Благодарю Вас, эрэа
katarsis!Интересно, если войну начала Бересвинда, уж не из-за её ли проклятья всё так жёстко вышло из-под контроля: война стала такой долгой и такой жестокой? Нет, я понимаю, что у этого были конкретные виновники, но не помогало ли им проклятье? Ведь и арверны и нибелунги выступали на стороне людей, к которым не испытывают особой симпатии - война не была для них особо важна. Или всё-таки на такие вещи проклятье Бересвинды не распространяется?
Проклятье Бересвинды работает в нарушение теории вероятностей - если какое-то дело может пойти худшим образом из возможного, то после ее вмешательства оно обязательно так и пойдет, хотя без нее могло бы выйти и лучше. Благодаря ей на престоле оказались неспособные короли, а во главе войск - не самые худшие военачальники, так что даже Карломан и Дагоберт не смогли пересилить ее влияние.
Арверны и нибелунги могли бы заключить между собой мир гораздо раньше, если бы не резня, устроенная Одиллоном Каменным, не гибель принца Теодориха и принцессы Кунигунды. Вот тогда она уже превратилась для них в личное дело и продлилась гораздо дольше.
Цветок Андосинии (продолжение)
На расстоянии дня пути до Аранхуэса, ниже в горах, стояла сторожевая цитадель. В ней-то граф Алкуин и принял виконта Ангеррана Кенабумского, встретив его после того, как тот со своей свитой пересек перевал. Теперь андосийский граф вместе с высоким гостем отдыхали возле камина в главных покоях цитадели, а их спутники обедали в общем зале внизу.
Граф Алкуин был уже пожилым мужчиной, должно быть, ровесником деда Ангеррана - принца Дагоберта Старого Лиса. Его кудрявые волосы и короткая борода, некогда черные, давно поседели, но темные глаза глядели весело, воодушевленно. На нем был надет старинный андосийский костюм с высоким зубчатым воротником и оторочкой из меха горных коз. И такой же широкий меховой плащ укутывал фигуру андосийского графа, ниспадая пышными складками. Сейчас, сидя в кресле напротив Ангеррана, граф внимательно глядел на него. Может быть, отмечал про себя, насколько повзрослел юноша, которого он некогда видел еще ребенком. А может быть, граф знал о желании своего государя выдать старшую дочь замуж за виконта Кенабумского, а теперь оценивал его с точки зрения предстоящего брака с Луитбергой Андосийской.
Ангерран тоже вспомнил графа Алкуина, встретившись с ним. Он запомнил его, среди других андосийских вельмож, еще когда приезжал в Аранхуэс в детстве, со своими родителями. Тогда граф Алкуин вот так же встретил их на перевале. И по пути в герцогский замок тот долго беседовал с отцом Ангеррана. Конечно, в то время виконт еще мало прислушивался к беседам старших. Зато теперь юный посол надеялся, что повзрослел достаточно, чтобы не ударить в грязь лицом перед андосийцами. Тем более, что граф Алкуин и после бывал при дворе Арвернии в качестве посла, а значит, знал Ангеррана и его семью лучше, чем кто-либо из здешних обитателей.
И вот, теперь они тепло и учтиво беседовали в гостевых покоях сторожевой крепости, прежде чем двинуться дальше - в Аранхуэс, столицу герцогства Андосийского.
В здешних горах, среди скалистых гребней и долин, некогда обосновались потомки обитателей севера, родственные арвернам. Они создали собственные обычаи и неповторимый стиль, наиболее заметный, конечно же, в домах богатых и знатных людей. Они украшали свои жилища гобеленами, - здесь Ангерран тоже имел возможность вдоволь налюбоваться на них. На гобеленах были вышиты преимущественно виды зеленых долин и лесистых предгорий. Среди орнаментов на одежде и украшениях андосийцы, по-видимому, предпочитали острые углы. Их здания возвышались острыми шпилями, точно рукотворные горные вершины. В этой цитадели, как приметил Ангерран, окна были узкие, длинные, в виде наконечников стрел и копий. Такие же стрельчатые узоры, выкованные из железа, украшали и каминную решетку, за которой горело жаркое пламя. Огонь камина дарил уют путникам после долгих скитаний, согревал стылый воздух каменного замка.
