Расширенный поиск  

Новости:

03.02.2023 - вышел в продажу сборник "Дети времени всемогущего", включающий в себя цикл повестей "Стурнийские мозаики", роман "К вящей славе человеческой", повесть "Данник Нибельринга" и цикл повестей "Vive le basilic!".

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - II  (Прочитано 17425 раз)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6049
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10877
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
Жернова истории повернулись. Но пока еще одни Норны знали, что станут они молоть.
Что будут молоть жернова истории, мы, очень надеюсь, узнаем в продолжении. Спасибо авторам за труд, за талант и за терпение. История получается очень интересная.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 170
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 180
    • Просмотр профиля

Список (подготовлен Артанис) Стран и Локаций:

Агайя - Древняя Греция, отчасти Византия. Столица - Зеоклей.

Адуатукия - страна, приблизительный аналог Бельгии, имеет сеньоральные права над Шварцвальдом (Люксембург).

Аллемания - страна на северо-западе от Арвернии, частично аналог Германии.

Арверния - страна, где происходит основное действие, приблизительный аналог раннесредневековой (Эпоха Меровингов) Франции (Австразии). Столица – Дурокортер (Реймс), бывшая столица – Кенабум (Орлеан).

Ее Вассалы: Окситания и Арморика

Арморика - вассал Арвернии, аналог кельтской Бретани и Нормандии. Лежит на западе и  севере от Арвернии. Заселена "детьми богини Дану", также в ней имеют большое значение Другие Народы. Разделена на четыре герцогства, плюс Королевские Земли. Столица - Чаор-на-Ри (Тара).

Бро - Рианниен   – Королевские Земли. Столица - Чаор-на-Ри (Тара).

Бро – Виромандуи (Земли Всадников) – аналог Нормандия и Пикардия - Правит Гворемор Ярость Бури + Ида Моравская

Бро – Брекилиен (Земли Брекилиена (название леса: Холм\Земля Шельяна\Сильена) - Бретань, Лес Броселианд ранее известный как Брешельян и Бресильен «Холм\Земля Шельяна\Сильена»)


Артунга - остров Корсика, владения королевы Беатриче, дочери Карломана и Лукреции, который она готова уступить Нибелунгии.

Белые горы - Альпы.

Венетийская Лига - аналог приморской Италии, союз городов с главным городом - Венетией (Венецией). Другой упоминающийся город - Розанция (Флоренция).

Дурокортер («Круглый Холм у воды» Реймс) - столица Арвернии, бывший холм вейл с кольцом священных камней.

Зеленое море - Адриатика.

Земля Велетов - находится на севере, на границе с Мидгардом Норландским (Дания, Ютландия).

Заморра - остров Сицилия, тоже входит во владения королевы Беатриче.

Кенабум (Орлеан) - бывший священный город "детей богини Дану", затем был столицей Арвернии, до Хильдеберта Строителя.

Леджиа ("Быстротечная") - главная река Арвернии и Арморики. На ней стоят Кенабум и Чаор-на-Ри. Аналог Луары.

Марция - местный Рим, никогда не бывший настолько могучим, как в нашем мире.

Медиолана - город Венетийской Лиги, завоеванный Междугорьем (аналог Милана).

Междугорье - страна на востоке от Арвернии, лежит в Белых Горах (местоположение соответствует Швейцарии).

Моравия - страна на востоке, соответствует Чехии. Является княжеством, именуется Великой Моравией.

Море Туманов - Северное море, пролив Ла-Манш.

Нибелунгия (Бургундия) - страна на юго-востоке от Арвернии.
Граничит с ней и с Междугорьем, а также - с городами Венетийской Лиги, с которой прежде воевала.

Норланд (Земля Фьордов) - страна местных викингов.

Окситания (Окситания, Аквитания) - герцогство из-за которой Арверния и Нибелунгия воевали прежде (Война За Окситанское Наследство (аналог Война за Бретонское Наследство)). В настоящее время - вассал Арвернии.

Окруженное море - Средиземное.

Полуденное море - Черное.

Серебряный Лес - лес в западной Арвернией, в двух днях пути от Кенабума. В его окрестностях расположена одноименная деревня, также поблизости находится святилище Донара и Озеро Кельпи.

Сварожьи Земли - Древняя Русь. Столица - Дедославль (Киев).

Тюрингия - страна, союзник Междугорья по завоевательной политике, соответствует части Германии.

Чаор-на-Ри ("Королевская крепость" Холм Тара) - столица Арморики.

Шварцвальд - герцогство, вассал Адуатукии. По расположению соответствует Люксембургу.

Этрурия - сосед и соперник Марции, граничит с Венетийской Лигой.
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1271
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2688
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

До сих пор Фредегонда только наблюдала за событиями, а вот теперь от её действий (пока от одного действия, а там, может, и другие появятся) будет зависеть очень многое. Потому как без Карломана всё скоро под откос полетит. Уже начало лететь. Торвальд Серебролесский уже повёл свой Священный Поход, одного кельпи уже убили (а ведь он, оказывается, и плохого-то ничего не сделал, разве что для Тибо), и вряд ли Другие Народы это оставят без ответа, да и Торвальд останавливаться не намерен. Ги Верденнский вовсю окучивает короля, а тот и уши развесил. Бересвинда что-то затевает. А есть ещё Междугорье и союз против него, который ведь мало создать, в его рамках надо что-то делать... С остальным, может, и справятся, но, думается, отговорить короля от Священного Похода, кроме Карломана никто не сможет.
Так что удачи юной вейле на её вейлском пути :D

З.Ы. А Аллемания точно на северо-западе? А то странно для Германии, она, вроде, восточнее Франции.
Записан

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 170
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 180
    • Просмотр профиля

Благодарю за комментарий!  Да, Вы правы.  Аллемания - страна на северо-востоке от Арвернии, частично аналог Германии. Аллемания граничит с Тюрингией и с Великой Моривией.
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 170
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 180
    • Просмотр профиля

Ахтунг! "Читать Дальше" - СПОЙЛЕРЫ!

Список Персонажей:

Арверния (Меровингская Франция (Австразия)):

Королевский Дом:


Король Арвернии - Хильдеберт IV «Воинственный» (790 г. 24 лет).

Вспыльчивый молодой человек с весьма неуравновешенной психикой.  В последние время отличается непредсказуемостью характера. Даже любимая матушка не может теперь повлиять теперь на него. Наследовал своему малолетнему племяннику. Был третьим сыном (и младшим ребенком) у своих венценосных родителей. Любитель Войны и Охоты. 

Королева Арвернии - Кримхильда «Нибелунгская», его жена. (795 г. 19 лет)
\Частичный Прототип: Анна Австрийская и Мария – Антуанетта (Королевы Франции).\
Одинокая девушка с волевым характером. Имеет конфликт со своей венценосной свекровью, ибо за два года брака так и не зачла. Брак с королем не консумирован. Но при этом она имеет влияние на Короля. Возлюбленная («Дама Сердца») Рыцаря Дикой Розы.

Вдовствующая Королева - Бересвинда «Адуатукийская» («Паучиха») - королева-мать. (765 г. 49 лет).
\Частичный Прототип: Екатерина Медичи (Королева Франции) и Васса Железнова (Неожиданно. Горький).\
Властная женщина с очень горькой судьбой. Не знала своих родителей, которые умерли очень рано. Любила своего мужа и интересовалось политикой. Благодаря ее мудрому совету –  Граф Карломан Кенабумский стал в 29 лет (!) Майордомом. Пережила двух своих сыновей и нескольких внуков от них. Очень переживает за оставшихся отпрысков Королевского Дома. Искусный манипулятор. Конфликтует со своей невесткой Королевой Кримхильдой. Ее благими намерениями Король Хидьдеберт воспылал ревностью.

Наследный Принц - Хильперик "Арвернийский" - кузен и наследник короля, его ровесник. (790 г. 24 лет).

Полная противоположность Короля Хильдеберта. Книжник и тихоня. Умен и рассудителен.

