Печать

[Leana]

***

   Осколки стекла тускло поблескивали под ногами. Словно звезды, отражающиеся в глади темного пруда. Или то платье, которое она надевала на бал... Тогда Габри казалось, что она делает неправильный выбор, позволяя втянуть себя в опасную и непонятную игру, но выбора, по сути, не было. На нее нацелились еще в Талессе. Каждый из охотников добивался своего, разница заключалась лишь в мотивах и методах. Ноэль хотел одного, Элоиза – другого, Стенли – третьего, но всех обошла тварь из сна. Она еще тогда говорила, что Габри принадлежит ей, но гадалка слишком легкомысленно отнеслась к своим видениям...
Смотреть по сторонам не хотелось, и Габри тупо таращилась под ноги, дожидаясь, пока в уже знакомое помещение бывшего цеха пожалуют все заинтересованные лица. Пока что рядом с ней находились только Кройф и невысокий смуглый человек с залысинами. Блестящие черные волосы были гладко зачесаны в хвост, но если Ноэлю такая прическа была к лицу, то Артурова помощника она превращала в поднявшуюся на задние лапы крысу. Скошенная нижняя челюсть и выступающие вперед верхние зубы лишь довершали сходство. Должно быть, это тот самый алхимик, Элоиза говорила, что он противный...
   – А ну-ка подержи ее, – скомандовала «крыса», и Кройф охотно исполнил указание. Одной ручищей он обхватил Габри поперек тела, крепко прижав к себе, а другой схватил за волосы, заставляя запрокинуть голову до болезненного хруста в позвонках.
   – Наклони чуть влево, – неразборчиво велел алхимик.
   Секунду назад Габри казалось, что она готова ко всему, но резкая боль в основании шеи застала ее врасплох. Умом она понимала, что ей, скорей всего, сделали какой-то укол и изменить уже ничего нельзя, но просто стоять, ощущая, как по телу растекается неведомая отрава, было выше ее сил. Она забилась в объятиях Кройфа, словно рыба в сети, но тот лишь усилил хватку, прижав ее локти к бокам и сдавив так, что стало нечем дышать. Шею в месте укола начало припекать, но больше никаких странных ощущений в теле не было. Пока...
   – Не дергайся, – почти ласково попросил Кройф. – А то будет больно.
   Пару раз глубоко вздохнув, Габри заставила себя расслабить мышцы. Сражение предстоит ей не сейчас и не здесь, поэтому глупо тратить силы на бесполезное трепыхание. Скорей бы уже все началось, иначе она сойдет с ума и без чужой помощи...
   – Умница.
Заметив отсутствие сопротивления, Кройф чуть ослабил хватку, но отпускать Габри не спешил. Спиной она ощущала исходящее от него тепло, и это, как ни странно, успокаивало – по крайней мере, сейчас ей противостоял обычный человек из плоти и крови. От него пахло дорогим табаком и одеколоном, и, если не вспоминать про Эльвиру Гольдони, можно было свыкнуться и с его прикосновениями, и с щекочущим шею дыханием. Да, от него исходила опасность, но, в отличие от Артура и Валери, он не считал Габри своей добычей – всего лишь исполнял обязанности надсмотрщика. Впрочем, это же означало, что стоит Стенли отдать приказ – и ее прихлопнут, словно муху...
Едва Габри смогла унять бешено колотящееся сердце и убедить себя, что ничего страшного с ней пока не сделали, как введенный препарат начал действовать. Она поняла это по гнусной ухмылке, расплывшейся по морде алхимика, и лишь потом почувствовала, как закружилась голова. Запахи стали резче, а вот редкие звуки, наоборот, начали доноситься приглушенно и с опозданием, словно она находилась на дне колодца. Она поняла это, когда «крыса», подойдя к ней вплотную, дважды щелкнул пальцами у ее лица. Движение пальцев – пауза – сухой щелчок, еще одно движение – еще одна пауза – и лишь потом звук... Пронаблюдав за ее реакцией, алхимик удовлетворенно хмыкнул. Это она тоже услышала спустя пару секунд после того, как искривились темные, будто выпачканные чем-то губы.
Габри ожидала, что вот-вот рухнет в обморок, но секунды тянулись, сливаясь в минуты, а ничего не происходило. Она потеряла счет времени, когда в темных глубинах цеха, наконец, что-то проскрежетало. Затем послышались шаги. Эхо искажало звук, преувеличивая число вошедших, но Габри показалось, что их трое или четверо.
Первым из полумрака вынырнул Артур. Сегодня он был элегантен, как и всегда, но игравшая на тонких губах улыбка сочилась неприкрытой ненавистью. Будь его воля, он наплевал бы на все эксперименты и придушил Габри голыми руками. Даже если ей каким-то чудом удастся сохранить рассудок и выбраться отсюда, этого человека ей придется остерегаться до конца жизни.
Следом шла Валери – такая же бесстрастная и ледяная, как в прошлую встречу, а рядом с ней вышагивал мужчина, отдаленно напоминающий талесского следователя. В руках он держал уже знакомый ошейник с черными камнями. Должно быть, это тот самый ювелир, Хёведес... За ним шли еще двое – судя по каменным лицам и впечатляющим мускулам, телохранители или что-то в этом роде. Кого они собирались охранять и с кем драться, было для Габри загадкой. Чтоб сграбастать ее за шкирку, хватит и одного Кройфа, а вот удержать лантариумную тварь не сможет и дюжина таких мордоворотов...
– Все готово, моя госпожа, – подобострастно доложил алхимик, изобразив учтивый полупоклон. Валери даже не взглянула на него. Все ее внимание было приковано к Габри. Подойдя вплотную, девушка подняла руку и осторожно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по щеке гадалки. Они были одинакового роста, и темные, обрамленные длинными ресницами глаза смотрели прямо в душу Габри. Ей казалось, что она не сможет выдержать этот взгляд, но черные омуты зрачков, почти сливающиеся с темно-карей радужкой, притягивали, звали к себе, не позволяя ни моргнуть, ни отвернуться. От напряжения Габри начало потряхивать, все волоски на теле встали дыбом, по спине поползли противные мурашки. Знакомый по эспенской стычке комариный писк вновь зазвучал где-то на краю слышимости. Габри не сразу поняла, что удерживавшие ее руки разжались, и теперь ничто не ограничивало ее движений... Ничто, кроме воли смотрящего ей в глаза существа.
Медленно сделав еще один шаг, тварь коснулась ее губ своими. И мир померк.

[Leana]

***
   
Тактика битья по голове и уволакивания была признана несостоятельной уже через пару минут после начала операции. Если проникнуть за забор Юргену удалось сравнительно легко – всего один сторож у калитки не слишком интересовался делами хозяев, а одетый в почтовую униформу Флаух выглядел вполне мирно – то дальше ему начали встречаться куда больше заботящиеся о безопасности люди. Двое на входе ясно дали понять, что никаких посылок или писем здесь не ждут, поэтому настырному курьеру лучше уматывать подобру-поздорову. Уговорить охранников не представлялось возможным, а вот пререкания с ними могли привлечь ненужное внимание. Вряд ли их тут всего двое, территория-то большая...
   – Ладно, тогда распишитесь, что отказываетесь получать отправление. И что претензий не имеете, – Юрген сунул одному из ребят под нос предусмотрительно подготовленную бумажку.
   – Мужик, ты не понял... – со вздохом начал тот, но его товарищ оказался сговорчивее. Буркнув под нос что-то условно-согласное, он наклонился над бланком, который Флаух намеренно держал чуть ниже, чем следовало.
   – Какого... – только и успел выдохнуть первый охранник, увидев оседающего к его ногам напарника. Ему повезло меньше. Быть может, дело и ограничилось бы ударом под дых, а затем по затылку, но последний возглас все же был услышан, и в глубине коридора раздался приближающийся топот и металлический лязг. Серебристая рыбка вынырнула из рукава, словно только и ждала этого. Быстро ткнув противника ножом под челюсть, Юрген крутанулся, скрываясь за массивным телом. В следующую секунду в хрипящего верзилу вошло сразу две пули. Вот вам и эффект неожиданности...
   Охранники у Стенли и Кройфа были вооружены как следует. Здравый смысл требовал расправиться с оставшимися двумя и спасаться бегством, предоставив Мариони геройствовать в одиночку. Проблема в том, что далеко уйти ему все равно не удастся: пространство вокруг завода хорошо просматривается, и достаточно одного стрелка с винтовкой и метким глазом, чтобы одним следователем Надзора на свете стало меньше. Ну уж нет.
   Напрасных жертв Юрген не любил, но выбирать не приходилось. В конце концов, люди, охраняющие логово преступника, сами являются таковыми. Еще один противник получил пулю в печень из пистолета своего уже мертвого товарища, второй рискнул полезть в рукопашную и едва не свернул Флауху шею. Эта схватка оказалась самой долгой и упорной из четырех: Юрген успел изваляться в пыли, получить несколько ощутимых ударов по ребрам, а также обзавестись ссадиной во всю скулу и шатающимся зубом. В итоге ему все же удалось дотянуться до выроненного ножа и прижать его к горлу поваленного на землю охранника.
   – Сколько людей в здании?
   – Пошел ты!
   – Ты жить хочешь?
   – Все равно ведь прикончишь.
   – Если скажешь – нет.
   – Больше, чем ты сможешь уложить. И сюда уже бегут...
   Выругавшись сквозь зубы, Юрген от души врезал противнику рукоятью пистолета. Два трупа – и так слишком много, а этот парень просто тянет время, дожидаясь подмоги...
   Подмога и впрямь подоспела быстро, но ей оказался уже знакомый Флауху охранник, несущийся от калитки. Он тоже был вооружен, однако при виде направленного в его лоб дула и четырех тел, распростертых у ног лже-курьера, решимости у него поубавилось.
   – Вали, – кратко приказал Флаух, и охранник, о чудо, внял этого доброму совету. Дождавшись, пока мельтешащая спина скроется за забором, Юрген выдохнул и запоздало подумал, что стоило сначала отобрать пистолет. Вооруженный трус в тылу может быть смертельно опасен, но что уж теперь...
   Дожидаться новой партии охранников Флаух не стал. Вызубренный наизусть план здания позволял ему выбирать наименее широкие и освещенные коридоры, в которых, к тому же, хватало ответвлений и технологических ниш, прежде использовавшихся для оборудования. Кое-где это оборудование сохранилось, поэтому пару раз Юрген пересиживал опасность, втиснувшись между стеной и очередной металлической громадиной. Быть увиденным или услышанным он не боялся: света в таких закоулках почти не было, а гулкое эхо превращало чужие торопливые шаги в грохочущий топот. Его могло выдать другое – Юргену казалось, что теперь от него за версту разит порохом, потом и кровью, но то ли местные охранники не могли похвастаться тонким нюхом, то ли вонь горелого масла, плесени и еще какой-то дряни забивала все остальные запахи.
   После провального начала дела, как ни странно, пошли на лад. Охраны в здании оказалось не так уж много, а обслуживающего персонала Юрген вообще не заметил – видимо, Стенли, готовясь к безумной затее, оставил возле себя только необходимых людей. То ли он недооценил наглость Мариони, то ли полагал, что имеющихся сил вполне хватит для защиты от непрошенных гостей, то ли в его рукаве был припрятан козырь, и Флаух даже догадывался какой. Если рассказанные Энцо сказочки правдивы хоть на треть, их не убережет ни оружие, ни удача. Оставалось надеяться, что они все же успеют до того, как Габриэлла Лозье из застенчивой тихони превратится в одержимого монстра. Увы, датчик, который Юрген уже однажды использовал в кабинете Элоизы Штерн, снова прожигал руку даже сквозь шерстяную рубаху, предусмотрительно пододетую под форму курьера. Это вынуждало все чаще задумываться о запасном плане, который Флаух благоразумно не стал озвучивать Мариони. Как только тварь переселится в новое тело, Валери Прюдо станет никому не нужна, и тогда потерявшую ценность заложницу можно будет по-тихому умыкнуть, дождавшись развязки в безопасном месте. По сути, для Гектора Прюдо, а значит, и для Юргена этот вариант развития событий выглядел предпочтительно. Но слишком уж много неучтенных факторов и случайностей может повлиять на расклад...
   Куртка почтальона жала в плечах, но на поиск менее заметной и не стесняющей движения одежды времени не было. Как и на игру в прятки: все, кто сбежался ко входу на звук выстрелов, уже наверняка прочесали двор и проверили возможные укрытия по периметру здания. Теперь начнут искать внутри. Следуя первоначальному плану, Флаух должен был обследовать четыре помещения в западном крыле завода, и он добросовестно отправился туда, хотя сильно сомневался, что обнаружит кого-то из девушек. Предчувствие подтвердилось, но за третьей по счету дверью и третьим же трупом охранника Юргена ожидала не менее ценная находка. Помещение, в которое он вломился, в отличие от остальных, не походило на плохо обжитую бетонную коробку: это был полноценный кабинет, обставленный дорого и со вкусом. Вряд ли Стенли стал бы наводить такую красоту во временном пристанище, а если он появляется здесь часто, то не мог не наследить. Вне зависимости от исхода операции, улики против хозяев этого змеиного логова лишними не будут.
   Затащив тело внутрь и убедившись, что следов крови на полу не осталось, Юрген запер дверь изнутри и приступил к обыску. Здесь было не так интересно, как в кабинете госпожи Штерн: Стенли все-таки не был магом и работал в основном с документами. Накладные, доверенности, распоряжения и заявки на патент Юргена проглядел в полглаза, не найдя ничего подозрительного, а вот письма и рабочие заметки обещали куда больше любопытных открытий. Особо привлекла его внимание карта какой-то гористой местности, испещренная пометками и линиями. Большинство названий было на илларском, но кое-где встречались надписи на чианском, что лишний раз напоминало о происхождении Стенли. Похоже, его связи с исторической родиной не ограничивались контрабандой и дружеской перепиской.
Бегло пробежав глазами разбросанные бумаги, Флаух сгреб их в стопку, сложил вдвое и сунул за пазуху. Жаль, что так просто нельзя было унести книги – среди них тоже было много любопытного и явно запрещенного. Впрочем, библиотека, собранная Стенли, наверняка уступала той, которая перекочевала в архивы Надзора из особняка Элоизы Штерн. Еще было бы неплохо влезть в сейф, обнаружившийся за панно с горным пейзажем, но для этого требовались навыки взломщика, которыми Юрген не обладал. Лантариумный ключ сработал, но здесь, как и на двери в спальне Элоизы, стоял двойной замок, и против механической части Флаух оказался бессилен.
Осмотр занял от силы четверть часа, но то, что за это время никто не попытался проверить кабинет и даже не слишком топал за дверью, настораживало. Все-таки сменив униформу на куртку, снятую с невезучего охранника, Юрген осторожно выглянул в коридор. Крики и беготня затихли где-то в отдалении: то ли в дело вступил Мариони, то ли у охранников появилась еще одна проблема, более насущная, чем непойманный лазутчик. Вмешательство извне? Не многовато ли гостей в один ничем не примечательный день? Так или иначе, возвращаться Юрген собирался не раньше, чем выяснится местонахождение и состояние Валери Прюдо, а чтобы узнать это, требовалось идти дальше. Собственно, ничего другого ему не оставалось...

