Благодарю, эрэа
Convollar, эрэа
katarsis!

Бересвинда, конечно, старая упрямая дура, но обычно избавлялась от нежелательных особ выборочно. К тому же, она таки считала, что радеет о благе Арвернии - как она это благо понимала. Фредегонда перешла на оружие массового поражения в личных целях. Посмотрим, кто из участников пира получит незапланированный подарок.
Проклятье Бересвинды тоже не раз приносило беды совершенно непричастным людям, пусть и невольно. Да вот и сейчас, от мора, что она завезла со своей свитой, погибнет больше людей, чем от яда Фредегонды. А та тоже намеревалась отравить строго определенных людей. Но человеческий фактор отчасти вмешался. Кто-то сел не на то место, кто-то поделился вкусным блюдом с родными...
Грустно, конечно, читать всё это. Фредегонда была когда-то неплохой девочкой, и вот - докатилась.
И так ли нереально было решить дело путём переговоров, используя своё очарование вейлы? Она, хоть, пыталась? Очень жаль тех, кто погибнет ни за что. 
Да, к сожалению.

Некоторые персонажи со временем не к лучшему меняются. Хотя задатки у Фредегонды были и раньше, еще Карломан и другие бисклавре это видели. Ну и жизненные обстоятельства надломили ее. Она - вейла, концетрация женственной сущности, лишилась возможность дарить жизнь - и научилась дарить смерть.
Собственно, это служит причиной, почему она выбрала яд. Не только в Розамунд там дело. Она мстит за себя. Прежде всего - Хильперику и Паучихе, а потом уже другим сторонникам отсылки Розамунд в Моравию. В договор в данном случае она не верит. Да и как делается политика, знает непонаслышке.
Странно, что Гворемор Брокилиенский вообще приехал. Груох же провидица, и дети богини Дану доверяют её предсказаниям. И, похоже, она видела будущее, потому и плакала при расставании. Как могло случиться, что он ей не поверил?
В данном случае, к сожалению, не поверил. Решил, что она просто тревожится, как самая обычная женщина, провожая мужа и детей в дальний путь. А потом - мог ли он не поехать ко двору своего верховного сюзерена, если его пригласили? Неповиновение королю означало бы мятеж. А у "детей богини Дану" только-только стали налаживаться отношения с Арвернией.
Я что-то упустила. Почему наследник престола сын Хильперика? Вроде же, у Фредегонды был сын и от Хильдеберта. Он же из более старшей линии.
Когда Королевский Совет избрал Хильперика королем в обход его маленького племянника, подразумевалось, видимо, что и дальнейшее наследование перейдет в его линию. Тем более, что его сын старше сына Хильдеберта. Понятно, что, проживи Хильперик еще лет десять-двадцать - ничего особенного. Но вот сейчас разница в возрасте очень даже в пользу его сына. Он уже готов будет наследовать отцу, а Хильдеберт-младший - ребенок, не готовый править.
Так что Бертрада бы порадовалась: королем Арвернии в будущем станет ее сын. Пусть даже ей не довелось до этого дожить.
Читать про разгром Моравии было очень печально. И моравов жалко, и на то, каким стал Боян смотреть грустно, хотя и было заранее известно. Я всё могу понять, кроме кидания ребёнка в котёл.
В этом нет никакого практического смысла, просто жестокость ради жестокости. И, хотя, со временем вархонитов прогнали, но сколько всего до этого и людей погибло, и судеб было сломано, и сколько лет ещё всё это продолжалось.
Жутко, конечно!

И у Бояна, как и у Фредегонды, было немало хороших задатков. Но как он распорядился ими!
Жестокая казнь мнимого Святополка должна была показать всем возможным противникам, что не надо идти против кагана.
Да, нашествие вархонитов было настоящим бедствием для Великой Моравии! Но все же, со временем эту рану в мироздании удалось залечить.
Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)
Пир начался, обильный, роскошный и великолепный. Хозяева и гости наслаждались угощением, и заодно беседовали между собой.
