Печать

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Карса, эрэа katarsis!

А в будущем Калина станет устраивать счастье своих дочерей по примеру отца. Пока непонятно, как она до преступлений дойдёт.

Да как бы тоже не по примеру отца! Неизвестно пока, как далеко он зайдет, чтобы разлучить дочь с Желаном...

А как бы было хорошо, если б Могута не препятствовал выбору дочери! Всем бы было намного лучше, и даже самому кузнецу: дочь осталась бы рядом, он бы видел, как она живёт, увидел бы внуков. Да, она не стала бы боярыней, но зато и не провалилась бы после смерти в Кромешный Мир. Эх!

Так и впрямь было бы лучше! Но Могута видит счастье для дочери в богатстве и отсутствии тяжелой работы (что легко понять с точки зрения человека, который именно что работал всю жизнь). Хотя, может быть, для Калины лучше было бы работать в доме и в огороде, чем жить так, как она будет впоследствии. А, если Могута что вбил себе в голову - постарается добиться своего любой ценой. В этом дочь тоже вся в него.

Дочь кузнеца (продолжение)

Когда Желан и Калина дошли до ее калитки, Могута тут же шагнул вперед с факелом в руках. Он пристально взглянул на молодую пару. При свете факела его глаза казались совсем черными, и юноша с девушкой уловили, что глядит он недобро.

- Калина, ты припозднилась! - сурово обратился кузнец к дочери. - Ступай в избу!

Девушка, уже давно наученная горьким опытом, не прекословила отцу, а тотчас вошла в калитку, неся в обеих руках охапку цветущей черемухи. Лишь напоследок она на миг оглянулась, попрощавшись с Желаном взглядом, исполненным тоски.

Юноша надеялся хоть чем-то помочь своей подруге, и обратился к ее отцу:

- Почтенный кузнец, Калина не виновата! Она давно собиралась уйти домой, это я ее задержал. Не чини ей неприятностей, прошу тебя...

Куда там, кузнец и слушать не захотел. Он надвинулся на парня черной тучей и проговорил четко, раздельно, словно молотом выбивая каждое слово:

- Оставь в покое мою дочь, мельников щенок! Ступай лучше домой, а то может случиться беда!..

Желан отстранился, не смея спорить. Грозный вид кузнеца, едва не тычущего ему в лицо своим факелом, устрашил бы кого угодно, не то что шестнадцатилетнего юношу. И он ушел, опечаленный, хоть и не ждал от отца Калины ничего другого. Уже четыре года, как раз после того, как не стало его жены и детей, кузнец ненавидел всю семью мельника. Желану рассказывал об этом его отец, да он и сам кое-что видел.

Но теперь юношу все сильнее беспокоило такое отношение. Как же ему встречаться с Калиной, если ее отец его на дух не переносит, и даже угрожает ему, когда видит их вместе?! Ну почему у самой лучшей девушки на свете такой суровый, жестокий отец?! Словно колючая раковина, скрывающая очаровательную жемчужину.

Если бы кузнец дозволил им с Калиной пожениться, Желан по осени заслал бы к ней сватов. Его-то отец согласился, он всегда охотно привечал девушку у них в избе и на мельнице. Однако убедить Могуту отдать дочь замуж за него, Желана, сына Томилы, не представлялось возможным, хоть он и считался в деревне завидным женихом. И все из-за давней ссоры с его отцом. До чего же злопамятный и непроворотный мужик Могута: не убедишь его, не объедешь. Точно каменная глыба на дороге, навис он над счастьем Желана и Калины!

Но юноша покуда не отчаивался. Он был молод и исполнен надежд на лучшее. Их дружба с Калиной, постепенно перешедшая в глубокую, страстную любовь, сама по себе была источником надежд. Желан не видел себе счастья иначе, как вместе с дочерью кузнеца, сделавшись ее мужем. А, коль этому суждено сбыться, то, думалось ему, и неприязнь кузнеца им удастся как-нибудь преодолеть, и он благословит их с Калиной!

Такими надеждами утешался Желан, возвращаясь домой со свидания с девушкой.

***

А Калина в этот миг выслушивала строгий выговор он своего неумолимого отца. Могута расхаживал по горнице, и половицы потрескивали под его ногами, а по стенам металась его тень - черная, всклокоченная, грозная. И без того рослый, крепкий мужик теперь вовсе казался огромным, как великан, способным раздавить в своих ручищах кого угодно. Калина сидела на скамейке тихо, как мышка, выжидая, когда отец уймется и замолчит.

А тот все продолжал ругать дочь, все больше набирая обороты:

- Тебе, дочь моя, о доме надо думать, о хозяйстве, а не о парнях! Ты одна хозяйка в избе и на подворье, на тебе все женские работы, и некому боле их выполнять! Не смей мне отвлекаться на парней да на девичью болтовню! Кому делать больше нечего, те пусть песни поют да шатаются по деревне до третьих петухов. За них ведь моют, стирают, убираются, огород сажают другие! А тебе баловаться некогда. Не успеешь чего сделать - тебе же хуже будет! Утром примешься за домашние работы, и посмей только показать, что ты не выспалась, прошатавшись до полуночи!

Калине хотелось возразить, что она вернулась задолго до полуночи, когда Звезда Постоянства только показалась на небе. Но она сдержалась, привыкнув, что спорить с отцом - только раздражать его. А так, сам с собой, он покричит, да когда-нибудь и успокоится. Девушка уже давно научилась, как делать лучше.

А Могута обернулся к дочери лицом, так резко, что пестрый половик повернулся под его сапогом. И проговорил еще горячее, хмуря опаленные возле горна брови:

- Вот уже второй раз ты опаздываешь со своих вечеринок! Учти: в третий раз я не отпущу тебя вечером, как ни проси!

Калина продолжала молча все выслушивать, склонившись перед отцовским гневом, точно малая тростинка - перед бушующим вихрем. Она знала - если где и найдется для нее выход, то точно не в спорах с ее грозным батюшкой.

И кузнец, наконец, смягчился, видя покорность дочери. Он махнул рукой:

- Ну, ступай спать, Калинушка! Отдохни до завтра. А там найдутся тебе дела.