[Leana]

***

Наблюдательный пункт был организован в одном из полуразрушенных зданий неподалеку от завода. Лирнское отделение Надзора, ошалевшее от явления начальства столь высокого ранга, расстаралось вовсю: Гектору притащили и кресло, и плед, и термос с чаем, и даже какую-то выпечку, которую Прюдо решительно отверг. Из всех подношений он использовал только тяжеленный морской бинокль, который имел весьма потрепанный вид, однако изображение давал ясное и четкое. Из окна третьего этажа просматривалось не так уж много: забор, участок двора и несколько подсобных построек, но, чуть отклонившись вправо, можно было увидеть пятачок перед входом в здание завода. Еще лучше было бы влезть на крышу, но, осмотрев провалившуюся кровлю и сгнившие стропила, Прюдо отказался от этой идеи. Неоправданный риск, к тому же привлечение внимания...
   – Пока тихо, – прожевав печенье, доложила Сильвия. Она, в отличие от Гектора с радостью принимала все гостинцы и разве что добавки не просила. – Может, чайку?
   – Пейте, я не хочу.
   – Ну так налейте, я тут немножко свисаю из окна, если вы не заметили.
   Приставленный к Гектору не то секретарь, не то помощник, возмущенно захлопал глазами, став похож на выпавшего из дупла филина. Еще бы, лирнские служащие пока не привыкли к ехидной столичной заразе и тому, как фамильярно она общается с высокопоставленным коллегой.
   – Налейте, – кивнул ему Гектор. Сильвия и впрямь находилась в опасном положении: стоя на подоконнике, она одной рукой держалась за перекрестье рамы, а другой – за бинокль и при этом отчаянно клонилась вправо. В какой-то момент Гектор чуть было не приказал ей слезть, но представил, что услышит в ответ, и сдержал благородный порыв. Можно было бы загнать на подоконник кого-то более молодого и менее ценного, но сейчас он готов был довериться только Сильвии.
   – Ваш чай, – с чувством глубочайшего неодобрения изрек помощник, нехотя протягивая ей чашечку. С блюдцем, как в лучших ресторациях!
   – Благодарю, – мурлыкнула Сильвия и хотела было спрыгнуть на пол, но бросила последний взгляд в бинокль и замера. – Гектор?
   – Что? – мгновенно подобрался Прюдо.
   – А напомните, как выглядит этот ваш Флаух?
   – Сорок четыре года, рост выше среднего, широкоплечий, светловолосый... Вы же сами это читали в досье!
   – М-м, – одобрительно протянула Сильвия. – Да, пожалуй, похож.
   Забыв о все еще беспокоящей спине, Гектор рванулся к окну. Больше всего на свете ему хотелось отобрать у Сильвии бинокль и самому взгромоздиться на подоконник, но он понимал, что такие упражнения закончатся для него плачевно. Его дело – думать и отдавать приказы, а не заниматься акробатикой... По большому счету, Маре тоже не следовало выпендриваться, но кто ж удержит эту бестию, когда что-то втемяшится ей в голову.
   – Что он делает?
   – Пока просто подходит к воротам... Одет в почтовую форму, так что, быть может, это и не он.
   – Он, – отрезал Гектор. Чутье в таких вопросах его не подводило.
   – Ну, пожалуй... Так, его впустили. Идет ко входу...
   – Да поставьте вы чашку! – не выдержал Гектор. Помощник, так и торчавший под боком с нелепо вытянутой рукой, вздрогнул и отступил на шаг. Ложечка обиженно звякнула о фарфор, но чашка, к счастью, не опрокинулась.
   – Ага, – с непонятной интонацией протянула Сильвия. – Ну-ка, ну-ка... Ого!
   – Да что там происходит?!
   Ответом ему стали выстрелы. Два громких хлопка почти слились воедино, третий прозвучал чуть погодя. За спиной Гектора скрипнула дверь, кто-то что-то спросил, кто-то выругался... Позже, все позже. Сейчас он ждал, что скажет Сильвия.
   – Ай да Юрген, – с восхищением протянула она, не отрываясь от бинокля. Гектор стиснул зубы, чтоб не зарычать. – Так, так... Давай же, добивай... Ай, красавец!
   – Госпожа Маре, – все-таки рявкнул Гектор. – Немедленно доложите обстановку!
   – Флаух обезвредил четверых, – сменив тон, сухо и официально сообщила Сильвия. – Пятого прогнал. Похоже, смельчак понимает, что по головке его за такое безобразие не погладят, и решил дезертировать. Если поторопимся, можем перехватить.
   – Слышали? Выполняйте! Только тихо, внимание не привлекать.
   К счастью, единственный недотепа из лирнских служащих был приставлен к Гектору: боевая группа действовала слаженно, четко и без лишних вопросов, а следователи тут же склонились над выкопанным в архивах планом завода, обсуждая возможные варианты развития событий. Прюдо и самому было интересно, как Флаух собирается действовать дальше и куда делся Мариони. Не иначе, этот хитрый лис отправил Юргена в лобовую хватку, чтобы отвлечь внимание, а сам сейчас лезет через какую-нибудь потайную нору...
   – Флаух вошел в здание, – доложила Сильвия. – Ну, удачи ему теперь...
   – Сколько мы будем выжидать?
   Гектор обернулся и встретил настороженный взгляд главы лирнского отделения. С Эдвином Мерфи они были шапочно знакомы со времен совместных учений, тогда он показался Прюдо исполнительным и честным, но чересчур осторожным. Упитанный лысеющий мужчина средних лет, да еще и в очках, он напоминал скорее клерка, нежели сотрудника Надзора. Гектор подозревал, что большую часть своей карьеры он просидел в кабинетах, перекладывая бумажки и ставя подписи. Его дотошность могла пригодиться позже, когда они будут воевать со сворой юристов Кройфа, но сейчас требовались иные качества.
   – Четверть часа, – отрезал Прюдо. Они с Сильвией это уже обсуждали, и не раз. Обычная полиция реагирует даже медленнее, а начинать надо именно с нее. Якобы патруль услышал подозрительные звуки и решил проверить заброшенное здание, но вскоре понял, что без Надзора тут не обойтись... Это напоминало плохо отрепетированную пьесу, которая в любой момент могла выйти из-под контроля, причем сразу по ряду причин. Ошибки актеров, непредвиденные выходки зрителей, наскоро возведенные декорации, самонадеянность драматурга... Выход Гектора планировался не ранее чем через час, но он не был уверен, что выдержит столько.
   – Флаух за это время может пострадать, – хмуро заметил один из приближенных Мерфи.
   – Пока что у него неплохо получается, – хмыкнула наконец-то слезшая с подоконника Сильвия. – Где там мой чай?
   – Пострадать могут все, – возразил некто рыжий и долговязый, чью фамилию Гектор прослушал. – Выстрелы были почти одновременными, значит, стрелявших минимум двое. Охранники вооружены.
   – Да неужели, – фыркнула Сильвия. – На то они и охранники вообще-то. Если б к вам в отделение вломился почтовый курьер и вдруг начал сворачивать шеи, вы бы тоже, думаю, не стали с ним разговаривать.
   – Надо допросить беглеца, – взволнованно напомнил Мерфи. – И действовать в зависимости от его показаний. Если Стенли и Лозье вообще нет в здании, вся операция теряет смысл. А мы раскроемся раньше времени.
   – Вряд ли он расколется так быстро, – поддакнул рыжий.
   – Я верю в ваше искусство дипломатии, – огрызнулся Гектор. – Либо жду более удачных идей.
   – Лезть в это змеиное гнездо придется в любом случае, – Сильвия безмятежно отхлебнула чаю. – Флаух не дурак, чтобы так рисковать из-за непроверенной информации. А в одиночку он не выберется. Придется отвлекать на себя.
– Моим людям, не вам, – укоризненно покачал головой Мерфи.
– Напомнить, кто здесь из министерства? Формально, все мы – люди господина Прюдо.
– Эдвин, я, как и вы, хочу избежать потерь, – жестом попросив ее молчать, вступил Гектор. Сильвия явно нервничала больше, чем хотела показывать, а при ее норове это чревато. – Но выбирать не приходится. У вас... у нас под носом похищают людей, проводят бесчеловечные опыты, творят еще черт знает что... Я не намерен больше это терпеть. Не важно, насколько громко будет возмущаться старший Кройф. Остановить Стенли – это приоритетная на данный момент задача. А соломки для адвокатов и прессы подстелем потом. Уверен, мы обнаружим достаточно улик.
Он умолчал о том, что главное для него заключается в другом. Разумеется, лирнцев уведомили о том, что в здании может находиться некая Валери, девятнадцати лет от роду, стройная, темноволосая, и что ее непременно следует сохранить как ценного свидетеля, но об истинном положении вещей догадывался только Мерфи, а он был слишком тактичен и предусмотрителен, чтобы делиться такими секретами с подчиненными. Бросив на Гектора сочувственный взгляд, Эдвин вернулся к своим и вновь принялся шушукаться с кем-то над чертежами.
Как и ожидалось, допрос свидетеля ничего не дал. Сбежавший со своего поста охранник быстро смекнул, что оказался между молотом и наковальней, и немедленно завел извечную песню подозреваемых, которую Сильвия метко нарекла «я не я, и лошадь не моя». Он простой сторож, в его обязанности не входило отражение вооруженных нападений, да и не было их тут никогда, поскольку ничего ценного в наполовину разграбленном здании быть не может. Жалование хозяева платили исправно, ничего странного и неприятного не требовали, никаких подозрительных действий на вверенной его заботам территории не совершали. Что творилось внутри – уже другая история, но там он никогда не был, делами хозяев не интересовался, с внутренней охраной не общался, и вообще сразу после смены бежал домой, к жене и троим детишкам, которых надо чем-то кормить. Когда эта шарманка заиграла по пятому кругу, Гектор плюнул и дал отмашку подключать полицию.
У тех дела пошли не столь круто, как у Флауха. Выждав четверть часа и не услышав больше выстрелов, Прюдо перевел дух: он и впрямь боялся, что обнаглевшие от безнаказанности бандиты без разбирательств начнут палить по любому, кто сунется на их территорию. А уж после резни, учиненной Флаухом... Но, судя по докладам Сильвии, головорезы Стенли оказались умнее и попытались свалить на сгинувшего в недрах здания Юргена вину за учиненный переполох и валяющиеся перед входом трупы. Двое из них, правда, ожили спустя некоторое время и пополнили ряды свидетелей.
– Пора?
Не отрываясь от бинокля, Сильвия кивнула. Полиция могла тянуть время бесконечно, но их все равно не пустят дальше входа и безобидных подсобок. Для того, чтобы пробраться вглубь здания, нужны полномочия посерьезней и отряд помногочисленней, благо показаний взбесившихся датчиков хватит на несколько ордеров. Переглянувшись с грызущим кончик карандаша Мерфи, Гектор лично подмахнул бумагу и протянул ее командиру боевого отряда.
– Удачи.
Тот по-военному козырнул и отправился туда, где очень скоро могло пролиться много-много крови. Провожая взглядом затянутую в мундир спину, Гектор чувствовал, как невыносимо медленно ползущее минуты ускоряют ход. Еще немного – и понесутся галопом... Скоро все решится. Скоро он увидит дочь. Живую или мертвую – как повезет...
– Успокойтесь, – почти беззвучно шепнула Сильвия, вдруг оказавшаяся у него за спиной.
– Вам легко говорить.
– Нет, не легко. Но кресло в министерстве не дают просто так. Сейчас от вас ничего не зависит. Потом – будет зависеть многое. Так что поберегите себя.
– Пытаюсь.
Она замолчала, но Гектор почувствовал почти невесомое касание ладони где-то между лопаток. В следующий миг Сильвия убрала руку, и к пожирающей его изнутри тревоге добавилось еще что-то, от чего стало легче и тяжелее одновременно.

[Leana]

***
Темная вода маслянисто переливалась в тусклом свете потайного фонаря. Течение почти не ощущалось, но привязанная к выступающему из стены крюку лодка то и дело покачивалась, как будто внизу, в глубине, били хвостами большие невидимые рыбы. Может, они действительно здесь водились, но разглядеть что-то сквозь матовую непрозрачную гладь не представлялось возможным.
Сидящий напротив Локхарт тоже молча созерцал воду. Они оба понимали, что могут только ждать и что шансы на благополучный исход весьма малы. Даже если Энцо и Флауху удастся пробраться внутрь, даже если их не сцапают на первом же посту охраны... Ноэль чувствовал, что сознание Габриэллы мерцает, будто огонек стоящей на сквозняке свечи. Значит, обряд уже начался, и рядом с гадалкой находятся все – Валери, Стенли, свора его прихлебателей, возможно, даже Элоиза... Нужно было идти раньше. Многое нужно было сделать по-другому, но прошлого не исправить. А повлиять на настоящее они теперь бессильны.
Здесь, в подземелье, было тихо, как в могиле, лишь изредка откуда-то доносился звук падающих капель. Даже если наверху сейчас стреляют, орут, дерутся, здесь они этого не услышат. Тишина медленно сводила с ума, и Ноэль уже жалел о том, что пообещал хладнокровно выполнять все указания Энцо. А именно – не высовываться. Им с Локхартом было велено торчать здесь до полуночи, а потом, если ничего не произойдет, возвращаться в город и ждать новостей. В случае же удачного исхода, то есть появления хотя бы одной из девушек, им следовало немедленно отправляться в замок Ноэля. Заранее нанятая яхта дежурила в устье реки, всего пара часов, – и он будет дома... Когда они обсуждали это вчетвером, в гостиничном номере, план казался продуманным и выполнимым, но сейчас Ноэлю все больше хотелось побиться головой о стену.
– Если что-то изменится, – Локхарт прокашлялся, прогоняя хрипотцу, и продолжил уже тише, – если ты почувствуешь, что дело совсем плохо... Мы так и будем здесь сидеть?
– А что нам остается? Энцо прав, мы можем сделать лишь хуже.
– Да, я понимаю. Просто не могу отмахнуться от мысли, что Бертран бы уже полез наверх.
За минувшие дни Эрик часто произносил это имя: когда пересказывал свои обрывочные воспоминания, приводил факты, строил догадки насчет способностей Габриэллы и ее брата. Но сейчас он впервые упомянул о Бертране просто так, без необходимости. Не как о трагически погибшем выпускнике академии – как о близком друге.
– Да, он бы точно полез, – так же тихо подтвердил Ноэль. Вода и гладкие бетонные стены отражали голоса, делая реплики неуместно гулкими. О таких вещах не следует беседовать в тоннеле, о них вообще лучше молчать, но сидеть в тишине и дальше было невыносимо.
– Я до сих пор не понимаю, как он подружился с тобой, – признался Эрик. – У вас же ничего общего.
– Он спас мне жизнь.
– Ах, ну если так...
Локхарт горько усмехнулся уголком губ и покачал головой. Он часто так делал – то ли в силу врожденного скептицизма, то ли потому что не хотел мириться с текущим положением вещей. И все-таки он сидел здесь, в одной лодке с человеком, из-за которого погиб его друг, и выполнял указания другого человека, с которым уже успел несколько раз поцапаться. Потому что прислушался к голосу разума? Или у него просто нет другого выхода?
– Он спас мне жизнь, а потом отдал свою... Опять же из-за меня, – через силу выговорил Ноэль. – Но ты не винишь меня в этом. Почему?
Эрик взглянул на него исподлобья, потом, поерзав на жестком седалище, выпрямил одну ногу и подтянул к груди другую. Лодку качнуло, и к далекой капели добавился утихающий плеск.
– Виню, – подумав, признал он. – Но я понимаю, что это эмоции, и в данном случае они мешают рассуждать здраво. Точно так же я виню себя за то, что проморгал происходящие с Бертраном изменения. Да, он взрослый человек, несущий ответственность за свой выбор, я не обязан был ходить за ним хвостом и каждый день справляться о его самочувствии... Но я ведь мог заметить, что с ним что-то творится. И тогда, быть может...
Не договорив, он махнул рукой. Все было понятно и без слов: у каждого из них на душе лежал свой камень, и меряться тяжестью этих нош было глупо.
– Бертран всегда лез на рожон. С юности, а может, и с детства, просто тогда мы еще не были знакомы. Для него не существовало слова «опасность», но ему всегда везло, поэтому его авантюры обходились без последствий. Я не думал, что однажды... эта самонадеянность будет стоить ему жизни. И потом... он умел заражать своими идеями других. Когда он увлеченно говорил о чем-то, невозможно было не поверить. А ты... Ты ведь не знал его так хорошо, как я. Поэтому и не усомнился, что у него все получится.
– Я сомневался. Но Бертран...
– О, я примерно представляю, что он говорил, – впервые за время их знакомства Эрик улыбнулся тепло и открыто – так, как когда-то улыбался сам Бертран. Но улыбка тут же превратилась в гримасу... – Не хочу об этом. И так паршиво.
– В том, что мы торчим здесь, тоже виноват я. Если б я не сорвался на Габриэлле, она бы не убежала и не попалась бы Артуру...
– И что ты предлагаешь? Огреть тебя веслом и скинуть за борт?
– Не знаю. Может, так было бы лучше для всех.
– Давай мы все-таки дождемся появления Габри и спросим у нее.
– Ты правда думаешь, что Энцо ее вытащит?
Локхарт мрачно глянул за борт и, опустив руку, зачерпнул пригоршню ледяной воды. Посмотрела, как она утекает между пальцев. Нахмурился...
– Твой брат ведет себя как Бертран в худшем своем проявлении. Он тоже считает, что неуязвим, бессмертен и не способен совершать ошибки. Мне не нравится он сам, его насмешки, его манера оскорблять всех направо и налево... И то, как он говорит о Габри, мне тоже не нравится. Но это все неважно. Если он сумеет сделать то, что собирается, я буду благодарен ему до конца жизни.
– Я спрашивал не об этом.
– А я не знаю ответа на твой вопрос, – вяло огрызнулся Локхарт. – Я хочу надеяться. Но еще больше я хочу вылезти из этой драной лодки и подняться наверх.
– Там решетки.
– Но ты же у нас колдун. Придумаешь что-нибудь.
– Эрик... – предостерегающе начал Ноэль, но тот лишь отмахнулся.
– Расслабься. Я просто болтаю. Мне страшно – и за Габри, и за Валери, которую я даже толком не знаю. Если с ней что-то случится, ее отец меня уничтожит. А я, в отличие от тебя, еще хочу пожить. И так, как выберу сам, а не как мне велит засевшая в моей голове дрянь или люди из министерства. Поэтому я буду сидеть здесь и ждать. Это единственный разумный вариант. Потому что Энцо и Флаух знают, что делают, а мы только будем путаться у них под ногами.
Это больше походило на самовнушение, чем на здравое рассуждение, но Ноэль его прекрасно понимал. Он еще никогда не видел Эрика таким разговорчивым – сейчас Локхарт болтливостью мог соперничать с Энцо, в его интонациях даже появились знакомые язвительные нотки. Что ж, порой у разных людей нервы сдают одинаково. Он и сам хорош: затеял зачем-то этот разговор, пустился в никому не нужные откровения...
Локхарт, наконец, замолчал – возможно, тоже устыдившись слишком откровенного порыва. Недолгая беседа помогла убить некоторое количество минут, но сколько их еще было впереди... Время ползло медленно, словно разжиревший слизень, и мысли бессильно увязали в липкой, давящей тишине. Именно поэтому Ноэль не сразу отреагировал на слабое подергивание где-то на краю сознания. Его связь с Габриэллой будто пытались оборвать, но он мгновенно вернул себе концентрацию и изо всех сил вцепился в невидимую и неосязаемую нить, словно это могло помочь сохранить ее. На другом конце лодке завозился Локхарт, в ушах появился противный звон, говорящий о том, что он слишком щедро расходует внутренние ресурсы, но Ноэлю было плевать. Лишь бы не упустить, лишь бы продолжать чувствовать это призрачное касание...
Он чуть не выпал из лодки, когда почти прервавшаяся связь вдруг резко окрепла – настолько, что ему пришлось отгораживать свое сознание от потока чужих эмоций, образов и ощущений, хлынувших прямо в голову. А в следующую секунду наверху прогремел взрыв.

