Печать

[katarsis]

Хоть бы уж поскорей с ним разобрались, а то ведь уже к новой охоте готовится

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Хоть бы уж поскорей с ним разобрались, а то ведь уже к новой охоте готовится

Да, пора бы, а то Марсель уже выбирает девушек, что понравятся его господину.

Неожиданный гость (продолжение)

Тем же вечером Марсель, старший егерь у сеньора де Шенонсо, вместе с избранными кнехтами, приехал в деревню, ближайшую к каземату. Проезжая по деревенским заснеженным улицам, он заметил близ дворов нескольких пригожих девушек, насколько можно было их разглядеть в овчинных зимних плащах. Но все же Марсель задержал на них хищный взор, представляя, какими они будут весной, сбросив с себя лишнее...

Проехав почти всю деревню, Марсель свернул к ветряной мельнице и к дому мельника рядом с ней. Уж у мельника-то должна была найтись хорошая еда даже в зимнюю бескормицу, когда кругом громоздились сугробы!

Нюх старшего егеря не подвел, как всегда. Подъехав к дому мельника, он крикнул, не спускаясь с коня:

- Эй, хозяева! Продайте путникам свежего хлеба с молоком!

На мельнице мерно скрипели крылья, вращаясь на ветру. А из дома выбежала девушка лет семнадцати, наскоро набрасывая на плечи теплый плащ. Она не сразу справилась с одеждой, и Марсель с кнехтами успели, на ее беду, разглядеть легкую стройную фигурку девушки, ее высокую грудь под шерстяной тканью платья, ее миловидное лицо с нежным румянцем, ее глаза и улыбку, роскошную золотую косу. Перед слугами сеньора де Шенонсо стояла настоящая арвернская красавица. И Марсель задержал на ней взгляд, зная, что она непременно придется по вкусу его господину.

А тут еще из дома вышла вторая девушка, должно быть, сестра первой, младше на год или два, но тоже очень хороша. Ого, вот это удача так удача!.. И Марсель облизнул тонкие губы, опустил глаза, чтобы не спугнуть будущую добычу.

- Здравствуйте, красавицы! - ласково произнес старший егерь. - Не можете ли вы продать нам немного свежего хлеба и парного молока? Мы устали и замерзли, нам хотелось бы перекусить!.. Или, может быть, вы позовете своих родителей?

В это время из дверей скрипучей мельницы вышел и сам мельник, отец девушек. Увидев незнакомых мужчин, он тревожно спросил у дочерей:

- Что такое, девочки? Что за гости пожаловали к нам?!

- Почтенные гости хотят купить хлеба с молоком, батюшка, - ответила старшая девушка.

- Мы - всего лишь послушные слуги нашего с вами общего господина, сеньора де Шенонсо, - пояснил Марсель.

Мельник подошел к дочерям и встал в дверях, стремясь прикрыть девушек собой.

- Ступайте, принесите хлеба и молока для гостей! Мы, хвала Фрейру, не бедствуем, нам есть чем поделиться с гостями, - мельник пристально глядел на приезжих, надеясь, что те не посмеют причинить зло, разделив хлеб с ним и его дочерьми.

Так люди верили испокон веков. Разделив хлеб с хозяином дома, приезжий становился гостем, связанными особыми узами, освещенными Небесами. Однако что значили древние обычаи для людей сеньора де Шенонсо?

Тем временем, из дома вернулись дочери мельника, неся высокий румяный, еще теплый каравай хлеба и расписной кувшин с парным молоком. Младшая дочка мельника, проворная, как лесная куница, беззаботно улыбаясь, передала Марселю хлеб и молоко, опередив сестру.

- Отведайте, господа! Мы только сегодня испекли хлеб, а молоко еще парное, только сейчас подоили коров!

Марсель искоса глядел то на старшую сестру, золотоволосую красавицу, то на ее проворную младшую сестричку. Последняя была особенно во вкусе сеньора Хьюго. Верно, ее нелегко будет поймать, а значит - охота на нее доставит удовольствие господину...

Вынув из кошеля несколько медных монет, Марсель передал их мельнику. И, снова украдкой взглянув на девушек, старший егерь многозначительно  пошутил, не привыкнув считаться с простолюдинами:

- Хороши твои дочери, очень хороши! Когда сеньор де Шенонсо узнает о них, непременно сам устроит их судьбу наилучшим образом!

Мельник побелел, как мел, и дрожащей рукой сделал дочерям знак поскорее скрыться в доме. До него, как и до всех поселян, доходили слухи, что сеньор де Шенонсо и его слуги мучают девушек. Шепотом передавалось из уст в уста, что иные девушки пропадали без следа, и их родные - тоже. Никто не знал в точности, что происходит, но ни один отец во владениях сеньора де Шенонсо не пожелал бы для своих дочерей внимания господина. Так что у мельника немного отлегло от сердца, лишь когда неожиданные гости уехали прочь.

***

К вечеру Марсель вернулся в каземат, к Йоргену. Ужиная вместе с проверяющим в трапезной, старший егерь выложил на стол купленные хлеб и молоко.

- Вот, у нас наконец-то есть приличная еда, не чета тюремным харчам, которыми только узников кормить! - произнес Марсель, с удовольствием отламывая краюху ржаного хлеба.

Йорген насмешливо взглянул на него своими ледяными глазами.

- А вот на тюремных харчах нам придется задержаться дня на три! Здесь ожидаются важные события...

- Я-то думал, скоро вернемся домой! - недовольно протянул Марсель. - Сколько же можно в такие морозы мотаться по всем землям?

- А ты не ленись! - невозмутимо посоветовал ему Йорген. - Намечается хороший барыш, на всех хватит!

- А-а, ну если так... - Марсель зевнул, прикрыв рот ладонью. - Ну ладно, если так, то и я не стану терять времени! Покатаюсь по окрестным деревням, погляжу, как живут наши поселяне...

На самом деле старший егерь рассчитывал приглядеться к девушкам, выбрать среди них настоящих сельских красавиц, вроде тех дочек мельника, что приглянулись ему сегодня. Вон какие красотки, и совсем не боятся господской охоты! Такие-то девицы в самый раз придутся по душе сеньору де Шенонсо! Нужно только будет устроить охоту как следует, чтобы ни "дичь", ни их родные не смогли сбежать через границу в Арморику. Но уж это Марсель со своей командой егерей сумеет устроить, как подобает, ему не впервой. А это значит, что ему тоже достанется хороший барыш, наверняка не хуже того, на который рассчитывал Йорген. А, кроме того, сеньор Хьюго, если ему понравится охота, поделится добычей со своими верными егерями. Это - самое меньшее, чем он мог вознаградить преданных слуг за все, что они делали для него...

Так проверяющие сеньора де Шенонсо прожили в каземате следующие три дня. За это время миновал срок, что назначил сержант для "детей богини Дану".

***

За эти дни клан тана Киндеирна подготовил все необходимое. И вот, на четвертый день Дугал и Варох, гостивший у их радушного семейства, снова собрали отряд и, сложив в переметные сумы выкуп за пленных соотечественников, поехали в каземат.

Так они доехали до перепутья, ведущего к памятной Вароху деревне. Здесь им внезапно преградила путь повозка, застрявшая в высоком сугробе. Тут же они, остановившись, заметили своего знакомого - старого Майрина. Однако дорогу воинам заступил вовсе не он. Напротив, охотник нынче помогал каким-то путникам извлечь повозку, провалившуюся в глубокий снег.

Возле нее суетились еще три человека - старик, юноша и девушка. Судя по одежде, они тоже принадлежали к "детям богини Дану", но из кланов, живущих под властью Арвернии. Они все суетились вокруг повозки. Юноша распрягал коня, сломавшего хомут. Сделав это, он повел коня под уздцы, а тот медленно пробирался через глубокий снег, словно переходил реку вброд. Майрин вместе со вторым стариком пытались приподнять передок повозки, чтобы вытянуть ее из сугроба. Но ничего не получалось: работа была слишком тяжела. Девушка же расчищала лопатой дорожку, чтобы можно было выкатить повозку. Она бросала снег, сколько хватало сил, раскрасневшись, сбросив зимний плащ. Да и остальным тоже стало жарко от тяжелой работы.

Воины остановили коней, не имея возможности объехать застрявшую повозку, поскольку по обе стороны громоздились высоченные сугробы.

Увидев остановившихся всадников, Майрин всплеснул руками, поклонился им и быстро проговорил (как известно, у "детей богини Дану" речь начинал менее знатный):

- Ах, господин Дугал! Прошу прощения, что помешали тебе проехать! Мы тут же освободим путь, вот только вытащим повозку из снега! - он указал рукой на безуспешные попытки своих спутников.

Дугал приветливо улыбнулся старику. Когда оказываешь кому-то помощь, до известной степени чувствуешь себя ответственным за жизнь того человека. И вот, молодой оборотень кивнул подданным своего отца:

- Со всяким может случиться неприятность, тем паче - в такую зиму! - и, обернувшись к своему отряду, он продолжал: - Эй, воины! Помогите вытащить повозку и заново запрячь коня!

Воины из клана тана Киндеирна живо принялись вытаскивать повозку из сугроба своими сильными руками, другие расчищали снег. Нашелся и запасной хомут, чтобы заново запрячь коня. Тогда владельцы повозки учтиво поклонились сыну своего вождя, но глядели настороженно, точно не знали, чего им ждать.

А Дугал между тем спросил старого Майрина:

- Как себя чувствует твой младший сын Кеннет? Заживает ли его рана?

Старый охотник снова признательно поклонился сыну вождя.

- Кеннет выздоравливает, хвала Диан Кехту, Божественному Врачевателю! Он молод и силен, и мать на него не нарадуется, - как же парню не выздоравливать?

Дугал улыбнулся.

- Ну и хорошо, что все хорошо заканчивается! А мой батюшка решил выручить из темницы и других "детей богини Дану". Мы с таном Варохом едем заплатить выкуп за них.

- То доброе дело, господин Дугал! - радостно отвечал старик. - В темнице мы все держались, как одна семья, хоть и из разных кланов. Они очень помогли мне и моим сыновьям, все хорошие люди!

- Иных Хьюго де Шенонсо, должно быть, и не держит в темницах! - усмехнулся Дугал. И, поглядев на людей, стоявших дальше, возле своей повозки, полюбопытствовал: - А что это за люди с тобой? Я вижу, что старик и его семья спешат в сторону владений моего батюшки, тана Киндеирна. Отчего бы это?

Тут приезжий старик сам подошел к Дугалу и проговорил, почтительно сложив руки, жестом просителя:

- Я, Бриг, сын Друза, родом из "детей богини Дану", и вся моя семья испокон веков жила по обычаям наших предков. Однако нам довелось родиться на земле, в древности захваченной арвернами, и мы всю жизнь прожили вилланами потомка завоевателей - сеньора де Шенонсо! К несчастью, моя внучка Дара, - старик показал в сторону девушки, опиравшейся теперь на лопату, - приглянулась главному егерю из господской охоты. А тот, как говорят, поставляет девушек самому сеньору де Шенонсо! А у Дары уже есть жених, Руарк, - старик кивнул крепкому парню, стоявшему рядом с девушкой. - Вот мы и решили сбежать от нашего сеньора... Примешь ли нас, господин? - глаза старика были круглыми от страха.

Варох слушал все, не вступая в разговор, по своему обыкновению. Про себя он удивился тому, что услышал. Ему припоминалось, что арвернские сеньоры иногда все же пользовались "правом первой ночи", хотя гораздо реже, чем говорили о них "дети богини Дану". Но чаще они все же брали выкуп монетами или товаром за девиц, собиравшихся выйти замуж. Однако ужас беглецов превосходил все разумные возможности.

Дугал тоже ощущал волчьим чутьем ужас старика и его спутников. Больше всего они боялись, что их заставят вернуться во владения их жестокого господина.

Майрин же тяжело вздохнул, сочувствуя соотечественникам, живущим под властью арвернов.

Наблюдая за ними всеми, Варох всерьез задумался, и это были очень неприятные размышления. Вот и еще одно подтверждение, что во владениях сеньора де Шенонсо творились поистине страшные вещи! Ведь, если бы их семью поймали при попытке к бегству, то наказание за отъезд без предупреждения было бы тяжким! Это для вилланов пострашней, чем заплатить выкуп взамен пресловутого "права первой ночи". Значит, юной Даре угрожало нечто гораздо хуже, чем провести ночь с господином...

Варох стремительно переглянулся с Дугалом, и сын тана Киндеирна указал на него старому Бригу и его родным.

- Перед вами тан Варох Приозерный, сенешаль Арвернии, и правая рука нашего защитника, таниста Карломана! Он никому не даст в обиду "детей богини Дану".

Варох кивнул и поспешил заверить беглецов:

- Я обещаю вам защиту, друзья мои! Вы сможете поселиться в Арморике и жить спокойно, если поведаете все о злодеяниях вашего бывшего господина, Хьюго де Шенонсо!

Дугал решительно подтвердил:

- Я, как наследник вождя Приграничного клана, беру вас под защиту! Даю вам три десятка воинов в сопровождение, чтобы вы без помех добрались до владений моего отца! Более того, я готов заплатить выкуп за вашу семью, чтобы Хьюго де Шенонсо не мог потребовать вас назад. Ведь вы - "дети богини Дану", и для вас будет лучше вернуться на землю предков. Но за это и вы должны помочь нам, поведать все о вашем хозяине!

Старик быстро переглянулся со своей внучкой и ее женихом. На лицах всех троих отразилась робкая надежда. И Бриг облегченно вздохнул, дрожащей рукой очертил перед собой солнечный круг. И проговорил, переведя дыхание:

- Увы, вам неведомо, что предвещает появление старшего егеря Марселя, правой руки сеньора де Шенонсо! Он отыскивает для господина не только дичь, но и красивых девушек, и... они исчезают! Да, их обычно не находят, или же находят после хозяйской охоты только изуродованные тела девушек! Во владениях сеньора де Шенонсо, когда девушки выходят замуж, в день свадьбы готовят не только праздничную трапезу, но и поминальную! Потому что "выкуп" за невесту обычно платит другая девушка ее возраста. А ту приносят в жертву мерзкой похоти сеньора де Шенонсо. И, чем красивее девушка, тем более вероятно, что господин погубит ее!

