Благодарю, эрэа
Convollar, эрэа
katarsis! 
Это верно во все времена. Совершенно верно. Но история печальная, несмотря на всю свою красоту. Люди вообще любят уничтожать всё, что кажется им "не таким", не таким как они, другим, и всегда полагают эту инакость непременно враждебной.
Да: пишешь, а уже знаешь, чем все закончится.
Справедливости ради, не все люди такие. Просто Арвернии на тот момент не повезло с правителями.
Такой тайный брак даже с обычной бесприданницей далеко не каждый король способен принять. А этот король ещё и вейл ненавидит. Так что шансы и без "помощи" Ги Верденнского были близки к нулю. Правда, я не знаю, что король мог бы сделать в такой ситуации, кроме убийства невесты. Мог ли он объявить брак недействительным или другие короли этого бы не признали? Пожалуй, мог бы лишить сына прав наследования. Но сделал бы это или нет, уже не узнать.
Как раз приданое бы Морганетта, по иронии судьбы, могла принести, если бы ей поверили. Целебную воду (не все же случаи настолько тяжелые, как у умершей Брунгильды). Волшебную помощь в более широком смысле. А возможно, что и земные богатства в их владениях можно найти. Другое дело, что Морганетта вряд ли смогла бы жить при дворце, по обычаям людей. Какая из нее королева? Опять же, и родить Хильдеберту смогла бы лишь дочерей. Сыновья у наследниц вейл, как мы видим, появляются только на третьем поколении очеловечивания. Ну, может быть, при большом желании...
Но нет, такая возможность маловероятна, разве что у "детей богини Дану", может быть. Но не у арвернов.
Король мог бы лишить наследства сына, женившегося на вейле. И его внуков, если бы такие появились (а дочери у них, в любом случае, не наследуют престол). Тогда бы наследником стал брат короля, Хлодеберт Жестокий.
Принц и вейла (продолжение)
Возможно, эта лесная свадьба, устроенная по обычаям вейл, показалась бы странной обитателям Дурокортерского замка. Уж во всяком случае, она никак не подходила наследному принцу Арвернии! Но Хильдеберт с Морганеттой, сидевшие во главе широкого пня-стола, были настолько безмятежно счастливы, что никому и думать не хотелось, чтобы их счастье кому-то пришлось не ко двору...
А, тем временем, вейлы приготовили для своих гостей настоящий праздничный пир. Все, что росло в лесу, что цвело, плодоносило, давало семя, они умели использовать в пищу наилучшим образом, так что получались изысканные лакомства. Хильдеберту и Карломану лесное угощение показалось вкуснее всего, что они когда-либо ели при королевском дворе. Как умели девы-птицы вырастить такую крупную и сочную землянику, такую сладкую малину, такие сочные яблоки и груши, такие крупные сливы и совсем уже созревшие персики? Из каких трав они сделали муку, чтобы испечь пироги, приправленные медом диких пчел? И из чего были сделаны напитки, терпкие и сладкие, пахнущие лесными травами, что они подавали в резных деревянных кубках? Это было поразительно!
Люди издавна создавали легенды о зачарованном угощении альвов. Но Хильдеберту ли, ставшему супругом вейлы, можно было бояться, что его околдуют? Единственное очарование, что приворожило его раз и навсегда, жило в облике прекрасной Морганетты, что сидела рядом с мужем, улыбаясь ему радостно и влюбленно!
Королева вейл, сидевшая рядом с дочерью, улыбалась, разделяя ее счастье. Однако в ее прекрасных глазах затаилась печаль. Она тихо проговорила, обращаясь к Карломану:
- Прошу тебя, оберегай мою дочь и зятя!
Юный оборотень еще не представлял вполне, что сможет сделать для них, но кивнул, обещая:
- Я буду помогать им! Если только это будет в моих силах! - добавил он, сознавая, что ни его царственный дядя, ни барон Верденнский не прислушаются к нему, подростку-бастарду.
А молодожены не тревожились ни о чем. Они не чаяли души друг в друге, и теперь делились свадебным угощением, исполненные радости. И вокруг них веселились вейлы. А сквозь их серебристый смех слышались звонкие переливы воды в священном источнике.