Девушка, встав со скамейки, поклонилась отцу и ушла к себе в светелку, разложила постель. Разделась до ночной сорочки и распустила свою косу. Густые, чуть волнистые волосы, русые в рыжину, рассыпались по плечам и спине. Калина взглянула на себя в гладкую медную пластинку, употреблявшуюся вместо зеркала. Полюбовалась на себя, улыбнулась, мысленно признавая, что хороша. Проведя гребнем по волосам, она лукаво подумала: хорошо бы, Желан увидел ее сейчас такой: с пышной гривой волос, с томной улыбкой на устах, с высоко дышащей грудью, белой, как оперение лебедя! Как бы он обрадовался, как бы еще сильнее стал любить ее тогда!..

Калина прилегла на постель, и, едва закрыла глаза, как тотчас же заснула, с улыбкой на устах, не заметив, как ее девичьи мечтания сменились сладким сном. В высокой глиняной вазе, стоявшей на столе в ее девичьей светлице, стояли ветки черемухи, что ей принес Желан. Цветущие ветки исходили упоительно-сладким ароматом - запахом самой юности, весны, любви, надежды на будущее счастье.

Калине снилось, как они с Желаном, взявшись за руки, кружились на цветущем лугу. Они были счастливы, глядя друг на друга сияющими глазами, и смеялись от полноты чувств. Они любили друг друга, и праздновали весну своей жизни, радостные, свободные. Вокруг них расстилался цветущий луг, а воздух был напоен запахом цветущей черемухи, от которого становилось сладко во рту, как от меда. Этот запах и эта сладость обещали им с Желаном вечное счастье...

***

Калина спала крепко, не желая скоро возвращаться от своих девичьих мечтаний к обязанностям повседневной жизни. Уже светлое весеннее солнце, умывшись живой водой, взошло на небосвод, начиная новый день. Румяная Заря запрягла коней своему супругу, светлому Хорсу, провожая его в путь. А Калина еще почивала в своей постели, хотя обычно, как и все деревенские женщины, начинала домашние хлопоты еще до рассвета.

Ее отец, кузнец Могута, этим утром встал с постели раньше дочери. Едва первые лучи солнца проникли в узкую щелку между оконными ставнями, кузнец сразу проснулся. Быстро одевшись, словно и не спал, он в своих чоботах с мягкими подошвами прокрался в горницу дочери. Там все утопало в запахе цветущей черемухи, словно от склянки с благовониями, которую Могута понюхал однажды, заметив среди товаров в купеческом обозе, проезжавшем через их деревню.

Ставни были чуть-чуть приоткрыты, и первые утренние лучи едва проникали сквозь них, создавая в горнице приятный полумрак. Свет не спешил будить девушку, наслаждавшуюся сном.

И суровый кузнец присел на скамейку, тоже не посмев нарушить ее сон. Он глядел на дочь с непривычной для себя мягкостью в сердце, и не мог отвести от нее глаз. Она улыбалась во сне, подложив руку под щеку и лежа на боку. Ее улыбка, исполненная счастья, напомнила Могуте его умершую жену Умилу. Еще никогда Калина не походила на свою мать так сильно, как сейчас, в своем девическом сне.

Кузнеца охватила внезапная нежность к дочери, на какую он не считал себя способным после того, как его душа очерствела от пережитых несчастий. Но в Калине продолжала жить их с Умилой любовь, она - их единственная наследница. И Могута, сперва собиравшийся разбудить дочь, потребовать, чтобы она принималась за дела, неожиданно для самого себя остался сидеть, любуясь ею. Все резкие слова, что в последние четыре года только и шли ему на ум и слетали с языка, вдруг куда-то исчезли, показались теперь неуместными, и даже оскорбительными.

Могуте хотелось погладить роскошные волосы дочери, разметавшиеся по подушке. Но это значило бы прервать ее сладкий сон и вернуться к невеселым будням их семьи, переполненным насущными заботами. А ему вдруг захотелось еще немного продлить очарование этого редкого для их семьи мгновения. И кузнец остался сидеть так, любуясь своей дочерью, которая улыбалась во сне.

Он неизбежно вновь подумал о том, что его отцовский долг - позаботиться, чтобы его единственная дочь жила счастливо не только во сне, чтобы ее улыбка не погасла раньше времени, убитая тяжкой однообразной работой в деревне. Ведь и последняя просьба Умилы была - чтобы он позаботился о Калине!

Могута нашел единственный способ - выдать Калину замуж за богатого человека, чтобы ее жизнь сложилась легче, чем у других деревенских женщин. Разве мало среди них в девичестве ходят красавицами, а потом дети да тяжелая работа гасят их улыбки, до времени сгибают стройный стан, отсушивают когда-то изящные руки, убеляют голову серебром? Не такой судьбы заслуживала Калина, с ее красотой, с ее умением лечить! Наряди ее в шелка и аксамиты, укрась ей шею жемчугами, а в уши вдень алые яхонты - и куда там будет боярыням в самом Славгороде, а может - и в стольном Дедославле!

Для того-то кузнец и копил куны в приданое дочери. Для того-то и воспользовался случаем, приведшим витязя Волота к нему в кузницу, чтобы познакомить их с дочерью. Могута мог быть доволен: Волоту явно приглянулась его Калина, и он обещал приехать на обратном пути. Лишь бы теперь сама дочь не испортила все по девичьему легкомыслию!

Могуту все больше беспокоила дружба Калины с сыном ненавистного ему мельника. Пока были отроками - куда ни шло, а сейчас такая дружба становилась опасной. Обольстит парень девку - и прощайте, все заветные надежды! Могута слишком хорошо успел разглядеть, какими глазами смотрят друг на друга его дочь и смазливый сынок мельника. Нет уж, он позаботится отвадить этого наглого щенка от Калины! Любой ценой!

[Артанис]

Дочь кузнеца (продолжение)

Возможно, кузнец Могута и поддался нежности, любуясь спящей дочерью, но это был всего лишь момент слабости, который быстро прошел. Когда Калина проснулась, отец обратился к ней своим привычным строгим тоном:

- Вставай, девонька, дел уже по горло! Подои корову, напои теленка, отведи их на выгон. Собери яйца у кур, свари кашу на молоке. Потом сбей масло, посади еще рассаду, замеси тесто на хлеб и испеки его вечером. Свари щи, да погуще, достань для них мяса с ледника. А вечером начинай прясть шерсть, которую я выменял у овцевода Мужилы на железные ножи да ножницы! Все: я пошел в кузницу, а ты хозяйничай!

Калина промолчала, как и накануне, но про себя лишь тяжело вздохнула. Отец поручил ей столько дел, что и дотемна все не переделать, это ясно! Не иначе как он наказывает ее за то, что припозднилась вчера на вечеринке с девчатами, да за прогулку с Желаном. Чего доброго, он теперь не скоро отпустит ее на свободу!