Внучка старика и ее жених, обнимавший ее за плечи возле вытащенной на дорогу повозки, побледнели, как мел, при горьких словах старика. Юная Дара действительно была очень красива, и не мудрено, если старший егерь выбрал ее в жертву своему господину.

Майрин, стоявший рядом с Бригом, печально кивнул, подтверждая сказанное им.

- Мне и раньше приходилось слышать о злодеяниях сеньора де Шенонсо и его слуг. Правда, чаще они охотятся на девушек все же в глубине его владений, ближе к замку сеньора. Там старший егерь выбирает красивых девушек. А теперь вот его угораздило приехать к нам на границу! Здесь, на рубеже с Арморикой, где живут в основном "дети богини Дану", еще достаточно настоящих мужчин, что сумеют защитить своих родных! К тому же, у здешних вилланов больше возможности сбежать, вот как удалось Бригу с семьей, - старик показал на спасенных беглецов, радуясь, что теперь они в безопасности.

В самом деле, можно было надеяться, что сеньор де Шенонсо уже не сможет потянуть беглецов назад, если уж Дугал и Варох взяли их под защиту.

[Карса]

Свидетельств вилланов-детей богини Дану вряд ли будет достаточно для королевского суда. Но Варох теперь знает, куда копать.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Карса!

Свидетельств вилланов-детей богини Дану вряд ли будет достаточно для королевского суда. Но Варох теперь знает, куда копать.

Найдутся и другие свидетели; смотрим далее.

Неожиданный гость (продолжение)

Оба бисклавре - Варох и Дугал, слушали повествование Майрина и Брига, тяжко потрясенные. Они кое-что предполагали о жестокостях сеньора де Шенонсо, но им и в голову не приходило, что можно столь ужасно обходиться с женщинами, так надругаться над самыми святыми чувствами, что бывают на свете...

Дугал сильнее всего чувствовал именно ужас от творимого их соседом зла и отвращение к нему. Варох же, более житейски опытный, думал и о другом. Ясно было, что необходимо как можно скорее остановить проклятого Хьюго де Шенонсо! Но, пока его преступления будут доказаны перед Королевским Советом, пока сам мерзавец предстанет перед судом, неизбежно пройдет время! А пока что преступник, не подозревая скорого разоблачения, будет губить девушек и их родных, из семей своих вилланов! Его старший егерь уже выслеживал "добычу", значит, скоро и сам хозяин выйдет на охоту! Даре и ее родным посчастливилось сбежать в Арморику. Но разве мало красивых девушек во владениях сеньора де Шенонсо, которым тоже грозила опасность?..

Варох уже готовился поведать при Дурокортерском дворе, в столице Арвернии, о расследованных им бесчинствах Хьюго де Шенонсо. Сам потрясенный тем, что довелось узнать, он злорадно предчувствовал, как разгневается танист Карломан, майордом Арвернии. Праведный гнев Коронованного Бисклавре ужасал и более значительных людей, чем какой-то сеньор де Шенонсо, один из многих арвернских землевладельцев! Тем более когда речь шла о жестокости по отношению к женщинам. Только сын королевы Гвиневеры Армориканской, глубоко почитающий свою мать и других женщин, и к тому же бисклавре, у которых не существовало власти мужчины над женщиной, мог вполне воздать злодею по заслугам! Что ж, Варох этого и ждал, готовясь обвинить сеньора де Шенонсо перед Королевским Советом. Он не сомневался, что Карломан расправится с ним, как подобает, но в рамках закона. Прошли те времена, когда юный Карломан готов был мстить врагам по-волчьи. Нынче он и в гневе поступит, как тонкий политик, это было ясно Вароху. Но человеческому выродку и его сообщникам не удастся спастись!

Тем временем, Дугал повторил распоряжение своим воинам:

- Тридцать человек - сопроводите Брига и его семью в замок! Они наши, и могут свидетельствовать против Хьюго де Шенонсо!

Назначенные им уехали, окружив телегу старика.

А двое бисклавре повели свой отряд дальше, на границу с Арморикой, гневные и воодушевленные.

Старый Майрин, направлявшийся на лыжах в лес, с луком за плечами,  на некоторое время задержался на дороге. Он, крутя головой, провожал взором сперва один отряд, затем другой, уезжавшие все дальше друг от друга. Старик радовался, что семье Брига, его ровесника, удалось спастись от злодея. И он надеялся, что скоро его господин вместе с таном Варохом навек одолеют их недоброго соседа.

***

Дугалу с Варохом довелось столкнуться со слугами сеньора де Шенонсо еще прежде, чем они ожидали.

Когда они выехали на широкий проезжий тракт, навстречу им показалась еще какая-то повозка. Дугал выехал вперед, прикрыв глаза ладонью, чтобы белое зимнее солнце, отражавшееся от снега, лежавшего повсюду, не слепило их.

- Девушки едут! На одной кобыле, - удивленно протянул он.

Навстречу и вправду летела повозка, так быстро, как только могла ее тянуть ленивая деревенская кобылка. Ею правила молодая девушка, а вторая, еще младше, то и дело озиралась назад и тоже подгоняла лошадь, гикала и визжала, понукая ее скакать быстрее. Из-под капюшонов их овчинных плащей падали золотистые косы. Но обе девушки были, по-видимому, поглощены лишь одной заботой - спастись, уйти как можно дальше от того, что преследовало их!

Они испуганно вскрикнули в один голос, когда им навстречу выехал отряд вооруженных воинов.

- Мы пропали! - простонала старшая девушка.

- Нет, нет, сестричка! - возразила вторая, ухватив свою сестру за руку. - Это не они! Кажется, это "дети богини Дану". Может быть, они будут добрее, чем слуги нашего господина?..

А отряд "детей богини Дану" уже вплотную подъехал к повозке, и Дугал один приблизился к ним. Он чувствовал недоброе, уже второй раз встречая беглецов из владений сеньора де Шенонсо. От этих девушек исходили запахи страха и отчаяния - едкие, ползущие по земле, точно ядовитый дым. Глаза девушек, неестественно распахнутые, казались почти безумными, а волчье чутье сообщало Дугалу и Вароху все остальное.

Приблизившись к ним, Дугал постарался утешить девушек, как только мог, и проговорил как можно ласковее:

- Куда вы спешите, красавицы? Откуда вы родом?

- Ой, господин! - вздрогнула старшая девушка, словно от ледяного дождя. - Я Инга, а это моя сестра Рета. Мы - дочери Уве, мельника из деревни близ Темного Леса. На беду нашу, нас приметили господские слуги. Сам старший егерь Марсель уже дважды в последние дни приезжал к батюшке, будто за хлебом и молоком, а сам глядел на нас оба раза так, словно кожу сдирал с живых... И сегодня, когда он приехал снова, батюшка отослал нас прочь. Он ни за что не скажет, куда мы уехали! Но тот человек не поверил, и пустился в погоню!.. Мы готовы на все, лишь бы покинуть владения сеньора де Шенонсо! - глаза обеих девушек были с тревогой устремлены на Дугала. Так заяц, преследуемый лисой, без страха прыгает в руки человеку, с последней отчаянной надеждой.

Девушки были правы. Марсель, приехав в деревню и не найдя пригожих дочек мельника, понял, что их отец пытался обмануть его. Опытный егерь нашел след уехавшей повозки. По такому ясному следу он и без собак мог настигнуть свою добычу.

Марсель с десятком своих спутников пустился вскачь и протрубил в рожок сигнал, как на настоящей охоте.

- Эй, вперед! За ними! - крикнул старший егерь.

В такие минуты, преследуя трепещущих от ужаса девушек, Марсель оживлялся, молодел душой и телом, его глаза блестели. Правда, это еще не настоящая охота, девиц следовало предоставить господину живыми и нетронутыми, потому что его право превыше всего. Но все равно, Марсель был воодушевлен. Уж эти девки не уйдут от него, как сбежала со своей семьей девчонка из деревни "детей богини Дану"!

И не ушли бы. Как раз в то время, когда Варох и Дугал встретили дочерей мельника, из-за поворота выехал отряд Марселя. Стремительно промчались, словно волки, преследующие загнанного оленя. И вдруг с разбегу наткнулись на целое стадо, выстроившееся кругом, рогами вперед, готовое встретить незваных гостей: ни с какой стороны не подходи!

"Дети богини Дану" расступились, скрывая девушек на их повозке внутри отряда, в то время как Дугал выяснял, куда они держат путь. Варох же выехал прямо навстречу Марселю. Сдерживая негодование, он взглянул в лицо старшему егерю, ближайшему сообщнику сеньора де Шенонсо во всех его преступлениях.

- Кто идет? - строго крикнул Варох, делая вид, что ничего не подозревает.

В ответ ему послышалось:

- Люди сеньора де Шенонсо! Я - его главный егерь. Преследую двух беглых вилланок. Выдайте их мне, чтобы господин определил им заслуженное наказание!

Варох скрыл отвращение, глядя на охотника за девичьей красотой. Ему не хотелось ничего говорить, он бы гораздо охотнее размозжил голову этому мерзавцу, свирепому и безумному, как выродок среди оборотней. Однако нельзя! Смерть Марселя насторожила бы еще худшего мерзавца - его хозяина, Хьюго де Шенонсо, и тот постарался бы скрыть все следы своих преступлений. Стало быть, ничего не оставалось, как договориться с этим егерем, по возможности, не вызвав у него подозрений.

- Признаться, девушки и вправду хороши, - Варох кивнул в сторону Инги и Реты. - Если им пришлись не по душе ваши, арвернские ухажеры, так мы можем заплатить за них выкуп. Сто золотых монет за обеих - устроит сеньора де Шенонсо?

Предложи он золото Йоргену или сержанту из каземата - уцепились бы обеими руками! Но Марсель с трудом преодолевал другую страсть, более темную и порочную. Ему не хотелось отпускать девушек. Тем более, он понимал, что это не понравится сеньору Хьюго. Однако было ясно, что он не сможет отбить их у "детей богини Дану", так что оставалось лишь смириться.

- Эти девушки - арвернки, и принадлежат арвернскому сеньору! Вы что-то очень часто стали вмешиваться в наши дела, - буркнул Марсель, сверля Вароха цепким взглядом.

Барон-оборотень не моргнул и глазом.

- Красота юных дев преодолевает и племенные, и земельные границы, - произнес он нарочито легкомысленным тоном. - Так будь другом, передай сеньору де Шенонсо выкуп за обеих девиц, вместе с подобающими извинениями.

Марсель поджал тонкие губы. К счастью, он и не подозревал, что на самом деле задумали "дети богини Дану", и вынужден был согласиться.

- Я готов принять выкуп за обеих девушек. Но он должен быть засвидетельствован! - потребовал он.

- Разумеется, - кивнул Варох. - Мы прямо сейчас направляемся в ваш каземат, чтобы заплатить выкуп за пленных "детей богини Дану". Там же составим договор и о передаче обеих девиц клану благородного тана Киндеирна!

И вскоре, как раз когда Дугал не без труда убедил девушек, что они находятся в безопасности и среди друзей, "дети богини Дану" и арверны направились к каземату, чтобы договориться об освобождении всех пленников.

***

Спустя некоторое время обе сестры стояли во дворе каземата, с опаской поглядывая на суровые каменные стены, колодцем нависающие над ними. Им еще было не по себе: ведь и здесь властвовал сеньор де Шенонсо, в этих стенах навсегда исчезали неугодные ему! Однако девушек окружал отряд "детей богини Дану", и в их присутствии Инге и Рете становилось немного спокойнее. Хотя арвернские стражники, расставленные у ворот каземата, косились на них с усмешкой, от которой обеим девушкам становилось не по себе. Однако, видя их окруженными отрядом "детей богини Дану", не смели им ничего говорить.

Некоторые из их защитников, чувствуя страх спасенных девиц, убеждали их:

- Не бойтесь: заплатят за вас выкуп - будете жить в Арморике, назваными сестрами нам станете. Сами выберете себе мужей, по желанию...

Сестры стояли, обнявшись, и никак не могли согреться, холод пробирал их изнутри. Как им хотелось поверить, что их, в самом деле, освободят!

- Если бы вправду так стало! - шептали они.

- Станет, не бойтесь! Наследник Дугал и тан Варох, если за что возьмутся, непременно добьются своего! - убеждали их воины приграничного клана.

***

А оба бисклавре, между тем, пришли в главную залу каземата, ту, где находился железный шкаф. Они сели за стол, а напротив них расселись на скамье Йорген, Марсель и сержант. Перед последним белел пока еще чистый пергамент будущего договора и торчало из чернильницы заточенное перо.

Дугал подвинул к арвернам тяжелые, туго набитые кошельки с монетами.

- Пересчитайте все, преданные слуги сеньора де Шенонсо! Здесь полторы тысячи серебром, за всех четырнадцать узников нашего племени, как мы договорились!

Йорген развязывал один кошель за другим, высыпал оттуда монеты, перечитывал их, наслаждаясь их литой тяжестью, блеском серебра, изображением короны Карломана Великого на реверсе каждой монеты. В глазах проверяющего зажегся алчный блеск, они даже посветлели, под стать серебряным монетам.

- Все правильно! - хрипло выдохнул Йорген, закончив считать. - Сержант, составь отчет, как подобает... Эй, стража, освободите узников! Но смотрите - берите лишь армориканцев!

Затопали шаги по лестницам, с лязгом отворились двери большого подземелья. Целый отряд стражников с копьями стал в дверях. Послышались команды:

- Эй, кто из Арморики - на выход! Ваша лесная нечисть вас бережет! За вас внесли выкуп!

Высоко подняв факелы, двое стражников зорко вглядывались в лица узников, что, сперва едва веря счастливой вести, подходили к ним, по одному, по два. Убедившись, что все принадлежат к племени "детей богини Дану", стражники пропускали их дальше по коридору и вверх по лестнице. Узников-арвернов же безразлично отпихивали копьями.