« Последнее редактирование: 19 Ноя, 2022, 14:58:21 от Menectrel »
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 170
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 180
    • Просмотр профиля

Умершие к основному времени действия представители Королевского Рода Арвернии:

Карломан "Великий"
\Частичный прототип: Теодерих Великий (Остготы) и Карл Великий (Франки)\
- Император, владевший Арвернией и другими ныне сопредельными ей странами. Дошел до Одера (т.е. Границ Великой Моравии). Жил за 800 лет до основного действия. От его рождения ввели летоисчисление. Владел мечом Нуады \На 814 год известен как: «Клинок Карломана Великого»\. Второй сын Майордома Арвернии. За свою жизнь дал две Клятвы, которые еще откликнутся в Истории МИФа. Нынешние Короли Арвернии - его прямые потомки. Неоднократно упоминается различными героями, появляется в Лабиринте меж Миров.


Ангерран VIII "Завоеватель"
\Частичный прототип: Вильгельм Завоеватель и Эдуард I Длинноногий (Короли Англии)\
- Прославился тем, что "окончательно" покоривший "детей богини Дану". Приходился дедом Сигиберту "Древнему", а другим героям, соответственно, более дальним предком. К Игрэйн Армориканской относился как к своей внучке.
« Последнее редактирование: 19 Ноя, 2022, 15:53:00 от Menectrel »
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3353
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6197
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Огромное спасибо всем нашим читателям, сколько их есть! :-* :-* :-*
Мы вернулись!!!

Глава 31. Два сердца и корона
Спустя две седьмицы после трагедии на ристалище (от нее ныне весь Дурокортерский двор вел летоисчисление времени), король Хильдеберт IV сидел поздним вечером в своем кабинете в обществе майордома и кузена, Ангеррана Кенабумского. С мрачным видом король просматривал указы, в которых требовалась его подпись. Сидевший напротив Ангерран терпеливо ждал, но время от времени смотрел в окно, где очередной длинный летний день медленно клонился к закату. Он беспокоился, успеет ли еще вечером навестить отца, лежащего в беспамятстве.

Король заметил эти взгляды и тяжело вздохнул, понимая, о чем думает кузен. Сквозь безупречную вежливость Ангеррана проступал невысказанный, но вполне заслуженный упрек. Ощущение своей вины продолжало терзать Хильдеберта.

Желая побыстрей освободить майордома, король быстро подписал оставшиеся указы, на которых были уже поставлены печати. И, пока на пергаментах высыхали чернила, он поглядел на кузена.

- Послушай, Ангерран, - король старался говорить ровным, спокойным тоном, не показывая, насколько он угнетен. - Я много думал в эти дни, безумно тяжелые для всех, и многое осмыслил во время паломничества к храмам богов. Самое главное - я узнал, что дар берсерка можно применять и в благих целях! Против по-настоящему страшных врагов, гораздо более могучих, чем люди. И мне хватит отваги выйти против самых опасных из Других Народов, поверь! В храме Донара я беседовал с человеком, в свое время верой и правдой служившим Арвернии. Я думаю, сам Донар послал его мне, чтобы осенить высокой целью.

Ангерран ничего не ответил королю. Он понимал, к чему тот клонит, и о ком идет речь. Про себя молодой майордом порадовался, что они с Варохом постарались предусмотреть и такое развитие событий. Так что он ничему не удивился. Но и сделать ничего не мог. Переубеждать короля, когда тот настолько воодушевлен, мог бы лишь сам Карломан, да и то с непредсказуемым результатом.

Хильдеберт расценил молчание майордома как знак согласия. Впрочем, Ангерран почти всегда был невозмутим. И король чувствовал благодарность к сыну Карломана за все усилия, что он предпринимал, дабы не позволить Арвернии скатиться в пропасть. Хорошо, что у него есть Ангерран, многое перенявший от своего отца! Впрочем, Хильдеберт надеялся и сам поспособствовать величию королевства, и заодно - спасти собственную репутацию. Не зря же ему послана встреча с Ги Верденнским!

Заметив, что чернила высохли, король собрал указы и передал майордому.

- Ступай, Ангерран! На сегодня ты свободен. Только я хочу, чтобы ты знал - я ежедневно молюсь за дядю Карломана. Больше всего на свете желаю, чтобы он выздоровел! Моя вина перед ним и без того тяжела...

Ангерран кивнул, взяв у него документы, и вышел, спеша к ложу своего отца. Там он положит указы на стол до завтрашнего дня и сможет, наконец, сесть рядом, взять холодную руку отца, рассказать о том, что было сделано за день. Он верил, что отец его слышит, и что ему нужно внимание, а больше всего такие визиты были необходимы самому Ангеррану.

Говорят, что полностью взрослеешь, только когда перестаешь быть сыном. Ангеррану, умному и рассудительному майордому Арвернии, сейчас особенно сильно хотелось вновь стать ребенком под рукой своего отца. И теперь обращение к отцу - к его вечно живому и дорогому образу, - становилось для Ангеррана не просто ритуалом, но способом проверки собственных его поступков на посту майордома, его еще неуверенных проб и ошибок. Обращаясь к опыту отца, он лучше узнавал самого себя. И верил, вопреки всем сомнениям лекарей и жрецов, что однажды отец откроет глаза и проговорит: "Я горжусь тобой, Ангерран. Ты достоин своего звания и уважения людей, мальчик мой".

***

А король, оставшись в своих покоях один, поднялся из-за стола, усмехнулся, глядя на сваленные в беспорядке грамоты, свитки, неубранные печати, незакрытые чернильницы... У Карломана в кабинете порой царил беспорядок еще больший, но это лишь на посторонний взгляд. У него порой недочитанные книги соседствовали с чертежами земель, описаниями различных укреплений, с новейшими изобретениями премудрых мастеров и с драгоценными камнями, какие он любил разглядывать. Но сам Карломан всегда знал, что и где лежит, не тратил на поиски ни минуты. А вот у Ангеррана в кабинете всегда царил идеальный порядок, все было разложено по полочкам.

Думая о чужих привычках, король окинул взглядом оставшиеся на столе пергаменты: следует ли их убрать на ночь в запертый на ключ ларец? Но, в конце концов, решил сперва подышать свежим воздухом и вышел на балкон. Прошелся туда и обратно, разглядывая часть стен замка и сад, сколько было видно. И внезапно ему вспомнилось, как он встретился со своей женой на этом же балконе, ночью, как раз накануне трагедии. То жуткое происшествие вытеснило все остальные события, так что Хильдеберт совсем забыл о ночном свидании с Кримхильдой, когда счастье поманило было их обоих и оставило неудовлетворенность.

Король вздохнул, размышляя, как будет теперь складываться жизнь у них с Кримхильдой. За прошедшие две седьмицы они виделись всего несколько раз, в святилище во время молитв за здравие Карломана. Да и там они лишь обменивались пристальными взорами и расходились, не сказав друг другу ни слова.

Что теперь должна о нем думать Кримхильда, увидев худший в его жизни поступок? Быть может, она боится и ненавидит его, пролившего кровь родного дяди, - и поделом?

А ведь счастье было так близко! В ту ночь они любили и желали друг друга, Хильдеберт мог поклясться в этом. И даже на другой день, когда она так поразила всех своим обличьем валькирии... Он был разгорячен ее красотой, вспылил и не смог сдержаться. К тому же сама Кримхильда у него на глазах кокетничала с виконтом Гизельхером (лучше было бы ему провалиться сквозь землю, а не приезжать в Дурокортер!) Неудивительно, что ему припомнились все предостережения матушки по поводу общения его жены с нибелунгами. И он, придя в исступление, совершил то, что совершил...

Что ж, теперь Карломан спас Арвернию и его королевскую честь от худшей из возможностей. Лишь бы цена такого спасения не оказалась слишком большой! Карломан был для короля и любимым дядей, и мудрым майордомом, опорой престола, так что его смерть, безусловно, стала бы огромным несчастьем. А, если он еще остается королем и мужем Кримхильды - значит, надо как-то налаживать отношения с ней. Даже матушка нехотя призналась, что, может быть, слегка преувеличивала степень виновности молодой королевы в ее отношениях с Рыцарем Дикой Розы. Хотя короля все равно злил этот наглец, что слишком далеко зашел в своем поклонении королеве по нибелунгскому обычаю!.. Хорошо, хоть теперь он уехал, да и прочие нибелунги получили хороший урок! Теперь самое время открыто поговорить с женой. Но Хильдеберт боялся, что она не захочет его слушать. И что именно сказать ей? Какие слова найти для своего оправдания, ведь она все видела своими глазами!

