Печать

[prokhozhyj]

 

[passer-by]

Спасибо.  .
От меня подарок

https://youtu.be/2AJa37w3uOo

[passer-by]

Нашла старый-старый свой стих. Пусть будет здесь.

Мираж

Мне мираж не настигнуть, знаю, так зачем загнала коней?
Что ж поводья я рву, в пустыне только марево злых теней.
Может, это оазис близко, с лошадёнкой напьёмся  всласть,
Может, отблески речки чистой, там прохлада не даст пропасть.
Верный служка за мною скачет, он не выдержит этот зной,
Но зачем же пошёл беспечно на погибель за жбан пустой!
Ни меча, ни щита от колких и безжалостных стрел лгуна,
Но со мною идёт. Я знаю, его доблесть – моя вина.
Здесь, в пустыне, оазис – редкость, лишь песок, да колючек куст,
С ним горю в беспощадном солнце. Вот колодец. Конечно, пуст.
Скорпионы, гадюки-змеи, пригодился б хотя бы лук...

Может, просто мираж приснился и объятье всевластных рук.

[passer-by]

Когда-то давно я увлекалась астрологией. Потом у меня зачесалось перо, в результате я написала 2 сказки в тему.
На первой сказке я экспериментировала с различными стихотворными размерами (метрами), в каждой главе меняя их, то ямб, то хорей, то дактиль, то анапест, то амфибрахий и т.д.  мне было интересно. Сказка получилась огромной.
А во второй сказке уже забросила эксперименты и писала так, как пишется. Где-то я их выкладывала, но уже давно потеряла, искать было лень, но вот внезапно нашла вторую сказку. Поскольку, что-то тихо тут стало, все ушли в эти самые контакты, так что вполне безопасно обнародовать свой первый поэтический опус, который подвиг меня потом на написание нескольких сказок в стихах.
P.S. А первую сказку лучше забыть. 

СКАЗКА О НЕБЕСНЫХ ЖИТЕЛЯХ

Предисловие
Вдали от трамвайных путей, где чащоба и скалы,
Где лес встал стеною, закрыл паутинки дорог,
В избушке загадочной Фея одна проживала,
Не каждый добраться к заветному дому бы смог.
У дома сидели четыре весёлых стихии,
Служили ей верно, царила стихий щедрота,
О нежной рябине и дубе читали стихи ей,
И Фея им пела: «Сюда не проникнет беда».
Вокруг расцветали ромашки – Весна разбросала,
Украсила Фею венком и тащила цветы,
Холодная Вьюга  дорогу к избушке не знала,
Здесь тайные тропки петляли и были круты.

Волшебница Фея коль встретит тебя, улыбнётся –
В любую погоду, дневною порою, ночной,
И тотчас нежданно капризное счастье проснётся,
К тебе прилетит и подружится Фея с тобой.
Но как нелегка к ней дорога – петляет, скрывая,
Таинственный дом, где обрыв и вершина крута,
А если дойдёшь, о взыскательном нраве не зная,
Захватит тебя у порога души маета.
Поклонником вечным и верным ты станешь, слугою,
Бессонницу встретишь, и песни начнёшь сочинять,
А вредная Фея, когда недовольна собою,
Разбить может сердце твоё и того не понять.

Там огненным, бурным потоком кипит и струится
Какая-то странная речка, Вулкана  родня.
Там дивная Фея, желанная, каждому снится
В избушке далёкой за жаркой стеною огня.
Там выполнит всякий  причуду и прихоть любую,
Что Фея придумала,  только бы свидеться с ней,
Бестрепетно бросится храбрый в реку огневую,
Чтоб в доме у Феи побыть хоть бы несколько дней.
Но странный характер её, лишь одарит цветами,
Взглянув, засмеётся, и тут же исчезнет, как сон,
Храбрец  затоскует, умоется горько слезами,
Но ей не понять тот отчаянный, горестный стон.
Приходит к вам в гости, когда вы её и не звали,
Но каждый узнает мятежное пламя сердец,
Она принесёт  может – радости, может – печали
И будет безжалостной: струсит, бывает, храбрец.
А Фея уйдёт по-английски, сбегут с нею Музы
И счастье, оставив цветных сновидений туман,
Она ж не заметит свои беспощадные узы,
Что крепко сковали вдохнувших волшебный дурман.
Там местные рыцари Фею беречь обещали,
Они поклялись охранять её дом и стеречь,
Чтоб недруги тайные тропки сюда не узнали,
Надёжной защитой служили б их верность и меч.

