Расширенный поиск  

Новости:

26.07.2022 - в "Лабиринте" появился третий том переиздания "Отблесков Этерны", в книгу вошли роман "Лик победы", повесть "Белая ель" и приложения, посвященные географии, природе и политическому устройству Золотых Земель.

ссылка - https://www.labirint.ru/books/868569/

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - IX  (Прочитано 28354 раз)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Сколько замыслов сплетаются в Дурокортере, сколько судеб висят на ниточках этих замыслов. Розамунд может убедить Хильперика в искренности своих чувств, но мне в её любовь не особо верится. Фредегонду понять можно, но до определённой степени, всё-таки затеи её ставят под угрозу жизни ни в чём не повинных людей. Пожалуй, больше всех здесь повезло далёкому Святополку, даже думать не хочется какую весёлую жизнь ему бы устроила Розамунд.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Карса

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1193
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 821
  • Грозный зверь
    • Просмотр профиля

Сколько замыслов, сколько чаяний... И все они сбыться никак не могут. Ощущение, что в воздухе разлито ожидание. И хотя общий ход событий нам уже известен, интересно будет узнать, как оно было, в подробностях.

Это ещё один сборник рассказов? А к основному повествованию мы ещё вернёмся?
Записан
Предшествуют слава и почесть беде, ведь мира законы - трава на воде... (Л. Гумилёв)

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 196
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 198
    • Просмотр профиля


Это ещё один сборник рассказов? А к основному повествованию мы ещё вернёмся?

Здравствуйте! Да, после "Нитей Судьбы" Мы наконец вернемся к основному произведению.

Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Карса

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1193
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 821
  • Грозный зверь
    • Просмотр профиля

А сколько ещё планируется рассказов в сборнике "Нити судьбы"?
Записан
Предшествуют слава и почесть беде, ведь мира законы - трава на воде... (Л. Гумилёв)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3682
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Menectrel, за осуществление восхитительного замысла! :-* :-* :-*
Благодарю, эрэа Convollar, эрэа Карса! :-* :-* :-*
Сколько замыслов сплетаются в Дурокортере, сколько судеб висят на ниточках этих замыслов. Розамунд может убедить Хильперика в искренности своих чувств, но мне в её любовь не особо верится. Фредегонду понять можно, но до определённой степени, всё-таки затеи её ставят под угрозу жизни ни в чём не повинных людей. Пожалуй, больше всех здесь повезло далёкому Святополку, даже думать не хочется какую весёлую жизнь ему бы устроила Розамунд.
Из этих нитей и ткутся гобелены Норн!
Розамунд по-своему любит Хильперика, хотя она законченная эгоцентристка. Вернее, она любит его любовь к ней и то, что он может предложить ей больше всего, возможно.
Да, от действий Фредегонды пострадают многие! :'(
Святополк, возможно, и смог бы обуздать Розамунд. У него твердый характер, в отличие от Хильперика. И, если бы они поженились, Герой, Что Будет Славен Мечом, родился бы от них. А так его придется ждать еще несколько поколений. Но, наверное, и Святополк все же будет счастливее с Мирославой.
Сколько замыслов, сколько чаяний... И все они сбыться никак не могут. Ощущение, что в воздухе разлито ожидание. И хотя общий ход событий нам уже известен, интересно будет узнать, как оно было, в подробностях.

Это ещё один сборник рассказов? А к основному повествованию мы ещё вернёмся?
Некоторые замыслы все же сбудутся. А мы расскажем - как именно это произойдет. Полностью согласна с Вами: узнать очень интересно!
А сколько ещё планируется рассказов в сборнике "Нити судьбы"?
5 рассказов + еще 1. Всего 6.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

По возвращении в замок, королям и их свите все же требовался отдых, прежде чем приступить к переговорам. А за это время произошла цепь весьма примечательных событий, что непременно должны были вплести новые яркие нити в гобелены Вещих Сестер.

Королева Бересвинда Адуатукийская решила повлиять на короля, чтобы он помолвил своего сына с аллеманской принцессой. Однако начать она решила с майордома, Ангеррана Кенабумского. И навестила его в кабинете.

Ангерран, собиравшийся на переговоры, просматривал напоследок документы, что могли пригодиться. Среди них, ему вновь попалось на глаза письмо от брата Дунстана, и Ангерран перечел строки, бросившиеся ему в глаза:

"Настоятельно прошу тебя, мой любезный брат Ангерран, во имя памяти наших отца и матушки: не переступай дороги королеве, или она погубит тебя!"

Ангерран перечитал эти слова и нахмурился. Он знал, что Дунстану достался дар от их отца, что ему открыто тайное, и к его предчувствиям следует прислушиваться. Но в письме не было названо имя королевы, и Ангерран не сомневался, что речь идет о Паучихе, от которой он и прежде не ждал добра.

В этот миг в дверь постучали, и в кабинет майордома вошла сама Бересвинда Адуатукийская. Граф Кенабумский сразу насторожился, удивляясь, что ей от него нужно. Но не подал виду, и поднялся на ноги, встретив вошедшую почтительным поклоном.

- Здравствуй, благородный майордом, граф Кенабумский! - проговорила Паучиха.

- Здравствуй, государыня Бересвинда! - с самым почтительным видом отвечал Ангерран. - Присаживайся в кресло и поведай мне, что ты желаешь сказать!

Старая королева величественно села в кресло и с благосклонным видом обратилась к майордому:

- Я высоко ценю твои заслуги в государственной деятельности, мудрый граф Кенабумский! Еще в молодости, когда ты замещал своего отца после трагедии на ристалище, было видно, что ты будешь его достойным наследником. Так и сбылось! Карломан Кенабумский сейчас гордился бы тобой, своим первенцем.

Ангерран насторожился еще больше и кивнул Паучихе еще учтивее:

- Благодарю тебя, мудрая государыня! Я стараюсь, в меру своих скромных сил, быть достойным наследником своего отца...

- Я знаю, что тебе, Ангерран, как никому другому, дорого благо Арвернии! - продолжала Паучиха. - И я хотела посоветоваться с тобой относительно предстоящей женитьбы наследного принца Хильперика. Мне думается, что будет неправильным женить его на нибелунгской принцессе. Для мирного договора с Нибелунгией будет достаточно брака Гизелы с их наследным принцем. Хильперика же будет гораздо лучше сосватать с аллеманской принцессой Ингеборгой. Таким образом, мы получим еще одного ценного союзника! Я жду от тебя, Ангерран, что ты передашь королю мой совет!

Ангерран мгновенно насторожился, вспомнив предупреждение брата. Помня, что жало Паучихи ядовито, майордом проговорил:

- Благодарю тебя, государыня Бересвинда, за твой мудрый совет! Я сообщу его королю, и посоветую заключить союз с семьей короля Аллемании. А король пусть изберет достойную невесту для своего сына и наследника!

Про себя Ангерран решил и вправду побеседовать со своим царственным кузеном, чтобы вместе с ним принять правильное решение.

А королева Бересвинда выглядела довольной поддержкой майордома.

- Ну что ж, я благодарю тебя, мудрый майордом, что ты поддерживаешь меня, как подобает! Поверь: породниться с Аллеманией гораздо полезнее, чем заключать браки с одними лишь нибелунгами! А теперь мне пора.

Она поднялась с кресла и вышла. Ангерран тоже встал на ноги, чтобы проводить старую королеву к двери.

Когда она удалилась, Ангерран собирался идти на переговоры. Но тут он услышал карканье ворона и выглянул в окно. Там в саду гуляли его сын Аделард и принцесса Женевьев.

Стоя под дубом, с ветки которого наблюдал за ними вещий ворон, юноша и девушка держались за руки, глядя друг на друга с безграничной нежностью и любовью.

- Моя дорогая принцесса, любовь моя, белоснежная Женевьев! - горячо, взволнованно проговорил Аделард. - Клянусь тебе всю жизнь хранить твой образ в моем сердце, даже если мне не суждено будет соедниться с тобой! Для твоего блага я готов на все... Даже отречься от тебя, если такова воля Норн!

Женевьев склонила голову, так что ее белокурые волосы закрыли ей лицо.

- Аделард, любимый мой! Будь моя воля, я всю жизнь прожила бы рядом с тобой, на одном дыхании, и не хотела бы никакой иной судьбы... Но мы с тобой обязаны повиноваться старшим. Мы не должны сопротивляться судьбе, что бы ни уготовили нам Норны. Быть может, наша жертва принесет благо всему народу...

Юноша и девушка поглядели в глаза друг другу с полным пониманием.

- Теперь мы будем знать и любить друг друга еще сильнее, чем прежде, хотя бы и издалека, - прошептали они в унисон.

Эти слова слышал Ангерран через открытое окно. Он горячо сочувствовал сыну и его любимой девушке, и в то же время преисполнился глубокого уважения к этой молодой паре, сильной духом и способной на самопожертвование. И майордом Арвернии решил во что бы то ни стало убедить короля позволить пожениться Аделарду и Женевьев.

***

А тем временем, Паучиха, возвращаясь из кабинета майордома, застала в одном из залов другую юную пару - принца Хильперика и прекрасную Розамунд. Они стояли возле картины, изображающей богиню любви Фрейю, во всем блеске ее красоты - стоявшую на колеснице, запряженной пушистыми кошками, увенчанную розами, с сияющим золотым ожерельем на шее. Озаренные присутствием Госпожи Сердец, юноша и девушка страстно глядели друг на друга. Хильперик прошептал, не отпуская руки возлюбленной:

- Клянусь, мы будем вместе! Только бы тебя не отослали прочь, а уж я всегда буду тебя любить!

Розамунд засмеялась низким грудным смехом, придвигаясь ближе.

- Мы вправе сами бороться за наше счастье, не ждать милостей от старших...

Ее огненные глаза заглянули в самое сердце юноши, и он, не помня себя от восторга, обнял ее за плечи. Его рука скользнула по гладкому шелку, спустилась на тонкую талию девушки, нарочно созданную для прикосновений. Розамунд придвинулась ближе, к Хильперику, и их уста уже готовы были встретиться под взором Фрейи, соединившей их золотой цепью...

Как вдруг в зал вошла королева Бересвинда. Несмотря на прожитые годы, глаза у старой королевы все еще видели хорошо, особенно когда она наблюдала за потомками королевской семьи Арвернии. И сейчас Паучиха мгновенно поняла, что происходит между молодой парой.

Она направилась к ним, и ее траурное платье было подобно черной туче, застившей свет для юных влюбленных.

- Что я вижу! - голос старой королевы прогремел в их ушах, как небесный рокот колесницы Донара Громовержца. - Ты, Хильперик, наследник престола Арвернии, совсем скоро должен быть обручен с невестой из королевского рода, достойной тебя! А твоя судьба, Розамунд, решается на переговорах, что идут в эту минуту. После них будет окончательно объявлено, что твой путь лежит в Моравию, к твоему жениху, великому князю Святополку! Вы оба обязаны чтить свой долг перед Арвернией!

Юноша и девушка отпрянули друг от друга под взором грозной старухи. Хильперик почтительно поклонился двоюродной бабушке, а Розамунд сделала книксен.

- Прости нас, государыня Бересвинда! - проговорил принц дрогнувшим голосом. - Это было выражение дружбы между братом и сестрой, и ничего больше! Даю тебе слово!

Паучиха окинула обоих пристальным взором.

- Я позабочусь, чтобы вы как можно скорее вступили в назначенные вам браки - и подальше друг от друга! - непререкаемым тоном заявила она. И направилась дальше, убежденная, что наводит порядок в королевском семействе ради блага Арвернии.

Возле покоев Паучихи ее встретил встревоженный лекарь. Вид его говорил сам за себя: он был облачен в балахон из просмоленной ткани, увешанный лечебными оберегами и пучками лекарственных трав. Так одевались те, кто имел дело с заразными больными.

- Дела плохи, государыня, - понизил голос лекарь после положенных приветствий. - Твоя фрейлина Лилиана, что заболела первой, впала в беспамятство. Она умирает, силы ее на исходе. Но хуже всего, что заболели еще три фрейлины и двое слуг, приехавшие с тобой из Беллифонтена.

Паучиха, поглощенная замыслом разлучить принца Хильперика с Розамунд и женить его на Ингеборге Аллеманской, не придала достаточно значения распространению опасной хвори.

- Отдели больных от здоровых, и пусть за ними ухаживают, как подобает, - распорядилась она.

Лекарь потер пальцами листья мяты и тысячелистника, думая про себя, что эта мера опоздала. Кто знает, со сколькими людьми успели пообщаться носители хвори, и кому могли передать ее!

Но королеву Бересвинду не волновали столь низменные вопросы.

***

А Хильперик и Розамунд остались под картиной с Фрейей, расстроенные и встревоженные отповедью, полученной от старой королевы, ибо знали, что она исполнит свою угрозу.

- Я тебя не отпущу, любимая! Я не позволю им отправить тебя в Моравию! - твердил принц, но сам не знал точно, что и как следует предпринять, чтобы Розамунд не отдали за Святополка Моравского.

Сама же юная вейла мыслила практически, и уже знала, на кого может опереться в борьбе за любовь.

- Я сейчас же пойду к моей матушке и все расскажу ей! Она повлияет на государя Хильперика и добьется, чтобы нас не разлучали!