- А вы сидите тут! Вас никто не выпускал.

Арвернам оставалось только бессильно провожать взглядом бывших товарищей по несчастью. Скоро подземелье опять заперли, и они говорили, кто со злобой, а кто с тоской:

- Счастливые! Они вернутся к себе домой. А мы так и сгнием в этой яме! Нас никогда не отпустит наш хозяин, чтобы его тролли забрали!

А освобожденные "дети богини Дану" поднимались из подземелья наверх, к солнечному свету, к чистому воздуху, - к жизни! От долгого заточения многим было трудно ходить, их поддерживали другие, чтобы они не оступились. Накинув припасенные для них овчинные плащи, бывшие узники выходили во двор каземата. Солнце слепило их, так что приходилось закрывать лицо руками. Свежий морозный воздух пьянил людей, они пошатывались, смеялись и плакали от радости. Узнав своих соотечественников, тепло приветствовали друг друга, не разбирая, кто из какого клана.

- Спасибо вам, братья! Да благословит вас щедрый Дагда! - говорили они, обнимая воинов, приехавших с Дугалом и Варохом. И те отвечали им - грязным, оборванным, - не менее радостными объятиями.

Другие молились, подняв руки к небесам.

- Хвала обитателям Верхнего Мира, наши сородичи не забыли нас! Вот что значит братство потомков Матери-Земли!

- Верно, это Майрин упросил тана Киндеирна выкупить нас! Поблагодарить бы его! - ликовали освобожденные.

Воины Арморики тепло приветствовали бывших узников. А в их кругу стояли Инга и Рета, надеясь, что и они, в самом деле, обретут свободу и безопасность. Они ждали своего отца, мельника Уве из деревни близ Темного Леса, за которым было послано.

[Карса]

Хоть некоторым будущим жертвам удалось спастись. Смотрим, что будет дальше.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Карса!

Хоть некоторым будущим жертвам удалось спастись. Смотрим, что будет дальше.

Да, наши герои очень кстати помогли беглецам!
Впрочем, добиться освобождения девушек будет не так-то просто.

Неожиданный гость (продолжение)

Скрипя пером, арвернский сержант составлял договор о выкупе армориканцев из тюрьмы. Тем временем, Марсель, недовольный поворотом событий, поглаживал свои кожаные перчатки, скрывая раздражение. А Йорген в это время собственноручно складывал набитые кошели в шкаф, радовался про себя их приятной тяжести и наверняка прикидывал, как распределить добытое богатство, чтобы все остались довольны...

Дугал и Варох невозмутимо наблюдали за действиями арвернов. Они, как и все, ожидали приезда мельника, отца спасенных девушек. Оборотни надеялись, что тот согласится отпустить своих дочерей в Арморику, поймет, что там их единственное спасение. Иное дело - представители их господина! Но, уж если удастся выкупить девушек, то свидетельства против сеньора де Шенонсо и его слуг очень пригодятся впоследствии. Но, конечно, бисклавре желали спасти девиц и ради них самих, и за всех несчастных, на кого пал зловещий взгляд Марселя. К сожалению, у "детей богини Дану" не было права распоряжаться на землях арвернского сеньора. Но они надеялись сейчас же сделать все, что можно, для тех, кого все-таки получится спасти!

Прошло еще некоторое время. Сержант составил договор о выкупе пленных, и "дети богини Дану" приготовились подписать его.

Дугал первым вывел подпись на арвернском языке, изящным витиеватым почерком: "Дугал, сын Киндеирна, наследник тана Приграничного клана Арморики". Затем он подвинул пергамент Вароху.

Тот подписался армориканским титулом: "Тан Приозерного клана", - и вывел рядом с подписью свой герб. Барон-оборотень не стал уточнять, что он - еще и сенешаль Арвернии, вхожий к королевскому двору. Людям сеньора де Шенонсо не следовало знать, что ими всерьез занялись власть имущие. Умный волк, преследуя дичь, не подает голоса, чтобы не спугнуть зверя, за которым гонится, прежде времени. Так следовало действовать и бисклавре, чтобы ударить наверняка, отрезав врагу все пути к спасению.

Подписав договор, они передали его слугам сеньора де Шенонсо. Йорген и сержант подписали его, один за другим. Затем сержант скрепил договор печатью своего господина. Герб сеньора де Шенонсо, отпечатанный на кроваво-красном сургуче, изображал оскаленную собачью голову. Точно так же выглядел и второй экземпляр договора. Один из них предстояло взять с собой Дугалу, подтверждая факт выкупа узников, а второй будет передан Йоргеном в собственные руки сеньору де Шенонсо, как подобало.

***

Пока в каземате составляли договор, во двор опрометью въехал мельник Уве. Он был бледен, как мел, беспокоясь за своих дочерей. Соскочил с коня прежде воина, что был послан за ним. Увидев своих дочерей, он кинулся им навстречу, а девушки бросились к отцу, обняли его с двух сторон. Он же крепко обхватил руками их обеих, затем каждую по очереди.

- Девочки мои! Инга, Рета! Хвала Небесам, вы спаслись! Ничего не могло быть страшнее нынешнего дня...

Дочери улыбались и плакали, обнимаясь с отцом.

- Мы спаслись только благодаря славным "детям богини Дану", - ответила отцу Инга.

- Благородный Дугал обещал выкупить нас, чтобы мы жили в безопасности в Арморике! - не дождавшись своей очереди, затараторила младшая, Рета.

За встречей отца с дочерьми наблюдали "дети богини Дану", столпившиеся вокруг. Тут были и воины Приграничного клана, и освобожденные узники, исхудавшие, бледные. Они улыбались, радуясь, что еще кому-то посчастливилось спастись от цепких лап сеньора де Шенонсо и его слуг.

Уве, снова обнимая своих дочерей, проговорил с горячей надеждой:

- Пусть будет так! Я сделаю все, чтобы спасти вас, девочки мои! Отпущу вас, раз это необходимо, упрошу добрых господ забрать вас с собой... Я знаю "детей богини Дану", недаром мы граничим с ними, и мне доводилось общаться с этим народом. Лучше вам, девочки мои, жить среди них, чем оставаться под похотливым взором слуг сеньора де Шенонсо. Вы слишком хороши, чтобы подвергаться опасностям! Господину обязательно поведают обо всем, и он захочет отомстить нам. Сеньор де Шенонсо злопамятен и коварен... Никому не пожелаешь жить под его властью!..

О своей судьбе мельник Уве страшился и думать. Ему будет куда труднее покинуть владения своего сеньора, чем девушкам. О нем пока что не шло речи, главное - чтобы "дети богини Дану" выкупили его дочерей! А стены каземата, высившиеся вокруг, наводили тоску и страх. Уве, как и другие вилланы сеньора де Шенонсо, был наслышан, сколько людей навсегда пропали в этих стенах. Но, даже если так станется, мельник согласился бы на любую судьбу, лишь бы его дочери спаслись!

А Инга и Рета продолжали обнимать отца, по очереди говорили ему ласковые слова, исполненные тревоги и надежды:

- Спасибо тебе, батюшка, что пытаешься помочь нам! - шептала Инга.

- Благодарю тебя, батюшка, за все, что ты делаешь для нас, ради нашего спасения! - вторила ей Рета. - Даже если ничего не получится, мы все равно будем рады, что ты так любишь нас!

Мельник, обнимая дочерей и гладя их по головам, убеждал их или самого себя:

- Получится, девочки, как же иначе!..

- Ой, не знаю, батюшка! - Инга прильнула к груди отца, так что капюшон сполз с ее головы, и золотые косы девушки упали на черные овчины плаща. - Как бы все твои заботы не пропали зря! Не выпустят нас...

- Не выпустят, батюшка! - всхлипнула и Рета.

- Ведь старший егерь положил на нас глаз, батюшка, - дрожащим голосом проговорила Инга. - Из жестоких рук сеньора де Шенонсо еще ни одна девушка не вырвалась... Гевьон принимает в своих чертогах многих страдалиц!..

Уве пытался утешить дочерей, но сам, как более житейски опытный человек, страшился не менее, а скорее - более, чем девушки:

- Все будет хорошо, девочки мои, я уверен! Ведь у вас есть сильные покровители, каких еще ни у кого не было! Благородные "дети богини Дану" обещали помочь вам... - а у самого тоскливо сжималось отцовское сердце: ведь обитатели Арморики тоже подвластны арвернам, им ли заступаться за несчастных вилланов? Любая власть примет сторону арвернского сеньора, - так полагал Уве.

А его дочери обнимали отца с двух сторон, и он гладил их дрожащими руками, прося Небеса спасти их.

***

Немного позднее в зале арвернского каземата собрались составить второй договор - об освобождении дочерей мельника Уве и переходе их в подданство Арморики. Как и следовало ожидать, здесь оказалось гораздо труднее договориться, чем о выкупе "детей богини Дану".

За столом с одной стороны по-прежнему сидели Йорген, сержант и Марсель, а по другую - Дугал, Варох и мельник Уве, вызванный в качестве свидетеля.

Йорген, как уполномоченный сеньора де Шенонсо, первым проговорил резким голосом:

- Итак, что произошло с дочерьми мельника Уве, из деревни близ Темного Леса?.. Почтенный Марсель, поведай, в чем ты обвиняешь этих девиц!

Старший егерь презрительно взглянул на армориканских танов, а на отца девушек, примостившегося на краю скамьи, вовсе поглядел как на пустое место. И постарался вкратце изложить свою версию событий:

- Приехав в деревню за провизией, я со своим отрядом обнаружил, что обе дочери мельника вознамерились бежать! Они уже выехали на повозке в сторону границы с Арморикой, чем причинили бы ущерб сеньору де Шенонсо. Как всякий верный слуга, я, разумеется, пустился с кнехтами в погоню, чтобы водворить беглянок назад. Но, увы, я догнал их, как раз когда они встретились с отрядом "детей богини Дану", - он небрежно кивнул Дугалу с Варохом. - Я думаю, сеньору де Шенонсо не понравится, что вы слишком часто стали разъезжать по его владениям, а теперь - еще и вмешиваться в жизнь его вилланов! Ведь эти девицы - арвернки, как, может быть, подтвердит их отец? - старший егерь впервые пристально взглянул на мельника.

Тот, дрожащий от ужаса, проговорил в смертельном страхе за своих дочерей:

- Это правда, господа! И я, и моя жена-покойница, и наши родные все были арверны, испокон веков чтили Всеотца Вотана, Донара-Громовержца и всех Владык Асгарда!

Марсель еще надеялся вернуть девушек, чтобы заполучить их в свои сети, бросить их к ногам сеньора Хьюго, как беспомощную живую добычу. И он проговорил с усмешкой, вновь взглянув на Вароха и Дугала:

- Вот видите, господа! Так какое же, я спрашиваю, имеют право обитатели Арморики уводить к себе арвернских девушек без дозволения их законного господина?! - старший егерь патетически возвысил голос. - Вы слишком много мните о себе, и позабыли, что сами вы - подданные арвернской короны! Никто из "детей богини Дану" не вправе мешать арвернскому сеньору по праву наказать его вилланов!

Марсель говорил с убежденностью истинного потомка арвернских завоевателей. В приграничье, где отношения двух народов испокон веков были сложными, межплеменная рознь часто преобладала над сословной. Если бы "дети богини Дану" восстали против своего сюзерена, что нередко случалось в былые времена, то арвернские кнехты, набранные из тех же вилланов, получили бы полное право разить копьями самых знатных танов Арморики. Ну как же было слугам сеньора де Шенонсо смириться, что кто-то из арвернов пытался бежать к "детям богини Дану"?! В глазах Марселя, например, для Инги и Реты было больше чести погибнуть во славу господина, нежели жить в Арморике, смешать свою кровь с "детьми богини Дану".

Варох и Дугал приняли к сведению разглагольствования старшего егеря, но не подали виду, что уловили, к чему он клонит, и не спешили спорить с ним. Они приехали сюда не для пустых разговоров. Следовало действовать наверняка, чтобы разоружить противника одним ударом. Но ни в коем случае не насторожить слуг Хьюго де Шенонсо, в ожидании, когда придет пора разоблачить куда худшие преступления. Здесь, очевидно, думали по старинке, что, если арверн говорит одно, а уроженец Арморики - другое, то и при королевском дворе, и в любом суде поверят непременно арверну. Ну-ну, пусть думают, до поры до времени...

Между тем, Йорген внимательно приглядывался и прислушивался, щуря свои ледяные глаза. А сержант снова подвинул к себе лист пергамента и очинил перо, готовясь составлять новый договор, как только обе стороны договорятся. Что-то одно писать придется: либо договор о выкупе девушек, либо отчет об их возвращении господину и подобающем наказании. Но, конечно, и проверяющий, и сержант предпочли бы получить за девушек значительный выкуп. Ни тому, ни другому не было дела до судьбы Инги и Реты, спасутся те или погибнут. Достойные слуги сеньора де Шенонсо могли думать лишь о хорошем барыше, что получат за них от "детей богини Дану", - серебром, а еще лучше - золотом!

[Артанис]

Неожиданный гость (продолжение)

Выслушав все, Йорген понял, что пора постараться склонить чашу весов в свою пользу. И он подал знак мельнику Уве, что сидел на скамье, ни жив ни мертв.

- Все это просто превосходно! - невозмутимо произнес господский проверяющий. - Но что думает отец бежавших девушек? Что ты предпочтешь, Уве: позволишь ли ты своим дочерям навсегда уехать в Арморику?

Мельник бросил взгляд на "детей богини Дану", своих единственных защитников. В его глазах светилась отчаянная надежда, та же, что заставила его дочерей броситься навстречу отряду Дугала.

Поднявшись со скамьи, Уве проговорил пересохшим горлом:

- Если моим дочерям будет лучше в Арморике, то я отпущу их, ради их блага! Им... должно быть, теперь будет трудно оставаться дома... после того, как хотели сбежать... - мельник старался даже самому себе не обмолвиться перед господскими слугами, что знает чего желали от его дочерей старший егерь и сам сеньор де Шенонсо.

