Благодарю, эрэа
Convollar, эрэа
Карса! 
Просим вас появляться почаще и отвечать побольше!
А Фредегонда мечтает о счастье, простом человеческом счастье, только мечты иногда сбываются так, что лучше бы и не надо. Кримхильда, однако, твёрже духом, чем её супруг, свою вину она понимает, но и надежду не теряет.
Ну, об овладении силой вейл она тоже мечтает, но да - при этом надеется прожить всю жизнь с будущим супругом, который ей по душе, родить ему детей. Что ж, первое ее видение вот теперь, на этих страницах, сбывается, значит, и остальные, наверное, осуществятся...
Кримхильда все-таки Карломана мечом не рубила, ее вина косвенна. Но в силе духа ей действительно не откажешь, это верно!
Надеюсь, идею Священного похода всё же удастся похоронить. Для Бересвинды этот поход только средство обелить имя своего сына, и если он преуспеет в борьбе с междугорской угрозой, надобность в дополнительном обелении отпадёт сама собой. А вот для Ги это дело всей жизни. Как причудлива бывает судьба! Потомок оборотней становится ярым гонителем альвов, причём искренним.
Интересное новое лицо при дворе - Вальдрада. Девушка заслуживает уважения своей вдумчивостью. Очень надеюсь, что её судьба сложится удачно.
Король же очередной раз подтвердил отсутствие головы на плечах. Точнее, неумение ею пользоваться. Печально, когда правителю нужен поводырь. Ещё хуже, когда претендентов на эту роль много, и тянут они в разные стороны.
Однако, посмотрим, что будет дальше.
Будем надеяться, что удастся избавиться от Священного Похода!
Ги Верденнский стал таким фанатиком, потому что у него на глазах мать погибла при нападении оборотня. Что она сама была оборотницей и сражалась в паре с другой волчицей - королевой Игрэйной, он от малолетства и шока тогда не понял.
Насчет Вальдрады наверняка будет еще рассказываться. Увидим, как сложится ее судьба. Я тоже желаю ей добра.
Да, с таким правителем, как Хильдеберт, грызня придворных партий за влияние почти неизбежна.
Напишем - увидим!
Глава 5. Майордом и его королева (продолжение)
Граф Кенабумский, полулежавший в постели своих покоев, благожелательно смотрел на молодую королеву.
Рядом с королевой Кримхильдой стояли Альпаида Кенабумская и Фредегонда, юная фрейлина.
Ротруда остановилась около двери в смежные покои, куда ушел принц Дагоберт.
Матильда Окситанская же отошла к окну, наслаждаясь проливным летним дождем, что после знойных седьмиц дарил влагу и прохладу.
Ираида Моравская стояла позади королевы, замерла, не зная, что ей предпринять перед графом Кенабумским.
Он же сделал Кримхильде жест, указывая на кресло, точно так же, как вчера - ее мужу.
Молодая королева отреагировала, как и Хильдеберт накануне: кивнула и села в кресло, чувствуя некоторое облегчение. Она надеялась, что Карломан простит ее.
В это время Альпаида отошла немного в сторону и встала возле тумбочки, с противоположной стороны от королевы. Возле той теперь осталась стоять Ираида.
Таким образом, Альпаида и Матильда стояли со стороны раненой левой руки Карломана, как бы охраняя. А со стороны здоровой руки сидела Кримхильда, стояли Ираида и Фредегонда. Ротруда же осталась немного в стороне, как бы стоя на страже.
Собираясь с мыслями, молодая королева взглянула в сторону Матильды. И вдохнула тянущее в окно освежающее дуновение.
Молчаливо стоявшая Фредегонда на миг пересеклась взглядом с Карломаном Кенабумским. А затем взглянула в сторону окна, как и королева. Внучка вейлы чувствовала, как под дождем все оживает и обновляется, как земля наливается силой, чтобы вырастить хороший урожай...
