Глава V. ОплеухаОднажды я решилась и стеснительно показала стихи сыну. Ну, какие стихи? Просто многочисленные наброски в рифму обо всём, что чувствовала, слышала, читала, думала.
А он не стал хаять, принялся разбирать по косточкам мой труд. При этом он где-то хихикал, где-то откровенно «ржал», аки лошадь, над моими пассажами, где-то одобрял, где-то подсказывал, где-то советовал, исправляя или добавляя свои мысли, которые я тут же преобразовывала в мысль рифмованную. И ещё. Моя золотая Рыбка всегда находила смешную тропинку там, где я видела чёрную стену.
У меня появился фан (см. стих «Моему фану»). Это стихи о нём, которые я тогда написала, они были об этом периоде, когда я билась головой об стенку. Первоначально это был просто набросок, но гораздо позже он превратился в стихи.
Я об этом ещё напишу, как изменялись наброски, и кто был в этом виноват.
Моему фану Забыть, не думать, не страдать,
Но как решить задачу эту,
Не умереть, чтоб убежать,
И не подбрасывать монету.
Но я на треть (не так уж мало!)
Такой проект осуществила,
Страдать почти что перестала,
Себя немало удивила.
Страданья перешила в строчки,
В слова, в простые предложенья,
Теперь я в праздничной сорочке
Своё выслушиваю мненье.
Но есть единственный читатель
И критик мой в одном лице,
Мой верный, нежный почитатель,
Меня увидевший в венце
Моей смешной, чудной забавы,
Моих событий, страшных снов,
Моих свершений и страданий,
И этих немощных стихов!
Мы с ним насмешливейшей веры
Единоверцы и фанаты,
Мы те, кто ищет суть примеров,
Не те, кто раздаёт гранаты.
Я разведу костёр словесный,
Который фан мой не осудит,
Пусть и не выразится лестно,
Но стих горячий не остудит.
Однажды на слёте капитан команды попросил сына сочинить что-нибудь для конкурса. Следовало написать песню на известную мелодию на тему «Детство», которую надо было спеть, но оценивалась не мелодия и пение, а сами стихи.
И сын попросил меня написать такие стихи. Я радостно принялась за работу и написала песню «Детство», подобрав мелодию. Под мелодию стихи писались всегда легко.
Сын петь не умел, поэтому попросил тогдашнего друга, Мэтра, признанного барда, поэта, организатора слётов, спеть. Вот эта песня.
Детство На мелодию песни «Что такое осень? Что такое детство? Это сопли,
Памперсы, пелёнки, распашонки,
Визги и капризы, жалоб вопли,
Крошечные мужички, девчонки.
Это слёзы, словно дождик летний,
Солнце, ливень, солнце, снова тучи,
Голос мамы, нежный и приветный,
-Ах, болит животик, снова пучит.
Детство наше играет судьбой,
Мамина нежность вечно с тобой.
Что такое детство? Это мальчик
За косички дёргает любовно,
Под подушкой спит плохой журнальчик,
Спрятанный от мамы, безусловно.
Страстных поцелуев нет, объятий
Женщины желанной и прекрасной,
А бродячий пёс – родной приятель,
Нет погоды чёрной и ненастной.
Детство наше играет судьбой,
Детства беспечность вечно с тобой.
Что такое юность? Это детство,
Солнце, дождик, солнце, снова тучи,
От любви несчастной где-же средство?
И какой зануда вечно учит!
А по универу, словно ректор,
Шастает весна, звенит судьбою.
А мою увёл лохматый некто...
Кто придумал сессию весною?!
Детство наше играет судьбой,
Слёзы и солнце вечно с тобой.
Гад доцент махнул прощально ручкой,
Сессия, короче, завалилась,
А моя ушла, смеясь, с подружкой,
Мне сказала, что любовь приснилась.
Что же делать? «Хеннеси» напиться?
Может даже водки? Это круче.
Голос мамы: "Не пошёл учиться?
Где болит? Животик, может, пучит?"
Детство наше играет судьбой,
Эти косички вечно с тобой.
Что такое старость? Это детство,
Кашель по утрам, простуда, насморк,
С градусами от простуды средство
И уже не надо фото в паспорт.
И зарыта тайно в месте тёмном
Самая желанная заначка –
От инфаркта спрятана любовно
Сигарет надорванная пачка.
Детство наше играет судьбой,
Детские тайны вечно с тобой.