[passer-by]

1.   О том, как Светило захотело уйти в отпуск и как испугался Месяц

Правителю весь небосклон надоел и наскучил,
Как тёща, болонка, прислужники, те же сватья,
Замучили эти противные, наглые тучи –
От грома и молний, дождя просто нету житья!
«Царица наскучила (сетовал), эту мне с детства
Назначили, круглую. Боги! И талии нет!
Причём, горделивая, верит спесиво, что вместе
Судьба нас связала навечно на тысячи лет.
Царица-Луна по ночам поощряет поэтов
И вечно общается с ними. Придворная знать!
Пегас к ней летает, и Музы приходят, при этом
О круглой Луне изловчился один лишь сказать!»

Тут Солнце схватило свой фирменный, новый  мобильник:
«Ах, Месяц, дружочек, мне хочется жизнью тряхнуть,
Устало до чёртиков, хватит, прикрою светильник,
Мне всё надоело, уеду,  хочу отдохнуть.
Могу я сойти со своей золотой колесницы,
По млечной дороге пройтись, где моя колея?
Я мельком видал Андромеду, какие ресницы!
Её не обидят? Я знаю, там рядом Змея.
Но в вечном движении мчусь я со скоростью света,
Представь на минуточку, сколько прошло уже дней,
А мне б тормознуть, чтобы дева-краса Андромеда
Могла посмотреть на мою колесницу, коней.
Ах, Месяц, тревожно, смятенно, поверишь, мне стало –
Там бродит большая Медведица, злобные Псы,
И я так тревожусь!   От этой тревоги устало.
О, где ж моя твёрдость? Колеблюсь, как будто Весы.
Ещё Геркулес ошивается, слишком геройский,
Как пить дать, задурит ей голову этот герой.
Похож на Шварцнегера? Он губернатор заморский?
Ах, этот качок? А Персей, говоришь, боевой?
Велю, пусть прогонят парней, а уж я порадею,
Заступником стану сиятельным, грозным при ней,
А если она заскучает, прокатимся с нею,
Осыплю её бриллиантами ярче огней.

Готов на корону и царство родное  поспорить,
Что нету прекрасней девицы, я просто горю,
Хочу, чтобы Хронос помог колесницу ускорить,
Ну, что бы ещё мне придумать? Покрашу зарю!»

И Месяц моргнул, захлебнулся пивком, удивился:
«Да что ж приключилось такое со жгучим  царём?
Быть может сиятельный, словно мальчишка, влюбился?
Тогда, как дитя, наш горячий играет с огнём.
Ведь царская дочь Андромеда – девица земная,
Избегнуть смогла, хитроумная, царства теней.
Ой, ветрена слишком, и горестей много такая
Обрушит, не думая толком, на царство людей».

И Месяц просчитывал горести, беды, напасти,
Худел и не спал, потеряв крепкий сон, аппетит,
Всё думал, что надобно друга отвадить от страсти,
Но как, если боязно и постоянно знобит?
Не знает Светило, что спас Андромеду сын бога,
Отважнейший рыцарь, прекрасный и гордый Персей,
И рыцарей братство всегда поспешит на подмогу,
Для них нипочём ни капризы, ни глупость царей.
Прискачут и Львы, и Стрельцы, вот заварится каша!
Тогда катаклизмов и бед не избегнуть, не счесть,
Да это же просто несчастие горькое наше,
Упрямых  воителей вера, отвага и честь!
А если узнает царица? Конечно, не стерпит,
От ревности вспыхнет, людей покарает со зла
(Ведь ревность безжалостна), ей наплевать, что там дети,
Сожжёт эту землю от злобы и гнева дотла.
О Фее прекрасной, наверное, лишь понаслышке   
Слыхали в заботах, чтоб трон не шатнулся, цари.
К тому же, вот это уже перебор, это слишком –
Короной размахивать, царством своим на пари!
Хотелось бы знать, может  Дева ему  рассказала
О Фее заветной из сладких и розовых снов?
О, небо! Тогда не избегнуть большого скандала,
Ведь Фея не стерпит царя повелительных слов».