[Leana]

Глава 17

   
   В этот раз с падения все началось. Каменный пол ударил в грудь, вышибая из легких остатки воздуха, и несколько минут Габри просто лежала лицом вниз, пытаясь восстановить дыхание. Потом неуверенно оперлась на руки и поднялась.
   Ее снова забросило в коридор, но совсем иной с виду. Если в прошлый раз она блуждала по каким-то катакомбам, то теперь ее окружали мрамор, ковры и гобелены. Начищенные до блеска шандалы и канделябры, старомодные свечи вместо давно вошедших в обиход лантариумных светильников, позолоченные рамы и полированное дерево... Обстановка показалась смутно знакомой, но Габри зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя ложное чувство узнавания. Она точно не бывала здесь раньше, значит, знакомы эти стены кому-то другому. Тому, кто сейчас хозяйничает в ее голове.
   Это было странно – ощущать себя вполне здравомыслящей и самостоятельной, но при этом знать, что вернуться в свое тело и распоряжаться им она больше не может. Несмотря на профессиональную привычку запоминать и анализировать свои видения, во сне Габри все равно ощущала спутанность и неуклюжесть сознания, но сейчас она мыслила ясно и четко. Для верности женщина ущипнула себя за запястье, потом прикусила это же место. Боль была вполне ощутимая, но пробуждения не последовало. Что ж, быть запертой в коридоре все же лучше, чем провалиться в небытие или заблудиться в кошмарах. По крайней мере, можно поискать выход...
   Паника, одолевавшая Габри наяву, в этом нереальном пространстве вдруг отступила. Вместо нее пришла уже знакомая холодная ярость. Когда терять нечего, волей-неволей придется сражаться – за себя и за других: близких, знакомых, вовсе чужих... За всех, кто пострадал от выползшего из Лирнских шахт чудовища. Пока что тварь не спешила встретиться с ней лично, но Габри не собиралась сидеть здесь в ожидании аудиенции. Наскоро переплетя растрепавшуюся косу, она поискала взглядом хоть какое-нибудь подобие оружия. Раз уж ее закинуло в древний замок, почему бы не изобразить из себя рыцаря?
   К ее разочарованию, ничего подходящего поблизости не нашлось, поэтому пришлось довольствоваться канделябром. Стоило ей подойти, как свечные огоньки затрепетали от движения воздуха – совсем как настоящие. А вот тепла от них было. Повинуясь странному порыву, Габри медленно поднесла руку к выровнявшемуся язычку пламени. Потом провела пальцами над самым фитилем, окуная их в призрачный огонь, и снова ничего не почувствовала. Кожа даже не покраснела.
   – Забавно...
   Попытка поджечь один из стенных гобеленов не увенчалась успехом. Похоже, тварь не просто поместила Габри в клетку, но и лишила ее возможности навредить себе. Выходит, она не досадная помеха, а ценная пленница... Это знание можно и нужно использовать.
   От проведения дальнейших опытов Габри отвлекло движение. Едва заметное, ускользающее из поля зрения, но в этой безжизненной не-реальности даже дуновение ветерка казалось чем-то важным и необычным. Покрепче перехватив канделябр, Габри медленно, чтоб не спугнуть, повернулась в ту сторону, где промелькнула тень. Ей не показалось: падающий из-за поворота свет вновь мигнул, словно кто-то на секунду перекрыл его источник.
   Первые несколько шагов ей удалось пройти медленно и бесшумно, но потом за углом кто-то вскрикнул, и Габри бросилась туда бегом. И отшатнулась, увидев перед собой зияющую черноту, которая неотвратимо, метр за метром, съедала пространство бокового коридора. На краю надвигающейся бездны отчаянно барахталась, пытаясь встать, темноволосая девушка, но пышные юбки сковывали движения, а охвативший бедняжку ужас делал ее трепыхания неуклюжими и бестолковыми. Недолго думая, Габри подскочила к ней и грубо рванула за руку, оттаскивая от тянущегося к ее ноге черного щупальца. Девица заполошенно взвизгнула, но с помощью Габри смогла кое-как подняться на ноги.
   – Бежим! – скомандовала она, но спасаемая лишь замотала головой. Она пыталась что-то лепетать, но слова тонули в лихорадочных всхлипах. Пришлось вновь схватить ее за руку и волоком потащить за собой – неважно куда, лишь бы подальше от расползающейся тьмы. Проверять свою предполагаемую неуязвимость таким образом Габри не хотелось.
   К счастью, коридор оказался не бесконечным: пара поворотов – и их выкинуло на винтовую лестницу, ведущую наверх. Каблуки застучали по каменным ступеням, вокруг гулко заухало эхо. Забрав голову, Габри попыталась разглядеть, куда ведет лестница, но увидела лишь закручивающуюся в точку спираль. Что ж, выбора у них все равно нет...
   Бежать было нетрудно. В реальности Габри бы уже давно запыхалась бы и согнулась пополам от рези в боках, но здесь действовали иные законы. Судя по продолжающимся всхлипам за спиной, ее спутница тоже не испытывала проблем с дыханием. Они бежали и бежали, словно белки в колесе, а под ногами, где-то далеко внизу недовольно ворочалась тьма. Отставшая, но не сдавшаяся, она продолжала пожирать пространство, и Габри не хотелось думать о том, что будет, если лестница приведет их в тупик. Здесь, в отличие от коридора не было ни дверей, ни ответвлений, а обратный путь оказался отрезан. Оставалось двигаться вперед и вверх, виток за витком, дурея от постоянного кружения и ощущения безвыходности. Габри уже жалела, что не догадалась считать ступени – по ее ощущениям, они пробежали не меньше тысячи.
   За спиной раздался вскрик и треск разрываемой ткани: девушка все же наступила на подол своего некогда роскошного платья и оторвала его. Хуже было другое: падая, она до крови рассадила ладонь, и теперь прижималась к стене, баюкая раненную руку. На сером камне, рядом с клочком сиреневой ткани, багровело пятно, по форме напоминающее сердце. Зачем-то опустившись на корточки, Габри коснулась его кончиками пальцев и вздрогнула, когда в ушах раздался шелестящий шепот. Ей не нужно было смотреть вниз, чтобы понять: тварь почуяла слабость добычи и ускорила свое продвижение.
   – Я больше не могу-у...
   Уронив голову на руки, девушку взвыла в голос. Габри разрывалась между жалостью и желанием отвесить ей оплеуху, чтобы хоть как-то привести в чувство. Но выбирать не пришлось... Полукруглая стена, только что казавшаяся совершенно глухой, вдруг пошла рябью, словно поверхность моря, и через секунду в ней прорезалась дверь. А потом эта дверь открылась и раздался голос – мужской, уверенный.
   – Сюда!
   На раздумья не было ни времени, ни сил. Габри чуть ли не за шкирку подняла свою товарку по несчастью с пола и толкнула в открывшийся проем. Сглотнула и сама шагнула следом, но лестница вдруг пошатнулась, ступени под ногами вздрогнули, как живые, и начали заваливаться вбок. Девица опять заголосила, голова закружилась, шепот в ушах стал нестерпимо громким. Потеряв равновесие, Габри влетела плечом в стену и попыталась найти, за что схватиться, но камень был плоским и гладким, без малейшего выступа. Перед глазами все поплыло, до времени уснувший страх снова взметнулся внутри, но утонуть в нем ей не дали. Чья-то сильная рука вцепилась в ее кисть и потянула – точно так же она сама совсем недавно тянула за собой незнакомую и ненужную ей плачущую девчонку. И Габри доверилась своему спасителю. Оттолкнувшись от разрушающейся лестницы, она прыгнула вперед, туда, где еще маячил светлый прямоугольник выхода.
Конечно же, она не рассчитала. На этот раз она ушибла и, по-видимому, ободрала колено, но все же смогла вывалиться на неподвижный, устойчивый пол по ту сторону двери. В глаза ударил свет – белый, яркий и холодный. Воздух, который она отчаянно хватала ртом, тоже был холодным, он пах йодом и свежестью. Морем...
   – Все-все-все. Тише, все в порядке, она ушла... Дыши, вот так, умница, хорошая девочка...
   Зажмурив слезящиеся от ветра и света глаза, Габри могла слышать лишь голос, ласково успокаивающий ее рыдающую спутницу. Но и этого было достаточно, чтобы решить, что она все-таки сошла с ума. Она бросила последние силы на этот отчаянный рывок, а он привел в ее ловушку. Ведь не может же это быть правдой...
   – Так, а это у нас кто? Вставай, не бойся, я тебя не обижу...
   Опершись сбитыми ладонями об пол, Габри медленно поднялась с колен. Судя по всему, она находились на вершине башни: позади была каменная стена, а над головой клубились жемчужно-серые облака с редкими просветами, сквозь которые пробивалось низкое зимнее солнце. Чуть ниже небо перетекало в такое же серое море, так что линия горизонта между ними казалась едва различимой. На фоне этого слепящего глаза пейзажа высокий силуэт впереди казался особенно резко очерченным. Пол под ногами больше не плясал, но Габри казалось, что она вот-вот снова рухнет.
   – Габри?!
   Она все же взглянула в лицо своему спасителю. Это было невозможно, но Бертран как будто постарел за минувшие пять лет. Прежде яркие и живые глаза потускнели, став похожи цветом на голубиное крыло, а под ними залегли желтоватые тени. Уголки губ, которые раньше улыбались, были скорбно опущены, в густых и по обыкновению взлохмаченных волосах виднелись серебристые нити. Даже осанка изменилась: широкие плечи опустились, словно под невыносимой тяжестью, грудь запала, от чего Бертран стал казаться меньше ростом и худее... И все же это было он. Настоящий. Живой.
   Она сдавленно всхлипнула, понимая, что если начнет сейчас плакать, то не остановится. Так оно, в общем-то, и вышло. Немного оправившись от потрясения, Бертран сгреб ее в охапку и обнял с такой силой, что Кройфу и не снилось. Уткнувшись лицом в его воротник, Габри захлебывалась рыданиями, не обращая внимания ни на что. Тогда, на похоронах, она не могла позволить себе даже этого, ведь кругом были люди, а слез хватало и без ее участия. Да и не могла она плакать, глядя на закрытый деревянный ящик. То, что в нем лежало, не могло быть ее братом, она же не видела его мертвым...
   – Габри, ну пожалуйста... Послушай меня, это важно. Габри...
   Бертран пытался что-то сказать, но она лишь мотала головой и крепче прижималась к нему, боясь, что стоит чуть разжать объятия – и он снова исчезнет. Но не может же морок, созданный лантариумной тварью, быть так похож на ее брата...
   – Габри, молчать! – он ухватил ее за запястья, оторвал от себя и пару раз решительно встряхнул. – У нас мало времени.
   Как ни странно, это подействовало. Пару раз шмыгнув носом, она смога сдержать рвущиеся наружу всхлипы. А текущие по щекам слезы – что ж, слушать они не мешают...
   – Габри, – с бесконечной тоской произнес Бертран, проведя ладонью по ее мокрой щеке. – Мне так жаль... Но мы с тобой еще сможем поговорить. Не сейчас, а когда время будет подвластно нам, а не ей. Сейчас просто слушай.
   – Но как... ты... Ты жив?!
   – Это трудно объяснить. Я сам не знаю, как так вышло... И не знаю, что известно тебе. Ты понимаешь, что твой разум пытаются захватить?
   – Да. Я все знаю, знаю, как ты пытался помочь сестре Ноэля, он мне показал...
   – Ш-ш. Это хорошо. Тогда слушай. Эта тварь... Она как-то смогла сохранить мое сознание до того, как оно погасло. Я думал, что, убив себя, избавлюсь и от нее, а вышло наоборот – она выжила и спасла меня. Не знаю зачем, не знаю, почему именно я ей так дорог... Других она не сохраняет, только их память. Но ты... Ты такая же, как я, поэтому она и привязалась к тебе. Она не может просто уничтожить тебя, ты ей нужна, и поэтому ты можешь с ней бороться. Но не надо делать это так, как я, иначе она все равно одержит победу. Ее нельзя победить силой, только подчинить хитростью. Ты должна впустить ее. Сама стать ей, позволив ей думать, что все наоборот – что это она стала тобой. Ты медиум, у тебя получится. И вот тогда можно будет ударить... Разбить ее на кусочки, тогда она перестанет быть разумной. Но запомни – нельзя оставлять все себе, даже разделенная на части, она пытается восстановиться. Лучше всего подойдет другой человек – такой, как Ноэль или Мадлен. Используй их обоих, это поможет тебе и, возможно, исцелит их. Но сейчас нужно просто отбиться. Валери нам поможет, я объяснил ей, как это сделать...
   – Валери?!
   Габри только сейчас поняла, кого она таскала за собой, спасая от наступающего на пятки кошмара. Заплаканная и растрепанная девушка не походила ни на элегантную кокетку, встреченную в Корбелле, ни на ходячую статую, в которую та превратилась после бала. Настоящая Валери – юная и испуганная – таращилась на Габри своими прекрасными глазами, и, судя по взгляду, понимала в происходящем еще меньше, чем она. Да уж, помощница...
   – Я не понимаю, Бертран!
   – Я тоже буду помогать. В этот раз она действует тоньше, но ее терпение не безгранично. Скоро она доберется до нас, и мы должны быть готовы. Не сопротивляйся, Габри. Слышишь? Впусти ее. Стань ей. Представь, что все, что происходит в твоей голове, любые воспоминания, даже самые странные и незнакомые, – это твоя жизнь. Сможешь?
   – Я-а... не знаю, – пролепетала Габри, глядя в родные измученные глаза и пытаясь не пугаться плещущегося в них безумия. – Это все какой-то бред...
   – Да, бред, – согласился Бертран. – Но я в нем живу. А ты должна выбраться.
   – Бертран...
   Дверь слетела с петель бесшумно, словно лепесток цветка. Габри заметила это лишь краем глаза, больше среагировав на очередной вопль отскочившей в сторону Валери. Развернувшись спиной к Бертрану, она с ужасом уставилась в зияющий проем, за которым было ничто. Темная пустота, из которой одна за другой выползали уже знакомые тени. Теперь Габри вспомнила: они охотились за ней в том сне, где она видела мать Ноэля, но сегодня угрожающая ее разуму бездна не стала принимать человеческое обличье.
   – Бертрааан? – шепотом позвала Габри, не в силах оторвать взгляд от сдвигающейся границы между иллюзией и небытием.
   – Иди, – выдохнул он и толкнул ее в спину.