Но не только насущной пищей наслаждались пирующие. По знаку короля Хильперика, в середину зала вышли миннезингеры. Под переливы лир донеслась песня, сложенная по случаю мира между королевствами:
- Колдунья Гулльвейг вызвала войну Асов с Ванами, первую распрю на свете. Долго длилась война, но все же и ей пришел конец! Два божественных рода заключили договор, и Вар скрепила обет. Так Владыки Неба и Владыки Земли подали нам пример заключения мира после войны. Когда был заключен первый мирный договор, Девять Миров обрели великие дары: мореплавание Ньёрда Корабельщика, плодородие земли богатого Фрейра и любовь, что дарит Фрейя, Владычица Сердец! Война грозила все разрушить, а мир принес неисчислимые блага всему сущему. Пусть же во всех Девяти Мирах, покоящихся на ветвях Ясеня Иггдрасиля, будет больше мира, чем войны, и народы наши будут счастливы, живя спокойно и благополучно!
Пока звучала песня, часть гостей прислушивались к ней, а другие беседовали между собой. Им было что поведать друг другу!
Оба короля, Хильперик и Мундеррих, беседовали, отведав по кусочку жертвенного быка.
- Теперь, я верю, мир между нашими королевствами пойдет на благо всем! - произнес Хильперик. - Не придется тратить непомерных расходов на военные нужды. Простой народ избавится от бремени налогов, не будет вынужден посылать своих сыновей на войну. А мы сможем украшать нашу жизнь, развиваться свободно и жить в свое удовольствие!
- Ты прав, Хильперик! - с чувством откликнулся Мундеррих Нибелунгский. - И прими мою благодарность за то, как ты решил устроить судьбу нашей общей племянницы Женевьев! Если она с наследником графа Кенабумского любят друг друга, я благословляю их! Ибо я чту деда юноши, Карломана Почти Короля, что покровительствовал моей сестре, и рад породниться с его потомком!
Хильперик с благодарностью кивнул гостю.
- Значит, скоро мы сыграем свадьбу!.. А ты ешь, Мундеррих, угощайся мясом быка, принесенного в жертву ради мира между нашими королевствами!
- Вкуснейшее блюдо! - подхватил Мундеррих, отрезая кусок мяса. - И как хорош этот грибной соус! Никогда не пробовал такого...
В это время рядом с ними принц Хильперик беседовал со своей мачехой, королевой Фредегондой.
- Я рад, матушка, что Женевьев останется дома! - проговорил юноша, зная, что найдет в мачехе союзницу. - Было бы еще лучше, если бы и Розамунд осталась в Дурокортере!
Фредегонда улыбнулась и взглянула на пасынка блестящими, как у ее дочери, глазами.
- Я обещаю тебе сделать все возможное, чтобы Розамунд не пришлось уезжать! - заверила королева-вейла.
Юноша не уловил зловещего смысла ее слов. Он был уверен, что мачеха убедит отца не выдавать Розамунд замуж за моравского князя, вот и все.
Радуясь, что заручился поддержкой мачехи, принц Хильперик обернулся к сидевшему с другой стороны Ангеррану Кенабумскому.
- Почтенный майордом, позволь поздравить тебя и твою семью! Ведь сам король благословил мою кузину, принцессу Женевьев, с твоим сыном Аделардом!
Ангерран кивнул принцу, но сам едва прислушивался к его словам, глядя на своего сына, что был сейчас счастливейшим из всех присутствующих в пиршественном зале Дурокортерского замка.
Между тем, королева Бересвинда следила взглядом за принцессами, неподалеку от которых сидела. Она хмурилась, не одобряя, что король вздумал отдать ее внучку Женевьев замуж за Аделарда Кенабумского, да еще не спросив ее, вдовствующую королеву. Любое решение, принятое вопреки ей, было для Паучихи личным оскорблением, и ей следовало подумать, как восстановить пошатнувшееся положение.
