Печать

[katarsis]

А Колот всё тянет и тянет. И я его прекрасно понимаю, сама бы так же тянула, но это может плохо кончиться.
А тут ещё Улеб заинтересовался отлучками отца. И не приведёт ли всё это к тому, что Улеб и станет первым чёрным вестником, который всё расскажет?

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

А Колот всё тянет и тянет. И я его прекрасно понимаю, сама бы так же тянула, но это может плохо кончиться.
А тут ещё Улеб заинтересовался отлучками отца. И не приведёт ли всё это к тому, что Улеб и станет первым чёрным вестником, который всё расскажет?

Придется найти слова, чтобы признаться, никуда не денешься.
Нет, Улеб, предположительно, сыграет несколько иную роль.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Прошло некоторое время, и к грудню-месяцу, когда с деревьев облетела последняя листва, лесной дом для Люта и его ватаги был достроен. Шестеро мужиков воздвигли его за месяц с небольшим - не великие, роскошные хоромы, но вполне приличная избушка, где можно было жить благополучно. Вот уже и крыша покрыла стропила, и все щели между бревнами плотно заделали просмоленной паклей, чтобы ни капли воды не просочилось внутрь. И, наконец, Лют своими молодыми руками, как будущий хозяин, вбил конек на крышу, - изба приняла законченный вид. Ее будущие обитатели сложили печь. И, наконец, Колот принес Люту в глиняном горшке огонь из праотеческого очага.

- Да горит в твоем очаге Огонь - праотеческое наследство! Прежде им владел твой дедушка Полюд, твоя матушка Синеока. Пусть он живет в твоем доме! - торжественно произнес охотник, передавая огонь племяннику.

Лют поклонился и тут же зажег первый огонь в очаге своего нового жилища. В первый раз он бросил в огонь вместе с дровами целого жирного гуся, в дар хранителю нового очага. Следовало сразу же показать, что новым хозяевам ничего не жаль.

Колот и Лют со своей ватагой стояли полукругом возле очага, протянув руки к огню, словно желали согреться. И проговорили хором:

- Приветствуем тебя, Батюшка Огонь, меньшой сын Неба и Земли, брат Солнца и Грозы! Согрей наш очаг, оберегай наше жилище от холода и голода, от негодной звериной жизни! Будем вечно чтить и благодарить тебя, а ты будь нам защитником, праотеческий огонь!

И будто заплясал огонь в печи, жадно, весело поглощая приношение поселенцев вместе с дровами. Загудел, затрещал, постепенно согревая стены свежевыстроенной избы. И те, бревенчатые, еще светлые, не покрывшиеся копотью, потели капельками смолы, отдавали запахи леса. Совсем как летом, когда эти самые деревья нежились под знойными лучами Хорса-Даждьбога, старшего брата Огня.

Огонь разгорелся жарко - то был добрый знак. А вместе с ним повалил и дым, затапливая новое жилище. Скоро, как и во всех курных сварожских избах, дым и сажа покроют стены, будут плавать в теплом избяном воздухе. Зато в дымных избах вырастал крепкий народ, не подверженный многим болезням.

Огонь горел сильно и ровно. И у поселенцев отлегло от сердца.

- Огонь помогает нам - значит, мы на верном пути! - воскликнул Усол, хлопнув в ладоши.

- Не спеши! - строго напомнил Колот. - Сперва надо еще задобрить Хозяина-Домового. А уж тогда и радоваться будем.

Для Домового оставили за печкой пирог и миску свежего молока.

- Приходи к нам, Батюшка-Хранитель! - просил Колот. - Не души жителей своей избы, не донимай народ и имущество их! Будь для них другом и покровителем, как велит Отец-Небо!

В первую ночь, как построили избу, все еще ночевали в шалаше, на еловом лапнике. Колот принес из дома петуха с курицей и пустил их гулять по избе. Наутро их обрели живыми. Но и этого было мало. На другой день закрыли в избе кобеля с сукой. И их Домовой тоже пощадил. Последним в избе переночевал бурый конь, на котором Колот возил снедь и строительные снасти. И конь наутро весело заржал, когда люди пришли выпустить его. Тогда стало совсем ясно: изба построена с добром, и людям можно невозбранно жить здесь.

Пятеро изгоев - молодых парней-бобылей, готовились обосноваться на новом месте. Они устроили себе вдоль стен ложа-нары, застеленные лосиными, оленьими, медвежьими шкурами. И им было удобно. Много ли надо лесным людям, которым и груда валежника много раз сходила за постель?!

Лишь один из них хотел большего - не ради себя, но ради самой любимой. После того, как все пятеро, и Колот с ними, благополучно переночевали в новой избе, можно стало не тревожиться. Домовой принял новых жильцов, и Огонь согревал и защищал их.

Утром Лют сладко потянулся на новой постели и бросил в огонь кусок хлеба и кость веприного окорока - остатки вчерашнего ужина.

- Хвала Небесам: вот мы и обжились на новом месте! В новую избу надо бы и хозяюшку новую! - он цепко взглянул на дядю горячим взглядом разноцветных глаз, готовясь задать самый важный для него вопрос. И спросил, решительно, будто бросился в ледяную воду: - А как там Зоринка, дочь кузнеца Дубка? Ты знаешь, дядюшка: мне всю жизнь люба она одна! Ждет ли она меня? Придет ли хозяйкой сюда, в мою лесную избу? - сын Хозяина Леса затаил дыхание, ожидая ответа.

Вот и все! Самый страшный, животрепещущий вопрос задан, его уже не отведешь, как стрелу, посланную в цель. Колот мгновенно осознал, что обязан ответить прямо сейчас.

"Отец-Небо, и Велес Богатый, и вы, родители этого юноши - Хозяина Леса и сестра моя Синеока, - помогите, прошу вас! Позвольте мне найти слова, чтобы утешить его в самой тяжкой утрате! А, когда я открою правду, помогите, чтобы Лют прислушался к голосу разума, чтобы он смог отказаться от Зоринки, которая отказалась от него первой! Защитите его, все благие пращуры наши, чтобы он не натворил ничего непоправимого!"

Колот кашлянул и напомнил племяннику, пытаясь отвлечь его:

- Ты не забыл принести дар своему отцу, Хозяину Леса? ("Да удержит он твое сердце!")

Лют с досадой ударил себя по лбу.

- Ты прав! Я возблагодарю батюшку за все, что он сделал для нас!

Он взял большой круглый пирог с яблоками. Укрыл его рушником и положил на пригорок под высокой сосной, прямой, как свеча.

- Спасибо тебе, Хозяин Леса, за то, что подарил нам пристанище под твоей вековечной сенью! Мы обещаем тебе чтить Правду Лесную и исполнять твою волю! - произносили они по очереди, каждый свое.

Лют же, помимо того, взял нож и порезал руку. Приложил рану к сосновой коре, отпечатав след, и сурово проговорил:

- Отец мой, Хозяин Леса! Я, твой сын Лютобор, пришел под твой кров! Со мной - мои побратимы, лесные люди. Прими нас, и мы будем достойны твоего доверия!

Ветер зашумел в ветвях высокой сосны. Пятеро юношей и взрослый мужчина поняли, что Хозяин Леса принимает их.

Когда все обряды были совершены, Бойко хлопнул в ладоши:

- Ну вот, теперь можно приготовить праздничную трапезу!

Лют, сразу ставший суровым и задумчивым, как только закончил обряд, сказал молодому ватажнику:

- Вы готовьте! А я должен сперва поговорить с дядей Колотом.

Лесные изгои поглядели на вожака и вошли в избу, готовить пищу. А Лют с Колотом остались стоять на поляне перед избой.

Старший охотник оглядел окрестный лес из сосен и елей да облетевших лиственных деревьев. И проговорил наигранно беззаботным тоном:

- А ведь хорошее, красивое место мы выбрали! И ваша изба здесь смотрится, как законная часть леса, будто стояла здесь от века...

Однако Лют взглянул на дядю тяжелым укоризненным взором и упрямо, настойчиво проговорил:

- Зачем ты уводишь разговор в сторону, дядя Колот? Я же спросил тебя: где сейчас Зоринка? Я хочу взять ее в жены и привести хозяйкой в мою избу! Новому дому нужна женская рука. Зоринка, верно, теперь расцвела, стала невестой. Что, так же ли хороша она, как была в детстве? Верно, она выросла еще краше, чем была!

- Да, это правда! - задумчиво согласился Колот. - Зоринка нынче хороша, как утренняя Заря, ее тезка...

Лицо Люта, покрывшееся в последнее время жестким, грубым волосом, озарилось вдруг таким воодушевлением, что на какое-то время сделалось юношески мягким.

- Вправду ли она так хороша, как ты говоришь, дядюшка?! Хвала Небесам! Как же я долго ждал встречи с ней, дядюшка!..

Колот судорожно сглотнул и помял ладонью горло, пытаясь найти слова, чтобы открыть всю правду. Говорить было трудно, как никогда. Но и молчать далее было немыслимо! И он попытался подготовить племянника к неизбежному удару:

- Зоринка... Хм, она уже не ждет тебя... Ты ведь понимаешь: такая красивая девица, да из зажиточной семьи, единственная дочка у родителей, понравилась не только тебе одному... Словом, Зоринка теперь невеста! - Колот не посмел произнести более веского слова: "Жена".

Но и того, что он сказал, было достаточно, чтобы Лют помрачнел, как ночь. Он стиснул мощные кулаки и сжал зубы. Не сразу он смог заговорить, а когда смог, его голос звучал отрывисто, хрипло:

- Верно, это ее родители нашли ей жениха? - об имени возможного соперника Лют даже не спрашивал. Оно не имело значения. Он справится с любым женихом Зоринки!

- Ну да, и Дубок со Снежаной захотели отдать Зоринку за другого, - согласился Колот, тщательно выбирая слова. - Просто, видишь ли: тебя очень долго не было у нас, в Лешевой Пади. Зоринка возросла и стала невестой без тебя. Вот и получилось, что она согласилась с волей своих родителей, - он с тревогой взглянул на племянника, готовясь умолять, увещевать его.

Нет, Люта Разноокого слишком трудно было сбить с толку!

- Родители отдают ее! Жених собирается отнять чужую невесту! А меня и не спросили. Я же не отдам мою Зоринку! - грозно объявил он.

Колот ухватил племянника за руку, как делает человек, удерживая за повод могучего жеребца.

- Если ты вправду так сильно любишь Зоринку, что желаешь ей добра и счастья, то отступись от нее, Лютоборушко! Когда человек истинно любит другого, то не препятствует его счастью! Зоринка полюбила честного, доброго юношу, пришедшегося ко двору ее семье. Кем ты станешь, если силой возьмешь девушку, разобьешь ее судьбу? Неужто этим добьешься ее истинной любви? В то время как сейчас она вспоминает тебя, как друга детства, и благодарна тебе... Прошу тебя, Лютоборушко: отступись, как отступился Дубок, когда твоя матушка была отмечена Хозяином Леса! Он смирился, и женился на другой, и живет теперь счастливо. Прими и ты, как должно: Зоринка - не твоя судьба! Помоги ей - и она всю жизнь станет благословлять тебя, как творца своего счастья!

Лют склонил голову, не давая дяде заглянуть ему в лицо. Он ссутулил широкие плечи и опустил руки едва не до колен.