[Leana]

***

   Еще одна каморка, потенциально пригодная для содержания людей, оказалась забита устаревшей техникой. Вряд ли Валери или Габриэлла могли скрываться под грудами заржавевшего хлама, который, судя по клочьям пыли и паутины, никто не трогал уже лет десять. Мысленно вычеркнув последнюю цель из списка, Юрген столкнулся с неприятным вопросом – что делать дальше. Идти вперед, забираясь все глубже в змеиное логово, было слишком опасно, отступать, не найдя ни одной из девушек, – бессмысленно, к тому же на выходе его наверняка ждут с распростертыми объятьями. Жаль, что Локхарт не успел воплотить в жизнь свою идею насчет сигнальных браслетов – тогда можно было бы хоть как-то обмениваться информацией с Мариони. А теперь – поди догадайся, где носит этого сумасшедшего и как у него дела...
   Он выяснил это довольно скоро. Доверившись чутью, Юрген не стал поворачивать назад и двинулся туда, где, согласно чертежам, находились самые просторные помещения бывшего завода. Здесь гарью и химией пахло еще сильнее, но воздух при этом не был затхлым и застоявшимся, как во внутренних коридорах. Должно быть, благодаря системе вентиляции, по которой как раз намеревался лазить Мариони. Бесшумно двигаясь вдоль стен, Юрген замирал от каждого звука. Натужный скрип где-то в недрах здания. Гулкий удар по чему-то металлическому. Голоса...  Пока еще невнятные отзвуки ведущегося вдалеке разговора раздавались все чаще. Флаух почти не удивился, когда в одной из реплик послышались знакомые издевательские интонации. Разобрать слова пока не получалось, но вывод напрашивался неутешительный: Энцо все же попался.
   За спиной снова затопали. В этот раз Юргена спас боковой коридор, в который он успел нырнуть за шесть секунд до того, как охранник пронесся мимо. К счастью, тот слишком спешил, чтобы осматривать все подозрительные ниши и отнорки. Срочные новости? Похоже, снаружи и впрямь происходило что-то непредвиденное, и Юргену очень хотелось надеяться, что это сыграет им на руку.
   – ...няти... не имею.
   – Кто тако... юдо... ноше... лицы...
   – ...алери...
   Обрывки слов и имен складывались в почти понятные фразы. Коротко переговорив с начальством, посыльный утопал той же дорогой, и Юрген перевел дух, размышляя. Разумнее сейчас было бы пересидеть где-нибудь в безопасном закутке, дожидаясь развязки, а не играть в героя-одиночку, но такой вариант развития событий Флауху претил. Слишком близко он подошел к цели, чтобы теперь поворачивать... Единственная предосторожность – от взрывчатки он все-таки избавился, прикрепив ее к трубе в том самом спасительном коридорчике. Да, это место находилось далековато от предложенного Локхартом, но Юргену не хотелось проверять, способна ли эта дрянь сдетонировать от случайного выплеска лантариума или шального выстрела. Пусть лучше на куски разлетится стена или потолок, но не старший следователь Флаух.
   – ...немного невовремя, ты не находишь?
   – Пожалуй. К приходу гостей все же следует готовиться. Вот меня встретили как следует.
   – Ты знаком с этим Прюдо?
   – Откуда? Я же мелкая сошка, а это большой начальник...
   – Сошка, ну конечно.
   – А вот дочурка у его симпатичная. Глазастенькая такая.
   – Хочешь, отдаем ее тебе? Потом, когда все закончится. Если, конечно, вы оба останетесь живы.
   – М-м... Спасибо, я подумаю.
   Это напоминало беседу двух приятелей, лениво попивающих чай на скучном светском рауте. Они и впрямь сидели за небольшим раскладным столом чуть в стороне от остальных, но разглядеть больше Юргену мешала громадина застывшего механизма, за которой он прятался. Он все же рискнул совершить последний рывок и проскочить из коридора в цех, пока двое охранников смотрели в другую сторону, а высокий светловолосый бугай, опознанный как Кройф, стирал грязь с носка ботинка. Еще один участник обряда – плотный и прилизанный – в этот момент как раз прочищал горло, так что производимые Флаухом шорохи потонули в хриплом кашле. Примостившись между двумя огромными, в два человеческих роста, металлическими емкостями, Юрген постарался сам стать таким же неподвижным и бесшумным.
   – А долго это вообще будет длиться? – невзначай осведомился Мариони. Кажется, он и впрямь что-то прихлебывал, а голос звучал расслабленно и непринужденно. Нехорошее подозрение заворочалось внутри, но Флаух одернул себя. Не стоит делать поспешных выводов, основываясь лишь на личной неприязни и двусмысленных репликах.
   – Волнуешься? – не скрывая злорадства, откликнулся Стенли. – За которую больше?
   Слегка высунувшись из своего укрытия, Юрген увидел то, что поначалу ускользнуло от его внимания. Две девушки в почти одинаковых темных платьях стояли возле дальней стены, обнявшись как сестры. Вернее, это Валери обнимала неестественно прямую, вытянувшуюся в струнку Габриэллу, даже голову ей на плечо положила... В этой сцене вроде бы не было ничего странного или пугающего, но Флауху вдруг стало не по себе. Даже он, человек нечуткий к лантариуму, мог догадаться, что рядом творится нечто запредельное и опасное, а каково пришлось бы Флобэ или Локхарту... Хорошо, что он переложил датчик в карман куртки, но и там начало опасно припекать.
   – Да мне, в общем-то, обе нравятся, – не стал привередничать Энцо. – Говорят, ты еще и третью где-то тут припрятал?
   – О, наша ненаглядная Элоиза будет счастлива встретиться с тобой... Она, кстати, подготовила тебе сюрприз.
   – Знаешь, я как-то не в восторге от ее сюрпризов.
   – Уверен, в этот раз тебе понравится. А вот Ноэлю – вряд ли.
   – Ему в последнее время ничего не нравится, это нормально.
   Стенли вполголоса рассмеялся, отдавая должное незамысловатой шутке. В его поведении совершенно не ощущалось агрессии, лишь предвкушение скорого триумфа. Надеясь получше разглядеть говоривших, Флаух сдвинулся чуть левее и был вознагражден: в небольшом просвете между громоздкими механизмами мелькнула белозубая улыбка. Стенли находился вполоборота к нему, как и Мариони, но, к счастью, не смотрел в сторону. А вот Энцо чуть повернул голову вправо, будто бы заинтересовавшись устройством свисающей с потолка лебедки. Под его носом темнела подсохшая струйка крови, а расправленные и прижатые к спинке стула плечи наводили на мысль, что его к этому стулу накрепко примотали. Наверняка, еще и локти сзади связали... Предусмотрительно.
   В отнятом у охранника пистолете оставалось еще пять патронов, но Юрген не обольщался. Даже учитывая эффект неожиданности и меткий глаз, он сможет подстрелить от силы троих. Потом сюда сбежится подмога, и их с Мариони просто пустят на фарш, невзирая на топчущегося за воротами Прюдо. Лихорадочно пытаясь найти выход, Юрген еще раз обвел взглядом помещение цеха и мысленно соотнес его с чертежами. Вот за той махиной должен располагаться технический коридор, ведущий к стокам. Совсем рядом – но попробуй подберись к девушкам, не став добычей охранников. Да и нельзя их сейчас трогать, нельзя прерывать творящееся колдовство... Чутье подсказывало Флауху, что несвоевременное вмешательство в обряд может иметь куда более разрушительные последствия, чем оба заряда взрывчатки вместе взятые. Кстати, успел ли Мариони припрятать свою долю, или ее изъяли при обыске?
   – Как вы планируете оправдываться перед Надзором?
   Еще один человек, не замеченный Юргеном ранее, появился рядом со столом. Должно быть, все это время он находился чуть поодаль, в тени, поэтому и ускользнул от его внимания. В руках мужчина держал отделанное камнями ожерелье... Или, точнее, ошейник. Точно такой же амулет Флаух совсем недавно выкрал из особняка Элоизы Штерн.
   – Альберт, – это не ваша головная боль, – отмахнулся Стенли. – Впервой, что ли?
   – Нет, но эта девушка...
   – Девушки часто сбегают из дома. Прочь от жестоких родных, следом за любимым или на зов приключений. Одной беглянкой больше, одной меньше, мне-то что?
   – Вам – ничего. А вот мне, боюсь, придется как-то с этим жить.
   – С этим, – задумчиво повторил Стенли, будто бы пробуя слова на вкус. – С этим вы уже живете некоторое время. Во второй раз будет легче.
   – Я не вижу необходимости...
   – Хватит мямлить. Гаспар! Ну что там?
   – Одну секундочку...
   Прилизанный чуть ли не на цыпочках приблизился к замершим девушкам. Из своего укрытия Юрген не видел, какие манипуляции он проделывал – быть может, и никакие – но на грудь вдруг навалилась непонятная тяжесть. Мариони заерзал на стуле, названный Альбертом досадливо поморщился и положил украшение на стол, прямо между чашек. Одна из них явно была полной. Нет, Мариони ничего не пил, скорее сглатывал кровавую слюну...
   – Артур, – Энцо облизнул губы и вдруг посмотрел прямо туда, где прятался Флаух. – А что если произойдет нечто такое, что нарушит твой эксперимент?
   – Например?
   – Ну, я не знаааю... Например, сюда проберется еще кто-нибудь. И прострелит твою безумную башку, как тыкву.
   – Я в курсе, что у тебя есть сообщник, – ничуть не впечатлился Стенли. – Хочешь сказать, он уже где-то здесь? Тогда почему не стреляет?
   – Наверное, потому что у него есть идеи получше, – скованно пожал плечами Энцо. – Например, нажать одну маленькую кнопочку и...
   – Обыскать! – резко велел Кройф.
   – Артур! – одновременно с ним воскликнул прилизанный.
   И время встало...
За миг до того, как две плечистые фигуры двинулись с места, Флаух нащупал под ногами мелкую стекляшку и швырнул ее в коридор, откуда только что явился. Она должна была тут же упасть, создав уводящий по ложному следу шорох, но осколок на глазах Юргена медленно продрейфовал по воздуху и лишь через несколько долгих, тягучих мгновений звякнул о бетонный пол. Один из охранников и впрямь последовал на звук, но второй оказался смышленее, и Флауху снова пришлось стрелять. Зачарованно наблюдая за плывущей к человеку, а потом и сквозь него пулей, он не видел, что творится сбоку, лишь краем уха услышал, как на пол свалилось что-то тяжелое. Грязно выругался Стенли, звякнула о блюдце отставленная чашка, кто-то сдавленно всхлипнул, загрохотал упавший стул...
– Юрген!
Резкий окрик Мариони распорол застывший воздух, словно удар хлыста. Если б так же легко было расправиться со сковавшей все тело медлительностью. Надежно спрятанное в кармане устройство не хотело даваться в будто бы занемевшие пальцы. А ведь его еще нужно снять с предохранителя... Глубже забившись в свою щель, Флаух надеялся, что металл вокруг него сыграет роль брони, а не ловушки, из которой он потом не сможет выбраться. А еще – что девушки находятся достаточно далеко от эпицентра взрыва... Над головой рассерженной пчелой прожужжала пуля, но свой пистолет Юрген не успел перезарядить, да и не видел он, кто и откуда стрелял. Все-таки вытащив заветную кнопку, он присел как можно ниже и сгруппировался.
– Даже не ду...
Предостерегающий рык выросшего рядом Кройфа потонул в оглушающем грохоте.

[Leana]

***

Белокурые локоны пахнут сиренью. Они щекочут нос, но отвернуться немыслимо, невозможно, ведь именно этого он ждал... сколько? Два часа, два дня, неделю, всю жизнь? То, что совсем недавно казалось важным и нужным, вдруг теряет смысл, остается только она – девушка с фиалковыми глазами, которая совсем скоро станет его женой. Нужно перетерпеть еще немного – последний семестр, экзамены и практику, которая, по сути является затяжной выпускной вечеринкой... Эмилия поедет с ним, он уже отпросил ее у родителей, хотя те были против. Но волшебное слово «помолвка» и простенькое золотое колечко смогли их умилостивить. Потом, после Лирна, на смену скудной стипендии придет настоящий заработок, он надарит ей еще гору украшений, но пока довольно и этого. Да какая разница, из чего кольцо – хоть из проволоки, главное, что он дал слово и ни за что на свете его не нарушит...

– Я все убрал.
Аккуратно подстриженная челка, длинные черные ресницы, взгляд исподлобья. В серых глазах – смесь страха и отвращения, но он слишком хорошо воспитан, чтобы проявлять чувства в открытую.
– Хорошо, Ноэль. Можешь пойти поиграть.
– Да, матушка.
Тонкий мальчишеский силуэт тает в проеме арки, расплывается, как чернильный росчерк на мокрой бумаге... Слезы? Она же не может плакать. Она вообще почти ничего не может – только изредка подглядывать сквозь замочную скважину на жизнь, которую у нее отняли. На то, как растут ее дети, как раньше времени стареет ее муж, как холод и равнодушие проникшей в дом чужачки отравляют их. Если б с ней можно было бороться... Если б можно было хоть на миг сбросить ее контроль и крикнуть родным: я здесь, я все еще с вами! Увидьте меня, услышьте!
– Почему он никогда не называет тебя мамой?
Отец смотрит почти так же как сын, только ему еще тяжелее. Он помнит ее настоящую – ту, какой она была до поездки в проклятые шахты. Помнит, любит и надеется вернуть. Эта надежда причиняет боль им обоим, но она же дает силы, чтобы бороться...
Ей хочется обнять мужа и шептать, что все будет хорошо, но губы сами по себе складываются в ироничную усмешку.
– Брось, твоему наследнику не нужны эти сантименты. Он будущий владелец шахт и с детства должен учиться этикету.

Габри ест мороженое. Абрикосово-шоколадное, вкуснейшее в городе, но при этом недорогое, а потому любимое всеми без исключения студентами. Лоток мороженщика располагается на той же площади, что и главный корпус академии, и очередь перед ним кажется незыблемой, как один из законов физики, с лекции по которой студентка Лозье преступным образом сбежала. Разумеется, не без помощи коварного искусителя.
– Ну как, стоило оно того?
– О да, – сладострастно выдыхает Габри. Кончик ее носа уже украшает бледно-оранжевое пятно, но Эрик не спешит предложить даме салфетку. Лучше полюбоваться, а потом смахнуть самому, вызвав предательский трепет ресниц и очаровательный румянец.
– А Бертран скоро придет? – словно подслушав его крамольные мысли, интересуется Габри.
– Понятия не имею. Он обещал забежать в деканат на пару минут, но ты же понимаешь...
– Понимаю... Может, не стоило все же уходить с физики?
– А как же мороженое? А весна, птички, сирень, в конце концов?!
– Сирееень, – мечтательно тянет она, прикрыв глаза. Вообще-то они с Бертраном собирались прогуляться вдвоем, но когда тот предложил прихватить с собой младшую сестру, совсем зачахшую от зубрежки фундаментальных наук, Эрик отнюдь не был против. – Представляешь, в этом году я даже не заметила, как она зацвела. Это ужасно.
– Это временно. На третьем курсе начнутся профильные предметы и станет легче. Ты уже знаешь, куда пойдешь?
– Прогнозирование, скорее всего... О, а вот и Бертран!
Сунув мороженое Эрику, она несется навстречу брату. На долю секунды он ощущает себя обделенным, но мимолетная досада растворяется в весеннем солнце и едва уловимом аромате абрикосов.

– Папа, папочка!
Едва он переступает порог, она бросается к нему, чтобы уткнуться в прохладную ткань пальто. Как обычно, оно пахнет чем-то противным и едким, навязчивый запах щекочет нос, но это не страшно. Страшно то, что папы не было так долго и что за это время он весь сжался и посерел. Словно последний осенний лист, чудом оставшийся на ветке, когда все остальные опали. Тронешь – и рассыплется в порошок...
– Папа, что случилось?!
– Валери...
Он опускается на одно колено, чтобы стать одного роста с ней, и хочет что-то сказать, но не может. Только часто сглатывает и кусает то и дело кривящиеся губы. Потом прижимает ее к себе и гладит по голове. Его плечи вздрагивают, и эта дрожь передается ей. Спрашивать больше не хочется. Ничего больше не хочется...
Так они и плачут вдвоем, и слезы кажутся обжигающе горячими. 

– Думаю, Бертран бы хотел этого.
Он врет, и они оба это понимают. Бертран хотел совсем другого – жить и любить, он и в страшном сне не мог представить, что однажды его невеста выйдет замуж за кого-то еще. Тем более – за лучшего друга. Но вот он – сидит напротив нее и говорит то, что ему велит чуждая, беспощадная сила, толкающая их друг к другу. А она не перечит, хотя больше всего на свете хочет вскочить и убежать. Особенно когда он дотрагивается до ее руки...
Эрик ей не нравится. Она ему тоже. Он вообще не умеет любить – ну разве что себя и свою научную практику, а к невесте покойного друга испытывает лишь брезгливую жалость. Она видела это в его мыслях, которые завладевшая ей сущность читает и перелистывает. Вырывает одни страницы, переписывает другие... В ее собственной голове поначалу происходило нечто подобное, но теперь ее чувства и воспоминания просто задвинули в дальний угол, как докучливый хлам. Она сама – хлам, тряпичная кукла, которую кто-то выпотрошил и бросил. Или еще хуже – надел на руку, чтобы разыграть театральное представление...
На прощание Эрик целует ее. Хочется вырваться, оттолкнуть, дать пощечину, но вместо этого она льнет к нему, лезет руками под не до конца застегнутый плащ, шепчет что-то непристойное... И он поддается, потому что выбора нет – он такой же заложник ситуации, как и она. Его чувства – зеркало ее собственных, но ему проще – для него это не в первый раз. Просто еще одна женщина, пусть и не в его вкусе, – если закрыть глаза, это уже не важно. Ей стыдно, мерзко и сладко одновременно, она все чувствует и все понимает, захлебываясь собственным отчаяньем и чужим вожделением, но помощи ждать неоткуда.
Свадьба через неделю.

– Моя очередь! Моя, моя!
– Ну держись, вредина.
Качели взлетают все выше и выше, но ей не страшно. Небо пляшет перед глазами, облака качаются, как лодки на поверхности воды, ветер холодит губы, словно мятный леденец на палочке.
– Еще!
– Улетишь же!
– Хочу еще выше!
– Ноэль, твоя сестра сумасшедшая.
– Вообще-то она наша сестра.
– Замолчи и качай!
– Ладно уж...
Веселье продолжается. Будь она птицей – и правда улетела бы. А что если попробовать? Прыгнуть, когда качели снова пойдут вперед, расправить руки...
– Мадлен!!!
Короткое счастье заканчивается разбитой коленкой. Ей больно и смешно одновременно, в рот набилась трава, на ладонях тоже ссадины, но она велит им затянуться – и ссадины исчезают.
   Две пары глаз – серые и карие – таращатся на нее с одинаковым ужасом. Ноэля она таким уже видела, а вот испуганный кузен – это что-то новенькое. И очень-очень смешное...
   – Чокнутая, – ворчит Энцо, когда она начинает хохотать над ним. Хмурит брови, сразу становясь взрослым, серьезным и красивым. Как все-таки жаль, что он ей родня, поэтому в него нельзя влюбляться. Хотя прыгать с качелей тоже нельзя...
   