Придя в коровник и сев доить, девушка все-таки не выдержала и заплакала, уткнувшись лбом в крутой бок большого теплого животного, которое только невозмутимо пережевывало жвачку.

- Когда теперь батюшка отпустит меня погулять, а, кормилица? Держит на подворье, как полонянку какую, так что я ничего и не вижу, кроме работы! О, хоть бы она провалилась сквозь землю! Как мне надоело мыть, скрести, готовить, - и так день за днем!

Так плакалась Калина, доя корову. Но она еще не подозревала, что и ее отец мечтал для нее о том же - о богатстве и почете, чтобы его красивой дочери не приходилось работать. А нынешний ворох обязанностей он возложил на нее, только чтобы она сидела дома и не бегала ни к подругам, ни к Желану.

Между тем, в последующие дни Калина действительно работала до изнеможения. Днем она стирала и полоскала одежду в ручье, протекающем за отцовской кузницей, вечерами пряла шерсть, а затем стала ткать полотнища для теплой одежды себе и отцу на зиму. И все это - в дополнение к своим повседневным домашним хлопотам, которым не было конца и края. Так что у Калины не оставалось ни времени, ни сил и носа высунуть со своего родного двора, как бы ни хотелось.

По вечерам за ней заходили девушки, чтобы позвать к себе на вечеринки. Но Калина была вынуждена отказывать им и каждый вечер оставалась дома, слушая, как другие поют песни и радуются весне, - только не она!

И все-таки, девушка не забывала пережитых счастливых мгновений. И долго держала в своей светлице цветущую черемуху. Даже когда ветки ее кипенно-белые соцветия завяли и поникли, девушка все же прижимала их к лицу, улавливала еще не совсем исчезнувший запах. Черемуха напоминала ей о Желане, об их последней встрече. Где же теперь верный друг ее детства? Ждет ли ее, понимает ли, почему она не может выйти к нему? Или вздохнет, да и пойдет гулять с другими?

***

А Желан каждый вечер как бы случайно проходил мимо дома Калины. Он делал вид, будто просто выполнял поручения своего отца-мельника. На самом же деле юноша заглядывал через забор, окружавший двор кузнеца, надеясь хоть на миг повидать Калину, а, если получится - и вызволить ее.

Но девушка не выходила и не видела его. Зато суровый кузнец заметил сына мельника. И еще больше стал загружать дочь работой, чтобы она и носа не могла высунуть вечером из избы.

Между тем, Желан упорно продолжал каждый вечер отираться возле забора, вздыхал и ждал, не выйдет ли Калина. Так что у кузнеца иссякло терпение, и он решил сперва попытаться добром отвадить сына мельника от своей дочери.

Как-то вечером, заметив юношу возле калитки, кузнец сказал дочери:

- Ступай, истопи баню! Буду смывать кузнечную копоть.

Калина ушла топить баню, не подозревая замысла отца.

Сам же Могута вышел к калитке, ожидая Желана. И, наконец, тот показался из-за кустов, воровато заглянул во двор дома кузнеца. Вздохнув, парень направился дальше, будто бы случайно проходил мимо.

Но кузнец внезапно вырос над калиткой и грозно взглянул на юношу, прорычал сквозь зубы, так что сын мельника чуть было не шарахнулся прочь:

- Высматриваешь мою дочь, ты, мельников щенок?! Не выйдет к тебе Калина, не пущу ее! Ни тебе, и никому из твоей семейки нет ходу в мою избу, в мою семью!

Желан совладал с собой и умоляюще протянул ладони навстречу кузнецу. Он ответил ему по возможности вежливо - как старшему годами и как отцу Калины, которого он был готов почитать:

- Почтенный Могута, я пришел к тебе со всем вниманием и уважением! Мне просто хотелось узнать, что с Калиной, здорова ли она. Ведь мы с ней дружим с детства...

- Вот и пора прекратить такую дружбу! Ты мужик уже, а она - зрелая девка! Знаю я, чего тебе надобно, только шиш она достанется тебе! - Могута скрутил кукиш из черных узловатых пальцев и ткнул им в лицо Желану.

Тот с отчаянием взглянул в глаза неумолимому кузнецу.

- Почтенный Могута, ты бы хоть сперва спросил Калину, что она хочет! Любим мы с ней друг друга! Всю жизнь будем жить душа в душу, ветру не дам на нее пахнуть! Мой батюшка для нас ничего не пожалеет, станем жить лучше всех в деревне!

Куда там! Могута взревел еще пуще, словно разъяренный бык:

- Разрази тебя Перун, проклятый мальчишка! Он еще учит меня, как мне, отцу, обращаться с моей же дочерью! Ступай вон, да не оглядывайся! И запомни: если еще хоть раз сунешься к моей Калине, я тебя так отхожу, что костей не соберешь! Другого жениха я для нее нашел, ты понял? Получше да и познатнее тебя!

Желан отступил, словно оглушенный последним заявлением кузнеца. Как видно, тот крепко решил разлучить их с Калиной! Теперь его не обойдешь, не объедешь...

После ссоры с кузнецом, юноша пришел домой, донельзя расстроенный. Не отвечал на расспросы отца, братьев да сестер, тетки... Он сел в горнице на скамейку, подпер голову руками и стал думать, как бы все-таки повидаться с Калиной. Ему не хотелось верить, что для них все потеряно. Только бы узнать, чего хотел она сама, готова ли крепко стоять за их любовь. Если сама Калина не позарится на другого жениха, что нашел ей отец, тогда, думалось Желану, все еще может пойти хорошо. Мало ли молодых пар женятся умыканием, а уж потом, осуществив брак, мирятся с родителями, и тем приходится смириться: обратного пути уже нет.

Что ж, молодежь всегда надеется на лучшее!..

***

А кузнец немного погодя, собираясь в жарко натопленную по-черному баню, как бы мимоходом бросил дочери, что принесла ему веник:

- Ты, поди, Желана своего ждешь, надеешься с ним тайком повидаться? Так не жди, он не придет, я прогнал его!

Калина тяжело вздохнула, поглядела на отца с молчаливым упреком, и в глазах ее выступили слезы. Ну почему, почему ее батюшка так неуступчив, из-за давней ссоры с мельником взъелся на него и на все семейство?! Девушка привыкла любить и почитать своего отца, но порой ей было слишком тяжело.

