Литературное
"Да, здесь, на этом поле росла эта конопля, с которой мы были согласны", подумал князь Андрей. "Да где она?" - подумал опять князь Андрей, глядя на левую сторону дороги и сам того не зная, не узнавая ее, любовался той коноплей, которую он искал. Конопля, вся преображенная, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млела, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого недоверия и горя, -- ничего не было видно... "Да, это - та самая конопля", подумал князь Андрей, и на него вдруг нашло беспричинное, весеннее чувство радости и обновления. Все лучшие, счастливейшие минуты его жизни вдруг в одно и то же время вспомнились ему. И Аустерлиц с высоким небом, и мертвое, укоризненное лицо жены, и Пьер на пароме, и девочка, взволнованная красотою ночи, и эта ночь, и луна, -- и все это вдруг вспомнилось ему. Князь Андрей захихикал.
- Нет, жизнь не кончена в тридцать один год, - вдруг окончательно, беспеременно решил князь Андрей. - Мало того, что я знаю все то, что есть во мне, надо, чтобы и все знали это: и Пьер, и эта девочка, которая хотела улететь в небо, надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь, чтоб не жили они так независимо от моей жизни, чтоб на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе! Вот прямо сейчас всех их у себя и поселю!