А Женевьев, такая же счастливая, как и ее избранник, переглядывалась с ним сияющими взорами, и с ее уст не сходила улыбка.
Аделард же оказался за столом рядом с Гербертом, и теперь спешил поделиться величайшей радостью со своим родственником, лишь бы тот выслушал его:
- Почтенный Жрец-Законоговоритель, я не могу поверить своему счастью: неужели король в самом деле благословил нашу любовь с Женевьев?!
Герберт кивнул юноше, внуку своей сестры Альпаиды:
- Это правда, виконт Аделард! Ты вправе радоваться, что женишься по любви!
Но тут взгляд Жреца-Законоговорителя упал на принцессу Розамунд, и он нахмурился. Женевьев и Аделард желали только любить друг друга и быть вместе. Но к чему стремилась Розамунд?..
***
А она в этот миг беседовала со своими назваными сестрами, Женевьев и Гизелой. И ее смех разносился над столом молодежи.
- Ну вот, мои милые сестры, вы можете не тревожиться о будущем! Поздравляю тебя, Женевьев: ибо Аделард, конечно, неспроста так радуется, глядя на тебя! А как улыбается его отец. И твой дядя, король Нибелунгии. У них точно хорошие вести для тебя! Я сердцем чую: скоро будем праздновать вашу свадьбу! - с загадочным видом прошептала юная вейла.
Женевьев тихо улыбнулась, вновь обменявшись радостными взорами с Аделардом.
- Я надеюсь, но пока что не спешу радоваться. Да сбудется жребий Норн, каков бы он ни был!.. Думаю, что мы сперва все-таки проводим Гизелу в Нибелунгию, к ее жениху.
Гизела оживилась и проговорила с милой улыбкой:
- Я тоже днем и ночью думаю о моем женихе, принце Теодорихе! Молю Фрейю, чтобы мы с ним понравились друг другу и были счастливы. Я уже представляю, какой будет наша с ним свадьба! - Гизела мечтала о будущем замужестве, совсем как некогда ее мать, принцесса Бертрада Шварцвальдская, когда она прибыла к Дурокортерскому двору, чтобы стать женой принца Хильперика.
Радостное щебетание Гизелы избавило Розамунд от вопросов относительно ее собственного будущего. И она пристально взглянула на принца Хильперика. Тот ответил ей влюбленным взглядом, и юная вейла безошибочно поняла, что он в ее власти. А если так, то ей следовало лишь спокойно дождаться, когда матушка устроит то, что обещала ей.
Рядом с принцессами сидела королева Бересвинда Адуатукийская, словно грозная надзирательница. Услышав, как Гизела мечтает о свадьбе, старая королева одобрительно кивнула. Но продолжала пристально наблюдать за двумя другими юными девами.
***
В это же время угощались и беседовали за столом герцог Брокилиенский с сыновьями и его теща, Ираида Моравская.
- Когда мы поедем на двойную королевскую свадьбу, ты познакомишься со своей невестой, принцессой Амаласвинтой Нибелунгской! - улыбнулся герцог Гворемор, подвинув старшему сыну бычье жаркое, обильно политое грибным соусом.
Риваллон встряхнул рыжей головой с заплетенными на висках косицами.
- Это будет прекрасно: наш род станет равен королевскому!.. М-м, какое вкусное жаркое! Брохвайл, попробуй кусочек! - он подвинул блюдо своему брату.
Младший мальчик ловко отрезал кусочек мяса и обмакнул в густой грибной соус.
- Очень вкусно! Бабушка Ираида, отведай и ты! - он подвинул жаркое к вдовствующей герцогине.
Ида, сидевшая на месте, предназначенном для королевы Бересвинды, отведала порцию мяса с ее тарелки.
- Это жаркое приготовлено из принесенного в жертву быка, во имя мира между "детьми богини Дану", арвернами и нибелунгами! - торжественно проговорила она, взяв еще кусочек яда, предназначенного вовсе не ей, ибо на нее Фредегонда никогда не держала зла.