Йорген удовлетворенно кивнул и проговорил, стараясь свести весь спор только к торговой сделке из-за судьбы дочерей мельника.

- А ты что скажешь, благородный Дугал, сын тана Киндеирна? - спросил он. - Согласен ли ты заплатить выкуп за этих девиц?

Дугал кивнул, подтверждая свое былое обещание:

- У "детей богини Дану" слово не расходится с делом, почтенный Йорген! Если столь привлекательные девицы сами ищут у нас защиты, то мы охотно поможем им. А ты не тревожься, почтенный Уве: твоим дочерям будет у нас совсем неплохо. Спасибо тебе, что вырастил таких красавиц, словно две лесные розы! За них вовсе не жаль заплатить крупную сумму, так что сеньор де Шенонсо и его слуги не останутся в накладе! - последний намек предназначался Йоргену.

Проверяющий пристально взглянул на потомка Матери Богов, внимая каждому его слову. Эти армориканцы глупы и щедры, как дети, не знающие ценности вещей. И, пока они готовы платить, есть смысл вытянуть из них как можно больше! Теперь Йорген готов был всей душой поддерживать сделку и выкуп за молодых арвернок.

Сержант, начальствовавший тюремным казематом, тоже оживленно приподнял голову. Он даже потер ладони под столом, готовясь составить отчет о выкупе девиц. Пусть "дети богини Дану" платят побольше! Сержант рассчитывал, что господин Йорген поделится с ним, выручив барыш.

А вот Марсель был жестоко огорчен и разочарован. Неужели девицы уйдут прочь, спасутся от него и от сеньора Хьюго?! Старший егерь готов был яростно бороться за них, как лютый зверь, который ни за что не отпустит своей добычи! Он знал, что сеньор Хьюго придет в ярость, узнав, что намеченная добыча ушла из его рук. А гнев сеньора Хьюго было тяжело вынести даже его ближайшим слугам. Но и ради себя самого Марселю было жаль выпускать таких красивых девиц, что волновали его угасающие чувства, горячили его холодную кровь. Старший егерь в досаде сжал свои перчатки, видя, что все идет не так, как хотелось бы ему. Он только ждал подходящего мгновения, чтобы возразить, если уж он один здесь честно представлял интересы своего господина, не то что продажный Йорген или сержант.

Йорген в это время многозначительно поглядывал на Марселя. Как бы этот господский пес не вздумал испортить ему сделку! Одни беды от таких извращенных безумцев, совершенно не дают разумному человеку заработать!

Варох долго сидел молча, с невозмутимым видом. Наконец, видя, что все еще неопределенно, и все может качнуться как в одну сторону, так и в другую, барон-оборотень счел необходимым вмешаться:

- Я думаю, для всех будет лучше, если сеньор де Шенонсо примет достойный выкуп за обеих девиц и отпустит их в Арморику! Зачем вашему господину нужны такие строптивые вилланки? Лучше уж выручить за них серебро, а тем паче - золото. Монеты всегда надежны, а женщина, которая тебя не желает - все равно что дикий необъезженный конь, с которым нельзя совладать.

Марсель с тоской подумал про себя, что это - именно то, что нужно. Таких девиц и любил его господин, сеньор де Шенонсо. Пусть красавицы-девицы брыкаются, как лошади, необъезженные кобылки, - уж сеньор Хьюго справится с ними, как и со многими другими, что были до них. А его слуги и псы помогли бы в укрощении строптивых красавиц...

Старший егерь едва не облизнул губы, думая о пригожих и непокорных дочках мельника. Но совладал с собой и стал слушать, что ответит Йорген.

К огорчению Марселя, господский проверяющий мечтал только о барыше. Золотые монеты так и прыгали перед его глазами, и он был готов на все, чтобы заполучить кругленькую сумму.

- Я думаю, что мы с вами все - приличные люди, и сможем договориться, кто бы ни был откуда родом! В конце концов, все мы - подданные нашего верховного сюзерена, короля Арвернии, - заюлил Йорген. - Если люди стремятся договориться, у них обязательно получится! Испокон веков, чтобы споры между людьми не доходили до вечной вражды и смертоубийств, люди договаривались о выкупе, разрешая спорные вопросы. Сам император Карломан Великий дозволил своим подданным любого рода платить выкуп за причиненный ущерб, за спорное имущество! - Йорген патетически возвысил свой ледяной голос, словно и великого императора объявлял своим единомышленником. - Так и мы с вами вправе договориться, здесь и сейчас, о выкупе за девушек. Это будет достойным выходом для всех нас! Разумеется, следует назначить достойную цену за предмет спора - двух вилланок, дочерей мельника Уве. Как известно, они обе очень красивы, молоды и здоровы, смогут родить крепких детей, смогут работать! - Йорген расхваливал девушек с единственной целью - выручить за них как можно больше. - Я дам отчет сеньору де Шенонсо за выкуп, полученный за обеих девиц. Но пусть это будет достойный выкуп, который не стыдно передать нашему господину! Нельзя же платить за красивых девушек столько же, сколько за узников, поеденных вшами, которых вы выкупили из темницы... Сколько тебе предлагали за них, почтенный Марсель? - обратился Йорген к старшему егерю.

- Сто золотых монет за обеих, - нехотя выдавил из себя Марсель, мысленно проклиная не столько строптивых девиц и "детей богини Дану", так не вовремя вмешавшихся, сколько самого проверяющего, что за золото продаст все владения вместе с самим господином. Старший егерь видел, что девушки вот-вот уплывут из его рук, что все здесь - против него, Марселя, и у него все меньше надежды отстоять интересы своего господина!

А Йорген продолжал, с укором глядя на Дугала с Варохом:

- Сто золотых монет - за столь пригожих девиц, украшение любой земли, в какой бы им ни довелось жить! - он неодобрительно покачал головой. - Право, это мало, непростительно мало! Неужели в Арморике так низко ценят женскую красоту? Мне будет стыдно передать сеньору де Шенонсо столь жалкую сумму! По пятьдесят, стало быть, за каждую девицу, меньше, чем платят за хорошую верховую лошадь? Нет, господа, это несерьезно! От имени сеньора де Шенонсо, я требую по сто золотых за каждую из девиц; всего, стало быть, двести больших щитовых монет!

Йорген усмехнулся, услышав, как рядом с ним вздохнул сержант, тоже взволнованный обещанием большого барыша. Он заметил, как помрачнел Марсель, из рук которого уходила добыча. Но глядел проверяющий лишь на Дугала с Варохом: теперь им предстояло решить, готовы ли они уплатить за девушек выкуп в двести больших золотых монет с изображением щита Карломана Великого.

Оборотни готовы были, не задумываясь, заплатить за девушек любой выкуп. Во-первых, из сострадания, понимая, что здесь Ингу и Рету ждала неминуемая жестокая гибель, а во-вторых, девушки много знали о преступлениях сеньора де Шенонсо и его слуг, и могли поведать. Тем не менее, для приличия следовало хотя бы немного поторговаться о размере выкупа, чтобы не вызвать подозрений слишком быстрым согласием.

- Двести щитовых монет - большая сумма, они не валяются на дороге, - Дугал придал своему лицу и голосу выражение нерешительности. - Сто пятьдесят за двоих - будет лучше и вам, и нам!

- Сто пятьдесят монет - за красивейших девушек во владениях сеньора де Шенонсо! - казалось, Йорген был жестоко оскорблен такой незначительной суммой. - А что же ты сам, благородный Дугал, готов был отбивать их мечом у представителей их законного господина? Или ты даже в юности ценишь женскую красоту гораздо ниже золота? Или, может быть, вождям ваших кланов попросту нечем платить?

Юный оборотень сделал вид, будто его задело красноречие арверна. Он вскочил со скамьи, где сидел рядом с Варохом, и воскликнул с преувеличенной горячностью:

- Нет, почтенный Йорген, и я легко докажу это кому угодно! Мой батюшка, тан Киндеирн, ничего не жалеет для меня. Я внесу двести щитовых монет за обеих девиц, клянусь душами моих пращуров на Авалоне!

Йорген обрадовался, не сомневаясь, что теперь молодой армориканец выполнит любые его требования, тогда как на самом деле сам прочно попал на золотой крючок.

- Если ты твердо решил, благородный Дугал - тогда совсем иное дело! Заплати выкуп - и мы составим договор, и обе девушки твои... Сержант, пиши, когда я скажу! - распорядился он.

Про себя Йорген уже мысленно считал золотые монеты. Они рассыпались звенящим сияющим каскадом, громоздились высокой горкой. Двести золотых монет - большая сумма, и за выкуп двух вилланок, сказать по правде, хватило бы и половины. При должной ловкости он передаст сеньору де Шенонсо только сто монет, а сержант укажет в отчете эту сумму. Вот с Марселем придется быть поосторожнее. Ну ничего, он, Йорген, тоже достаточно знает о поступках старшего егеря, чтобы тот держал язык за зубами!.. Армориканское золото поможет ему обогатиться, чтобы иметь все, что пожелает, самому стать господином.

И перед сержантом тоже замаячило заветное видение - уютный дом, хуторок плодородной земли... Если дело выгорит, его мечта приблизится и станет гораздо осязаемее. Ведь господину Йоргену придется поделиться с ним барышом, взамен за его помощь!

Марсель сидел молча, мрачный и злой. Стало быть, дочери мельника ускользнули от него и от господина! Ну что ж, верно, сеньору Хьюго это не понравится, когда он узнает. Должно быть, он пожелает расквитаться кое с кем...

На скамейке близ "детей богини Дану" сидел отец девушек, мельник Уве. Слушая прения о дальнейшей судьбе своих дочерей, он то с надеждой глядел на их защитников, то вновь умирал от страха. Ему было больно, что за его дочерей торговались, словно за скот. Но он надеялся, что в Арморике их ждет спасение!

[katarsis]

Дочерей мельника выкупят - тут уже вряд ли что-то сорвётся. Но что будет с самим мельником, если Дугал и Варох не догадаются выкупить и его за компанию? Или Марсель или сам Хьюго ему точно отомстят. Но возят ли Дугал или Варох при себе столько лишних денег, чтобы выкупать всех подряд?

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Дочерей мельника выкупят - тут уже вряд ли что-то сорвётся. Но что будет с самим мельником, если Дугал и Варох не догадаются выкупить и его за компанию? Или Марсель или сам Хьюго ему точно отомстят. Но возят ли Дугал или Варох при себе столько лишних денег, чтобы выкупать всех подряд?

Столько монет они и вправду при себе не возят. Стало быть, будет повод приехать еще раз.
Насчет мельника Вы правы. Впрочем, хлеб все-таки должен кто-то молоть, так что сперва они могут постараться разорить его, повысить оброк, чтобы жизнь стала не мила.

Неожиданный гость (продолжение)

Таким образом, Дугал и Йорген договорились о выкупе девушек. И теперь проверяющий сеньора де Шенонсо торжествовал, вполне чувствуя себя хозяином положения. Он взглянул на Дугала, думая лишь о том, что могло бы некстати омрачить их договор.

- А есть ли у тебя с собой двести золотых монет, благородный Дугал? - подозрительно спросил он.

Молодой оборотень с сожалением развел руками.

- Увы, нет: ведь я собрал лишь выкуп за пленных "детей богини Дану", и не ожидал такого поворота событий, - он принял огорченный вид, будто бы отчаянно пытаясь сообразить, что же ему делать дальше.

Лицо Йоргена недовольно вытянулось, но тут Дугал "нашел" способ выкрутиться.

- Представляется возможность договориться, если кто-то останется у вас гарантировать, что я соберу золото для выкупа девушек. А я заберу их вместе со всеми выкупленными пленниками.

Йорген нахмурился, чувствуя, что желанный золотой фундамент еще шаток под ним.

- Мысль неплохая, - проговорил он, цепляясь за шаткие надежды. - Но кто из ваших останется у нас гарантировать исполнение твоих обещаний?

- Я! - самым любезным голосом произнес Варох, долго молчавший перед тем. - Меня не затруднит несколько дней погостить у вас, почтенные арверны, пока мой друг Дугал не соберет двести золотых монет.

- О-о, ты станешь для нас неожиданным, но весьма приятным гостем, благородный Варох! - кивнул ему Йорген.

- Да, неожиданным гостем, - с усмешкой подтвердил Варох, вспоминая свой приезд в хижину старого Майрина в метельную ночь, что положил начало нынешним событиям.

- Что ж, если никакие срочные дела не призывают тебя ехать далее... - нерешительно проговорил Йорген.

- Меня не затруднит задержаться на несколько дней, - заверил Варох. - Я по делам ехал вглубь Арвернии, в Кенабумское святилище. А оно вряд ли уйдет от меня за три или четыре дня, или даже за седьмицу.

Йорген удовлетворенно вздохнул.

- Ну, если так, то, я думаю, все сложится наилучшим для всех образом! Оставайся погостить у нас, как желанный гость, благородный Варох! А Дугал, наследник Приграничного клана, заберет к себе выкупленных узников, а заодно и обеих девиц. Но не далее как через четыре дня он обязан вернуться и доставить двести золотых щитовых монет в качестве выкупа!

Дугал первым кивнул в знак согласия, и Варох повторил его жест.

- Все так и будет, клянусь душами моих предков! - заверил сын тана Киндеирна, протягивая руку Йоргену.

Тот почтительно пожал руку знатному, а главное - щедрому собеседнику, подтверждая сделку.

Затем Дугал с Варохом встали со скамьи, и барон-оборотень сказал мельнику Уве:

- Пойдем, попрощаешься со своими дочерьми!

Мельник вышел вместе с бисклавре из каземата во двор, на свежий воздух.

Теперь в помещении каземата остались лишь достойные слуги сеньора де Шенонсо.

Дождавшись, когда лишние уши удалятся подальше, Йорген приказал сержанту:

- Пиши договор о выкупе мельниковых дочерей! Да укажи сумму выкупа - сто золотых щитовых монет за обеих!

