Большое спасибо, эрэа
Convollar, эрэа
Карса!

Эпично! Но пережить всем четверым пришлось не мало. Если бы не Хализа...но если бы не Хализа, Амран возможно и не вернулся бы! Хороший поворот сюжета с Хализой. Спасибо, эреа Артанис!
Жизнь их многому научила и, хочется верить, сделала мудрее. А, если бы не было Хализы, Амрану точно не удалось бы спастись.
А вот и орлы Орби! Надеюсь, Мхитару мало не покажется.
Спасибо за продолжение.
Мхитару мало не показалось: одной из жизней лишился.
После пира царица Леона недолго осталась с царевичем Амраном наедине. Им нужно было поговорить без посторонних.
Леона неловкими от волнения пальцами вынула из ларца с драгоценностями бирюзовый кулон на цепочке. Камень был ярок, трещины закрылись на нем.
- Я все время надеялась и верила, что ты жив, Амран. Но время шло, а мне было не справиться одной. Ярослав очень много сделал для меня и для Карсадари. А когда женой его стала, во мне будто новый свет зажегся. И люди, и вся жизнь увиделись заново.
- Я уже слышал, сколько для тебя сделал новый царь. Он и вправду гораздо лучший соправитель тебе, чем мог бы я, - признался Амран. - Леона... Я очень рад за тебя, что так произошло. Мы с Хализой... Так получилось, что я за это время переосмыслил свою жизнь не меньше, чем ты. Для меня ты всегда будешь моей единственной государыней и любимой сестрой. Я и впредь готов тебе служить, как раньше. Только это не такая любовь, как к Хализе.
- Мы оба принимали за любовь нашу детскую привязанность, - улыбнулась Леона. - Ну что же, брат: хорошо, что все сложилось так. Теперь ступай к своей жене: она, верно, уже тревожится.
Немного погодя Амран с Хализой поведали царице и ее супругу все, что знали о замыслах князя-колдуна. Царь Ярослав, услышав о Чаше. Связывающей Судьбы, гневно вскрикнул и схватился за меч, как будто собирался прямо сейчас оборонять жену.
Но сама Леона лишь скорбно вздохнула и, казалось, не удивилась.
- Чего еще можно ждать от Мхитара? До сих пор ему не хватало лишь такого опасного предмета, как эта Чаша. Как она действует, Хализа?
- Через нее Мхитар хочет сделать, чтобы ты сама была стражем его жизни.
- Сделать хранителем своего врага, которому вовсе не дорога его жизнь! - покачал головой Амран.
- В том и дело! Раньше Мхитар мог заключить ритуал с живым человеком лишь с его согласия и в его присутствии. Так он и сделал меня стражем. А теперь он может использовать кого угодно, не спрашивая его. Ему для ритуала даже не нужно переносить тебя к себе, государыня.
- Опасная штука эта Чаша! - воскликнул Ярослав.
- Да, - согласилась Хализа. - Думаю, ее можно использовать и по-другому. Например, подчинить чужую волю или заставить полюбить себя. Недаром тот старик всю жизнь прятал ее от людских глаз. Но у Мхитара немного другие цели.
Леона, сидевшая на тахте, гордо выпрямилась, словно на троне. Глаза у нее решительно сверкнули.
- Но он увидит, что никакая Чаша не помешает мне выступить против него! - Львица Карсадари надменно вскинула голову.
- Я знаю, сестра моя; но жаль, что нам неизвестно, до какой пакости он еще способен додуматься, - вздохнул Амран.
- Будем опираться на отвагу и надежду, как и вы в своем путешествии, - проговорила царица, ободряя своих близких. - А сейчас ступайте отдыхать. Завтра выступаем в поход.
Ложась спать, Леона думала, что не сможет сомкнуть глаз. Но неожиданно уснула сразу же. И ей привиделись покои внутри крепостной башни. Повсюду располагались предметы не очень-то ясного назначения. Над жаровней дымилось странное зеленое пламя. В его отблесках окружающая обстановка принимала странный, призрачный вид.
Внимание царицы приковала стоявшая на столе большая серебряная чаша, испещренная причудливыми знаками. В чашу до краев была налита вода, и ее гладь казалась застывшей и совершенно гладкой, как зеркало.