[passer-by]

2.   О плане, который разработали жители, чтобы сберечь Фею
 и не проговориться о тайных тропках.
От горестных мыслей совсем исхудал Месячишко,
Решил обзвонить всех знакомых, просил подойти,
Хотелось бы сладить с владыкой – влюблённым мальчишкой,
Законы поднять и управу на глупость найти.
Конечно же, рыцари славные вмиг прискакали:
Всегда были знатные воины, все – удальцы!
Бежали вовсю Близнецы, Водолеи мелькали,
И Рыбы печальные плыли, летели Стрельцы.
Тельцы про лужок свой забыли, про тёлок, примчали.
Рапиру тот час прихватил, торопясь, Скорпион.
Покинули Раки жилище в глубокой печали,
И Девы от этой напасти утратили сон.
Скомандовал Воздух своим легконогим питомцам:
 «Спешить и не медлить». Строжайше им всем наказал
В домишке у Феи зашторить, закрыть все оконца,
Чтоб Фею не смог отыскать этот глупый скандал.
И в папках тащили проекты свои Козероги,
Как Фее уехать, и царь бы о том не узнал.   
Взволнованно жители толпами мчали к порогу,
Где горестный, тощенький Месяц  угрюмо стоял.
И все волновались и думали только о Фее,
Смотрели проекты и спорили, как же спасти
(Образчик политикам, те лишь решали: кто злее,
А кто опозорен, а кто у народа в чести).
Все рыцари громко кричали: «Не царское дело
Волшебницей нашей великой вот так помыкать!
Пред нею герои робеют и шепчут несмело
О том, как прекрасна она. Ей нельзя приказать».
«О чём мы тут спорим, – Весы закричали, – всё ясно,
Закрыли все рты и о нашей царевне – молчать!»
А Раки всё ныли: «Ах, с Феей расстаться?  Ужасно!
Её не укроем, прознает всё царская знать».
Заметили Девы: «Нам страшно, ребята, подумать,
Какой станет серой без Феи родная страна.
А может Горгону Светилу зловредно подсунуть?
А Фею запрятать подальше, уедет она?»
Телец загрустил: «По сердцам нашим неосторожно
Гуляет, улыбки снуют рядом, в сердце – пожар,
Как спрячешь её? Это сложно, друзья, невозможно!
Легко распознать волшебство, ураган её чар».

Тут Время вмешалось, сурово и строго заметив:
«Да это же ясно, как вы говорите, ежу.
О чём здесь горланить? Да вы словно малые дети!
Здесь Леди в опасности, я ж, как всегда, ухожу!!
И это уже не безвредные Солнца проказы,
Когда пострадали лишь зайцы (пропала  морковь),
Дождётесь, доспоритесь, выдаст правитель указы,
Тогда и засохнет не овощ – погибнет любовь».
И жители вмиг причитать и вопить перестали,
Примолкли, притихли, убавили громкости тон,
Проворно, заботливо Фею в дорогу  собрали,
К порогу пригнали стремительный свой Фаэтон.
И план Козероги тотчас предоставили точный,
От Солнца закрыть, чтоб правитель не смог всё узнать,
Удачно коль выйдет, то станет темно словно ночью,
Рванёт Фаэтон так, что свету его не догнать.
И шёпотом Месяц друзьям наказал затаиться,
Чтоб умный, продуманный план болтунам не сорвать –
Всем тихо сидеть, не болтать, дабы  не засветиться,
И Ракам отдельно велел не стонать, не рыдать.

[passer-by]

3. О том, что произошло, когда сработал умный план
Для храбрости, Месяц дерябнул из горлышка водку,
Махнул на прощание ручкой, сказав: «Полетел!»
Отчаянье скрыв, ухмыльнулся и сел в свою лодку, 
Готовый на звёздный обман, как народ повелел.
Но думал он с ужасом: «Как отвертеться от злости
Правителя? Шуточки?! Бросить на Солнышко тень!
Достанется. Ох, не собрать мои лунные кости,
Ведь это ж Правитель, наш царь, а не глупый плетень!
Но должен признаться я честно – мне жизни не жалко,
Отдам ради Феи. Я был словно отблеск свечи,
Она же светить будет всем ослепительно, жарко,
И жителям станет звездой путеводной в ночи.
Дороже она всех сокровищ подлунного мира,
Я так её часто встречал! Нашим небом клянусь –
Прекрасная Фея нежна, как дыханье Зефира,
Она и печаль, и веселье, и светлая грусть».