У него не получилось.
Нужно кому-то рассказать, попросить помощи, попытаться отыграть все назад... Но кому? Эрик не поверит, придется долго и нудно объяснять, а потом от него будет больше упреков, чем ценных советов. Преподаватели и вовсе сочтут его сумасшедшим. Привести к ним Ноэля и тем самым подставить его? Превратить его и сестру в подопытных кроликов? Нет, не ради этого он сунул голову в пасть к тигру.
Тварь пока еще сдерживается амулетами, но прорывы происходят все чаще. Чужие воспоминания, галлюцинации, дикие, невозможные для него желания... Вчерашний вечер полностью выпал из памяти. Где он был, с кем, что делал? Должно быть, снова ходил в шахты. Почему эту тварь так тянет туда? Она черпает там свои силы? Или желает вернуться в породившую ее стихию? Свой пропуск он сжег, но рабочие узнают его и пропускают просто так.
Говорят, Эмилия его искала, но к ней идти нельзя. Нужно срочно найти какой-то выход, иначе он сойдет с ума. Так же, как Мадлен...
Нужно рассказать... Нужно это остановить. Любой ценой.

Хорошая девочка. Послушная. Мы с тобой подружимся. Мы будем семьей. Да? Тебе нужна семья. Твой брат у меня. Вы снова будете вместе. Мы все будем вместе, станем одним целым. И того, другого, я позову, хочешь? Он тоже мой, но он не сможет стать мной насовсем. Это погубит его, а я не хочу этого, он мне нравится. Но он будет рядом. Так тоже хорошо, удобно. Согласна? Не сопротивляйся, так ты сделаешь только хуже. Ты же видела. Я показала тебе, как бывает с теми, кто сопротивляется. Ты ведь не хочешь страдать, как они? Давай не будем мешать друг другу. Впусти меня...
Ласковое тепло обволакивает и убаюкивает. Осколки чужих жизней складываются в мозаику – где-то прекрасную, где-то уродливую, но исправлять ничего нельзя. Она сама – тоже часть мозаики, самый важный осколок, последний. Все ее желания исполнимы, все мечты достижимы – лишь руку протяни. Бертран? Вот же он, рядом... Эрик? Где-то неподалеку, нужно просто позвать. Эмилия, Валери? Их не существует. Ничто не важно и никто не важен, пока она ощущает себя деталью узора – безупречного и единственно верного.
Нет. Что-то не так. Кто-то мешает. Кто-то пытается уничтожить целое, вырвать из него целый кусок, потом еще один... Идеальный узор пересекает трещина, за ней еще одна, осколки смешиваются и мешают друг другу... Нет! Не отдам! Прочь отсюда!
Больно... Как же больно.


-... рген!
Боль исчезла так же резко, как вцепилась. Открыв глаза, Габри первым делом нашарила опору под рукой – кажется, стену – и попыталась определить, на каком она свете. Мысли катались в пустой голове, как стеклянные шарики, и ни за одну из них она не могла ухватиться. Где она, что с ней произошло, кто кричал, почему все вокруг так суетятся, что за девушка бьется на полу в судорогах...
Где-то слева прогремел выстрел, ему ответило удивительное громкое эхо, а в следующую секунду пол и стена поменялись местами. Габри понадобилось время, чтобы сообразить, что мир не переворачивался, просто неведомая сила швырнула ее в эту самую стену, а другая сила не позволила разбить лицо и инстинктивно выставленные ладони. За спиной продолжало что-то рушиться, кто-то надсадно орал, в воздухе летала пыль, от которой сразу стало тяжело дышать. Закашлявшись, Габри опустилась на корточки и подобралась к девушке. Валери... Пора бы уже научиться узнавать ее с первого взгляда.
Бедняжка так и продолжала конвульсивно дергаться, клацая зубами, на губах выступила пена, глазные яблоки вращались под закрытыми веками, и выглядело это страшнее, чем лежащий рядом мужчина с окровавленным затылком. Алхимик, будь он неладен... Жалости к нему Габри не чувствовала, поэтому сосредоточилась на Валери. Первый курс, лекции по оказанию первой помощи, тогда она еще не прогуливала занятия... Нужно что-то засунуть между челюстей, пока бедняжка не откусила себе язык, но что? Кругом только искореженные куски металла и осколки стекла...
– Возьмите это.
Перед глазами возник уже знакомый ошейник. Габри испуганно уставилась на внезапно объявившегося помощника. Выглядел тот откровенно паршиво: один глаз не открывался, по лицу текла кровь, светлые волосы из-за грязи казались серыми. Она где-то видела его, совсем недавно... Хёведес?
   Не дождавшись от нее помощи, мужчина сам попытался нацепить амулет на шею Валери, но захрипел и упал без чувств. Габри изумленно уставилась на собственные руки, удерживавшие голову девушки. Интересно, алхимик тоже пытался прикоснуться к ней? Или его оглушило взрывом?
   – Габриэлла!
   Услышав знакомый властный голос, Габри испуганно ойкнула и крепче вцепилась в Валери. В памяти немедленно всплыла тесная камера, серые мундиры и увядающие астры. Этот человек упек ее за решетку из-за сфабрикованных обвинений, и вот он здесь... Надзор заодно со Стенли?!
   – Вот вы где, – с заметным облегчением выдохнул талесский следователь, вынырнув из облака едкого дыма.
   – Не подходите!
   За неимением оружия она схватила первую попавшуюся железяку и воинственно направила ее на Флауха. Тот лишь недоуменно приподнял опаленную бровь. Выглядел он немногим лучше Хёведеса, и это усугубляло их почти родственное сходство.
– Что вы здесь делаете?!
– Представьте себе, спасаю вас. И ее, – добавил Флаух, кивнув на все еще содрогающуюся Валери. – Вы в состоянии идти?
– Д-да, – неуверенно подтвердила Габри. – А вот она...
– Ее понесу я.
– Стойте!
Она успела защелкнуть ошейник прежде, чем следователь коснулся девушки. Судороги сразу же прекратились, но Габри не знала, перестала ли Валери быть опасной для окружающих. Что, если и Флаух сейчас свалится рядом с остальными?! Она не представляла, чего ждать от этого человека и потому не знала, бояться ей такого исхода или радоваться ему.
Флауха ее сомнения, очевидно, не волновали. Подсунув руки под тело Валери, он с видимым усилием поднял девушку и едва не рухнул обратно вместе с ней. Да уж, спаситель...
– Идите за мной, – сдавленно прокашлял он, отстраняясь от придержавшей его в вертикальном положении Габри. – Быстрее, пока остальные не очухались...
В клубах пыли и дыма и впрямь наметилось какое-то шевеление. Представив, что сейчас оттуда появится обугленный Кройф или, того хуже, Стенли, Габри поторопилась за удаляющимся нетвердой поступью Флаухом. Позади раздался стон, но она запретила себе прислушиваться и оглядываться. Реальность все еще казалась ей зыбкой и путаной, а бурливший в крови лантариум обострял все звуки и запахи.
Флаух ориентировался в лабиринте едва освещенных коридоров, словно крыса, а каждый следующий шаг казался все более уверенным. Пару раз он зацепил плечом стену, но в остальном держался достаточно бодро для пострадавшего при взрыве. Судя по всему, он и впрямь собирался вывести ее отсюда, но как? Вряд ли их выпустят через парадный вход...
– А ну стоять!
   Ее худшие опасения подтвердились. Справа что-то взвизгнуло, спереди сверкнуло, следователь резко остановился и отпрянул к стене, в которой, к счастью, как раз зиял проем. Валери сползла с его рук, словно тюк с тряпьем.
   – Сюда!
   Габри послушно метнулась в тот же коридор, что и Флаух. К счастью, их преследователь стрелял издалека и почти вслепую. Но долго ли сохранится это зыбкое преимущество?
   – Идите вперед, в конце будет поворот налево. За ним решетка. Замок должен работать. Откроете, спуститесь вниз, к воде. Там вас ждут.
   – А... – не находя слов, Габри жестами указала на Валери.
   – Мне будет проще, если вы ее заберете, – шаря по карманам, признал Флаух. – Пр-роклятье...
   – Хорошо, заберу, – от страха согласилась Габри. Конечно, нести девушку на руках у нее не получится, но можно ведь подхватить под мышки и тащить по полу...
   – Тогда удачи, – сдержанно пожелал следователь. Кажется, искомого он так и не нашел, но в грязной и окровавленной руке блеснул нож. Габри вдруг затошнило.
   – Постойте, господин Флаух...
   – Некогда.
   Он бесшумно нырнул за угол, и Габри отчаянно захотелось последовать за ним. Куда угодно, за кем угодно, лишь бы не оставаться одной в этом удушливом гулком полумраке. Ах да, не одной, а с бесчувственным телом на руках. А что, если Флауха сейчас убьют? Нож против пистолета – едва ли силы равны... А потом стрелявший придет за ними.
   Ужас подхлестнул гадалку, придав решимости. Вцепившись в ворот платья Валери, она пару раз дернула на пробу. Ткань выдержала. Значит, еще несколько метров тоже выдержит...
Слева и сзади снова загрохотали выстрелы, но Габри, сцепив зубы, отступала назад и волокла свою тяжелую ношу, пока не уткнулась спиной в стену. Теперь поворот... Где оно, это лево?!
Кажется, ей все же удалось не перепутать, поскольку решетка оказалась на месте. За ней явственно слышался плеск воды, а пол резко уходил вниз и таял во мраке. Спускаться не хотелось отчаянно. Но не бежать же теперь назад, вереща «Юрген, вернитесь!»
   Аккуратно уложив Валери возле стены, Габри склонилась к замку. «Должен работать», как выяснилось, отнюдь не означало «работает». Хотя бы потому что не было ключа. В памяти своевременно всплыл кошмар, в котором она тоже ломилась в закрытую дверь, но так и не смогла выйти. И в этом кошмаре ей тоже повстречалась Валери... Неужто это было предсказание?
   Чертыхнувшись сквозь зубы, Габри попробовала поддеть язычок замка мизинцем, но лишь сломала последней уцелевший ноготь. Похоже, механизм проржавел настолько, что не поддался бы даже ключу. Попытка вышибить его ногой также не привела к успеху: для подобных фокусов явно требовались опыт, недюжинная сила и подходящая обувь. От злости и бессилия Габри чуть не расплакалась, но очередные выстрелы, раздавшиеся совсем рядом, быстро привели ее в чувство и заставили мозг работать. Если не получается решить вопрос силой, нужно думать, думать, думать... Ноэль же открывал лантариумные замки. Правда, в обычных он ковырялся ключом, но тогда он мог себе позволить не тратить силы понапрасну. А она? Хватит ли бурлящего в ней лантариума на одно небольшое чудо? Ведь от последствий взрыва он ее уберег, но это вышло подсознательно, инстинктивно...
   Зажмурившись, Габри прижала ладонь к замку и попыталась представить его внутреннее устройство. Вот здесь в него входит ключ, вот эта шестеренка поворачивается, приводя в движение язычок, вот этот островок ржавчины мешает, но ведь можно его счистить... А как выправить погнувшийся металл и намертво сросшиеся детали? Черт, черт, черт!!!!
   – Отойдите.
   Вскрикнув, Габри отпрянула от решетки и появившегося из мрака человека. Она так увлеклась своим горе-колдовством, что не услышала его шагов. Но это стало неважно, как только она увидела, кто перед ней.
   Один короткий, знакомый жест – и замок с жалким скрипом открылся.
   – Ноэль...
   Если б кто-то пару недель назад сказал Габри, что она будет рыдать на груди у своего мучителя, размазывая по дорогому плащу слезы и сопли, она бы ни за что не поверила. Но отчаянье, беспомощность и ужас, которые она так долго пыталась сдерживать, требовали выхода. Сейчас ей было плевать, как Ноэль относится к ней и что скрывает, главное – что все наконец-то закончилось. Стенли и его кошмарные помощники остались позади, и больше никто не пытается вломиться в ее голову...
Сам Флобэ, похоже, тоже опешил от столь бурного проявления чувств: во всяком случае, отцепить от себя набросившуюся истеричку он не попытался, а видя, что она не унимается, даже осторожно положил руку ей на плечо.
   – Габриэлла, пожалуйста. Нам надо идти, – попытался воззвать к здравому смыслу он, но гадалка лишь крепче вцепилась в своего спасителя. Да, Флаух помог ей выбраться из цеха после взрыва, но он бросил ее в этой крысиной норе, и если б Ноэль не пришел...
   – Габри...
   Пол гулко содрогнулся, им на головы посыпался то ли песок, то ли известка. Еще один взрыв? Но как же Флаух? Он ведь ушел туда и не вернулся... А еще где-то там осталась Элоиза...
   Подняв заплаканные глаза на Ноэля, она поразилась его бледности и остановившемуся, помертвевшему взгляду. Таким она его еще не видела. Во всяком случае, наяву.
   – Спускайтесь, – бесцветным голосом велел он. – Я понесу Валери.
   – Ноэль, там же... там...
   – Я знаю. Мы уходим.

[Leana]