Королева Кримхильда словно бы прочитала мысли своей кузины. Она взглянула на майордома и приветствовала его:
- Здравствуй, доблестный граф Кенабумский!
Он тихо улыбнулся супруге своего племянника.
- И я приветствую тебя, государыня Кримхильда!
Она тихо вздохнула, немного обнадеженная. Думая, что лучше сказать, она, в конце концов, начала издалека:
- Хорошо, что, после долгого зноя и засухи, наконец, пошел дождь! Теперь урожаи у селян не погибнут, если дождь будет продолжаться.
Карломан подхватил разговор, словно не могло быть ничего естественнее беседы о погоде:
- Все хорошо в меру! Избыток влаги может погубить урожай, как и его недостаток.
Так началась беседа майордома и королевы. Оба мгновенно уловили подразумевавшийся потайной смысл.
А Фредегонда, полюбовавшись шумящим в окне дождем, вновь обратилась взглядом к своей царственной кузине. А затем перевела взор на Карломана. Она была преисполнена надежд в отношении него. Внучка вейлы желала видеть своими наставниками только Карломана и его правую руку, Вароха. Ведь они сами обещали ей научить пользоваться силой ее прародителей-альвов! Да и в политике у них было чему поучиться, что пригодится ей, пока она остается при Дурокортерском дворе.
В это самое время, Альпаида, стоявшая возле тумбочки, кое-что переставила там. Налила из кувшина лекарственный отвар и проверила его теплоту.
Матильда же в этот миг поглядела на своего наставника Карломана с давней, устоявшейся нежностью. Немного смутившись, обернулась к окну и сквозь шумящую водяную завесу попыталась разглядеть в густолиственной кроне дуба чернокрылого стража, укрывшегося от дождя.
Ротруда, стоявшая у дверей, оглядывала обстановку покоев, при этом оставаясь настороже, прислушиваясь, что происходит снаружи.
Ираида Моравская стояла за креслом королевы, готовая, если потребуется, придти ей на помощь. Она также наблюдала за Девой с Ласточкой, изучая, как та держится в свите молодой королевы. Затем герцогиня Земли Всадников перевела взгляд на Альпаиду. Она видела, что та оживает вместе со своим супругом, также как земля после освежающего дождя. Графиня Кенабумская окрепла и не выглядела уже такой изможденной, как в те дни, когда ее супруг лежал без чувств. На лице у нее появился румянец, глаза бодро блестели. Да, она изменилась не меньше, чем Карломан!
А возвращение к жизни Карломана и Альпаиды означало залог будущего величия Арвернии! Как и все подданные Арвернской короны, даже не живущие постоянно при Дурокортерском дворе, супруга герцога Гворемора привыкла, что покой их родных земель держится на благополучии графа Кенабумского. Если Арверния будет спокойна, то останется мир и у них, в благословенной Арморике! С помощью майордома сможет относительно спокойно жить и молодая королева. А с нею благополучно сложится жизнь ее окружения, в том числе и юной Фредегонды. Ибо Ираида успела уже привязаться к девочке, так же как в свое время - к королеве Кримхильде. Кроме того, и Ираида, и Гворемор предполагали, что Фредегонда может стать в будущем супругой их сына Гарбориана, которому она явно нравилась.
Тем временем, в ответ на слова Карломана о том, что все должно быть в меру, Кримхильда тихо вздохнула, и лицо ее стало печальным. Ибо она, не зная меры, растравила ревность Хильдеберта, и едва не погубила графа Кенабумского...
Молодая королева с болью в душе осознала, что, превысив меру, о которой говорил Карломан, она слишком сильно воздействовала на Хильдеберта. И ее попытка вызвать ревность привела к пролитию крови.
Она глубоко, печально вздохнула.