Но она не посмела возразить отцу, зная, что так было бы только хуже. Девушка лишь покорно кивнула:

- Как тебе будет угодно, батюшка, а я исполню твою волю!

Кузнец довольно кивнул, успокоившись, что дочь послушна ему.

А Калина, оставшись одна, горько расплакалась, утирая слезы вышитым рушником.

Однако попозже вечером, когда отец пришел из бани, освежившись, с покрасневшим, распаренным лицом, Калина встретила его, как обычно. Она подала отцу краюху свежеиспеченного хлеба и кружку парного молока.

- Отведай, батюшка, - проговорила она, и только голос ее звучал печально, выдавая истинные чувства, да глаза девушки покраснели от недавних слез.

Могута уловил, что на душе у дочери, и немного смягчился. Он решил, что, если теперь сделать для дочери нечто приятное, она отвлечется от Желана.

И кузнец, поужинав хлебом с молоком, проговорил более мягким тоном, чем обычно:

- Благодарю тебя, Калинушка, за вкусный свежий хлеб и молоко, за все твои заботы, хозяюшка моя!.. Я задумал купить тебе подарок. Вот как поедут через Черный Ключ обратно дубравнинские купцы, повезут товары из Славгорода, выберем на ярмарке красивый нарядный летник для тебя. А может, еще хватит кун на нитку жемчуга или алатыря. Тебе понравится, дочка?

Как и думал кузнец, его дочь заметно повеселела, услышав о нарядах, и подняла голову, заинтересованная обещанием отца. Как и любой девушке, ей приятно было принарядиться. Кроме того, ее радовало, когда отец, каким бы суровым не бывал порой, в конце концов, смягчался и проявлял свою любовь к ней. Ведь она знала, что в глубине души он добр, и любила его, как подобало дочери, тем более что они одни остались друг к друга.

- Благодарю тебя, батюшка! - искренне проговорила она повеселевшим голосом. - Я буду очень рада, если ты позволишь мне выбрать на ярмарке новый красивый наряд!

Могута на мгновение приобнял дочь за плечи своей большой рукой, начисто отмытой в бане от кузнечной копоти.

- Какая же ты у меня красавица и умница, доченька! Вот быть бы тебе знатной боярышней, а не дочерью деревенского кузнеца, всех поразила бы!.. Ну, жди, когда купцы поедут обратно: будет тебе новый наряд!

Калина мечтательно улыбнулась, убирая со стола. Ей наивно думалось, что, если ее суровый отец смягчился до того, что готов сделать ей подарок, значит, успокоился и в остальном, и больше не станет чинить препятствий им с Желаном. И она уже мечтала про себя, как очарует Желана, придя на вечеринку в наряде и украшениях, достойных знатной боярышни. Уж он тогда не сможет отвести от нее глаз, полюбит ее еще сильнее, раз и навсегда, станет носить ее на руках от радости, что самая прекрасная девушка выбрала его!

Калина надеялась и верила, что их с Желаном ждет великое счастье, какого еще никто не переживал. Ведь они - самые лучшие, и достойны лучшего!

Однако ее отец, обещая дочери новый наряд, заботился о том, чтобы девушку увидел десятник Волот. Это ему Калина непременно должна была понравиться, для него предназначались украшения, способные наилучшим образом дополнить красоту девушки, чтобы витязь без колебаний пожелал жениться на ней. Только Волот, и никто другой, мог хотя бы со временем вознести Калину на высоту общественного положения, какую она заслуживала, как верил ее честолюбивый отец.

[Артанис]

Еще раз поздравляю Вас с Днем Рождения, эрэа Menectrel, лучшая из всех соавторов!
Самые лучшие пожелания Вам! А наше продолжение, пусть мы и пишем его вместе, пусть станет для Вас подарком!

Дочь кузнеца (продолжение)

Прошла седьмица после того, как кузнец прогнал Желана от своего дома. Все это время сын мельника был вынужден обходить стороной дом, где жила Калина. Юноша ходил печальный, скучал по своей любимой подруге. Он почти не выходил со своего подворья, не виделся с другими деревенскими парнями. Все развлечения молодежи перестали занимать Желана, потому что Калины не было рядом с ним.

Родные заметили печаль юноши. И однажды его отец, мельник Томила разговорился со своей сестрой Вешняной по поводу Желана.

- Сын мой на себя стал не похож, - тяжело вздохнул мельник. - Места себе не находит, не ест, не спит, все о чем-то мечтает, а о чем - не говорит.

- Дело его молодое, - ответила тетка Вешняна, ученица старой целительницы. - Любовь у них с Калиной, я давно заметила!

- Да и я видел тоже, - согласился Томила, вспомнив, сколько раз сын бывал со своей подругой у него на мельнице. - Только любовь, вроде бы, должна приносить человеку радость, веселить сердце. Жизнь и так коротка, так каждый имеет право жить с удовольствием! А у него - одна тоска да маята, уже в юности, когда у человека больше всего поводов радоваться жизни...

Вешняна загадочно улыбнулась, может быть, вспомнив собственную юность.

- Нет, не говори, брат, и в юности всякое бывает! Если кто может сильно печалиться, тот способен столь же сильно и радоваться всей душой тому, что волнует его сердце! А уж если Лада подарила Желану большую любовь в столь юные годы, значит, в нем и вправду живет глубокая и светлая душа. Души у людей тоже бывают разные: у одного - глубокий чистый родник, со дна которого бьют животворящие ключи, а у другого - мелкое стоячее озерцо, а то и трясина болотная, которую никакой буре не всколыхнуть.

Едва дослушав сестру, Томила отмахнулся рукой:

- Ну, набралась премудростей от своей наставницы, старой знахарки!.. Ты мне дело говори: как помочь моему сыну? Что там произошло у них с Калиной? Поссорились, что ли? Да так, что и помириться не могут?

Вешняна задумалась, поправляя заплетенные в косу блестящие пряди волос, вымытые травяным отваром.

- По-моему, нет, - задумчиво отвечала она. - Если бы они поссорились, Желан сейчас бы крутился у избы Калины, искал бы встречи с ней, а не дома сидел да в потолок глядел. Да и сама Калина уже седьмицу нигде не появлялась. Даже к моей наставнице перестала ходить, узнавать свойства целебных трав. Должно быть, кузнец никуда ее не пускает, опять взвалил на нее всю домашнюю работу.

Мельник Томила только покачал головой.