Всё дальше и дальше знакомою, лунной дорогой
Летит и торопится быстрый, лихой Фаэтон,
И молится Месяц: «О, боги! Укройте нас тогой,
Пусть нас не заметит, оглохнет, ослепнет пусть Он!»
А небо от страха тускнело, серело и блекло,
Стихиям такое не часто видать довелось –
Вот тень появилась, и Солнце чернело и слепло,
От наглой напасти, от ярости просто тряслось.
Куда-то исчез животворный и солнечный пламень,
Лишь только корона сверкала над чёрным лицом
Царя и кричал он:  «Да я превращу тебя в камень,
Держись, Месячишко, расправлюсь с тобой, подлецом!»
Проснулись вулканы, закутались в дымные шали,
Царю закричали: «Не выдержим жара, остынь!»
Но огненно-жаркие лавы уже задышали,
Уже запылали зелёного леса посты.

Цветы почернели, заплакали звери и птицы:
«Зачем убивают деревья, родимый наш лес?»
И люди шептали, подняв изумлённые лица:
«Смотрите на молнии, это не царь наш, а бес!»
И Месяц, не выдержав молнии острого жала,
Нырнул в Магелланово Облако: «Ну и пальба!»
О царских проказах, о Фее царица узнала,
И вмиг разъярилась: «Что ж, будет вам, братцы, гульба!»
И слугам велела за Феей помчаться вдогонку,
Поджечь и взорвать вместе с Феей её экипаж.
И Фениксу крикнула, чтоб не ленился в сторонке,
А спрятал обломки в свой фирменный знойный мираж.

[passer-by]

4   О том, как хотели убить Фею незнайки и что она рассказывала
Вот Фею догнали драконы – лакеи царицы,
Окутали пламенем  быстрый её Фаэтон,
И серые тени закрыли лакейские лица,
А Фея шептала: «Какой несчастливый дракон!»
Дракон зарычал: «Все твою непокорность осудят»,
Но Фея сказала: «Ну, ты же дракон и дурак,
Я счастье дарю, я свободна, меня не принудят
Убить чьё-то счастье, а это совсем не пустяк.
С тобою, я вижу, дракон, мы совсем не знакомы,
И это большой в твоей жизни, поверь мне, пробел,
Без сказок моих проживёшь ты тупым насекомым,
А жизнь насекомых для тех, кто душою несмел.
И тем, кто меня не узнал и по мне не томится,
Немногое в жизни, поверь мне, дружочек, дано.
И в чём твоя радость? Быть может, с чего-то напиться,
Зашторить от звёздного света плотнее окно?
Не стоит кричать на меня или хмуриться грозно,
Ты, бедный, не слышал, как звонко смеётся весна,
Колдует улыбки? Да только тебе ведь не поздно
Со мной познакомиться в светлых и радостных снах.
Услышишь тогда небылицу, поверишь ей сразу,
Узнаешь любимую, ту, из волшебной мечты,
Заклятье моё она шепчет, заветную фразу
И видит всегда в своих снах лишь такого, как ты.
И только тебя ждёт единственная дракониха,
Чтоб вместе с тобой поклониться счастливой судьбе,
В немыслимый цвет все чешуйки раскрасила лихо,
Чтоб только понравиться, глупый дракончик, тебе».
 
Расправили крылья драконы и пламя задули:
«Прости, мы не знали, скорей улетай от огня».
И крикнул один: «Я любимую встречу, найду ли?
Скажи поскорей, а она не забудет меня?»
Услышала речи такие царица, взъярилась,
Схватила правителя огненно-жалящий меч,
И чёрною смертью над Феей беспомощной взвилась,
И вот уже вертит каретою огненный смерч.
А Солнце, увидев карету в безжалостном свете,
Собрало мертвящих губительных молний пучок
И било по хлипкой, уже беззащитной карете,
И метило Фее старательно просто в висок.
Пылающим змеем в карету запрыгнуло пламя,
И тут Фаэтон погребальным костром запылал,
У рыцарей вспыхнуло их горделивое знамя,
Персей равнодушно в тот миг Андромеде сказал:
«Да всё это сказки, и не было Феи на свете,
Лишь выдумки томных поэтов для глупеньких дев,   
А нам не с руки попадаться на басни, как дети,
И слушать про Фею чувствительно-глупый напев».