- Да поможет великая Фрейя, чтобы мой отец послушался хотя бы государыню Фредегонду! - воскликнул Хильперик.

В эти минуты он принял решение сорвать помолвку Розамунд любой ценой, во что бы то ни стало. Насчет собственной женитьбы он не очень-то тревожился, кем бы ни была его будущая супруга. Самое главное, чтобы Розамунд не пришлось покидать дурокортерский двор!

С такими мыслями наследный принц подошел к окну, но тут его взгляд упал на прогуливающихся по саду Аделарда и Женевьев. И Хильперик опять нахмурился. Если они навлекут гнев короля, он обратится заодно и против них с Розамунд. Либо обретут счастье обе молодых пары, либо никто...

***

Между тем, Розамунд, наскоро простившись со своим возлюбленным, стремительно направилась в покои своей матери, королевы Фредегонды.

Покои королевы-вейлы были украшены по ее собственному, ни на кого не похожему вкусу, преимущественно растительными и цветочными мотивами. Ковер на полу выглядел сотканным из лесных трав, в нем цвели живые цветы, и он мягко ласкал ступающих по нему. Стены и потолок были расписаны птицами. Куда ни взгляни, кругом порхали стремительные стрижи и ласточки, над волнами носились белые чайки, пронизывали облака быстрокрылые соколы. На ветках деревьев сидели соловьи, славки, дрозды, зарянки, написанные с таким искусством, что, казалось, они в покоях королевы должен звучать птичий хор. Все помещение выглядело обширной лесной поляной, устремленной ввысь, и в небе над ней проплывал клин журавлей.

Даже благовония, которыми пользовалась королева-вейла, были свежими и настоящими, лесными, и ее покои впрямь больше напоминали грот лесной девы.

Сейчас Фредегонда сидела перед зеркалом, разглядывая шкатулки с драгоценностями, и выбирала среди них, что одеть на торжественный пир. Увидев дочь, вошедшую к ней, она ласково улыбнулась. Но тут же заметила, что Розамунд расстроена, и подошла к ней, спеша узнать, в чем дело.

- Что произошло, девочка моя? Чем я могу помочь тебе? - спросила она.

Розамунд вздохнула с облегчением. К счастью, ее матушка всегда улавливала самую суть дела, и поддерживала в самых смелых замыслах, решала любые ее затруднения. Ей необыкновенно посчастливилось с матерью! Она не знала, что стала бы делать, родись в семье другой женщины, а не Фредегонды Чаровницы.

- Королева Бересвинда застала нас с Хильпериком и пообещала разлучить в ближайшее время, напомнила мне о моравском князе, - поведала Розамунд матери, глядя на нее молящим взглядом. - А я не хочу никуда ехать! Мой дом здесь, с тобой и с Хильпериком! Прошу тебя, матушка: помоги мне как можно скорее решить эту проблему, пока Паучиха в самом деле не добилась моего изгнания!

Услышав, о чем говорит дочь, Фредегонда мгновенно поняла, что дело серьезно. Проклятая Паучиха все-таки решила отнять у нее дочь! Но этого она не позволит никому на свете.

- Хорошо, Розамунд, девочка моя! - заверила она, обняв дочь, гладя ее по голове и плечам. - Я добьюсь, чтобы Паучиха больше никогда не смогла стать у нас на пути! Ее давно пора отодвинуть в сторону! И вообще, дитя мое: имей в виду, что вскоре очень многое может измениться! Паучиха со своей свитой занесла опасную хворь в Дурокортерский замок, и неизвестно, кто может пострадать от нее...

Розамунд почувствовала подвох в словах матери. Но не посмела ей возразить, зная, что матушка прежде всего заботится о ней.

- Благодарю тебя, матушка! - улыбнулась она.

Фредегонда же тихо вздохнула про себя. Она не могла поведать дочери, каким образом она намерена устранить Паучиху, потому что не рассказывала ей обо всем, что довелось пережить. Розамунд всю жизнь чувствовала себя защищенной материнской любовью, не ведая, как жестоко ограблена ее мать в своем женском начале, лишившись возможности иметь детей. Ее дочь была еще слишком молода, чтобы понять, как и за что собиралась отомстить Фредегонда.

Между тем, королева-вейла окончательно решила отравить Паучиху. А вместе с ней и своего царственного супруга, и его союзников, с которыми он в эти минуты заключал договор о мире, и лицемерного жреца Герберта, что обещал ей поддержку, а в последнее время высказывался за отправку Розамунд в Моравию. Все, кто хотел отнять у нее дочь, должны были уйти в Хель!

И она заверила, ласково гладя шелковые волосы дочери:

- Не беспокойся, моя девочка! Я все улажу!..

***

Пока в Дурокортерском замке происходили эти события, в тронном зале был утвержден и подписан мирный договор между Арвернией и Нибелунгией. В его составлении участвовали короли Хильперик и Мундеррих, при поддержке герцога Гворемора Брокилиенского и других мужей совета. Помимо прочего, они также договорились скрепить союз браками своих детей.

После переговоров Ангерран Кенабумский вышел вместе со своим царственным кузеном.

- Государь, я прошу тебя выслушать меня, как можно скорее! - серьезно произнес он.

Хильперик, зная, что майордом не станет говорить зря, удивленно взглянул на него.

- Как пожелаешь, кузен! Если это действительно важно, пойдем в мой кабинет! Зависит, впрочем, от того, касается ли твоя просьба государственных дел либо частных и семейных.

- Все этого вместе, государь; и я крайне признателен, что ты согласен выслушать меня, не откладывая! - произнес Ангерран, направляясь вместе с королем в его кабинет. Он был намерен просить о разрешении на брак своего Аделарда и принцессы Женевьев.

***

А в это время, на королевской кухне заканчивали стряпать яства к предстоящему пиру. И главная кухарка, теща конюшего Оттона, обильно поливала соусом из ядовитых грибов некоторые из блюд, предназначенные для определенных участников пира. Жаркое из быка, принесенного в жертву в честь заключения мира, должно было стать последним угощением для тех, что сами были намечены в жертву материнской любви королевы Фредегонды.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
И главная кухарка, теща конюшего Оттона, обильно поливала соусом из ядовитых грибов некоторые из блюд, предназначенные для определенных участников пира.
Ну, что же, если следовать логике событий, и учитывать характер Фредегонды, то кухарку тоже следует отравить - она свидетель и пытками можно заставить её говорить. Возможно, что и Оттона следовало бы отправить вслед за тёщей. Такие союзники могут оказаться опаснее врагов.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3682
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Ну, что же, если следовать логике событий, и учитывать характер Фредегонды, то кухарку тоже следует отравить - она свидетель и пытками можно заставить её говорить. Возможно, что и Оттона следовало бы отправить вслед за тёщей. Такие союзники могут оказаться опаснее врагов.
Если будет необходимо, Фредегонда пойдет и на это. Но она рассчитывает на двойной ложный след - вспышку заразной болезни, плюс присутствие Паучихи, которая тоже могла бы отравить кое-кого из присутствующих. Этого ей хватит, чтобы избежать подозрений против нее и ее слуг. Так что они могут еще пригодиться ей, если уж не возникнет чрезвычайной необходимости.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Проследовав вместе с королем в его кабинет, Ангерран сел в кресло напротив него.

Хильперик кивнул кузену, приглашая его:

- Говори же, Ангерран: что именно ты желаешь мне поведать?

Майордом кашлянул и начал издалека:

- Я хотел посоветоваться с тобой, государь, о судьбе твоей племянницы, принцессы Женевьев! Она хороша собой и добра, однако остается незамужней. А ведь ей уже скоро исполнится двадцать лет. В такие годы неохотно берут в жены даже принцесс...

Хильперик вздохнул и согласился:

- Ты прав, Ангерран! Женевьев и впрямь засиделась в невестах. Ее отец, мой кузен Хильдеберт, не захотел бы такой судьбы своей дочери. Да и ее дядя по матери, король Мундеррих, намекал мне по поводу будущего нашей общей племянницы.

- Король Мундеррих тоже сочувствует принцессе, государь, - заметил граф Кенабумский. - Я тоже заметил, что он беспокоится о судьбе своей племянницы. Так что, позаботившись о ней, ты поспособствуешь и миру с Нибелунгией.

Хильперик кивнул кузену.

- Ты прав, Ангерран! Я постараюсь устроить судьбу Женевьев. Как ты знаешь, до сих пор моя названая матушка, королева Бересвинда, под разными предлогами отказывала всем, кто сватался к Женевьев. Но я постараюсь убедить ее не мешать впредь... Однако надо еще найти для моей племянницы достойного жениха! У тебя нет никого на примете, Ангерран?

Майордом вздохнул, подбирая слова, чтобы высказать то, ради чего и задумал беседу с королем.

- Дело в том, что мой сын Аделард любит Женевьев всей душой! Он избрал ее своей дамой сердца, и она относится к нему гораздо нежнее, чем к брату. О, я прошу тебя, государь: не сомневайся в отношениях Аделарда и Женевьев! Они преданно чтут свой долг перед семьей и королевством. Их объединяет преданная молчаливая нежность. Они готовы расстаться, если потребуется. Однако я хотел предложить тебе, государь: нужно ли разлучать любящую пару, если к этому вовсе не принуждают государственные интересы? Прошу тебя, государь, от имени всей нашей семьи, много лет служившей Арвернии верой и правдой: дозволь принцессе Женевьев стать женой моего сына Аделарда, будущего графа Кенабумского!

Ангерран постарался сделать все возможное, чтобы влюбленным не пришлось разлучаться, и они были бы счастливы, как его родители - граф Карломан Кенабумский со своей супругой Альпаидой.

Хильперик взглянул на своего кузена и майордома расширенными от удивления глазами. Однако, к радости Ангеррана, на его лице не отразилось недовольство.

- Аделард - муж Женевьев? Признаться, мне это не приходило в голову! Однако, если они любят друг друга так сильно, как ты говоришь, я могу благословить их брак! Брак наследника графа Кенабумского с королевской дочерью не будет мезальянсом. Ведь вы - наши родичи, а твоего отца, графа Карломана Кенабумского, даже называли Почти Королем!

У Ангеррана отлегло от сердца. Он с благодарностью глядел на своего царственного кузена, от души надеясь, что принесет счастье своему сыну и Женевьев.

И он радостно проговорил, воодушевленный, что король снял огромный груз с его плеч, и представляя, как обрадуются молодые:

- Благодарю тебя, государь, что ты согласился подарить счастье своей племяннице и моему сыну! А между тем, государственные интересы вовсе не пострадают, если принцесса Женевьев останется в Арвернии! У твоего союзника и будущего родича, короля Мундерриха Нибелунгского, есть сын и две дочери. Сын женится на принцессе Гизеле, старшая дочь станет женой твоего наследника, принца Хильперика. Младшая же еще не обручена, и ее можно сосватать за сына Гворемора Брокилиенского. Таким образом, наш политический союз станет еще крепче.

Хильперик задумчиво пожал плечами и кивнул.

- Я подумаю, Ангерран, над твоим советом! Если у тебя возникнут столь же полезные замыслы, прошу тебя приходить ко мне с ними в любое время дня и ночи! А теперь ступай: нам пора готовиться к пиру.

Поднявшись из-за стола, граф Кенабумский поклонился королю и вышел, радуясь, что добился счастья для своего сына и его возлюбленной. Теперь майордом был готов собираться на пир в честь примирения между королевствами.

Он не стал ничего сообщать королю о замысле королевы Бересвинды женить Хильперика-младшего на Ингеборге Аллеманской. Ибо во время прошедших переговоров одним из условий мира были определены две свадьбы королевских детей Арвернии и Нибелунгии.

***

Меж тем, король Хильперик после беседы с кузеном направился в покои к своей жене, в ее лесное царство, полное красоты, украшенное росписями с птицами.

Фредегонда встретила мужа, которого приготовилась отравить, с чарующей улыбкой на устах. Она была прекрасна. К платью из зеленого шелка, вышитому золотыми цветами и листьями, она надела диадему в виде переплетенных золотых ветвей, украшенную парой голубей с изумрудными глазами. Такие же фигурки птиц повторялись на ее ожерелье и серьгах с изумрудами, на браслетах и перстнях, украшавших ее прекрасные белые руки.

Итак, королева Фредегонда приблизилась к мужу изящной, плавной походкой. Хильперик залюбовался движениями своей жены, хотя сейчас было не до того. От ее волос, от белой атласной кожи пахло лесными цветами.

Король поклонился супруге, восхищенный ее красотой:

- Ты великолепна, моя государыня! Я счастлив быть твоим супругом!

Фредегонда протянула мужу руку.

- Государь Хильперик, я готова сопровождать тебя на торжественный пир.

Король поцеловал ей руку. По телу Фредегонды пробежала дрожь, но не от страсти, как он подумал - от мысли о том, что ей предстояло сделать с ним, с человеком, лишившим ее материнства.

А Хильперик, ничего не подозревая, поведал жене с улыбкой:

- Представляешь, Фредегонда: мой кузен и майордом, граф Кенабумский, сообщил, что его сын и принцесса Женевьев любят друг друга! Ангерран попросил у меня разрешения на их брак. И я готов дать им дозволение. Что ты думаешь на этот счет, любовь моя?

