Расширенный поиск  

Новости:

03.02.2023 - вышел в продажу сборник "Дети времени всемогущего", включающий в себя цикл повестей "Стурнийские мозаики", роман "К вящей славе человеческой", повесть "Данник Нибельринга" и цикл повестей "Vive le basilic!".

Автор Тема: Мы никогда не будем прежними  (Прочитано 38591 раз)

Эйлин

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6920
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7721
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #45 : 12 Авг, 2018, 09:02:29 »

Спасибо, эреа Convollar, эреа Tany, эреа Красный Волк, эреа katarsis! :) :) :)
Смотреть и думать самому нелегко, но Курумо  прилежный ученик - у него уже получается. И судьба его все же будет иной, потому что он уже стал иным. Ниенна - особа скрытная, Но  счастливой она и раньше не была, просто тогда она была просто наблюдателем, а сейчас она действует.
Записан
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать"(Рокэ Алва)

Эйлин

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6920
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7721
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #46 : 12 Авг, 2018, 09:12:55 »

Глава 9

1

      В мерцающем свете Тельпериона все казалось серебряным — и деревья, и трава, и шпили башен, виднеющихся вдали, и даже небо. Серебро было разлито и в самом воздухе. Серебряная роса струилась с серебристых листьев Древа и освещала все вокруг. Серебряные искорки пробегали по пламени костра, у которого сидели юные эльдар. Чудесная, таинственная пора, когда весь мир отдыхает и к уснувшим приходят сладкие грезы, а тех, кто бодрствует, посещают самые прекрасные мечты. Очарованию такой ночи нельзя не поддаться.
       Нежно и печально пела лютня. Финрод тосковал по своей любимой, Амариэ так и не пришла. Тень печали чувствовалась и в мелодии Макалаурэ. Казалось, его томило какое-то неясное и недоброе предчувствие. Губы его старшего брата были плотно сжаты, а брови нахмурены. Задумчиво смотрела в огонь Фаниэль — младшая дочь Финвэ и Индис. Отблеск печали лежал и на других эльдар, собравшихся этой ночью на лесной поляне. И лишь Нэрвен сидела как на иголках. Ей чудилось, что через миг произойдёт нечто неожиданное и удивительное, и прежняя жизнь станет невозможной. Хотя что может произойти в благополучном Благословенном Амане, где без соизволения валар даже цветы не распускаются?
     Темная длинная тень упала на костер. Жалобно вскрикнув, смолкла лютня. Напрягся Финрод, насторожился Фингон, собрался вскочить Маэдрос, но Артанис опередила его.
     — Добро пожаловать к нашему костру! — звонко сказала она, глядя прямо в лицо Отступнику. Она стояла, выпрямившись во весь рост, и сама себе казалась натянутой струной. А пронзительные глаза Мелькора смотрели на неё холодно и бесстрастно. Выдержать их взгляд оказалось нелегко. Руки слегка дрожали, ноги подгибались, но Нэрвен старалась не показать своих чувств.
     — Благодарю за приглашение, отважная дева, — в голосе Валы слышалась легкая насмешка. Он сделал шаг к костру. Кто-то рядом охнул, остальные настороженно молчали. Осуждают её? Неважно!
     — Инголдо, подвинься! — распорядилась она, устраивая неожиданного гостя между собой и братом. — Вина! Лютню!
     Голос девушки звучал непривычно звонко и громко, руки все еще слегка дрожали. Насмешливую улыбку на устах Отступника она даже не видела, а буквально чувствовала кожей. Ну и пусть насмехается!
      Да, она робеет, но остальные ни за что не осмелились бы его пригласить. Гордо вскинув голову, она обратилась к Айну:
     — Надеюсь, Великий не откажет нам в невинной просьбе?
     — Какой же? — суховато спросил Мелькор.
     — На наших посиделках принято, что чаша вина идет по кругу, и каждый из присутствующих должен или сыграть, или спеть, а если песня не складывается, то мы с удовольствием послушаем рассказ! Потому прошу! — она протянула ему чашу с вином, а Инголдо торопливо подал лютню.
     Яркие глаза окинули её каким-то странным взглядом — казалось, что он ищет в ней сходство с кем-то, стремясь и страшась найти. Молча Черный Вала пригубил вино, передал чашу Финроду и осторожно коснулся лютни.
     — Песня или рассказ? — задумчиво проговорил он. — А почему бы и нет?..
     Усмехнувшись, Отступник коснулся струн, зазвучала еле слышная мелодия, потом к ней добавился голос. Но петь Вала не стал, он говорил — то тихо, то резко, а музыка лишь вторила словам, создавая дивные, невиданные доселе картины.

      Над спящим лугом плыла белая полупрозрачная дымка. Легкие облачка на бледно-голубом небе застыли в ожидании чего-то невероятного и радостного. Легкий ветерок пробежал по высоким травам, белая дымка стала медленно таять. Вдали над рекой загорелось небо — сначала розовато-золотым, потом малиновым цветом. И вот во все стороны брызнули яркие золотые нити, пронзая небесную гладь, заискрились облачка, засверкала алмазными искрами роса на душистых травах — то синим, то изумрудной зеленью, то алым маком. Огромный золотой шар выкатился на небо, озаряя все вокруг дивным светом — ярким, теплым. И навстречу ему раскрывались нежные чашечки неизвестных цветов. Вскоре весь луг был покрыт разноцветным душистым ковром.
     Все ярче и выше огромный шар, но вот он начинает медленно спускаться, темнеет небо. Пурпурными и палевыми становятся облака, постепенно выцветая до светло-лилового, серого. Багровым становится золотой диск, багрянцем светится вся западная сторона неба, постепенно темнея и темнея. И наконец шар исчезает, оставив огромное пунцовое зарево, которое медленно светлеет, становясь нежно-лиловым. Появляются ажурные тени, паутиной обвивая все вокруг. На темном небе зажигаются звезды — голубые, серебряные, они мерцают, будто переговариваясь друг с другом. Из-за леса на дальнем берегу реки выкатывается серебристый шар, расступаются перед ним облачка, бледнеют звезды, по воде тянется серебряная дорожка. Таинственным, волшебным, загадочным становится все вокруг…
    И снова день. Безупречно чистое небо, а потом внезапно налетает ветер, наползают облака. Вот они уже темнеют, чернеют, набухают и клонятся все ниже и ниже, будто хотят упасть на землю. Волнуются деревья, потом затихают. И снова ветер — все сильнее и сильнее. Летит пыль. Из-за леса наползает свинцовая туча… Тоненькая, ломаная огненная полоска сверкает в почерневшем небе и исчезает во тьме. Следом за ней еще одна. Раздаётся ужасающий грохот. Кажется, что бьются в небе неведомые чудища. С шумом падает с неба дождь, скрывая весь мир за плотной пеленой воды. Удивительное зрелище! Страшное и прекрасное!