Карломан будто прочел ее мысли, как накануне - мысли ее супруга. Поняв, что чувствует королева, он протянул ей здоровую руку и участливо проговорил:
- Произошло только то, что судили Норны, государыня! Во благо Арвернии и Арморики... а также Нибелунгии, Шварцвальда, Великой Моравии, Венетийской Лиги, Аллемании и других государств, составляющих бывшую империю Карломана Великого... Мне было необходимо заняться устроением военного союза против альянса Междугорья и Тюрингии! И я невольно упустил из виду, что происходит при королевском дворе... Нет, государыня Кримхильда: ни ты, ни государь Хильдеберт не виновны в том, что произошло!
На глазах у молодой королевы выступили слезы облегчения и радости, которые она отерла кружевным платочком, достав его свободной рукой из сумочки. Вторую руку она не отнимала из ладони Карломана.
Он же, вновь уловив чувства молодой женщины, участливо проговорил, приоткрыв свои далеко идущие замыслы:
- Тебе довелось многое пережить, государыня, но и многое переосмыслить! Теперь ты сможешь сделаться более великой королевой, чем твоя свекровь, Бересвинда Адуатукийская... Разумеется, при надлежащей поддержке, - при этих словах Карломан обвел внимательным взглядом Ираиду, Фредегонду, Альпаиду и Матильду.
Каждая из них, уловив его взор, обернулась к майордому. И все они выражениями своих лиц показали согласие во всем помогать молодой королеве.
Кримхильда с глубокой благодарностью сжала руку графа Кенабумского. Она радовалась, что получила его прощение. Стало быть, Карломан и его жена не оставят ее без своей поддержки!
Майордом, будто вновь читая в ее сердце, проговорил:
- Моя королева, я знал твоих родителей, доблестного принца Теодориха Нибелунгского и сильную духом принцессу Кунигунду. Вижу, что ты сама унаследовала от каждого из них очень хорошие качества. Но они же способны обернуться против тебя, и при дворе Арвернии могут даже погубить тебя.
Кримхильда, затаив дыхание, слушала графа Кенабумского. Она много слышала о майордоме Арвернии еще от своих родителей, отзывавшихся о нем с глубоким уважением. Вот почему, когда ей стало известно, что ради мира с Арвернией ей придется стать женой короля этой страны, она была спокойна, хотя ей приходилось уехать к недавним врагам Нибелунгии. Ибо она и ее родные твердо верили, что майордом защитит ее, как подобает человеку чести.
Карломан же обратился к ней:
- Я твердо верю, государыня Кримхильда, что ты станешь такой же великой королевой, как была наша любезная Матильда, когда была супругой при покойном короле Хлодеберте VII.
Матильда Окситанская кивнула в знак согласия, про себя вновь подумав, что королеве Кримхильде придется труднее, ибо ее супругу далеко до его покойного старшего брата.
А Карломан продолжал:
- Как подобает майордому Арвернии, я сделаю все, чтобы ты стала великой при своем царственном супруге, государыня! Но для этого мало одной моей поддержки. Необходимо, чтобы ты и сама действовала правильно, с помощью дам Малого Двора!
Речь Карломана воодушевила Кримхильду. Она гордо вскинула голову, отяжеленную узлом густых белокурых волос. Ее голубые глаза заблестели, лицо разрумянилось от воодушевления. И она проговорила горячо, вдохновенно:
- Я обещаю тебе, благородный граф Кенабумский, что не подведу тебя и оправдаю твое доверие! Я постараюсь учесть свои былые ошибки. Особенно - ту, из-за которой ты, наш доблестный майордом, пролил свою кровь на песок ристалища.
Карломан невозмутимо отвечал:
- Поддерживать тебя любой ценой - мой долг, государыня! И не только как государственного мужа, но и как родича и просто друга твоей матушки, принцессы Кунигунды. В тебе я вижу ее оживший облик и ее дух, государыня! Если я не смог уберечь дочь моего кузена, Гримоальда Медведя, от злой доли, то я обязан теперь оберегать тебя.
Кримхильда растроганно кивнула в ответ. Еще никто при арвернском дворе не догадался заговорить с ней о ее погибших родителях, не говорил о них настолько теплых слов!