Фредегонда спокойно выслушала его, надеясь про себя, что сближение Аделарда и Женевьев поможет и Розамунд с Хильпериком. Вслух же она проговорила:

- Быть может, это хороший замысел, мой дорогой супруг! Почему же не помогать людям, если можешь оказывать благодеяния? Но прежде следует все предусмотреть: не вмешается ли политика в любовь молодой пары?

- Ты права, моя дорогая! - согласился Хильперик. - Но нам с тобой пора! Скоро начнется пир.

Царственные супруги приготовились идти на пир, и, покинув спальню королевы, вышли в соседние покои. Вдруг навстречу им появился принц Хильперик. Он поклонился отцу и мачехе, и глаза у него горели, а лицо выражало крайнее волнение.

- Здравствуй, Хильперик! Куда ты так спешишь? - усмехнулся король.

Фредегонда знала, о чем хочет сказать ее пасынок, и тихо улыбнулась, слушая разговор отца с сыном.

- Здравствуйте, батюшка, матушка! - кивнул им юноша. - Я узнал, что в условия мирного договора вписан мой брак с принцессой Кримхильдой Нибелунгской. Что ж, я обязуюсь чтить мою невесту, как подобает! Но я хотел попросить вас по поводу сестры моей, Розамунд... - юноша наивно хитрил, не желая показывать, что любит юную вейлу отнюдь не как сестру. - Так ли уж необходимо сватать ее за моравского князя? Моравия далеко от нас, и никак не влияет на нашу политику! Брак Розамунд нужен Ираиде Моравской - она тетка князя Святополка. Нужен ее зятю, герцогу Брокилиенскому: он-то точно выиграет от такого родства, станет наравне с королями и великими князьями. Но Арвернии вовсе не обязательно отсылать прекраснейшую из наших дев! Любой из арвернских вельмож с радостью возьмет Розамунд в жены. И для нее самой будет лучше остаться дома, при арвернском дворе, где ее красоте будут отдавать должное!

Юноша говорил горячо и настойчиво. Фредегонда радовалась, что возлюбленный ее дочери готов столь горячо отстаивать их любовь.

Король Хильперик, между тем, не подозревал, что его сын просить оставить Розамунд для себя. Он благодушно кивнул, довольный заключением мирного договора и помощью, что оказал Женевьев и Аделарду.

- Я подумаю, сын мой, как поступить с Розамунд! Быть может, и впрямь было бы жаль отослать прочь прекраснейшую из драгоценностей Арвернии... разумеется, кроме ее матери, моей дорогой супруги, - он взял за руку Фредегонду, которая ласково улыбнулась.

Однако она не изменила своего решения уничтожить супруга, а с ним - и некоторых из его гостей. Ибо решение Хильперика было непрочным, в следующий миг он мог вновь его изменить. Только его смерть избавляла Розамунд от брака с моравским князем. А, кроме того, королева-вейла готовилась отомстить и за себя.

Так беседуя между собой, они направлялись в пиршественный зал.

***

В это же время направлялись на пир и гости Дурокортерского замка.

Гворемор Брокилиенский, его сыновья и Ираида Моравская весело беседовали по пути.

- Ну, Риваллон, поздравляю тебя с обретением невесты! - сообщил герцог старшему сыну. - Мы условились помолвить тебя с младшей дочерью короля Мундерриха Нибелунгского, принцессой Амаласвинтой. Правда, ей всего четырнадцать лет, так что придется подождать два-три года.

- Батюшка! - изумленно воскликнул Риваллон. А его брат присвистнул и хлопнул старшего по плечу.

- Вот здорово! Риваллон станет зятем короля!

- Вождям "детей богини Дану" не впервой родниться с правящими родами; вот и я - урожденная моравская княжна! - с важностью заметила Ираида.

А юный Риваллон радостно усмехнулся:

- Я с удовольствием познакомлюсь с принцессой Амаласвинтой, когда она подрастет! Сейчас она больше подошла бы нашему брату Морврану, чем мне.

Все родные посмеялись над словами юноши.

- Нет уж, Риваллон! Принцесса Амаласвинта достойна стать лишь женой вледига "детей богини Дану"!

Так предполагали вледиг Брокилиена и его родные, не подозревая, как обернется жизнь.

***

Не они одни направлялись в пиршественный зал. Через боковые входы перемещались слуги, непрестанно принося в зал все, что могло потребоваться для пира. А через главные коридоры тянулись гости и хозяева, собираясь отпраздновать заключение мирного договора между Арвернией и Нибелунгией.

Короли Хильперик и Мундеррих вошли в пиршественный зал одновременно, но с разных сторон. Встретившись, пожали друг другу руки. Нибелунг, кроме того, учтиво поклонился королеве Фредегонде и кивнул своему будущему зятю. Затем они вместе поднялись на высокий помост во главе стола, за которым развевались полотнища с гербами Арвернии и Нибелунгии.

- Садись, мой гость, союзник и будущий родственник! - пригласил Хильперик, сделав жест в сторону стола, на котором проворные слуги расставляли угощение в драгоценной посуде. - Отведай наши праздничные яства!

- Благодарю тебя, Хильперик! - отвечал король Нибелунгии, улавливая дразнящие ароматы жареного мяса, разнообразных специй и приправ, фруктов, пирогов, сладких блюд, разных вин, и всего, что только могли предложить королевские повара.

В это время в зал вошли, со свитой фрейлин, три принцессы: Женевьев, Гизела и Розамунд. Они, весело беседуя и поверяя друг другу девичьи секреты, устроились на своей стороне стола, превратившейся, словно по волшебству, в очаровательный цветник.

Король Мундеррих Нибелунгский задержал долгий взгляд на своей племяннице Женевьев.

- Как родственник, я прошу тебя, Хильперик: позаботься о Женевьев, устрой ее судьбу!

- О, я уже знаю, как устроить ее будущее наилучшим для всех образом! - улыбнулся король Арвернии.

Он помахал рукой своему майордому, что как раз вошел в зал вместе с сыном Аделардом.

- Иди к нам, Ангерран! Поведай, о чем ты упросил меня, относительно моей племянницы, принцессы Женевьев!

Ангерран Кенабумский, направлявшийся вместе с сыном к своему месту за столом, свернул в сторону и подошел вместе с сыном к обоим королям. По знаку Хильперика, он положил руку на плечо Аделарду и проговорил, улыбаясь:

- Аделард, сын мой! Его Величество король Хильперик согласился соединить браком тебя и принцессу Женевьев!

Реакция юноши была неописуема. В первый миг его глаза изумленно расширились, точно он не мог поверить случившемуся чуду. Но вслед за тем лицо его озарилось ясной улыбкой, и он взглянул на даму своего сердца, преисполненный радости. Как он хотел бы подойти к ней, сообщить, что король благословляет их любовь!.. Однако дворцовый церемониал властвовал над всеми. И Аделард остался рядом со своим отцом, вблизи короля и королевы Фредегонды с принцем Хильпериком.

Но все-таки, Женевьев заметила его радость, и у нее горячо забилось сердце. Она видела, что Аделард беседовал со своим отцом и с королем. И, если он после этого улыбался и глядел на ее с такой радостью, значит, услышал добрые вести! И на ее лице отразилась та же светлая улыбка.

Принц Хильперик, усевшийся за стол рядом с отцом и мачехой, тоже с надеждой поглядел в сторону Розамунд. Ведь отец допустил, что для нее возможно остаться в Арвернии, особенно если он смилостивился над Аделардом и Женевьев!

В то время, как слуги разносили праздничные приборы и угощение, пиршественный зал все больше заполнялся гостями. Все вельможи Арвернии, Нибелунгии и Брокилиена собирались здесь, занимали места за столом. Вот пришел и Герберт в праздничной жреческой мантии. Он собирался подойти к своему креслу вблизи королевского помоста, но, увидев своего племянника Ангеррана, беседующего с королем, уступил ему место, а сам сел чуть подальше.

Однако среди пришедших на пир были и такие, кого не очень-то веселила праздничная суета. Первой из таких особ была, разумеется, королева Бересвинда Адуатукийская. Годы и тяжкие утраты, что довелось ей пережить, лишили ее возможности веселиться, но не отняли у нее внимания к важным делам. Вот и сейчас, поглощенная стремлением отослать Розамунд в Моравию, а принца Хильперика женить на аллеманской принцессе, она окинула молодежь острым взором и направилась к королевскому помосту, мимо своего места. Она не подозревала, что в невесты наследному принцу уже точно назначили Кримхильду Нибелунгскую.

Как раз в то время, когда следом за старой королевой потянулась ее свита, слуги внесли и стали расставлять на столе блюда с мясом быка, приготовленным со специями, травами и соусом. И вот, одна из фрейлин, проходя мимо них, вдруг побледнела, как мел, и покачнулась, едва до нее дошел запах мяса с подливой.

Послышался крик. Другие фрейлины, поддерживая упавшую, брызгали ей в лицо водой, давали нюхать благовония.

- Она больна! Ее лихорадит! - послышалось кругом.

Паучиха властно обернулась и приказала фрейлинам:

- Уведите ее к больным!

Наиболее здравомыслящие среди вельмож удивились бесчувственности старой королевы, не принимавшей никаких мер против распространения болезни. Но Бересвинда уже прошла мимо, ища возможности побеседовать с королем.

Тут как раз в зал вошли Гворемор Брокилиенский с сыновьями и тещей. Их приветствовали Хильперик и Фредегонда.

- А-а, наш добрый вассал и родич, герцог Брокилиенский! Садитесь же сюда! - Хильперик сделал жест в сторону той части стола, что осталась свободной благодаря маневру Паучихи и ее свиты.

***

В пиршественном зале собирались гости, чинно рассаживались за столом. А из кухни слуги уже разносили тяжелые золотые блюда с угощением. И старшая кухарка заканчивала поливать некоторые из порций жаркого соусом, аппетитно пахнущим, но смертельно ядовитым. Слуги брали и уносили блюда, а она многозначительно улыбалась им вслед. Ибо верила, что получит от королевы Фредегонды щедрую награду, как и ее зять Оттон.

Сама же Фредегонда была, как всегда, обворожительна на вид, и ласково улыбалась всем, а особенно - тем, кого намеревалась отравить. Она и вправду радовалась, ведь ее замысел блестяще воплощался в эти самые минуты. Она видела рядом, на блюде, поставленном перед ее супругом, порцию жаркого, политую соусом. И различала чутьем колдуньи, что этот соус отличался от других, он нес верную смерть! И у короля Мундерриха тоже, и у герцога Гворемора... Скоро жестоко поплатятся те, кто сломал жизнь ей и хотел погубить ее дочь!

Фредегонда радовалась, предвкушая победу. И, когда слуги налили вино в кубки, она пригубила глоток алого, как рубин, напитка, мысленно провозгласив тост за свой успех.

Но даже королеве-вейле не по силам было предусмотреть всего. Она не заметила, как, по воле Норн, некоторые из участников пира поменялись местами. Теперь две порции яда должны были достаться не тем, кому предназначались.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Бересвинда, конечно, старая упрямая дура, но обычно избавлялась от нежелательных особ выборочно. К тому же, она таки считала, что радеет о благе Арвернии - как она это благо понимала. Фредегонда перешла на оружие массового поражения в личных целях. Посмотрим, кто из участников пира получит незапланированный подарок.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1473
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2979
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Грустно, конечно, читать всё это. Фредегонда была когда-то неплохой девочкой, и вот - докатилась. :( И так ли нереально было решить дело путём переговоров, используя своё очарование вейлы? Она, хоть, пыталась? Очень жаль тех, кто погибнет ни за что. :'(
Странно, что Гворемор Брокилиенский вообще приехал. Груох же провидица, и дети богини Дану доверяют её предсказаниям. И, похоже, она видела будущее, потому и плакала при расставании. Как могло случиться, что он ей не поверил?
Я что-то упустила. Почему наследник престола сын Хильперика? Вроде же, у Фредегонды был сын и от Хильдеберта. Он же из более старшей линии.