[katarsis]

Хорошо, что я ошиблась, и это не Улеб стал чёрным вестником. Колот - единственный, кто может рассказать такое и не умереть. Но разговор ещё не окончен, Лют ещё не знает главного - что даже бороться за Заринку поздно. И Колот - единственный, кто может найти правильные слова.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Хорошо, что я ошиблась, и это не Улеб стал чёрным вестником. Колот - единственный, кто может рассказать такое и не умереть. Но разговор ещё не окончен, Лют ещё не знает главного - что даже бороться за Заринку поздно. И Колот - единственный, кто может найти правильные слова.

Уже и то, что Колот успел рассказать, заставляет задуматься и его самого, и Люта, о том, как им быть дальше.
Однако далеко идущие выводы сделают не только они...

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Колот продолжал все время внимательно наблюдать за своим племянником. Сосредоточенно размышляя, он пытался предугадать, как поступит неистово вспыльчивый юноша. Бросится ли, как дикий бык-тур, недоступный никакому убеждению, стремясь отнять себе девушку? Или одумается и сможет поднять в своей яростной душе истинное великодушие и позволит Зоринке соединиться с любимым?..

Во всяком случае, Колот ждал, что сделает его племянник, и готовился, если потребуется, бороться за Люта с ним же самим. Просчитывая будущее, он искал, что сказать юноше, чем успокоить его, чтобы он не натворил бед. Только бы хватило сил убедить парня! Только бы Лют поверил и прислушался бы к нему, как прислушивался и доверял всю жизнь ему, своему любимому дяде...

Лют, между тем, надолго застыл, ссутулившись и сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его лицо отражало страшную ярость и невыносимую боль, глаза юноши горели разноцветным жутким огнем. Ему казалось, что его душа навсегда умирает в это жуткое мгновение. Легче было бы сейчас заживо лечь на погребальный костер, чем терпеть такую сильную муку, и не мочь ни жить, ни умереть...

Что он мог сделать теперь, если Зоринка или ее родители готовы отдать ее за другого? Он еще может выхватить ее из-под родительского крова и утащить сюда, в свое лесное убежище! Не зря же он так долго мечтал обладать ею, своей единственной радостью! Он добьется, чтобы она пошла за ним! Чтобы не могла не пойти!..

Или же отказаться от нее, как советует мудрый дядя Колот? Если она вправду счастлива с тем, другим, кто бы он ни был, - то разве он желал своей Зоринке чего-то, кроме счастья на всю жизнь?! Однако он никогда не сомневался, что девушка будет счастлива только с ним, Лютом, сыном Хозяина Леса! Он и сейчас еще твердо верил в это! Сможет ли он отказаться от нее, хотя бы это было страшнее смерти?!

Два равно сильных чувства боролись в душе Люта, разрывали ее на части. И по его мрачному лицу пробегали судороги страшной душевной боли.

***

Между тем, Зоринка и не подозревала, что Лют совсем рядом, и что в его душе кипят дикие страсти. Одна мысль радовала и тревожила юную женщину - ребенок, которого она родит, их с Боривоем будущий первенец!

По настоянию Снежаны, Дубок снова съездил в деревню за знаменитой знахаркой-травницей, чтобы она поглядела Зоринку. Та внимательно осмотрела юную женщину, узнала все, что касалось ее состояния, и одобрительно кивнула, прощупав еще плоский живот и тонкую талию Зоринки. Они находились в избе втроем, пока Дубок вместе с Боривоем работали в кузнице. Мужчинам ни к чему было вмешиваться в женские дела.

Наконец, старуха щербато улыбнулась и ласково проговорила:

- Все идет хорошо, как подобает всякой будущей матери! Ты, голубица моя, хоть и молода, но уже достаточно окрепла, чтобы выносить и родить будущего сильного витязя!

Молодая женщина встрепенулась, с радостью взглянула на целительницу:

- Так значит, у меня родится сын?!

Старуха зябко пожала плечами, словно плыла в мутной воде.

- Кого подарят Радуницы, дочери Пресветлой Лады! Самое главное - чтобы ребенок родился здоровеньким! А с этим у тебя, хвала Небесам, покуда все в порядке. Не тревожься! Придет твое время - справишься не хуже всякой другой женщины!..

- Да будет так! - с надеждой воскликнула беременная, а ее мать обвела солнечный круг над животом дочери.

Затем Зоринка проговорила с улыбкой:

- Хвала Небесам, что продолжают род людской!.. Матушка, как думаешь: мы должны подарить что-нибудь нашей почтенной гостье за добрую весть?

- И верно! - Снежана всплеснула руками. - Погоди, добрая целительница: я подарю тебе отрез ткани и приготовлю обед! Ты проделала долгий путь, и утешила нас...

Мать приготовила подарок и собрала обед для старой травницы. За обедом три женщины увлеченно беседовали о том, как заботиться о будущей матери и ребенке, какие бывают приметы для беременных, как лучше всего готовиться к родам. Зоринка слушала, старалась учесть все, что должно было помочь ей в таинственном деянии, предстоящем ей.

Принеся отрез ткани, выбранный в подарок травнице, Снежана не удержалась, разложила перед ней материю, хвалясь тонкостью работы. А затем вежливо спросила у нее:

- А хороши ли у тебя дела, почтенная госпожа? И какие вести доходят до тебя от твоих больных? Известно ведь, что к тебе приезжает народ со всего княжества!

- Ну, это уж слишком! - старуха склонила седую голову. - Конечно, бывают гости, которым я помогаю, чем могу... Да и кое-какие новости до меня вправду доходят, - она пожевала сухими губами. - Правда, у нас, в Полесье, ничего такого не случалось... А вот в Старой Яблоне, по слухам, пятеро работников Остромира-купца подались в разбой! Говорят, они убили и ограбили людей сборщика податей, а сами сбежали в лес!

Снежана испуганно распахнула глаза.

- Храни нас, Отец-Небо!.. Что же за народ такой там, в Старой Яблоне?!

- Только ли у них? - усмехнулась старая травница. - Говорили, что один из них - ваш, из Лешевой Пади! Такой здоровенный, с разными глазами. И, вроде бы, он не совсем человек, происходит от дивий. Говорят, он-то и верховодил разбойниками!

Жена кузнеца всплеснула руками, взглянув на дочь.

- Не видать добра тому, кто возьмется за разбой! - воскликнула она.

А Зоринка, услышав эти слова, едва не вскрикнула, испуганно и удивленно. Опомнившись, она зажала рот дрожащей ладонью. Это же Лют, это может быть он один! Он - ее лучший друг, обещавший пять лет назад, что вернется к ней, - он разбойник?! Он, не убивавший зазря и зверя лесного, стал жить грабежом и убийством?! Как же он изменился за эти годы, если сделался способен на такое!

Зоринка слышала о разбойниках лишь плохое и привыкла представлять их как бешеных волков в человеческом обличье. И сейчас она с ужасом думала, как Лют мог сделаться грабителем и убийцей. А перед глазами по-прежнему стоял он, верный друг ее детства...

***

Однако известия о разбойниках, хоть все и думали, что те находятся далеко, встревожили в Лешевой Пади не только Зоринку. Ее отец, кузнец Дубок, когда жена все рассказала ему, в тот же вечер пришел к старосте Ярошу. У того как раз сидел Улеб, младший сын Колота. Он нынче часто бывал у старосты, старался показать себя сведущим и полезным человеком.

Поздоровавшись с обоими мужчинами и присев на лавку напротив хозяина, Дубок обратился к нему:

- Слышал ли ты, Ярош, последние вести о разбойниках, что прячутся по лесам?

Деревенский староста удивленно взглянул на кузнеца и отвечал:

- Да, о разбойниках нынче много говорят. Но мы и наши соседи выставили ополчение вдоль околиц и на лесных тропах, и они не посмели придти сюда! Стало быть, наши меры оказались полезны!

- Это так; но знаешь ли ты, кто находится среди этих разбойников? - настойчиво спросил кузнец. - Лют из нашей деревни, вместе с другими Остромировыми работниками!

Староста Ярош всплеснул руками.

- Да что ты говоришь, сосед?! Ведь Колот сказал, что его племянник ушел на промысел...

Дубок криво усмехнулся и развел руками.

- Если он и промышляет нынче, то разве что чужими кунами и имуществом! Травница из Полесья, что приезжала к нам, сообщила, что Люта видели во главе ватаги разбойников. А его трудно с кем-то перепутать: таких глазищ больше ни у кого не увидишь...

Пока они разговаривали так, Улеб не вмешивался в беседу, но внимательно прислушивался. Он даже откинулся на спинку скамьи, и его обожженное в детстве лицо выразило самое пристальное внимание, чего, впрочем, никто из присутствующих не заметил...

Про себя же Улеб лишь яростно сжал кулаки. В отличие от других односельчан, он вовсе не удивился, что Лют стал разбойником. Разве этот Лешачонок не устроил еще в детстве, чтобы он, Улеб, упал в костер и обжегся?! Разве не он, разноглазый подменыш, виновен в страшном пожаре, погубившем мать Улеба, и в нашествии волков?!

Словом, младший сын Колота не удивился вестям о своем двоюродном брате, и даже обрадовался им. Он-то всегда знал, что Лешачонок плохо закончит, еще когда они были мальчишками; вот все и сбылось по его. Как же удивятся его отец и брат, когда узнают, что их любимчик пошел по кривой дорожке!..

Улеб прямо-таки светился злорадством. Выражение его изуродованного лица кричало без слов: "Я же вам говорил!" Он сидел тихо, но внутренне уже готов был действовать, принести родным жестокую весть, а при случае - и помочь изловить ненавистного Люта. Об их родстве он вовсе забыл. Оно не шло в счет. Для Улеба имели значение лишь все обиды, что он претерпел от сына Хозяина Леса, и подлинные, и мнимые.

Староста же, размышляя над вестью, что принес ему Дубок, в конце концов, проговорил, качая головой:

- Если правда то, что ты узнал о Люте, то следует сходить к Колоту! Знает ли он о своем племяннике то, что ты поведал мне, Дубок?

Кузнец с сомнением пожал плечами.

- Кто его знает, Колота? Он всегда любил Люта, и тот его слушался, как умел. Мог и скрыть то, что узнал. Он умеет хорошо говорить, но и молчать может тоже, трудно его понять.

- Я схожу к Колоту и поговорю с ним о Люте. А он пусть сам решает, кто ему дороже - община и покой для всех людей или же его буйный племянник-дивий, - так решил староста Ярош.

С этими словами он покосился на младшего сына Колота, сидевшего тут же. Но на непроницаемом лице Улеба, со следами ожогов, ничего нельзя было прочесть. Осознал ли Улеб, что его стремление навредить Люту могло ударить и по его отцу, которого он, даже не соглашаясь с ним, все равно любил и уважал? Нет, юноше не приходило в голову, что его отец может сделаться изгоем. Даже если бы это случилось, он уверил бы себя, что во всем виноват Лют, и на том вполне утешился бы.

[katarsis]

На первый взгляд, ничего страшного. Если Колот объяснит, что там на самом деле произошло, должны же жители деревни понять. В конце-концов, отомстить за избитого и ограбленного дядю - нормальное желание, понятное любому мужчине. Тут лаже Улеб должен бы понять, мне кажется. Разве что, убивать было, возможно, уже чересчур. Но всё равно, в целом, реакция вполне понятная.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

На первый взгляд, ничего страшного. Если Колот объяснит, что там на самом деле произошло, должны же жители деревни понять. В конце-концов, отомстить за избитого и ограбленного дядю - нормальное желание, понятное любому мужчине. Тут лаже Улеб должен бы понять, мне кажется. Разве что, убивать было, возможно, уже чересчур. Но всё равно, в целом, реакция вполне понятная.