Сейчас граф Алкуин с Ангерраном сидели возле камина за дубовым столом. Слуги принесли им горячий напиток из меда, сваренного с пряностями, и они с наслаждением потягивали его из серебряных кубков, чувствуя, как усталость проходит, и по телу расходится приятное тепло.
- Хорошо ли, благополучно ли ты проехал через перевал, благородный виконт Кенабумский? - осведомился андосиец.
- Благодарю тебя, почтенный граф! Доехал я хорошо, - отозвался Ангерран. - Только один вьючной мул оступился было на тропе, но проводник удержал его и вытащил за повод.
- Хвала Всеотцу Вотану! - оживленно произнес граф Алкуин. - А я, признаться, опасался, сможете ли вы проехать! Сейчас весна, в горах подтаивают ледники, и от этого случаются камнепады, сходят лавины. Мы расчищаем горные дороги каждый год, а все же, бывают несчастья...
- Мы благополучно доехали, хвала Владыкам Асгарда! - Ангерран очертил солнечный круг. - По пути я убедился, какой заботливый, рачительный хозяин герцог Вилдигерн Андосийский! И дороги содержатся в образцовом порядке, и в полях, лежащих ниже в долине, уже работают поселяне, и видно, что здесь растут богатые урожаи.
- У нас все-таки горы, благородный виконт, - скромно отвечал граф Алкуин. - Плодородной земли, подобной Изумрудной Долине, в Андосинии очень немного. Здешние поселяне растят в основном виноград и оливки, а выше в горах - пасут овец. А хлеб мы покупаем у вас либо в Окситании, где он хорошо растет.
Ангерран одобрительно кивнул.
- И это хорошо! У каждого края свое богатство. Тем больше чести разумному хозяину, что он, владея малым, добивается многого!
Так беседовали Ангерран Кенабумский с графом Алкуином. Посол искренне хвалил то, что успел повидать в Андосинии по пути сюда, а граф убеждался в уме и тонком обращении этого юноши.
Уловив упоминание Окситании, виконт Кенабумский, наконец, поинтересовался:
- Прошу тебя, мудрый граф Алкуин: дай мне хороший совет перед встречей с герцогом Вилдигерном, поскольку мне еще не хватает опыта в качестве посла! Мой отец, майордом Арвернии, послал меня в Андосинию для важных переговоров. Нужно, чтобы никто посторонний не узнал последних важных вестей, а пергамент мог бы предать. Но вот я сам перед тобой, и скоро предстану перед герцогом Вилдигерном!
Граф Алкуин нисколько не удивился словам молодого посла. Он был посвящен в замыслы своего герцога, и проговорил, начиная издалека:
- Все дело в наших соседях, окситанцах! Нынешний герцог правит незаконно. А его племянник Реймбаут, которому вы, арверны, дали пристанище, стремится любой ценой отвоевать престол, всюду ищет себе союзников. Не так давно его послы приезжали в Аранхуэс, сватали принцессу Луитбергу, наследницу престола Андосинии. Но герцог дал им решительный отказ!
Ангерран нахмурил черные брови. Но вслух ничего не сказал, это было не его дело. Он лишь проговорил:
- Все правильно, так и должно было произойти! Я сообщу эту весть моему отцу.