[passer-by]

5. О том, что произошло после исчезновения Феи
Вдруг рыцари спешились, знамя исчезло, пропало,
И кони рванули уздечки и скрылись из глаз.
А тут и посланники Солнца: «Коней у вас мало?
Седлайте, ребята, ослов. Это Солнца указ.
Где знамя фамильное ваше? Никак, потеряли?
За это накажет вас батюшка, нынче он крут.
Доспехи долой, одевайте лохмотья. Видали,
Как Фея горела? Вот это был праведный суд.
Теперь вашу Фею увидеть уже не придётся.
Осёл вместо лошади! Рыцарей больше здесь нет.
Ну, всадники наши, смотрите, царица смеётся,
А вот вам ещё от правителя нежный привет:
Забудьте о Фее, забудьте волшебные сказки,
Здесь вам запретили о Фее легенды слагать,
Наденьте-ка эти уродливо-злобные маски,
Наш царь повелел их ни ночью, ни днём не снимать».
И светлые рыцарей лица тотчас исказились,
Глаза потускнели, и души окутала мгла,
А Солнца лучи изгалялись, смеялись, резвились:
«Вам Фея не снится под этою маской козла?
А что вы там прячете в душах? Вы помните Фею?!»
Лучи раскалились и выжгли из душ красоту,
Бахвалились друг перед другом: «Я лучше умею
Похабством марать всяких рыцарей глупых мечту».
                                                   
И в рыцарском, огненно-жарком, великом квартале
Сбежались все жители к чаше, к родному огню.
Заплакали львицы: «А львы наши овцами стали,
Им прочат, представьте, каких-то баранов в родню».
А рядом все жёны Стрельцов безутешно рыдали,
В темнеющем небе на жителей скалился страх,
И жёны поэтов шептали: «Они замолчали,
И нет больше лиры у наших поэтов в руках».
-Смотрите! Там крылья Пегаса все в ранах, ожогах,
Пегас наш изранен, он больше не может летать.
Печально поэты ушли по разбитым дорогам,
Их песни, стихи и рассказы уже не догнать.

Увидели жители – в чаше огонь угасает,
И в серый, удушливый дым превращается свет,
– Смотрите, смотрите, огонь наш тускнеет и тает!
– Как нужен теперь нашей Феи бесценной совет!!
И в водном квартале беда: там мечта Водолея,
Прекрасная радуга, меркнет, меняет свой цвет.
Вот краски исчезли. От этой бесцветности злея,
Скандалы все жёны мужьям закатили в ответ.
И даже волшебницы, все Скорпионихи разом
Свой дар потеряли, замёрзли от холода слов:
«О, нет, Скорпионы, ничьим громогласным приказом
Нельзя колдовать и придумывать нашу любовь».
И Овны, заботливо-нежные, все в одночасье
Сбежали, забыв и лужок, и любимых своих,
Но всем разъяснили: «Да где это видано, счастье                 
Без Феи найти, да и как разделить на двоих!»
Заплакали (вот ведь!)  всегда равнодушные Рыбы,
До этого слёз их никто никогда не видал:
«Рассорились все мы. Без Феюшки нашей и ты бы
Нарвался на злобный и всем непонятный скандал!»
Забросили Раки работу, семью позабыли,
И бросили жён, и детей, даже мелких внучат,
Сказали упрямо, что звёздные сказки и были
Без Феи теперь для детишек уже не звучат.   
И в каждом квартале от горестей всё потемнело,
У каждого беды свои, а причина одна,
У каждого жителя сердце без Феи болело...
На них равнодушно смотрела царица-Луна.

6. Как хорошо, когда всё хорошо кончается
Месяц, от горя прозрачный,
Брёл небосклоном, и вдруг!
Видит он домик невзрачный,
Море ромашек вокруг.
Низко там кланялись вишни,
И незабудки цвели,
Двое из домика вышли,
Руки сплетя, побрели.
Месяц заметил, как ярко
Лица сияли, глаза,
Было безветренно, жарко,
Дождь проглотила гроза.
Птиц щебетанье примолкло,
Соло дарил соловей,
Сны, приоткрыв свои окна,
Ждали счастливых ночей.
Травы шептали: «Укроем,
Спрячем от колющих глаз,
Лёгким и ласковым зноем
Накроем мы ложе для вас».
«Фея?! Её это штучки!
Только откуда взялась?
Всем нам поведали тучки –
Фея тогда взорвалась», –
Месяц подумав, окликнул,
«Кто в этом доме живёт?»
Громко от радости гикнул:
«Боги, царевна поёт!!!
Как же? Обломки, улики?
Кто же её заслонил?»
Крикнул Пегасу: «Вези-ка,
Крылья твои починил.
Звёздам спешу рассказать я –
Фея жива, она есть!
Носит из радуги платье...
Вот так счастливая весть!»
Вспыхнул огонь в жёлтой чаше,
Крикнул, смеясь, Водолей:
«Гляньте, а радуга наша
Светится ярче огней!»
Светом украсились лица,
Рыцари строем пришли,
С неба спустились жар-птицы,
Злобные маски сожгли.