Тут все-таки уже не анархическая вольница. Жажда мести может быть понятной, но ее приходится сдерживать. Есть законы, есть сословное разделение. Лют с его товарищами напали на княжьих воинов, хотя бы формально находившихся на службе (что они сами вели себя, как настоящие бандиты, это уже другой вопрос, им больше позволено). А в деревне принята круговая порука. Если там произошло преступление, виру обязана платить вся община. Вряд ли там будут благодарить тех, из-за кого весь народ терпит убытки. Ну, и сами по себе разбойники, хотя бы и свои земляки, не внушают поселянам доверия. Кто знает, за чей счет они станут жить, кого ограбят, а может, и убьют в другой раз?

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Наконец, Лют прервал долгое, тягостное молчание, повисшее между ним и Колотом, когда они стояли вдвоем у крыльца новопостроенной избы. Подняв голову, он решительно проговорил:

- Я пойду в деревню и повидаюсь с Зоринкой! Пусть она сама решит, хочет ли она быть со мной или с тем, другим! Как скажет, так я и поступлю - чего бы мне это ни стоило... - последние слова Лют произнес нехотя, угрюмо, мысленно признавая, что может и лишиться той, кого так сильно любил.

Колот нахмурился. Он-то знал, какой ответ даст Зоринка его племяннику! Однако и признаться, сказать всю правду тоже не мог. Оставалось надеяться, что молодая женщина сама успокоит влюбленного юношу. Но все же он попытался отговорить его.

- Лучше бы тебе не ходить в деревню, Лютоборушко! Не забывай, что ты нынче изгой. Что ты можешь предложить девушке?

Сын Хозяина Леса горделиво выпрямился, широко повел рукой, обводя вокруг поляны, избы на ней и лесной чащи, окружающей их.

- Вот это все принадлежит мне по праву рождения, и будет принадлежать Зоринке, если она захочет! Я знаю, где в лесу можно добыть самых лучших соболей и горностаев, знаю, где найти алатырь-камень, а в речках - жемчуг и бобровые меха. Зоринка будет богаче княгини, и весь лес станет ее княжеством!

По несокрушимой уверенности юноши, Колот понял, что тот никогда не отступится от встречи с Зоринкой. Что ж, если иначе нельзя, пусть он идет, и узнает всю правду! Если удерживать парня вопреки его воле, последствия могут стать еще более печальными. А так, Лют убедится, что Зоринка потеряна для него, и со временем сможет успокоиться...

- Что ж, если тебе это нудно, ступай и поговори с Зоринкой, - нехотя согласился Колот. - Но прошу тебя, сын моей дорогой сестры: прислушайся к тому, что скажет тебе сама Зоринка, и почти ее волю! Пусть она выберет сама, где и с кем ей быть, а ты поступи с уважением к ней! Если она предпочтет своего жениха, - охотник чуть было не признался: "мужа", - оставь ее и не преследуй больше! Обещай мне, Лютоборушко! - дядя взял племянника за руку, словно стреноживая его.

Лют даже пошатнулся и шумно вздохнул. Лицо его побледнело, словно вся кровь застыла в его жилах. А в следующий миг она горячей волной облила его растерзанное сердце, и юноша проронил, склонив голову:

- Обещаю тебе, дядюшка Колот, клянусь душой моей матушки, почтить волю Зоринки! Если она предпочтет мне другого, я оставлю ее, - выражение страшной муки на его лице показало Колоту, чего стоило юноше это решение.

Дядя обнял племянника за плечи и с любовью похлопал его.

- Я горжусь тобой, Лютоборушко! И твоя матушка гордилась бы сейчас. А теперь пойдем-ка в избу. Твои друзья, верно, уже приготовили праздничную трапезу.

Дядя с племянником ушли в избу, где в самом деле была готова похлебка из вепрятины с диким чесноком, кабанье жаркое, а также лесные грибы, орехи и ягоды, приготовленные в разных видах. В сочетании со свежим хлебом и пирогами, что привез из деревни Колот, получился настоящий пир в честь постройки избы.

Сидя рядом во главе стола, Лют с Колотом обедали вместе. Однако ни тому, ни другому было не до веселья. Молодые ватажники - те провожали каждый глоток веселыми шутками и радостными пожеланиями. Но вожак и его дядя думали совсем о другом.

После трапезы Колот стал собираться домой.

- Скоро начнет смеркаться, пора мне ехать, а не то родные скоро потеряют меня!

Лют вышел проводить дядю к его повозке.

- Так ты поможешь устроить, чтобы Зоринка вышла ко мне? - спросил он настойчиво, почти угрожающе, возвращаясь к тому, что было для него важнее всего на свете.

Тот пообещал, скрепя сердце:

- Я устрою вам встречу, Лютоборушко!

- Спасибо! - и Лют крепко обнял своего дядю.

Тот ответил племяннику не менее искренними объятиями, а затем сел на облучок своей повозки и поехал по лесной тропе домой, в деревню Лешева Падь.

Охотнику было суждено вернуться домой, к своей семье, уже затемно, на ночь глядя.

***

А в деревне, между тем, кузнец Дубок возвратился домой от старосты, побеседовав с ним о Люте и Колоте. Его зять Боривой, только недавно узнавший, что скоро станет отцом, сидел за ужином рядом с женой, ласково обнимал ее, заглядывал ей в глаза, угощал жену из своих рук лучшими лакомствами. Обычно Зоринка смеялась вместе с ним и благодарила. Однако сегодня она была непривычно молчаливой, отвечала невпопад и показалась Боривою неожиданно печальной.

- Что с тобой, Зорюшка моя ясная? Улыбнись хоть разочек! Или я уже надоел тебе? - спросил Боривой, скрывая за шуткой тревогу.

- Что ты, Боривоюшко, вовсе нет! - молодая женщина подняла голову и улыбнулась, но ее глаза продолжали смотреть печально.

Боривой обнял жену, стараясь успокоить ее.

- Ты волнуешься из-за ребенка? - спросил он. - Так не тревожься: ведь тебя осматривала самая лучшая целительница, и она сказала, что ты благополучно родишь нашего первенца!

Молодая женщина тихо кивнула, успокоенная, что он приписывает ее волнение беременности. Она не смогла бы рассказать мужу про Люта - своего друга детства, ставшего разбойником.

Дубок со Снежаной находились здесь же. Поужинав, хозяйка стала мыть посуду, а кузнец принялся затачивать ножи. И, сквозь их железный лязг, супруги беседовали между собой.

- Что говорит староста? - тихо спросила Снежана.

- Он пообещал поговорить с Колотом: знает ли тот, где нынче обретается его племянник, - тихо ответил Дубок.

- А что же Колот? - нахмурившись, поинтересовалась женщина.

- Его сейчас нет дома; но староста пообещал сходить к нему для важной беседы, - ответил Дубок. - Ярош говорил, что Колоту придется выбирать: или жизнь в общине, или его буйный племянник. Так что, даже если он знает, где нынче Лют, ему придется отречься от него.

Снежана покачала головой.

- Тяжелый выбор для каждого родственника!.. А, впрочем, конечно, укрывать разбойников никому не дозволено!

Так толковали вечером в избе кузнеца...

***

Тем же вечером староста Ярош пришел вместе с Улебом к ним домой. Он хотел побеседовать с Колотом, хозяином дома. Однако его еще не было дома: он не успел вернуться из лесной избушки Люта.

Двери открыли Вячко и его жена Краса. Они с почетом встретили деревенского старосту, пришедшего вместе с Улебом.

- О-о, почтенный Ярош! - произнес молодой хозяин с отчасти наигранным удивлением, а сам тревожно нахмурился: не выяснилось ли чего недозволенного. - По делу ли к нам? Или так, в гости?

- Всего понемножку, - заверил староста, проходя в дом и садясь на почетное место - в "красный угол". - Вот, думал с твоим батькой побеседовать, а его нету...

- А, он уехал в Полесье к какому-то приятелю, - ответил Вячко.

- Что ты говоришь! - притворно удивился Ярош. - И давно ли?

- Да уже дня три назад. Запряг коня, взял подарки, и поехал в гости.

В этот миг Краса, готовившая ужин в печи, громко стукнула деревянной ложкой о горшок, на миг отвлекая внимание мужчин. Ярош и впрямь на мгновение потерял нить разговора, обернувшись на звук.

Вячко улыбнулся: жена была ему верной помощницей во всем, и кстати отвлекла старосту.

Но Ярош тут же продолжал спрашивать:

- С чего это Колоту вздумалось разъезжать по гостям?

Молодой хозяин лишь пожал плечами.

- А почему бы и нет? Труды Макоши уже закончены, а зимний промысел еще не начался. В самый раз ездить в гости...

- Это так, конечно, - кивнул староста с видимым одобрением. - А когда же Колот собирается вернуться - он не говорил?

- Не говорил, - эхом отозвался Вячко. - А я не спрашиваю у отца, что он делает. - Он - взрослый и мудрый человек, и вправе решать сам.

- Ты говоришь, как подобает почтительному сыну, - согласился Ярош. - Однако мне весьма желательно поговорить с Колотом, когда он вернется домой.

- Я передам батюшке, как только он вернется, почтенный Ярош, - уважительно пообещал Вячко.

А сам подумал с тревогой: как видно, батюшку ждут неприятности! Следовало предупредить его, если дело касалось Люта...

Улеб, севший на скамью рядом со старшим братом, долго молчал, внимательно наблюдая за всем, что происходит. Наконец, он счел нужным вмешаться и проговорил:

- Отцу пора бы уже отдохнуть и посидеть у домашнего очага, а не пропадать по лесам или у каких-то неведомых приятелей!

Юноша бросил эти слова самым невинным тоном, как ни в чем не бывало. Но он предназначал их для старосты Яроша, и тот услышал его и принял к сведению.

Старейшина Лешевой Пади, в самом деле, нахмурился, думая о Колоте. Значит, тот уже не в первый раз уезжал прочь и бродил по лесам! Чего же он хотел, что искал в лесу осенью, когда еще не настал сезон для промысла пушного зверя?

Тяжелые, недобрые мысли приходили в голову Ярошу. Он все больше убеждался, что Колот скрывает нечто важное. Наверняка он знал, где скрывается Лют, его племянник, сын Хозяина Леса. Колот, добрый сосед, уважаемый всей общиной, помогал скрывающимся разбойникам! Это вызывало тревогу: если власть имущие узнают, виновный будет наказан, а может быть, и на их общину возложат виру, как было в Старой Яблоне. И в то же время, думать так было печально, поскольку Ярош уважал Колота, и не ждал от него недостойных поступков.

Однако деревенский староста пока что оставил подозрения при себе. Он вовсе не хотел встревожить сыновей Колота. Да и вообще, Ярош предпочитал держать недобрые мысли при себе. Жаль было бы посеять поспешные неверные слухи! И все-таки, староста был бы рад ошибиться в отношении тайных взаимоотношений Колота с разбойником Лютом. Однако он предчувствовал все сильнее, что такого не произойдет. Оправдаются именно самые тяжкие и неприятные подозрения, которых не хотелось бы и допускать до себя. Как видно, Колоту его племянник-дивий дороже покоя целой общины!