2

     Очарованные, околдованные невиданным зрелищем, сидели вокруг Отступника юные эльдар.
    Зачем они ему? Зачем он подошел к этому костру?
     Он медленно и бездумно брел по лесу, залитому серебром. Казалось, все вокруг покрыто инеем. Казалось… Горькое слово. Вокруг него лишь подобие настоящей жизни. Лес, выращенный Йаванной, нелеп в своей аккуратности и правильности. Ровные ряды деревьев, уютные опушки, душистые ягоды… Ни сушняка, ни бурелома. Ни волка, ни лисы, ни медведя, лишь иногда мелькнут заячьи ушки.
    Мелькор и сам не знал, зачем вышел к костру, постоял за деревьями, послушал разговоры, песни, а потом сделал шаг вперед. Ведь он же хотел учить эльдар, так почему бы не начать с этих?
     Длинная тень упала на костер. Детишки всполошились. Охнула какая-то эльдиэ. Сжал в кулаки руки старший сын Феанора. Драться собрался, что ли? Его светловолосый родич тоже напрягся, а брат отложил лютню. Право, смешно. Но светловолосая девица их всех опередила. Высокая, тоненькая, горделивая. Она почему-то напомнила ему Варду, какой та была еще до Великой песни.
     — Добро пожаловать к нашему костру! — голос эльдиэ прозвучал звонко и ломко, как льдинка. Нэрвен — дочь младшего сына Финвэ…
     У Иэрнэ и Гэлеона никогда не будет ни детей, ни внуков…
     Смелая девочка. Глаз не отводит, хоть и боится. Правильно, кстати, делает: не ему щадить этих детей, его-то учеников никто не пожалел.
     Вино в чаше нестерпимо горчило. Раскрасневшаяся от своей смелости Нэрвен попросила спеть или рассказать. Почему бы и нет?
     Как же давно он не держал в руках лютню. А эта девчонка сейчас так похожа на Элхэ… Нет, только не вспоминать!
    Пальцы осторожно коснулись струн. О чем же им спеть или рассказать? Мелькор обвел внимательным взглядом собравшихся. А ведь они ждут, предвкушают. Наивные, доверчивые. Разве вам не говорили о том, как коварен Отступник? Но вы же так уверены, что именно с вами никогда ничего плохого не случится. Мир добр, и милосердные валар оградят от всех бед. Не так ли?
    Лютня вздрогнула и запела. Полуприкрыв глаза, Мелькор тихо заговорил. Он вспоминал, он рассказывал, а лютня превращала его слова в образы.
    Он забыл о своих внимательных слушателях, он забыл о Валиноре. Он был там, где навеки осталось его сердце. Арта… Живая, яркая, изменчивая. Нежная и грозная. Манящая и пугающая, страстная и холодная… Его мир, его душа, его сердце… И нет ему жизни без неё!

3

      Тёмный лес, поднимающийся до самого неба. Запах смолы, ягод, цветов. Рядом с могучими деревьями заросли кустарника. Такого юные эльдар никогда раньше не видели. Живописные полянки сменяет труднопроходимый бурелом. Тоненькие березки и мохнатые ели, под ногами пружинит ковер из пышного мха. То тут, то там виднеются грибы. Вот мелькает рыжий хвост зверя с острой мордочкой, а там под лапником притаился ушастый заяц. Зловеще ухнула неведомая птица.
     Стал прозрачнее и холоднее воздух, потемнели ели, разноцветными красками заиграли листья на деревьях — и золотом, и багрянцем, и алым, и рыжим. Налетел ветер, и закружились они в прекрасном танце, слетая с ветвей.
    … Все прозрачнее и прозрачнее воздух, веет холодом. Причудливым белым покрывалом, похожим на то, что лежит на вершинах Таниквэтиль, укрылся лес, под шапками снега гнутся ветви деревьев, искрится их наряд в золотых лучах. Как странно, как необычно!

      Заворожённо внимали рассказу Отступника эльдар, уже догорел костер, но никто не заметил. Нэрвен оглядела лица своих друзей. На миг ей показалось, что каждый видел что-то свое. Мечтательно и томно улыбалась Фаниэль. Хмурился Маэдрос, восторженно смотрел на Валу Инголдо, что-то шептал Маглор.
     Серебристый свет Тельпериона медленно таял, смешиваясь с золотом Лаурелин. День приходил на смену ночи. И каким же жалким сейчас казалось ей это зрелище, столь любимое ранее. И какой бесцветной и скучной виделась Нэрвен сейчас вся её прошлая жизнь. Да разве это жизнь?!
      Отступник отложил лютню. Стало горько: чудесная сказка кончилась.
     — Все это… оно существует? — хрипло спросил Инголдо.
     — Да. В Эндорэ! — также хрипло ответил Черный Вала.
     — Я бы хотел туда попасть…
     — Там слишком опасно. Там правит Время. И оно властно над всеми, даже бессмертными. Там есть и Смерть.
     — Смерть? Что это? Это как Мириэль?
     — Нет, иначе — страшнее, жестче, — голос Мелькора звучал глухо и отстраненно.
     — Расскажи!
     — Костер потух, ночь сменил день. Время для сказок прошло, — усмехнулся одними губами Отступник. Черты его лица стали четче и острее, яркие глаза потемнели. Он порывисто встал, поправил плащ и повернулся, чтобы уйти.
     — Подожди! — брат пошёл за ним следом. — Возьми меня в ученики!
     — Не стоит поддаваться минутным порывам! — резко бросил Черный Вала и исчез.
      Нэрвен прикусив губу, смотрела ему вслед.
     — Зачем тебе учиться у Отступника? — резко спросил Фингон.
     — Мир, который он показал, заворожил меня, — просто ответил брат. — А разве ты не поддался его очарованию?
     — Не стоит верить Мелькору, тот мир слишком опасен.
     — Зато там можно испытать себя, — вмешался в разговор Маэдрос. — Разумеется, учиться у Отступника нельзя, но рассказы его стоит послушать.
     — Он врет! — не сдавался Фингон.
     — Нет! Он был искренен, и ему было больно! — возразил Инголдо. Нэрвен не вмешивалась: она размышляла.
     — Притворялся! — сын Нолофинвэ стоял на своем.
     — Нет, его печаль неподдельна, — поддержал Финрода Макалаурэ.
     — До его печалей мне нет дела, а вот Эндорэ стоит узнать получше. Тем более, отец считает, что мы должны туда вернуться. Ведь это наша земля! — заявил Маитимо. И сразу же разгорелся спор.
     Артанис подошла к брату, задумчиво смотревшему туда, где скрылся Чёрный Вала.
    — Не стоит огорчаться. Он возьмет нас в ученики.
    — Нет, ему слишком больно, — вздохнул Инголдо. — Он не захочет вспоминать.
     — Но не вспоминать он не сможет. Потому и вернется, — мягко проговорила девушка, сжимая руку брата. — А если нет, то я сама приду к нему, — она лукаво улыбнулась. Нэрвен была уверена, что добьётся желаемого. И она тоже хотела в Эндорэ, только не с Пламенным, а с тем, кто лучше всех знает этот прекрасный и опасный мир!