Читать про разгром Моравии было очень печально. И моравов жалко, и на то, каким стал Боян смотреть грустно, хотя и было заранее известно. Я всё могу понять, кроме кидания ребёнка в котёл. :'( В этом нет никакого практического смысла, просто жестокость ради жестокости. И, хотя, со временем вархонитов прогнали, но сколько всего до этого и людей погибло, и судеб было сломано, и сколько лет ещё всё это продолжалось.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3682
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Бересвинда, конечно, старая упрямая дура, но обычно избавлялась от нежелательных особ выборочно. К тому же, она таки считала, что радеет о благе Арвернии - как она это благо понимала. Фредегонда перешла на оружие массового поражения в личных целях. Посмотрим, кто из участников пира получит незапланированный подарок.
Проклятье Бересвинды тоже не раз приносило беды совершенно непричастным людям, пусть и невольно. Да вот и сейчас, от мора, что она завезла со своей свитой, погибнет больше людей, чем от яда Фредегонды. А та тоже намеревалась отравить строго определенных людей. Но человеческий фактор отчасти вмешался. Кто-то сел не на то место, кто-то поделился вкусным блюдом с родными...
Грустно, конечно, читать всё это. Фредегонда была когда-то неплохой девочкой, и вот - докатилась. :( И так ли нереально было решить дело путём переговоров, используя своё очарование вейлы? Она, хоть, пыталась? Очень жаль тех, кто погибнет ни за что. :'(
Да, к сожалению. :'( Некоторые персонажи со временем не к лучшему меняются. Хотя задатки у Фредегонды были и раньше, еще Карломан и другие бисклавре это видели. Ну и жизненные обстоятельства надломили ее. Она - вейла, концетрация женственной сущности, лишилась возможность дарить жизнь - и научилась дарить смерть.
Собственно, это служит причиной, почему она выбрала яд. Не только в Розамунд там дело. Она мстит за себя. Прежде всего - Хильперику и Паучихе, а потом уже другим сторонникам отсылки Розамунд в Моравию. В договор в данном случае она не верит. Да и как делается политика, знает непонаслышке.
Цитировать
Странно, что Гворемор Брокилиенский вообще приехал. Груох же провидица, и дети богини Дану доверяют её предсказаниям. И, похоже, она видела будущее, потому и плакала при расставании. Как могло случиться, что он ей не поверил?
В данном случае, к сожалению, не поверил. Решил, что она просто тревожится, как самая обычная женщина, провожая мужа и детей в дальний путь. А потом - мог ли он не поехать ко двору своего верховного сюзерена, если его пригласили? Неповиновение королю означало бы мятеж. А у "детей богини Дану" только-только стали налаживаться отношения с Арвернией.
Цитировать
Я что-то упустила. Почему наследник престола сын Хильперика? Вроде же, у Фредегонды был сын и от Хильдеберта. Он же из более старшей линии.
Когда Королевский Совет избрал Хильперика королем в обход его маленького племянника, подразумевалось, видимо, что и дальнейшее наследование перейдет в его линию. Тем более, что его сын старше сына Хильдеберта. Понятно, что, проживи Хильперик еще лет десять-двадцать - ничего особенного. Но вот сейчас разница в возрасте очень даже в пользу его сына. Он уже готов будет наследовать отцу, а Хильдеберт-младший - ребенок, не готовый править.
Так что Бертрада бы порадовалась: королем Арвернии в будущем станет ее сын. Пусть даже ей не довелось до этого дожить.
Цитировать
Читать про разгром Моравии было очень печально. И моравов жалко, и на то, каким стал Боян смотреть грустно, хотя и было заранее известно. Я всё могу понять, кроме кидания ребёнка в котёл. :'( В этом нет никакого практического смысла, просто жестокость ради жестокости. И, хотя, со временем вархонитов прогнали, но сколько всего до этого и людей погибло, и судеб было сломано, и сколько лет ещё всё это продолжалось.
Жутко, конечно! :'( И у Бояна, как и у Фредегонды, было немало хороших задатков. Но как он распорядился ими!
Жестокая казнь мнимого Святополка должна была показать всем возможным противникам, что не надо идти против кагана.
Да, нашествие вархонитов было настоящим бедствием для Великой Моравии! Но все же, со временем эту рану в мироздании удалось залечить.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Пир начался, обильный, роскошный и великолепный. Хозяева и гости наслаждались угощением, и заодно беседовали между собой.

Но не только насущной пищей наслаждались пирующие. По знаку короля Хильперика, в середину зала вышли миннезингеры. Под переливы лир донеслась песня, сложенная по случаю мира между королевствами:

- Колдунья Гулльвейг вызвала войну Асов с Ванами, первую распрю на свете. Долго длилась война, но все же и ей пришел конец! Два божественных рода заключили договор, и Вар скрепила обет. Так Владыки Неба и Владыки Земли подали нам пример заключения мира после войны. Когда был заключен первый мирный договор, Девять Миров обрели великие дары: мореплавание Ньёрда Корабельщика, плодородие земли богатого Фрейра и любовь, что дарит Фрейя, Владычица Сердец! Война грозила все разрушить, а мир принес неисчислимые блага всему сущему. Пусть же во всех Девяти Мирах, покоящихся на ветвях Ясеня Иггдрасиля, будет больше мира, чем войны, и народы наши будут счастливы, живя спокойно и благополучно!

Пока звучала песня, часть гостей прислушивались к ней, а другие беседовали между собой. Им было что поведать друг другу!

Оба короля, Хильперик и Мундеррих, беседовали, отведав по кусочку жертвенного быка.

- Теперь, я верю, мир между нашими королевствами пойдет на благо всем! - произнес Хильперик. - Не придется тратить непомерных расходов на военные нужды. Простой народ избавится от бремени налогов, не будет вынужден посылать своих сыновей на войну. А мы сможем украшать нашу жизнь, развиваться свободно и жить в свое удовольствие!

- Ты прав, Хильперик! - с чувством откликнулся Мундеррих Нибелунгский. - И прими мою благодарность за то, как ты решил устроить судьбу нашей общей племянницы Женевьев! Если она с наследником графа Кенабумского любят друг друга, я благословляю их! Ибо я чту деда юноши, Карломана Почти Короля, что покровительствовал моей сестре, и рад породниться с его потомком!

Хильперик с благодарностью кивнул гостю.

- Значит, скоро мы сыграем свадьбу!.. А ты ешь, Мундеррих, угощайся мясом быка, принесенного в жертву ради мира между нашими королевствами!

- Вкуснейшее блюдо! - подхватил Мундеррих, отрезая кусок мяса. - И как хорош этот грибной соус! Никогда не пробовал такого...

В это время рядом с ними принц Хильперик беседовал со своей мачехой, королевой Фредегондой.

- Я рад, матушка, что Женевьев останется дома! - проговорил юноша, зная, что найдет в мачехе союзницу. - Было бы еще лучше, если бы и Розамунд осталась в Дурокортере!

Фредегонда улыбнулась и взглянула на пасынка блестящими, как у ее дочери, глазами.

- Я обещаю тебе сделать все возможное, чтобы Розамунд не пришлось уезжать! - заверила королева-вейла.

Юноша не уловил зловещего смысла ее слов. Он был уверен, что мачеха убедит отца не выдавать Розамунд замуж за моравского князя, вот и все.

Радуясь, что заручился поддержкой мачехи, принц Хильперик обернулся к сидевшему с другой стороны Ангеррану Кенабумскому.

- Почтенный майордом, позволь поздравить тебя и твою семью! Ведь сам король благословил мою кузину, принцессу Женевьев, с твоим сыном Аделардом!

Ангерран кивнул принцу, но сам едва прислушивался к его словам, глядя на своего сына, что был сейчас счастливейшим из всех присутствующих в пиршественном зале Дурокортерского замка.

Между тем, королева Бересвинда следила взглядом за принцессами, неподалеку от которых сидела. Она хмурилась, не одобряя, что король вздумал отдать ее внучку Женевьев замуж за Аделарда Кенабумского, да еще не спросив ее, вдовствующую королеву. Любое решение, принятое вопреки ей, было для Паучихи личным оскорблением, и ей следовало подумать, как восстановить пошатнувшееся положение.

А Женевьев, такая же счастливая, как и ее избранник, переглядывалась с ним сияющими взорами, и с ее уст не сходила улыбка.

Аделард же оказался за столом рядом с Гербертом, и теперь спешил поделиться величайшей радостью со своим родственником, лишь бы тот выслушал его:

- Почтенный Жрец-Законоговоритель, я не могу поверить своему счастью: неужели король в самом деле благословил нашу любовь с Женевьев?!

Герберт кивнул юноше, внуку своей сестры Альпаиды:

- Это правда, виконт Аделард! Ты вправе радоваться, что женишься по любви!

Но тут взгляд Жреца-Законоговорителя упал на принцессу Розамунд, и он нахмурился. Женевьев и Аделард желали только любить друг друга и быть вместе. Но к чему стремилась Розамунд?..

***

А она в этот миг беседовала со своими назваными сестрами, Женевьев и Гизелой. И ее смех разносился над столом молодежи.

- Ну вот, мои милые сестры, вы можете не тревожиться о будущем! Поздравляю тебя, Женевьев: ибо Аделард, конечно, неспроста так радуется, глядя на тебя! А как улыбается его отец. И твой дядя, король Нибелунгии. У них точно хорошие вести для тебя! Я сердцем чую: скоро будем праздновать вашу свадьбу! - с загадочным видом прошептала юная вейла.

Женевьев тихо улыбнулась, вновь обменявшись радостными взорами с Аделардом.

- Я надеюсь, но пока что не спешу радоваться. Да сбудется жребий Норн, каков бы он ни был!.. Думаю, что мы сперва все-таки проводим Гизелу в Нибелунгию, к ее жениху.

Гизела оживилась и проговорила с милой улыбкой:

- Я тоже днем и ночью думаю о моем женихе, принце Теодорихе! Молю Фрейю, чтобы мы с ним понравились друг другу и были счастливы. Я уже представляю, какой будет наша с ним свадьба! - Гизела мечтала о будущем замужестве, совсем как некогда ее мать, принцесса Бертрада Шварцвальдская, когда она прибыла к Дурокортерскому двору, чтобы стать женой принца Хильперика.

Радостное щебетание Гизелы избавило Розамунд от вопросов относительно ее собственного будущего. И она пристально взглянула на принца Хильперика. Тот ответил ей влюбленным взглядом, и юная вейла безошибочно поняла, что он в ее власти. А если так, то ей следовало лишь спокойно дождаться, когда матушка устроит то, что обещала ей.

Рядом с принцессами сидела королева Бересвинда Адуатукийская, словно грозная надзирательница. Услышав, как Гизела мечтает о свадьбе, старая королева одобрительно кивнула. Но продолжала пристально наблюдать за двумя другими юными девами.

***

В это же время угощались и беседовали за столом герцог Брокилиенский с сыновьями и его теща, Ираида Моравская.

- Когда мы поедем на двойную королевскую свадьбу, ты познакомишься со своей невестой, принцессой Амаласвинтой Нибелунгской! - улыбнулся герцог Гворемор, подвинув старшему сыну бычье жаркое, обильно политое грибным соусом.

Риваллон встряхнул рыжей головой с заплетенными на висках косицами.

- Это будет прекрасно: наш род станет равен королевскому!.. М-м, какое вкусное жаркое! Брохвайл, попробуй кусочек! - он подвинул блюдо своему брату.

Младший мальчик ловко отрезал кусочек мяса и обмакнул в густой грибной соус.

- Очень вкусно! Бабушка Ираида, отведай и ты! - он подвинул жаркое к вдовствующей герцогине.

Ида, сидевшая на месте, предназначенном для королевы Бересвинды, отведала порцию мяса с ее тарелки.

- Это жаркое приготовлено из принесенного в жертву быка, во имя мира между "детьми богини Дану", арвернами и нибелунгами! - торжественно проговорила она, взяв еще кусочек яда, предназначенного вовсе не ей, ибо на нее Фредегонда никогда не держала зла.

И семейство герцога Брокилиенского весело беседовало, насыщаясь смертельным ядом. Всем казалось, что переговоры и пир прошли - лучше некуда, а слезы герцогини Груох на прощание - всего лишь пустые опасения.

***

А виновница готовящегося преступления, королева Фредегонда Чаровница, ласково беседовала со своим пасынком, принцем Хильпериком:

- Если ты любишь мою дочь, Хильперик, то доверься мне! Я все устрою в самое ближайшее время, чтобы никто не смог разлучить вас! - пообещала она, зная, что наследный принц чтит ее, как родную мать, и будет ей послушен, даже став королем.

Принц глядел на мачеху, преисполненный надежд.

- О, государыня, я даю слово, что никто не вытеснит Розамунд из моего сердца! Я буду любить лишь ее, а с Кримхильдой Нибелунгской исполню положенные обязательства, только и всего.

Фредегонда подняла кубок вина.

- Тогда я благословляю вас с моей дочерью на всю жизнь!

Она пригубила вино, наслаждаясь вкусом, и одновременно - радуясь своей победе. Ибо она видела, что ее враги, которым она желала смерти, отведали отравленное жаркое. Они еще ели, пили, беседовали, смеялись, слушали песни миннезингеров. Но королева-вейла знала, что в эти мгновения черный яд уже разливается по их телам. Ее месть совсем скоро должна была свершиться! Пройдет от полусуток до двух дней, когда яд начнет действовать. И принц Хильперик, пока еще не подозревающий ни о чем, станет королем вместо своего отца. Она же, Фредегонда, займет место королевы-матери. А, в случае трудностей в управлении королевством, майордом Ангерран Кенабумский будет им надежной опорой, как был до сих пор.

Она еще не подозревала, что Ангерран тоже отведал отравленное жаркое, поменявшись местами со своим дядей Гербертом. Он больше ничем не мог быть полезен, ибо и по его телу медленно, но неудержимо разливался яд. Его смерть никак не входила в замыслы Фредегонды. Она была благодарна майордому, что помог ей обрести настоящую власть, а также за то, что он был сыном ее наставника, Карломана Кенабумского. Ангерран был бы полезен ей и молодому Хильперику. Но жребий Норн уже пал на него, и его нить вскоре должна была прерваться.

***

Пир продолжался все оживленнее. Подвыпившие гости разговаривали теперь громче, желая друг другу всех благ. Сквозь застольные беседы иногда доносился перезвон струн лиры. На стол после мясных блюд подавали теперь фрукты и сладкие закуски.