И семейство герцога Брокилиенского весело беседовало, насыщаясь смертельным ядом. Всем казалось, что переговоры и пир прошли - лучше некуда, а слезы герцогини Груох на прощание - всего лишь пустые опасения.
***
А виновница готовящегося преступления, королева Фредегонда Чаровница, ласково беседовала со своим пасынком, принцем Хильпериком:
- Если ты любишь мою дочь, Хильперик, то доверься мне! Я все устрою в самое ближайшее время, чтобы никто не смог разлучить вас! - пообещала она, зная, что наследный принц чтит ее, как родную мать, и будет ей послушен, даже став королем.
Принц глядел на мачеху, преисполненный надежд.
- О, государыня, я даю слово, что никто не вытеснит Розамунд из моего сердца! Я буду любить лишь ее, а с Кримхильдой Нибелунгской исполню положенные обязательства, только и всего.
Фредегонда подняла кубок вина.
- Тогда я благословляю вас с моей дочерью на всю жизнь!
Она пригубила вино, наслаждаясь вкусом, и одновременно - радуясь своей победе. Ибо она видела, что ее враги, которым она желала смерти, отведали отравленное жаркое. Они еще ели, пили, беседовали, смеялись, слушали песни миннезингеров. Но королева-вейла знала, что в эти мгновения черный яд уже разливается по их телам. Ее месть совсем скоро должна была свершиться! Пройдет от полусуток до двух дней, когда яд начнет действовать. И принц Хильперик, пока еще не подозревающий ни о чем, станет королем вместо своего отца. Она же, Фредегонда, займет место королевы-матери. А, в случае трудностей в управлении королевством, майордом Ангерран Кенабумский будет им надежной опорой, как был до сих пор.
Она еще не подозревала, что Ангерран тоже отведал отравленное жаркое, поменявшись местами со своим дядей Гербертом. Он больше ничем не мог быть полезен, ибо и по его телу медленно, но неудержимо разливался яд. Его смерть никак не входила в замыслы Фредегонды. Она была благодарна майордому, что помог ей обрести настоящую власть, а также за то, что он был сыном ее наставника, Карломана Кенабумского. Ангерран был бы полезен ей и молодому Хильперику. Но жребий Норн уже пал на него, и его нить вскоре должна была прерваться.
***
Пир продолжался все оживленнее. Подвыпившие гости разговаривали теперь громче, желая друг другу всех благ. Сквозь застольные беседы иногда доносился перезвон струн лиры. На стол после мясных блюд подавали теперь фрукты и сладкие закуски.
И лишь некоторые из вельмож только делали вид, что пируют, а сами безучастно сидели, не желая ни угощаться, ни беседовать. Их лица были бледны и напряжены, словно они прислушивались к беспокоящим их ощущениям, но старались не подать виду, что им неможется. Только все плотнее кутались в плащи, словно им было холодно в этот жаркий день. Да и среди слуг, что разносили угощение, несколько человек тоже выглядели нездоровыми, а кое-кто, едва появившись, поспешил скрыться в своих комнатах. Но пока еще случаи недомогания не бросались в глаза.
Но вот, среди общего веселья что-то произошло среди фрейлин старой королевы. Одна из них, что с самого начала пира была бледнее прочих и почти ничего не ела, вдруг покачнулась и упала на пол, прижав руки к животу. Лицо ее исказило страдание. Остальные фрейлины испуганно склонились над упавшей, не зная, что делать.
Королева Бересвинда сделала знак слугам, и те поспешили унести заболевшую, пока ее немощь не испортила пир гостям. Все произошло так быстро, что мало кто даже успел увидеть, что случилось, за ворохом пышных юбок и дамских причесок.
Фредегонда, однако же, заметила и удовлетворенно кивнула. Для ее целей вспышка опасной болезни была как раз кстати. В кои-то веки, можно было порадоваться, что на Паучихе лежит проклятье, приносящее беды всем вокруг. Об этом проклятье Фредегонда знала еще с юности, от графа Карломана Кенабумского, который многому научил ее. Вот и на сей раз Паучиха привезла в Дурокортер мор, и многим людям уже грозила смерть. Но она станет отличным прикрытием для мести вейлы, которую лишили возможности дарить жизнь!