4

     Юные эльдар были ошеломлены, очарованы. Протяни руку, и они с радостью отдадут ему свои сердца. Только зачем они ему? Тех уже нет, а эти — другие. Мелькор знал, что еще несколько мгновений — и наивные квенди пойдут за ним на край земли. Ему даже казалось, что он сам хочет этого, но в сердце вонзилась игла боли. Он больше не сможет терять любимых, а учить, не привязываясь всей душой, невозможно. Вала почти с ненавистью посмотрел на лютню: зачем он растревожил свою память? А детишки жаждут новой сказки! Глаза так и горят! Как же они похожи… Нет, довольно с него учеников!
    Он резко вскочил, готовый исчезнуть в один миг.
     — Возьми меня в ученики! — синие глаза горят, на щеках румянец.
     Ты с ума сошел, мальчик!
      — Не стоит поддаваться минутным порывам! — резко бросил Вала. На лице юноши боль и обида. А вот его сестра смотрит спокойно и оценивающе. Девочка знает, чего хочет, и умеет этого добиваться. Честолюбива, умна, уверенна, стремится к совершенству. Как Морхэллен и Соото. Такие ради своих целей пойдут на все. Только что она сможет в Благословенном Амане?
     Дорога вела его в Лориен. У Ирмо он отдохнет и успокоится. Там его ждет Суула — последний ученик, майа Намо. Зачем он взялся его учить? Опять порыв, опять не подумал. Но как же трудно быть одному! А может, все-таки еще раз наведаться к юным квенди? Рассказать пару сказок, предостеречь... Присмотреть за Нэрвен? Очень уж шустрая девица… Может, стоит слегка разворошить этот уютный мирок, что создали себе дорогие собратья?
Записан
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать"(Рокэ Алва)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #47 : 12 Авг, 2018, 18:31:36 »

Уютный мирок, декорация в в фильме. Но юные эльдар родились там, Эндоре может оказаться страшным местом для них. Вот лесные эльфы, те, что остались с Тинголом, вряд ли будут чувствовать себя в Амане, как дома. Посмотрим, что будет дальше. Спасибо, эрэа Эйлин, за прекрасное продолжение.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Tany

  • Росомахи
  • Герцог
  • *****
  • Карма: 10429
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 15007
  • И это пройдет!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #48 : 12 Авг, 2018, 18:55:00 »

учить, не привязываясь всей душой, невозможно - да :)


Записан
Приятно сознавать себя нормальным, но в нашем мире трудно ожидать, что сохранить остатки разума удастся.
Yaga

Красный Волк

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6866
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7532
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #49 : 12 Авг, 2018, 19:11:50 »

Мелькор прав: "...Но как же трудно быть одному!.." И - да: невыносимо душно и тяжко жить в мире, где вокруг тебя - "лишь подобие настоящей жизни" и где без соизволения на то высших сил "даже цветы не распускаются"... Особенно - тому, кто видел настоящие закаты и рассветы, грозы и снегопады и хорошо помнит, что такое крылья... От всей души спасибо за замечательное продолжение, эрэа Эйлин! :)
Записан
Автор рассказа "Чугунная плеть"

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1473
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2979
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #50 : 14 Авг, 2018, 03:02:26 »

Потрясающие описания природы: такой живой и изменчивой. Особенно притягательной в сравнении с золотой клеткой, в которой живут герои. Благословенный Аман, вроде, и прекрасный, как и было задумано, но какой-то отгламуренный, да ещё и выходить нельзя.
А Отступник всё-таки коварен.8) Даже когда ничего такого, вроде, не планировал. Или планировал, да передумал? Представляю себе гнев Манве, если он узнает об этих посиделках.;D
Записан

Эйлин

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6920
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7721
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #51 : 18 Авг, 2018, 14:14:13 »

Спасибо, эреа Convollar, эреа Tany, эреа Красный Волк, эреа katarsis! :) :) :) Юным эльдар хочется приключений, хочется испытать себя. расправить крылья. Они  не очень хорошо представляют как суров  и опасен оставленный их родичами мир. И советам вряд ли внемлют и рассказам даже если и поверят, то не до конца. А картины показанные Отступником правдивы, завораживающе прекрасны, но в тоже время всей полноты жизни в Эндорэ они не дают.
Отступник страдает, ему и больно и тошно, и вина мучает, и  отомстить тоже хочется, хоть и  понимает - не надо.  Его рассказ в какой-то степени спонтанен. Он на распутье, и сам не ведает что сотворит. Манвэ узнает, но гневаться не будет.  Общаться с эльдар и учить их Мелькору никто не запрещал, посему и гнева не будет. Сулимо не понимает брата и понять пока не в силах.
Записан
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать"(Рокэ Алва)

Эйлин

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6920
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7721
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #52 : 18 Авг, 2018, 14:30:33 »