- Диву даешься, как сурово Могута обращается с дочерью! Оно конечно, нелегко растить дочь одному, без матери, без женского примера. Но ведь Калина и без того хорошая дочь: послушная, работящая... Хорошо бы ее в невестки взять, в жены Желану, да чую - не отпустит ее кузнец.

Вешняна вздохнула и посоветовала брату:

- А ты поговори с Желаном, успокой его. Коли правда хочешь помочь молодым, так попробуй помириться с Могутой, чтобы он не держал зла на наше семейство. Не гордись перед ним, не стыдно и шапку поломать, чтобы помочь родному сыну.

- Я отродясь не делал Могуте ничего плохого, это он взъелся на меня ни с того ни с сего, - нахмурился мельник. - Но ради сына попробую еще раз примириться. И с Желаном сейчас поговорю. Надо убедить парня, что он не один со своей любовью к Калине, что за ним - род, который поддержит и примет их.

- Вот-вот, Томила: а то мало ли что надумает мальчик, предоставленный сам себе, - с тревогой заметила Вешняна. - Как бы не решил умыкать Калину, или еще что... Могута - бешеный мужик: не приведи Небеса Желану попасть тогда к нему в лапы...

Мельник тоже испуганно вздрогнул, хорошо представляя себе нрав кузнеца, особенно каким тот стал в последние годы, после смерти своей жены и сыновей.

- Ладно, я теперь же поговорю с сыном, чтобы он знал, что может положиться на свою семью, что мы поможем им с Калиной остаться вместе...

***

Немного погодя мельник, выйдя во двор, позвал сына к себе:

- Желан, помоги-ка мне погрузить на телегу мешки с зерном, повезу их молоть!

Юноша сразу пришел и стал вместе с отцом таскать зерно из амбара. Он играючи поднимал трехпудовые мешки, осторожно укладывал их на телегу. Работа согрела юношу, и кровь побежала по жилам быстрее, принося удовлетворение молодого, крепкого, хорошо потрудившегося тела. Однако это было лишь телесное ощущение, а в душе у Желана по-прежнему жила печаль. Он скучал о Калине и безостановочно искал способ повидаться с ней, а затем и привести ее к себе, сделать своей женой, вопреки ее грозному отцу. И сейчас, пока юноша работал, все его мысли были только о ней, о любимой девушке.

Мельник Томила, работая вместе с сыном, заметил печальное выражение на его лице, и больше не сомневался, что тревожит Желана. Что ж, он хотел счастья своему сыну и хорошо знал Калину, и был бы рад, если бы они поженились. И потому, складывая вместе с сыном мешки, полные зерна, мельник проговорил, как советовала ему сестра:

- Желан, ты печалишься о Калине? Хотел бы взять ее в жены?

Услышав имя любимой девушки, юноша взволнованно вскинул голову, но тут же тяжело вздохнул, берясь за новый мешок с зерном:

- Не отдаст ее кузнец за меня, по доброй воле не отдаст! Седьмицу назад он прогнал меня от своего двора, как щенка, да еще грозился... - юноша упрямо сжал зубы, снова обдумывая свое отчаянное решение: - Ну ничего, я что-нибудь придумаю, чтобы нам с Калиной быть вместе! В Купальскую ночь сбежим с ней в лес и познаем друг друга!

Мельник хлопнул сына по плечу рукой, пахнущей хлебом:

- Не спеши с крайними мерами, сынок! Я постараюсь помириться с кузнецом, чтобы не держал зла на нашу семью, чтобы он согласился отдать Калину за тебя замуж. Подарю ему подводу муки, чтобы хватило до следующего урожая. Накладно станет, но мне твое счастье дороже всех кун, сынок! Попробуем как-нибудь задобрить сердитого соседа!

На лице юноши впервые за долгие дни появилась радостная улыбка, в одночасье преобразившая его до неузнаваемости. Играючи забросив на телегу очередной мешок с зерном, Желан крепко обнял отца, исполненный радости.

- Ах, батюшка! Если ты это сделаешь, если добьешься, чтобы Могута отдал Калину за меня замуж, ты даже не представляешь, как сильно мы с ней будем благодарны тебе всю нашу жизнь, до конца своих дней!..

Томила в ответ тоже крепко обнял сына и пообещал:

- Я сделаю все, что смогу, для твоего счастья, сыночек! А ты потерпи, пока я буду договариваться с Могутой. Не испорти дела неуместной мальчишеской выходкой.

Желан глядел в глаза отцу, исполненный радости и горячей юношеской надежды.

- Да будет так, батюшка! Я подожду, только... - он нахмурился, - Могута говорил, что у него есть на примете жених для Калины. И сама она говорила, что витязь из купеческой охраны к ним заходил...

Томила засмеялся.

- Это нам нипочем, сынок! Умаслим Могуту прежде, чем он приведет другого жениха для Калины. Мы тоже не лыком шиты, ты у меня первый парень на деревне. И жить с Калиной останешься здесь, так что Могута дождется от вас внуков. А ведь, если отдаст ее за пришлого жениха, она уедет, и - прощай! Если кузнец разумный человек, он поймет!

Желан снова бросился на шею отцу, а после стал еще веселее нагружать телегу.

***

В эти дни, пока Желан метался между тоской и надеждой, не легче приходилось и Калине.

Могута все так же нагружал дочь домашними хлопотами и не позволял ей выходить за калитку. Но девушка не могла перестать любить, мечтать, надеяться на лучшее. Как бы она ни выматывалась за день, так что болели все мышцы, все равно тосковала по своему Желану, с которым не могла повидаться наяву. Даже случайно он теперь не проходил мимо ее двора, и девушка не знала, ждет ли он, скучает ли по ней, как она по нему. А если он махнет рукой да пойдет гулять с другой девушкой?! При этой мысли у Калины волосы становились дыбом. Однако она успокаивала себя, уверяя, что так не может статься. Ведь они с самого детства знают и любят друг друга! Да и где бы нашел Желан в родной деревне девицу краше и лучше нее? Калина знала без самодовольства, что мало кто из сверстниц сравнится с ней. Недаром и батюшка говорил, что надо было ей родиться знатной боярышней, жить среди красоты и богатства...

И пока что, тоскуя по Желану, Калина в то же время с нетерпением ожидала, когда вернутся купцы из Славгорода. Девушка представляла себе, как будет выбирать у них наряды и украшения, обещанные ей отцом.