[Артанис]

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Посидев немного в избе у Колота, староста Ярош недовольно буркнул:

- Ну что ж, я пойду домой. А вы передайте вашему батьке мою просьбу!

- Да уж передадим! - пообещал Вячко, не менее встревоженный.

Ярош ушел, размышляя о Колоте и его судьбе. Он не желал вреда своему односельчанину. Однако, если вина Колота подтвердится, ему, как старосте, придется разоблачить охотника вместе с разбойниками, которых тот защищал. Иначе вину за преступления Люта возложат на всю общину!

Когда родные остались одни в избе Колота, Вячко с упреком сказал брату, чувствуя раздражение против него:

- Опять ты приходишь на ночь глядя, Улебко! Ну чего ж ты все время крутишься вокруг старосты? Думаешь ему в помощники попасть? Нам надо сделать много, подготовиться к зиме. Даже сани еще не починили. И где наши новые валенки? Завтра будем катать шерсть!

Улеб украдкой скривил губы, некогда запекшиеся в огне. До валенок и шерсти ли тут, когда вся жизнь того и гляди пойдет кувырком! Но его старший брат - простак, он ничего не понимает.

Но все же спорить с братом Улеб не посмел. Он лишь сжал кулаки, но не посмел перечить. Лицо его выражало: "Ты ничего не знаешь, но кое-что ждет тебя скоро".

Ночью, наконец, вернулся Колот. Его встретил старший сын, так и не ложившийся спать. Краса одна почивала в их супружеской постели, а он сплетал из тонких кожаных ремней плотную узду и вожжи. Перед ним на столе горела лучина, даря мерцающий свет.

Когда на улице заскрипели колеса и у их избы остановилась повозка, Вячко сперва насторожился. Но тут же донесся лай собак, что всегда сопровождали его отца в лес, и молодой человек успокоился.

Скрипнула дверь, и Колот вошел в горницу. Сын поднялся ему навстречу, и они крепко обнялись.

- Вячко! А ты почему не спишь? - удивился хозяин избы.

- А я жду тебя, батюшка! Мне нужно сказать тебе нечто важное, - серьезно ответил сын.

Колот мгновенно уловил охотничьим чутьем, что дело и впрямь важно. Он сжал плечо Вячко и сказал:

- Раз уж ты не спишь, сынок, то пойдем со мной. Поможешь распрячь и обиходить коня.

Вячко сразу понял намек, и они вышли из избы и направились на конюшню. Там, при свете горящего под притолокой факела, сын сообщил отцу:

- К нам сегодня вечером приходил староста Ярош. Тебя искал.

Колот сразу насторожился, поднял голову над широкой спиной бурого коня, которого сосредоточенно распрягал.

- И чего желает почтенный староста?

- Он не сказал прямо, что разговор очень важный и касается тебя, - сообщил сын. А затем чуть помедлил и нехотя продолжал: - Наш Улеб пришел вместе со старостой. Он сказал довольно странные слова: что лучше было бы тебе, батюшка, почаще сидеть у домашнего очага, а не пропадать по лесам или невесть где!

Колот помрачнел. Похоже было, что ему не придется ждать добра от своего второго сына! Что ж, Улеб уже давно не был близок ему, по меньшей мере, со дня смерти матери, а вернее - еще раньше. Но он все-таки надеялся, что родная кровь - не водица. Увы, его отпрыск решил иначе! Он готов был угрожать своему отцу.

Охотник вдруг почувствовал себя страшно одиноким, точно постарел в одночасье. Ища опоры и поддержки, он внезапно решился довериться старшему сыну:

- Я был у Люта. Он нынче здесь, со своими друзьями, в Беличьем Урочище. Лют и другие парни - работники Остромира, напали на людей сборщика податей. Он мстил за меня, потому что перед тем меня избили и ограбили те самые люди. Это они - настоящие разбойники! Однако Люту с его ватагой пришлось уйти в лес, и сборщик податей объявил их вне закона. Но они - молодцы: прошли через самую дремучую чащу, от Старой Яблони до Лешевой Пади. Поселились возле деревни, построили избу...

Вячко понимающе кивнул.

- Нечто такое я и предполагал! Что ж, Лют поступил, как подобает мужчине. Не каждый на его месте решился бы... Но Лют - храбрец, он не мог поступить иначе.

Колот, вздохнув, протянул сыну руку.

- Благодарю за понимание, мальчик мой!.. Но, к сожалению, власти мыслят иначе. Для них Лют - разбойник, и люди Живоглота продолжают разыскивать его.

Вячко с готовностью ответил на рукопожатие отца.

- Я понимаю, батюшка, что это значит! И даю тебе слово: ты можешь и впредь полагаться на меня во всем! Я помогу тебе скрывать пристанище Люта. Если что, навещу его иной раз вместо тебя: на меня меньше подумают.

Колот ласково поцеловал сына в щеку.

- Я знал, что могу вполне положиться на тебя, сын мой! И хорошо, что мы с тобой поговорили сразу, все выяснили доподлинно.

- Здесь никто не услышал, о чем мы говорили, батюшка, - заверил Вячко, успокаивая отца.

Однако он ошибался. Его жена, Краса, в самом деле, спокойно спала в избе, в супружеской постели, забавно причмокивая губами, как обычно во сне. Однако Улеб лишь сделал вид, будто лег на лавку и укрылся одеялом из волчьих шкур. Едва отец с братом вышли во двор, он тоже соскочил на пол и, бесшумно ступая своими мягкими сапогами, пробрался в сени и приоткрыл дверь.

Оттуда до него донеслись отголоски слов отца и брата. Ближе, увы, нельзя было подойти: они оба были опытными охотниками, услышали бы его шаги. Но и так ночной ветер доносил до Улеба обрывки слов, и он смог понять достаточно много. К счастью, он не успел услышать, где скрываются Лют и его ватага. Но зато убедился, что отец в самом деле прячет Лешачонка, ставшего разбойником, вместе с его друзьями.

Лют сделался разбойником! Улеб злорадно потер ладоши. Что ж, было как раз кстати. Младший сын Колота выскользнул за ворота и, словно тать в ночи, побежал к избе старосты Яроша. Он спешил представить события в том виде, как они стали известны ему. Улеб не мог позволить, чтобы его отец убедил старосту в своей правоте, и тот тоже, чего доброго, согласился бы прикрывать разбойников. Нет уж, Улеб спешил привлечь деревенского старосту в свои союзники!..

Не совсем правильно было бы считать Улеба негодяем, желавшим вреда своему родному отцу. Он старался погубить прежде всего Люта, своего двоюродного брата. И при этом полагал, что действует по праву, раз уж тот объявлен вне закона. А для отца, как он предполагал, было довольно хорошего урока. Улеб уверил себя, что они добиваются лишь, чтобы отец отрекся от проклятого Люта, ради своего же блага.

Он не постеснялся разбудить деревенского старосту, чтобы рассказать обо всем, что узнал. Со злорадным чувством в душе младший сын Колота рассказал, что разбойник Лют рядом, под защитой его, Улеба, отца.

Ярош спросонья не сразу понял, что ему говорят. А затем удивился такому рвению юноши.

- А ведь Колот, пожалуй, не поблагодарит тебя за вмешательство, - заметил он.

Улеб вздохнул, как бы сокрушаясь о несправедливости своих родных.

- Мой отец поступает, как тот, кто держит у себя дикого зверя, с которым не может справиться, - отвечал он.

- Это правда, - согласился староста, зевая со сна. - Ладно, Улеб, ступай! Я приму к сведению твое известие.

И младший сын Колота вернулся домой, успокоенный в своих надеждах.

Он как раз столкнулся в сенях со своими отцом и братом. Те только что пришли из конюшни и собирались ложиться спать.

Колот удивленно и настороженно взглянул на младшего сына.

- Что это тебе не спится, Улебушко? - спросил он осторожно.

Хоть и было темно, но юноша отвел глаза и невразумительно пробормотал:

- Да так... Услышал писк за стеной и решил проверить, не забрались ли крысы в курятник.

Темнота скрыла от отца и брата смятение Улеба, а его слова не вызвали подозрений.

- Ну и как? - спросил Колот уважительно; ему понравилась забота сына о хозяйстве.

- Нет, в курятнике все тихо. Я заделал все щели, чтобы крысы не пробрались туда.

- Молодец, сынок! - ответил Колот, потрепав сына по плечу.

Вячко лишь переглянулся с отцом, стоя вместе с ним у входа в горницу, откуда доходил неяркий свет от лучины. Но Колот совершенно успокоился и кивнул старшему сыну, давая понять, что все в порядке. И тот тоже успокоился, доверяя мудрости своего отца.

Ни тому, ни другому не могло присниться и в страшном сне, что их Улеб, любимый сын и брат, мог пойти ночью к старосте и донести на Люта, а заодно и на собственного отца. Хотя бы он совершил это с добрыми намерениями, как он сам понимал, - все равно это было предательство, если бы власть имущие узнали об укрывательстве разбойников.

Разве могли догадаться об этом любящие родственники?! Нет, они охотно поверили заверению Улеба по поводу крыс! И ничего не насторожило их. Хотя слово "крысы" означало в народе не только мерзких зверушек, но еще и доносчиков, предателей, что выдают врагам тайны доверившихся им. Однако этот смысл слова не пришел в голову самому Улебу, когда он смущенно произнес первое же, что взбрело на ум. И уж тем более, об этом не подумали ни Колот, ни Вячко, любившие своего родственника, оказавшегося недостойным, на их беду. Они, особенно Колот, отец, радовались участию Улеба в хозяйственных делах. Он гордился своими крепкими, ловкими и сметливыми сыновьями, и радовался, что все его имущество со временем достанется им, как и лучшие в лесу промысловые тропы. Колот заботился о Люте, сыне своей покойной сестры, старался устроить судьбу этого юноши, складывающуюся неблагополучно еще до его рождения. Ради него Колот был готов нарушить закон, который сам находил неправым, особенно когда тот исполнялся неправедными людьми, такими, как Горобой-Живоглот. Однако сыновья - это нечто совсем иное! Это продолжение рода, идущего от вековечных пращуров, это честь и гордость для любого мужчины, все равно - завещает ли он своим сыновьям могучее княжество или же простую деревенскую избу-пятистенку. Они поведут род дальше, в будущее, в еще небывалое, в бесконечность! Жизнь рода - бессмертие, хоть отдельный человек и умирает в свой черед, как подобает...

...И тем более тяжким ударом становится, если один из сыновей-наследников оказывается недостойным!..

[katarsis]

Надеюсь, когда в деревне узнают о поступке Улеба, то вся деревня станет смотреть на него косо.
И надеюсь, что староста проявит мудрость и сначала выслушает версию Колота, прежде чем принимать решение.
Вот ещё что интересно. По округе холят слухи о том, что предводитель разбойников - из Лешевой Пади, но княжеские люди (а вернее, люди Живоглота) до сих пор сюда не нагрянули. Логично же проверить, не сюда ли разбойники сбежали. Видимо, его так ненавидят, что ни с ним, ни с его людьми никто особо не разговаривает, кроме как, по необходимости, раз слухи так и не дошли.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Надеюсь, когда в деревне узнают о поступке Улеба, то вся деревня станет смотреть на него косо.
И надеюсь, что староста проявит мудрость и сначала выслушает версию Колота, прежде чем принимать решение.
Вот ещё что интересно. По округе холят слухи о том, что предводитель разбойников - из Лешевой Пади, но княжеские люди (а вернее, люди Живоглота) до сих пор сюда не нагрянули. Логично же проверить, не сюда ли разбойники сбежали. Видимо, его так ненавидят, что ни с ним, ни с его людьми никто особо не разговаривает, кроме как, по необходимости, раз слухи так и не дошли.