Глава 10

1

      Серебристо-зеленые сумрачные сада Лориена. В темных озерах даже днем отражаются звезды. Нежные цветы пахнут тонко, изысканно.
      Здесь тишина, покой, здесь настоящий приют для израненной души. И здесь так легко бродить в тенях.
     Ниенна не искала покоя. О нет, она слишком устала от него за много тысяч лет. Скорбящая бесшумно скользила в тенях, ища того, кто единственный из всех был способен разрушить тишину и покой. Только сейчас он не хотел этого.
    Мелькор сидел на берегу озера, что-то рассказывая своему новому ученику.
    Узкое лицо, темные глаза и черные с фиолетовым отливом волосы. Майа Намо.  Очередной наивный мальчик. Он даже не понимает, что сейчас делает. Впрочем, куда ему? Даже Ирмо не видит, как нелегко вспоминать Мелькору и как болит у него душа.
    На миг валиэ страстно захотелось нарушить изысканную тишину этого завораживающего места. Всего лишь на миг, потом она привычно смахнула с глаз слезы и продолжила наблюдение. Поддаваться своим чувствам следует лишь тогда, когда это выгодно.
    Да и брат не виноват в том, что не замечает очевидного: у него же не было такого верного друга и наставника, как у неё.
    От одиночества и слабости тоже бывает польза: тебя не замечают, и ты можешь гораздо больше узнать о себе и других. Разумеется, если имеешь слушать и смотреть, а уж это Та, что всегда в тени, умела в совершенстве.
    Певучий нежный язык, сотканные с необычайной любовью и щемящей печалью видения — они затягивали. Хотелось слушать и слушать. Вот и майа попал под колдовское наваждение рассказа своего учителя. И не только майа, сам Учитель сейчас не в садах Лориена, а там, где теперь лишь горькие травы растут.
     Нестерпимо захотелось оборвать этот рассказ, прогнать глупого ученика, встряхнуть Мелькора за плечи, но Ниенна даже не шевельнулась. Время не пришло.
     — Ты возьмёшь меня с собой? К ним? Да? — страстно, чуть подавшись вперед, спросил Илталиндо.
     Темная молния блеснула во взгляде, лицо Валы побелело. В страхе сжался ученик, с ужасом глядя на разгневанного учителя. Даже Скорбящая увидела зарево пожара, черный дым, блеск мечей…
     Она собралась шагнуть из тени, но Мелькор опомнился, взял себя в руки, развеял видения, успокоил ученика.
      Бедный майа был потрясен: как же мог так поступить Всеблагой Илуватар? Как можно уничтожить столь чудесные создания? Можно, мальчик, все можно. Можно даже удовольствие от этого получить. Только Эру выше всех чувств, он просто сделал то, что считал нужным — вот и все. И не ей сочувствовать погибшим Эллери, и не ей пугаться смерти.
      Теперь Илталиндо, или Суула, как нарек его Черный Вала, задавался вопросом, как покинуть Благословенный Аман.
      А мальчик-то сообразителен. Впрочем, иного от сотворённых Намо и Вайрэ ожидать и не следовало. Наконец ученик ушел.
      Мелькор остался сидеть на берегу озера. Волна седых волос скрыла лицо. Тихо шелестели серебристые листья клонящихся к воде ветвей ивы. Мягко, бесшумно подошла к нему Ниенна. Коснулась тонкой рукой плеча, Вала дернулся и вскинул голову. Запавшие, обведённые темными кругами глаза казались бездонными. В них стыла боль, боль таилась и в уголках искривившихся в горькой полуулыбке губ. Он был так напряжен, на миг валиэ показалось, что он сбросит её руку и уйдет прочь. Она печально улыбнулась.
     — Мне нужна твоя помощь, брат, — по бледной щеке покатилась крупная слеза.
     Глаза Мелькора посветлели, зрачки чуть сузились.
     — Но чем тебе может помочь Отступник? — он даже не потрудился скрыть иронии.
     Ниенна вздохнула:
     — Иногда помочь — это всего лишь выслушать и понять… Прошу, пойдем со мной! — её голос был полон мольбы, а взгляд страдания.
     Черный Вала медленно поднялся, расправил плащ. Скорбящая взяла его за руку. Мгновение — и тени сокрыли их от всего мира. Еще одно мгновение, и Мелькор вошел в Чертоги Скорбящей.

2

     Он никогда не был в Доме Ниенны. Да он почти и не говорил с ней после своего освобождения.
     Почему? Ответа не было. Может быть, не хотелось тревожить её душу, а может, он просто забыл о ней.
     Мелькор огляделся. Сестра куда-то исчезла.
     Легкий прозрачный туман. Журчание ручейка, горьковатый запах трав. Запах осени. Покрытая мхом скамейка у небольшого фонтанчика. Кусты боярышника переплелись с кустами жасмина и смородины. Дорожки заросли. Садовые цветы перемешались с дикими травами. Рядом с бледно-желтыми бархатцами — полынь и кошачья мята.
     В центре большой клумбы горделиво возвышался репейник. Вала сделал шаг в сторону, под ногами хрустнула сухая ветка.
    Странно видеть столь запущенный уголок в Благословенном Амане, где всюду царит порядок. Даже в несущих покой Садах Лориэна он ни разу не встречал репейника и сухих веток. Черный Вала опустился на скамейку. В этих серых сумерках ему вдруг показалось, что он вернулся на Арту. Хотя и там он никогда не видел таких удивительных мест. А дышалось здесь на удивление легко. Исчез давящий взгляд, что преследовал его повсюду. Спряталась, затаилась боль.
      Шагов Скорбящей он снова не услышал.
      — Пойдем в дом, — позвала она.
      Мелькор шагнул следом.