Мысленно королева-вейла ликовала, предвкушая победу. Однако не выражала свою радость открыто, будучи ученицей мудрого Карломана Кенабумского. Ибо понимала, что дело еще не закончено, и все еще может статься. Да и ее необоснованная радость могла бы привлечь внимание и впоследствии вызвать подозрения. И потому она сидела с очаровательной улыбкой на устах, но тихо и сдержанно, как подобало королеве.
Она сделала знак слугам налить всем еще вина. На стол поставили медовый пирог с малиной, сделанный в виде Дурокортерского замка. Король Хильперик поднял кубок за союз Арвернии с Нибелунгией. Миннезингеры завели новую песню, гости и хозяева подняли драгоценные кубки, полные вина, и пир продолжался.
***
Вечером того же дня в королевском саду гуляли король Хильперик со своей женой Фредегондой и тетушкой, королевой Бересвиндой Адуатукийской. За ними следовала свита, но держалась на почтительном расстоянии, так, чтобы не слышать, о чем говорят властители.
Фредегонда весь день была ласковее обычного и с мужем, и со свекровью, заботилась и угождала им во всем.
А старая королева, весь день чувствуя раздражение, вслух пожаловалась своей невестке:
- Еще одна из моих фрейлин серьезно занемогла. Это уже четвертая за последние дни! Если так пойдет и дальше, я останусь без свиты.
Фредегонда отвечала ей с самым участливым видом:
- Я глубоко сочувствую несчастным фрейлинам, и тебе, на которой лежит долг заботиться об их судьбе! Но надеюсь, что все будет хорошо. Ведь лучшие королевские лекари денно и нощно заботятся о больных!
Паучиха вздохнула, надеясь на лучшее.
Между тем, король постепенно отстал от обеих женщин. Теперь он весь дрожал, как от холода, хотя вечер был теплым.
Фредегонда быстро обернулась к мужу, заботливо поправила плащ на его плечах.
- Ты продрог и устал, тебе нужен отдых, - воскликнула она.
- Да... меня слегка знобит, и я чувствую тошноту и горечь во рту, - пожаловался Хильперик, ощущая недомогание. - Наверное, на пиру я выпил слишком много вина... Лучше мне пойти отдохнуть. До встречи, мои дорогие дамы! - он поклонился жене и названой матери, пошатнувшись при этом.
- Будь осторожен, Хильперик! Вызови лекаря и жреца Эйр-Целительницы! - встревожилась королева Бересвинда.
- Может быть, проводить тебя во дворец, государь? - спросила Фредегонда.
- Нет-нет! - король выпрямился и постарался улыбнуться, хоть и не без труда. - Мне просто нужно отдохнуть.
Он ушел в сопровождении свиты. А две королевы остались в саду одни. Фредегонде вспомнилось, как некогда она, неопытная девочка, чуть ли не на этом же самом месте подслушала спор Паучихи с Кримхильдой. И вот - она сама на месте покойной кузины. Но она не Кримхильда, она сумеет победить вдоствующую королеву!
А между тем, Бересвинда весь день чувствовала растущее раздражение из-за политики ее царственного племянника и его двора. И, наконец, решила высказать Фредегонде все, что чувствовала:
- Уму не постижимо, что вы натворили без меня! Договор с Нибелунгией, да еще скрепленный двойными брачными обязательствами! Из этого выйдет, что нибелунги сядут нам на шею! Я выскажу Ангеррану, что он напрасно поддержал брак Хильперика и Кримхильды!
Про себя Паучиха решила, что, если Ангерран не выполнил данного ей слова, относительно Ингеборги Аллеманской, то и она отомстит его сыну Аделарду, разрушив его помолвку с Женевьев, своей внучкой. А заодно надавит на короля, чтобы поскорее отсылал Розамунд в Моравию.