Сержант послушно вписал в договор уполовиненную против настоящей сумму.

Сам же Йорген настороженно поглядел на Марселя. Он видел мрачность старшего егеря и понимал, что тот может затаить злобу. И Йорген проговорил, давая понять, что решения здесь все-таки принимает он:

- Пусть нам придется задержаться здесь, пока Дугал соберет выкуп за девиц. Но ведь тем самым мы пополняем казну сеньора де Шенонсо. Если не будет золотых монет, то и самому сеньору Хьюго придется тяжело, и нам всем - тоже!

Марсель угрюмо склонил голову и не стал спорить. Он понимал, что нужны большие средства, чтобы сеньор Хьюго и его слуги могли без помех продолжать свои развлечения. Золото шло на подкуп сюзерена, которому обязан был вассальной службой сеньор де Шенонсо, а заодно и для местных властей - бальи, чтобы те всегда оставались слепы, глухи и немы.

Набычившийся Марсель буркнул вполголоса:

- Ладно, поступай, как знаешь! Мне неведомы ваши торговые расчеты. Мое дело - служба сеньору Хьюго, мои собаки, охота...

Йорген попытался задобрить старшего егеря:

- У нас в каземате есть и арвернские женщины, наказанные сеньором Хьюго. Их судьба уже решена, они не должны выйти отсюда живыми. Ты можешь вволю потешиться с ними, если уж дочери мельника упорхнули от тебя.

Марсель лишь поглаживал кожаный пояс, ничего не ответив. Что ему изможденные обовшивевшие узницы, сломленные и телом, и душой! Они уже не смогут ни защищаться как следует, ни тем более - бежать от охоты, надеяться на спасение. Разве можно сравнить их с дочерьми мельника - красивыми, стройными, быстрыми, как лесные лани, полными сил? Те грязные бабы не доставят ему и малой доли удовольствия, что могли бы здешние сельские красавицы. А как же охота для сеньора Хьюго? Он будет весьма разочарован, если его старший егерь не сможет устроить ему охоту, как подобает! Даже золото не вполне утешит его. А отвечать за все придется ему, Марселю...

***

А, тем временем, во дворе каземата мельник Уве трижды поклонился чуть ли не до земли Вароху с Дугалом.

- Благодарю вас, благородные господа, за все, что вы сделали для моих дочек, за то, что готовы выкупить их за золото! Да хранят вас Небеса всю жизнь!

- Попрощайся со своими дочерьми, почтенный Уве! Мы уезжаем, - сказал Дугал.

Мельник поспешил к своим дочерям. А два оборотня понимающе переглянулись.

- Что ж, теперь я останусь здесь погостить, и за эти дни постараюсь найти подход к Йоргену, подкупить его не только ради нынешнего случая, но и на будущее, чтобы он сделался нашим осведомителем.

- Если понадобится, я соберу еще сто золотых монет, помимо выкупа девушек, чтобы подкупить Йоргена, лишь бы он помог нам погубить своего господина! - пообещал Дугал.

Варох засмеялся и пожал ему руку.

- Ты лучше прежде всего устрой девушек, как следует! Они достаточно страдали, и теперь заслуживают доброго обращения. Возьми их на службу в ваш замок.

- Я обещаю! - просто заверил Дугал.

Тогда они направились к мельнику и девушкам, как раз вовремя, чтобы услышать, как Уве прощался со своими дочерьми, положив ладони им на плечи:

- Инга, Рета, девочки мои! Мы сейчас простимся, и вряд ли когда-нибудь увидимся, если вы уедете в Арморику, - мельник с трудом сглотнул тугой ком в горле. - Прошу вас, запомните, что скажет вам напоследок ваш старый батюшка! Перво-наперво: будьте благодарны своим спасителям, "детям богини Дану". Всегда помните, от какой страшной участи они спасли вас! Будьте почтительны и трудолюбивы не менее, чем в нашем деле. Держите же себя с достоинством, чтобы на вас пожелали жениться хорошие женихи! Да хранят вас Небеса, чтобы вы прожили счастливые жизни! - Уве крепко обнял и поцеловал сперва старшую дочь, затем младшую.

- Мы обещаем, батюшка! Будем вести себя, как подобает! Не плачь, батюшка, может быть, еще свидимся! - по очереди лепетали девушки, не чувствуя, как слезы текли и по их щекам.

Дугал, растроганный их семейным прощанием, постарался утешить мельника, как мог:

- Не тревожься за своих дочерей, почтенный Уве! Я возьму их под свое покровительство и найду для них обеих хорошее место в нашем замке. И я клянусь тебе жизнью своей матери, что не позволю никому посягнуть на Ингу и Рету против их воли! Они сами выберут мужчин себе по сердцу.

Уве перевел дыхание и вновь поклонился Дугалу. Зная обычаи "детей богини Дану", он мог быть уверен, что сын вождя сдержит слово.

- Благодарю тебя, благородный Дугал! Ты не пожалеешь, приняв на службу моих дочерей, поверь! Они обе сведущи во всех домашних заботах: умеют печь и готовить, прясть, ткать и шить, ходить за скотом, и все, что будет угодно!

- Да, они весьма пригодятся нам! - подтвердил молодой оборотень.

Тогда мельник обвел солнечный круг над головой каждой из дочерей, благословляя их.

- Будьте счастливы, и верно служите своему новому господину! - повторил он. - Да хранят вас Высшие Силы из нашего Асгарда и с небес "детей богини Дану"!

- И тебя, батюшка! - тихо отозвались дочери, одна за другой.

Последние поцелуи и объятия - и вот уже дочери мельника сидели на своей повозке, которая тоже вместе с лошадью пошла в счет выкупа. С ними рядом устроились и несколько освобожденных узников, что были слишком слабы, чтобы ехать верхом. Один из недавних сидельцев взял вожжи, чтобы править лошадью. Отряд "детей богини Дану" окружил повозку, и по знаку Дугала они проехали через подъемный мост каземата.

Копыта и колеса повозки прогрохотали и стихли, и снег, взметнувшийся за ними, осел обратно. Во дворе каземата остались лишь Йорген, Марсель и Варох, задержавшийся в каземате неожиданным гостем. Да еще стража каземата, выстроившаяся на стенах и возле ворот. И, поодаль ото всех, переминался с ноги на ногу мельник Уве, соображая, что ему, вроде бы, незачем оставаться в каземате после отъезда его дочерей.

Йорген проводил уехавших долгим взглядом, рассчитывая, что "дети богини Дану" скоро привезут ему золото, основу успешной и счастливой жизни. А Варох слегка улыбнулся, глядя на него. Он держался так, будто и вправду приехал к хорошим знакомым, вовсе не подавая виду, как ему омерзительно и это место, и его обитатели.

Марсель, обманутый в своих ожиданиях, буркнул, желая хоть на ком-то сорвать душившую его злость:

- Я еще съезжу в ближайшую деревню за молоком и хлебом! - пообещал он, намекая, что при этом кому-то изрядно не поздоровится.

Уве побледнел и переменился в лице, справедливо полагая, что угроза старшего егеря относилась прежде всего к нему. Заметив, что до него нынче никому нет дела, мельник не стал спрашивать разрешения уехать. Он отвязал свою лошадь от коновязи, сел на нее и проехал по гремящему подъемному мосту, направляясь домой. К счастью, никто и не подумал задержать мельника.

Марсель ушел в каземат, не желая больше глядеть на тех, кто лишил его острого развлечения.

Теперь во дворе остались, не считая часовых стражников, лишь Йорген и Варох. Первый представлял здесь интересы своего господина и мог чувствовать себя хозяином. Второй остался, по сути, заложником, но предпочитал считать себя неожиданным гостем. Он собирался приглядеться за эти дни и решить, как разрушить изнутри власть сеньора де Шенонсо, стоявшую на крови и страданиях.

Варох и Йорген переглянулись долгими красноречивыми взорами.

[katarsis]

Я всё-таки сомневаюсь, что могут такого рассказать девушки, чтобы убедить королевский совет? Они же сами не были свидетелями охоты. Что там происходит - всё на уровне домыслов.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Я всё-таки сомневаюсь, что могут такого рассказать девушки, чтобы убедить королевский совет? Они же сами не были свидетелями охоты. Что там происходит - всё на уровне домыслов.

Они, по крайней мере, могут дать "детям богини Дану" нить, которая поможет размотать весь клубок. Они - уроженки тех мест, могут назвать людей, чьи родные пострадали от господских охот (если там не всех сгноили в темнице).

Неожиданный гость (продолжение)

Немного позже, по пути к армориканской границе, Дугал со своим отрядом вновь встретили старого Майрина. Охотник вышел на лыжах из заснеженного леса. У него за плечами висел приятно отягощенный мешок, а с пояса у старика свисали два горностая, белоснежные в своих зимних мехах. Увидев ехавших ему навстречу, он поклонился и произнес:

- Здравствуй, наследник Дугал!

- Здравствуй, Майрин! - с неподдельной радостью произнес Дугал, остановив коня перед стариком. - Как поохотился сегодня?

Старый охотник весело произнес, показывая свою добычу:

- Вот, добыл трех зайцев, - он довольно подкинул мешок, и почти с нежностью провел пальцами по блестящему меху горностая. - Да еще вот, хищники повадились за зайцами, и сами попали в мои силки.

- Ты - хороший охотник, Майрин, - согласился молодой оборотень.

- А удачно ли ты съездил, наследник? - старик огляделся и заметил освобожденных узников, ехавших верхом и в повозке. - А-а, вижу старых друзей! Хвала пресветлому Лугу, вот и вернулись наши собратья на белый свет! Спасибо тебе, наследник, что позаботился о тех, с кем я вместе томился в темнице у арвернов!

Тут и бывшие узники узнали старика, радостно обступили его, слезая с коней и с повозки, чтобы приветствовать человека, которому все они были обязаны освобождением.

- Майрин! Хвала тебе, друг, что замолвил за нас слово, чтобы нас выкупили! Как ты живешь теперь? Выздоровел ли твой младший сынок? Как дома? - наперебой расспрашивали бывшие узники звенящими от радости голосами.

Старый охотник здоровался со всеми по очереди, обнимался с ними, смеялся, говоря:

- Все хорошо, братья! Кеннет уже совсем здоров, у нас царит радость. А теперь вот и вы на свободе, хвала Небесам! Я все вспоминал, как вы помогали нам в темнице, и старался упросить благородного вождя выкупить вас! - Майрин тепло обнялся с человеком, отдавшим его раненому сыну оберег Диан Кехта. - Как хорошо, что и вы теперь свободны! Приезжайте ко мне в гости, мы с моей семьей будем рады!

Некоторое время на дороге не замолкала радостная, веселая беседа. "Дети богини Дану" не сдерживали сильных чувств, а тем более - сейчас, когда все в прямом смысле чувствовали себя вернувшимися к жизни из мертвых. Никто даже не пытался прервать их веселый гомон, болтовню, объятия. Лишь через некоторое время из их горячей скороговорки стали проскальзывать отдельные фразы, произнесенные более спокойными голосами.

Майрин отцепил от пояса обоих горностаев и протянул их Дугалу, гарцующему на коне.

- Наследник, возьми добытые меха! По обычаю "детей богини Дану", лучшая часть добычи клана принадлежит семье его вождя.

- Ну, если по обычаю... - протянул Дугал.

Он взял горностаев и весело обернулся к повозке, где сидели арвернские девушки.

- А я передам этих горностаев нашим новым сестрам по клану, которых мы выручили так кстати! Инга, Рета, возьмите их! - он подъехал к девушкам и положил каждой на колени зверьков с блестящим белоснежным мехом.

- Ой, благородный Дугал! Это ведь королевские меха! - воскликнула Инга, изумленно подняв на юношу огромные голубые глаза.

Сын тана Киндеирна улыбнулся уголками губ.

- Ничего, ничего, берите и распоряжайтесь ими, как угодно! Если уж вы едете к нам, так надо же вам хорошо устроиться!

Девушки благодарили своего нового господина, удивляясь про себя, что у "детей богини Дану" все не так, как у них, в Арвернии.

Дугал же огляделся вокруг. Уже сгущались голубые сумерки, и тени от деревьев близкого леса вытягивались по обе стороны. На небе показывались первые звезды.

- Тебе ведь, Майрин, еще далекий путь до твоего дома, - заметил он. - На лыжах не скоро добежишь домой.

- Э-э, я здесь и ночью найду дорогу! - махнул рукой старый охотник.

- Нет, лучше все-таки помочь, когда это можно, - возразил Дугал, и сделал знак одному из своих воинов. - Вот Нехта, твой знакомый!

- Здравствуй, друг! - приветствовал его старик, обменявшись с воином рукопожатиями.

- Нехта, дай Майрину запасного коня и проводи его домой, - распорядился Дугал.

- Это - со всем моим желанием, - ответил воин, передав старику запасного коня. Тот, сняв лыжи, сел в седло.

Вскоре отряд Дугала, вместе с повозкой, продолжал свой путь к замку. А два всадника направились в другую сторону, к хижине старого Майрина.

***

Когда уже совсем свечерело, Майрин с Нехтой добрались до хижины охотника. Их встретила вся семья: старая Грейн, сыновья - Айдан и выздоровевший Кеннет, невестка Ольвен и двое ее детей. Они вышли встречать хозяина дома, а, узнав приехавшего с ним гостя, обрадовались еще больше.

- Доблестный Нехта к нам приехал! Проходи к нашему очагу! - с милой непосредственностью воскликнули дети, приветствуя воина.

Грейн, став рядом с мужем, радушно обратилась к Нехте:

- Садись к нашему очагу, желанный гость, и раздели с нами трапезу!

И Нехта зашел в хижину, и ужинал вместе с семейством Майрина, грелся у очага.

Приезд любого гостя становился событием для "детей богини Дану", замкнутых в своем привычном быте, особенно в зимнюю пору. Визит приезжего человека приятно оживлял их повседневную жизнь, его долго вспоминали после. Деревенские жители были любопытны, им хотелось узнать о том, что происходит вдали от их заметенной снегом деревни.