3

       Узорчатый серый шелк стен, мягкие диванчики, уютные кресла, небольшой столик, инкрустированный дымчатым хрусталем и морионом. На нем странные, похожие на чаши посудинки — только меньше и с ручкой. Хрустальные и серебряные вазочки, в них варенье, печенье и сахар.
     Из небольшого приплюснутого чайника из тёмной глины Ниенна налила по чашечкам ароматную бледно-зеленую жидкость. Черный Вала пригубил. Незнакомый отвар был чуть горьковат, но дарил ясность мысли и согревал.
      — Это чай. Зеленый, бывает еще черный и белый, — пояснила Та, что всегда в тени. — Я попросила Ирмо и Йаванну сотворить это растение. Неплохо получилось, да?
     Её взгляд был так робок, а голос так тих...
     Вала кивнул, рассматривая Скорбящую. Тоненькая, хрупкая. Опущенные глаза, скорбное лицо, нежная улыбка. Натянутая струна. Жемчужный свет и горький запах полыни. Почему он забыл о ней? И зачем он ей понадобился? Мелькору очень хотелось спросить, но нарушить уютный покой этого неожиданного чаепития он не решился.
     Печенье было рассыпчатым, варенье душистым. Когда он последний раз ел обычную пищу? Еще в Лаан Галломэ.
     Лаан Галломэ — оборванная струна, погубленная песня. Почему все так вышло?
     Вздох вырвался из груди помимо воли. Не изменить. Не исправить.
     — Все проходит, остается лишь память, горькая память, — эхом прозвучали слова Ниенны. — И пока жива память, живы и ушедшие в вечность.
     — О чем же ты хотела поговорить со мной, Ниенна? — Черный Вала резко встал.
     Легко и грациозно вскочила следом за ним Скоббящая, протянула трепещущие руки.
     — Мелькор, не уходи. — Голос её — шелест листьев, в глазах стылая печаль осени.
     — Куда же я уйду? И как? — горькая усмешка исказила губы. — Стена, что окутывает ваш уютный мирок, не пропустит никого!
     — Ты её преодолеешь.
     — С этим? — он показал ей темные полоски металла на своих руках.
     — Разве для тебя это преграда? — легкая улыбка коснулась её губ. —
Если ты захочешь, тебя ничто не остановит.
     Вала столько раз перебирал варианты, пытаясь вырваться из своей блестящей темницы. Выход был, только как на него решиться? А почему бы и нет? Его дом уничтожили, почему он должен щадить чужой? Эта мысль пришла к нему еще там, у озера Ирмо.
     Но откуда Скорбящая знает, что он уже почти решился покинуть Валинор? Видит грядущее? Читает мысли? Догадалась?
     — Как бы мне хотелось пойти за тобой! — воскликнула Ниенна.
     Мелькор с сомнением оглядел её хрупкую фигурку.
      — Об этом нельзя и думать. Гнев Эру страшен. Знаешь про Ауле?.. — Он не хотел, чтобы сестру постигла та же участь.
      — Знаю. Но Эру властен лишь над теми, кто послушен его воле. Я и мои братья свободны… И Несса…
      — Несса? — удивился Вала. Плясунья никогда не интересовала его— пустая, легкомысленная кукла.
      — Да, — кивнула Ниенна. — Она танцует сквозь слезы. Сердце её кровоточит. Что ей теперь гнев Илуватара?
      — Отчего же страдать жене Тулкаса? — не без яда прозвучали его слова. — Её муж верный слуга Единого, прославленный воин, победивший Врага. Ей следует радоваться, а не плакать!
      — Её муж лишь жалкое подобие того, кому она отдала свое сердце! Она любила защитника, а ей достался одержимый. Так исполнил Илуватар её желание.
      — Мне пожалеть Тулкаса?
      — Зачем? — подняла бровь Скорбящая. — Просто посмотри на нас — на тех, кем мы стали.
      — Вы сами выбрали свой путь! — гневно бросил Мелькор. Следовало бы оборвать этот разговор, но он не мог.
      Полынная печаль её очей, горькие слезы, звенящий голос. Разве сейчас можно оставить Скорбящую одну?
     — Ой ли? — усомнилась Ниенна. — Я своего не выбирала, да и Намо с Ирмо…
     Из глаз валиэ покатились крупные слезы. Сердце сжалось: зачем он обижает единственную близкую душу?
     — Прости, — Вала нежно коснулся её руки, судорожно сжимавшей платок. — Ты — само милосердие, а я… Выжженная огнем пустыня, заледеневший сад… Я не могу сострадать тем, кто сказал «не быть» моим ученикам.
    Она вскинула на него глубоко запавшие глаза. Бледные губы дрожали.
    — Мы так виноваты перед тобой.
    — Только не ты!
    — И я… Не смогла… Не сумела… — Скорбящая опустила голову, узкие плечи поникли.
    Мелькор осторожно привлек её к себе.
    — Это моя вина: это я не смог и не сумел. Что проку винить других за свои преступления… — Комок подкатил к горлу, но глаза остались сухими. — И все же почему так безжалостно вырвали их из жизни? — против воли стоном вырвались слова.
     — Прошлого не повернуть вспять, — печальный вздох Ниенны был ему ответом. — Но их смерть была к ним милосердна… Впрочем, — после длинной паузы прошептала она. — смерть всегда милосердна. Это жизнь жестока, ибо убивает. Только никто и никогда по своей воле не захочет оборвать её. И это правильно. Лишь безумцы иногда…
     Она не договорила. Звенящая тишина повисла в воздухе. Что-то тайное, невысказанное чудилось Мелькору в её словах. Но что?
     — Смерть не зло, она просто подводит черту и забирает то, что уже не нужно Жизни, — серебряным колокольчиком зазвенел голос Скорбящей. — Смерть — последняя надежда на избавление от мук — душевных ли, телесных… Надежда забыть то, что помнить невозможно… Душа бессмертна, а конец — это лишь начало…
     — Но никто не должен уходить до срока.
     — Никто, — эхом прозвучали её слова. — Смерти больно срывать еще не распустившийся цветок, но она не всесильна. А здесь и вовсе не властна…
     — И все же Мириэль ушла. — Имя казалось чужим, но назвать жену Финвэ Тайли Вала не смог.
     — Игра в смерть всего лишь! — Ниенна резко выпрямилась, размыкая объятия его рук. — Здесь Закон сделали тюремщиком и Владыкой Мертвых, держащим в заточении души. Мириэль могла бы и воскреснуть, если бы пожелала. Но она не пожелала, или ей запретили желать!
     — Разве можно запретить желать?
     — Кто знает, что можно в этом нелепом мирке? Что знают здесь о настоящей жизни? Что ведают здесь о настоящей смерти? Самое страшное, что может случиться в Валиноре, это если песня не сложится да возлюбленная на свидание не придет. Ни страданий, ни болезней…
     — А нужны ли они? Иногда, еще в заточении, мне казалось, что я был неправ. Пусть бы все шло как замыслил Эру. — Мелькор устало поднес руку ко лбу. — Зачем борьба? Зачем смерть?
     — Зачем? — Та, что всегда в тени, взмахнула рукой. — Ты же знаешь, как закаляется клинок. Так и душа становится сильнее в борьбе, любви, боли и страдании. Не страдая, не научишься сострадать! Не познав утраты — не почувствуешь всей радости бытия. Жизнь острее на краю! Главное— не пустить в душу ненависть или, хуже того, равнодушие. Милосердные и любящие равны богам, ибо лишь любовью творится мир.
     Изумлённо смотрел на Скорбящую Отступник. Эти слова он мог бы произнести и сам, но услышать их от Той, что всегда в тени… Тихая, робкая, незаметная валиэ сейчас была исполнена истинной силы и величия. Он никогда не видел её такой!
     — Ниенна! — потрясенно прошептал Вала.
     — Мелькор… — грустно улыбнулась она. — Мои слова напрасны. Все напрасно. Остается лишь покорно ждать конца… — Её голос дрогнул и рассыпался хрустальными льдинками.
     — Не говори так! — яростно воскликнул он.
     — А что я могу сказать? Настанет миг, когда Эру надоест не оправдавшая ожиданий игрушка, и он сломает её.
     — Этого не будет, — твердо произнес Черный Вала. — Пусть даже Эру безумен, но Арда не погибнет!
     — Ты ошибаешься, — мягко и печально ответила Скорбящая. — Он не безумен, у него просто нет сердца. Он не умеет любить и страдать! Он может лишь скучать и развлекаться!
     — Пусть так! Но я не отдам ему этот мир! Придут люди, я помогу им. Они изменят Арту и вырвут её из-под власти Эру!
     — Твоя дорога на Арде не будет долгой…
     — Я знаю, — спокойно ответил он. — Но я пройду свой Путь, как должно.
     Она вздохнула и покачала головой.
     — Мы видим будущее, и все же ничто не предопределено! Мы сами здесь и сейчас творим его. Не спеши уходить, Мелькор! У каждого своя дорога. Важно не только пройти её с честью, но и понять: твоя ли она?!
     — Я выбрал свою и не сверну!
     — Помоги и другим найти их! Ты же единственный из нас, кому подвластно все!
     — Особенно в этих оковах! — он рассмеялся — горько и страшно.
     — Оковы души страшнее! Вспомни все, что поведала тебе Эа! Изменение необходимо для жизни мира, иначе он погибнет! Эру был неправ, потому и связал нас навеки с Ардой! Но так быть не должно: Творцы обязаны дать своим Мирам свободу. Мы могли бы сотворить и другие миры, не будь мы заперты здесь! 
     На бледных щеках вспыхнул румянец, глаза засияли, вуаль упала с головы, и тяжелый узел волос рассыпался по плечам. Как же она прекрасна!
     — Откуда ты знаешь о других мирах, сестра?
     Она вздрогнула, румянец пропал, глаза потухли.
     — Я… я много думала, наблюдала… Удел слабых наблюдать… Я не видела звезд в Эа. Я просто смогла узнать о них, — шептала она, собирая волосы в пучок. — Прости, моя горячность неуместна. Просто Стена Ночи всегда рядом… Я устала. Иногда мне хочется открыть Врата и шагнуть в Пустоту. Я знаю, уйти невозможно, но и быть здесь — напрасной, ненужной!.. — она скомкала вуаль и, схватив его за руку, потащила в другую комнату.