И лишь некоторые из вельмож только делали вид, что пируют, а сами безучастно сидели, не желая ни угощаться, ни беседовать. Их лица были бледны и напряжены, словно они прислушивались к беспокоящим их ощущениям, но старались не подать виду, что им неможется. Только все плотнее кутались в плащи, словно им было холодно в этот жаркий день. Да и среди слуг, что разносили угощение, несколько человек тоже выглядели нездоровыми, а кое-кто, едва появившись, поспешил скрыться в своих комнатах. Но пока еще случаи недомогания не бросались в глаза.

Но вот, среди общего веселья что-то произошло среди фрейлин старой королевы. Одна из них, что с самого начала пира была бледнее прочих и почти ничего не ела, вдруг покачнулась и упала на пол, прижав руки к животу. Лицо ее исказило страдание. Остальные фрейлины испуганно склонились над упавшей, не зная, что делать.

Королева Бересвинда сделала знак слугам, и те поспешили унести заболевшую, пока ее немощь не испортила пир гостям. Все произошло так быстро, что мало кто даже успел увидеть, что случилось, за ворохом пышных юбок и дамских причесок.

Фредегонда, однако же, заметила и удовлетворенно кивнула. Для ее целей вспышка опасной болезни была как раз кстати. В кои-то веки, можно было порадоваться, что на Паучихе лежит проклятье, приносящее беды всем вокруг. Об этом проклятье Фредегонда знала еще с юности, от графа Карломана Кенабумского, который многому научил ее. Вот и на сей раз Паучиха привезла в Дурокортер мор, и многим людям уже грозила смерть. Но она станет отличным прикрытием для мести вейлы, которую лишили возможности дарить жизнь!

Мысленно королева-вейла ликовала, предвкушая победу. Однако не выражала свою радость открыто, будучи ученицей мудрого Карломана Кенабумского. Ибо понимала, что дело еще не закончено, и все еще может статься. Да и ее необоснованная радость могла бы привлечь внимание и впоследствии вызвать подозрения. И потому она сидела с очаровательной улыбкой на устах, но тихо и сдержанно, как подобало королеве.

Она сделала знак слугам налить всем еще вина. На стол поставили медовый пирог с малиной, сделанный в виде Дурокортерского замка. Король Хильперик поднял кубок за союз Арвернии с Нибелунгией. Миннезингеры завели новую песню, гости и хозяева подняли драгоценные кубки, полные вина, и пир продолжался.

***

Вечером того же дня в королевском саду гуляли король Хильперик со своей женой Фредегондой и тетушкой, королевой Бересвиндой Адуатукийской. За ними следовала свита, но держалась на почтительном расстоянии, так, чтобы не слышать, о чем говорят властители.

Фредегонда весь день была ласковее обычного и с мужем, и со свекровью, заботилась и угождала им во всем.

А старая королева, весь день чувствуя раздражение, вслух пожаловалась своей невестке:

- Еще одна из моих фрейлин серьезно занемогла. Это уже четвертая за последние дни! Если так пойдет и дальше, я останусь без свиты.

Фредегонда отвечала ей с самым участливым видом:

- Я глубоко сочувствую несчастным фрейлинам, и тебе, на которой лежит долг заботиться об их судьбе! Но надеюсь, что все будет хорошо. Ведь лучшие королевские лекари денно и нощно заботятся о больных!

Паучиха вздохнула, надеясь на лучшее.

Между тем, король постепенно отстал от обеих женщин. Теперь он весь дрожал, как от холода, хотя вечер был теплым.

Фредегонда быстро обернулась к мужу, заботливо поправила плащ на его плечах.

- Ты продрог и устал, тебе нужен отдых, - воскликнула она.

- Да... меня слегка знобит, и я чувствую тошноту и горечь во рту, - пожаловался Хильперик, ощущая недомогание. - Наверное, на пиру я выпил слишком много вина... Лучше мне пойти отдохнуть. До встречи, мои дорогие дамы! - он поклонился жене и названой матери, пошатнувшись при этом.

- Будь осторожен, Хильперик! Вызови лекаря и жреца Эйр-Целительницы! - встревожилась королева Бересвинда.

- Может быть, проводить тебя во дворец, государь? - спросила Фредегонда.

- Нет-нет! - король выпрямился и постарался улыбнуться, хоть и не без труда. - Мне просто нужно отдохнуть.

Он ушел в сопровождении свиты. А две королевы остались в саду одни. Фредегонде вспомнилось, как некогда она, неопытная девочка, чуть ли не на этом же самом месте подслушала спор Паучихи с Кримхильдой. И вот - она сама на месте покойной кузины. Но она не Кримхильда, она сумеет победить вдоствующую королеву!

А между тем, Бересвинда весь день чувствовала растущее раздражение из-за политики ее царственного племянника и его двора. И, наконец, решила высказать Фредегонде все, что чувствовала:

- Уму не постижимо, что вы натворили без меня! Договор с Нибелунгией, да еще скрепленный двойными брачными обязательствами! Из этого выйдет, что нибелунги сядут нам на шею! Я выскажу Ангеррану, что он напрасно поддержал брак Хильперика и Кримхильды!

Про себя Паучиха решила, что, если Ангерран не выполнил данного ей слова, относительно Ингеборги Аллеманской, то и она отомстит его сыну Аделарду, разрушив его помолвку с Женевьев, своей внучкой. А заодно надавит на короля, чтобы поскорее отсылал Розамунд в Моравию.

Видя перед собой спокойную улыбку Фредегонды, Паучиха разъярилась еще сильнее, и высказала ей в лицо:

- Уж ты-то могла бы не позволить своему супругу мириться с нибелунгами, дорогая моя! Ведь Мундеррих Нибелунгский убил твоего супруга, моего царственного сына Хильдеберта! Ах, будь он теперь жив, будь он королем вместо излишне миролюбивого Хильперика... - старуха тяжело вздохнула.

Фредегонде на миг стало ее жаль. Однако она позволила себе больше не считаться с Паучихой, полагая, что либо ее скоро не будет в живых, либо ее станут считать виновницей всех бед.

- Мой супруг, король Хильдеберт, давно поднялся в Вальхаллу, государыня, - вейла почтительно склонила голову. - И я тоже полагаю, что лучше похоронить вместе с ним и вражду между Арвернией и Нибелунгией, чем позволять ей длиться годами. Ты же не хочешь, чтобы наши народы истребили друг друга, и земли пришли в упадок?

Паучиха глядела на Фредегонду так, словно не узнавала ее.

- Разумеется, нет! Я хочу победы, а ты подавляешь воинственный дух своего супруга! - она скривила сухие губы. - Но мы еще поглядим, к кому прислушаются король и наследный принц! Не воображай, что ты так сильна, моя дорогая! Ведь ты - не мать наследника, и твое право не обязательно будет торжествовать над моим!

Фредегонда усмехнулась, презрительно и очаровательно.

- Если бы я захотела, государыня, мне нашлось бы что противопоставить тебе! Ведь у меня, кроме маленького Сигиберта, отданного на воспитание жрецам, есть еще сын. Принц Хильдеберт, твой родной внук!

Упоминание о внуке не обескуражило неукротимую Паучиху. Она усмехнулась в лицо невестке:

- Дело королевы - не допустить распрей в престолонаследии! Для того Хильперик и был избран королем вместо твоего новорожденного сына. Его линии надлежит и впредь править Арвернией. Да ты и сама не захочешь всерьез выдвигать вперед сына, о котором и вспоминаешь-то не чаще одного раза в месяц. Может быть, хоть когда твоя любимица Розамунд уедет в Моравию, ты, наконец, станешь уделять внимание сыну?

Еще сутки назад обещание Паучихи прозвучало бы над головой Фредегонды страшной угрозой. Но теперь она предприняла достаточно, чтобы ничего не бояться.

- Жизнь покажет, как все обернется, государыня! - ответила она. - Ведь мало кто знает наперед жребий Норн!

Паучиха, идущая рядом с ней, глядела, выпучив глаза, на невестку, что до сих пор была всегда покорна ей. До нее, наконец, дошло, что Фредегонда говорит так не от недомыслия, а вполне осознанно. Значит, она только притворялась перед ней до сих пор, так же как некогда Матильда Окситанская, а теперь выдала свое истинное лицо! Что ж, Бересвинде предстояло еще подумать, каким способом одолеть ее. Она рассчитывала, что король все-таки прислушается к ней, а не к своей супруге.

Но время уже работало против Паучихи!..

***

Спустя несколько дней Дурокортерский замок и вся столица притихли, подавленные тяжкими событиями. Смолкли песни и смех, не было больше пиров. В столице, как и в Беллифонтене, свирепствовал мор. Умерла фрейлина Лилиана, и ее тело готовили к погребению. На грани смерти находились еще четыре фрейлины и трое слуг из свиты старой королевы. Болезнь развивалась и у других обитателей королевского замка, а также среди горожан. Люди страдали животами, их терзала лихорадка, иссушала неутолимая жажда, у них болело все тело, они не могли принимать никакой пищи. Большинству зараженных не могли помочь никакие средства.

И сам король Хильперик метался в жару и бреду, корчился от боли. А также и некоторые из его знатных гостей.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Ах, грибной соус! Видимо, с добавлением поганки бледной. Amanita phalloides.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3682
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Ах, грибной соус! Видимо, с добавлением поганки бледной. Amanita phalloides.
Ага, именно она! :'( :'( :'(

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Прошло несколько дней после торжественного пира, а в Дурокортере все изменилось до неузнаваемости!

Ибо король Хильперик II умирал. Жестокая внутренняя хворь терзала его несколько дней, и теперь сожгла дотла. Он доживал свои последние минуты. Чувствуя это, король призвал своего сына к смертному одру.

При взгляде на Хильперика мороз пробегал по коже от ужаса. Как изменился король! Еще недавно сильный, элегантный мужчина, успешный правитель, превратился в живой скелет, обтянутый желтушной, мокрой от пота кожей, изможденный жестокими страданиями!

Рядом с его ложем сидела в глубоком кресле королева Бересвинда Адуатукийская. Она все еще не могла поверить, что, после всех троих ее сыновей, и воспитанному ею племяннику придется умереть несправедливо рано, а ей - пережить еще и его! Глядя на умирающего Хильперика, она вспоминала его милым умненьким мальчиком...

Лицо старой королевы было бледно, ее глаза остекленели от жестокого горя. Она все еще старалась скрывать свою боль, ибо Хильперик был еще жив, но выдержка давалась ей все с большим трудом.

По другую сторону на краю просторной королевской постели сидела на измятых простынях королева Фредегонда. Она была печальна, но величественна. В этот миг королева протянула мужу бокал воды с лимонным соком.

Умирающий король с трудом выпил воду, чувствуя, как боль вгрызается когтями в его воспаленное нутро.

Фредегонда тихо напомнила супругу:

- Государь, я прошу тебя: подтверди все, о чем мы договорились с тобой, дабы Арверния не пошатнулась в руках твоего сына!

Паучиха, услышав слова невестки, шевельнулась в кресле, желая возразить. Но Хильперик отвечал лишь своей супруге, не замечая названую мать. Он, как и его сын, ныне целиком находился под властью вейлы.

В покои вошел принц Хильперик, с ужасом глядя на отца. Он не в силах был поверить, что его царственный отец умирает, что совсем скоро его не будет в живых. Юноша остановился у дверей и растерянно замер, жалобно глядя на умирающего.

Вслед за наследным принцем вошел майордом, граф Ангерран Кенабумский. Он и сам страдал от болезни, и был бледен, как мел, но пока еще держался на ногах. Все же, в нем текла кровь оборотней, хоть он и уродился человеком. Его знобило, но сын Карломана старался не поддаваться болезни. Сейчас самым главным был вопрос престолонаследия, чтобы Арверния не пошатнулась, даже если короля вот-вот не станет.

Хильперик слабо кивнул вошедшим, собираясь с силами и дозволяя им говорить.

Поклонившись распростертому на кровати королю, майордом сообщил:

- Государь, мы принимаем все возможные меры для борьбы с беллифонтенской хворью! В святилище Эйр открыт особый госпиталь для зараженных ею, о них заботятся лучшие лекари и жрецы-целители. Всех заболевших немедленно отделяют от здоровых. Самые слабые из заболевших умерли, но есть и те, кто выздоравливает... Но, надо признать: начало мора мы упустили! Совсем как оспа в 809 году, беллифонтенская хворь добралась и до лачуги рыбака, и до королевских покоев, - он кивнул немощному королю, бессильно распростертому на постели.

Король вздохнул, соглашаясь. Собравшись с силами, он проговорил слабым, хриплым голосом:

- Хильперик, сын мой! Подойди ко мне!

Хильперик-младший приблизился и встал рядом с королевой Фредегондой, которую почитал, как родную мать.

В своем кресле скорбно застыла королева Бересвинда, ожидая, какие указания даст умирающий король своему сыну. На ее памяти в Арвернии сменилось слишком много королей, а вот она все жила...

Прежде чем начать говорить, король Хильперик оглядел всех собравшихся, собираясь с силами. Он надеялся, что его сын, который вот-вот займет трон, его возлюбленная супруга, названая мать и верный майордом выполнят его последние распоряжения.