В какой-то момент Хильдеберт и Морганетта, взявшись за руки, скрылись в одном из боковых гротов. Вейлы вновь закружились в ликующем танце, напевая:
- О, юноша и дева, омытая лунным сиянием! В священном гроте вам постелено мягкое ложе изо мха! Радуйтесь, избранники Фрейи! Войдите в брачный грот, насладитесь любовью!
Во время танца вейл, их королева вновь обратилась к Карломану с серьезностью, не соответствующей радостной обстановке праздника:
- Наблюдай за тем, что происходит при вашем дворе, Карломан! - попросила она. - Я предчувствую, что боль и тоска арвернского короля будет и дальше отравлять жизнь ему самому, а следовательно - и всем окружающим. И это приведет к тому, что он станет чтить нечестивого сына несчастной оборотницы, Ги Верденнского, больше, чем своих родных!
- Пока что у барона Верденнского нет такой власти, как он хотел бы, - заметил Карломан. - Однако он хитер и коварен, и не сдается просто так.
Вейла печально усмехнулась:
- Будучи потомком оборотней, он сам имеет зов крови. Хотя вряд ли сознает, откуда исходят его способности, зато они весьма полезны в его начинаниях. Лучше и не пытаться обмануть его! Волчье чутье помогает ему преследовать других альвов. Прошу тебя, Карломан: будь и сам осторожен, пока Ги Верденнский находится при дворе! Он наверняка чувствует, кто ты и твоя мать. Ты еще не настолько силен, чтобы иметь его во врагах!
Сознавая, что на него ложится большая ответственность, юный Карломан вздохнул:
- Я обещаю тебе, тетушка вейла, быть осторожным! Хотя иногда я все-таки спорю с бароном Верденнским. Просто не могу выдержать, когда этот отступник порочит альвов!
Покачав головой, королева вейл улыбнулась уголками губ, и ответила Карломану, совсем как могла бы сказать его мать, Гвиневера Армориканская:
- Ты еще молод, Карломан! Но тебе придется поскорее сделаться взрослым и мудрым, чтобы выполнить то, что предназначено!..
Между тем, веселый хоровод вейл продолжал кружиться под сводами своего грота, напевая свадебную песню. Праздник продолжался...
***
Лишь на закате принц Хильдеберт сумел заставить себя покинуть молодую супругу и вернуться вместе с Карломаном в лес, туда, где ожидала их свита. Придворные выглядели разочарованными, поскольку им опять не удалось никого добыть, и они потратили день на ожидание. Но вот наследный принц со своим кузеном вернулись к ним, как обычно. И несколько наиболее проницательных спутников заметили, что на лице Хильдеберта то и дело непроизвольно мелькала улыбка. Видно было по его лицу, что он думал о чем-то, оставшемся позади, что он не смог взять с собой, хотя оно всегда останется с ним, вернее - в нем самом.
Жоффруа де Геклен, первым встретивший принца и его кузена, уже ничему не удивился. Приглядевшись теперь к сыну короля, он догадался, что Хильдеберт, должно быть, влюбился. Что ни говори, он совершенно не был похож на помраченного чарами альвов, как о том начинали шептаться свитские. Обучаясь у паладинов, Жоффруа немного слышал о колдовстве, хотя в их братстве не обучали целенаправленно бороться с ним, как донарианцев. Но никакие чары не могли передать человеку искреннюю радость, да еще такую пылкую, как у Хильдеберта. Что бы с ним ни произошло, это были его собственные чувства, не наведенные извне.
Что ж, если наследный принц влюбился в девушку, с которой не может быть вместе, то понятно, отчего он скрывает свою любовницу ото всех при дворе, - размышлял верный страж королевской семьи. Хотя Жоффруа и недоумевал, с кем мог познакомиться принц в глухих лесах. Но, может быть, там скрывалось какое-нибудь селение, жительница которого приглянулась сыну короля? В любом случае, это было его личным делом, и Жоффруа не собирался ни с кем делиться своими догадками. А, взглянув на юного Карломана, паладин убедился, что он все знает, однако большего по лицу мальчика нельзя было понять.