Про себя же он подумал о принцессе Луитберге, вспоминая ее такой, как видел в детстве - не по годам серьезной и знающей, но в то же время горячей, увлекающейся, любознательной девочкой. Из-за чего у них однажды зашел спор?.. Ах да: Луитберга не поверила, что он сможет забраться на скалу за водопадом в горах. А он сперва возражал ей, но девочка находила все новые слова. И тогда он решил показать ей, что может многое. Он стал карабкаться на скалу, за которой грохотал небольшой водопад. Струи воды падали, разбиваясь о камни, над водопадом висела водяная завеса, переливаясь, как радуга. Ангерран забрался на скалу, раз поскользнувшись на мокром камне. Он больно ударился коленом, чуть не упал, но все же поднялся наверх и увидел перья синей птицы в покинутом гнезде. Он достал их и, спустившись, подарил Луитберге. Ему было приятно порадовать ее, показать девочке свою ловкость и силу. Луитберга тогда обрадовалась подарку, но самое главное - он видел, как она встревожилась за него, своего друга и родственника. Она испугалась за него и побледнела, и это почему-то понравилось Ангеррану. Да, то было хорошее время, и они расстались друзьями...
И теперь, узнав, что принцесса Луитберга не станет женой окситанского изгоя, виконт Кенабумский обрадовался про себя, хотя сам еще не сознавал ясно, отчего.
Пока что он продолжал расспрашивать андосийского графа:
- Что же сделал Реймбаут, когда его послы получили отказ? Смирился ли он с неудачей, не первой на его пути? Отозвал ли он своих сватов?
Граф Алкуин нахмурил седеющие брови, отвечая собеседнику:
- Любезный виконт, Реймбаут Окситанский действительно перенес немало невзгод в своей бурной жизни, но они не прибавили ему совести и не научили смиряться с судьбой! Я так сужу по тому, что его сваты отнюдь не вернулись через горы к вам в Арвернию, где живет их господин, а остались в Аранхуэсе на правах гостей.
- Они что-то замышляют! - с тревогой произнес сын Карломана.
Граф серьезно кивнул.
- Должно быть, Реймбаут Окситанский еще надеется попытать счастья. Но наши соглядатаи следят за его людьми, - и он добавил, как бы между прочим: - Главный из этих сватов - человек с очень странной внешностью, такого ни с кем не перепутаешь.
- Меня это не удивляет, - мрачно кивнул Ангерран. - Реймбаут Окситанский всегда любил окружать себя людьми, не похожими на других, странными или просто уродливыми. Кажется, только такие и пользуются его доверием, насколько он способен кому-то доверять.
Про себя Ангерран вновь вспомнил, как они с Матильдой в детстве подслушали в парке разговор совсем юного тогда Реймбаута с великаном, которому тот иносказательно поручил устранить свою мать, герцогиню Арнауду. Вот каков был окситанский претендент и его слуги! Хвала Владыкам Асгарда, что Луитберга не станет женой Реймбаута! По мнению Ангеррана, ни одна девушка на свете не заслуживала такой участи, но Луитбергу ему почему-то было бы особенно жаль.
А граф Алкуин заметил, словно уловив его мысли:
- Если захочешь, любезный виконт, услышишь в Аранхуэсе песню, сложенную Тельефером, лучшим из трубадуров Андосинии, - о барсуке, попытавшемся сорвать прекрасный цветок Андосинии, но убравшемся ни с чем!..
Он подошел к окну, пробитому высоко в стене, и, поднявшись на три ступени, взглянул во двор.
- Я вижу, наших коней уже оседлали, и запрягли новых вьючных животных! - оживился граф. - Пора ехать дальше: нас ждут в Аранхуэсе!
***
И скоро арвернское посольство продолжало свой путь по дороге, ведущей вверх по склону горы. Впереди ехали, продолжая беседовать, Ангерран Кенабумский с графом Алкуином. За ними следовала свита из арвернов и андосийцев, герольды и слуги, ведущие в поводу вьючных мулов, - пестрое и разнообразное общество из трех десятков человек.
Поднимаясь к замку, путники увидели, как в небе воспарила на восходящих потоках воздуха чета священных орлов. Величественные птицы промчались над шпилями герцогского замка и улетели дальше в горы, к своему гнезду, устроенному на неприступной скале, у самой кромки ледника, где цвели серебристыми звездочками эдельвейсы.