Погруженный с головой в свои мрачные думы, Хильдеберт продолжал расхаживать по балкону, терзаемый сомнениями: как ему помириться с женой, сломать выросшую между ними стену отчуждения. Он уже не замечал ярких красок заката и очарования летнего вечера.

***

В тот же вечер королева Кримхильда, только что вернувшаяся из храма, где молилась за Карломана, сидела в своих покоях, смежных с комнатами короля. Рядом с ней находились придворные дамы: Альпаида Кенабумская, Матильда Окситанская, Ида Моравская и Ротруда. Поскольку среди них не было графини Кампанийской - вечно недоброжелательного  ока королевы-матери, - женщины могли себе позволить держаться чуть более естественно, чем предписывал придворный церемониал. Но всех беспокоило состояние Альпаиды, ибо они видели, что она изменилась не меньше своего мужа, как будто сама была смертельно ранена. На людях графиня Кенабумская держалась, как прежде, безукоризненно, научившись у своего отца, Дагоберта Старого Лиса, всегда сохранять самообладание. Но двигалась как будто неосознанно, точно лунатик, что бродит во сне. С каждым днем она худела все больше, глаза совсем провалились. Всем было больно на нее глядеть, но чем они могли помочь? Поддержать Альпаиду можно было, только вернув здоровье Карломану, а это, по-видимому, под силу было лишь богам.

Сейчас Альпаида, чтобы удержаться на ногах, оперлась о кресло, в котором сидела королева. Ида и Матильда с сочувствием взирали на нее. Теперь о состоянии Карломана можно было не спрашивать: оно, как в зеркале, отражалось в облике его супруги. Матильде сейчас подумалось, что жизнь очень несправедлива. Почему ее муж, погубивший стольких людей чужими руками, цел и невредим, а Карломан, что так дорог ей, лежит на смертном одре?!

Ираида Моравская тоже сопереживала Альпаиде. Было бы слишком жестоко, если бы Карломан все-таки умер, особенно теперь. Пожалуй, его супруге было бы легче, погибни ее муж сразу, чем день за днем наблюдать за его медленным угасанием. И, невольно переводя на собственную семью, герцогиня подумала: доведись ее мужу получить смертельную рану, верно, он предпочел бы умереть сразу, чем лежать искалеченным, как Карломан сейчас... Да позаботятся боги о них обоих!

Ираиде вдруг стало не по себе, по коже пробежал холод. Когда-то ее учили, что любая мысль имеет значение и может нечаянно навлечь беду. Что же она сейчас пожелала Гворемору?!

Стремясь поскорей замести дурную мысль, как лиса заметает хвостом след, Ираида поглядела на королеву. Та сидела, молчаливая, задумчивая, как и все они. Перед ней сидевшая за столом Ротруда составляла расписание на завтрашний день.

- Государыня, завтра утром время с десяти до одиннадцати часов свободно?

- Что? - как бы в полусне отозвалась Кримхильда, погруженная в свои мысли. - А, да, да, конечно! Это время ничем не занято.

Ираида Моравская решила, что настал удобный момент исполнить просьбу Фредегонды, и мягко проговорила:

- Государыня, осмелюсь тебе напомнить, что в последние две седьмицы ты прекратила всякое общение за пределами Малого Двора. Королеве все же не желательно жить затворницей. Ты не видишься даже со своими шварцвальскими кузинами, принцессой Бертратой и виконтессой Фредегондой.

Кримхильда протяжно вскрикнула:

- Ты права, Ида! Как я могла позабыть о своих сестрах, которым недавно обещала дружбу?! Позор мне, не выполняющей обещаний! Пошлите на завтра приглашение моим кузинам!

- Принцесса Бертрада ныне, к сожалению, поддалась влиянию королевы-матери, - вздохнула Ираида. - Ты ведь знаешь, государыня, как настойчива и упорна твоя свекровь; ей не впервой подчинять и людей гораздо опытнее доверчивой девы. А вот на Фредегонду она пока не обращала внимания, видимо, полагая слишком юной для своих целей. Но я, со своей стороны, беседовала с этой девочкой, и могу тебя заверить, государыня: она удивительно умна для своих лет, и может быть тебе очень полезной.

Подумав о младшей из кузин, необыкновенно красивой темноволосой девушке, Кримхильда кивнула:

- Хорошо! Ротруда, пригласи ко мне на завтра Фредегонду.

Так просьба внучки вейлы была удовлетворена: Ида замолвила за нее слово перед королевой, а та согласилась принять девушку.

Между тем, Матильда, уже давно глядя на изможденную Альпаиду, не выдержав, спросила, подойдя к ней:

- Госпожа графиня, как ты чувствуешь себя?

Своим осторожным вопросом она интересовалась сразу и о Карломане, как будто чета графов Кенабумских в самом деле была нераздельным целым. Альпаида так и поняла ее, и молча кивнула, взглянув на Матильду с невысказанной благодарностью.

Королева, обернувшись к ним, со строгой тревогой обратилась к графине Кенабумской:

- Альпаида, ступай к себе и отдохни как следует, не мучай себя! Выпей снотворного если надо. За Карломаном сейчас наилучший уход, хотя бы и в твое отсутствие.

- Верно: с ним сейчас Луитберга, жена Ангеррана, - пробормотала графиня, которая, как и ее супруг, не склонна была недооценивать молодых.

- Вот видишь! Матильда, я прошу тебя: отведи графиню в ее покои, побудь с ней.

Герцогиня Окситанская подхватила Альпаиду под руку. Сделав реверанс, обе женщины вышли, направившись к покоям четы графов Кенабумских. Тем самым покоям, к которым последние дни Матильду влекла неотступная тревога за Карломана, а теперь - еще и за его супругу.

Они ушли, а королева Кримхильда осталась в сопровождении лишь самых доверенных среди своих придворных дам - Иды Моравской и Ротруды. Только с ними она могла поделиться самыми сокровенными чувствами.

Обведя их пристальным взором, наконец, решилась обратиться:

- Ида, Ротруда! Дайте мне совет, не как королеве, но просто с высоты вашего женского опыта! Как мне теперь вести себя с моим супругом, королем? Страсти улеглись, но слишком дорогую цену заплатили Карломан и Альпаида за мир в королевстве. А как быть нашей семье? Рано или поздно мне придется встретиться со своим мужем лицом к лицу. Я не могу вечно убегать от него. Но как мне вести себя? И королевский долг перед Арвернией, и мое сердце указывают мне примириться с ним. Но меня страшит вспыльчивость короля, ведь все знают, на что он способен в гневе. Теперь меня страшат объятия моего супруга.

Даже в этом признании Кримхильда оставалась собой, не стыдясь признаться, что ей страшно. И обе женщины, некогда делившие одного мужчину, переглянулись между собой, осторожно выбирая слова, что могут быть полезны королеве. Они желали примирения королевской четы - и ради них самих, и ради блага Арвернии, - и старались успокоить Кримхильду, убедить ее, что не следует поддаваться страху.

- Государыня, опыт одного человека не всегда применим к другому, - осторожно начала Ротруда. - Но, когда я встретилась с герцогом Гворемором, мне будто вода живая под сердце пролилась, после неудачного замужества, бездетности, унижений. Совсем другой женщиной себя почувствовала, когда готовилась сделаться матерью! И, лишь когда мой Мундеррих родился хромоножкой, и мне сказали, что так останется на всю жизнь, меня как кипятком обварило. Ведь это мне наказание за то, что думала о себе одной, сожительствуя с женатым мужчиной, и не  вспомнила о супруге его, герцогине Ираиде, - обе женщины выразительно переглянулись. - И, когда ехала к ней на поклон, внутренне смирилась с любой судьбой. Думала: хоть бы моему сыну позволили остаться в замке, а для себя я уж ничего не прошу. Шла как на казнь. Герцогиня Ираида уже все знала. Ни проклятья, ни упрека не услышала я от нее! Мы поговорили, откровенно, раз и навсегда. И герцогиня позволила мне остаться, и сын мой с тех пор растет вместе с законными братом и сестрой. А для этого всего-то и потребовалось, что выяснить все раз и навсегда...