Однако среди свиты наследного принца находился также шпион барона Верденнского. Он лишь многозначительно нахмурился при виде кузенов, Хильдеберта и Карломана. От него тоже не укрылось восторженное выражение на лице сына короля. И шпион решил, что барон Верденнский непременно должен узнать об очередной таинственной поездке принца и его кузена.
Так одно и то же событие может быть совершенно противоположным образом понято разными людьми!
***
Тем же вечером, когда наследный принц и его кузен вернулись в Дурокортерский замок, барон Верденнский в своем кабинете изучал взятую из библиотеки книгу о вейлах. Он чувствовал, что, если кто-то мог околдовать принца Хильдеберта, то именно они, отступившие далеко вглубь леса, но еще отнюдь не побежденные.
"Дурокортерский холм и весь лес вокруг него испокон веков принадлежали вейлам, девам-птицам. "Дети богини Дану" издавна молились здесь Белизане, Владычице Луны, и воздвигли в лесу святилище, известное, как Старые Камни. Они чтили вейл, считавшихся хранительницами целебного источника. Пришедшие на эту землю впоследствии арверны тоже сохранили почитание дев-птиц."
Читая сведения о вейлах, Ги Верденнский недовольно поджал губы. Вот они - беззубые, слабовольные представления ничтожных людей!
Он сделал выписку из книги о вейлах, присовокупив от себя:
"Хотя прежде вейлы были хранительницами источника с целебной водой, однако, если они питают ненависть к людям, то способны исказить ее свойства. И тогда живая вода превращается в смертельный яд".
Читая далее о повадках вейл, Ги использовал все, что могло пригодиться для его целей:
"Вейлы наделены невероятной красотой, восхищающей всех мужчин. Если вейла задумала очаровать и соблазнить мужчину, он почти наверняка поддастся ей. При этом, вейлы редко заводят с мужчинами длительные связи. Как правило, они быстро покидают своих любовников, что были им нужны лишь для развлечения или для продолжения рода. Ибо вейлы рожают лишь дочерей, мужчин их породы не бывает, и для размножения они используют человеческих мужчин или других альвов."
Ги Верденнский переписал и это, готовя сведения, чтобы предъявить их королю. Но тут он постарался тоже сгустить краски, убежденный, что, в конечном итоге, он прав:
"Выбрав понравившегося ей мужчину, вейла направляет против него всю силу своих чар, и мужчина приходит к ней, словно одурманенный, не в состоянии думать ни о чем, кроме ее красоты. Любовные ласки вейл превосходят человеческое разумение, они неисчерпаемы и ненасытны. Так что мужчины, соблазненные вейлами, оказываются совершенно истощены, и зачастую умирают после того, как их бросают, уже ненужных".
Таким образом, Ги сознательно сделал подлог, стремясь нарочно встревожить короля, чтобы он убедился, какая судьба угрожает его единственному сыну. Так было нужно, чтобы король не вздумал проявить неуместное великодушие. Зная, как сильно Хильдеберт Строитель бережет наследного принца, барон рассчитывал добиться истребления вейл. А за ними придет очередь и других пород альвов, коварных потомков Имира!
Если барон Верденнский считал что-то нужным, переубедить его не могло уже ничто на свете.
И он добавил в свои записи еще нечто важное, зная, что королю нужны большие средства для продолжения строительства новой столицы:
"Вейлы, как и многие другие породы альвов, особенно - подземные цверги, зачастую селятся на выходах к поверхности земли драгоценных руд и камней, и с годами собирают в своих обиталищах несметные богатства. Сами они почти не пользуются сокровищами земных недр, однако не позволяют никому другому разрабатывать их. Такова природа детей Имира. Они не считаются ни с кем на свете. Особенную опасность вейлы представляют для красивых юношей, которых очаровывают и медленно убивают. О, бойтесь оскорбить вейл!"
Так Ги Верденнский выстраивал линию атаки против вейл, точно грамотный полководец. Он старательно намекал на опасность со стороны альвов для наследного принца, чтобы разжечь в короле страх за его сына.