- Как вам удалось выкупить наших собратьев? - спросил Майрин у Нехты. - Легко ли согласились псы сеньора де Шенонсо отдать узников?

- За них отдали полторы тысячи серебряных монет, - сообщил воин. - А, кроме их, мы выручили еще и двух девушек, дочерей мельника из арвернской деревни. За них наследник Дугал обещал отдать двести золотых щитовых монет!

Майрин удивленно покачал головой. Его семья, пожалуй, за всю жизнь не видела столько золотых монет разом.

- Ты скажи, как дорого! А я и не понял, откуда взялись те девушки, которым наследник отдал моих горностаев...

- Им угрожала смерть от нечестивых развлечений их хозяина, и они осмелились бежать к нам. Только, если бы не наш отряд, их бы догнали, - глухим голосом проговорил Нехта. - Вот золота, конечно, у нас не хватило с собой. И тан Варох Приозерный остался у арвернов в каземате, до внесения выкупа.

- В тюрьме?! - испуганно воскликнул Кеннет, потирая недавно раненое плечо.

- Ну нет; тан Варох останется у них гостем, не узником, - успокоил его Нехта. - У них с семьей нашего тана надежно решено, как действовать на такой случай. Я уверен, он скоро обведет вокруг пальца людей сеньора де Шенонсо!

Старая Грейн очертила перед очагом солнечный круг.

- Желаю тану Вароху, нашему неожиданному гостю, успешно совершить задуманное им дело! - проговорила она с надеждой.

И все столь же искренне присоединились к ее пожеланию.

- Да пошлют ему Небеса благополучие там, в логове врагов, чтобы одержать над ними победу!

Женщины вспоминали тана Вароха, нашедшего у них пристанище во время метели. Они помнили исходившую от него силу, ум, ощущение, что ему под силу добиться всего, что он пожелает. Сыновья Майрина меньше общались со своим спасителем, но и им было известно, что тан Варох Приозерный выручил их из темницы. Стало быть, он и теперь одержит победу над самым коварным врагом! И опытный воин Нехта, как и старый Майрин, разбирались в происходящем лучше других, и все же верили, что Варох возьмет верх над недобрым арвернским сеньором и его слугами. Хотя им никто не сообщал, что их защитник - бисклавре, Хранитель. Они могли лишь догадываться о том.

***

В тот же вечер Дугал, придя в покои к своему отцу, тану Киндеирну, рассказал ему обо всех событиях нынешнего дня.

- Теперь освобожденные пленники у нас в замке, и поведают нам обо всем, что узнали в темнице, пусть и с чужих слов! Однако нам нужно еще двести золотых монет, или даже побольше - для выкупа двух девушек и для подкупа слуг сеньора де Шенонсо.

Тан Киндеирн многозначительно покачал головой.

- Золота много не бывает! Но для доброго дела ничего не жаль...

- Это - самое доброе дело, какое может быть, батюшка! - горячо заверил Дугал. - Во-первых, мы способствуем разоблачению этого кровавого пса, а во-вторых, спасем двух девиц. Ведь не зря тан Варох остался у нас в каземате, заложником в ожидании выкупа.

- Вот как! - призадумался тан Киндеирн. - Ну что ж, думаю, что Варох и там не станет терять времени даром! Знаешь, что бывает, если в самую прочную и хитромудрую паутину попадется шмель? Он освободится сам и разорвет паутину.

Дугал улыбнулся вместе с отцом.

- Так и получится, батюшка, непременно! А, пока Варох убеждает алчного Йоргена, я постараюсь расспросить спасенных девушек. Правда, они знают о преступлениях своего хозяина лишь по слухам. Тех, на кого мерзавец охотился, увы, уже нет на этом свете...

- Они могут дать нам в руки нить, указать людей, знающих больше. Не все же там убиты или брошены в темницу, даже Хьюго де Шенонсо нужны вилланы, способные работать, - решительно произнес тан Киндеирн. - Позволь девушкам сперва отдохнуть, освоиться в нашем замке, чтобы из них ушел страх. А тогда расспроси их, как следует!

Наследник Приграничного клана кивнул в знак согласия.

***

А девушки, как и освобожденные из темницы "дети богини Дану", в это время отдыхали и приходили в себя после пережитых потрясений. Сейчас, вечером, их проводили в трапезную, где ужинали воины и слуги тана Киндеирна. Освобожденных пленников вымыли, а затем постригли и привели в порядок, нашли для них одежду по размерам. И люди из других кланов временно надели цвета Приграничного клана, в знак признательности.

Ингу и Рету тоже вымыли в бане и переодели в одежды "детей богини Дану". Затем здешние служанки вывели их в трапезную и усадили за стол.

- Отведайте нашего ужина, посидите с нами за столиком! - убеждала их старшая служанка, взявшая на себя заботу о девушках.

Собравшиеся вокруг "дети богини Дану" наперебой приветствовали девушек на своем языке, который те с трудом понимали. Их усадили, подали им на блюде кушанье - поросенка с кашей и медовый пирог.

- Счастья вам, сестрички! Хорошо, что вы с нами! - говорил им то один, то другой из новых знакомых.

Инга и Рета застенчиво улыбались в ответ.

***

А во владениях сеньора де Шенонсо к вечеру Марсель с кнехтами съездил в ближайшую деревню, стремясь хоть на ком-то выместить свое разочарование. Однако и там он ничего не нашел, кроме пропитания, что купил у местных жителей. В деревне близ Темного Леса все было знакомо старшему егерю. Там не нашлось ничего интересного, после бегства красивых дочек мельника.

И Марсель повернул назад, к каземату, яростно шпоря своего серого коня, так что по бокам скакуна текла кровь. Конь ржал и взбрыкивал от боли, но его страдания не успокаивали достойного слугу сеньора де Шенонсо. Ему хотелось по-настоящему выместить на ком-то зло, но так, чтобы и сеньор Хьюго от этого выиграл и остался доволен.

Он решил по возвращении в каземат поговорить с Йоргеном по поводу мельника Уве. Тот жил зажиточно, как все мельники, и у него найдется, что взять, если брать умеючи. Марсель гнал своего измученного коня и мысленно говорил про себя:

"Я уж постараюсь убедить Йоргена повысить оброк с Уве-мельника! Пусть он отдает сеньору Хьюго не каждый пятый, а каждый второй смолотый мешок муки! Теперь ведь ему не нужно кормить дочек, да еще копить для них приданое. Пусть же платит излишек в казну сеньора де Шенонсо! То-то он завертится, не хуже, чем крылья на его мельнице! Надо проучить его так, чтобы господину и нам стало выгодно, да и мельнику жизнь медом не показалась! Так ему и надо: пусть знает, как воспитывать мятежниц! Лишь бы Йорген согласился... Ну да этот змей нигде не упустит случая нажиться! Уж наверное, не откажется содрать как можно больше. Алчность не лечится!"

Такие замыслы составлял старший егерь, возвращаясь обратно в каземат.

***

А в это время в главном зале каземата как раз подали ужин. Конечно, его гарнизон, а тем более - прибывшие начальники питались куда лучше, чем вверенные их надзору узники.

Йорген велел подать себе отдельно от тюремных стражников. К себе на ужин он пригласил одного лишь Вароха, словно видел в нем друга. А барон-оборотень сел с ним за стол, приняв самый любезный вид, поскольку рассчитывал расположить к себе проверяющего.

[katarsis]

Что ж, если месть Марселя мельнику ограничится поборами, то ничего страшного. Это, в любом случае, лучше, чем то, от чего спаслись его дочери. А то, кто знает, сколько продлится расследование. Вдруг до весны протянется.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Что ж, если месть Марселя мельнику ограничится поборами, то ничего страшного. Это, в любом случае, лучше, чем то, от чего спаслись его дочери. А то, кто знает, сколько продлится расследование. Вдруг до весны протянется.

Пока мельник может быть полезен - пусть работает. Вероятно, за ним станут следить, и, если он попытается сбежать, или станет общаться с кем-то нежелательным - тогда могут и убить, или бросить в тюрьму, к другим нежелательным свидетелям.
Насчет расследования - поглядим.

Неожиданный гость (продолжение)

Йорген, как радушный хозяин, предложил Вароху ужин, весьма искусно приготовленный на тюремной кухне.

- Угощайся, любезный барон, прошу тебя! - проговорил он по-арвернски, сам предлагая гостю кушанья. - Вот пирог с почками, копченое мясо. Свежий хлеб из ближайшей деревни. Запивать ужин можно отличным темным пивом, - Йорген налил Вароху и себе упомянутого напитка из кувшина в жестяные кубки. - У нас есть даже яблоки в такое время года, - он гордо указал на промерзшие и увядшие, но все же настоящие яблоки.

Варох одобрительно кивнул. Ужин и вправду выглядел аппетитным.

- Благодарю тебя, почтенный Йорген! Все просто замечательно, - ответил он тоже по-арвернски, откусывая первый кусок пирога.

Некоторое время двое мужчин ели с аппетитом, но молча. Они находились в помещении одни. Лишь с нижнего яруса каземата, сквозь толстый дубовый пол, приглушенно доносилась возня, чьи-то гулкие шаги.

Это внизу сменялась стража у ворот и возле тюремных камер. Сержант ушел на вечерний обход каземата, вверенного его попечению.

- Отведай свежего хлеба с мясом, любезный барон! - Йорген передал Вароху золотистую краюшку мягчайшего пористого хлеба.

- Благодарю тебя, почтенный Йорген! - и Варох преломил с ним хлеб. - Все и в самом деле очень вкусно! Хотя я очутился здесь неожиданно для всех, однако ты принимаешь меня, как дорогого гостя!

- О-о, для меня честь угощать тебя, мой неожиданный гость! - и голос, и лицо Йоргена стали непривычно мягкими, и только серые глаза проверяющего остались холодными, как обычно. - Теперь ты становишься под мою защиту, и мой долг - заботиться о тебе, что я охотно сделаю!

- Я знаю обычаи Арвернии, - кивнул Варох. - Мы с тобой преломили хлеб, и теперь не вправе причинять неприятности друг другу. Только дружба и надежный союз!

Йорген налил ему еще пива в жестяной кубок, - только посуда из жести и напоминала сотрапезникам, что они все-таки находятся в тюремном каземате. Затем он любезно подвинул Вароху миску с яблоками.

Щедрость Вароха, присутствие которого гарантировало проверяющему большой барыш, сама по себе располагала Йоргена к нему. А любезность барона и его готовность идти навстречу еще больше согревали сердце алчному слуге сеньора де Шенонсо. Кроме того, Йорген обратил внимание, что этот армориканский тан, хоть и носил плед в клетку цветов своего клана, говорил, как самый настоящий арверн. Видно было, что тот хорошо воспитан, знал обычаи Арвернии, да и его манеры сделали бы честь иному знатному сеньору. Проверяющий догадался, что его неожиданный гость часто бывал в Арвернии. Но, конечно, ему не могло придти в голову, что перед ним - сенешаль Королевского Совета, правая рука всемогущего майордома, графа Карломана Кенабумского!

Пока же Йорген держался с Варохом, как с равным себе, хотя сам был только уполномоченным одного из арвернских сеньоров.

Двое мужчин с удовольствием продолжали ужин, а заодно беседовали, словно знали друг друга всю жизнь.

За ужином Йорген любезно поинтересовался у своего неожиданного гостя:

- Тан Варох, ты упоминал, что собираешься ехать в Кенабумское святилище. Впервые ли ты собираешься посетить бывшую столицу? - Йоргену хотелось узнать, точно ли у Вароха есть связи среди арвернов.

И барон-оборотень не разочаровал гостеприимного хозяина. Не называя своего истинного положения при дворе, он отвечал скромно и вежливо:

- Нет, я не первый раз бываю в Кенабуме. Я воспитывался там, и впоследствии часто бывал в Арвернии. У меня осталось немало знакомых среди арвернской знати, и даже среди тех, кто вхож ко двору, - Варох мысленно усмехнулся, довольный собой: ведь ему удалось не солгать ни словом!

Это было именно то, чего ждал от него Йорген. Он постарался поддержать беседу, не подавая виду, насколько заинтересован в своем сотрапезнике:

- О, тогда для меня особая честь принимать такого важного гостя! Конечно, здесь не дворец, и даже не рыцарский замок; прости, если чего-то недостает! Не то, что я, но и мой господин, сеньор де Шенонсо, вряд ли настолько именит, чтобы принять такого гостя, как подобает!

- Что ты, добрый Йорген, все просто превосходно: и ужин ваш, и наша беседа, - Варох подтвердил эти слова, доедая пирог и глядя на собеседника своими внимательными синими глазами поверх кубка с пивом. - А, кроме того, род сеньоров де Шенонсо достаточно именит в Арвернии, так что и их людям не обязательно проявлять скромность! В юности я служил в оруженосцах при дворе, как раз когда Его Величество Хильдеберт Строитель - да будет к нему милостив Всеотец Вотан! - воздвиг Дурокортер. И помню среди королевской свиты сеньора Геро де Шенонсо. Насколько мне известно, он приходился отцом вашему нынешнему господину? Сеньор Геро был одним из ближайших друзей покойного короля.

Йорген воодушевился еще более: разговор принимал желательный для него оборот! Определенно, Владыки Асгарда были добры к нему, приведя в каземат неожиданного гостя, близкого к арвернской знати! Для Йоргена это был шанс не только хорошо заработать, но и выйти в люди, в нужный момент развязавшись с сеньором Хьюго. Как вполне разумный стяжатель, Йорген понимал, что его господин - просто полоумный убийца. Рано или поздно тот вместе со своей достойной матушкой и ближайшими слугами, такими, как Марсель, очень плохо закончат. Либо при дворе узнают о развлечениях сеньора Хьюго, и тогда ему не хватит никакого золота и связей, чтобы откупиться. Либо его вилланы восстанут и расправятся со своим господином за всех, кого он погубил. В любом случае, Йорген намеревался устроить, чтобы среди тех, кого ожидало возмездие, не оказалось его. Ведь он, хвала Владыкам Асгарда, никогда не участвовал в противоестественных охотах на девушек и жестоких убийствах. К такому был вкус у Марселя и его команды егерей. Сам же Йорген вымогал у вилланов налоги, взимал оброк, обогащая господина и себя, но так делают во владениях всех сеньоров. Ему ничто не мешало вовремя отколоться от бесчинств сеньора Хьюго, особенно если найдется сильный покровитель.