- Ротруда не знает, что мне к тому времени довелось уже выбирать, что лучше - горькая правда или сладкая ложь, - скромно улыбнулась Ираида. - Когда я родила мужу наше второе дитя, девочку Груох, лекарь мне сообщил, что я больше не смогу иметь детей. Я взяла с него слово никому не говорить, а сама стала думать: решиться ли сообщить мужу или нет? Правда, я уже была матерью наследника, Гарбориана, но мой муж мог решить, что одного сына мало для благополучия рода. Гворемор Ярость Бури решителен и страшен в гневе. Он мог сослать меня в какой-нибудь удаленный замок, а сам взять вторую жену... И все же я решилась признаться во всем, как только оправилась от родов. Сказала себе, что дочери верховного князя Великой Моравии не пристало трусить. И была благодарна, когда Гворемор обнял и поцеловал меня, благодаря за сына и дочь, что у нас уже есть, и заверил, что я в любом случае всегда останусь матерью его наследника, ибо такова воля богов. После этого и мне легче было принять в дом Ротруду с Мундеррихом. Между нами всегда жило доверие друг к другу. А уже из него выросла и дружба, и любовь, хоть и иная, чем в ранней молодости...

Ираида продолжала, мягко, заботливо, как разговаривала бы со своей дочерью, и вместе с тем - стараясь не забывать, что перед ней королева Арвернии, от брака которой зависело так много:

- Поверь, государыня: сейчас самое подходящее время для откровенной беседы с королем! Как ты сама сказала, страсти улеглись. Пусть боги спасут графа Кенабумского, чтобы не было слишком тяжких последствий! Рыцарь Дикой Розы уехал домой, и королю больше не к кому ревновать тебя. И у королевы-матери больше нет повода распускать о тебе слухи. И, наконец, государыня, вполне возможно, что и сам король сейчас задается тем же вопросом, что мучает тебя. Ему тоже тяжело попытаться договориться с тобой. Тебя мучает страх, его - чувство вины. Но опыт, даже самый тяжкий - лучший учитель на свете. Попытайся преодолеть свой страх, как подобает мужественной королеве.

Кримхильда глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

- Благодарю вас, сударыня, за ваш совет! Ступайте, пожалуйста. Я хочу подышать свежим воздухом на балконе, тогда будет легче принять решение.

Она вышла на балкон, тот самый, где две седьмицы назад ночью встретилась с королем.

Ираида и Ротруда удалились в другой зал, где их уже ждали фрейлины, не допущенные к королеве столь близко. Там они стали выбирать для королевы наряд на завтра. Вспоминая прошлое, женщины обменивались выразительными взглядами.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6049
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10877
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Прекрасно! Спасибо авторам за возвращение. Странная мысль мне пришла в голову, когда я читала историю Ротруды и Ираиды. Ведь сумели же эти женщины найти общий язык. А если мы вспомним Карломана , сколько у него было женщин, кроме Альпаиды, тех, о которых ничего не сказано в тексте? О тех, кто упомянут, я знаю. И чем этот почти обычай отличается от узаконенных четырёх жён правоверного мусульманина? По сути ничем, только лишь некоторым лицемерием. По крайней мере четыре законных жены, кмк, это лучше, чем одна и три любовницы.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Карса

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1026
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 678
  • Грозный зверь
    • Просмотр профиля

Уж не встретятся ли сейчас на балконе король и королева? Может, всё же договорятся.
А какой примерно сейчас год по сравнению со Сварожьими Землями? И что за потомок Ящера, которого предстоит сразить великому герою - потомку Карломана Кенабумского? До времён этого героя ещё несколько поколений, как я понимаю. Вероятно, лет 200 от текущих событий.
Скорее бы Карломан вернулся.
Записан
Предшествуют слава и почесть беде, ведь мира законы - трава на воде... (Л. Гумилёв)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1271
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2688
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Хорошо бы, конечно, встретились и поговорили. Имхо, королю надо преодолеть себя и рассказать Кримхильде ту историю, из-за которой он теперь боится к ней прикоснуться. Тогда она, хотя бы, поймёт, что он над ней не издевался. И вот если им удастся помириться, может даже король и о молотковом походе думать забудет. Хорошо бы.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3353
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6197
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Огромное, как мамонт, спасибо, эрэа Convollar, эрэа Карса, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Прекрасно! Спасибо авторам за возвращение. Странная мысль мне пришла в голову, когда я читала историю Ротруды и Ираиды. Ведь сумели же эти женщины найти общий язык. А если мы вспомним Карломана , сколько у него было женщин, кроме Альпаиды, тех, о которых ничего не сказано в тексте? О тех, кто упомянут, я знаю. И чем этот почти обычай отличается от узаконенных четырёх жён правоверного мусульманина? По сути ничем, только лишь некоторым лицемерием. По крайней мере четыре законных жены, кмк, это лучше, чем одна и три любовницы.
Ну, все-таки даже в нашем произведении бывает по-разному с разными людьми. У кого-то в семейной жизни такое возможно, а кому-то такая жизнь не подошла бы. В семье Гворемора свои обстоятельства, главным из которых стало бесплодие Ираиды. И, кстати, с Ротрудой он не спал после рождения Мундерриха. Так что назвать это двоеженством вполне нельзя.
Что до Карломана - упоминалось, что ему нравятся интересные, незаурядные женщины, его привлекает общение с ними. При этом с той же Матильдой до секса даже не доходило, для нее он был прежде всего наставником, - то есть, он умеет остановиться вовремя. И ему отнюдь не все равно, с кем встречаться. Так что охотником за женщинами, которому важно их количество, он не был, насколько я понимаю из разъяснений эрэа Менестрель. Возможно, кто-то, кроме упомянутых в сюжете и был еще, но дело для него не в возможности секса как такового.
Думаю, что и здесь у разных людей бывает по-разному. Насчет "почти обычая" преувеличено. А что до реальной жизни - то лучше бы все-таки постараться наладить прочные отношения с одной, чем завести нескольких разных. Больше уважения вызывает.
Давайте лучше попытаемся представить, сколько и как надо зарабатывать среднестатистическому российскому мужчине, чтобы содержать четырех жен со всеми детьми. Если он будет действительно хорошо, добросовестно работать, у него сил и времени едва останется на одну семью. Так примерно и живут в наше время вокруг порядочные мужчины. У большинства из них нет никаких "трех любовниц". Или он никого содержать не обязан, проблемы женщин пусть решают сами женщины, а он к ним только за сексом будет ходить? Такой и вовсе никому не нужен будет, скорее всего. Даже одной, а не то, что четверым. Особенно если учесть, что по нескольку женщин, скорее всего, захотят брать именно те из наших современников, что выглядят и ведут себя ну совсем не как мечта любой женщины, скажем мягко. Далеко не Карломаны и даже не Гвореморы, ни по внешности, ни по манерам, ни по уровню жизни. Герои из книг и фильмов - одно дело, а неумытый хам с соседней площадки, который женщине двух слов без мата не скажет, да еще и поддает регулярно, - знаете, другое. Нет, есть, конечно, умные, привлекательные и порядочные мужчины, но они-то как раз в отношениях гораздо более осторожны и разборчивы.
Уж не встретятся ли сейчас на балконе король и королева? Может, всё же договорятся.
А какой примерно сейчас год по сравнению со Сварожьими Землями? И что за потомок Ящера, которого предстоит сразить великому герою - потомку Карломана Кенабумского? До времён этого героя ещё несколько поколений, как я понимаю. Вероятно, лет 200 от текущих событий.
Скорее бы Карломан вернулся.
Вы угадали! :) Читайте, дальше описана их беседа!
Здесь действие задолго до Сварожского Цикла. Его герои еще и не думают рождаться. Там пока живут их дальние-предальные предки.
Тот, Кто Славен Мечом должен родиться через несколько поколений. Может, и не 200 лет, немножко поменьше, но не скоро еще. А потомок Великого Ящера, вероятно, связан будет с теми людоящерами, что показаны в "Хрониках Таморианы". Как выяснилось, их род еще не совсем вымер, либо кое-кто из них сумел вернуться. Тем более, что и сам обещанный герой имеет некую связь с теми временами.
Хорошо бы, конечно, встретились и поговорили. Имхо, королю надо преодолеть себя и рассказать Кримхильде ту историю, из-за которой он теперь боится к ней прикоснуться. Тогда она, хотя бы, поймёт, что он над ней не издевался. И вот если им удастся помириться, может даже король и о молотковом походе думать забудет. Хорошо бы.
К счастью, у них получилось! И поговорить удалось, и свою тайну король рассказал Кримхильде, наконец-то. Надеюсь, что они и вправду теперь по-настоящему поймут друг друга. Вот насчет молоткового похода не поручусь. Жена женой, а репутацию свою ему спасать надо, как он считает.

