и снова прощаемся мы.
Перелетные птицы
Улетают подальше от нашей зимы,
Чтоб весной возвратиться.
Хороши голоса их, и крылья, и стать,
Не страшит неизвестность.
А меня обделили уменьем летать.
Я породы древесной.
Мои корни вросли в неподатливый грунт,
Здешний край по плечу им.
Никакие морозы корней не берут
И ветра не корчуют.
Кормит скудно суровая эта земля,
Через раз, понемногу,
Но они ее будут собой укреплять,
Как умеют и могут.
Мы единое целое, я и она.
Неделимы, мы делим
Все, что было и будет во все времена,
В торжестве ли, в беде ли.
Есть любовь, за которую все отдадут.
Есть огонь, что не стынет.
Я останусь, живой ли в цветущем саду
Или пеплом в пустыне.
Разве дерево землю покинет свою?
Верю: рано ли, поздно,
Но когда-нибудь новые птицы совьют
На ветвях моих гнезда.
***
Нескончаем эпохи бег,
Наш звериный век.
Сколько выдержит человек,
Просто человек?
Настоящих, больших, своих
Не вмещает стих.
Я все чаще встречаю их
И теряю их.
Каковы они? Для руки
Подойдут клинки,
Очи гневны, слова горьки
И уста горьки.
Но не можешь не различить:
Из-под всех личин
Словно яркие бьют лучи,
Из ночи — лучи.
И глядишь изумленно вслед,
И ответа нет:
Если тьма в тебе — это свет,
То каков же свет?..
***
Я только голос, только проводник,
Шуршание страниц забытых книг,
Тропинка прошлогодняя лесная.
А кто со мной — и мною — говорит,
Что жжет и опаляет изнутри,
Не знаю и, должно быть, не узнаю.
Но надо говорить. Нельзя молчать,
Когда встают незримо у плеча
И горе умножается людское.
И если б можно было разменять,
Я попросила б: умертви меня,
Но дай нам всем и счастья, и покоя.
Смешно, ничтожно мало. И, как встарь,
Прольются реки крови на алтарь,
И много раз друг друга сменят зори.
Да, сторона моя — моя страна,
Но час придет, в который мы сполна
Все вместе спросим с тех, кто нас рассорил.
***
А это все по-настоящему.
Я помню всех наперечет.
История из черных ящиков
Однажды запись извлечет.
И, идеально беспристрастная,
Рассудит всех наверняка,
Сотрет следы былой напраслины
Ее прохладная рука.
Портрет безжалостного времени
Пред ней предстанет без прикрас.
Потомки тех, кем мы беременны,
Прочтут в учебниках о нас.
Вот монумент. Железный? Каменный?
От пуль живого места нет.
Какие строки отчеканены,
Не разглядеть сквозь толщу лет.
К чему гадать. Их пишем сами мы,
Через сомнения и боль,
Одних залив свинцом и пламенем,
Других же заслонив собой.
Пора сходить с дорог поторнее,
Менять теченья, жечь мосты.
Суди, суди нас всех, история.
Имеешь право — только ты.
***
Отберите память — и чем я стану?
И зачем останусь на свете жить?
Как манкурт, пасущий чужое стадо
И послушно верящий всякой лжи.
Хороши ли, плохи — листай страницы,
Но нельзя из книги их вырывать,
И ничто по горечи не сравнится
С бытием не помнящего родства.
Кто поет о вечном, невыразимом,
Кто творит историю день за днем.
Не оставь нас, мудрая Мнемозина,
Остальное сами себе вернем.
***
Не первые на планете, уйдем ли однажды мы?
Кто скроется во владеньях тяжелой предвечной тьмы?
Держись, человек, за память, за тонкую нить любви.
Тиран из тиранов — Время. Его не остановить.
Под натиском кайнозоя ушли динозавры в сны,
И глубже теней бесплотных титаны погребены.
Где наша борьба со смертью? Где мост через бездну лет?
Один высекает в камне прекрасный и долгий след,
Другой уповает яро, что высшие силы с ним,
Карман набивает третий, сегодняшним днем гоним…
Нам тесно. Нам мало пищи. Нам мало воды, земли.
Казалось бы: выйди в космос, достигни и подели,
Неси свой огонь все выше, сумей, отыщи, открой!..
В карманах хозяев жизни — не золото. Только кровь.
О, лестница наша в небо. О, мир наш, и труд, и май.
Покуда еще не поздно, ты голову поднимай,
Ведь если не оторвутся все головы от корыт —
Подрубится сук последний, а космос будет закрыт.
И вот близоруко щурюсь в осеннюю синеву,
Провидя огонь за нею.
Но только какой из двух?
***
Родина — мать-медведица.
Много дорожек пройдено.
Души родные светятся
Там, за рекой Смородиной.
Кто перейти осмелится?
Прожито, да не дожито.
Медленно мелют мельницы,
Каждый получит должное.
Тысячи судеб в крошево,
Лучше огонь, чем тление.
С каждого будет спрошено
Там, у моста последнего.
Ты ли горел неистово,
Живота не жалеючи?
Что в тебе было чистого?
Что ты оставил вечного?
Вширь берега раздвинуты,
Думы, дела посчитаны.
Мост перейдут невинные,
Мост перейдут защитники.
В реку ту неминучую
Страшно упасть, наверное…
Кто покачнется случаем —
Руку протянут. Верную.
Автор
Тема: Пылью — былью — болью… (Прочитано 14141 раз)