***
А сам король вместе со своими братьями, принцами Хлодебертом и Дагобертом, осматривал недавно возведенные башни Дурокортерского замка. В каменной кладке был еще свеж строительный раствор. На самой высокой башне развевалось знамя Арвернии, с королевским ирисом.
Они поднялись на широкую каменную стену, окружавшую замок. Отсюда были лучше видны строгие очертания башен, и король улыбнулся, что в последнее время крайне редко можно было увидеть. Что ж: Дурокортер, его детище, выглядел мощной крепостью, какой и полагалось владеть потомкам Карломана Великого!
Стена была выстроена в сорок локтей высоты. Идя по ней, король и оба его брата прошли мимо ристалища. Там как раз занимались трое отроков. Оседлав коней, они отрабатывали рыцарские навыки. В них оба принца узнали своих сыновей: Хлодеберта и Хлодиона, старших сыновей Хлодеберта Жестокого, и Хродеберга, сына Дагоберта Лиса.
Когда король с братьями проходили мимо них, Хлодеберт как раз, пришпорив коня, ринулся навстречу Хродебергу, и мальчик едва успел прикрыться щитом от удара его копья. Вздыбив коня, он сам приготовился ударить копьем. Но тут с другой стороны на него налетел Хлодион, и Хродебергу, который был почти на четыре года младше обоих кузенов, пришлось защищаться против двоих сразу. Мальчик был силен и ловок для своих лет, но ему приходилось трудно. Но старшие продолжали наскакивать на него, в то же время крича что-то ободряющее.
Оба принца, проходя в это время по стене, украдкой улыбнулись, гордясь успехами своих сыновей. А затем поспешили дальше, следуя за своим царственным братом.
- Я рад, что мой сын достойно обучается рыцарским приемам! - проговорил Дагоберт, обращаясь к Хлодеберту. - Твои сыновья отрабатывают с ним трудные приемы, что пригодятся в будущем: и на турнирах, и в настоящих сражениях!
Хлодеберт Жестокий тоже с гордостью наблюдал за тренировкой юношей.
- Я тоже рад за моих старших сыновей! Сильные, отважные, и при этом дружны между собой! Должно быть, из них получатся отличные рыцари!
Король Хильдеберт III слышал разговор своих братьев, однако не обернулся к ним, хмурясь про себя, и лишь зашагал быстрее. Сыновья его братьев обучались рыцарским навыкам, а его собственный сын, наследник престола, только и делал, что разъезжал по окрестным лесам, праздно проводя время! Вот и сегодня он уехал без спроса, да еще и сманил с собой своего кузена Карломана, отвлек одаренного отрока от занятий! Хотя король понимал, что Карломану нужно иногда давать отдых от уроков, отпускать его развлечься. А вот своему легкомысленному сыну он был готов сделать строгий выговор, как только он вернется. Достойное поведение его младших кузенов только давало повод поставить их в пример принцу Хильдеберту.
***
В тот же вечер вдовствующая королева Балтильда Адуатукийская вышла прогуляться вместе со своей невесткой Гербергой и внучкой Альпаидой. Они дошли до ристалища и, со своей стороны, стали свидетелями тренировки юношей.
Со стороны их заметили король со своими братьями, и учтиво поклонились королеве-матери.
Подняв голову, Балтильда увидела сыновей и, в свою очередь, кивнула им в знак приветствия. При этом она заметила, как хмурится ее царственный сын. И безошибочно поняла причину: конечно же, тревога за единственного сына! На всякий случай, вдовствующая королева решила поговорить со старшим внуком, чтобы он попытался сблизиться с отцом, постарался бы утешить его...
Вот почему, когда Хильдеберт и Карломан вернулись поздно вечером, во дворе Дурокортерского замка их неожиданно встретили вдовствующая королева Балтильда и принцесса Герберга с Альпаидой. Девочка с горячим любопытством взглянула на Карломана: она-то знала, куда и зачем ездили ее кузены, да жаль - матушка не пустила ее с ними!
Увидев дам, оба юноши птицами слетели с коней и учтиво поклонились, подавая свите пример.
Королева Балтильда обратилась к своим внукам первой, как подобало:
- Здравствуйте, молодые люди!
- Здравствуй, государыня бабушка! Здравствуйте и вы, благородные дамы! - проговорили они оба.