Тем временем, Альпаида, стоя возле тумбочки, смотрела на мужа, понимая его чувства. Ибо трагедия семьи родителей Кримхильды Нибелунгской в свое время потрясла его. А сейчас Карломан был еще очень слаб, и ему нельзя было волноваться!
И графиня Кенабумская проверила целебный отвар, дабы сразу же напоить им супруга. Ибо она опасалась, что разговор с Кримхильдой отнимет у ее возлюбленного майордома столько же сил, сколько и беседа с королем накануне.
Матильда Окситанская, стоя возле окна, наслаждалась свежим дождевым воздухом. При этом она внимательно наблюдала за беседой Карломана с молодой королевой. Про себя герцогиня Окситанская решила сделать все возможное, чтобы уберечь Кримхильду от ненависти королевы-матери. Ибо так желал ее друг и наставник - Карломан Кенабумский, которому Матильда многим была обязана.
Ираида Моравская положила руки на спинку кресла, где сидела королева, показывая, что также готова оказать ей всяческую поддержку. Она охотно была готова помогать молодой королеве, что была еще неопытна, но охотно прислушивалась к добрым советам. Если уж мудрый майордом предрекает Кримхильде великое будущее, значит, так станется. Ибо Карломан никогда не ошибался. Ираида Моравская знала это по себе и своей семье.
Ротруда же, слушая их разговор, на мгновение обернулась к двери, проверяя, нет ли чужих ушей. Снова оглянулась, взирая на присутствующих в покоях. Лицо статс-дамы воплощало глубокую сосредоточенность. Ибо Ротруда была привязана к королеве Кримхильде, как и почти все, кто служил ей. Но ей было дорого не только счастье королевы, но и счастье единственного сына, несчастного хромого бастарда Мундерриха. Королева-мать обещала Ротруде в обмен на определенные услуги устроить при дворе достойное будущее для ее сына. И статс-даме было больно: ей приходилось выбирать, кому сохранить верность...
Фредегонда же, поглядев в окно, за которым все еще шел дождь, подумала, где сейчас ее ласточка. Верно, где-нибудь на ветке дуба, рядом со своим другом, чернокрылым стражем, укрываются от дождя, а может быть, и советуются о судьбе своих людей...
На одно мгновение переведя взгляд на свою царственную кузину, внучка вейлы пристально взглянула на Карломана. Она почувствовала, что его обещание оберегать и поддерживать относится не только к Кримхильде. Майордом обещал защищать и ее, он призывал и ее быть готовой действовать!
И, словно бы прочтя мысли девушки, Карломан на мгновение перевел взгляд на нее. Казалось, он молча подтверждал ее самые горячие и смелые догадки.
Фредегонда мысленно возликовала. В отличие от Кримхильды, что была королевой Арвернии по мужу, она, наследница вейл, по праву рождения была хозяйкой здешних заповедных мест. После стольких лет забвения бывший холм вейл вновь ожил, и родник с целебной водой снова забил из земли. Благодаря ей, наследнице вейл!
Пока Фредегонда мечтала, Карломан продолжал говорить Кримхильде самое заветное, о чем молодая королева только что подумала:
- К моему великому сожалению, государыня, я не смог спасти твою матушку от гибели по вине моих соотечественников. Теперь я чувствую ответственность за судьбу ее дочери! И прошу тебя не тревожиться, государыня: Карломан Кенабумский верен своим друзьям, что бы ни случилось.
Тем самым, майордом дал понять, что станет помогать не только самой королеве Кримхильде, но также Матильде, Ираиде, Фредегонде. Он не покинет их на произвол судьбы, как бы ни повернулась политика.
Кримхильда поглядела на Матильду, которая подошла к Альпаиде. Тем времнеем, графиня Кенабумская взяла в руки чашу с лечебным отваром. Стоя рядом с ней, герцогиня Окситанская проговорила, возвысив голос, с воодушевлением:
- Это воистину так! Хотя граф Кенабумский - прежде всего политик, государственный муж, но он еще и человек, знающий, что такое честь и верность! Никакая политика не заставит его отречься от своих друзей! И я - первая, кто может подтвердить, что значит дружба графа Кенабумского!
