Несколько странное поведение для предателя, Вы не находите?
Нисколько.
Разведчик имеет связь с теми на кого работает, ну или они хотя бы знают о том, что он на них работает. Он выполняет задания, т.е. делает то что нужно, а не то что ему хочется.
Как заметил однажды Марсель, хороший офицер для особых поручений находит себе поручения сам. Валентин сам себя назначил разведчиком и справился неплохо - сведения, собранные им и доставленные Ноймаринену, оказались весьма ценными. Ну а про спасение Алвы я уж не говорю.
Подвиги Валентина в тылу врага: Букеты для Катари — очень мило, но «хрупкий гиацинт» и без них бы справился, даже не сомневаюсь. Справлялась же она после его отъезда и очень даже неплохо справлялась.
Вы недооцениваете важность душевной поддержки. Букеты для Катарины говорили ей "ты не одна".
Троллить Альдо для гордого звания разведчика как-то маловато.
Суза-Муза создавал общественное мнение - его памфлеты становились широко известны в городе.
А оправдательный приговор Алве мог и не отыграть. Если Валентин умный, то должен был понимать, что вариантов там множество, вплоть до приведения в исполнения смертного приговора прямо в зале суда.
Нет, на это Альдо бы никогда не пошёл. Ему было слишком важно создать иллюзию справедливости, ведь в зале суда присутствовали послы всех стран ЗЗ. Но он не учёл, что, используя гальтарские законы, будет вынужден принять и гальтарский способ казни осуждённого - поединок с обвинителем.
Ну и что бы сделал наш бравый «разведчик»?
Почему "бы"? Он и без "бы" полностью использовал ВСЕ предоставившиеся возможности.
А уж письмо Бланш... тут слов нет. То что Альдо не Ракан, люди должны были узнать в самом начале заварушки, это лишило бы власть Альдо легитимности и поддержки многих.
Это письмо должен был обнародовать не сам Придд - в конце концов, кто он такой, чтобы его слушали? Да и как бы он это сделал - вышел на площадь и закричал "Альдо Ракан на самом деле не Ракан, а незаконнорожденный ПРидд"? Ну и как, представили эту картинку? Снять копии и разослать альдовым сторонникам? Эти копии либо тут же отправились бы в камин, либо были припрятаны - так, на всякий случай... Ведь о том, что Альдо просидит на троне лишь до тех пор, пока у Ноймаринена и Савиньяка не появится время им заняться, не понимали только сам Альдо, ну и слепо обожающий его Окделл.
Наилучшим, если не единственным способом обнародовать содержание письма была церковная проповедь, но до тех пор, пока Валентин не был уверен в том, что Левий не поддерживает Альдо, он к нему обратиться не мог. А когда - в зале суда - он в этом уверился, что-либо делать было поздно, ибо стало ясно, что Алва до Багерлее не доедет и нужно действовать немедленно. Оставались дарственная на дом для Левия и тайник. Кто же знал, что статуэтка приглянется Дювье, и он заберёт её из брошенного дома...
Мне Валентин видится человеком, который действует и выбирает сторону исходя из собственной выгоды (и выгоды своей семьи).
В данном случае он выбрал сторону, исходя из блага Талига. Ну а что при этом он получал что-то для себя и своей семьи, не было для него главным.
Приход Альдо посчитал хорошим шансом для себя, потом понял, что вариант не лучший и не долговечный и сменил сторону.
Придд был слишком умён, чтобы не понять этого сразу. И сторону для себя он тоже выбрал сразу. "Моё королевство - Талиг (не Талигойя! D.), имени своего короля я сейчас не знаю".
И его зависть к должности Ричарда тут очень органична — ах, брат рассказывал какой это прекрасный человек, ах, лошадку подарил — ну прям Айрис в брюках. 
Вас удивляет, что Валентин восхищался Алвой? Ну так вместе с ним им восхищалась, почитай, вся столичная молодёжь и множество людей в возрасте. А дружба Рокэ с Джастином, как надеялся Придд, могла привести его к решению взять оруженосцем брата погибшего друга. Надежды не сбылись, чем он был очень огорчён, а потом пошли слухи... Ведь даже о том, что Ричард пытался отравить Алву, стало известно в городе - Людовина Кракл сообщила об этом Айрис.
Место при Алве, если отбросить лирику — это кратчайший путь наверх.
Покровительство Первого маршал - это, конечно, немало, но и в своих силах Валентин был уверен.