Затем старая королева взглянула в глаза старшему внуку:
- Хильдеберт, мне нужно поговорить с тобой!
- Я рад выслушать тебя, бабушка! - мягким голосом произнес юноша, беря под руку вдовствующую королеву.
Тем временем, принцесса Герберга отвлекла на себя внимание Карломана:
- Ну а ты, племянник, надеюсь, согласишься сопроводить нас в покои? Тут некая молодая дама скучала по тебе, - она поглядела на дочь, которая смущенно зарделась.
Карломан улыбнулся Альпаиде и охотно протянул ей руку.
- Охотно провожу вас! - заверил он, уходя в замок вместе с тетушкой и кузиной.
Тем временем, юноши из королевской свиты направлялись к своим помещениям. Некоторые из них досадовали вслух:
- Почему же храбрый Улль, Владыка Охоты, не дает меткости нашим стрелам, не позволяет догнать никакого зверя? Уже давно дичь перестала ловиться вблизи Старых Камней, хотя и следов, и самих зверей не переводится!
Только один из охотников, что был шпионом барона Верденнского, не пошел вместе с остальными, а направился к своему покровителю, чтобы обо всем доложить, и тем подтвердить его догадки.
***
Тем временем, королева Балтильда вместе со старшим внуком удалилась в сад.
- Мальчик мой, я хотела попросить тебя, - ласково проговорила она. - Будь повнимательнее к своему царственному отцу! Ведь вы - единственные, кто есть друг у друга...
Перед глазами Хильдеберта мгновенно появилась Морганетта, исполненная нежности. Жаль, что он не мог поведать бабушке, что женился!.. Так о чем она говорила? Принц постарался сосредоточиться на разговоре, хоть это было непросто...
- Конечно же, бабушка! - кивнул он. - Я попытаюсь поговорить с батюшкой... И разве я в чем-то был недостаточно почтителен с ним?
- Я говорю не о почтении к королю Хильдеберту, а о настоящем душевном внимании сына к отцу, - мягко, но настойчиво возразила Балтильда. - Поверь, ему сейчас грустно и одиноко! Я знаю, как это бывает, поскольку сама тосковала, потеряв супруга, твоего царственного дедушку. Подумай, что вы с отцом остались самыми родными людьми, и то - до тех пор, пока ты не женишься!
Пока он не женится? На губах у наследного принца мелькнула грустная улыбка. Как же ему совместить любовь к отцу и любовь к Морганетте?..
Но вслух Хильдеберт кротко пообещал, признавая, что бабушка, может быть, и права:
- Да, государыня! Я постараюсь проводить с моим отцом побольше времени. И сделаю все, чтобы он любил меня и гордился мной!
"И тогда батюшка согласится признать Морганетту моей женой!" - мысленно добавил он.
Не подозревая последней мысли внука, королева Балтильда с благодарностью сжала его руку.
- Да будет так, мальчик мой!..
***
А Карломан и Альпаида могли, наконец, поговорить открыто, находясь в покоях маршала Запада, в то время как принцесса Герберга вышла отдать распоряжения своим прислужницам.
Девочка горячо прошептала, сгорая от нетерпения:
- Ну, что там происходило? Была ли свадьба? Как ее празднуют вейлы? Расскажи мне все, умоляю!
Карломан улыбнулся, узнавая в любопытстве двоюродной сестры свое собственное:
- Это было сказочно красиво! Но совсем не так, как я представлял себе, - и он начал негромко рассказывать про свадебный обряд. Затем, со всем красноречием оборотней, постарался поведать о танце вейл и их угощении.
Альпаида увлеченно слушала кузена, и глаза у нее горели, как у оборотней. Там, где ей хотелось узнать больше, она переспрашивала Карломана. Ей, как и ему самому, хотелось знать все!
Эту идиллию прервал отец Альпаиды, принц Дагоберт, войдя в покои. Он приветствовал племянника кивком головы. Карломан насторожился, чувствуя, что дядя желает предупредить его о чем-то важном.
И действительно, Дагоберт поинтересовался у него:
- Карломан, где вы были с принцем Хильдебертом?