Я Вам не скажу за всю Одессу за всю деревню, но брат вот уже теперь отворачивается от Улеба. Узнаем, как сложится дальше.
Староста выслушает. Но согласится ли он помочь, или решит, что интересы общины важнее отдельных людей - пока еще неясно.
Ну, что Живоглота в окрестных селах ненавидели, а Люту с его ватагой соглашались помочь, лишь бы это не затрагивало собственные интересы, уже упоминалось.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Староста Ярош не терял времени даром. В то же утро он созвал нескольких деревенских мужиков, наиболее послушных и преданных интересам сельской общины Лешевой Пади. Их уважала вся деревня, и они могли придать весу неприятной, но вынужденной обязанности деревенского старосты.

Ни свет, ни заря, как только бледное осеннее солнце прорвало сумрачный полог туч, они пришли к Колоту. Во дворе залаял цепной пес, ему гулко вторили для порядка гончие, сидевшие у крыльца.

- Почтенный Колот! - громко, строго крикнул Ярош. - Мы, деревенские старейшины, пришли поговорить с тобой!

- Открывай, сосед! - вторили прочие мужики, застучав кулаками в дверь.

Им открыл Улеб. Он-то знал, затем к ним пришли старейшины, и проснулся сегодня чуть ли не раньше всех, ожидая, что они скажут его отцу по поводу Люта.

- Здравствуйте, почтенные! Проходите к нам; мы рады вас видеть! - сладким голосом произнес младший сын Колота.

Краса, хлопотавшая возле печи, взглянула на вошедших испуганно и удивленно. Вячко обтесывал в сенях ось для саней на зиму. Но, когда его брат впустил гостей, он бросил работу и вошел в горницу вместе с ними.

Староста Ярош уважительно кивнул молодому хозяину.

- Здравствуй, Вячко! Нам бы побеседовать с твоим батюшкой! Вернулся ли он домой? Где он сейчас?

- Отец еще спит после долгой дороги, - Вячко говорил твердо, стараясь держать себя в руках. - Вы пока что присядьте, гости дорогие! Краса сейчас соберет вам поесть.

Ярош взглянул в красный угол. Там, на деревянной полке, прибитой высоко над скамейкой, стояли резные деревянные изображения Отца-Небо и Матери-Земли. Он поклонился им и осенил себя знаком солнечного круга. То же сделали и остальные старейшины, рассаживаясь по местам.

После этого благочестивого приветствия деревенский староста тут же произнес:

- Конечно, жаль будить человека после бессонной ночи! Но у нас срочный разговор. Так что разбудите Колота, пожалуйста!

Вячко понял, что от судьбы не уйти. Он нехотя сказал своему брату:

- Улеб, ступай, разбуди батюшку!

Младший сын Колота с готовностью скрылся за тканой занавеской, отгораживающей горницу овдовевшего хозяина дома.

Колот и вправду спокойно спал под огромной медвежьей шкурой, и ничего не слышал. Сказалась усталость после строительства лесной избы. Он наслаждался глубоким здоровым сном усталого человека, одна седеющая борода протянулась по бурому меху шкуры.

Но Улеб решительно, не жалея, потряс отца за плечо.

- Батюшка! Батюшка, вставай! Пришел староста с прочими старейшинами. Хотят немедленно поговорить с тобой!

Улебу хотелось бы сразу поведать отцу, ради чего пришли старейшины. Но он не стал говорить о Люте, зная, что отцу и так сейчас напомнят о нем.

Колот спал чутко, как на охоте. Едва сын встряхнул его за плечо, он сразу открыл глаза и сел в постели, набитой соломой.

- Кто, ты говоришь, пришел к нам? - переспросил он, уже сознавая, что сказал ему младший сын.

- Староста Ярош с деревенскими старейшинами, - повторил Улеб еще решительнее.

Колот быстро поднялся с постели. Как все сварожане, он спал почти обнаженным, в одних некрашеных холщовых штанах. Быстро накинул на себя вышитую сорочку, набросил на плечи кафтан из мягкой козьей кожи. Пригладил гребнем волосы и бороду, и мрачно взглянул на Улеба. Он сразу понял, для чего пришли к нему с утра пораньше деревенские старейшины. Хотя и не подозревал, что его трогательно оберегаемую тайну выдал вот этот его сын.

Охотник быстро умылся водой из деревянной миски, утерся рушником и быстро привел себя в порядок. И вышел в общую горницу, где его ждали.

- Ну что ж, здравствуй, почтенный староста! И вам доброго утра, уважаемые односельчане! - учтиво проговорил он.

- Здравствуй, почтенный Колот! - вразнобой отозвались гости.

Хозяин избы сел на скамью напротив старосты. Тот сурово глядел на него, словно хотел сказать: "Это самый важный разговор". Колот понял его и сразу перешел к делу:

- У меня нет тайн от моих родных, почтенный Ярош. Говори сейчас все, что хотел поведать!

Деревенский староста оценил решимость соседа, и ответил сразу же, в тон ему:

- Что ж, как хочешь!.. До меня дошли слухи, что твой племянник Лют вместе с другими работниками Остромира-купца подались в разбойники! И что они ушли из Старой Яблони в леса, спасаясь от возмездия за свои преступления. А еще я узнал со стороны, что они пришли в наши леса, где-то около Лешевой Пади. И будто ты, Колот, знаешь, где скрываются твой племянник и его дружки, и сам же помог им обосноваться и построить избу!

Колот невозмутимо пожал плечами.

- Если ты уже обо всем прознал, что же я могу тебе ответить?

- А я хочу обо всем узнать доподлинно, из твоих уст! - ответил Ярош, не повышая голоса, но резко. - Я хочу знать, о чем ты думал, Колот, когда уходил в лес, помогал ватажникам, изгоям, объявленным вне закона! С каких пор для тебя судьба племянника-изгоя стала важнее жизни всей общины?!

Обвинение деревенского старосты прозвучало сокрушительно, точно било, созывающее на пожар. Он враз бросил Колоту в лицо, что знает о нем все: и о Люте с его ватагой, и о нем самом.

Колот резко побледнел. Почему-то ему первым делом подумалось: "Ведь я обещал Люту помочь ему встретиться с Зоринкой, с чужой женой! Как же быть теперь?.."

Краса, собиравшая завтрак на стол, обвела рукой солнечный круг, словно хотела поручить заботам Хорса свой дом и семью, родных своего мужа.

Вячко поглядел на отца, готовый помочь ему во всем, чем только можно. Затем он перевел взгляд на младшего брата. Улеб сидел на скамье рядом с ним, и внимательно следил за разговором отца с деревенским старостой. Что-то странное было в его обожженном лице: будто он выжидал чего-то, слушал взволнованно, с любопытством.

Старший сын Колота презрительно отвернулся от брата, догадавшись обо всем. Конечно же, кто еще мог так быстро узнать все тайны Люта и отца? Кто мог оказаться настолько бесчестен, чтобы донести старосте, едва прослышал? Только Улеб! И, когда Вячко это понял, ему больше не захотелось видеть своего брата...

А Улеб, не догадываясь о братском презрении, смотрел только на отца. Он ждал, как и староста Ярош, что ответит его отец на предъявленное ему обвинение.

Однако Колот не собирался сдаваться! Он умел оправдать себя перед лицом неправедных обвинителей.

- Ты в самом деле хочешь знать, Ярош? Что ж: Лют отомстил людям сборщика податей за меня! Это они ограбили и избили меня, а вовсе не лесные разбойники! Лют проучил их, как подобает мужчине. Каждый из нас если и не осмелился бы поступить так же, то уж хотел бы этого наверняка! Однако их узнали, и им пришлось уйти в леса. Община из Старой Яблони выплатила виру сборщику податей, которого у них прозвали Живоглотом. Лес укрыл сына своего Хозяина и его друзей, храбрых мужчин. Вот почему я помогаю Люту, который из-за меня стал изгоем. Я только пытаюсь воздать ему благодарность, - Колот горько усмехнулся и продолжал: - Хотя, не буду скрывать, и голос родной крови тоже значим для меня! Я не мог бросить скитаться по лесам без дома сына моей бедной сестры, о котором обещал его матери заботиться. Раз уж так сталось, что я сам подвел племянника под острог, то мой же долг - помочь ему избежать опасности.

Колот говорил ясно, но кратко, стараясь выразить самую суть. Он стремился все объяснить Ярошу, надеясь, что тот поймет все правильно. Правда, охотник знал, что для деревенского старосты благополучие целой общины всегда было и будет важнее, чем судьба отдельных ее обитателей. Подобно лекарю, что для спасения целого тела без жалости отрубит искалеченную, омертвевшую руку или ногу, чтобы воспаление не отравило всю кровь, староста отсек бы от общины любого, кто мог повредить ей. Что ж, такой обычай деревенского старшины не раз выручал общину! Когда в Лешевой Пади случался недород и грозил голод, или бедствие, подобно нашествию зверей пять лет назад, грозило разрушить привычный уклад сварожан, непреклонная справедливость старосты помогала всем выстоять сообща, разделить между собой насущно необходимое. Но, кроме справедливости, должна быть еще человечность. Удастся ли воззвать к ней?..

Деревенские старшины, пришедшие вместе с Ярошем, недобро хмурились, услышав слова Колота. Они негодовали, но молча, ожидая, что скажет староста.

Краса затаила дыхание, глядя на свекра. Она и представить себе не могла, что он тайно скрывал в лесу своего племянника-мстителя! Но к чему это приведет и самого батюшку, и всю их семью?..

Вячко подошел к отцу и встал рядом с ним. Молча, но выразительно положил руку ему на плечо, всем видом показывая, что он заодно с отцом и готов разделить его участь, какой бы та ни оказалась.

Улеб же остался сидеть на своем месте. Так уж получилось, что оно было ближе к Ярошу и остальным старшинам. Он тоже сделал свой выбор.

Ярош внимательно выслушал признание Колота и нахмурился еще сильнее. Он проговорил с нарочитой суровостью, хорошо зная, что ничего другого ему не остается:

- Я принимаю во внимание, что Лют мстил за обиду, причиненную тебе, его дяде! И ты, конечно, вправе желать помочь твоему родичу. Однако мы живем не в те героические времена, когда месть почиталась священной и уважалась всеми - от князя до поселянина! Нынче все - и небесные покровители, и люди в Яви, - обязаны повиноваться законам! А по закону твой племянник - разбойник, объявленный изгоем! И ты, помогая ему, подставляешь под удар всю общину. Если власти узнают, то с тебя спросят наравне с твоим племянником. А вместе с тобой и вся община будет наказана, как получилось в Старой Яблоне! А ведь Лешева Падь и так небогата! Ты что, хочешь разорить нас всех? - стыдил Ярош Колота.

Тот сидел молча, не опуская глаз. Он конечно, не желал зла своим односельчанам! Но не сожалел, что помогал племяннику.

[katarsis]

Что ж, как так получится, что Колот окажется вместе с разбойниками, становится понятнее. Но неужели его изгонят прямо сейчас? Учитывая обстоятельства, это было бы слишком. Конечно, помогая разбойникам, он нарушает закон, но это принесёт неприятности только, если станет известно властям. А с ними информацией никто делиться не жаждет.

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis!