И проверяющий приветливо отвечал Вароху, всячески стараясь выразить самое дружеское расположение к нему:

- Это правда, что покойный сеньор Геро был близок к государю Хильдеберту Строителю! В те благословенные времена имя сеньоров де Шенонсо многое значило.

- Обыкновенно короли по своему усмотрению выдвигают достойных людей, - Варох особо подчеркнул последние слова.

Про себя же, вспомнив времена Хильдеберта Строителя, или, скорее, Разрушителя, Варох подумал, что покойный король был неразборчив в людях и средствах. Только он мог привечать таких, как Ги Верденнский, как Геро де Шенонсо, - людей, которых терпеть не могли королевские родственники и вельможи, имевшие больше здравого смысла. Недаром народ говорил: "Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты". Диво ли, что Хильдеберт Строитель закончил жизнь в отчаянии и безумии, после того, как сам, со своими ближайшими друзьями, принес много зла всем вокруг?

Однако в разговоре с Йоргеном Варох ничем не выразил своего истинного отношения. Он, казалось, охотно рассказывал Йоргену о событиях далекого прошлого, о жизни при королевском дворе:

- Теперь мне с удовольствием вспоминается время, когда строили Дурокортер, возводили башни и укрепления королевского замка! Тогда еще был жив наследник престола, Хильдеберт Потерянный Принц, а я входил в его свиту. Помню великолепные охоты в лесах под Дурокортером, где в то время было много разного зверья. А еще вспоминается, как весь двор собирался осматривать строившиеся стены. Наследный принц и его младшие кузены, дети принцев Хлодеберта и Дагоберта, лазили по укреплениям. И мы, их свита - вместе с ними, - глаза Вароха ярко блеснули. - Но и сам государь Хильдеберт Строитель ни на день не оставлял строительство без внимания! И в дождь, и в снег его можно было увидеть на стенах, потому что строительство новой столицы поистине было смыслом жизни для государя! И среди свиты короля всегда присутствовал и сеньор Геро де Шенонсо, как один из ближайших к нему людей... Кто может отказать в глубоком уважении семейству, пользующемуся таким почетом?

Йоргена радовали похвалы его господам. Он убеждался, что его неожиданный гость, во всяком случае, не подозревает, с кем его свела судьба, а значит, с ним можно иметь выгодное дело.

- Это правда: государь Хильдеберт Строитель весьма ценил сеньора Геро, и он подолгу жил при дворе, - важно подтвердил он. - Порой наша благородная госпожа одна подолгу правила владениями и воспитывала сеньора Хьюго, тогда еще совсем юного... Что поделать - служба! - веско добавил Йорген.

Варох кивнул с видимым почтением к здешним господам.

- Я полагаю, что и сеньор Хьюго де Шенонсо при желании мог бы занять при дворе место, подобающее знатности и древности его рода. Ведь род здешних владетелей получил земли на границе с Арморикой с древних времен? - "припомнил" барон-оборотень.

- Это правда, - с той же важностью подтвердил Йорген. - Род сеньоров де Шенонсо получил свои земли и титул еще во время Завоевания. Некогда предков моего господина именовали Стражами Границы. Так что, хотя их владения недостаточно велики даже для баронского титула, но древностью не уступят никому в Арвернии.

- Я и не сомневался, что сеньоры де Шенонсо - достойнейший род! - Варох настолько хорошо владел собой, что не выдал иронии. - Но отчего же, в таком случае, ваш нынешний господин проводит все время здесь, вдали от королевского двора?

Йорген на мгновение смутился, опустил глаза.

- На то воля сеньора Хьюго, тан Варох. Быть может, ему больше нравится проводить время в уединении, ни от кого не зависеть, быть господином самому себе. Я уже упоминал, что его благородная матушка воспитала сына поодаль от суеты королевского двора. Вероятно, сеньор Хьюго не стремится к высокому обществу, к которому не привык с детства. А может быть, причина в другом... К несчастью, сеньор Хьюго - вдовец, и пережитые утраты сильно повлияли на него и погасили в нем многие стремления.

Варох кивнул с видимым сочувствием, про себя дивясь наглости сеньора де Шенонсо и его слуг. Ведь всем было известно, что человеческий выродок сменил несколько жен, и все они погибли при странных обстоятельствах. А родичи покойных жен неспроста подозревали самого Хьюго...

[Артанис]

Неожиданный гость (продолжение)

Ничем не выдав своих чувств, Варох проговорил, взяв в руки подвяленное яблоко:

- Что ж, почтенный Йорген, ужин отменный! Благодарю тебя за то, что ты поведал о семействе сеньора де Шенонсо. Я очень рад обрести твою дружбу! Так думаю, что, пожалуй, будет даже приятно пожить у вас несколько дней, пока Дугал соберет золото для выкупа девиц.

При слове "золото" холодные глаза Йоргена вспыхнули алчным блеском. Для человека, который доставит ему золото, он готов был сделать что угодно, не говоря уж о вкусном ужине и учтивой беседе.

- Любезный тан Варох, я всю жизнь буду вспоминать, что столь именитый человек был у меня гостем! - заверил проверяющий.

- И не просто гостем! - самым ласковым тоном заверил Варох. - После обряда гостеприимства ты имеешь право полагаться на мою защиту, клянусь душами моих предков на светлом Авалоне!

Йорген едва удержался от желания потереть ладони под столом. Он достаточно знал обычаи "детей богини Дану", чтобы не сомневаться, что Варох дает такое обещание всерьез. И, стало быть, на покровительство этого тана, вхожего к королевскому двору, можно будет полагаться и впредь!

Проверяющий сеньора де Шенонсо разделил с Варохом последний кусок пирога. Затем, подняв кубок с пивом, он торжественно провозгласил:

- За твое здоровье, тан Варох! Да пошлют тебе Небеса долгих лет жизни, мой драгоценный друг!

Доев пирог, барон-оборотень с видимым дружелюбием ударил кубком о кубок. Оба выпили пиво.

- За твое здоровье, почтенный Йорген! Пусть Небеса пошлют тебе все, чего ты пожелаешь! Уверен, что так и будет, ведь ты обладаешь даром находить друзей, а значит, нигде не пропадешь!

Трапеза подходила к концу, а Варох с Йоргеном беседовали все ласковее. Они оба приблизились к своим целям, и теперь сделались очень доброжелательны друг к другу. Йорген предусмотрительно старался найти себе покровителя, который сможет его защитить, когда придет пора. Ради этого проверяющий был готов выдать тайны своего нынешнего господина. Варох же видел, что близка его цель - договориться с Йоргеном, подкупить его золотом и привлечь защитой от будущих неприятностей, чтобы тот рассказал все, что знает. Армориканский тан и слуга преступного арвернского сеньора вполне понимали друг друга...

***

А в замке тана Киндеирна его сын Дугал на следующий день собрался побеседовать со спасенными накануне арвернскими девушками. Он навестил их в комнате для прислуги, где поселили Ингу и Рету. Молодой оборотень постучал к ним в дверь, надеясь, что девушки уже немного освоились и смогут рассказать ему обо всем, что им известно.

К удивлению Дугала, он застал у девушек также и троих "детей богини Дану", сбежавших накануне из владений сеньора де Шенонсо. Старый Бриг и его внучка Дара со своим женихом Руарком беседовали с девушками на смеси арвернского языка с наречием Арморики. Когда вошел Дугал, в комнате шла веселая оживленная болтовня. Дара, красивая, энергичная, поправляла на Инге и Рете одеяния "детей богини Дану".

- Нет, нет, девочки, пояс подвязывают вот так, высоко под грудью! - она показала, как нужно завязывать пояс. - А плед пусть свободно ниспадает с плеч. В него тогда можно завернуться, если замерзнешь. А, когда что-то делаешь, заправь его за пояс, чтобы не мешал. Когда же спокойно гуляешь, можно перекинуть длинный край пледа через руку. Вот так! - Дара показала новым подругам, как следовало носить древний наряд "детей богини Дану".

Инга и Рета соскочили со скамьи, прошлись, как показывала Дара, завернувшись в пледы цветов Приграничного клана.

Та только улыбнулась, стоя об руку со своим женихом Руарком. А ее дед, старый Бриг, поцокал языком, восхищаясь красотой девушек.

- Ай, хороши! Ясные девицы, точно сама Белизана умыла вас лунным светом! Теперь вам от женихов отбоя не будет! Я бы и сам, если бы опять молодым стал, только бы на вас и любовался! Хорошо, что ты, Дара, своего Руарка надежно захомутала! - пошутил старик.

Его внучка притянула жениха поближе к себе и притворно нахмурилась:

- Ну нет: я своего Руарка никуда не отпущу! Для Инги и Реты найдутся другие женихи!

Руарк обнял невесту и поцеловал ее в щеку.

- Не тревожься, любовь моя! Если уж ради нашей любви мы пошли против нашего господина, было бы глупо засматриваться на других.

А спасенные арвернские девушки учились обычаям "детей богини Дану", надели их одежды, старались побыстрее выучить здешний язык.

Наконец, Рета проговорила на ломаном армориканском наречии:

- Спасибо вам всем! Мы очень ради найти здесь, в Араморике, новых друзей.

Дара улыбнулась, а Руарк поправил девушку:

- "Арморика", а не "Араморика". Постарайся правильно выговаривать.

Сестры вздохнули и переглянулись.

- Да, многое здесь не так, как у нас, и многому надо учиться, - вздохнула Инга, сев на скамью и положив руки на колени.

Дара обняла подругу за плечи:

- Ну ничего, освоитесь! Зато теперь в безопасности, не то что там...

- Да, конечно! - Инга притянула к себе сестру и постаралась улыбнуться. - Хорошо, что мы встретили вас здесь! Хвала Всеотцу Вотану, что благородный Дугал спас и вас тоже! Теперь вы, Руорк и Дара, навсегда останетесь вместе, а у нас есть друзья и защитники, знающие здешние обычаи.

- Да ведь как же иначе, милые девицы? - весело произнес старый Бриг. - Мы же с вами давние знакомые! Не один мешок муки я покупал в свое время у вашего батюшки, мельника Уве, из соседней деревни! И вас обеих видел еще вот такими! - старик показал, какими маленькими некогда были Рета с Ингой. - Не ожидал, конечно, что так сложится ваша судьба! Ведь вы - арвернки...

- Увы, нынче для сеньора де Шенонсо что "дети богини Дану", что арверны - такие же бесправные вилланы, с которыми можно творить что угодно! - вздохнула Инга, думая о своем отце, оставшемся дома.

Старый Бриг кивнул, сочувствуя девушкам.

- Это, конечно, так!.. Ну и ладно, красавицы, вы не думайте о прошлом слишком много! Самое главное - вы спаслись из лап сеньора де Шенонсо, и у вас впереди вся жизнь! Наследник Дугал не даст вас в обиду!

При упоминании этого имени девушки благодарственно сложили руки, и Инга выразительно проговорила:

- Это правда! Да подарят Вещие Сестры счастье нашему спасителю, благородному Дугалу!

Как раз в этот момент Дугал, неслышно таившийся у дверей, постучал и вошел в комнату. И все присутствующие, что были обязаны ему жизнью, учтиво поднялись на ноги. При этом мужчины поклонились, а арвернские девушки сделали книксен.

- Здравствуй, наследник Дугал! - приветствовал его старый Бриг, и все остальные поддержали его.

- Здравствуйте, собратья! - обратился к ним Дугал, давая понять, что Приграничный клан принял их. - Я рад, что у вас все хорошо, насколько может быть, - взгляд сына тана был устремлен прежде всего на арвернских девушек.

Инга шагнула вперед, чтобы ответить ему. Дома она была застенчивее, молчаливее бойкой Реты, но здесь, оставшись с сестрой без опеки отца, почувствовала ответственность, подобающую старшей.

- Благодарю тебя за все, что ты сделал для нас, благородный Дугал! Ты можешь вполне положиться на меня и на мою сестру Рету. Мы готовы служить тому, кто спас нас от страшной гибели, клянусь ожерельем Фрейи! - голос девушки зазвенел от волнения, словно она вправду давала присягу.

Дугал шагнул навстречу и взял руку Инги.

- В таком случае, прошу тебя, милая Инга, - он перешел на арвернский язык, - будь добра, прогуляйся со мной по замку. Я покажу тебе, куда вы с сестрой попали, и заодно назначу ваши обязанности.

В первый миг Инга испуганно вздрогнула. Ей трудно было успокоиться после пережитых бед. Но тут же она вспомнила, как Дугал обещал ее отцу, что никто не посягнет на них с сестрой без их желания. И устыдилась своих подозрений. Ведь перед ней был ее спаситель!

- Я готова сопровождать тебя, благородный Дугал! - ответила она.

Молодой оборотень провел ее по первому ярусу замка, где, разделенные бревенчатыми стенами, находились служебные помещения.

- Там - кладовые, где хранятся наши запасы. Тут, за каменной оградой - внутренний колодец, сделанный на случай осады. Эта дверь ведет во двор. Если последовать по коридору дальше, придешь на поварню. А в другой стороне - мастерские. А вот эта широкая лестница ведет в оружейную...

Инга послушно следовала за Дугалом, внимательно слушала его и старалась запомнить назначение всех помещений, все двери и повороты коридоров. То и дело им попадался навстречу кто-нибудь из слуг, идущих по своим делам. Они почтительно приветствовали сына своего тана, а он улыбался им, обращался к каждому по имени. Приглядевшись, Инга все больше убеждалась, что ее спасителя любят его люди.