Глава 31. Два сердца и корона (продолжение)
Таким образом, король с королевой одновременно оказались на балконе, но долго не замечали друг друга, поглощенные своими невеселыми мыслями. Оба думали об одном и том же - о своей сложной, запутанной семейной жизни, о том, как сделать первый шаг, самый трудный и страшный. Теперь король понимал, как опрометчиво поступал, поддавшись ярости и желая убить Гизельхера. И вот, за его вспышку безумия платит своей жизнью Карломан! И королева поняла, насколько была неосторожна, добиваясь ревности от супруга. Впрочем, Хильдеберт, может быть, и не воспринял бы все это настолько остро, если бы его не настраивала королева-мать. Вот с ней и впредь всегда придется остерегаться!

А вечер был замечательно хорош! Дул легкий ветерок, донося из сада благоухание пышных цветов. Солнце медленно заходило за облака, и они окрашивались багрянцем и золотом. В саду заканчивали свои песни припозднившиеся птицы, но лишь Фредегонда смогла бы понять их. Обычным же людям и друг друга порой понять бывает не легче.

Кримхильда задумчиво облокотилась на каменную ограду балкона, глядя на высившуюся немного в стороне громаду Круглой башни, на окно покоев Карломана и на возвышавшийся напротив дуб, на ветке которого сидел черный ворон. Все, как всегда, как обычно в последние дни...

Королева увидела, как из распахнутого окна выглянул Аделард и стал озираться по сторонам. Ворон, завидев его, громко каркнул, и молодой человек кивнул ему с печальным видом. Кримхильда тяжело вздохнула, глядя в ту сторону. И лишь этот ее вздох, наконец, услышал король Хильдеберт, стоявший неподалеку. Подняв голову, он встретился глазами с женой.

Взоры обоих встретились, и были красноречивее любых слов. Два сердца одновременно пропустили удар. Но никто не решился первым нарушить молчания. За них говорили глаза.

"Я совершил страшный поступок, и вечно буду сожалеть о том! Но во всем виновата моя любовь к тебе. Ради тебя я готов на любое безрассудство, позабыв, что я король", - громче любых слов кричал взгляд Хильдеберта.

"Я виновата в том, что разожгла в тебе ревность! Быть может, я и вправду слишком много времени проводила в обществе виконта Гизельхера. Но в сердце моем всегда был только ты, мой король, и лишь ради тебя я вела себя вызывающе, потому что отчаялась по-другому привлечь твое внимание!" - не менее страстным взором отвечала ему Кримхильда.

Но никто не решался первым начать разговор, хотя оба сознавали, что судьба свела их опять на балконе этим вечером, чтобы они смогли попытаться понять друг друга.

Образ девушки-цветочницы, горький и сладкий одновременно, стоял перед глазами Хильдеберта, и он боялся развеять его, все равно что убить ее второй раз. Кримхильда же не решалась первой заговорить с мужем. Кто она ему? По закону - жена, уже два года, на самом деле деле была и остается чужой, и неизвестно, изменится ли когда-нибудь такое положение.

Молчание затягивалось...

***

Из тягостных раздумий их вывело новое карканье черного ворона. В окно покоев майордома выглянула Луитберга, супруга Ангеррана, миловидная черноволосая женщина. Она что-то сказала Аделарду, и тот отошел от окна. А ворон остался сидеть на своем наблюдательном посту, переступив на ветке крепкими узловатыми лапами.

Проследив за ним, Хильдеберт судорожно сглотнул и проговорил, радуясь про себя открывшейся теме для беседы:

- Когда майордомом был граф Риваллон Кемперрийский, дед Карломана (да минует его горькая доля!), он держал воронов и понимал их язык. Его так и называли - Риваллон Сто Воронов. И много позже его птицы продолжали наблюдать за Дурокортерским замком. Когда я с братьями и кузенами в детстве играли под этим дубом, с его ветвей за нами часто приглядывал ворон. Может, и этот самый: они ведь живут долго... Иногда мне кажется, что и мой дядя (да пошлет ему Эйр исцеление!) тоже понимает их язык.

Кримхильда поглядела на ворона. Надо было как-то продолжать беседу, и, хоть ей сперва было не по себе, решительность "Нибелунгской Валькирии" скоро взяла верх. Она произнесла так, словно как ни в чем не бывало продолжала светскую беседу:

- В Нибелунгии тоже почитают воронов, самых мудрых птиц. Ведь двое из них, Хугин и Мунин - Разум и Память, - служат самому Всеотцу Вотану.

- Об этом и у нас знают, - подтвердил Хильдеберт. - Когда мы детьми не слушались наставника, он грозил, указывая на ворона: "Вещая птица обо всем поведает владыке Асгарда, и он решит, кто из юных принцев достоин своего звания!"

Мысли короля, сделав круг, вернулись к тому, что его мучило сильнее всего, не давая отвлечься:

- Теперь Всеотец знает от вещего ворона, что король Арвернии совершил преступление!

В голосе супруга Кримхильда услышала неисчислимые муки совести и сожаления о том, что произошло. В ней родилось сочувствие к Хильдеберту. Она поняла, что целая пропасть лежала между характером ее мужа и теми поступками, что он совершал неосознанно, под влиянием ярости или ревности. И она медленно подвинула к нему руку по каменной перекладине ограды, словно желая, но не решаясь еще подать ее прямо.

- Государь, не отчаивайся! Вороны Всеотца видят не только наши поступки, но и читают в сердцах.

Хильдеберт судорожно вздохнул и поглядел на жену взором, исполненным благодарности. Их глаза снова встретились, и стена отчуждения, возводившаяся между ними на протяжении двух лет благодаря их ошибкам и вмешательству советчиков, вдруг дрогнула и зашаталась, будто устала стоять.

В сущности, до сих пор они мало разговаривали по душам: встречаясь при дворе, ограничивались церемонной вежливостью, а наедине почти не бывали. Они не могли узнать друг друга, составить верное представление о личности тех, с кем суждено было разделить жизнь и престол. Лишь назывались мужем и женой. Но теперь пришло время для откровенного разговора, и это понимали они оба. Ибо дальше тянуть было некуда. Их брак, так и не начавшись, полетит в пропасть, если они не приложат усилий, чтобы спасти его.

Пролитая по их вине кровь Карломана подвела их, наконец, к взаимопониманию. Впервые за два года супружества, они пожелали выслушать и постараться понять друг друга, как следовало бы с самого начала.

Так два сердца, которые соединила корона, первый раз в жизни забились в унисон.

***

Король отворил перед женой дверь своих покоев, жестом приглашая ее пройти.

- Пойдем, сударыня, и побеседуем спокойно, - предложил он, переводя жену через порог.