Что ж, как так получится, что Колот окажется вместе с разбойниками, становится понятнее. Но неужели его изгонят прямо сейчас? Учитывая обстоятельства, это было бы слишком. Конечно, помогая разбойникам, он нарушает закон, но это принесёт неприятности только, если станет известно властям. А с ними информацией никто делиться не жаждет.

Пока что Колота поставят перед выбором: отречься от Люта или уйти. Он сделает вид, что отречется, но со временем родная кровь все равно возьмет верх.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Видя, что Колот размышляет всерьез, как ему поступить, староста Ярош немного успокоился, поостыл. Он тихо обратился к своему односельчанину и другу:

- Все же расскажи мне, Колот, что произошло там, в Старой Яблоне! Я постараюсь учесть все причины, если они заслуживают уважения.

Колот поднял глаза на старосту и ответил твердо, веря даже теперь, что все сделал правильно:

- Ты хочешь знать все, как было? Изволь! Старую Яблоню и ее окрестности будто данью обложил сборщик податей. Думаешь, от хорошей жизни деревенские прозвали его Живоглотом?

- Живоглотом? - переспросил староста.

- Да! Он не только берет для князя подобающие подати, но еще и себя не забывает. Мало ему того, что законно взимает на заставе с деревенских жителей и проезжих, так он еще и вторую заставу выставил на лесной тропе, чтобы никто не миновал его загребущих лап! И людей себе набрал - отъявленных татей! - Колот скривился, как от боли. - Это они подстерегли меня, избили и ограбили, а вовсе не лесные разбойники! Потому-то мой Лютоборушко и отомстил за меня Живоглотовым людям, как подобает мужчине, - прибавил охотник, с гордостью говоря о своем племяннике. - Правда, он с другими пошли мстить сгоряча, неосторожно, не спросив никого. Вот и вышло - втянулись в бой, а истребить всех не сумели, один враг сбежал и выдал их с головой. Так справедливо ли ломать жизнь пятерым храбрым юношам за их отвагу и решительность, за преданность близким? Они же взяли добычу не ради себя, но стремились вернуть куны, что Живоглотовы тати отняли у меня! И их хозяин, купец Остромир, и староста Лисовец из Старой Яблони выслушали их и приняли во внимание причины, побуждавшие парней действовать. Не по своей воле изгнали их - Живоглот каменной глыбой навис над деревней, обратил ее лучших сыновей в изгоев, - Колот с сочувствием покачал головой. - Но нас-то покуда никто не принуждает совершать несправедливость с собственными односельчанами! Не спеши угождать власть имущим, почтенный Ярош, если хочешь, чтобы тебя продолжала чтить от души вся деревня!

Колот умолк, и ничего больше не говорил. А Ярош подумал о неведомой ему общине из Старой Яблони. Что ж, те поступили мудро! Поняли неукротимую удаль юношей и отдали ей должное, хоть и вынуждены были изгнать храбрецов. А как поступить ему, Ярошу? Не с Лютом - тот давно отрезанный ломоть, - а с Колотом, которого он уважал всю жизнь, как и прочие односельчане...

Ярош предварительно взглянул на старого друга, размышляя. А потом повернул голову, по очереди оглядывая всех - и родичей Колота, и своих спутников, деревенских старейшин.

И все присутствующие выжидающе поглядели на старосту Лешевой Пади. Он был главой деревенской общины и посредником между простолюдинами и властью. Ему и надлежало принять важное решение.

Ярош погладил стол, "сварожью ладонь", как говорилось. Дерево, теплое от солнечных лучей, падавших в узкое окошко, от прикосновений многих рук и горячей посуды, показалось старосте живым. Будто и стол, и изба, отстроенная после пожара, осиротеют, оскудеют, если он, староста, причинит зло здешнему хозяину...

Шумно вздохнув, Ярош проговорил:

- Так и быть, Колот! Я пока что не сообщу властям, что ватага твоего племянника обретается поблизости. И не скажу, что ты помогал ему. Но только если ты в ближайшее время перестанешь оказывать ему поддержку!

Колот молча выслушал требование старосты. Тот ожидал ответа. Но, так и не дождавшись, продолжал говорить сам:

- Ты понял меня, Колот? Если ты сейчас пообещаешь мне порвать с Лютом и его ватагой, а потом продолжишь помогать им... Если даже подозрение падет на тебя, тебе придется уйти и разделить разбойничью участь своего племянника! Такое решение я принял ради нашей давней дружбы, Колот, и ради уважения к доблести твоего племянника, которую я также ценю.

Охотник пошевелился и поднял на старосту взгляд, исполненный благодарности.

- Спасибо тебе и на том, Ярош! - искренне отозвался он.

Староста вздохнул и продолжал:

- Я позволю тебе жить в нашей общине и скрою твое участие в преступлении Люта! И это все, что я могу для тебя сделать. Все же, на первом месте для меня, теперь и всегда, должно быть благо всей деревни. И потому, если на тебя падет хоть малейшее подозрение, я буду обязан изгнать тебя, Колот! Понял ли ты меня?

Колот нехотя кивнул.

- Я понял все, - задумчиво отозвался он.

Во взоре деревенского старосты мелькнуло что-то вроде сочувствия.

- Я даю тебе седьмицу, чтобы ты удалил дела с Лютом и его ватагой! За это время объясни им, что вы не должны больше никогда видеться. И простись навсегда со своим племянником! По истечении седьмицы, не может быть и речи о взаимоотношениях между вами!

Решение деревенского старосты удивило не только самого Колота, но и всех, кто услышал его.

Вячко, стоявший рядом с отцом, улыбнулся, еще несмело, и снова сжал ему плечо, выражая свою полную поддержку. Он понимал, что отцу будет трудно покинуть Люта на произвол судьбы. Но все-таки радовался, что для него все обошлось легче, чем могло бы.

Краса, подававшая на стол, снова обвела солнечный круг, без слов призывая Небеса уберечь их дом и их семью, чтобы с ним не взыскивали непонятно за чью вину.

Деревенские старейшины, пришедшие вместе с Ярошем, выразительно переглянулись. Что ж, их глава рассудил справедливо! Каждый из них хотел бы на месте Яроша суметь распорядиться не хуже.

Улеб нахмурился. Ему было жаль, что староста не решился выдать властям Люта с его разбойниками. Это все равно что позволить им дальше творить все, что вздумается! Но, в то же время, младший сын Колота тепло взглянул на отца. Мысленно он желал сказать: "Не горюй, батюшка! Ты теряешь племянника-нелюдя, приносившего всем вокруг одни беды, зато взамен обретаешь свою законную семью!"

Сам же Ярош, высказав свое решение, пронзительно глядел на Колота, ожидая его ответа.

Тот кивнул, немного помолчав:

- Благодарю тебя, почтенный староста Ярош! За справедливость твою и за понимание буду благодарен тебе на всю жизнь!

В то же время Колот напряженно думал о том, что еще ему надлежало сделать для своего племянника-изгоя в отпущенный ему срок. Следовало за эту седьмицу помочь Люту встретиться с Зоринкой. И помочь юноше пережить неизбежный отказ, увы, - уж Колот-то об этом знал! А затем ему следовало договориться с племянником, как им обоим быть дальше.

Охотник не мог окончательно покинуть сына своей сестры на произвол судьбы. И не хотел этого делать, даже если ему самому грозило неминуемое изгнание.

Вслух же он пообещал старосте:

- Так и быть, почтенный Ярош! Я выполню твое решение. Пусть видят наш договор Земля и Небо, вещее око Хорса и Огонь очага!

Двое мужчин поднялись со скамей и обменялись крепким рукопожатием. Тут же Краса подала им на деревянном подносе каравай хлеба, который только что достала из печи. Ярош и Колот взяли каравай с двух сторон и переломили его. Хрустнула золотисто-коричневая корка, обнажая серый ржаной мякиш, горячий, ноздреватый, упоительно пахнущий. Хозяин и гость откусили по куску хлеба, тем самым скрепляя договор.

Староста успокоился и вздохнул.

- Ну что ж, Колот: я тебе сказал, а ты меня понял! До встречи! А о чем договорились - помни! Нынче же нам пора. Солнце уже высоко поднялось...

Позавтракав вместе с гостеприимными хозяевами, деревенские старейшины вышли из Колотовой избы.

Улеб тут же с готовностью поднялся со скамьи.

- Я провожу почтенных гостей до калитки, как велит обычай!

- Обычаи ты знаешь! - усмехнулся Вячко, поглядев вслед младшему брату.

Улеб ничего не ответил, но вышел вместе со старейшинами.

Краса, поглядев на мужа, принялась убирать посуду со стола.

Колот же переглянулся со старшим сыном и тревожно спросил у него:

- Почему ты так говоришь с братом? За что злишься на него?

Вячко глубоко вздохнул. Не хотелось бы ему сообщать отцу горькую весть! Но, видно, все же придется: по всему видать, не будет их семье добра от Улеба!

- Батюшка, не иначе как Улеб донес старосте, что ты помогаешь Люту!..

Колот отступил на шаг. Покачал головой, не веря словам старшего сына.

- Нет! Не может быть! - он продолжал мотать головой, словно оглушенный конь. - Ты хочешь сказать, что Улеб предал своего родного отца?..

Вячко глубоко вздохнул, в тон отцу.

- Мне это тоже претит не меньше, чем тебе, батюшка, поверь! Но посуди сам: кто еще мог так быстро поведать старосте, что ты помогаешь Люту? По чьей милости старейшины явились к нам ни свет, ни заря? Один только Улеб мог это сделать! Вспомни, как он встретился с нами прошлой ночью на крыльце! Куда он ходил?

И впервые Вячко увидел, как лицо его отца стало растерянным, недоумевающим.

- Но ведь... Он говорил, что проверял, не забрались ли крысы в курятник, - произнес Колот, еще не решаясь признаться себе в том, что и сам уже сознавал вместе со своим старшим сыном.

Тот непривычно нахмурился, стал суровым, словно повзрослел разом на десять лет.

- Если я правильно догадался о предательстве Улеба (а кто же еще мог подслушать нашу с тобой беседу?), то он сам - подлая крыса! - Вячко презрительно сплюнул. - Вон как увивается вокруг старейшин, старается им угодить!

Колот прерывисто, тяжело вздохнул. Сын, родной сын, о котором он заботился, за которого переживал вместе с погибшей Зимогорой, когда Улеба обожгло в костре, которому отец всю жизнь желал добра, - он предал его и готов был обвинить перед старейшинами, а может, и перед теми, кто повыше!.. И ведь, поди, если спросить его, Улеба, - он скажет, что во всем виноват Лют, сын Лешего, что он стал между ними камнем преткновения!..

Немудрено, что тяжкой глыбой легла черная весть на сердце Колоту, и плечи его согнулись, и он склонил голову, как не опускал, ожидая приговора деревенских старейшин.

Наконец, он проговорил нехотя, непослушными губами:

- Так... Ну что ж, видно, не сумел я вырастить хорошего сына, - тяжело проговорил он, встретив сочувственный взгляд своего первенца.