При этом, Калина совсем забыла, что вместе с купцами должны приехать и стражники, а среди них - десятник Волот, которого так охотно привечал ее отец. По правде говоря, она и думать забыла про витязя, который заглядывался на нее в ту короткую встречу. Волот не нужен был ей и не взволновал ее сердце. Она ведь и не подозревала о замысле своего отца! Девушке и в голову не приходило, что отец, не спросив ее, решил отдать ее замуж за Волота.

И потому Калина, работала ли она дома до изнеможения или вечером ложилась спать, закрывая глаза от усталости, все мечтала о своем Желане. Она представляла, как выйдет к нему навстречу, в новом летнике и украшениях, такая нарядная, что он только ахнет и оробеет от восхищения. А потом они пойдут в Купальскую ночь танцевать вместе, и смело прыгнут через самый большой костер, держась за руки. А может быть, он в эту же ночь станет ее мужем, ведь сама Лада благословила их! А наутро они с Желаном предстанут перед батюшкой, так что он благословит их, увидев, как сильно они любят друг друга!..

Однако Могута мечтал совершенно о другом. Нагружая дочь работой, так что она света белого не видела, кроме родного подворья, он делал все, чтобы она не могла сойтись с Желаном. Ни при каких обстоятельствах он не отдал бы ее за сына ненавистного мельника! Кузнец готовился украсить свою дочь ради десятника Волота, чтобы тот сам охотно пришел в сети и уж не освободился бы из них.

[Карса]

Сомневаюсь я, что именно такую заботу о дочери имела в виду Умила, когда говорила с мужем перед смертью. Но у Могуты свои резоны. И, как мы знаем, он сделает по-своему.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа Карса!

Сомневаюсь я, что именно такую заботу о дочери имела в виду Умила, когда говорила с мужем перед смертью. Но у Могуты свои резоны. И, как мы знаем, он сделает по-своему.

Да уж, она бы наверняка хотела, чтобы он позволил дочери соединить судьбу с любимым человеком!
Но образумить Могуту уже некому. Хотя пытаться будут (смотрите дальше)

Дочь кузнеца (продолжение)

Мельник Томила постарался исполнить обещание, что дал своему сыну. Он собирался примириться с кузнецом Могутой, хоть и не признавал за собой никакой вины перед ним. Но следовало сперва подумать, как лучше сделать, чтобы кузнец хотя бы согласился выслушать его.

Для этого он обратился за помощью к деревенскому старосте Добрану. Тот - коренастый мужик лет под пятьдесят, с густой полуседой бородой, - внимательно выслушал просьбу мельника.

- Прошу тебя, почтенный Добран: помоги мне примириться с кузнецом, - неловко проговорил Томила. - Я уж и муки намолол в подарок ему, да еще вне очереди! А ну как Могута не примет подарок и слушать меня не захочет? Ты уж, как староста, сперва подготовь его, чтобы не очень злился! Надобно же помочь моему Желану с Калиной. Или мы сами молодыми не были, не поймем детей?

Староста Добран кивнул в знак одобрения, провел пальцами по пышной бороде.

- Я только рад буду вам помочь, если получится! Поговорю с кузнецом, попрошу его, чтобы выслушал тебя! Мне и самому надоели хуже горькой редьки ваши распри: хуже детей малых! - староста устало махнул рукой.

В последние четыре года кузнец с мельником даже по важному делу общались между собой не иначе как через посредничество деревенского старосты. Когда у Могуты с дочерью заканчивалась мука, он не шел к мельнику сам, а просил Добрана заплатить тому за помол зерна. Если же мельнику требовалось выковать что-то из железных изделий, то в последние четыре года ему бесполезно было и обращаться к кузнецу - тот его и слушать не стал бы. Тогда Томила был вынужден просить Добрана договариваться со строптивым кузнецом. Не мудрено, что старосте надоели их нелады, и он был рад поспособствовать их примирению. Если только оно еще было возможно.

По крайней мере, мельник поклонился старосте, обрадованный его согласием помочь.

- Благодарю тебя, Добран! Ты уж выручи нас, прошу тебя! А более всего - помоги Желану с Калиной.

Добран повторил свое обещание:

- Чудес не обещаю, а что смогу - сделаю!

***

Деревенский староста сдержал свое слово, данное мельнику. В тот же день он пришел в кузницу к Могуте, якобы по важному делу.

- Здравствуй, друг! Надо бы мне заточить косы, да и четыре новых сковать будет не худо! Вон какая трава растет в речной пойме, пора уже косить ее, заготовить сено для наших коровушек.

Могута невозмутимо пожал плечами.

- Косы сделаю, это нетрудно. Только оплату мне отдай, пожалуйста, кунами, а не имуществом. Через пару дней обратно поедут купцы из Славгорода, устроят у нас ярмарку. Так что мне хотелось бы побаловать дочь подарком, как я ей обещал.

"И чтобы десятник Волот увидел мою дочь самой прекрасной, и влюбился бы в нее на всю жизнь", - мечтательно подумал про себя Могута.

Деревенскому старосте, понятно, было неведомо, какую судьбу уготовил кузнец для своей дочери. Но, воспользовавшись тем, что сам Могута упомянул ее, Добран вежливо поинтересовался:

- Кстати, что-то давненько твоя Калина не появляется на улице! Ни в гости не заходит, ни на вечеринку с девчатами! Мои дочери уже спрашивают: где, мол, Калина, почему не выходит погулять со всеми?

Могута взглянул на старосту исподлобья, уже жалея, что завел с ним беседу после того, как принял заказ на косы.

- Дел накопилось много, вот и не выходит. Моя Калина - серьезная девушка, а женскую работу по дому некому выполнять, кроме нее, - ответил он, стремясь поскорее завершить разговор.

Кузнец подозревал, что староста не просто так спросил его о дочери. Что-то ему было нужно. Но какое дело всем вокруг до его семьи, до его Калины?! Другие люди не давали обещания умирающей жене в ледяную морозную ночь, не растили затем в одиночку взрослеющую девицу, не оберегали ее от парней и от собственного девичьего легкомыслия! Нет уж: он, кузнец Могута, сделал достаточно, чтобы устроить будущее своей красивой дочери! Он имел право теперь выбрать для нее самого лучшего жениха, который спасет ее от бедности и устроит ей жизнь лучше деревенской. Надо лишь немного подтолкнуть их друг к другу...

И кузнец снова решительно повторил:

- Калина и так достаточно нагулялась! Дома слишком много работы.