Он отвечал с милой улыбкой послушного мальчика:
- Мы были в лесу, дядя Дагоберт! Сейчас стоят самые прекрасные летние дни. Мы ездили верхом, купались в озере. Видели лис, оленей и птиц. Не охотиться же на них сейчас, когда у всех детеныши и птенцы? И мы просто гуляли, дышали свежим воздухом, собирали силу в лесах.
Дагоберт неопределенно кашлянул.
- Возможно, в этом есть резон. Но прошу учесть, что король недоволен праздными лесными прогулками своего единственного сына! Он опасается, что принц Хильдеберт пренебрегает своими государственными обязанностями. Кроме того, он втягивает в свои лесные приключения тебя, на которого король возлагает большие надежды... - Дагоберт умолк, не желая слишком уж хвалить племянника, хотя был согласен со своим старшим царственным братом, как и Хлодеберт, отец Карломана.
Но юноша словно бы и не заметил похвалы. Он пожал плечами и уверенно ответил дяде:
- Но мне вовсе не мешают наши прогулки в лес, дядя Дагоберт! Наоборот: они возвращают мне силы, так что после них я занимаюсь еще усерднее, с большим вдохновением! А взгляни на моего кузена, наследного принца: как он окреп и повеселел за время наших прогулок! Леса возвращают людям силы, это издавна известно!
Принц Дагоберт задумался и положил руку на плечо племяннику, внушительно проговорив:
- Может, ты и прав! Но здесь, увы, не Арморика. Не все при Арвернском дворе одобряют излишнее почитание лесов и всего, что оттуда исходит!..
***
Спустя несколько дней барон Ги Верденнский добился аудиенции у короля. Он приблизился к сидевшему за столом Хильдеберту, и приготовился действовать, с детства зная его характер. Поклонившись, барон как бы невзначай показал государю подготовленные должным образом выписки из книг о вейлах.
- Что это, Ги? - полюбопытствовал король. - Передай мне эти записи!
Барон охотно разложил их на столе, чтобы королю было удобнее все прочесть.
- Это - то, что, к несчастью, больше всего встревожило меня, государь, поскольку описание преступлений вейл тревожно напоминает мне то, что в последнее время происходит с твоим сыном, принцем Хильдебертом, - проговорил он вкрадчивым голосом.
Как он и ожидал, король встревожился, и быстро прочитал выписки старинных ученых, которые барон Верденнский лишь немного подправил, во славу Донара Громовержца.
- О, Небо, что я узнаю! - воскликнул Хильдеберт Строитель, побледнев. - Эти проклятые вейлы не только отняли у меня жену, но еще хотят погубить сына!
- У тебя есть время и возможность спасти принца, государь! - заверил Ги Верденнский. - Ты выручишь своего единственного сына из власти колдуний, и сам отомстишь им, истребишь нелюдские народы. А заодно получишь сокровища, что хранят альвы...
- Ты прав, Ги! - воодушевленно согласился король. - Вызови в Дурокортер воинов Донара, что умеют сражаться с нечистью!
- Они - единственные, кто могут теперь спасти тебе сына, государь! - просто произнес барон, точно кукловод, управляющий главными побуждениями Хильдеберта Строителя.
Тот горячо кивнул в ответ:
- Да, да! Я возвышу донарианцев, дам им новые владения и богатые пожертвования. Ведь я ничего не потеряю, коль скоро добытые сокровища альвов многократно пополнят мою казну? - он усмехнулся.
- Я уверен, что так и будет. А самое главное - ты обретешь своего сына, спасенного от чар! - еще раз заверил короля Ги Верденнский.
Так было принято решение, грозившее гибелью всем вейлам, одна из которых была женой наследного принца Арвернии.
***
А, тем временем, королева вейл глядела в воды вещего источника. Она видела отражение будущих событий. Те сулили радость: показывали рождение внучки, которую Морганетта родит от принца Хильдеберта. Но родник сулил и тревожные вести, показывая войско "опоясанных молотом", что собрались под знаменем Мьёлльнира. Они выстроились на холме, отнятом у вейл, и готовы были идти дальше, к гроту у Старых Камней.
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - X (Прочитано 33655 раз)