[katarsis]

Думаю, Вячко и Колоту стоит поговорить с Улебом напрямую, чтобы уже никаких недосказанностей не было. Я, конечно, понимаю, что их подозрения верны, но так всё-таки будет правильней. Улеб, конечно, может соврать, но ведь он уверен в своей правоте, и это даст ему возможность попытаться убедить в ней остальных, ну или, хотя бы, объяснить свою точку зрения. Всё-таки, отца он ещё любит и, наверняка, хотел бы переубедить его.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Думаю, Вячко и Колоту стоит поговорить с Улебом напрямую, чтобы уже никаких недосказанностей не было. Я, конечно, понимаю, что их подозрения верны, но так всё-таки будет правильней. Улеб, конечно, может соврать, но ведь он уверен в своей правоте, и это даст ему возможность попытаться убедить в ней остальных, ну или, хотя бы, объяснить свою точку зрения. Всё-таки, отца он ещё любит и, наверняка, хотел бы переубедить его.

Возможно, так следовало бы поступить.
Но прежде всего Колот захочет поговорить с Зоринкой, в назначенный старостой срок.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

 Немного успокоившись, Колот уже совсем другим тоном обратился к своему старшему сыну и невестке:

- Спасибо тебе, сыночек Вячко! И тебе, невестушка Краса! Хвала Небесам, хотя бы вы со мной, вправду мои верные дети!..

Сын и невестка склонили головы, протянули к отцу ладони.

- Как же мы могли бы поступить иначе? - просительно отозвался Вячко. - Ты можешь всегда и во всем полагаться на меня и на мою жену!

Колот чуть заметно улыбнулся им, вполне собравшись с мыслями:

Пойду сегодня же к Зоринке, скажу ей, что Лют хочет повидаться с ней. Надо все устроить поскорее, в отведенный нам срок!

Вячко переглянулся с Красой.

- Хорошо, батюшка! Ты ступай, а я пока что отвлеку Улеба, поручу ему побольше работы, чтобы ему некогда было следить за тобой.

Молодая женщина поддержала мужа:

- Попрошу-ка я Улеба сегодня съездить на мельницу, намолоть муки, а то ее осталось мало.

Все трое многозначительно переглянулись, без лишних объяснений понимая друг друга.

***

Днем Колот, в самом деле, пошел к Дубку. Большинство сельчан в это время старательно работали, стремясь за короткие осенние дни, между поздним рассветом и ранним закатом, успеть сделать как можно больше. Мужики трудились по хозяйству или в мастерских, женщины хлопотали в избах.

Войдя в калитку усадьбы кузнеца, Колот перво-наперво направился к кузнице, откуда доносилось шипение пламени в горне и мерный перестук двух молотов. По обычаю, кузница стояла на пологом берегу Бобровой Реки. Огонь и вода противоположны, но и нуждаются друг в друге. Да и что еще могло бы помочь, если бы в кузнице, не приведи Перун, вспыхнул бы пожар?!

Дверь была приоткрыта, и Колот вошел в кузницу. Там было жарко. Ветер, раздувающий горн, быстро раскалялся. Внутри пахло углем и горячим железом. Оба кузнеца, тесть и зять, работали, обнаженные до пояса, и пот блестел на их коже, покрывавшей сильные мышцы.

- Доброго дня тебе, Дубок! - позвал Колот.

Старший кузнец поднял голову, кивнул при виде своего односельчанина и родственника. Дубок уже знал все о Люте и Колоте. Сегодня утром к нему заходил староста Ярош и рассказал  все о договоре с охотником.

Дубок обернулся к зятю и велел:

- Боривой, последи, как плавится железо в горне! Я скоро приду.

Его зять кивнул и качнул коленом мехи, нагнетая воздух. На работе Боривой становился молчалив и сосредоточен, совсем не таков, как в обычной жизни. Но работал всегда на славу.

Сам же Дубок накинул на плечи теплый кафтан и вышел во двор вместе с Колотом. Охотник обмахивался рукой; ему, привыкшему к чистому воздуху леса, было трудно дышать в раскаленной кузнице.

- Прости, что пришлось отвлечь тебя от работы, - виновато произнес Колот. - У меня к тебе важное дело, и его нельзя откладывать.

- Я догадываюсь, о чем ты хочешь говорить, Колот, - кивнул кузнец. - Ярош все рассказал мне. Дело касается твоего племянника Люта?

Колот кивнул в ответ.

- Раз ты все знаешь - тем лучше! Да: мне дана всего одна седьмица, чтобы укротить и успокоить Люта, насколько это возможно. Он просит встречи с твоей Зоринкой, еще не зная, что она стала женой другого. Я взял с него слово, что он выслушает Зоринку и поступит так, как она решит. Смирится с ее отказом, если потребуется.

На лице Дубка отразилось сомнение. Он не был уверен, что это правильное решение. Но, наконец, глубоко вздохнул:

- Я понимаю, что нынче Люту приходится трудно. Он изгой для всех, объявленный разбойником. Что ж, я сочувствую ему! Сын Синеоки и для меня тоже не чужой, - кузнец слегка улыбнулся, вспоминая свою первую любовь. - Но важнее всего для меня счастье моей дочери! Зоринка замужем, и уже ждет ребенка. И она уже знает, какой путь избрал для себя Лют, и печалится о нем, как о своем друге детства. Вот и все, что она чувствует нынче!

Колот спросил с болью в душе:

- Неужели Зоринка поверила, что ее друг детства стал презренным разбойником?

Отец Зоринки тяжело вздохнул.

- Зоринка не знает, что ей думать, и хочет все услышать от тебя, из первых уст. Скрывать не стану: первая весть, что Лют - разбойник, сильно огорчила ее. Она будет рада узнать, что он не так уж виноват. Но свою семью не оставит.

- Да... - Колот задумчиво потеребил седеющую бороду и поглядел на кузнеца. - Благодарю тебя за понимание, Дубок!

- Да не за что! - усмехнулся тот. - Надеюсь, что это недоразумение скоро уладится!

На том они и договорились.

А Зоринка со своей матерью в это время хлопотали в избе. Приготовив обед, они сели за ткацкий станок, стоявший у узкого волокового окошка, в которое просачивалось немного света. Сварожские женщины принимались ткать и прясть чуть ли не каждую свободную минуту, никогда не теряя времени даром.

Натягивая новые нити, Зоринка ненароком взглянула через плечо матери, в узкое окошко. И вдруг удивленно воскликнула:

- Ой, матушка! Что это во дворе батюшка беседует с дядькой Колотом?

Снежана тоже выглянула в окошко и подтвердила:

- Да, это Колот пришел к нам. Возможно, он захочет поговорить с тобой. Что ты решишь, девочка моя?

Зоринка беспокойно теребила алый поясок на своей пока еще тонкой талии.

- Что я могу сказать, матушка? Меня гложет тревога, с тех пор, как я узнала, что Лют стал разбойником. Пусть Колот, его дядя, расскажет мне правду, какой бы она ни была!

- Но ведь отец рассказал, что ему передал староста Ярош: будто Лют лишь нечаянно стал жертвой обстоятельств и был объявлен изгоем незаслуженно! - напомнила ей мать, пытаясь утешить дочь.

Зоринка с надеждой подняла на нее глаза.

- Да, батюшка сказал... Но он узнал через третьи руки. Что можно знать доподлинно из чужих уст? Пусть дядя Колот расскажет, как все было. Ведь он лишь недавно видел его... Люта... - молодая женщина сама не знала, с какими чувствами проговорила она это имя.

Снежана внимательно поглядела на дочь, а затем открыла дверь в сени, приглашая пришедших войти.

Вскоре вошли Дубок вместе с Колотом. Они обменялись приветствиями с женщинами. А затем кузнец поманил к себе супругу:

-Снежанушка, не поглядишь ли: пора чинить навес для сена или еще сгодится такой, как есть?

Жена кузнеца накинула шубу и вышла вместе с мужем во двор, оставив Зоринку наедине с Колотом, дядей того, кто любил эту молодую женщину больше своей жизни.

Та кивнула охотнику с искренней учтивостью.

- Здравствуй, почтенный Колот! Я рада увидеть тебя.

Он кивнул собеседнице в ответ.

- Здравствуй, Зоринка! Лют передает тебе горячий привет!

- Ой! - молодая женщина закрыла руками зардевшееся лицо. - Я очень огорчилась, узнав, что он стал разбойником! Ведь он был для меня самым лучшим другом. Я все вспоминаю, как он радовал меня подарками, от всей души отдавал лучшее, что добывал в лесу. Мне ни за что не хочется думать о нем плохо!.. - Зоринка простодушно, с детской надеждой взглянула на дядю своего друга.

Колот печально улыбнулся, понимая теперь, почему Зоринка полюбила другого юношу. Что ж, он не винил ее...

- А ты значишь для Люта гораздо больше, - он сказал это не в упрек девушке, а просто чтобы объяснить ей, ради чего передает необычную просьбу своего племянника. - Он все эти годы продолжает любить тебя, Зоринка! Его любовь только возросла вместе с ним. Ведь у него за всю жизнь было слишком мало близких людей, и он никогда не забывает тех, что все-таки есть!

Молодая женщина глубоко вздохнула и опустила глаза.

- Так жизнь сложилась, дядя Колот! Лада послала мне Боривоя, а не Люта. Однако и о нем, что был моим другом, я очень сожалею! Скажи мне: это правда, что Лют нынче скрывается в лесах, здесь поблизости?

Колот согласно кивнул.

- Это правда, девочка моя! Лют со своей ватагой поселились в Беличьем Урочище, воздвигли там избу.

Зоринка стиснула руки на груди и вздохнула так, что затрепетала тонкая вышитая ткань сорочки.

- И это правда... - голос ее прозвучал еще тише. - Правда, что Лют стал разбойником?

Колот вздохнул в ответ.

- Это и правда, и нет... Жители Старой Яблони поняли его и его ватажников, узнав правду. Староста Ярош понял, когда я рассказал ему. А поймешь ли ты - тебе одной ведомо!

Молодая женщина совладала с собой и попросила:

- Расскажи, пожалуйста, дядя Колот! Прошу тебя!

И Колот стал рассказывать ей все, как сегодня утром уже рассказывал старосте Ярошу, только еще подробнее, не скрывая ничего от той, кого так любил его племянник.

- Лют и его друзья отомстили людям недостойного Живоглота и вернули мне мои куны, - проговорил Колот затем. - Они виноваты лишь в неосторожности, как многие сильные и храбрые юноши! Правда, им пришлось покинуть купца Остромира, у которого работали, и укрыться в лесах. Но не потому, что их считали в Старой Яблоне преступниками! Это подлый Живоглот объявил Люта и его друзей преступниками и потребовал виру за их деяние. На самом деле все знают, кто там настоящий разбойник, и тайно благословляют их. Однако деревенские ничего не могли изменить. Они изгнали наших героев, оберегая покой своей общины. Мало кто способен стоять за правду, в какую верит, Зоринка! Только герои. Такие, как Лют...

Зоринка слушала Колота, кажется, даже не дыша. Лишь когда он договорил до конца, молодая женщина облегченно вздохнула. Она даже слегка улыбнулась, чувствуя, как к ней возвращалась надежда и вера в лучшее.

- Хвала Небесам! У меня прямо отлегло от сердца, - проговорила она. И тут же ласково улыбнулась, и встряхнула головой, так что ее густая светлая коса - единственная, как подобало замужней женщине, - метнулась по ее спине.

- Лют будет рад узнать, что ты не думаешь о нем слишком плохо, - заметил Колот, собираясь осторожно перейти к просьбе своего племянника о встрече.

- Я тоже рада, что он не совершал настоящего зла! - заверила молодая женщина. - Значит, я смогу без печали вспоминать нашу с ним дружбу в детстве!