***

   Мариони с Флаухом все же справились. Эрик понял это, как только услышал голоса наверху. В обычно бесстрастном голосе Ноэля проскакивали незнакомые успокаивающие нотки, а в ответ доносились вполне отчетливые всхлипы. Ему стоило немалого труда остаться на месте и не сорваться следом за Флобэ, чтобы посмотреть, кого именно удалось вытащить из этой громадной мышеловки. Ведь лодка привязана, она никуда не уплывет, зачем ему сидеть здесь...
   Над головой снова громыхнуло, с потолка рухнул камень величиной с кулак. Сиди Эрик чуть правее – получил бы по затылку, но булыжник лишь слегка мазнул его по предплечью и отскочил в воду. Нужно было торопиться. Если рванет где-то еще, свод может обрушиться, и тогда все геройства окажутся бесполезны. К счастью, Ноэль это тоже понимал. В тоннеле раздались шаги, и из гулкой темноты появилась чумазая и заплаканная Габри. С ужасом уставившись на Эрика, она попыталась попятиться назад, но поскользнулась и рухнула бы в воду, если б он не догадался направить лодку чуть вперед. Короткий испуганный возглас – и Габри неуклюже плюхнулась на переднюю скамью. К счастью, лодка оказалась надежной и выдержала столь необычную посадку, разве что борта заходили ходуном.
   – Ты в порядке?
   Это был самый идиотский вопрос из всех возможных, но ничего другого в голову не пришло. Габри не ответила, продолжая таращиться на него, как на привидение. Со скамьи она сползла на укрытое парусиной дно и там сжалась в комок, прижав колени к груди. Она явно пыталась держаться подальше от Эрика, и это не на шутку тревожило. Что если эксперименты Стенли не прошли даром для ее разума? Или она просто не ожидала увидеть его здесь? В предыдущую их встречу он еще был одержим, откуда ей знать, что тварь оставила его в покое...
   – Держи.
   Обернувшись на оклик Ноэля, Эрик едва успел подставить руки, чтобы принять его ношу. А потом с трудом поборол порыв выкинуть ее за борт. Даже пребывая в глубоком обмороке, Валери Прюдо вызывала у него оторопь, поэтому он поспешил уложить бесчувственную девушку так, чтобы не касаться ее. Флобэ был прав: еще одна лодка им пригодилась бы, но искать ее не было времени...
   – Что с ней?
   Перебравшийся в лодку Ноэль лишь пожал плечами и взялся за весла. Похоже, больше пассажиров не предвиделось. Пара сильных гребков – и арка ведущего наверх прохода потонула во тьме. Энцо и Флауху придется выбираться самостоятельно. Если, конечно, они живы.
   Они молчали до самого выхода из тоннеля. Лишь когда плещущая тишина, темнота и давящая близость каменного свода остались позади, Эрик вспомнил, что они захватили теплую одежду для девушек. Плащ Габри передал Ноэль, а вот укрывать Валери пришлось ему. Сейчас, при свете дня она уже не выглядела такой жуткой и опасной. Всего лишь измученная девчонка, забравшаяся слишком далеко от дома... И все же, поднимая ее, подкладывая подбитую мехом ткань под спину и под бедра, а потом снова укладывая, Эрик ощущал смесь брезгливости и страха. Ожерелье, облегающее хрупкую шейку, насмешливо подмигивало черными камнями, словно издеваясь над его малодушием. Интересно, как долго эта игрушка способна сдерживать затаившееся в теле Валери чудовище.
   Как назло, низкие стелящиеся тучи наконец-то разродились дождем, вернее, мелкой противной моросью, которая летела в лицо даже несмотря на спешно накинутый капюшон. Конец ноября – не лучшее время для путешествий по реке и тем более по морю, но пару часов они как-нибудь вытерпят. Скорей бы оказаться под крышей, в тепле и безопасности. И неважно, что будет потом... Эрик понимал, что с приездом в замок Флобэ закончится отрезок жизни, на котором ему не нужно ничего решать и ни перед кем отвечать. Гектор наверняка примчится за дочерью, как только узнает, где она, и найдет в лучшем случае обездвиженную куклу, а в худшем – еще и безвозвратно сломанную. Но сейчас сама мысль о том, что Валери и Габри живы, относительно здоровы и находятся у них, вселяла робкий оптимизм.
   – Она не успела, – хрипло произнесла Габри, кутаясь в плащ. Ее заметно потряхивало, но вряд ли причиной был только холод. – Ей что-то помешало... или кто-то.
   – Да, я понял, – равнодушно откликнулся Флобэ. Он греб, как заведенный, и Эрику на секунду стало стыдно. Запах дыма от горящего завода долетал даже сюда, напоминая о людях, которых они бросили на произвол судьбы. Ему-то они никто, и все равно паршиво, а каково сейчас Ноэлю...
   – Давай сменю.
   – Еще успеешь.
   – Что он здесь делает?      
   Габри обращалась к Ноэлю, подчеркнуто игнорируя Эрика, и сочувствие мгновенно сменилось раздражением. Из-за этого человека она угодила к Стенли, из-за него же погиб Бертран и едва не погибла она сама, из-за него она искала поддержки и защиты у Эрика... А теперь, выходит, она доверяет Флобэ больше, чем ему?
   – Ты можешь спросить и у меня, – не удержался он. Габри лишь испуганно зыркнула на него и уткнулась носом в поднятый воротник. Вот и поговорили.
   – Она отпустила его, – снизошел до комментариев Ноэль. – Она готовилась к новому... переселению, поэтому предпочла не тратить силы, удерживая еще один поводок.
   – Ох... – растерянно протянула Габри и наконец-то взглянула на Эрика без суеверного ужаса. – Так это ты? Настоящий?
   – Я. Настоящий, – с горькой иронией подтвердил он.
Габри быстро заморгала, шмыгнула носом и уставилась за борт. Здесь, в основном русле, течение было куда сильнее, чем в подземном рукаве, хотя они плыли вдоль берега. На глубине должно нести еще быстрее, но тогда есть риск проскочить мимо нужной заводи.
– А что там делал Флаух? – предпочла сменить тему Габри. – Ну, следователь из Талессы... Это ведь он арестовал меня. Зачем ему меня спасать?
– Не тебя, а ее, – Эрик кивнул на Валери. Та больше напоминала покойницу, чем спасенную, но дышала вполне отчетливо. – Ее видели в Талессе, она спрашивала о тебе, и Флауха послали за ней. Неофициально.
   – Но он... он же выберется, да? – с надеждой произнесла Габри, поднимая на Эрика подозрительно блестящие глаза. Нехорошая догадка заворочалась внутри, но он предпочел промолчать. Вместо него заговорил Ноэль.
   – А Энцо ты видела?
   Габри потрясенно уставилась на него. Тонкие пальцы, испачканные в грязи и крови, судорожно вцепились в борт. Ответ был очевиден.
   – Он был там?!
Она страдальчески свела брови, будто умоляя Ноэля ответить отрицательно, но тут же изменилась в лице. Взгляд остекленел, словно она пыталась смотреть не вне, а внутрь, губы беззвучно задвигались. Несколько секунд Габри вспоминала, потом обреченно прикрыла глаза.
– Был... Я слышала. Он... окликнул Флауха перед тем, как все взорвалось... Это был его голос.
   Говорить что-то было излишне. Ноэль продолжал грести, сидя спиной к Эрику, но его движения утратили плавность, став резкими и дерганными, словно у подклинивающего механизма. Повторно предлагать помощь Эрик не стал, тем более что до поджидающей их яхты оставалось всего ничего.
   – Надо вернуться, – Габри решительно мазнула ладонью по глазам, смахивая так и не пролившиеся слезы. – Мы не можем их там бросить.
   – Можем, – тихо возразил Ноэль. – И должны.
   – Что?!
   – Потому что иначе все теряет смысл, – объяснил он. – Они понимали, на что идут, отправляясь за вами. И принимали этот риск.
   – Ноэль, там твой брат!
   – Кузен, – с вымораживающим педантизмом уточнил он. – И один из лучших сотрудников разведки. Это далеко не первая опасная операция для него. Надеюсь, что и не последняя.
   – Да вы с ума сошли, – выдохнула Габри, переводя отчаянный взгляд на Эрика. Сейчас она ничуть не напоминала тихую скромницу, переживавшую из-за каждого прогула и боявшуюся абсолютно всех преподавателей на курсе. На мгновение Эрику показалось, что она готова выпрыгнуть из лодки и отправиться на помощь Энцо вплавь.
   – Ноэль прав, – нехотя произнес он. – Энцо сам запретил нам вмешиваться. Они с Флаухом профессионалы, а мы – недотепы, которых пристрелили бы в первой же стычке.
   – Значит, пусть пристрелят их?!
   – Двое – это меньше, чем шестеро, – вновь подал голос Ноэль. – И тот факт, что они добрались до вас с Валери и сумели вывести, говорит о том, что их так просто не возьмешь.
– Да какая разница, просто или сложно?! Флаух еле на ногах стоял, а что с Энцо, я вообще не знаю, я ведь слышала его ДО взрыва! Вдруг... вдруг он был прямо там, где...
Не закончив фразу, она нелепо взмахнула рукой и зажала рот ладонью. Даже смотреть на нее было больно, а что творилось в душе у Ноэля, и вовсе не хотелось представлять. В какой-то момент Эрику показалось, что он сдастся и развернет лодку, но Флобэ продолжал упрямо двигать веслами, увозя их жалкую компанию все дальше и от врагов, и от оставшихся без помощи друзей.
– Мы не можем ничего сделать. Наше дело – спастись самим и ждать новостей, – заученно произнес он. – Даже если их не выпустят... Артур во всем ищет выгоду, он не станет убивать людей, которых можно использовать как заложников. К тому же Энцо говорил, что Гектор Прюдо в Лирне, он наверняка захочет наведаться к тем, с кем спуталась его дочь. А уж взрывы он точно не оставит без внимания.
   Габри снова хотела возразить, но осеклась и лишь упрямо замотала головой.
   – Но как же... – с горечью прошептала она. Небывалый прилив решимости пошел на убыль, налетев на стену здравого смысла. – Они же там вдвоем против целой толпы... Возможно, ранены...
   – Они выберутся, – неестественно бодро заверил Эрик и тут же обругал себя за это. Глупо делиться надеждой, которую ты не испытываешь, с людьми, чью беду ты не можешь назвать своей.
   – Выберутся, – эхом откликнулся Ноэль.
    В этот раз Габри промолчала.

[Красный Волк]

И снова просто мурашки по спине бегут - и от накала происходящего в этих эпизодах, и от того, как же невероятно здорово они написаны. Пока читала, всё время думала: ох, экранизировать бы это великолепие... Можно - в формате хорошего аниме . Поворота с Бертраном не ждала совсем - оно, в самом хорошем смысле слова, прямо как обухом по голове было. И очень-очень надеюсь, что Энцо и Флауха и вправду вот так за здорово живешь с кашей не съешь. Огромное спасибо за продолжение, эрэа Leana!  

[katarsis]

За Энцо и Флауха тревожно, но, думаю, у них неплохие шансы выбраться. Особенно, учитывая помощь снаружи. Элоизе гадание тоже обещало новую жизнь. Правда, какую, неизвестно. А то ведь, в тюрьме Надзора - тоже новая жизнь. Или у учёных на опытах. Больше всего беспокоит Валери. Ошейник-то на неё надели, но, если тварь всё ещё внутри, смогут ли её вытащить, не повредив носителя? Или тварь успела в кого-то перескочить? Посмотрим.

[Leana]

Красный Волк, спасибо за такие теплые слова) Для автора, который долгое время складывал это все в стол, поддержка очень важна)
Экранизация - это слишком круто, но по визуальной части у меня есть кое-что, попозже притащу)

katarsis, спасибо, что следите за героями) Так-то да, Валери не повезло больше, чем остальным.

Глава 18

   
Заряды в очередном выбитом с боем пистолете закончились. Силы тоже. Привалившись спиной к какой-то трубе, Юрген меланхолично наблюдал за тем, как по грязному полу расползается лужица крови. К счастью, чужой. К несчастью, он тоже был ранен, хоть и не так серьезно, как скорчившийся у противоположной стены противник.
Нужно было вставать и идти. Хоть куда-нибудь, пока его не завалило в этом тупике. Второй взрыв, по ощущениям, был сильнее первого, и кто знает, будет ли он последним. Если б не рана, Юрген бы спустился вслед за Габриэллой и выбрался вплавь, но с дырой в руке особо не погребешь. Значит, придется возвращаться в цех и надеяться, что Надзор все же пришел на выручку. Судя по раздающимся где-то выстрелам, так оно и было. Вряд ли охранники Стенли настолько дезориентированы, чтобы палить друг в друга...
Стараясь не терять опоры, Юрген неуверенно поднялся. Рука начала неметь, но ни остановить кровь, ни перевязать сам себя он сейчас не сможет. Нужно идти за помощью и надеяться, что не подстрелят свои же. Неплохо было бы раздобыть белую тряпку, но за неимением таковой придется ограничиться поднятыми руками. Вернее, одной рукой, потому что вторая при попытках пошевелить ей почти не двигалась, но начинала жутко болеть. Что ж, боль – это не так уж плохо... По крайней мере, он не утратил связь с реальностью и трезво оценивает свое состояние.
До сих пор Флауху отчаянно везло: даже прошившая левое предплечье пуля казалась всего лишь досадной мелочью по сравнению с другими возможными последствиями. Удача не покинула его и на обратном пути: не успел Юрген свернуть за угол, как на него направили пистолеты сразу двое бравых ребят, на рукавах у которых красовались темно-синие с алым нашивки. Надзор, ну наконец-то...
– Старший следователь Флаух, талесское отделение, – не дожидаясь вопросов, выпалил Юрген.
Коллеги подозрительно нахмурились, один из них опустил оружие, но второй, постарше, лишь слегка качнул дулом вправо.
– Пройдемте. Там разберемся.
«Там» оказалось все тем же многострадальным помещением цеха, куда стащили всех отловленных охранников, а также обслуживающий персонал. Рядом с угрюмо молчащими бугаями мелко трясся лопоухий задохлик, похожий на бухгалтера, шмыгал расквашенным носом усатый толстяк в поварском фартуке, всхлипывала нелепо одетая старушка... Чуть поодаль пытались привести в чувство Хёведеса, Бернади и еще кого-то из пострадавших, а еще дальше, в полумраке большой ниши, аккуратными шеренгами лежали те, кому помощь уже не требовалась. Юрген дернулся было туда, но его грубым рывком вернули на место и потащили поближе к свету. Там немолодой мужчина начальственного вида расхаживал туда-сюда, то и дело бросая отрывистые реплики. Тот, кому они были адресованы, стоял на коленях под прицелом двух пистолетов. Руки его были связаны за спиной, голова норовила свеситься на грудь. Спутанные лохмы падали на лицо, открывая лишь губы и подбородок, но даже сквозь слой пыли и известки можно было узнать обладателя непокорной шевелюры.
– О, Юрген, – сдунув лезущую в глаза прядь, улыбнулся Мариони. – Как там наши девочки?
Допрашивавший его человек замер и окинул нахала поистине убийственным взглядом. Кажется, он даже слегка побагровел, хотя скудное освещение и все еще летающая в воздухе пыль могли искажать цвета. Флаух окончательно убедился, что перед ним Гектор Прюдо собственной персоной.
– Разрешите доложить? – уточнил у него Юрген.
– Флаух, – прищурившись, определил Прюдо. – Это вас так нахваливал Дюгере?
– Так точно.
– Тогда потрудитесь объяснить, какого черта вы здесь устроили и где моя дочь.
– Второй вопрос в приоритете, – подмигнул Мариони.
Юрген лишь качнул головой, намекая, что со столичным гостем задираться не стоит. Выглядел Энцо изрядно потрепанным, а доведенный до белого каленья Прюдо запросто мог усугубить его неприятности. Похоже, излишняя болтливость уже сослужила ему дурную службу, иначе как объяснить связанные руки, унизительную позу и внимательный конвой.
– Валери жива, – зашел с козырей Флаух. – Но находилась без сознания, когда я ее оставил.
– Где? – Прюдо явно приходилось сдерживаться, чтоб не начать орать.
– Недалеко отсюда есть технический проход. Он ведет к реке, куда некогда сбрасывались сточные воды с завода. Там должны были ждать в лодке Флобэ и Локхарт. Я проводил Габриэллу Лозье до коридора, ведущего к спуску, но потом по нам начали стрелять. Я был вынужден оставить Валери с ней и отвлечь стрелявшего на себя.
– Я один вижу, что у него с рукава кровь капает? – снова влез Мариони. – Да перевяжите же человека, в конце концов! Он сейчас упадет.
– Где этот чертов коридор? – рявкнул Прюдо, проигнорировав непрошенный совет.
– Я могу проводить.
– Нет, не можете.
Какая-то женщина, одетая в мужскую одежду, вынырнула из-за спины у Юргена, и, не боясь испачкаться, бегло осмотрела место ранения. Унизанные кольцами пальцы и так уже были перепачканы багряным, теперь к уже засохшей крови прибавилась свежая.
– Как давно вас ранили? – спросила незнакомка, бесцеремонно вытерев руку о его же куртку.
– Четверть часа. Может, больше.
– Сильвия... – заскрежетал зубами Прюдо.
– Гектор! – шикнула в ответ она. Короткие серебристо-черные пряди воинственно торчали в разные стороны, делая ее похожей на рассерженного ежа. – Он действительно сейчас свалится, и это будет на вашей совести. У вас же есть планы здания, у вас есть люди, неужели ни один идиот не может отыскать дорогу к этим стокам? Врача сюда!
Юрген хотел возразить, что падать он не собирается, но пол вдруг предательски пошатнулся, а уши заложило. То же самое было сразу после взрыва, неужели опять...
– Стоять-стоять-стоять! – женщина вцепилась в него и, как ни странно, удержала в вертикальном положении. – Вот нашатырь.
Вопреки ожиданиям, Прюдо никак не наказал ее за самоуправство и даже последовал данному совету. Пара коротких распоряжений – и кто-то отправился именно в ту сторону, откуда только что привели Юргена. Самого же его усадили на пол, срезали прилипший рукав и принялись колдовать над превратившейся в бесчувственную тряпку рукой. Вокруг продолжали топать, отдавать приказы, перекрикиваться, стонать, рыдать, ругаться, умолять... Эта какофония, пробивающаяся даже через набившуюся в уши вату, вызывала смутное раздражение, но в остальном Флаух чувствовал себя прекрасно. Он выполнил задание и уцелел, только очень-очень устал. Теперь бы поспать...
– Вы ж наша спасительница, – ворковал где-то рядом Мариони, которого, похоже, тоже перевели из категории пленников в раненные. – Скажите, а он всегда такой нервный?
Юрген приоткрыл потяжелевшие веки и убедился, что Сильвия продолжает совмещать роль советницы при особе Прюдо и медсестры. На этот раз в ее цепкие руки попался Энцо, которому прилетело чем-то в затылок. Во всяком случае, именно туда она щедро плеснула из маленькой непрозрачной бутылочки. На несколько секунд Энцо потерял дари речи, а потом выругался так, что даже клюющий носом Юрген слегка взбодрился.
– Фу, как грубо, – упрекнула Сильвия, поднявшись и отряхнув порядком угвазданные колени. – А с виду такой милый мальчик.
– Спасибо, тетенька, – сдавленно поблагодарил Мариони. – Юрген, вы живы? Бегите от нее, сейчас она будет вас пытать.
– Вас обоих будет пытать Гектор, если с Валери что-то случится, – резонно возразила Сильвия. – Но, насколько я понимаю, выясним мы это не сегодня...
Проследив за ее взглядом, Юрген увидел возвращающегося откуда-то Прюдо. Тот был мрачнее тучи.
– В коридоре никого нет, – коротко бросил он. – На реке тоже. Решетка открыта. Куда они собирались потом?
– В имении Флобэ.
– Это далеко отсюда?
– Два часа морем.
Прюдо шумно выдохнул, сцепил руки за спиной и снова принялся ходить из стороны в сторону.
– Мариони! – через какое-то время окликнул он.
– Да?
– Ваш родственник или его люди смогут оказать помощь Валери? Вы понимаете, о чем я.
В кои-то веки Энцо задумался перед тем, как открыть рот.
– Я не разбираюсь в таких вещах, – признал он. – Но те, кто может попытаться вывести ее из... того состояния, в котором она находится, сейчас рядом с ней. Я не думаю, что в министерстве или где-то еще есть более квалифицированные специалисты.
– А Элоиза Штерн?
– Я искал ее, – Мариони мрачно усмехнулся. – До того, как ваши люди решили пересчитать мне ребра. Элоизы Штерн здесь нет. Должно быть, они с Артуром договорились полюбовно...
– Ну конечно, – скривился Прюдо. – Я только что видел это «полюбовно». Скажите еще, что не знаете, кто пустил ему пулю в висок.
– Самоубийство? – с деланным удивлением вскинул брови Энцо. – Вот незадача...
– Перебинтовали? – рыкнул Прюдо на суетившегося возле руки Юргена лекаря. – Прекрасно. В отделение! Обоих!