Кримхильда огляделась, присела в кресло. Король подвинул ближе к ней фаянсовый кувшин с водой и чашу, заботясь, если ей захочется пить. Сам он сел напротив, отодвинув со стола в сторону листы пергамента, попавшиеся под руку. Тяжело вздохнул, выбирая слова, что смогут ее убедить.

- Я прошу у тебя прощения, сударыня, за то, что позволил ревности затуманить мой разум! Я слишком много наслышан был о том, что Рыцарь Дикой Розы влюблен в тебя: о его ухаживаниях, серенадах, что он тебе пел. И обо всем этом я слышал не от кого-нибудь - мне об этом сообщала моя дорогая матушка на протяжении последних нескольких месяцев. Как видишь, я терпел долго! Возможно, что матушка немного преувеличивала опасность твоего общения с виконтом Гизельхером, но лишь ради твоего блага!

Кримхильда кивнула, хотя ей так и хотелось усмехнуться в ответ. Королева-мать, радеющая о ее пользе!.. Но она понимала, что говорить что-то королю о его матери бесполезно.

Король же продолжал:

- Я думаю, мы еще можем начать все сначала, оставив в прошлом все, что отягощало нашу жизнь... Я рад, что не убил Рыцаря Дикой Розы. Но все же пусть лучше он не приезжает в Арвернию!

- Я и сама рада его отъезду, и всем сердцем надеюсь, что он найдет себе счастье подальше от меня, - искренне заверила Кримхильда.

- И вообще, я прошу тебя, сударыня, чтобы тебя не восхваляли впредь посторонние мужчины! - в голосе короля вновь послышалось раздражение, помимо его воли. - Здесь Арверния, и нужно следовать ее обычаям!

Кримхильда все слушала молча. Сейчас осторожность твердила ей стерпеть нарекания мужа, тем более, что ей, в сущности, вовсе не льстило внимание других мужчин, кроме него. Но на последней фразе короля она горделиво вскинула голову и обожгла его пронзительным взором голубых глаз. Будь что будет, но она имеет такое же право на откровенный разговор, как и он, хотя бы за этим последовала его новая вспышка бешеного гнева!

- А как мне следовало завоевывать твое внимание, государь супруг мой, если ты за два года брака упорно предпочитаешь моему ложу войны, турниры и охоту?! Что я должна была сделать, чтобы ты меня заметил?

Хильдеберт все же взял себя в руки, умудренный недавними трагическими событиями. Отвечал ей, стараясь сдерживаться, лишь чуть повысил голос:

- Дорогая моя, да ради чего же я вызвал нибелунгских рыцарей на поединок, как не ради доказательства своих чувств к тебе?! Я хотел сразиться за твою красоту, мечтал, чтобы ты увидела мою победу, рукоплескала мне! Но, к несчастью, все пошло не так...

Он почувствовал, что распаляется, и, отпив глоток воды из своей чаши, чтобы успокоиться, глубоко вздохнул и обратился к жене уже совсем другим тоном:

- Кримхильда, я избегал тебя потому, что боялся причинить тебе вред...

Она удивленно вскинула брови и язвительно переспросила, не в силах удержаться:

- Какой вред мог быть больше того, что получился в итоге? Уже два года я остаюсь девой, не имея права стать ни женой, ни матерью, но становясь мишенью для подозрений. Лучше бы ты избавил меня от этого вреда!

Она говорила резко, но король понял ее раздражение и справедливость ее упреков. Но не знал, как объяснить жене всю правду, рассказать о том, что с пятнадцати лет мучило, жгло, отравляло его душу. Как поведаешь, если молчал всю жизнь, даже с самыми близкими? Тем более ей, до боли похожей на погибшую девушку-цветочницу?! Это все равно что обнажить себя полностью, сняв не одежду, но собственную кожу...

Кримхильда видела в его глазах такую тоску и боль, словно он страдал от незримой, но страшной раны. Под этим взглядом у нее все переворачивалось внутри. И вместе с тем, она догадывалась, что в этом-то, в той тайне, что мучает Хильдеберта, и скрыта главная преграда их семейному счастью. Молодая королева не была уверена, что ей хочется узнавать тайну, которая причиняет им столько зла. Но понимала, что сейчас судьбоносный момент в их отношениях. Если она выслушает и сумеет понять своего мужа, у них еще может все быть хорошо, они обретут надежду на настоящую прочную семью.

Она вспомнила, с каким терпением всегда выслушивали собеседника Карломан, Альпаида, Матильда. Стараясь подражать достойным примером, Кримхильда сложила ладони на краешке стола и поглядела на мужа, чувствуя, что ему необходимо выговориться.

Король резко вздохнул, собираясь с силами. Расслабил руки, до боли сжимавшие стол и оглядел их, как бы удивляясь, что они делали сами по себе, помимо его желания.

- Ты - живой портрет девы, которую я не смог спасти, а вместо этого невольно убил своими руками! - хрипло прошептал он, глядя на заваленный пергаментами стол, не смея поднять глаза на жену.

И он кратко, насколько было возможно, поведал Кримхильде о девушке-цветочнице, в гибели которой был виновен. Молодая королева слушала, не перебивая, и в ней усиливалось горячее сочувствие несчастной девушке и своему мужу, что столько лет жил с чувством своей вины, пусть и невольной.

- Когда я тебя встретил, не знал, послана ли ты мне в благословение или в проклятье, - продолжал Хильдеберт. - Вот почему меня так тянет к тебе и одновременно отталкивает. Лишь с тобой могу я быть счастливым, Кримхильда! Но одновременно меня приводит в ужас одна только мысль, что ты так же погибнешь от моей руки...

Кримхильда так и не находила слов, хотя теперь ей все становилось ясно. Особенно - странное поведение Хильдеберта в их последнюю встречу: ведь он желал ее так же сильно, как и она его, - и вдруг покинул ее, ничего не объясняя! Что тогда испугало ее? Медальон! Медальон Вультраготы, оставшийся от матери, висевший на цепочке, что вдруг сдавила ей шею... Ах, как некстати все произошло! Что же ты, материнский оберег, вздумал спасать хозяйку от ее законного супруга?..

Думая о том, что должен был чувствовать Хильдеберт в момент наивысшего напряжения, она уже не удивилась, что малейшая случайность показалась ему роковой. То, что в такой момент он подумал о ее безопасности, а не о своем желании, яснее любых слов доказывало его любовь к ней.

Но что теперь Кримхильда могла сказать своему мужу, чью самую горькую тайну, наконец, узнала? Постараться успокоить его, пообещать, что теперь все будет хорошо? Но она еще не могла полностью поручиться ни за него, ни за себя. Или выразить бурное сочувствие - ужаснуться той давней трагедии, может быть, заплакать, как героини сентиментальных сказок для маленьких девочек? Нет, это слащаво и убого, и будет нелепо! Но что годится ей сказать, чем поддержать супруга? А может быть, ничего не говорить, просто подойти к нему, безмолвно заглянуть в глаза, вложить ладонь в его руку, чтобы он понял до конца, как она ждала его эти два года, как страдала? И пусть он обнимет ее, и она прильнет к нему, и ничто больше им не помешает!

Однако молодая королева не успела ничего для себя решить. В это время за окном вновь хрипло, как спросонья, закаркал ворон на своем наблюдательном посту. Должно быть, кто-то из близких Карломана подошел к окну, и ворон приветствовал старых знакомых. А может быть, сообщил своим хозяевам - богам последние вести о состоянии Карломана. И совсем скоро Всеотец Вотан спросит у вещих норн, каков жребий Карломана: суждено ли ему ныне жить или умереть от ран, нанесенных родным племянником?..

Король смолк и покачал головой. Он вновь увидел дядю - мертвенно-бледного, истекающего кровью... Затем - девушку, так похожую на Кримхильду - мертвую, с пробитым виском, и ее волосы рассыпались по мостовой...

Неужели ему суждено вечно убивать тех, кого любит? Доколе?!

Что бы он себе ни говорил, как бы не стремился верить, что его особые свойства - не проклятье, а дар богов, просто пока еще не нашедший достойного применения, но уже свершившиеся события говорили сами за себя. На его руках кровь близких. Что будет дальше?.. Даже если в глазах окружающих он сможет смыть эти пятна черной ледяной кровью альвов, на его совести они останутся всегда!