4

     Стены заколебались, пошли рябью, и вот они уже в широком сумрачном коридоре перед высокими коваными воротами. Врата Мира.
     Скорбящая сделала к ним шаг и тонкой рукой легко распахнула тяжелые створки. За порогом колыхалось, клубилось, зыбко вздрагивая, серое нечто.
     Грудь сдавило, к горлу поднялся комок, виски заломило. Пустота. Мелькор всегда ненавидел её, стремящуюся пожрать все и вся.
    — Я боюсь, что когда-нибудь она придет… — зябко поводя плечами, шептала Та, что всегда в тени. — Ей так легко уничтожить все… Она жаждет, всегда жаждет. — Её голос звучал ломко, как треск весенних льдинок.
    Как во сне Ниенна встала на самом краю и взмахнула рукой.
    — Это так просто — шагнуть в Пустоту, — выдохнула она.
    Мелькор рывком притянул её к себе.
     — Нет!
    Валиэ забилась в его руках, как пойманная в силки птица.
    — Что ты, маленькая, не стоит так… Все будет хорошо, — он говорил, не вдумываясь в свои слова. Главное — успокоить её. Бедняжка, она так одинока, она так устала.
    Вздохнув, Ниенна уронила голову ему на грудь. Стало тепло и легко, словно сковавший его сердце панцирь начал таять. Осторожно обнимая Скорбящую одной рукой, он закрыл дверь в Никуда. Не стоит ей быть рядом с этим. Самая хрупкая из них несет такую ношу. Как же Эру жесток!
    А он сам? Разве, погружаясь в свои страдания, он помнил о ней? Разве он понимал, что рядом есть одинокая, измученная душа?
     Вала нежно погладил её по мягким, густым, пахнущим осенью волосам. Они опять растрепались и тяжелой волной падали валиэ на спину. Скорбящая чуть отодвинулась и, подняв голову, положила руки ему на плечи. В бездонных очах блестели слезы, они были темнее ночи и ярче звезд, они манили, обещая нечто неизведанное. Сердце застучало сильнее, голова закружилась. Он склонился к ней и осторожно коснулся губами её губ. Они были горьки, как полынь, но он жаждал испить этой горечи.
    Каркнул ворон. Двое вздрогнули. Объятия разжались. Стало холодно и одиноко.
    — Ты ведь уйдешь. Но прошу — не спеши, не уходи, не попрощавшись…
    — Я не буду спешить, — хрипло пообещал он, не отрывая глаз от её бездонных очей.
    — Ты так добр, — шелестом осенних листьев прозвучало в ответ.
     Нет, он совсем не добр, он готов уничтожить этот уютный Благословенный Аман, но мысль о том, что это причинит боль Скорбящей, невыносима. Но еще более невыносима мысль, что он больше никогда не придет в эти странные Чертоги, не увидит её глаз и не услышит её голоса.   
    — Я еще вернусь, — торопливо проговорил Мелькор. Мысли путались, голова кружилась. Откуда-то явилось ясное понимание, что если он не уйдет отсюда сейчас, то не сможет уйти никогда. Но его ждет ученик и Арта! И ему надо все обдумать, слишком много он услышал сегодня.
      — Я всегда тебе рада, — Ниенна грустно улыбнулась, словно не веря, что Черный Вала посетит её опять.
     От её неверия и тихой грусти сердце пронзила тонкая игла боли. Он обязательно придет! Хотя бы потому, что ему необходимо лучше узнать Ту, что всегда в тени.
Записан
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать"(Рокэ Алва)