И король проговорил то, чего ожидала от него Фредегонда, но что повергло Паучиху в тихий ужас:

- Пусть состоится брак моих детей с детьми короля Мундерриха Нибелунгского! Во что бы то ни стало, даже если нас обоих не будет на свете! - Хильперик знал, что Мундеррих слег на другой день после него, так же как Гворемор Брокилиенский и его родные. - Пусть наш мирный договор остается в силе, что бы ни произошло с нами самими! Далее: наши вассалы, "дети богини Дану"! Не давайте им лишней воли, пусть помнят, что величайшая честь для них - служить Арвернии! Но наиболее умных и искусных среди "детей богини Дану" следует привлекать нам на службу, пользоваться их дарованиями. Среди них много талантливых людей, которые будут полезны нам, как были майордом Риваллон, королева Гвиневера, граф Карломан Кенабумский... - Хильперик перевел дыхание, справляясь с приступом боли, и продолжал: - Сын мой, Хильперик! Когда ты станешь королем, во всем слушайся свою названую мать, королеву Фредегонду, ибо она мудра. А свою бабушку, королеву Бересвинду Адуатукийскую, пожалей и позволь ей доживать свой век в тишине и покое, ибо она стара, и пережила много несчастий...

Принц Хильперик кивал головой на каждое распоряжение отца. В глубине души он все еще не мог поверить, что отец умирает. Неужто вскоре вся огромная, многотрудная Арверния окажется на его плечах?!

Королева Бересвинда надменно выпрямилась в своем кресле при упоминании ее имени. Она хотела ответить, что у нее еще есть силы служить Арвернии и своей семье, чему она посвятила всю жизнь.

Но тут и Ангерран поддержал короля, поглядев на Паучиху:

- Я, как майордом Арвернии, нахожу весьма правильным дать отдых вдовствующей королеве Бересвинде! Ибо она, без всякого сомнения, жестоко опечалена тем, что сама же вместе со своей свитой невольно привезла из Беллифонтена губительную хворь, - проговорив так, он сцепил лязгающие в ознобе зубы.

Фредегонда мысленно усмехнулась, радуясь, что все складывается именно так, как она надеялась. Но, разумеется, внешне она всем своим видом выражала лишь сильнейшее горе. Как подобало преданной супруге, поправила одеяло на дрожащем от лихорадки Хильперике и дала ему выпить лечебный отвар.

Умирающий король собрал последние силы и продолжал свои наставления сыну:

- Я благословляю союз моей племянницы, принцессы Женевьев, с виконтом Аделардом Кенабумским, сыном моего кузена, майордома Ангеррана! Проводи свою кузину к алтарю Фрейи вместе с Аделардом, Хильперик! Аделард станет одним из самых верных рыцарей и полезных слуг Арвернии... Цени его впредь, сын мой!

Король завещал своему сыну все, о чем просила его Фредегонда в последние дни, когда трогательно ухаживала за ним. И теперь он сделал все, чтобы передать фактическую власть жене, а своего сына сделать марионеточным королем.

Принц Хильперик поклонился умирающему отцу. Бледный, испуганный, он пообещал, с трудом глотая слезы:

- Я обещаю сделать все, как ты скажешь, батюшка... Выполню все твои просьбы до одной... Даю слово выдать замуж Женевьев и чтить королеву Фредегонду, как родную мать, во всем прислушиваться к ее советам! Обещаю тебе, батюшка... - голос юноши прервался от подступающих к горлу слез.

А старая королева чувствовала, как земля разверзается под ее креслом, и она летит в никуда, еще заживо низвергнутая в царство Хель. Ибо из ее рук уходила власть, которая всю жизнь была ей дороже всего на свете! Власть и благо Арвернии, что в ее глазах означало одно и то же. Этой цели она посвятила жизни своих сыновей и внуков, смело жертвовала ради нее любовью, совестью, ради нее лгала, плела паутину интриг, убивала. Власть была и ярмом, и единственной наградой за саму себя. И вот, она, прозванная Паучихой, утратила последние нити своей паутины еще при жизни. Она отчетливо видела: это конец, ее слово больше ничего не значит при арвернском дворе!

Старая королева сидела молча. Она еще могла держать лицо. Хотя этот день стал последним и для нее. Бересвинда Адуатукийская была еще жива, у нее оставалось настоящее и сколько-то будущего. Но грозная и всемогущая Паучиха перестала быть раньше нее. Ей оставалось доживать век одинокой, никому не нужной старухой.

Услышав речь умирающего короля, Ангерран Кенабумский вытер холодный пот со лба.

- Я обещаю тебе, государь, позаботиться, чтобы твое завещание полностью исполнилось! - проговорил он нарочито бодрым голосом. Хотя сам чувствовал подступающую немощь, и догадывался, что и сам может вскоре последовать за королем.

Хильперик обессиленно откинулся на подушки, согнулся от боли. С благодарностью взглянул в глаза жене, склонившейся над ним. Он верил, что все сложится так, как он завещал самым близким...

***

На следующий день в столице воцарились смятение и траур. По всему Дурокортеру разнесся надрывный траурный набат, сообщая о важной и печальной вести. Над башнями королевского замка взвились траурные флаги. Ибо король Хильперик II скончался. Все были уверены, что причиной тому послужила болезнь, завезенная из Беллифонтена. И все арверны оплакивали своего государя, как подобало по обычаю.

Одна лишь королева Фредегонда втайне не разделяла общего смятения. На глазах у всех она оплакала мужа, распустив волосы и облачившись в траурное платье. Но теперь, оставшись в своих покоях в одиночестве, она сидела перед зеркалом. Перед ней стоял стеклянный венетийский кубок, полный красного вина. Поглядев в зеркало, королева-вейла улыбнулась и чокнулась со своим отражением. И выпила вино, смакуя вкус победы.

Она отомстила за себя и достигла своих целей! Ибо в эти самые минуты тело ее последнего супруга обрабатывали бальзамировщики. А королем станет ее пасынок, во всем покорный ее воле. И первым делом он сразу после торжественных королевских похорон отошлет ненавистную Паучиху в удаленный вдовий замок. Ибо ее время прошло навсегда! Ныне - время другой королевы, Фредегонды Чаровницы. И теперь ее слава затмит славу Бересвинды Адуатукийской!

Пока королева-вейла предавалась мечтаниям, в покои вошла ее дочь Розамунд, тоже в траурном облачении. На лице ее виднелась печаль, наполовину искренняя, ибо она из любви к принцу Хильперику разделяла его скорбь об отце.

Фредегонда кивнула, приветствуя дочь.

 - Входи, девочка моя! - она указала ей на кресло.

Розамунд присела напротив матери.

- Кругом царит печаль, - вздохнула девушка. - Герцог Гворемор Брокилиенский и его сыновья, мои кузены, умирают... Бабушка Ираида скончалась сегодня утром... Король Мундеррих Нибелунгский лежит при смерти, как и граф Кенабумский... О больных и умирающих по всему замку и в городе и говорить не приходится...

Фредегонда взяла дочь за руки, ласково глядя на нее.

- Увы, несчастье поразило Арвернию! Но прошу тебя, девочка моя: не забывай о короле, которому сейчас тяжелее всех...

Юная вейла кивнула матери и подмигнула темным блестящим глазом.

- Сегодня пусть Хильперик оплачет своего царственного отца в одиночестве. Но в следующие дни я буду рядом с ним, сделаю все, чтобы утешить его, разделю с ним нашу общую скорбь, так, чтобы он не смог обходиться без меня! Все эти печальные события оборачиваются ведь к лучшему для нас: теперь я смогу остаться дома, в Дурокортере!

Фредегонда с гордостью взглянула на дочь. Для того-то она и старалась, ради этой цели и принесла в жертву столько жизней, чтобы ее дочь осталась дома!

- Я горжусь тобой, моя дорогая! - кивнула она. - Больше некому добиваться твоей отсылки в Моравию! Ты останешься в Дурокортере, как принцесса крови и возлюбленная короля. Если ты сейчас станешь ему ближе всех, никакая его женитьба этого не изменит. А я сумею устроить тебе будущее, достойное наследницы королевы вейл!

И она мысленно вздохнула. Она не жалела о том, что совершила - ни по отношению к ненавистному супругу, ни ко всем остальным. Ей было жаль только умершую Ираиду, что была матерью ее первого мужа. Да еще майордома Ангеррана, которому яд достался случайно, вместо жреца Герберта. Ангерран был бы весьма полезен в делах правления! Но, впрочем, и его смерть - достойная цена за будущее ее дочери!

А Розамунд задержала пристальный взгляд на своей матери. В ее обещании помочь ей устроить будущее послышалось нечто зловещее, как указание, что ее мать пойдет ради нее поистине на все...

Но Розамунд отмахнулась от полуосознанной догадки. Самое главное - что она останется в Дурокортере, со своим возлюбленным Хильпериком! Теперь он - король, и никто не разлучит их. И она была благодарна своей матери за все, что та сделала для нее, хоть и не спрашивала ни о чем.

***

Спустя три дня после смерти короля, майордом Арвернии, Ангерран Кенабумский, лежал на смертном одре. Он был последним из жертв ядовитых грибов Фредегонды. Все остальные, отведавшие их, скончались раньше. Но никто не подозревал истинных причин их смерти, все думали, что их унесла та же беллифонтенская хворь.

Рядом с Ангерраном находились только его младший сын Аделард и дядя Герберт. Больше никого из родных не было в Дурокортере в это время. Ни его жена, графиня Луитберга, ни братья, ни старшие дети не могли приехать, чтобы проститься.

Тяжело дыша, Ангерран проговорил, глядя в глаза сыну мутнеющим взором:

- Сын мой, Аделард! Ты - мой наследник, хоть и родился последним из наших с Луитбергой детей. Ибо твои старшие братья, Хлодион и Хродеберг, нашли свою судьбу в герцогстве Андосийском, на родине вашей матери. Ты наследуешь мне и своему знаменитому деду, Карломану Почти Королю. Тебе достанется Кенабум - великолепнейшее владение, древний город "детей богини Дану", бывшая столица Арвернии... Будь достоин своего звания, юный граф Кенабумский, и служи Арвернии, как служили твои родные!

Аделард кивнул, пряча слезы.

- Служи Арвернии, поддерживай королеву Фредегонду, как поддерживал я, - с усилием продолжал Ангерран, шаря руками вокруг себя.

Возле него лежал меч в ножнах, и умирающий майордом, собрав остаток сил, поднял его и передал сыну.

- Вот меч моего отца! Пришла пора тебе владеть им, Аделард! Прославь его. И женись на принцессе Женевьев, как только пройдет траур, прошу тебя! Вы и так ждали долго... Я благословляю вас!

Аделард торопливо закивал, приняв меч их иссушенных безжалостной болезнью рук отца.

- Я сделаю все, батюшка!.. Все, чтобы быть достойным славного имени графов Кенабумских! - растроганно заверил он. - И, если сбудется так, что Женевьев станет моей женой и родит мне сына, мы назовем его Ангерраном, в твою честь, батюшка!

Ангерран глубоко вздохнул, глядя на сына и дядю. Он попросил взглядом, чтобы они помогли ему уйти к прародителям, как подобает мужчине.

Герберт, Жрец-Законоговоритель, облаченный в траурное одеяние, кивнул льдисто-седой головой и вложил в руки умирающему племяннику подготовленный меч.

- Ступай в Вальхаллу с мечом в руках, как истинный воин! Веселись в чертогах Всеотца Вотана, готовься защищать все сущее!

Ангерран, первенец Карломана Кенабумского и Альпаиды, сомкнул руки на рукояти меча, и вскоре испустил свой последний вздох.

Аделард склонился над отцом, чтобы закрыть ему глаза. А Герберт, глядя на разрушенное страшной болезнью тело племянника, всерьез задумался. Он заметил, что хворь, от которой умер майордом Арвернии, протекала похоже на беллифонтенскую, что привезла с собой Паучиха, но не совсем так же.

Но он ничего не сказал Аделарду. Ибо не следовало сообщать неопытному юноше, что его отец стал жертвой придворных интриг.

Однако для себя Жрец-Законоговоритель стал разузнавать у лекарей и жрецов Эйр, заботившихся о больных, как протекали признаки болезни. Он убедился, что и вправду были различия. Беллифонтенская хворь не вызывала таких разнообразных поражений внутренних органов, от которых скончался Ангерран.

Герберт заподозрил яд. Но не так-то просто было выяснить, кто мог отравить майордома Арвернии. Хотя, разумеется, первым делом он подумал на Паучиху.
« Последнее редактирование: 27 Июн, 2024, 05:21:59 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3682
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Нити судьбы. Пир Чаровницы (окончание)

Все, что творилось в Срединном и других мирах, немедля отображалось на гобеленах Норн. Серию гобеленов, пропавших предательством и ядом, завершала картина, великолепная на вид, однако внушавшая опасение Вещим Сестрам.

Под их руками возникло, переливаясь яркими красками, изображение коронованного юноши, восседающего на троне, под знаменем с королевским ирисом Арвернии.

- Король Хильперик III, новый правитель Арвернии, - вздохнула Урд с сочувствием.

Вернанди же показала на сидевшую рядом с юношей великолепную женщину.

- Фредегонда, названая мать молодого короля, которую он чтит, как родную, - проговорила она. - Королева-вейла будет править от имени своего пасынка. Она обрела земную власть, но вместо Хранительницы превратилась в губительницу!