Пламенная речь Матильды произвела большое впечатление на собравшихся дам. Она обратила взор на Иду Моравскую, и та, обращаясь к молодой королеве, подтвердила ее слова:
- Это правда! Граф Кенабумский всю жизнь поддерживает тех, с кем связан дружбой и взаимовыручкой. Ты можешь быть в этом всегда уверена, государыня Кримхильда!
Можно понять, что обе дамы говорили столь пылко отнюдь не без причины! Матильда любила Карломана всей душой. Ираида же была с ним кровно связана через своего старшего брата Ростислава, наследника престола Великой Моравии, что был побратимом Карломана. Обе они могли поручиться, что Карломан и Альпаида всегда будут верны своим родичам или близким друзьям.
Тогда Карломан, улыбнувшись, обратился к Кримхильде:
- Благодарю всех за столь высокое мнение! Но теперь многое зависит и от тебя, государыня!
И молодая королева, сжимая руку Карломана, произнесла:
- Я обещаю не подвести тебя и оправдать твое доверие, доблестный граф Кенабумский! И позволь поблагодарить тебя за поддержку!
- Позволяю! - слабо кивнул ей в ответ граф Кенабумский.
Фредегонда тем временем внимала их беседе, не пропуская ни слова. Она понимала, что теперь и ей надлежит соответствовать своему наставнику и быть надежной.
Ротруда тем временем лишь нервно теребила складки своего платья, но не проговорила ни слова.
А королева тем временем тихо проговорила, обращаясь к раненому майордому:
— Выздоравливай поскорее, доблестный граф! Я всей душой желаю тебе здоровья! Боги отозвались на мои молитвы: к счастью, я еще могу поблагодарить тебя за все, что ты и твоя семья для меня сделали. И еще раз попросить прощения за все, что случилось из-за меня…
На изможденном лице Карломана появилась слабая улыбка.
— Это случилось не из-за тебя, государыня. И даже не из-за короля. Никто из участников тех событий не мог поступить иначе… Будь осторожна, государыня. От тебя многое будет зависеть впредь.
Пока он говорил, взгляд его скользил несколько раз от Кримхильды к ней — Фредегонде. Они переглянулись так, словно им известна была некая общая тайна, неведомая всем остальным.
В этот миг у внучки вейлы счастливо и горячо забилось сердце. Вот оно - ее заветное видение в роднике, все-все, как она видела! Каждый жест, каждое слово повторились в точности! Значит, ее дар и ее связь со своей родной землей крепка, и не подведет в будущем! Ее ждет теперь великая жизнь!
Мечтая так, Фредегонда готова была взлететь, как ее ласточка.
А затем Карломан поглядел многозначительно сперва на королеву, затем на ее юную кузину. И тепло, участливо проговорил:
- Я приглашаю тебя, государыня, вместе с виконтессой Фредегондой, проведывать меня, если в том возникнет необходимость! Ваше внимание очень скрасит жизнь беспомощному больному, и не вызовет ни у кого подозрений...
И королева, и ее фрейлина поняли, что приглашение майордома на самом деле имеет большое значение. Даже прикованный к постели тяжелой раной, он готов был помогать своим ученицам и советовать им, насколько мог пока что быть для них полезен.
Кримхильда Нибелунгская улыбнулась майордому и поцеловала его исхудавшую руку, которую все еще держала в своих ладонях.
- Благодарю тебя за все, дядя Карломан! - она впервые назвала его так, как обращался Хильдеберт. - Но тебе следует отдыхать, а нам лучше уйти. До новой встречи!
- До встречи, государыня и прекрасные дамы! - улыбнулся в ответ Карломан.
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - VII (Прочитано 44142 раз)