Tany

  • Росомахи
  • Герцог
  • *****
  • Карма: 10429
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 15007
  • И это пройдет!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #53 : 18 Авг, 2018, 15:44:26 »

Оковы души страшнее! Да!
Прекрасно и грустно, спасибо, эрэа Эйлин :)

Записан
Приятно сознавать себя нормальным, но в нашем мире трудно ожидать, что сохранить остатки разума удастся.
Yaga

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #54 : 18 Авг, 2018, 18:49:05 »

Да, прекрасно и грустно. До мне кажется, что Ниенна, мягко говоря, не вполне откровенна! Спасибо, эрэа Эйлин, это всё так странно и горько, но так замечательно написано.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Красный Волк

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6866
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7532
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #55 : 19 Авг, 2018, 13:40:29 »

"...Ты же знаешь, как закаляется клинок. Так и душа становится сильнее в борьбе, любви, боли и страдании. Не страдая, не научишься сострадать!.. Жизнь острее на краю! Главное - не пустить в душу ненависть или, хуже того, равнодушие. Милосердные и любящие равны богам, ибо лишь любовью творится мир... Мы видим будущее, и всё же ничто не предопределено!.. У каждого своя дорога. Важно не только пройти ее с честью, но и понять: твоя ли она?!. " Слова, которые пробирают до самого дна сердца. И - да: каждый шаг, каждая реплика и каждая интонация в голосе Ниенны в этих эпизодах продуманы Скорбящей ювелирнейше и, что называется, до мелочей, но цель ее здесь - прежде всего, встряхнуть Мелькора, с горечью спрашивающего и ее, и себя: "Зачем борьба?.." Заставить его душу, превратившуюся в "выжженную огнем пустыню, заледеневший сад", сбросить оковы апатии, вдохнуть в него желание жить и быть живым - и убедить его, что бороться стоит... А написаны эти эпизоды просто изумительно сильно и прекрасно. Огромное спасибо, эрэа Эйлин! :)
Записан
Автор рассказа "Чугунная плеть"

Эйлин

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6920
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7721
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #56 : 02 Сен, 2018, 20:08:47 »

Спасибо, эреа Tany, эреа Convollar, эреа Красный Волк! :) :) :)
Записан
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать"(Рокэ Алва)

Эйлин

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6920
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7721
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #57 : 02 Сен, 2018, 20:14:46 »