Солнце уже стало клониться к закату, и ледники на западе зарделись вишневым огнем, когда замок Аранхуэс, наконец, вырос перед путниками. Его высокие башни и стены выросли над горой как-то сразу, загородив окоем. Ледяной ветер с гор развевал флаг с серебряным орлом, так что тот реял над шпилем башни, словно живой.
Ворота замка были распахнуты настежь, а в дверях уже собрались его хозяева, встречая гостей. На крыльце стояли герцог Вилдигерн и его мать, вдовствующая герцогиня Билихильда. За их спиной встроились многочисленные придворные, рыцари и дамы, герольды, стражники, и все, кто составлял двор Андосинии. Не было видно лишь принцесс - Луитберги и ее сестер. Они остались в своих покоях, расположенных в высокой башне, и сейчас наблюдали из окна за приездом арвернского посольства.
Кавалькада всадников в цветах Арвернии все приближалась. Можно было уже разглядеть в руках знаменосца полотнище с царственным ирисом Арвернии. А под ним - флаг поменьше, с гербом графа Кенабумского, коронованной волчьей головой.
В долине звонко пропели фанфары. Затем вперед выехал герольд и трижды протрубил в рог. Эхо со всех сторон подхватило музыку и отразило ее певучие звуки от склонов гор, перекатывая до бесконечности. А герольд, приподнявшись на стременах, громко провозгласил:
- Виконт Ангерран Кенабумский приехал с посольством от короля Арвернии и от своего отца, благородного майордома!
По знаку герцога Вилдигерна, его собственный герольд вышел вперед и протрубил ответное приветствие. Он играл более искусно, так, чтобы горное эхо подхватывало и усиливало звук, а не мешало бы ему. Затем здешний герольд провозгласил:
- Его светлость герцог Андосийский с великой радостью приветствует посла от короля и майордома Арвернии!..
Ангерран спешился и быстро поднялся по ступеням. Поклонился герцогу Вилдигерну и его матери.
- Мы приветствуем тебя, наш благородный гость и родственник, виконт Кенабумский! - звучным голосом проговорил герцог Андосийский.
Ангерран трижды поклонился ему и его матери, тепло улыбнувшейся двоюродному внуку. И торжественно отвечал:
- От имени короны Арвернии и от имени своих благородных родителей я приветствую тебя, герцог Вилдигерн Андосийский, и всю твою семью!
Он чуть помедлил, убеждаясь, что принцессы Луитберги нет среди встречающих. И подумал про себя, где же она может быть.
А дочери герцога с волнением наблюдали за встречей почетных гостей из окна высокой башни, стоя на ступенях, ведущих к оконному проему. С ними в покоях остались фрейлины да трубадур Тельефер, которому было поручено развлекать принцесс. Но внимание девушек было в настоящую минуту полностью поглощено гостями. Или, может быть, одним из них...
- Вот они въезжают... - шептала Зиглинда, вглядываясь вниз. - Вон он, виконт Кенабумский, рядом с графом Алкуином. Над его головой развеваются знамена. Ах, вот он спешился! Виконт высок и очень хорош собой!
- Какой красавец! Как ловко он правил конем! Да и все арверны с виду - настоящие рыцари! - воскликнула Винфрида, менее сдержанная. - Ну, теперь он здоровается с нашими батюшкой и бабушкой! Все очень торжественно... Ах, поскорей бы повидать наших гостей поближе! Ну когда же начнется прием?!
Луитберга тоже, не отводя глаз, смотрела вниз, угадывая в стройном юноше, что обменивался приветствиями с ее родными, памятные ей черты Ангеррана. Но она не могла высказать вслух, какие чувства обуревали ее сердце, и лишь тихо промолвила:
- Что ж, да помогут Владыки Асгарда, чтобы сын Почти Короля был в самом деле достоин своего отца и того поручения, что он дал ему!
Тельефер расслышал слова принцессы и проговорил, пряча улыбку:
- Ничего не бойся, светлая принцесса! Разве ты не знаешь, что синяя птица весной прилетает к цветку эдельвейса на счастье?
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - XIII (Прочитано 13828 раз)