В чашу, не отрывая глаз, пристально глядел рослый осанистый мужчина. Совсем близко Леона разглядела его глаза, длинные, с узкими зрачками. Она с несомненной ясностью поняла, что это Мхитар. За кого же еще на свете можно было принять его? Да и описаниям внешности князя-колдуна, как о нем рассказывали, он вполне соответствовал.
Она с волнением и страхом догадалась, что наблюдает за тем самым ритуалом, что задумал Мхитар.
Он протянул обе руки к чаше. На одной его руке сверкнул неистовым блеском крупный камень.
- Покажись, Леона! Леона! Леона! - властно приказал он.
На гладкой поверхности воды проступило лицо карсадарийской царицы, как будто то и вправду было зеркало. Ни один портрет не мог бы передать настолько точного сходства.
Настоящая Леона при этом испуганно сжалась, как будто Мхитар мог проникнуть в ее сон.
Князь-колдун произносил заклятия на каджийском языке, звучном и напевном. И изображенная Леона в чаше моргала, кривила губы, беззвучно плакала ему в ответ.
Наконец, Мхитар громко воскликнул, простирая руки:
- Оберегай мою жизнь вечно, Леона! Храни ее от вражеского оружия, от яда и от зверя, от любых бед и напастей! Пусть ни Боги, ни волшебный народ, ни люди не превозмогут моего заклятья!
Невидимо наблюдавшая Леона затаила дыхание. Каждое слово Мхитара ложилось тяжелым камнем, давило к земле.
Теперь царица разглядела, что в покоях, кроме Мхитара, есть кто-то еще. В кресле удобно расположилась прекрасная женщина нездешнего облика. Леона раньше уже видела каджи, и поняла, что эта женщина происходит из того же волшебного племени, и даже догадалась, как ее зовут.
- Ты сомневалась, матушка, а я завершил новый ритуал! - горячо проговорил Мхитар. - Никто еще не делал такого, а я все-таки его создал из ничего! Эта Чаша - замечательная вещь. Она во много раз усиливает любую магию, ткет незримые нити между призывающим и призванным. Теперь, когда Леона оберегает меня, я сделался неуязвимым для любого оружия!
Но на прекрасном лице женщины-каджи мелькнуло несвойственное ей тревожное выражение.
- Полного совершенства не бывает на свете, Мхитар. Тебе так и не удалось обезопаситься абсолютно от всех. Кто сохраняет твою жизнь, тот может и погубить ее.
В зеленом свете от жаровни лицо князя-колдуна показалось бледным, как посмертная маска.
- Зато уж больше ни один человек не нанесет мне удара! А Леоне неоткуда узнать, что она могла бы.
Инари-Ламар встала с кресла и подошла к сыну, положила руки на плечи ему.
- В последний раз тебя прошу, сын: будь осторожней! Люди оказались гораздо сильнее и упорнее, чем я думала прежде. Я не прошу тебя отступиться от своих целей, потому что знаю - ты не согласишься.
- Слишком далеко зашел, чтобы отступиться нынче, на пороге победы! - высокомерно заявил Мхитар. - На поле боя я выпущу существ, каких они еще не знают. Я вывел совсем особую породу в подземельях Цвирети. Не так-то легко будет с ними справиться!
Но в ответ ему красавица-каджи совершенно неожиданно тяжело вздохнула, словно самая обычная женщина, провожающая на войну любимого сына. Лицо ее словно бы даже постарело, фиалковые глаза помутнели.
- У Леоны есть союзники и посильнее, Мхитар. Фаскунджи, посланцы Богов, уже не глядят со стороны из своих горных гнезд, они восстали против тебя. Они могут оказаться способны лишить тебя еще одной жизни.
Лицо Мхитара помрачнело, сделалось жутким. Глаза сверкнули как у рыси, зубы хищно оскалились. Он напружинился и угрожающе сгорбился, словно готовясь к прыжку.
- А тогда... Если уж найдется на свете кому меня пересилить и жизни лишить, то и Леона умрет в один день со мной!
В ужасе ахнула Инари-Ламар. Затрепетала, словно объятая холодом, и невольная свидетельница - царица Леона. А Мхитар грозно рассмеялся, успокаивая мать:
- Не волнуйся! Я обезопасил себя со всех сторон. Леона, по сути, заложница моя. Мы с ней связаны теснейшими узами, куда крепче брачных.