Эпилог
Если однажды услышишь в ненастье
Небыль о Фее: расскажут о том,
Наша, мол, Фея приносит несчастье,
Хочет разрушить уютный твой  дом.
Это придумал, поверь, несчастливец,
Фею, неумный, в глаза не видал,
Просто холодный незнайка-спесивец
Глупость сморозил, неправду сказал.
Если однажды вам злобно расскажут:
Лжива, мол, Фея, фальшива она,
Если её заплюют и измажут,
Выселят в хлев без двери и  окна,
Вы не сдавайтесь, обману не верьте,
Фея чиста, как слеза, и честна,
Помнить вас будет, представьте, до смерти,
Радостью, счастьем одарит сполна.
Это она – лишь она! – зажигает
Яркие звёзды под нашей луной,
Пляшет с мечтою, со счастьем играет,
Песни слагая, летает с тобой.

-А кто она такая, эта Фея?
-Когда она придёт  к тебе, сын, ты её сразу  узнаешь. С ней не все знакомы, но ты, я верю, познакомишься обязательно.
«……………………………………………
И в Москве, где встречается много дорог,
Где единому Богу звучит благовест,
Кто-то имя звезды услыхал и сберег,
Как хранят талисман из диковинных мест.

И от прадеда — к деду, от деда — к отцу,
Мне — потомку визгливой и дикой орды,
Мне — изгою асфальтов, квартир пришлецу
В память намертво врезалось имя звезды...
……………………………………………….»
А. М. Асманов

Если фок Гюнце обнаружит здесь у меня ляпы, то я надеюсь, что он никому об этом не скажет. 😊

[фок Гюнце]

Он по обыкновению промолчит, но за это задаст вопрос

Известно, что тексту консульских эдиктов предшествовала юридическая формула, подтверждавшая:
- что при издании эдикта соблюдены религиозные требования;
- что при выполнении этих требований подтверждены благоприятные условия для времени и остальных обстоятельств издания данного эдикта.
Формула была достаточно краткой - более того, в том или ином виде она без сокращений в ходу до сих пор.

Как выглядела эта формула (в том или ином виде)?

[passer-by]

Он по обыкновению промолчит, но за это задаст вопрос

Известно, что тексту консульских эдиктов предшествовала юридическая формула, подтверждавшая:
- что при издании эдикта соблюдены религиозные требования;
- что при выполнении этих требований подтверждены благоприятные условия для времени и остальных обстоятельств издания данного эдикта.
Формула была достаточно краткой - более того, в том или ином виде она без сокращений в ходу до сих пор.

Как выглядела эта формула (в том или ином виде)?

Так это Вам известно, а мне нет. Вот если бы Вы спросили формулу от олимпийских игр и до наших дней, то я бы с радостью, ибо это "May the best man win" или "пусть победит сильнейший". 

[фок Гюнце]

А до олимпийских игр, стало быть, пусть побеждает не сильнейший, а наоборот?
Насчёт девиза - я что-то  еще что-то вроде citius, altius, fortius, fundius, latius, longius, pulchrius слышал.

А формула простая: "В добрый час", bona hora.

[фок Гюнце]

Кстати
На античные Олимпийские игры женщины категорически не допускались - даже в качестве зрительниц (за исключением жриц местного храма Деметры, видимо по принципу "Да какая это баба, когда она жрица?").
А могла ли женщина стать победительницей Олимпийских игр?

[Colombo]

Как выглядела эта формула (в том или ином виде)?

Пока не нашел, зато обнаружил, что "литургия" - это сбор денег на общие нужды.

[фок Гюнце]

Не только: λήῐτον - община (от λαός - народ), ἔργο - работать
Общественная работа. Например, литургией была театральная постановка за свой счет, оплата работ по обучению детей сограждан,  кормление бедняков. Литургий было много,  одна имела чудесное название архитеория - организация посещения игр делегацией города (с оплатой расходов и выплатой наградных победителям
А случись война - в порядке литургии (триерархии) богатому предписывается за свой счет выстроить и оснастить корабль, нанять и оплатить экипаж.

Плохо жили афинские богачи ...