[katarsis]

Радует, что каждый, кто слышит объяснения Колота, понимают действия Люта. Что смешно, кроме Улеба. А ведь он сын Колота, и должен бы одним из первых понять такие мотивы. Видать, ненависть его совсем ослепила.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Радует, что каждый, кто слышит объяснения Колота, понимают действия Люта. Что смешно, кроме Улеба. А ведь он сын Колота, и должен бы одним из первых понять такие мотивы. Видать, ненависть его совсем ослепила.

Колот умеет убеждать. Недаром он и впоследствии, среди разбойников, будет как бы мостом между ними, изгоями, и цивилизованным миром, будет по возможности помогать им договариваться с людьми там, где можно обойтись без насилия.
Что поделать, Улеб слишком долго ненавидел Люта. Кроме того, он с детства был ближе к матери, и даже сейчас она, погибшая, значит для него больше, чем живой отец.

Сын Хозяина Леса (продолжение)

Убедившись в отношении молодой женщины к его племяннику, Колот попытался осторожно перейти к просьбе Люта. Он мягко проговорил, щадя чувства собеседницы:

- Ты чтишь Люта, как верного друга детства, а он все эти годы продолжает любить тебя всем сердцем! Он ничего не забыл, и мечтает, чтобы ты соединила с ним свою жизнь. Лют клянется, что весь лес ляжет к твоим ногам, что он даст тебе меха, жемчуг, алатырь, - богатства, какими не владеют и князья!

Зоринка склонила голову и вздохнула.

- Я ведь замужем, ты знаешь, дядя Колот!.. И у меня должен родиться ребенок...

- Этого я не знал, - со вздохом признался охотник. - Да и Люту я не смог поведать всего. Пока что он знает лишь, что тебе нашли жениха. Но я не решился признаться ему, что ты уже замужем.

Зоринка умоляюще взглянула на Колота своими большими глазами.

- И ты ждешь, чтобы я сама призналась Люту, что выбрала другого?.. О, дядя Колот, сжалься надо мной, молю!.. - она стиснула руки на груди.

Колот понял страх молодой женщины и положил руку на ее ладонь, стараясь успокоить.

- Прошу тебя: ничего не бойся, милая Зоринка! Я убедил Люта принять твой выбор - любой, что бы ты ни решила! Он не причинит тебе зла, - по крайней мере, охотник надеялся, что сын Хозяина Леса прислушается к нему. Хотя и сознавал, что удерживать могучего, страстного юношу - все равно что пытаться уловить плащом буйный ветер, что ломает сучья и сокрушает вековые деревья. Но Лют пообещал ему, своему дяде, принять с уважением выбор Зоринки. Ему можно было верить...

Зоринка вздохнула и проговорила:

- Я доверяю тебе, дядя Колот! Из уважения к тебе я согласна повидаться с Лютом...

- Только ли ради меня? - переспросил охотник, хитро прищурив глаза.

Легкий румянец окрасил щеки молодой женщины.

- Ну... Честно говоря, мне хотелось бы и самой встретиться с Лютом, убедиться, что он по-прежнему остается мне другом. Но моего Боривоя я не оставлю, ни за что на свете!

Колот кивнул, успокаивая Зоринку.

- Мы устроим все так, что ни твой муж, ни отец не узнают о вашей встрече! Скажем, завтра, в час после полудня, у Бобровой Реки, возле старой липы. Ты сможешь придти туда?

- У старой липы? - переспросила Зоринка, смущенно вспоминая свой первый поцелуй с Боривоем и объяснение возле той самой липы. Да, с Боривоем, а не с Лютом...

Не ведая ее потаенных мыслей, Колот пояснил:

- Надеюсь, что тебе никто не помешает повидаться завтра с моим племянником! Ведь Дубок и Боривой в это время работают в кузнице?

Зоринка кивнула.

- Да, правда! Они ни о чем не узнают. Так и быть, дядюшка Колот! Я повидаюсь с Лютом...

Он поклонился ей.

- Благодарю тебя, Зоринка, за то, что готова встретиться с моим Лютобором! Ведь и ты всегда называла его настоящим именем, да, девочка? Он никогда не был для тебя Лютом...

- Это правда, - грустно улыбнулась молодая женщина. - И я тоже от всей души благодарю тебя, дядя Колот, за твои заботы о судьбе Лютобора! Все же, он был моим другом, и я, несмотря ни на что, желаю ему счастья... Хоть и не могу дать его, - она тихо опустила глаза.

Колот коротко улыбнулся.

- Значит, еще возможно обернуть все к лучшему, хвала Небесам!..

***

На следующий день Колот, не теряя времени даром, ушел в лес, чтобы сообщить Люту столь важные для него новости.

Чтобы Улеб не вздумал проследить за отцом и найти укрытие ненавистного ему Люта, Вячко и Краса поручали ему все больше работы. Он переходил от одной обязанности к другой, причем все устраивали таким образом, чтобы ненадежный сын Колота не мог даже поглядеть, где находится его отец и куда он ушел. А старший брат со своей женой тоже исполняли обычные домашние работы, но старались устраиваться так, чтобы Улеб все время находился у них на глазах. Они ничего не поясняли; раз он предал их семью, то и они не могли доверять ему, но держали это в тайне.

***

В тот же день Колот пришел к Люту в его лесную избу в Беличьем Урочище.

Лют радостно встретил своего дядю. Он первым вышел навстречу, в кафтане из оленьей кожи и в таких же штанах, загорелый, обветренный, - истинный сын Хозяина Леса, с ног до головы! Его разноцветные глаза радостно сверкнули, когда он шагнул навстречу дяде, широко распахнув руки, чтобы обнять его.

Колот в ответ тоже крепко обнял племянника. А затем, чуть отстранившись, кивнул ему и ласково улыбнулся:

- Здравствуй, Лютоборушко! Рад снова увидеться с тобой!

- И я рад тебе! - отозвался Лют, и взглянул на дядю голубым, как у матери, глазом, тогда как второй скользнул куда-то дальше, словно хотел увидеть кого-то еще за плечом Колота.

И сын Хозяина Леса тут же выдал свои потаенные мысли, не желая более откладывать ни мгновения:

- Видел ли ты Зоринку, дядюшка Колот? И что она ответила тебе?..

- Я прямо сейчас пришел к тебе от Зоринки, - ответил охотник. - Она согласилась встретиться с тобой завтра в час после полудня, на берегу Бобровой Реки, возле старой липы.

Лют внезапно побледнел, как полотно, так что казалось - он вот-вот рухнет без чувств. Его расширенные разноцветные глаза горели еще ярче, чем всегда, грудь высоко вздымалась.

- Значит, Зоринка будет ждать меня! Стало быть, я по-прежнему дорог ей! Она придет ко мне! - мечтательно воскликнул он.

- Ты дорог ей, как друг детства, кем и был для нее до сих пор! - строго напомнил Колот.

Лют снова вздохнул, но не терял надежды на лучшее.

- Пусть только Зоринка придет, а я уж постараюсь убедить ее остаться со мной! - он решительно поправил уже довольно густые усы.

Колот с сожалением подумал, что справиться с его юношеским пылом будет куда труднее, чем хотелось бы.

- Сперва выслушай ее и позволь ей выбрать, что для нее лучше! - напомнил он.

Юноша взволнованно взглянул на дядю.

- Но почему ты думаешь, что Зоринка откажется от моей любви? Или... - он шагнул вперед с угрожающим видом. - Или ты считаешь - она думает обо мне слишком плохо?!

- Нет-нет! - Колот сделал руками такой жест, словно отгонял злых ос. - Я рассказал Зоринке, почему ты был вынужден стать изгоем. И она была рада узнать, что ты невиновен перед честными людьми, что тебя и твою ватагу вел праведный гнев. Зоринка обрадовалась, что ты не принял на себя бесчестья.

Лют облегченно выдохнул и широко улыбнулся.

- Хвала Небесам! Значит, Зоринка в самом деле меня любит! Что же тогда помешает нам с ней соединить наши судьбы?

Колот с сомнением покачал головой. Он еще раз убедился, как трудно будет отговорить Люта от его замыслов. Пока что юноше не могло придти в голову, чтобы что-то пошло не так.

А потому охотник сменил тему, и снова постарался убедить племянника, дать ему понять, что далеко не все, к сожалению, зависело от их воли.

- Между прочим, мне приказано в течение этой седьмицы уладить все дела с тобой, Лютоборушко, а больше не приходить к тебе, в лес!

Юноша сурово нахмурился, взглянул из-под своих густых, почти сросшихся бровей.

- Что случилось, дядя Колот? - требовательно спросил он.

- Староста Ярош узнал, что я помогаю вам, объявленным вне закона, - сообщил Колот. - Он потребовал, чтобы я уладил все и простился с тобой и с твоей ватагой, Лютоборушко! Иначе община будет вынуждена изгнать и меня, как пособника разбойников.

Лют изумленно распахнул глаза и сжал тяжелые кулаки.

- Как это староста до такого додумался?! Чем же ты-то перед ним виноват, дядя?..

- Ну, мне не следует его винить. По крайней мере, Ярош понял тебя и рассудил честно и справедливо, - признал Колот.

Лют процедил сквозь зубы:

- Никогда больше не стану защищать деревенские общины - этот рассадник трусости и предательства, - презрительно фыркнул он. - Хороший же порядок они выдумали - запретить дяде видеться с племянником! Да еще угрожать невиновному человеку изгнанием!

Колот подмигнул юноше и улыбнулся, стараясь унять его скорый гнев.

- Ну, я попытаюсь найти способ, чтобы нам с тобой держать связь и впредь, - пообещал он.

- Как? - буркнул Лют. - Может быть, мне посылать тебе лесных воронов с письмами? Или, возможно, сов - чтобы ночью никто не увидел?

Колот поддержал шутку, радуясь, что его племянник еще способен шутить.

- Тогда уж посылай с письмами глухарей, как подобает сыну Хозяина Леса.

Юноша представил себе могучих, черноперых, бородатых лесных глухарей, разносящих письма, и широко усмехнулся. Правда, лишь на миг. Уже в следующую минуту он снова стал серьезным и продолжал:

- О посыльных глухарях мы поговорим как-нибудь в следующий раз, дядюшка, - пообещал он. - А пока что тебе виднее, как лучше поступить. Если тебе станет опасно видеться со мной, то будь, пожалуйста, осторожнее!

- Я постараюсь быть осторожным, но тебя не брошу! - заверил Колот, умалчивая про себя, что скрывать свои вылазки в лес ему придется даже не от деревенского старосты, а, увы, от собственного сына - Улеба.

Лют же, как и хотел его дядя, не подозревал о подлой роли своего двоюродного брата. Он ласково похлопал Колота по плечу.

- Что ж, в самом деле, следует поблагодарить старосту и за то, что не возложил на тебя еще худшего наказания, дядя! Я рад и тому, - проговорил он.

Колот еще раз постарался напомнить племяннику о самом главном.

- Я буду радоваться за тебя, Лютоборушко, если ты, встретившись с Зоринкой, почтишь ее решение, и не навлечешь беды ни на нее, ни на себя, - серьезно произнес он.

Юноша склонил голову, вновь, с радостью и тревогой, мечтая о завтрашнем свидании с Зоринкой. Неужто это будет уже завтра?!

- Обещаю тебе и ручаюсь памятью моей матушки, что послушаюсь любого решения Зоринки, - пообещал он, а сам с тревогой подумал: неужели Зоринка может отречься от него?!