[Leana]

***

   Флобэ и вправду жил в замке. До приезда туда Эрик подозревал, что это преувеличение, и прежний владелец шахт просто отгрохал себе огромный особняк на берегу моря. С башенками, парой дюжин комнат, конюшней и парком. Однако действительность превзошла даже самые смелые ожидания.
   Башенки и впрямь были, однако венчали они монументальную серую громадину, словно сошедшую со старинной музейной картины. Не обошлось и без рва, правда выполнял он уже не оборонительную, а декоративную функцию, а каменный мост, изогнувшийся над темной водой, явно не был приспособлен для подъема в случае осады. Однако всего равно выглядел ощетинившимся и готовым дать отпор незваным гостям – впрочем, как и остальные постройки. Строгость и мрачность замка поначалу отпугивали и подавляли, но, немного обвыкнув и присмотревшись, Эрик отметил гармоничность линий, которой мог позавидовать любой столичный архитектор. А то, как настороженно смотрели узкие окна, как царапали низкое небо ощетинившиеся шпилями крыши, наводило на мысль, что это место очень похоже на своего нынешнего хозяина.
Полтора века назад, когда все дворянские титулы были упразднены, имущество бывших аристократов делилось по-разному: что-то отошло государству, что-то в обмен на солидный выкуп было сохранено за прежними владельцами, а что-то обрело новых хозяев, не столь родовитых, зато платежеспособных и предприимчивых. В свой первый приезд в Лирн Эрик полагал, что Флобэ – обычный богатенький выскочка, чьи предки просто подгребли под себя то, что плохо лежало, а его надменность и отстраненность – попытка набить себе цену в глаза окружающих. Теперь же, пообщавшись с ним поближе, он все больше склонялся к мысли, что перед ним потомок какого-нибудь графа, а то и герцога. Очередной штрих к портрету лишь подтвердил эту догадку.
   Изрядно потрепанных гостей встречали, словно первых лиц государства: вытянувшись по струнке и нацепив на лица каменно-угодливое выражение. Возглавлявший прислугу субъект (Эрик счел, что это дворецкий), и бровью не повел при виде полумертвой девицы, которую вернувшийся хозяин тащил на руках. За все время пути Валери ни разу не очнулась, и Эрик малодушно надеялся, что в таком состоянии она пробудет подольше. Так или иначе, сейчас их троица (или все-таки четверка) изрядно напоминала траурную процессию, и дело было не только в бесчувственной девушке. Нельзя сказать, что Эрику не хватало компании дерзкого и наглого Мариони, но его отсутствие остро бросалось в глаза. Стоило только взглянуть на несчастную, кусающую губы Габри или напоминающего ожившую статую Ноэля, как память снова вцеплялась в спину, требуя что-то сделать. Вернуться в Лирн, найти там Гектора, притащить его вместе с боевым отрядом Надзора на проклятый завод, устроить переговоры... Но к чему все это теперь. Судьба Мариони и Флауха решается далеко отсюда, а тем, кто прибыл в замок, предстоят собственные испытания.
    Первым из них стала попытка подыскать себе какое-нибудь занятие. Доверив гостей заботам прислуги, Ноэль куда-то скрылся вместе с Валери, и непохоже было, что он планировал возвращаться. Разбор заранее присланных из Лирна пожитков (весьма небогатых и купленных второпях на одолженные у Энцо деньги) и приведение себя в порядок отняли не более получаса, еще столько же занял ужин, который Эрику подали прямо в комнату и который он долго и тщательно смаковал. Вернее, пытался. Вкуснейшее рагу из кролика не лезло в горло, так же, как и фаршированные тушеной морковью и сыром грибы, салат из свежей зелени с лимонным соком и пирог с засахаренными сливами. К кувшину с вином Эрик и вовсе не притронулся, ограничившись чаем. Слишком долго его разум был в полусне, чтобы теперь еще глушить его алкоголем. Но и занять требующий тренировки мозг было откровенно нечем. Не лезть же к Флобэ с просьбой скорее дать ему работу... Судя по всему, встреча с загадочной Мадлен предстоит им позже, и только если Ноэль сочтет ее возможной. А без подготовки обследовать Валери – себе дороже.
   Промаявшись еще почти час, Эрик сдался. Сидение в четырех стенах угнетало, в голову лезли мысли одна другой паршивее. Про возвращение в столицу – то ли на похороны, то ли на каторгу, где он, как и Ноэль, окажется прикован к безнадежной сумасшедшей, про обвинения, которые наверняка выдвинет ему Гектор, про пугающую сущность, которая вряд ли по-хорошему покинет тело Валери, про Бертрана, который обрек себя на смерть именно здесь, в этом замке, когда впервые задумался о том, чтобы вылечить Мадлен... И про Габри, которая, не оправившись до конца от гибели брата, может столкнуться с новой потерей. Тогда он ничем ей не помог, да и не сейчас не сможет, но глупо сидеть по углам, лелея собственные страхи и горести. В конце концов, неплохо бы узнать, что произошло на заводе и почему Габри до сих пор в своем уме.
   Отыскать нужную комнату Эрику удалось с шестой попытки. Решив, что обращаться за помощью к проглотившему кол дворецкому необязательно, он просто пошел по коридору в ту сторону, куда проводили Габри, тихонько стучась и нажимая на ручку каждой из попавшихся на пути дверей. Обнаружить других гостей или внезапных родственников он не боялся: замок выглядел откровенно вымершим, несмотря на идеальный порядок и вышколенную прислугу. Первые пять дверей оказались закрыты на ключ, а вот шестая неожиданно открылась, хотя стук остался безответным. Окажись Эрик более щепетильным, так и прошел бы мимо...
   Причина молчания стала понятна с первого же взгляда. Хозяйка комнаты были слишком поглощена своим занятием, чтобы обращать внимание на посторонние звуки. За неимением полноценного стола, она раскладывала карты прямо на полу, и темно-бордовый ковер почти скрылся под разбросанными по нему пестрыми прямоугольниками. Возможно, они составляли какой-то узор, но от попыток найти в нем закономерность у Эрика сразу зарябило в глазах. Нет уж, привычные ему схемы куда понятней и приятней...
   – Он жив, – потрясенно прошептала Габри, коснувшись кончиками пальцев слегка выцветшего от времени изображения. Эрику сверху не было видно, что это за карта.
   – Энцо? – предположил он.
   Габри вздрогнула и рывком подняла голову. В ее взгляде промелькнул уже знакомый испуг, но его быстро вытеснила растерянность.
   – Прости, надо было стучать громче, – не слишком искренне извинился Эрик, про себя отмечая, что умыться и переодеться она успела, а вот поужинать – нет. Нетронутый поднос стоял на комоде, призывно поблескивая серебром и хрусталем. Кролик снова оказался отвергнут.
   – Да, я так увлеклась, что... В общем, это ты извини. Я сейчас.
   Не поднимаясь с колен, она быстрыми и ловкими движениями собрала карты в колоду. Подержала несколько секунд в руках, словно загадывая желание, потом поднялась и бережно убрала свое сокровище в выдвижной ящик. Остальным вещам повезло меньше: разобранная едва ли на треть дорожная сумка торчала посреди комнаты, словно поверженный монстр со вспоротым брюхом. Еще какие-то чехлы и пакеты валялись на кровати. Похоже, предусмотрительный Мариони распорядился заранее отправить сюда все ее вещи. Неужели он и вправду верил в успех своей авантюры?
Скосив глаза на предательски выползающую из угла пыльно-синюю тряпку (то платье, в котором она приехала?), Габри сделала три шага вправо и попыталась незаметно отпихнуть улику подальше. Да уж, аккуратность явно не относится к фамильным чертам семейства Лозье...
   – Так что показали карты?
   Габри как-то странно дернула уголком губ и бросила быстрый взгляд на ящик комода. Можно подумать, она туда орудие преступления спрятала, а не потрепанную колоду.
   – Ну, все не так плохо, как мы боялись. Похоже, Энцо уже ничего не угрожает. Мелкие травмы, возможно, есть, но ничего непоправимого. Флаух, скорее всего, тоже уцелел.
   – И насколько точен этот прогноз? – осторожно спросил Эрик. Если все в порядке, откуда в ее голосе эти дребезжащие, нервные нотки? Хотя после того, что она пережила, немудрено находиться на грани истерики...
   – Если б я знала, – подтвердила его опасения Габри. – Понимаешь, нам, гадалкам запрещено гадать себе, потому что личная заинтересованность искажает любой прогноз. Карты... просто отказываются говорить. Показывают все время разное, выдают бессмысленные комбинации, противоречат сами себе. В отношении родных и друзей тоже могут быть помехи, но можно хотя бы попытаться. Я спрашивала несколько раз, и все вроде сходится, к тому же во мне сейчас лантариума столько, что на тысячу самых правдивых раскладов хватит... Но это все равно неточная наука.
   – Да, я помню. Мы же тоже когда-то проходили основы... Первый курс?
– Второй, – машинально поправила Габри.
– Да, точно... А есть другие, более надежные способы?
   – Другие есть, насчет надежности – все относительно. Можно составить гороскоп, но для этого надо знать дату рождения, а я точно не знаю... Не хочу сейчас лезть к Ноэлю, – сконфуженно призналась Габри. – Нам с ним надо поговорить, но... не сейчас.
   – Пожалуй.
   – Еще можно попробовать уснуть, настроившись на видения... Но это еще хуже, – ее аж передернуло. – Я и так уже насмотрелась.
   – Там, в Лирне?
   Габри молча кивнула, продолжая буравить его настороженным взглядом. Эрик только сейчас получил возможность рассмотреть ее как следует: в лодке их разделял Ноэль, к тому же она всячески старалась спрятаться в своем плаще, словно гусеница в коконе. А в Корбелле он видел ее словно через запотевшее стекло: скорее отдельные черты, нежели облик в целом. Поворот головы, покачивание сережки, изящный изгиб плеча, улыбка... Куда лучше ему запомнились музыка, ощущение полета и пьянящий запах духов. А еще досада, которую он испытал, когда пришлось уйти, оставив ее в объятьях Мариони.
   Нынешняя Габри мало напоминала ту чарующую грезу, но и на прежнюю домашнюю девочку походила не слишком. В таком возрасте пять лет – это существенно, и неважно, что для него они пролетели как один день. Ушли полудетская округлость щечек и мягкость черт, заострились скулы, отвердела линия губ. Изменилась и мимика: движения и жесты стали резче, а взгляд – жестче, но это, как ни странно, не лишило ее женственности, скорее наоборот. Определенно, Габри повзрослела, и это касалось не только внешности. Эрику до сих пор с трудом верилось в том, что прежняя паинька за пару месяцев ухитрилась угодить в тюрьму, удрать оттуда с двумя незнакомыми и опасными мужчинами, закрутить роман с одним из них, разругаться с другим, перессорить их между собой, несмотря на родство, а после стать поводом для совместной операции Надзора и разведки, которая явно не обошлась без жертв. Впрочем, в то, что ранее она уехала за полстраны от Меллвиля, чтобы начать самостоятельную жизнь и, очевидно, преуспела в этом, тоже не верилось.
   – Ты что-то хотел? – осторожно спросила Габри, окончив бессмысленную борьбу с непокорным предметом гардероба. – У меня тут вот... еда. Вино, чай.
   – Спасибо, я поужинал, – почти не соврал Эрик. – Ты-то сама поела?
   Габри неопределенно пожала плечами, но потом все же нашла взглядом поднос. Кажется, она впервые задумалась о том, зачем он здесь.
   – Не до того было...
   – Понятно. Тогда садись и ешь, а я расскажу, что происходило после твоего похищения.
   Она ненадолго заколебалась, но потом проснувшийся голод и любопытство взяли верх над стеснительностью. Пока Эрик вкратце пересказывал события последних полутора недель, Габри уплетала за обе щеки шедевры местного повара, не слишком утруждая себя выбором. Судя по тому, как она заедала пирогом кролика, Стенли не слишком заботился о кормежке пленниц... Вино тоже пошло в ход: свой бокал Габри осушила залпом, и лишь после этого медленно, тяжело выдохнула и приложила ладонь к глазам.
   – Спасибо, – тихо произнесла она, когда рассказ подошел к концу.
   – Не мне.
   – И тебе тоже.
   – Думал, хотя бы в роли гребца пригожусь, но Ноэль справился сам, – попытался отшутиться Эрик.
   – Угу, – Габри с сомнением посмотрела на бокал, но, видимо, пришла к тому же выводу, что и он. Сейчас им всем лучше оставаться в трезвом уме. – Он еще не предлагал тебе осмотреть Мадлен?
   – Нет.
   – А ты хотя бы примерно представляешь, что можно сделать?
   – Нет.
   – Чудесно, – вздохнула Габри. – Но теперь у нас на руках еще и Валери, так что придется что-то придумать. Я... Мне кажется, у меня есть идея, но сейчас я не смогу это объяснить. Нужно сначала самой понять до конца.
   – Только выпуталась из передряги и сразу в бой?
   – Да, – на удивление спокойно ответила она. – Понимаешь, если я сейчас остановлюсь и начну вспоминать, заново переживать все это, я просто расклеюсь. Уж лучше работа.
   Эрик понимающе кивнул. Он тоже сейчас мог отлеживаться в Корбелле, но увязался следом за абсолютно чужими людьми, лишь бы не оставаться наедине с собой... И теперь, когда наступила передышка, грядущее одиночество замаячило впереди, словно край обрыва. Смелости шагнуть с него он пока не набрался.
   – А ты? – словно прочитав его мысли, спросила Габри. – Задержишься здесь или...
   – На первое время – да, а потом... Мою участь будет решать Прюдо. Если он не растерзает меня на месте и если я смогу быть хоть чем-то полезен, то я бы взялся за это дело. В конце концов, я тоже заинтересованное лицо и неплохой специалист. А если нет, что ж... Убегать я в любом случае не буду.
   – Убегать бесполезно. Я уже пробовала, – чуть слышно добавила Габри.
   Он ждал, что теперь она хотя бы в общих чертах расскажет, что творилось на заброшенном заводе, но Габри, похоже, еще не созрела для ответной истории. Хмуро глядя в свою тарелку, она перекладывала веточки петрушки, сооружая возле последнего гриба что-то вроде зеленой изгороди. Когда-то Эрик мог развеять ее меланхолию одной остроумной репликой, но сейчас никому из них не хотелось ни шутить, ни улыбаться в ответ. Слишком много всего свалилось на них разом. А хрупкое подобие дружбы за минувшие годы рассыпалось, словно понарошку выстроенный из веточек и коры мостик...
   – Ладно, не буду тебе мешать, – опомнился Эрик, когда неловкая пауза растянулась до неприличия. – Пойду поищу библиотеку, она вроде должна тут быть...
   – Да, должна, – рассеянно откликнулась Габри, водя взглядом по остаткам ужина. – Я тоже думала туда заглянуть... Но сначала хочу кое-что перепроверить.
   – Кофейная гуща? Расплавленный воск? – предположил Эрик.
   – Потроха черной курицы, – уныло отшутилась она. – Я знаю, что ты это всерьез не воспринимаешь, но это как-никак моя профессия. Может, даже призвание.
   – Я понимаю. И надеюсь, что все обойдется. Он хороший парень, – скрепя сердце, добавил Эрик, хотя мысленно он награждал Мариони совсем другими эпитетами. – И... прости, что на балу так вышло.
   Габри коротко взглянула на него исподлобья, покачала головой и тут же снова уставилась в тарелку. Пальцы правой руки едва заметно приплясывали на подносе, словно им не терпелось вновь ухватиться за карты. Кажется, она уже мечтала о том, чтоб он поскорей убрался из ее комнаты.
   – Брось. Это же был не ты.
   Он лишь невесело усмехнулся, не став разуверять ее в этом заблуждении, и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

[Leana]