Видя перед собой спокойную улыбку Фредегонды, Паучиха разъярилась еще сильнее, и высказала ей в лицо:
- Уж ты-то могла бы не позволить своему супругу мириться с нибелунгами, дорогая моя! Ведь Мундеррих Нибелунгский убил твоего супруга, моего царственного сына Хильдеберта! Ах, будь он теперь жив, будь он королем вместо излишне миролюбивого Хильперика... - старуха тяжело вздохнула.
Фредегонде на миг стало ее жаль. Однако она позволила себе больше не считаться с Паучихой, полагая, что либо ее скоро не будет в живых, либо ее станут считать виновницей всех бед.
- Мой супруг, король Хильдеберт, давно поднялся в Вальхаллу, государыня, - вейла почтительно склонила голову. - И я тоже полагаю, что лучше похоронить вместе с ним и вражду между Арвернией и Нибелунгией, чем позволять ей длиться годами. Ты же не хочешь, чтобы наши народы истребили друг друга, и земли пришли в упадок?
Паучиха глядела на Фредегонду так, словно не узнавала ее.
- Разумеется, нет! Я хочу победы, а ты подавляешь воинственный дух своего супруга! - она скривила сухие губы. - Но мы еще поглядим, к кому прислушаются король и наследный принц! Не воображай, что ты так сильна, моя дорогая! Ведь ты - не мать наследника, и твое право не обязательно будет торжествовать над моим!
Фредегонда усмехнулась, презрительно и очаровательно.
- Если бы я захотела, государыня, мне нашлось бы что противопоставить тебе! Ведь у меня, кроме маленького Сигиберта, отданного на воспитание жрецам, есть еще сын. Принц Хильдеберт, твой родной внук!
Упоминание о внуке не обескуражило неукротимую Паучиху. Она усмехнулась в лицо невестке:
- Дело королевы - не допустить распрей в престолонаследии! Для того Хильперик и был избран королем вместо твоего новорожденного сына. Его линии надлежит и впредь править Арвернией. Да ты и сама не захочешь всерьез выдвигать вперед сына, о котором и вспоминаешь-то не чаще одного раза в месяц. Может быть, хоть когда твоя любимица Розамунд уедет в Моравию, ты, наконец, станешь уделять внимание сыну?
Еще сутки назад обещание Паучихи прозвучало бы над головой Фредегонды страшной угрозой. Но теперь она предприняла достаточно, чтобы ничего не бояться.
- Жизнь покажет, как все обернется, государыня! - ответила она. - Ведь мало кто знает наперед жребий Норн!
Паучиха, идущая рядом с ней, глядела, выпучив глаза, на невестку, что до сих пор была всегда покорна ей. До нее, наконец, дошло, что Фредегонда говорит так не от недомыслия, а вполне осознанно. Значит, она только притворялась перед ней до сих пор, так же как некогда Матильда Окситанская, а теперь выдала свое истинное лицо! Что ж, Бересвинде предстояло еще подумать, каким способом одолеть ее. Она рассчитывала, что король все-таки прислушается к ней, а не к своей супруге.
Но время уже работало против Паучихи!..
***
Спустя несколько дней Дурокортерский замок и вся столица притихли, подавленные тяжкими событиями. Смолкли песни и смех, не было больше пиров. В столице, как и в Беллифонтене, свирепствовал мор. Умерла фрейлина Лилиана, и ее тело готовили к погребению. На грани смерти находились еще четыре фрейлины и трое слуг из свиты старой королевы. Болезнь развивалась и у других обитателей королевского замка, а также среди горожан. Люди страдали животами, их терзала лихорадка, иссушала неутолимая жажда, у них болело все тело, они не могли принимать никакой пищи. Большинству зараженных не могли помочь никакие средства.
И сам король Хильперик метался в жару и бреду, корчился от боли. А также и некоторые из его знатных гостей.