Что такое старость? Это сказки:
Мемуары, повести, былины,
Женщины, перчатки, шпаги, маски,
Правды даже больше половины.
Разве детство, словно корь, проходит?
Кто придумал небылицы эти?
Детство нас всю жизнь за ручку водит,
Просто – повзрослевшие мы дети.
Детство наше играет судьбой,
Детские сказки вечно с тобой.
Что такое слёты? Это детство,
Конкурсы, задания, экзамен,
Папе от проблем домашних средство,
И прогул счастливый тайный мамин,
Повод прогулять свои уроки,
Детство пригласить на светлый танец,
Позабыть года и жизни сроки,
Прыгать беззаботно, словно заяц.
Там, на слёте, были признанные местные барды и поэты, Сам Мэтр со своей песней. Но на конкурсе песен моё «Детство» неожиданно заняло первое место. Я была несказанно удивлена, и, что греха таить, очень обрадована. Это была для меня такая неожиданность! И радость. Я, конечно, сильно возгордилась собой. Но мой пыл быстро Мэтр и охладил, врезав, как говорится, по моему самодовольному и радостному личику.
Он (его песня заняла второе место) объяснил сыну с точки зрения поэта и поэзии, как таковой, (мы не признались, кто автор песни), что эта песня по чистой случайности заняла первое место, там и рифмы простые, и всё с первых слов ясно, и вообще – дилетантство на грани графоманства, так настоящие поэты не пишут. Стишки на уровне ученика пятого класса и посоветовал сыну не пачкать бумагу графоманью, стихи – это не его призвание.
Эх! А я уж было подумала, что не совсем бы вроде и графомань написала! А уж так радовалась, как давно уже не испытывала таких чувств!
Огорчилась я очень крепко, и по привычке принялась изливать свои горести и печали в стихотворной форме компу. В ответ на оплеуху и родились стихи: «ОНА», в ней слова «посланец первый мой» – это отсылка к песне «Детство».
Ладно, – выпендривалась я в стихе, – считайте это стихами графоманки, которая спасается от горя и бессонницы болезненным пристрастием к сочинительству или просто поймите, почему меня понесло в графоманство.
*
ОНАБыла вначале боль виною: cкрутила, смяла, а потом
Накрыла чёрной пеленою, бандиткою вломилась в дом.
В том доме слёзы расселились, не видно берегов реки,
И пропасть встречею грозилась, и нет спасительной руки.
Там боль рукой моей водила, когда с собою привела
Бессонницу, ещё чернила и горьких рифм набор дала.
И вдруг ОНА (я не просила) пришла, а я и не звала,
Старинный плащ ОНА носила, её со мною боль свела.
Была ОНА такой несмелой, не от Диора сшит наряд,
И спотыкалась то и дело, и робко прятала свой взгляд.
Не на показ, не ради славы ЕЁ за руку я взяла,
Запела с НЕЙ не для забавы, но стала ночь, как день, светла –
Моя отрада и спасенье, моё убежище от бед,
И перед НЕЮ преклоненье, и бескорыстия обет.
Пусть голос мой совсем неслышен, и рифмы скачут невпопад,
А мне не надо прыгать выше и вожделенных ждать наград.
А мне известности не надо, за модой тоже не гонюсь,
Боль затихает – мне отрада, уже не плачу я, смеюсь.
Пусть местный мэтр меня охает, так я в поэты и не рвусь.
Простые рифмы? Слог хромает? Я с вами тоже посмеюсь!
Да есть, конечно же, прорехи у давней песенки простой,
Написанная для потехи, она посланец первый мой.
От друга было бы отрадно услышать пару тёплых слов.
Но если вышло всё нескладно, он мог и не услышать зов.
Да я не вру, не лицемерю, хоть и приятна похвала,
Давно другою меркой мерю слова, поступки и дела,
Другие ценности приемлю, другому богу я молюсь,
Люблю людей, и небо, землю, от боли ими заслонюсь.
Не на показ, не для печати ЕЁ за руку я взяла...
Ухмылки стихотворной знати? Мне безразлична их хула.
А может и не безразлична, но я привыкла прятать боль.
И лесть считаю неприличной. Такой вот, друг мой, карамболь.
* Эти стихи тоже претерпели множество изменений. Об этом ещё будет речь. Позже.
Автор
Тема: Из жизни преподавателя сопромата (Прочитано 8983 раз)