Скульд же провела ладонью по фигуре прекрасной девушки, стоявшей совсем рядом с троном короля. Та глядела с видимым сочувствием, а лицо ее, как и стан, затянутый в траурный шелк, призывали к радости и любви.

- Розамунд, юная вейла, дочь Фредегонды, владеет сердцем короля! - добавила младшая из Норн.

Урд показала на другие фигуры возле трона.

- Внук Коронованного Бисклавре и дочь Нибелунгской Валькирии обрели друг друга среди бедствий! - показала она на Аделарда и Женевьев. - Хотя бы их будет ждать счастливое супружество!

- Здесь же и жрец, - Вернанди указала на Герберта. - Но старая королева больше никогда не вернется ко двору! - она показала на изображение траурной кареты, увозившей Бересвинду Адуатукийскую в удаленный вдовий замок.

- Тянутся в будущее неразрывные нити! Сплетается новый узор, идущий вперед! - пропели хором все три Норны, продевая нити в иголки, чтобы начать новый гобелен.

И Скульд вышила три разноцветных розы на будущем гобелене. Проговорила, задумчиво глядя в будущее:

- Черная Роза Фредегонда освободила место, не на троне, но рядом с ним, своей дочери Розамунд, Алой Розе. Но на троне будет восседать рядом с королем Белая Роза - Кримхильда Нибелунгская, жена Хильперика. Ибо для всех странная смерть королей и знати, собравшейся в Дурокортере, считается последствием мора, и нибелунги сохраняют договор с арвернами. Их молодой король Теодорих женится на сестре короля Арвернии, Гизеле, а Хильперик женится на сестре Теодориха. Однако сам он любит лишь Розамунд. Сейчас она согласна быть фавориткой. Но со временем возникнет соперничество за сердце короля!

- Не только женское соперничество будет иметь значение! - вмешалась Урд. - Когда и Кримхильда, и Розамунд родят сыновей от короля, обе пожелают, чтобы их сыновья стали наследниками. И тогда начнется распря, что выльется в ожесточенную борьбу за сердце короля и за престол Арвернии! А Фредегонда Чаровница, которую король почитает, как мать, многое могла бы совершить для прекращения распри и мира в стране. Она поначалу будет сочувствовать молодой королеве. Но в споре между ней и своей дочерью она, конечно, поддержит Розамунд, что бы та ни задумала.

- Дочь Фредегонды победит и воссядет на престол рядом с Хильпериком, став королевой! - добавила Вернанди. - Она привыкла идти к своей цели, не стыдясь никаких путей, и уверена, что ее красота и дарования позволяют ей все! Верит, что все обязаны любить ее больше себя самих, как любит ее мать, Фредегонда Чаровница.

- Розамунд Прекрасная станет зваться Розамунд Кровавой! - вздохнула Скульд, младшая Норна, глядящая в будущее. - Она обретет своего коронованного возлюбленного в единоличное владение, погубив его законную супругу. Увы, имя Кримхильды Нибелунгской приносит несчастья королевам Арвернии! Племянница повторит судьбу своей тетушки, и даже хуже, ибо Хильперик, в отличие от Хильдеберта Воинственного, никогда не любил свою жену.

- Гибель одной лишь Кримхильды не удовлетворит Розамунд, ибо останутся еще ее сыновья, законные наследники короля, - хрипло проговорила Урд. - И тогда она погубит своих пасынков. Впоследствии миннезингеры станут воспевать их, как Лесных Принцев! По приказу Розамунд, оборотень-выродок, потомок Ужаса Кемперра, растерзает мальчиков во время охоты! - старшая из Норн указала на гобелене на мальчиков-подростков, едущих через лес. Из-за кустов выглядывал затаившийся белый волк...

Вернанди с сожалением кивнула головой.

- Кровавая королева уверится, что ее не зря назвали Розой Мира! Она возжелает славы самого Карломана Великого, и будет стремиться объединить все земли вокруг Арвернии.

- Если бы она была способна объединить их, как истинная мудрая королева, желающая блага человечеству! - печально вздохнула Скульд. - Розамунд любит только себя, и стремится к власти ради себя. Она использует всю мощь Арвернии и других стран, что окажутся под ее властью. Но все, что сможет она создать - яростную, сильную и жестокую державу, стремящуюся подмять под себя все на свете. И многое ей удастся! Ее сыновьям суждено захватить все окрестные земли, заново покорить Арморику...

Тогда Урд, снежно-белая, как старая лебедь, повела рукой в широком рукаве белоснежного платья, и указала на ряд едва начавших проявляться гобеленов. На одном из них проявилась фигура рыжеволосого воина с мрачным лицом, одетого в цвета клана Брокилиена.

- Морвран Храбрый, третий сын Гворемора Брокилиенского и Груох Плакальщицы, - под пальцами старшей Норны появилась фигура женщины во вдовьем покрывале, положившей ладони на плечи своему сыну. - В отрочестве для него станет тяжким ударом гибель отца и братьев! Когда Морвран повзрослеет, он женится на Амаласвинте Нибелунгской, которую готовили в жены его покойному брату. Она вернет молодому вледигу радость жизни. Да не навек!

- Три семьи, глав которых унесла смерть на роковом пиру, в скором будущем переплетутся крепкими узами брака, - продолжала Вернанди. - Правда, король Нибелунгии, Теодорих Рыжебородый, женившийся на принцессе Гизеле, рано овдовеет. Его сестры же, одна станет женой короля Арвернии, а вторая, Амаласвинта - женой вледига Морврана Храброго. Когда Розамунд погубит Кримхильду и ее сыновей, ее брат не вступится за сестру. Кровь мужественного Мундерриха Нибелунгского остыла в жилах его сына. Но не у дочерей! Амаласвинта примется убеждать своего супруга поднять восстание.

- Увы, она лишь навлечет месть Розамунд на себя и свою семью! - Скульд показала рукой на следующие гобелены. На одном из них умирал на руках у матери юноша, заколотый кинжалом; на другой вледиг Морвран в отчаянии сжимал в объятиях тело своей супруги. - Эти преступления вызовут гнев "детей богини Дану", в отличие от Пира Чаровницы, где отравление не было доказано. Морвран соберет войско и открыто обвинит Розамунд и потребует суда поединком. Король Хильперик будет так ослеплен любовью к жене, что сам выйдет на ордалию отстаивать честь бесчестной. Морвран Храбрый прав; он поразит своего сюзерена насмерть, но и сам через три дня умрет от ран, ибо Розамунд пропитает ядом меч своего супруга.

- На этом "дети богини Дану" не успокоятся, - Урд показала на изображение стройной золотоволосой девы в доспехах. - Боудикка, дочь Морврана и Амаласвинты, продолжит дело своего отца! Она поднимет в Арморике восстание, ибо Арверния нарушит клятву Карломана Великого и Гродлана Вещего, и вассальный договор будет расторгнут. Но и ей не одержать победы! Сыновья Розамунд жестоко разгромят "детей богини Дану"...

- В то время как их мать, Розамунд Прекрасная, ничего не потеряет после гибели короля Хильперика, - усмехнулась Вернанди. - Король Теодорих Нибелунгский охотно женится на овдовевшей вейле, убийце двух его сестер. И Нибелунгия перейдет под власть Розамунд. На крови и лжи будет построено ее новое великое королевство! Розамунд и ее потомки прольют столько крови, что даже лучшие из их семьи в ужасе отпрянут от своих родичей и откажутся участвовать в их деяниях. Но самые жестокие и честолюбивые из властителей Арвернии станут все больше крепить свою власть. И, в конце концов, поведут свои войска на восток, в Великую Моравию. Тем самым они нарушат и вторую клятву Карломана Великого, данную им князю Мораву.

- Но не вечно их торжество! - ликующе воскликнула Скульд, указывая на гобелен, где поднимался белокурый юноша с мечом из чистого света. - Предводители Запада, потомки Розамунд, сами обрушат свой жребий в Хель, переполнив меру зла. И тогда им навстречу встанет долгожданный Герой, Что Славен Мечом, который обретет Меч Нуады. Таким образом, даже злодейская власть Розамунд и ее потомков вольется в общую многоцветную живую картину, окажется необходимой, чтобы исполнил долг тот, кому суждено сделать Срединный Мир вновь здоровым. Ибо победа над Предводителями Запада станет его первым великим подвигом.

Урд покачала головой, вспоминая былое и несбывшееся.

- Он родится правнуком великого князя Святополка Моравского, что мог бы стать супругом Розамунд Прекрасной! А, если бы Фредегонда Чаровница не испугалась за судьбу своей дочери, Герой, Что Славен Мечом, родился бы сыном Святополка и Розамунд. Теперь же его рождения придется ждать еще два поколения. Святополк сумел бы укротить Розамунд, не стал бы орудием в ее руках, как Хильперик и Теодорих. Тогда и она не сделалась бы Кровавой. Но Фредегонда пошла на преступление ради любимой дочери. Та осталась в Арвернии, а Святополк Моравский женится на той, кто подходит ему гораздо больше - на яргородской княжне Мирославе. И со временем потомки несостоявшихся супругов встретятся на поле брани, как враги!

- Хвала тебе, Герой, Что Будет Славен Мечом, ибо ты не позволишь людям скатиться к бесконечному взаимоуничтожению, отодвинешь Рагнарёк на века, быть может - и на тысячи лет, - кивнула Вернанди, обращаясь к изображению юноши с Мечом Нуады в руках.

- Герой, Что Будет Славен Мечом, напомнит арвернам, что они - лишь один из многих народов, и уязвимы, как все, и для них же самих лучше жить в мире с соседями, - добавила Скульд. - Кроме того, он исполнит видение Груох Плакальщицы, что найдет с остатками своей семьи прибежище в Моравии. Он отплатит Арвернии за Морврана и Боудикку, их мужественная борьба не будет напрасной! Меч Нуады вернется к "детям богини Дану", и они обретут независимость, как предначертано испокон веков.

- Но сколько крови прольется до тех пор! - на лицах всех трех Норн отразилась скорбь при виде тяжких картин на гобеленах.

- Все из-за решения Фредегонды Чаровницы позаботиться о лучшем будущем для своей дочери, - сурово проронила старшая из Вещих Сестер.

- И даже преступление ее не будет раскрыто доподлинно, - вздохнула средняя. - Она очень удачно воспользовалась черным мором, охватившим столицу, чтобы скрыть отравление! Один лишь Герберт, Жрец-Законоговоритель, сумеет выяснить истинную причину смерти королей, но не их настоящего убийцу! Он даже поедет к живущей во вдовьем замке королеве Бересвинде, добиваясь от нее признания, ибо она была виновна во многих преступлениях. Но престарелая Паучиха отречется от обвинения и заподозрит Фредегонду. Да еще Груох Плакальщице откроется истина, когда королева-вейла любезно отошлет ей забальзамированные тела ее мужа и старших сыновей. Но в глазах всего арвернского двора Фредегонда Чаровница до конца останется великой и почитаемой королевой!

- Но и над ней сбудется жребий, пусть и не от людских рук, - добавила младшая из Норн. - Ради своей дочери, презрев остальных детей, Фредегонда запятнала себя предательством и убийством. Вместе с ней станет властвовать, помогая Розамунд советами и чародейством. В дочери сосредоточилась вся ее жизнь. Когда умрет Розамунд, превысив меру зла, в тот же день вслед за ней скончается и ее мать, успев осознать напоследок, что все ее стремления, все надежды послужили злу и разрушению!

Круг замкнулся. Снова три Вещие Сестры глядели на первый гобелен, изображавший двух прекрасных вейл, зрелую и молодую, близ королевского трона.

- Как жаль! - проговорили они по очереди, качая головами. - Жаль, когда столь великая сила, что могла бы врачевать раны мироздания, выбирает ложный путь и уподобляется дракону, грызущему корни всего сущего!

- Печально, но не неожиданно! - проговорила затем Урд, Прошлое. - Тьма жила во Фредегонде всегда. Мудрейшие из Хранителей видели это. Она могла преодолеть ее, только вот не преодолела.

- Что ж, теперь Фредегонда Чаровница и ее дочь справляют свой триумф, достигнув высшей власти, какая возможна в Срединном Мире, - заметила Вернанди, Настоящее. - Ныне Фредегонда может быть счастлива своей изувеченной сутью, ибо она вернула трон своих предков. Теперь она сделает все возможное, чтобы навек сохранить власть. Ее слава войдет в века, как и красота, и чародейская сила!

- Фредегонда Чаровница обретет в веках славу - да, славу величайшей злодейки, - устремила взор вперед Скульд, Будущее. - Но Арвернию еще ожидают впереди две истинно великие королевы. Белая и Алая Розы смогут превзойти свою предшественницу, Черную Розу. "Белая роза — для девы любимой, розовая для суженой твоей, красная — для любимой жены, а черную — оставь на камне могильном!"