Мотнув головой он прогнал наваждение, а Кримхильда вздрогнула, испуганная его резким движением. Ей показалось, что сейчас его вновь охватит ярость берсерка. Слишком хорошо она запомнила, каким бывает ее царственный супруг в неистовом исступлении!

Король заметил ее испуг и горько усмехнулся. Поделом ему: собственная жена теперь его боится!.
« Последнее редактирование: 23 Ноя, 2022, 09:19:46 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1271
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2688
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Ну, хорошо, хоть, объяснились. Начало взаимопониманию положено.
Записан

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6049
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10877
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Да, поговорили! Мне больше всего понравилось вот это.
Цитировать
- И вообще, я прошу тебя, сударыня, чтобы тебя не восхваляли впредь посторонние мужчины!
Какая прелесть, однако! И что делать сударыне? Глаза им выкалывать, посторонним мужчинам? Может быть ввести в обиход паранджу, тогда уж точно восхвалять будет невозможно! Вот так, например.

И маменька будет довольна.

Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3353
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6197
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Большое спасибо, эрэа katarsis, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Ну, хорошо, хоть, объяснились. Начало взаимопониманию положено.
К счастью, да! Хотя от своих планов Хильдеберт не откажется, смотрим дальше.
Да, поговорили! Мне больше всего понравилось вот это.
Цитировать
- И вообще, я прошу тебя, сударыня, чтобы тебя не восхваляли впредь посторонние мужчины!
Какая прелесть, однако! И что делать сударыне? Глаза им выкалывать, посторонним мужчинам? Может быть ввести в обиход паранджу, тогда уж точно восхвалять будет невозможно!
Ну не утрируйте, пожалуйста! :-\ Речь ни о том, чтобы посторонние мужчины не могли видеть ее лицо, а о том, чтобы у них, даже теоретически, не возникло повода видеть в ней возлюбленную. И он ревнует, в таком состоянии трудно мыслить рассудительно.

Глава 31. Два сердца и корона(окончание)
Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и дальше беседовать со своей женой, как подобает правителю Арвернии. Такое поведение Кримхильды доказывало ему лишний раз, что необходимо вернуть себе достойную репутацию. Иначе он не сможет ни править своей страной, как подобает, ни ладить с супругой.

И Хильдеберт решил доверить ей свой замысел Священного Похода против альвов, вдохновленного Ги Верденнским. Он надеялся, что Кримхильда его поймет: она отважна, как валькирия, и рождена, чтобы любить героя. Недаром нибелунгские женщины пользуются большой свободой; вот и мать Кримхильды сражалась вместе со своим мужем в последнем бою. Так что Нибелунгская Валькирия должна его понять!

Подумав так, он осторожно проговорил:

- Я признаю: у тебя есть причины меня опасаться! Но я сделаю все, чтобы превратить проклятье ярости берсерка в дар богов. Ведь изначально это свойство и было даром! С его помощью великие герои прошлого побеждали самых страшных великанов и чудовищ. Они очистили обитаемые земли, чтобы в них могли жить люди. Об этом повествуют все древние легенды. Но их победа еще не окончательна! Ныне Другие Народы опять расплодились по всей Арвернии и мешают людям жить. Приходят донесения с разных концов страны, что люди стали исчезать в заповедных местах. И я, король Арвернии, готов начать Священный Поход против Других Народов под знаком молота Донара, Истребителя Нечисти!

Хильдеберт заметно воодушевился, как всегда, когда дело касалось войны. Он энергично встряхнул сжатыми кулаками, как бы сжимая невидимый меч. Глаза его ярко блестели.

Кримхильда глядела на мужа широко распахнутыми от изумления глазами. Она даже не сразу поняла, к чему клонит ее супруг. Другие Народы? Кримхильда не очень-то много о них думала, хоть в последнее время и доходили слухи... В Нибелунгии также были свои заповедные места, и люди оставляли подношения Хранителям лесов и вод, а девушки перед свадьбой бросали венки в реку, прося ундину подарить счастье в замужестве. И она, принцесса Кримхильд, принесла реке свой дар, прежде чем ехать к будущему супругу. Но война против них?.. Она слышала, что при Хильдеберте Строителе арверны истребили многих среди Других Народов, но это было давно. Она не ожидала, что ее супруга осенит та же идея.

- Государь, твой замысел меня удивляет, - осторожно проговорила она.

- Я и сам не ожидал до недавнего времени, - признался Хильдеберт. - Некоторое время назад, во время паломничества в святилище Донара, я встретился с бароном Верденнским, старым соратником Хильдеберта Строителя. Он поведал мне об опасности от Других Народов, и о том, какую роль в прошлом играли берсерки, подобные мне. И это не только его слова! Я проверил их, изучив древние летописи, и мой кузен Хильперик подтвердил слова Ги Верденнского, а он хорошо осведомлен в истории. Поверь мне, Кримхильда: это то, что мне необходимо! Барон Верденнский вернул мне веру в себя и открыл передо мной великое будущее! Я узнал, что мое предназначение - отвоевать землю у альвов. До сих пор я не находил себе места, искал, сам не зная чего, безумствовал, потому что дремавший во мне дар требовал применения. А теперь у меня будет достойная цель, Кримхильда! Я возглавлю Священный Поход и закончу дело Хильдеберта Строителя. Я искуплю все былые провинности, смело брошу вызов самым могучим врагам. Мне это необходимо! Я хочу, чтобы ты поняла моя стремление, жена!

Молодая королева прерывисто вздохнула. Ей трудно было понять, почему многим мужчинам, и в частности ее мужу, так нравится воевать, зачем они стремятся с помощью войны решать все проблемы! Для Хильдеберта война означала славу, блеск оружия, пьянящую радость битвы, легко переходящую в безумное исступление. А Кримхильде запомнилась разлука с близкими, огонь и дым по всей стране, плач обездоленных, и голос постаревшего в одночасье деда: "Моя дорогая, твоих родителей больше нет! Их убили арверны." Она знала войну со стороны полуребенка-полуженщины, и с точки зрения побежденных.

Однако она понимала, что переубеждать супруга бесполезно. Он слишком увлекся своими замыслами, и верит, что война с альвами поможет ему выйти из тупика, в который себя загнал. И не слабой женщине переубедить его. Спорить было бесполезно. Она лишь разрушила бы с таким трудом обретенное взаимопонимание.

- Благодарю тебя, государь, за то, что поведал мне о твоих важных замыслах!

Хильдеберт выразительно взглянул на жену, такую тихую и задумчивую сейчас. Но он-то помнил, как она бывает хороша в своем воодушевлении, как блестят порой ее глаза, как лицо вспыхивает алым румянцем. Он знал, как отважна его Нибелунгская Валькирия, как прекрасно она ездит верхом, не уступая любому мужчине... Вот это настоящая королева!

- Кримхильда, я тебя прошу сопровождать меня в Священном Походе! Мне очень нужна твоя поддержка, как моей жены и королевы. Если ты будешь со мной, это произведет впечатление на всех людей. Но я прошу об этом и ради себя тоже! До сих пор ты видела, как любовь к тебе делает меня безумным. А теперь я готов совершать подвиги ради тебя, жена моя! Чтобы ты не ужасалась мне, но стремилась обнять меня, когда увидишь мою победу над врагом. Я хочу, чтобы ты радовалась мне, Кримхильда. Самых могучих врагов я повергну к твоим ногам, если ты будешь рядом!

Слушая страстный шепот супруга, Кримхильда не могла решить, радоваться ей или огорчаться. Как дочь воинственного народа, она способна была оценить такое, жестокое на чей-то взгляд, проявление любви. Отчасти ее сердце, что оставалось спокойно при самых нежных любовных признаниях Гизельхера, песнях нибелунгских миннезингеров, могло оценить воинственные помыслы Хильдеберта. Хотя она не была вполне уверена относительно Других Народов, до нее тоже доходили слухи об их враждебности в последнее время, о странных исчезновениях людей. А если так, то король Арвернии обязан был, разумеется, позаботиться о благе своего народа. И все-таки, Кримхильде почему-то внушал опасение замысел короля. Ей казалось, что война против Других Народов не доведет до добра.