Староста понял, что убедить кузнеца будет сложнее, чем он думал. Но все же попробовал сделать еще одну попытку:

- Конечно, тебе тяжело быть для девочки и отцом, и матерью одновременно! Но мне думается, ты немного перегибаешь палку. Слишком сурово ты обращаешься с дочерью, она у тебя живет, как полонянка, запертая в четырех стенах. А ведь Калина - такая милая девушка, ее все любят в нашей деревне. У нее много друзей, особенно - Желан, молодой сын мельника.

При этом имени Могута фыркнул, словно разъяренный бык, и его обветренное у горна лицо побагровело, как обожженная глина.

- Ну да, конечно, еще и этот! - с отвращением сплюнул он при упоминании злосчастного Желана. И, взглянув в глаза старосте, кузнец резко произнес: - Я вынужден быть суровым с моей дочерью, понятно?! Я оберегаю ее честь от этого щенка Желана и от таких, как он! А тебя, почтенный староста, должно быть, подослал мельник, чтобы замолвить слово за своего смазливого сыночка? Ну, это ты зря! Не за свое дело взялся! Желану хода в мой дом нет, так и передай Томиле! Пусть лучше бережет своего сыночка, а то попорчу ему личико, и другие девки заглядываться на него не станут!

Могута во всех случаях оставался собой: спорить с ним было все равно что с большим молотом в его кузнице; ни переубедить его, ни перекричать.

Староста только тяжело вздохнул, размышляя, как все-таки достучаться до упрямого кузнеца, и, если это возможно, примирить его с мельником. Их распри на протяжении последних четырех лет сильно утомили и самого Добрана, которому приходилось быть посредником между неуживчивыми соседями. А теперь вот того хуже: их нелады угрожали сломать жизнь прекрасным, любящим юноше и девушке, что украшали собой родную деревню, радовали своих близких и прочих односельчан своей красотой и преданной дружбой.

И Добран еще раз попытался увещевать Могуту, проговорив как можно мягче:

- Прошу тебя, Могута: одумайся и помирись с Томилой! Если он когда-то обидел тебя - прости его, как может лишь сильный и мужественный человек с большим сердцем! Тем более, что Томила готов повиниться перед тобой и привезти тебе подарок - целую подводу муки!

Могута мрачно пожал плечами, вспоминая с болью в душе, как мельник советовал ему смириться со смертью жены и сыновей, словно они ничего не значили для него.

- Мне ничего не нужно от Томилы! Свою муку он может оставить себе. Я лишь хочу, чтобы его Желан держался подальше от моей Калины, - упрямо процедил кузнец сквозь зубы.

Староста тяжело вздохнул и перешел, наконец, к истинной цели своего посольства. Право, ему приходилось не легче, чем какому-нибудь обходительному посольскому боярину - попытка примирить враждующих властителей, чреватая войной, если обе стороны не смогут договориться.

- А ведь именно Желан с Калиной могут помочь вам примириться! - сказал Добран. - Прежде, когда род переселялся на новое место или заключал мир с другим родом, всегда скрепляли договор браком между юношей и девушкой, что должны были примирить новых родичей. Против родственника неловко идти с враждой, негоже спорить с тем, кто отдал в твою семью свое дитя! Так и Желан с Калиной сейчас помогут вам, своим отцам, простить друг друга и заключить мир, на радость всем односельчанам! По такому случаю и вправду можно будет устроить праздник на весь Черный Ключ. Не зря же светлая Лада свела их! Желан и Калина дружат с детства, вместе изучают целебные травы у наших целительниц. Превосходная же будет пара! Не рушь счастье своей дочери, Могута, позволь им пожениться, и все будет хорошо! Не успеешь оглянуться, пойдут дети, и ты станешь главой большой семьи, всем на радость!

Кузнец упрямо покачал головой. Он не собирался никому рассказывать, что задумал выдать дочь замуж за витязя. Тем более, что Добран, как он сам убедился, действовал в интересах его недруга, мельника Томилы, отца Желана.

- Я - отец Калины, мне и заботиться об ее счастье! - медленно, сквозь зубы, процедил Могута. - Я тебе не советую, как воспитывать твоих дочерей, и ты не лезь ко мне, как обходиться с моей!

Добран проговорил с укоризной:

- Я говорю к тому, что, если Желан с Калиной в самом деле избраны Ладой, то большое зло - разлучать их! Родители, что идут против воли Владычицы Сердец, губят своих детей и сами рано или поздно несут кару за свой поступок. Может быть, ты и сможешь сделать свою дочь богаче и влиятельнее, чем возможно в родной деревне, но она ни с кем не будет счастливее, чем с Желаном!

- Молода она еще, сама не знает, чего хочет! - кузнец скривил зубы. - Подрастет - поймет, что важно на самом деле!

- Порой родители и не замечают, как взрослеют их дети! - староста попробовал зайти теперь с другой стороны. - Если у них не всегда хватает жизненного опыта, чтобы поступать правильно, то зато сил и дерзости бывает в избытке. Если молодежь ограничивать, она сама найдет себе путь. Всю жизнь не продержишь дочь на поводке да за забором. Так что лучше уж пойди навстречу Калине с Желаном, как хороший отец, чем чтобы они сошлись без твоего согласия, вопреки твоей воле!

Кузнец слушал увещевания старосты, ничего больше не отвечая ему. Но при этом он глядел угрожающе, а его кулаки, способные убить быка, сжимались сами собой, когда он услышал, что Калина с Желаном могут сойтись и без его благословения, если за ними не уследить. И в голове Могуты стали складываться мысли, как бы ему еще надежнее защитить свою дочь от Желана, чтобы сын мельника не мешал Калине обрести счастье, чтобы не тянул ее назад, в черную, полную работы деревню, когда ее ожидали в будущем богатство и почет.

Нет, Могута больше не возражал Добрану. Но по его мрачному лицу было ясно, что он слушает лишь ради привычного уважения к старосте. Любого другого он давно презрительно оборвал бы.

[Артанис]

Дочь кузнеца (продолжение)

А Добран все продолжал уговаривать кузнеца:

- Будь другом, Могута: поверь, что тебе никто не желает зла, примирись с Томилой и позволь своей дочери стать женой его сына, если уж они полюбили друг друга! Так сложится лучше для всех - и для тебя самого, в конце концов. Подумай о своей покойной Умиле: ведь и она хотела бы видеть вашу дочь счастливой!