- И да будет все, что произойдет, к благу всего сущего, и не иначе! - хором произнесли три Норны, глядя, как на их гобеленах вырисовывается в мельчайших подробностях все, что прошло, что происходит, и что еще предстоит.
« Последнее редактирование: 29 Июн, 2024, 05:25:55 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Фредегонду искалечила жизнь, Бересвинду - проклятье, а в судьбе Розамунд сплелись самые кровавые нити из жизни двух королев. Но на голом камне не вырастет даже ядовитая трава, значит эти три цветочка выросли на подходящей для них почве.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3682
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю Вас, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Фредегонду искалечила жизнь, Бересвинду - проклятье, а в судьбе Розамунд сплелись самые кровавые нити из жизни двух королев. Но на голом камне не вырастет даже ядовитая трава, значит эти три цветочка выросли на подходящей для них почве.
Вы правы! Предпосылки у всех трех изначально были. Да мы вовсе и не собираемся их оправдывать тяжелыми жизненными обстоятельствами. Для жертв злой судьбы у них слишком хорошо получалось творить то, что творили. Так не бывает, когда не лежит душа.
У Фредегонды этой почвой была жажда мести и любовь к дочери. У Бересвинды - стремление к власти и непрошибаемое самомнение, будто только она знает, как действовать правильно. У Розамунд - опять же, жажда власти и эгоцентризм.

Нити судьбы. Два сердца и одна корона (начало)

И вновь три Вещие Сестры ткали гобелен из ярких нитей, создавая чудесные живые картины.

Гобелен изображал короля и королеву на троне, в столь часто встречавшемся на гобеленах Норн зале Дурокортерского замка. Они оба были молоды, хороши собой и великолепно выглядели.

- О, люди, как легко вы можете испортить себе жизнь! - со вздохом проговорила Урд, старшая из Норн. - У короля Хильперика III и его супруги, Кримхильды Лебяжьей Шеи, есть все для счастья: молодость, красота, почет окружающих, прекрасные дети! И однако же, семья какого-нибудь неимущего бедняка вполне может быть счастливее них. Поглядите: король глядит в другую сторону, не на свою жену. Со дня своей свадьбы он делит жизнь меж двумя женщинами. Такая раздвоенность прочертила продольные морщины на челе короля, отчего его прозвали Хильпериком Сварливым.

Вернанди указала своей прекрасной рукой на другую часть гобелена. Там стояла великолепная дама с черными волосами, в платье из переливчато-алого шелка. Она призывно улыбалась королю, а за ее спиной стояла вторая дама, очень похожая на нее, но старше годами, в траурном платье.

- Розамунд Прекрасная, вейла, любовь короля, - констатировала она факт. - И ее мать, Фредегонда Чаровница.

- Здесь начинается развилка истории, - задумчиво проговорила Скульд. - Отсюда тянутся нити, что сплетутся в далеком будущем в тугой узел! Ибо Розамунд не удовлетворится ролью фаворитки короля. Скоро она пожелает стать королевой и продвинуть своих сыновей вперед! А ее мать, вдовствующая королева Фредегонда, до сих пор хранила мир в королевской семье, как подобало. Но, когда ее дочь воззовет к ней, прося о помощи, королева-вейла, конечно, отзовется на ее просьбу.

И все три Вещих Сестры обвели руками над гобеленом, подразумевая неразрывность времени и всех поступков в вечной ткани сущего. Ибо ни один поступок не происходил сам по себе, в отдалении от всех остальных. Любой из них проистекал из предыдущих действий и вызывал новые, порой самые непредсказуемые. Так сплетались нити судьбы, не прерываясь ни на миг.

И каждая из Норн высказалась по-своему обо всем, что происходило в интересующей их в данный момент части Срединного Мира.

- В прошлом король Хильперик взял в жены принцессу Кримхильду Нибелунгскую, - произнесла Урд. - Их брак был чисто политическим, в сердце короля всю жизнь царила одна лишь Розамунд.

- Она и ныне остается первой дамой при королеве Кримхильде, ни от кого не скрывая своей связи с королем, - подтвердила Вернанди. - Обе они в один год родили сыновей от короля. Теперь законная супруга властвует днем, а Розамунд - ночью. При дворе, во время многочисленных церемоний, оказывают почет Кримхильде, а во время многочисленных загородных увеселений короля сопровождает Розамунд. Такой распорядок установила Фредегонда, дабы обе дамы не мешали друг другу. До поры до времени столь хрупкое равновесие устраивало всех. Розамунд радовалась своей негласной власти над королем, а Кримхильда участвовала в государственной деятельности, занималась благотворительностью и заботилась о детях.

- Так было в прошлом, и отчасти - в настоящем; но в будущем все изменится, - вздохнула Скульд. - Розамунд загорелась жаждой власти. Она захочет быть королевой, захочет, чтобы ее старший сын унаследовал корону! Ей все больше станет казаться, что ее недостаточно почитают. К примеру, сестра королевы Кримхильды, Амаласвинта Нибелунгская, жена правителя Арморики, Морврана Храброго, не отдает Розамунд положенных почестей. Будучи остра на язык, она не скрывает неприязни к фаворитке.

Младшая из Норн указала на нижнюю часть гобелена, изображавшую встречу двух дам - великолепной Розамунд и золотоволосой Амаласвинты в одеянии "детей богини Дану". Гобелен изображал с удивительной точностью презрение, искажавшее прекрасные лица обеих женщин. И до Вещих Сестер донеслись их голоса:

"- С какой бы это стати мне отдавать тебе почести, Розамунд? - притворно удивилась Амаласвинта. - Я - дочь короля Нибелунгии, сестра арвернской королевы. Ты же, Розамунд, не урожденная принцесса крови, ты - кузина моего супруга, герцога Морврана. Ты сделалась принцессой только потому, что твоя мать, герцогиня Фредегонда, стала женой покойного короля. Так что я вовсе не обязана кланяться тебе, Розамунд! Наша семья завоевала честь на полях сражений, а не в альковах!

Еще мгновение обе дамы мерились взорами - ярко-синие глаза против горящих черных. Лицо Розамунд при этом побелело, как мрамор, губы судорожно подергивались, словно она старалась не высказать слишком много. Наконец, она проговорила ледяным голосом:

- Ваше семейство и впрямь добилось большой чести! Настолько большой, что король может встревожиться: достоин ли доверия его вассал, герцог Брокилиенский? Не воображает ли он себя независимым королем, прибрав к рукам всю Арморику? И, если король найдет доказательства вашей вины, не думай, что королева Кримхильда сможет вам помочь!

Сказав так, Розамунд направилась прочь, не глядя больше на Амаласвинту, лишь ускорила шаг. А Амаласвинта нахмурилась, задумавшись над угрозами королевской фаворитки."

- Так складывается при дворе Арвернии, - сумрачно произнесла Урд. - Фредегонда оставила свою любимую дочь рядом с королем, и тем самым завязала нить, которой предстоит виться дальше!

- Теперь развивается вражда двух королев, в которую будут вовлечены и другие люди, близкие к ним, - с сожалением согласилась Вернанди. - Вражды не избежать! Два женских сердца делят одного короля. Перед ними маячит золотая корона, одна на всех!

- Любовь, материнская забота и жажда власти - вот звенья роковой цепи, что вовлечет Арвернию и другие земли в жестокую распрю, - подытожила Скульд. - Соперничество двух королев приведет к таким страшным жертвам, что многие люди станут с содроганием ждать последних дней мира... Но утешьтесь, Вещие Сестры: многое пережили Девять Миров, и эта рана будет исцелена!

Три Вещих Сестры протянули руки над гобеленом, глядя, как под их руками оживает будущее человечества.

***

То время, о котором говорили Норны, было зимой 848 года от рождения Карломана Великого. Прошло тринадцать лет, как на престол Арвернии взошел Хильперик III. Все эти годы его настоящей любовью была Розамунд Прекрасная, и он проводил с ней каждую свободную минуту, а свою супругу, королеву Кримхильду, навещал, лишь исполняя долг перед Арвернией. Иногда ему случалось задуматься над своим образом жизни, и тогда двойственность начинала тяготить его. Но, стоило ему вновь увидеть Розамунд, заглянуть ей в глаза, услышать звук ее голоса, заметить ее мимолетную улыбку, - жизнь тут же становилась ясной и легкой, все сомнения улетучивались, как по волшебству. Очаровательница-вейла вошла в его жизнь неразрывно, и он уже не мог обойтись без нее. Розамунд знала своего любовника лучше, чем он сам себя. Она всегда говорила или делала для него именно то, чего он желал, и что еще больше усиливало ее власть над ним. Мягкую, едва заметную, но оттого еще более прочную власть, из которой король не мог и не хотел освободиться, как муха из сладкой патоки.

Кроме того, у Розамунд были дети от короля, что еще больше упрочивало ее положение фактически второй жены. Ее первенец Хлодеберт родился в один год со старшим сыном королевы Кримхильды, принцем Хильпериком, с разницей всего несколько месяцев. Это тоже порождало напряженность - если не открытую, ибо Розамунд пока никому не говорила о своих замыслах, кроме матери, вдовствующей королевы Фредегонды, то тайную, среди придворных, державших нос по ветру. Повторялась история прадеда нынешнего короля, Хлодеберта Жестокого: нелюбимая супруга и возлюбленная фаворитка от крови альвов (хотя о последнем мало кто знал), их сыновья-ровесники. И вставал тот же роковой вопрос: не вправе ли незаконный, но любимый отцом сын наследовать власть, будучи фактически старшим? В прошлый раз такая неопределенность привела к трагедии. Хотя возлюбленная Хлодеберта Жестокого, королева Гвиневера Армориканская, добровольно уступила место его законной супруге, Радегунде Аллеманской, ее старший сын Хлодион был убит при невыясненных обстоятельствах. Чего же ждать теперь, ибо Розамунд отнюдь не собиралась уступать, как Гвиневера? Одним лишь Норнам покуда было ведомо, к чему приведет это противостояние. Даже сама Розамунд Прекрасная пока еще не знала точно, какие замыслы сложатся в ее голове...

Этим утром, когда за окнами королевского замка царил мороз, и на стеклах вырисовывались причудливые узоры, Розамунд нежилась в объятиях короля Хильперика. После бурных любовных ласк они сладко спали, не размыкая объятий, а, проснувшись, не спешили вставать. Им было хорошо, вот так быть наедине, лежать в просторной и мягкой постели, на шелковых простынях, на подушках, набитых лебединым пухом. В камине жарко горел огонь, создавая уют в покоях фаворитки, так что любовники чувствовали себя защищенными от самых жестоких грундмонатских морозов. Но еще уютнее и теплее им было лежать вот так в объятиях друг друга, под одним одеялом, обмениваясь ласками и поцелуями. Ни Розамунд, ни Хильперик не спешили подниматься с кровати и начинать новый день. Потому что вставать было холодно, и потому что днем им приходилось сдерживать свою любовь, хоть о ней и знал весь двор. Лишь в такие минуты, как сейчас, они чувствовали себя по-настоящему счастливыми.

Хильперик, черноволосый, как большинство в королевской семье Арвернии, отрастивший для солидности небольшую бороду, приподнялся на локте, любуясь полуобнаженной Розамунд, грациозно раскинувшейся перед ним на постели. А другой рукой он ласково гладил ее волосы, пышные и в то же время легкие, похожие на черный шелк. Как хороши ее волосы, столь же прекрасные и блестящие, как в юности! Даже если бы одни лишь ее волосы были столь великолепны, то и тогда можно было бы воскликнуть, вслед за придворными миннезингерами: "Владыки Асгарда, как прекрасна может быть женщина!"

Но, когда волосы эти обрамляли прекраснейшее из женских лиц, и с лица этого в самое сердце глядели огненные очи, и тому, кто любовался ею, чарующе улыбались алые, как лепестки розы, губы, а роскошное тело каждым своим касанием обещало еще неизведанные ласки, - тогда, о, великая Фрейя, как же можно было поверить, что именно ему досталась любовь прекраснейшей из женщин?! Чем он, пусть и король Арвернии, заслужил, чтобы она посвятила ему жизнь, любила его столько лет?!

- Розамунд, моя прекрасная Розамунд! - проговорил король тихо, с придыханием. - Ты с каждым днем становишься все краше, как роза, что раскрывает свои лепестки, как кристалл, что сверкает многими гранями! Ты всегда оказываешься другой, новой, чтобы удивить меня. И в то же время, это всегда ты, и нас ждет продолжение нашей любви! Ведь ты по-прежнему любишь меня, моя Розамунд?

Прекрасная вейла с удовольствием прислушивалась к признаниям короля, и ласково улыбалась ему в ответ. Ее темные, как у матери, глаза сияли от радости. Конечно, она знала, что Хильперик по-прежнему у ее ног, но было приятно слушать утверждения его любви...

- Разве могло быть иначе, любовь моя? - спросила она, лениво потянувшись, как грациозная пантера. - Когда ты приходишь ко мне, я трепещу от счастья и молю Фрейю, Ездящую На Кошках, чтобы ты не покинул меня! Я помню все: наши первые, еще робкие юношеские ласки, и трагедию, что сблизила нас еще более, ибо мы помогли друг другу одолеть страшное горе после потери близких! Я видела, шаг за шагом, как ты становишься могущественным властелином. Никто не гордится тобой больше, чем я, государь! Во мне всегда будут жить и сладость твоих ласк, мой король, и радость от рождения наших детей. Моя жизнь полна тобой до краев!

Хильперик склонился над ней и ласково поцеловал в раскрасневшуюся щеку. Розамунд была права: они оба настолько проросли друг в друга, что он и сам иногда со сладким трепетом ощущал, будто без нее не прожил бы и дня...
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)