И все же, девушка удивлялась про себя: почему сын хозяина сам показывает замок какой-то будущей служанке, когда это мог бы сделать любой из здешних обитателей? А, уж если решил сам, то почему ей одной? А Рета что же, не должна знать замок, где им обеим предстояло жить и работать?

Но Дугал скоро развеял сомнения девушки, остановившись с ней на лестничной площадке возле оружейной. Здесь никто не беспокоил их, и юноша проговорил, усевшись на перила лестницы и глядя в глаза девушке своими янтарными глазами, блестевшими при свете факела, висевшего на стене над их головами:

- Вот теперь я могу спокойно побеседовать с тобой, Инга! Прошу тебя: поведай все, что ты знаешь о сеньоре де Шенонсо и его слугах! Как ты узнала... об охоте на девушек, и что вы с сестрой назначены для нее? Прошу тебя, ничего не бойся: ты уже наша, и ни у кого нет власти над тобой!

Девушка вправду сперва съежилась, как от холода. Но в присутствии Дугала ей становилось тепло и спокойно, как никогда. И она ответила, стремясь хоть чем-то отблагодарить своего спасителя:

- Слухи о том, что сеньор Хьюго и его егеря не щадят юных дев, ходили повсюду, сколько я себя помню. Но мы с сестрой не думали, что это коснется нас! А в последние дни зачастил этот Марсель, старший егерь, и недобро глядел на меня и на Рету. Он хвалил нашу красоту, а мне почему-то было жутко, точно плач банши услышала! А в последний приезд он сказал батюшке: "Твои дочери очень понравятся сеньору Хьюго".  Тут батюшка весь побелел, а, едва Марсель отвернулся - запряг коня в повозку и велел нам ехать быстрее молнии к границе твоих владений! - от еще слишком свежих воспоминаний девушку начала трясти дрожь.

Дугал взял в руки ее ладони, согревая их, и попросил:

- Прошу тебя, Инга: постарайся вспомнить, в чьих семьях пропадали девушки? Кто из вилланов может дать показания против сеньора де Шенонсо, и такие, что убедят любой суд?

Девушка тяжело вздохнула и проговорила:

- Я постараюсь вспомнить все, о чем слышала, благородный Дугал...

[Артанис]

Неожиданный гость (продолжение)

Инга тяжело вздохнула и проговорила медленно, с большим трудом, словно каждое слово причиняло ей жестокие страдания:

- Это случилось пять лет назад, в Деревне Золотых Колосьев. Она лежит далеко от наших мест, в середине владений сеньора де Шенонсо, но я знаю точно, что случилось тогда! Потому что там жила моя тетушка, мамина сестра, и ее семью постигла страшная утрата и неисцелимое горе... - голос девушки прервался, она покачала головой.

Дугал проговорил ласково, но настойчиво:

- Прошу тебя, Инга: соберись с силами и расскажи все, что знаешь! Это необходимо, чтобы навсегда прекратить злодейства сеньора де Шенонсо.

Инга выпрямилась и отвечала ему:

- Да, да, ты прав, благородный Дугал... Слушай же! Мою кузину Тунсельду выбрали взамен невесты, что должна была перед свадьбой принести дар господину... - девушка смутилась, но не покраснела, как обычно бывает, а побледнела еще сильнее. - Тунсельда была краше всех девушек, с огромными синими глазами, а волосы у нее были самые красивые, что мне доводилось видеть. Она нравилась многим парням, но еще не была просватана, и ни с кем не гуляла на вечеринках. И вот, ее выбрали взамен невесты, ее сводной сестры, - моя тетушка вышла второй раз замуж за вдовца, - пояснила Инга, и продолжала, тихо вздохнув: - И вот, Тунсельду забрали егеря, и даже не позволили ей проститься с семьей! А потом жители Деревни Золотых Колосьев собрались в доме старосты на свадебное торжество, омраченное страхом за Тунсельду. И они слышали, как мимо деревни промчалась господская охота. Долго доносился неистовый лай собак, крики егерей и звуки рожков. Но они преследовали не оленя и не другого зверя! Потому что оттуда же слышались и отчаянные крики девушки. Она кричала долго-долго, и у всех переворачивалось сердце...

Дугал, сидевший на перилах ловко, как в кресле, взял в руки ладони девушки, ледяные, будто кровь замерзла у нее в жилах. Подышал на них, стараясь успокоить ее. Затем проговорил еще более заботливо:

- Прошу тебя, расскажи до конца, что стало с Тунсельдой! Подробности нужны, чтобы добиться суда и наказания для сеньора де Шенонсо!

Собравшись с силами, Инга продолжала все тем же тусклым, безжизненным тоном:

- Вечером в деревню вернулись хозяйские егеря. Они хвалились, что охота вышла великолепной, а добычу было трудно загнать. Моя тетушка, мать Тунсельды, сидела на скамье, бледная, неподвижная. Егери бросили ей под ноги горсть монет, за кровь ее дочери, как все поняли. Но тетушка не подняла их. Она не проронила ни слова, даже чтобы проклясть их. А затем сеньор де Шенонсо со своими егерями уехал прочь. На следующее утро местные жители пошли искать останки Тунсельды. И нашли...

Голос Инги сорвался, она на миг закрыла лицо руками, и снова продолжала с большим трудом:

- Моя матушка была тогда там. Она приехала на свадьбу, а та обернулась похоронами!.. Матушка рассказывала мне, как она помогала деревенскому жрецу подготовить тело Тунсельды для похорон. Она поняла, что над девушкой жестоко надругались, и видно было, что поначалу моя кузина отчаянно сопротивлялась. Все тело ее было покрыто синяками, царапинами, кровоподтеками. Видно, с ней было трудно справиться... Тунсельда сделалась охотничьей добычей сеньора де Шенонсо!.. Моя матушка была свидетельницей, как жених и невеста просили прощения у растерзанной Тунсельды перед погребением. Ей пришлось заплатить жизнью за их счастье... И еще, матушка рассказывала мне, как на похоронах деревенский староста утешал мать Тунсельды, напоминая, что право сеньора не безгранично. Я запомнила, как он говорил: "Есть закон и над проклятым сеньором Хьюго! Рано или поздно всемилостивый король узнает о его злодеяниях и покарает, как следует! Тогда и мы поможем воздать ему по заслугам! Но пока что надо помнить, что мы - его вилланы, что любое сопротивление воле сеньора по закону сочтут мятежом и покарают нас же! Нужно терпеть и ждать." Так нам поведала матушка. Она как раз гостила в Деревне Золотых Колосьев, потому что дружила со своей сестрой. Она все видела. И после приехала домой, подавленная, одетая в траур. Тогда матушка и поведала обо всем, что случилось, батюшке и мне. Рета была еще слишком юна, чтобы понять, что это значило.

Дугал внимательно слушал все, исполненный сочувствия и одновременно - праведного гнева.

- То, что ты рассказываешь, Инга, очень важно! - заверил он. - Но что стало дальше с семьей твоей кузины?

Инга тяжело вздохнула и сжала пальцы в замок, положив руки на подол шерстяного платья в красную, желтую и черную клетку - цвета Приграничного клана.

- Вскоре моя матушка получила известие, что ее сестра умерла от горя после страшной гибели своей дочери. И тогда матушка решилась бежать и поведать бальи о беззакониях сеньора де Шенонсо. Она была смелой, наша матушка... - Инга склонила голову и помолчала некоторое время. - Увы, слуги сеньора де Шенонсо знают все, что творится у нас, вилланов! Матушку схватили и бросили в каземат за "попытку бегства", и она сгинула там, в темнице!

Молодой оборотень запоминал каждое слово девушки. И, чем больше мрачных тайн владений сеньора де Шенонсо открывалось перед ним, тем печальнее он становился. Его переполняло сострадание, и одновременно - праведный гнев. Блестящие янтарные глаза бисклавре горели неистовым блеском. В своем человеческом облике Дугал ощущал, как становится дыбом на загривке жесткая волчья шерсть, как заостряются клыки и когти. С каким удовольствием юный оборотень вцепился бы в глотку человеческому выродку, растерзал бы его на мелкие кусочки! Но нельзя: ведь бисклавре давно определили для себя соблюдать законы Неба и Земли, и жить среди людей под их видом. И юноша постановил для себя действовать так же мудро, как тан Варох Приозерный и сам танист Карломан, майордом Арвернии.

А у Инги постепенно становилось легче на душе, когда ей удалось поделиться тем, что столько лет тяготило ее, точно гной излился из воспаленной раны. И она еще сильнее прониклась благодарностью к Дугалу, принимавшему такое участие в судьбе бедных вилланов сеньора де Шенонсо.

Глядя в глаза девушке и держа ее за руки, Дугал произнес с искренним состраданием:

- Я соболезную тебе и твоей семье, пережившей столько утрат!

На глазах Инги выступили слезы. Она плакала долго, и ее собеседник не мешал ей, позволяя ее душе очиститься.

Наконец, Инга собралась с силами, и, когда юноша отпустил ее руки, она вытерла глаза ладонью и проговорила уже иным, твердым голосом:

- О чем еще ты хочешь узнать, благородный Дугал? Если мне известно, я сумею дать ответ. Ради памяти моей матушки и кузины Тунсельды, и других жертв...

- Если ты знаешь, скажи, Инга: как часто устраиваются охоты? - спросил Дугал с печальным видом. - Как выбирают девушку, которая... заменяет невесту перед свадьбой? Ведь выродок... то есть, сеньор Хьюго не объезжает все деревни, одну за другой, в поисках лучших девушек?

- Нет, он обычно посылает на разведку старшего егеря или кого-нибудь из его помощников. Но чаще все-таки Марселя: тот любит выбирать сам, - Инга перевела дыхание, вспоминая липкий взгляд старшего егеря, и горько усмехнулась: - У нас по деревням даже приметы пошли против них, как против стихийного бедствия! Если старший егерь оглядит красивую девушку, да похвалит ее вслух - значит, быть ей избранной для сеньора Хьюго, значит, готовьте поминальную трапезу!..

- И часто они такое творили? - в голосе Дугала послышалось волчье рычание.

- Я точно не знаю, благородный Дугал, - Инга с сожалением покачала головой. - То из одной деревни донесутся слухи о хозяйской охоте, то из другой... Сеньор Хьюго охотится на девушек в разных частях своих владений, чтобы они совсем не перевелись. Когда очередную девушку оплачут ее родные, односельчане облегченно вздыхают: теперь их деревня получит передышку, может быть, на несколько лет. Другие девушки смогут вырасти спокойно, выйти замуж и родить детей... Только родственники погибших иногда возмущались, пытались бежать или подбивали народ на бунт. Таких сразу казнили либо бросали в каземат навсегда для устрашения прочих вилланов, как мою бедную матушку... Сеньору Хьюго выгодно держать вилланов в страхе и подчинении. А деревенским жителям легче отдать на растерзание одну девушку, чем многим погибнуть или медленно сгнить в тюрьме, - девушка говорила самым невыразительным, будничным тоном, как о вещах, вполне ясных каждому там, откуда она пришла.

Дугал нахмурился еще больше, его лицо стало суровым, словно он разом повзрослел на десять лет.

- Жертвоприношение девы дракону, как в древних легендах - вот что это значит! Быть может, эти легенды и появились от такого же человеческого выродка, как Хьюго де Шенонсо! Настоящий дракон может быть злобным и хитрым, но на что ему ставить условия людям, да еще требовать именно человеческих девушек?.. Драконы в человеческом обличье не только губят девушек, но и калечат душу своим подданным, вынужденным откупаться жертвами... Но во всех легендах дракона всегда побеждают! И здесь тоже придет возмездие, сеньор де Шенонсо... Но я отвлекся, прости меня, Инга! - Дугал с усилием провел рукой по горячему лбу. - Что же, не удавалось никому из вилланов спасти девушек, назначенных в жертву?

Инга с удивлением глядела на молодого господина. Не все, что он говорил, было ей понятно: ведь он так учен, не чета ей... Но, когда он задал вопрос, девушка тяжело вздохнула и ответила:

- Господские егеря всегда приезжают без предупреждения, чтобы вилланы не успели спрятать девушек. А как-то замаскировать их тоже не дозволяется! Некогда в Деревне Буковой Рощи решились пожертвовать красотой подросших девушек. Чуть на какую падал глаз егерей, ей тут же уродовали лицо шрамами, брили голову наголо. Они сами, зная, что их ждет, позволяли изуродовать себя, говорили: "Найдутся достойные женихи - поймут, ради чего мы испортили себе лица, еще крепче станут любить." Последняя из них нарочно раскаленную кочергу прижала к лицу!.. Трижды егеря уезжали ни с чем: их ведь тянет осквернять лишь самых красивых... Но, когда сеньор Хьюго узнал, что и на четвертую его "избранницу" стало страшно глядеть, он рассвирепел больше, чем его псы-людоеды. Тут же приказал сжечь дома всех девушек, вместе с жителями, а старосту деревни и еще несколько почитаемых общинников велел повесить на деревенской площади. Господские стражники тогда оповестили об этой истории по всем владениям сеньора де Шенонсо, чтобы все уяснили, что нельзя отнимать у него девушек... Вилланам не дозволено даже ценой уродства спастись от страшных надругательств и гибели!.. Я теперь боюсь за батюшку, благородный Дугал! Как бы на нем не выместили зло! Вот разве что мельница его защитит? В деревне нет другого мельника, а хлеб кому-то нужно молоть...

Дугал вновь ласково взял девушку за руки.

- Ты сама говоришь: пока что твой батюшка им нужен. А там мы сами ударим по вашему сеньору Хьюго. У меня есть сильные друзья, поверь!

Про себя Дугал подумал, что человеческий выродок и его слуги будут сейчас злее собак, после того как намеченные жертвы ускользнули из их рук. Вот почему нужно было предоставить Королевскому Совету доказательства обвинения как можно скорее, пока сеньор де Шенонсо не нашел других жертв, вместо Инги, Реты и Дары, да подальше от границы с Арморикой...