***

   Уснуть удалось лишь глубоко за полночь. Взбудораженный невероятными догадками мозг не желал останавливаться, он бурлил, словно закипающий котел. Еще немного – и крышку просто сорвет от пара... Нечто похожее происходило и с телом, до предела напитанным лантариумом, но за минувшие дни это состояние стало почти привычным и больше не доставляло неудобств. Человеческий организм способен вынести многое, а после переделки, которой Габри подверглась в Лирне, она стала гораздо лучше справляться с блуждающим по венам волшебством. Лантариум больше не отравлял ее, теперь он служил ей, позволяя проделывать вещи, которые совсем недавно казались невозможными. Теперь Габри куда лучше понимала то, что пыталась объяснить ей Элоиза.
   Именно обострившееся чутье буквально скинуло ее с кровати спустя пару часов беспокойного сна. Бертрана она в нем так и не увидела, несмотря на то, что долго настраивалась и подготавливала разум по всем правилам провидческой науки. То ли она перестаралась, то ли усталость все же взяла свое. А может, для встречи с ним нужно не уснуть, а снова позволить захватить свое сознание... Габри не была уверена, что выдержит это еще раз, да и Валери явно находилась не в лучшей форме.
Разочарование вспыхнуло и развеялось, изгнанное другим, более острым и назойливым чувством – тревогой. В комнате было все так же темно, тихо и спокойно, но Габри понимала, что нужно вставать и идти. Нет, бежать! Пока не стало совсем плохо... Быстро натянув что-то из одежды и сунув ноги в тапочки, она юркнула в плохо освещенный, но все равно до боли знакомый коридор. Как и в ее видении, здесь не было современных светильников – только свечи в тяжелых старомодных шандалах. А если пройти чуть дальше и свернуть направо, можно подняться на башню, на которой она разговаривала с Бертраном...
С трудом подавив неуместное желание, Габри отправилась в противоположную сторону. Бертрана там нет. Во всяком случае, наяву.
   Нужную дверь она отыскала без труда. Разумеется, та оказалась заперта, но для Габри это больше не являлось помехой. В Лирне ее остановили страх и неопытность, теперь же она без труда повторила проделанный Ноэлем фокус. Короткий щелчок – и дверь бесшумно отворилась, впуская ее в святая святых этого мрачного места.
   Здесь тоже горела только одна масляная лампа, больше похожая на ночник, но глаза Габри уже привыкли к полумраку. Полностью одетый хозяин комнаты лежал на полу ничком. Левая рука была нелепо вывернута, словно он пытался на нее опереться, но потом все равно упал, распущенные волосы растеклись по ковру черными ручейками. На миг Габри показалось, что Ноэль лежит в луже крови, но стоило тряхнуть головой – и жуткое видение сгинуло. А вот необходимость что-то срочно предпринять осталась...
   Первым делом она перевернула его на спину и удостоверилась, что он дышит. Вторым – бросилась к столу и заглянула в стоящую на нем шкатулку с какими-то склянками и пузырьками. Знать бы еще, зачем нужны все эти препараты и как именно их нужно принимать... Может, Ноэль все же успел заняться самолечением, и нужно просто подождать, пока лекарство подействует?
   Оглянувшись на его заострившийся профиль, Габри тут же отбросила эту мысль. Ждать нельзя, иначе рассвет она будет встречать в компании коченеющего трупа. Проклятье, ну почему этот гордый дурак ничего не сказал, почему не попросил о помощи... Он же не мог не чувствовать приближение приступа, потому и в шкатулку полез. И когда он только успел довести себя до такого? Был бы здесь Энцо или тот доктор, Лоретти! Они бы знали, что делать...
   Под ногой что-то хрустнуло, и Габри с упавшим сердцем оглядела осколки шприца, который она в темноте не заметила. Значит, Ноэль все же успел приготовить лекарство... А она его только что растоптала. Спасительница, называется! Прорицательница! Идиотка, неуклюжая бесполезная идиотка, вот кто она...
   Пытаясь успокоиться, Габри опустилась на колени и коснулась холодной, как лед, руки Ноэля. Сейчас он был без перчаток, да и зачем они там, где он никому не может навредить. Никому, кроме себя. Габри попыталась вновь ощутить связь, протянувшуюся еще на Эспенской пристани, но в пальцах не было ни покалывания, ни жжения, ни ласкового тепла, которое она чувствовала, отдавая излишки лантариума Элоизе. Тогда она не понимала, что происходит, но что если проделать то же самое теперь? С замком-то ведь получилось.
   Взяв его руку в свои, Габри попыталась прогнать все лишние мысли и тревоги. Ничего сложного, это всего лишь работа. Пока еще не слишком понятная и потому кажущаяся невыполнимой, но она всегда была хорошей ученицей. Ведь можно представить, что она у себя в Талессе, а человек, лежащий перед ней, – обычный клиент, на которого нужно настроиться. Скажем, ей нужно проверить его ауру – не навел ли кто порчу, заговор, приворот... Вообще-то такие случаи в ее практике встречались редко: обычно люди сами придумывали себе проблемы и несчастья. Вот и с Ноэлем на первый взгляд все было нормально. Но если копнуть глубже...
   Это напоминало плесень. Черную, ядовитую, разъедающую все вокруг. Темные пятна, похожие на диковинные соцветия – одни застарелые, огрубевшие, другие – проклюнувшиеся недавно... Эта отрава была в нем всегда, с самого рождения, и она постепенно расширялась, захватывая все новые и новые очаги, намертво врастая в тело и душу. Габри едва не задохнулась от бессильной жалости, ощутив всю полноту и неотвратимость чужой беды. Удивительно, как Ноэль вообще дожил до своих лет. И почему до сих пор не сдался, не перестал бороться со своим проклятием. Откуда в том несчастном мальчике, которого она недавно видела чужими глазами, столько упорства и воли...
   Больше всего на свете ей хотелось выжечь эту мерзость. Единым махом выплеснуть то, что скопилось в ней самой, добавить те немногие крохи, что остались у самого Ноэля, и надеяться, что этого хватит... Но умом Габри понимала, что для таких манипуляций она еще недостаточно опытна. Чтобы совершить невозможное, нужно тщательно готовиться, даже Бертран это понимал... Сейчас у нее намного больше шансов добить Ноэля, чем излечить. Значит, нужно выиграть время. Просто дать ему возможность продержаться еще немного... А там будет видно.
   Знакомые теплые ручейки вновь побежали под кожей, только на этот раз она сама управляла ими. Лантариум, которого у нее теперь было в избытке, медленно перетекал к тому, кому он был жизненно необходим. Первое время ничего не происходило, разве что кожа под ее пальцами слегка отогрелась, но Габри продолжала вглядываться внутренним взором в больную, искалеченную ауру, надеясь заметить в ней хоть какие-то изменения. И она дождалась. Чернота не отступила, но поблекла, выцвела, став сначала сизовато-серой, потом пепельной. Уродливые отметины по-прежнему выглядели и ощущались ужасно, но с этим, по крайней мере, можно было жить. Успокаивающее, врачующее тепло продолжало разливаться по телу, и она без раздумий делилась им, стараясь не отдавать сразу слишком много. Еще капля, еще...
   – Хватит.
   Габри едва не подскочила на месте. Бросив его руку, она поспешно отпрянула чуть назад и настороженно уставилась на пытающегося нащупать опору Ноэля. Выглядел и двигался тот, как и положено ожившему мертвецу. Медленно и тяжело приподнялся, сел, покрутил головой, попытался подползти к столу, едва не влез ладонью в осколки шприца, снова чуть не рухнул, но в итоге все же добрался до цели и привалился спиной к широкой ножке, запрокинув голову и тяжело дыша. Острый кадык вздымался и опускался, словно Ноэлю пришлось бегом преодолеть длиннющую лестницу.
   – Эй, – шепотом позвала Габри. – Ты живой?
   В ответ он рассмеялся. Почти беззвучно и страшно, словно сумасшедший. Или самоубийца, готовящийся шагнуть с обрыва...
   – Ты невыносима. Вы оба невыносимы.
   – Кто «мы»? – спросила Габри, уже догадываясь об ответе.
   – Ты и твой брат. За что, за какие грехи вы свалились на мою голову?! Без вас я бы сдох себе спокойно, и все бы закончилось...
   – Сдохнуть ты еще успеешь, – утешила его Габри. – Мы сюда не за этим приехали.
   Ноэль снова зашелся в припадке истеричного хохота. Решив пока не лезть к нему, Габри поднялась с пола и прошлась по комнате в поисках графина с водой. Она только сейчас почувствовала, что зверски хочет пить.
   Вода нашлась сразу же, но руки тряслись так, что она едва не разбила и стакан, и графин. Напряжение схлынуло, и ему на смену пришли запоздалая паника и осознание, что она только что фактически прогулялась по канату над пропастью. Малейшая ошибка – и Ноэль бы уже никогда не очнулся. А ее бы осудили за убийство, колдовство, еще что-нибудь... Снова тюрьма, только на этот раз настоящая, не похожая на чистенький подвал талесского Надзора, допросы, приговор... Необходимость объясняться с Энцо, окончательно спятившая Мадлен... Страшно, да. Но не страшнее, чем оказаться запертой в собственном теле, наблюдая, как твою жизнь проживает кто-то другой.
   – Ты должна меня ненавидеть, – сдавленно произнес Ноэль за ее спиной. Кажется, он уже немного пришел в себя, и это было к лучшему. До сих пор Габри ни разу не видела его смеющимся и очень надеялась не увидеть впредь.
   – Я ненавидела, – призналась она, крепче стискивая выскальзывающий из пальцев стакан. – Какое-то время. Но общение с Артуром способствует... переосмыслению. И потом... Я теперь лучше понимаю, с чем ты столкнулся. И понимаю, почему Бертран не смог пройти мимо. Эту заразу необходимо уничтожить.
   – Нет. Даже не думай. У тебя не получится.
   – Ты нанял меня, забыл?
   – Я нанял тебя, чтобы попытаться вылечить Мадлен. А не для того, чтоб сражаться с тем, что убило Бертрана!
   «Не убило» – могла бы возразить Габри, но эта надежда показалось бы слишком безумной даже для Ноэля. Хватит с него пока потрясений...
   – Я аннулирую наш договор, – упрямо процедил Ноэль. Похоже, силы постепенно возвращались к нему, а вместе с ними и вздорность. Встряхнувшись, Габри снова подошла и опустилась возле него на корточки.
   – Мы его так и не заключили, – парировала она, попытавшись нащупать на запястье Ноэля пульс. Тот не замедлил отдернуть руку. Значит, здоров.
   – Да наплевать. Все кончено. Я рассчитывал на помощь Элоизы, но... Даже если она сумеет выбраться оттуда...
   Он резко замолчал, но Габри ощутила отголосок почти физической боли, плескавшейся в нем. Ну конечно, он ведь ничего не знает...
   – Сумеет. С Элоизой все будет хорошо, – пообещала она. – И с Энцо тоже. Они оба живы.
   – Откуда ты знаешь?
   – Я же гадалка, – неловко пожала плечами Габри. – Как ты думаешь, чем я занималась весь вечер?
   Его губы дрогнули. Несколько секунд он не моргая смотрел на нее, потом устало выдохнул и опустил ресницы.
   – Я видела ее там, у Артура, – он не просил ничего рассказывать, опять же из-за своей дурацкой гордости, но Габри понимала, что именно это ему сейчас нужно больше всего. – Нас вместе везли, потом поселили в одной комнате. Она очень помогла мне. Я, знаешь ли, не очень-то умею держать себя в руках... Элоиза научила меня быть храброй. Насколько это вообще возможно. Давала советы, как противостоять Артуру и этой твари... Ухаживала за мной, когда мне было совсем плохо. Помогала, подбадривала...
   – Мы точно об одной и той же Элоизе? – вымученно усмехнулся Ноэль.
   – Хм, да... – спохватилась Габри. Кажется, она слишком увлеклась перечислением славных деяний двуличной стервы. Но что поделать, если хорошее вспоминать легче и приятней. Не рассказывать же ему то, что она узнала про Энцо... – Просто нам не на кого было положиться, кроме друг друга. Общие беды сближают.
   – И почему ты так уверена, что ей удалось уйти?
   – Я гадала ей. По руке. И сегодня тоже... Она умеет выживать в любых обстоятельствах. Справится и теперь.
   – Справится?
   Он все же почуял неладное в неосторожно оброненном слове, а может, догадался, что столь щедрые благодарности в адрес Элоизы были лишь средством подсластить горькую пилюлю. Габри сконфуженно замолчала, пытаясь сформулировать более-менее тактичную полуправду, но Ноэль не позволил ей закончить.
   – Она не вернется, да?
   Габри нехотя подняла на него взгляд. Светлые глаза, некогда пугавшие ее до дрожи, больше не казались страшными или злыми. Сейчас в них стыла обреченность.
   – Может, и вернется. Когда-нибудь...
   – Ты не умеешь врать.
   – Я не вру. Это я тоже спрашивала у карт, но там все так запутано...
   – Что с ней случилось?
   Габри прикусила губу, раздумывая, имеет ли она право рассказывать чужие секреты. Одно она знала точно – Элоиза не хотела бы, чтоб Ноэль увидел ее в нынешнем обличии. Да даже просто представил...
   – Габри, пожалуйста.
   Он действительно просил, а не требовал, как обычно, и это стало последней песчинкой на колеблющихся весах.
   – Артур отрезал ей доступ к лантариуму. У него был амулет...
   – Достаточно. Я понял.
   Он замолчал надолго, дав Габри передышку, за время которой она лихорадочно пыталась решить, о чем еще говорить можно, а о чем нет. Совсем недавно она не желала иметь ничего общего с этим человеком, но теперь их судьбы и воспоминания так причудливо переплелись, что распутать этот клубок стало невозможно. А взять и отрезать все лишнее, чужое, пропущенное через себя и ставшее общим, – слишком больно...
   – Ну что ж, Энцо может быть доволен. Он все-таки избавил меня от злой ведьмы, похитившей мою душу, – ядовито заключил Ноэль. – Теперь уж наверняка.
   – Он беспокоился о тебе, – попыталась заступиться Габри. – И отчасти я могу его понять...
   – Ну конечно. Ты всех пытаешься понять. Оправдать. Увидеть в лучшем свете. Энцо, Элоизу, меня... Но реальность такова, что люди почти всегда оказываются хуже, чем нам хочется.
   – Но лучше, чем могли бы быть, – возразила Габри. – Я, например, не думала, что вы отправитесь меня спасать, да еще и вчетвером. И не ожидала, что Элоиза станет мне помогать.
   – Твое спасение не противоречило государственным интересам, – цинично заметил Ноэль. – В отличие от моих отношений с Элоизой.
   – Можно я не буду говорить, что думаю об этих отношениях?
   – Можно. Ты все равно скажешь то же самое, что я тысячу раз слышал от Энцо. Я вполне его понимаю. И я рад, что он выжил. Но видеть его я не хочу.
   – Ноэль...
   – Нет, – мотнул подбородком он. – Ты мне очень помогла. Спасла жизнь. Я благодарен. А вот душеспасительных разговоров не надо. 
   – Ну еще бы, – обиженно буркнула Габри. Поднявшись с ковра, она попыталась нашарить соскочивший тапочек. И этот человек называл ее невыносимой! – Почему ты не сказал, что вот-вот случится приступ? Если б я не почуяла...
   – Спасибо, мне не нужна нянька.
   – Угу, тебе вообще ничего не нужно. Ни друзей, ни родных – лишь бы забиться в дыру и страдать!
   – А зачем мне все это? Я же конченый человек. Калека. Урод. Доктор Лозье, вы же обследовали меня. Скажите, сколько мне осталось жить? – с издевкой бросил он ей в спину.
   Габри, уже положившая ладонь на дверную ручку, медленно выдохнула и развернулась. Раньше она бы уже улепетывала по коридору, размазывая по щекам злые слезы, но последние недели изрядно закалили ее характер. А то, что она успела узнать о Ноэле, не позволяло просто плюнуть и уйти, предоставив ему упиваться жалостью к себе. Да, порой с ним невозможно общаться, но это не потому, что он плохой человек, а потому что ему больно. Ему всю жизнь было больно... Но порой одна боль может излечивать другую.
   – Доктор кое-что забыла, – пояснила Габри, заметив его удивленно поднятую бровь. В который раз за сегодня она опустилась на пол возле Ноэля и все-таки успела перехватить руку, которую он вновь начал отдергивать. – За мной должок.
   Она не знала, как это делается, но вновь доверилась интуиции. Поначалу нужные воспоминания не хотели вылавливаться из мутного и стремительного, как вскрывшаяся ото льда река, потока памяти. Так что Ноэль, возможно, нахватался лишнего, напрямую его не касавшегося... А, неважно. Очередная попытка увенчалась успехом: Габри вновь увидела перед собой тоненькую фигурку сероглазого мальчишки, уходящего от якобы презирающей его матери. Изо всех сил вцепилась в это крохотное видение и потащила за собой, выцарапывая каждую крупицу тех чувств, которые на самом деле испытывала эта бедная женщина. Его настоящая мать, а не поработившее ее чудовище. Этих воспоминаний было не так уж и много – жалкие ошметки, и Габри запоздала пожалела о том, что не сберегла больше, но тогда у нее не было возможности выбирать... Ничего, она еще выпотрошит эту тварь и заставит отдать все, что ей не принадлежит.
   Когда все закончилось, она выпустила руку Ноэля и некоторое время приходила в себя, тупо разглядывая ковер. Лишь когда замысловатые узоры перестали извиваться и плясать, она робко перевела взгляд на молчавшего, как рыба, Ноэля. Широко распахнув глаза, тот невидяще смотрел перед собой, а по бледным щекам тянулись мокрые дорожки.
   Она выбиралась из комнаты на цыпочках, словно воровка. Еще шажок, еще, вот и порог, теперь нужно потихоньку приоткрыть дверь и...
   – Габри, – тихо раздалось из-за спины. – Прости меня.
   – Уже, – не оглядываясь, прошептала она, и, шмыгнув носом, юркнула в коридор.

[Красный Волк]

Эрэа Leana, это Вам еще раз спасибо от всей души. За свет, наполняющий Вашу прозу, за изумительно живой и полнокровный мир, где разворачивается эта история, за ее героев, которым сопереживаешь по-настоящему крепко... А прятать в столе такое волшебство было просто недопустимо . И - да: визуала очень-очень жду.
Ну, и аж от сердца отлегло, когда выяснилось, что с Энцо и Флаухом всё в порядке. Сильвия, как всегда, великолепна, прямо любуешься. А Габри, похоже, окончательно поняла: что не сбылось и ушло, то не сбылось и ушло - а вот теперь, кажется, к ней действительно пришло Настоящее... Это я - про ее девичье чувство к Эрику и про ту ниточку, которая протянулась между ней и Энцо и делается всё прочнее. И отдельное спасибо за эпизоды со спасением Ноэля. Очень сильные - и, опять-таки, очень светлые, несмотря на всю свою жгучую горечь...     

[Leana]

И еще раз спасибо, эрэа Красный Волк)
Ну, с чувствами у Габри все сложно, время покажет)

А по поводу визуала - сама я рисовать не то чтобы умею, поэтому на досуге занималась модным нынче баловством - общению с нейросетями, и вот что они мне выдали. Не все, конечно, полностью удовлетворило авторские запросы, но многое близко к желаемому)
С остальными персонажами пока продолжаю колдовать.

Габри



Бертран


Эрик


Энцо


Сильвия


Валери