"Неправда! Нет у меня никакой связи с тобой, и ты не имеешь надо мной власти!" - хотелось непримиримо заявить Леоне. Но она молчала, а Инари-Ламар вздохнула:
- Теперь мне не знать покоя до тех пор, пока ты не одержишь окончательной победы. Я чувствую, что эта женщина опасна для тебя. Она одна в целом свете...
Видение стало рассеиваться в зеленом пламени, таять, и вовсе скрылось из глаз. И в то же мгновение Леона проснулась с жалобным криком.
Ярослав крепко обнял жену, вытер с ее лица выступивший холодный пот.
- Тише, тише, лада моя! Все будет хорошо. Просто сон тебе страшный приснился...
Голова ее покоилась на руке мужа. Оглядевшись по сторонам, Леона разглядела горевшие на столе свечи, в их сиянии - привычные предметы в своей опочивальне. Она была дома. И все-таки...
- Нет, Ярослав. Не просто сон, - проговорила она тоскливо, но твердо.
Как могла короче, она пересказала мужу все, что видела. Не выпуская жену из объятий, он укачивал ее на руках, точно ребенка.
- Не волнуйся ни о чем, лада! Я сам убью этого Мхитара, и тебе не придется ни о чем беспокоиться.
Но Леона не нуждалась в утешении, как обычная женщина. Она медленно покачала головой:
- Нет, муж мой. Ты не сможешь его убить, он теперь заговорен от любого оружия. А если бы и убил, то и я...
Ярослав сразу ослабел, обмяк.
- Но правда ли это, Леона? Ты много думала о замыслах Мхитара, волновалась из-за новой войны. Да еще мы говорили об этой проклятой чаше. Вот тебе и привиделось во сне.
Но царица Леона уже пришла в себя. Она пригладила растрепавшиеся во сне волосы, поправила сползшую с плеча шелковую сорочку.
- Если привиделось, то, верно, не случайно. Боги исполнили мое самое большое желание - узнать, что замышляет Мхитар. Я проникла во сне в его самую большую тайну, которую он вряд ли открыл кому-то, кроме матери. Нельзя отмахиваться от вещих снов. Их посылают нам Боги.
- По крайней мере, пророчества Они точно посылают. Я-то знаю, наша встреча была мне предсказана, когда еще я жил дома, при дворе своего отца, и не мог помыслить о таком будущем. Конечно, может быть, что Боги желают тебя предупредить.
- Спасибо Им, если так, - царица грустно улыбнулась.
- А сейчас отдохни, хорошая моя. До рассвета еще есть время. Отвлекись от всех забот. Не скоро сможем выспаться на такой постели. Ты вся похолодела, как на ветру! Иди ко мне, я тебя согрею.
Леону и вправду трясло в ознобе, хоть и не от холода. Она крепко обняла мужа, с наслаждением прижалась к нему.
- Муж мой! Как же хорошо, что ты со мной! Вместе мы во много раз сильней прежнего...
А потом они забыли обо всем, будто провалились в омут, торопливо ласкали и целовали друг друга, спеша насытиться на всю оставшуюся жизнь. Разомкнули объятия, когда в небе стали гаснуть звезды, и рассвет забрезжил над вершинами гор.
Отдыхающая Леона улыбалась загадочно и грустно. Она думала, что, быть может, в этот самый предрассветный час в ней уже затеплился огонек новой жизни. Предчувствовала это особым женским наитием, ощущала, как кровь в ней становится гуще и горячее, точно смешивается с будущим молоком. Только вот думать об этом слишком рано. Прежде ей, как видно, предстоит выполнить совсем другую задачу. Иначе она не сможет спокойно править своим народом, жить с любимым мужем и растить детей...
А Ярослав, видя, что занимается заря, тяжело вздохнул.
- Как мне хочется провести вот так всю жизнь рядом с тобой! Увы, даже цари не могут останавливать время, а оно проходит так быстро!.. И почему некоторые так завистливы к чужому счастью?
- Наверное, потому что они видят счастье в одном лишь собственном благе. И ни разу в жизни не думали ни о ком, кроме себя.
Леона поглядела в окно, где уже вовсю разгорелся рассвет. И стремительно поднялась с постели, как обычно, сильная и решительная.
- Собираемся в поход, муж мой!
И в этот же день карсадарийское воинство выступило из Уруми к владениям князя-колдуна.