- И все же я прошу тебя, государь: берегись! Я слышала, что вейлы, которых истребил Хильдеберт Строитель, прокляли королей Арвернии, и с тех пор никто из них не правил долго. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, чтобы альвы не послали и на тебя проклятья!

Хильдеберт ласково улыбнулся жене. При этом лицо его, обыкновенно такое мрачное в последнее время, расслабилось: сгладилась строгая морщина между бровей, распрямились носогубные складки. В эту минуту он, казавшийся гораздо старше, снова выглядел на свои годы, и сделался заметно привлекательнее.

- Ты беспокоишься обо мне, желаешь мне добра - значит, ты любишь меня, моя королева!.. Не тревожься: когда ты со мной, мне по плечу все. Я постараюсь одолеть всех врагов - вот и некому будет проклинать. Кроме того, берсерки не так-то легко поддаются проклятьям. Говорю тебе, Кримхильда: это знак судьбы! Боги наделили меня даром берсерка, чтобы я одержал победу над Другими Народами! Ты же - мой талисман, фея, что принесет мне удачу!

Подавив тихий вздох, Кримхильда протянула ладонь супругу.

- Если ты все для себя решил, то мой долг супруги и королевы - поддерживать тебя, Хильдеберт. Да пошлют тебе боги успех!

Он осторожно взял руками ее ладонь, белую, как лилия, и поцеловал в знак благодарности.

- Я знаю, что могу вполне положиться на мою дорогую супругу! Ты возвращаешь мне силу и веру в себя. Я искуплю вину за пролитую мной кровь дяди и сделаю так, что люди меня запомнят за достойные поступки!

Кримхильда обвела вокруг его головы знак солнечной колесницы.

- Да хранят тебя боги, муж мой! - пожелала она.

Трагические события последнего времени многому научили Кримхильду. Она убедилась, настолько опасно перечить ее грозному супругу. Ей приходилось учиться добиваться своего хитростью, как все, кто, не полагаясь на силу, должен брать умом. Ясно было, что переубеждать короля бесполезно. Но, притворившись, что разделяет его стремления, она скорее смогла бы на него повлиять, чтобы он выполнял ее волю, как собственную. Так влияла на своего царственного сына Бересвинда-Паучиха. Так вела себя Матильда Окситанская в свою бытность королевой. Теперь пришла очередь ее, Кримхильды. Другого выхода нет.

Молодая королева задумалась, как ей действовать впредь. Не так-то просто выработать в себе хитрость, если от природы ей не владеешь! От кого ей было усвоить, что сила женщины часто бывает заключена в ее слабости, когда ее бесстрашная мать сама сражалась плечом к плечу со своим супругом, не угождала более сильным? А теперь ей, Кримхильде, придется всему научиться самой, чтобы влиять на своего воинственного супруга незаметно и тонко. Надо будет посоветоваться с Ираидой и Ротрудой: они опытнее, смогут дать ей хороший совет.

Хотя бы чему-то она научилась на горьком опыте!

Между тем, пока они беседовали, за окном совсем стемнело. Последние отблески заката почти догорели на темном небе, готовом уже погрузиться в ночной мрак. Ночь обещала быть безлунной, и ее черноту не нарушало ничто.

Когда стало настолько темно, что супруги уже не различали лица друг друга, король зажег масляную лампу. В ее свете они с Кримхильдой переглянулись.

- Дорогая моя, ты, должно быть, устала, - произнес он. - Если хочешь, я провожу тебя к твоим покоям.

Кримхильда поднялась из-за стола, и теперь они с Хильдебертом стояли в нескольких шагах друг от друга, глядя в глаза.

- Проводи меня, государь, прошу тебя, - согласилась она.

Подойдя ближе, Хильдеберт поцеловал жену в щеку. На сей раз и ему, и ей этого было достаточно; никто не захотел пойти дальше в супружеских ласках. Оба помнили о Карломане, что в эту минуту лежал в соседней башне, быть может, умирающий. Желания у обоих были далеки от любви. Быть может, в будущем, когда наступит более благоприятное время... Сегодня, этим вечером, они и так подарили друг другу гораздо больше, чем телесная близость, - они смогли понять друг друга. На душе у обоих стало теплее. Теперь они готовы были сообща бороться за свое счастье, как подобало настоящей семье.

Взяв жену под руку, Хильдеберт вышел с ней из покоев, освещая дорогу масляной лампой. Идя по переходу, они не разговаривали, но чувствовали рядом прикосновение, теплое дыхание, даже биение сердца друг друга. Шелковистые волосы Кримхильды касались лица ее мужа, и его радовало ее близость. Им было хорошо вместе.

В покоях королевы их ждали Ида и Ротруда. Они выбрали для королевы на завтра скромное темно-синее платье с небольшим воротником и манжетами из адуатукийских кружев. То было одно из самых простых платьев молодой королевы, уместное в нынешние времена, когда никто не мог поручиться, что не придется в любой день всему двору облачиться в траур. Женщины повесили платье на деревянной распялке, а теперь выбирали среди королевских драгоценностей те, что должны к нему подойти. Разглядывая содержимое шкатулок с драгоценностями, обе придворных дамы были застигнуты врасплох, когда вошла королевская чета. Ираида и Ротруда были одни, фрейлин, видимо, отпустили на ночь. И немало удивились, когда королева вернулась в сопровождении своего супруга.

- Здравствуй, государь! - женщины приветствовали книксеном королевскую чету.

Хильдеберт молча кивнул им. И, прощаясь с королевой, приобнял ее за плечо и вновь поцеловал в щеку.

- Спокойной ночи, моя дорогая! Я был очень рад побеседовать с тобой!

- Я тоже, государь! - искренне ответила Кримхильда.

- Прошу тебя о поддержке, как мы договорились, - произнес король так тихо, что слышала она одна.

Королева безмолвно кивнула, соглашаясь с его просьбой.

- Спокойной ночи, государь! - пожелала она.

- И тебе! - кивнул он и удалился в свои покои.

Кримхильда осталась в обществе своих доверенных дам. Те лишь многозначительно переглядывались, размышляя между собой, что сулит такая встреча королевской четы. К добру или к худу они увиделись? Конечно, поговорить Кримхильде с Хильдебертом следовало, и сами они совсем недавно советовали королеве это сделать. Однако не ждали, что встреча произойдет немедленно. Неужто королева сама пошла к мужу, чтобы все выяснить с ним?

Между тем, она села в кресло, жестом приглашая обеих дам присесть на стулья напротив.

- Мне нужен ваш совет, - произнесла королева.

В свете зажженных в подсвечнике на столе свечей, обе дамы вгляделись в лицо своей повелительницы, желая понять, какого совета она ждет, и рада ли она встрече с королем.

- Государыня, для нас большая честь быть полезными тебе, - заверила Ираида Моравская. - Поделись с нами своими переживаниями, если так желаешь.

Кримхильда протяжно вздохнула, ища слова, чтобы поведать собеседницам о далеко идущих замыслах своего супруга. К счастью, она все-таки не вовсе одинока в чужой стране, и не все здесь служат Паучихе! На Ираиду и Ротруду королева могла положиться, и их советы всегда были полезны. Без них она, быть может, не решилась бы на откровенный разговор с королем. Что бы она стала делать без поддержки мудрых женщин, полагаясь лишь на собственный опыт?

Сложив руки на коленях, Кримхильда приготовилась рассказать все о беседе с королем и спросить, как ей вести себя с ним впредь.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6049
  • Онлайн Онлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10877
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
- Кримхильда, я тебя прошу сопровождать меня в Священном Походе!
Хосспаде! Слов нет.
Цитировать
Чтобы ты не ужасалась мне, но стремилась обнять меня, когда увидишь мою победу над врагом.
Что-то я сомневаюсь,  лучше бы не надо Кримхильде этого видеть.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."