Глава 11

      Черный Вала ушел. С тихим шелестом сомкнулись за ним двери Чертогов Той, что всегда в тени. Скорбящая медленно опустилась на мягкий серебристый ковер. Разговор измучил её. Это так трудно — сказать лишь то, что необходимо, не солгав ни словом, ни взглядом. Это так больно — жаждать раскрыть душу и не сделать этого. Как же она устала! Пусть не солгала, но и всей правды не сказала, а он заслуживал того, чтобы узнать. Только не сейчас… Время не пришло. Как же невыносимо быть ледяной, когда пылает душа.
      Валиэ сжала рукой густой ворс ковра. Как же тяжело было разомкнуть объятия.
      Ворон сел на плечо и нежно клюнул в макушку.
      — Ты прав, Мрак! — она быстро вскочила на ноги. — У нас слишком много дел, чтобы предаваться сожалениям и поддаваться чувствам.
     Ворон согласно каркнул. Скорбящая взмахнула рукой — стена поплыла, превращаясь в густой туман. Валиэ сделала шаг вперед, туман рассеялся, и появилась лестница, ведущая вниз. Легко и грациозно ступила на широкие ступеньки маленькая ножка Той, что всегда в тени. Взмахнув крыльями, устремился вперед ворон.
Шаг за шагом, и вот Скорбящая в огромном зале. Клубятся, сходятся и расходятся тени — плотные и темные, прозрачные и светлые, они перетекают друг в друга, распадаются, исчезая во тьме, и появляются снова. Они плачут, они шепчут, обещая вечную скорбь, горькие слезы и неисчислимые беды. Но над Ниенной они не властны, она здесь Повелительница. Еще один взмах руки, и с ревом вспыхивает темное пламя в камине. Тени расползаются по углам, но не исчезают. Загораются длинные тонкие свечи в изящных серебряных светильниках. Скорбящая медленно идет к дальней стене. Там, в центре, на возвышении, стоит трон из мориона. Высокая спинка его инкрустирована темными и светлыми камнями. Бархатная подушка расшита нежными серебристыми цветами.
      Пахнет лилиями, полынью и пеплом. Из дальних, самых темных углов залы с писком слетаются к валиэ небольшие зверьки с широкими кожистыми крыльями. Летучие мыши.
     Скорбящая улыбается. Ворон садится на спинку трона. Зверьки начинают кружиться. Ниенна поднимает кверху руки и присоединяется к их танцу. Медленны и неторопливы её движения, изящен и гибок стан. Раздается тихая печальная музыка. Звон капели, шорох дождя. Шепчут тени, осторожно выползая в центр залы. Резче и быстрее кружится Ниенна в своем чарующем танце. Громче и торжественнее звучит музыка. Шум дождя, рокот грома, треск молний. Танцуют с ней тени, подхватывая под руки, обнимая за плечи. Они что-то шепчут, что-то обещают. Улыбаются бледные сухие губы, темным огнем горят бездонные глаза. Налетевший неведомо откуда ветер срывает вуаль с черных волос, водопадом падают они на плечи. Гудит пламя в камине, мерцают свечи. Музыка все громче и громче, танец все быстрее и быстрее. Сплетаются воедино тени, валиэ и летучие мыши, лишь ворон все сидит на спинке трона. И вот лишь серебристый вихрь носится по огромной зале и неожиданно исчезает. Дрожит пламя свечей, гаснет огонь в камине.
     Пустота, тишина, лишь ветер метет по мраморным плитам сухие пожелтевшие листья.
     Ворон взмахивает крылами.
     Над сиденьем трона возникает Тьма. Постепенно она становится все светлее и светлее, превращаясь в Ту, что всегда в тени. Бледно лицо её, огнем пылают глаза, венец из дымчатого хрусталя на темных волосах. Длинные тонкие пальцы сжимают костяной посох с хрустальным шаром в навершии. Пламя снова пылает в камине, тени покорно ластятся к ногам своей госпожи, а она смотрит во тьму, что окутывает стены залы. Темнота расходится, выпуская небольшую серую зверушку. На четырех лапах мягко идет она к трону, гордо подняв кверху пушистый хвост. Золотом горят глаза её.
     — Твоя миска молока всегда ждет тебя, Сумрак, — нежно произносит Ниенна слова приветствия. Кошка вспрыгивает к ней на колени, трется о ладонь, мурлычет. Валиэ осторожно гладит бархатную серебристую шерстку. Потом мурлыка спрыгивает с колен и направляется к серебряной миске, ожидающей её на одной из ступеней трона. Кошка лакает молоко, мелькает быстро-быстро розовый язычок, Скорбящая с нежностью смотрит на неё.
     — Сумрак, иди ко мне, — ласково просит она. — Расскажи, где была, что видела?
     — Мрр, — отвечает кошка, ловко вспрыгивая на колени. Она кладет пушистые лапы на плечи Ниенны. Темные глаза тонут в золотых. Узкий кошачий зрачок становится шире — Врата в иные миры открыты. Все, что видела Сумрак, все, что она пожелает рассказать, узнает Та, что всегда в тени. Она увидит своих сестер по духу, узнает об их делах, она побывает в самых разных мирах, не сходя со своего темного трона.
     Когда-то давно-давно, когда Замысел Великой Песни творения еще только витал в мыслях Илуватара, нашла Ниенна себе наставницу и подругу. Сумрак. Нежная и ласковая, жестокая и коварная, она стала её проводником в иные миры, она помогла понять себя юному, только что воплощенному созданию. Сумрак познакомила Ту, что всегда в Тени, с её сестрами по духу, а не по творению. Она подсказала и как уйти от казавшегося всемогущим Эру. Скорбящая не ушла, она осталась — наблюдать, думать и плакать. Хотя нет, зачем обманывать саму себя — она осталась ждать своего часа! И он придет, когда каждый займет отведенное ему Эа место.
     — Ты познакомишься с моим учеником? — спрашивает валиэ.
     — Ученик? Мрр, интересно, очень интересно, — мурчит Сумрак.
     — Он самолюбив и робок, он умен и расчетлив, но чувства захлестывают его. Он потерял себя.
     — Плохо, другие могут подобрать, — почти улыбается кошка.
     — Ты покажешь ему иные миры?
     — Покажу. Забавно будет! — мурчит Сумрак и трется об её руку. — А где тот, из-за которого ты плакала?
     Скорбящая вздрагивает, но от всевидящего глаза Сумрак не утаить ничего.
     — Он уже ушел! Он не готов к встрече с тобой.
     — Это ты не готова показать меня, — острые коготки слегка царапают кожу.
     — Я боюсь потерять…
     — Его или свою цель?
     — И то и другое, — честно отвечает Скорбящая.
     — Он слишком любит этот запертый в скорлупе мир, — утверждает кошка. — А ты любишь?
     — Люблю… — тихо отвечает валиэ и через мгновение добавляет, — но не мир.
     Кошка довольно мурчит и утаптывается. Йаванна не творила кошек, Эру не сподобил. Он знал, что для грациозных мурлык нет преград — ни одна Пустота их не остановит, ни одни запоры не удержат, кошка пройдет везде. Мало того, кошка всегда на границе двух миров — Видимого и Невидимого.
     А Сумрак не просто кошка, она создание необычайно древнее и мудрое, перед ней открыты все двери. Скорбящая не смогла когда-то решиться покинуть Чертоги Эру, сейчас она не в силах покинуть Арду, но Сумрак пройдет везде. Что ей Пустота? Что ей Воля Илуватара? Нет над ней ничьей власти, она сама себе госпожа.
     Эру решил оспорить законы бытия, создав мир-игрушку. Он сумел одурачить своих учеников и помощников. Что ж, ничего еще не закончено. Все только начинается.
Записан
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать"(Рокэ Алва)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #58 : 02 Сен, 2018, 20:36:08 »

Словно я сама там побывала, в этом подземном зале, там, где по углам прячутся тени. Спасибо, эреа Эйлин, это было волшебно - прекрасно, как осенние цветы и горько, как запах осени.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Красный Волк

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6866
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 7532
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля
Re: Мы никогда не будем прежними
« Ответ #59 : 02 Сен, 2018, 20:59:38 »

Просто изумительный по красоте новый эпизод. Да, его не читаешь - его проживаешь вместе с Ниенной. И тоже словно кружишься вместе с ней в этом околдовывающем танце - под звон капели, шум дождя и рокот грозы, в огромном зале, полном теней и дрожащих бликов свечей... И тоже, читая, словно вдыхаешь запах лилий, полыни и пепла. И видишь, как отсвечивают отблески пламени в гранях венца из дымчатого хрусталя и в золотых всевидящих глазах кошки по имени Сумрак - пушистой странницы между мирами, наставницы и подруги Той, что всегда в Тени... Новый персонаж это - необыкновенно интересный. И - воистину: "...Как же невыносимо быть ледяной, когда пылает душа..."
"Люблю..." - всего одно короткое слово, но, произнеся его вслух, Ниенна перед нами, читателями, душу свою распахнула настежь. И так хочется, чтобы тот, за кого она сражается и о ком она думала, это слово произнося, увидел и понял, что ею любим... Огромное спасибо за продолжение, эрэа Эйлин! :)
Записан
Автор рассказа "Чугунная плеть"