Могута глухо застонал; напоминание о жене вызвало у него почти телесную боль. Он все эти годы свято хранил завет умирающей Умилы, выполнял ее просьбу позаботиться о Калине. Но как именно заботиться - он решал сам, и никто был не в силах повлиять на решение кузнеца, которого односельчане справедливо называли "бешеным мужиком". Могуте же и в голову не приходило, что его покойная жена пожелала бы для дочери чего-то иного, нежели богатство и свободная жизнь вдали от деревенских тягот. Но он не выносил, когда ему напоминали об умершей жене другие люди: их речи казались ему столь же равнодушными, как и слова мельника, который советовал ему тогда, четыре года назад, смириться с судьбой.

- Вот что, почтенный староста: я привык слушать тебя и доверять, - проговорил кузнец с пока еще сдержанной, но поднимавшейся в нем яростью. - Но в своей семье я хозяин! Я не отдам Калину в семью мельника, чтобы ее там уморили, а после разводили руками: ну что, мол, такова судьба! Так и передай Томиле!

- Да послушай, Могута, все не так! - горячо воскликнул Добран, тоже раздражаясь в ответ на упрямство кузнеца. - Томила и вся его семья очень любят Калину! Она будет счастлива у них!

- А я сказал - нет! - загремел Могута. - Ступай отсюда, Добран! Выковать косы я готов, а больше не о чем говорить! Не отдам Калину за Желана, и - все тут!

Староста только тяжело вздохнул, сознавая, что его миссия не увенчалась успехом. Теперь ему оставалось только сообщить мельнику, что нечего и думать о возможности примирения.

Покинув подворье кузнеца, Добран с сожалением оглянулся на избу, где жила Калина, чью судьбу заедал ее суровый отец. К сожалению, помочь ей не представлялось возможным. Сломить упорство кузнеца еще никому не удавалось, если уж он не послушался старосту, которого, как-никак, привык уважать.

***

И Добрану в самом деле не оставалось ничего другого, как вечером придти к мельнику, чтобы сознаться в своей неудаче.

Томила встретил старосту с надеждой. Но, взглянув в его печальное лицо, сразу все понял.

- Отказал? - спросил он.

Добран кивнул и тяжело вздохнул.

- И слушать меня не захотел! И подарки, говорит, его - в смысле, твои, - не нужны, и жених его не нужен! Он уверен, что знает сам, что лучше для Калины.

Томила печально покачал головой.

- Могута и вправду словно переродился, когда умерла Умила! Но ведь и я овдовел в тот же год, и вдова сапожника похоронила мужа, и многие односельчане лишились своих близких. Почему же один Могута не может смириться с пережитой бедой?

- А теперь - помяни мое слово, - он и свою дочь ведет к беде, - мрачно добавил староста. - Не знаю, как и каким образом, но чую, отвечать за выбор ее отца придется Калине, да как бы еще и не детям ее!

А мельник с тревогой почесал в затылке.

- Мне и Калину тоже жаль! Но больше всего я беспокоюсь о своем сыне и его чувствах. Любит парень ее, ой как сильно любит! Места не находит себе. Просто боюсь за него!

Староста сочувственно вздохнул.

- Ты береги сына, Томила! А то и правда наделает глупостей. Молодой, горячий... Если Могута его застанет с Калиной или возле своего двора, чего доброго, и вправду не пощадит!

- Того и боюсь! - мельник обеспокоенно нахмурился. - Теперь я даже не знаю, как сказать мальчику, что надеяться больше не на что... Ладно, спасибо тебе, Добран: ты сделал все, что мог!

- Да чего уж там! - староста усмехнулся, но усмешка была невеселой. - И рад бы вам помочь, да вот, ничего не вышло! Теперь разве что Небеса смогут все исправить к лучшему.

- Небеса... - вздохнул мельник. - Небесные мельницы мелют медленно, им спешить некуда! А нам надо думать, как налаживать жизнь здесь, на земле.

- Ты прав! - согласился староста. - Ну, я пойду! Всего доброго тебе, Томила!

- И тебе! - отозвался мельник, думая о том, как помочь теперь своему сыну.

***

Прошло еще несколько дней. Желан покуда еще надеялся на помощь отца, на то, что ему удастся помириться с кузнецом и сосватать для него Калину. Однако дело затягивалось, и юноша не находил себе места, блуждая по дому, как печальная тень. Выполнял ли он работу во дворе или на отцовской мельнице, или вечером ложился спать на сенной матрас, перед глазами юноши стояла одна лишь Калина, и он жил ради новой встречи с ней.

Но наяву путь к ней покуда оставался закрыт. И Желан несколько раз принимался расспрашивать отца, добился ли тот чего-нибудь от упрямого кузнеца, возможен ли мир между их семьями.

И вот, в очередной раз вернувшись с мельницы, парень подступил к отцу с расспросами:

- Скажи, батюшка, как идут дела? Есть ли у меня надежда назвать Калину своей женой? Согласится ли ее отец на нашу свадьбу?

Однако мельник не давал сыну прямого ответа. Он понимал: как только Желан убедится, что кузнец никогда не даст им с Калиной согласия, парень попытается предпринять что-нибудь на свой страх и риск, никого не ставя в известность, даже его, отца. Томила слишком боялся за сына, чтобы потерять контроль над ним. И он медлил, хоть и понимал, что рано или поздно все равно все выяснится.

- Подожди немного, сынок... Я пока не получил окончательного ответа... Уговаривать Могуту - не самое быстрое дело, - ответил он с улыбкой, не развеявшей, впрочем, опасений Желана.

Сам же мельник, на всякий случай, решил посоветоваться со своей сестрой, травницей Вешняной, которая в свое время так и не вышла замуж, и осталась на всю жизнь в доме брата, заменяя мать его детям.

- Скажи, сестрица: как теперь оградить Желана от неприятностей? - спросил он, поведав сестре о неудачной попытке примириться с кузнецом. - Желан ждет от меня правды! А я боюсь: вдруг он попытается увидеться с Калиной, а то и похитить ее, да попадется? Могута - страшный человек, от него можно ожидать всего!

Вешняна невесело усмехнулась.

- В деревне трудно сохранить тайну! Рано или поздно все откроется. Ты же не думаешь посадить сына под замок, как Могута - Калину? С девушкой такое еще может обойтись, но с парнем?..

- Надо хотя бы выиграть время, пока найдется какой-то выход, или сам Желан немного успокоится и сможет прислушиваться к доводам рассудка, - настойчиво произнес мельник. - Посоветуй, что делать, сестра! Не зря же ты столько лет училась мудрости...

Вешняна задумалась, и, наконец, проговорила:

- А что, если нам на несколько дней послать Желана к моей наставнице, в ее лесную хижину? Старая травница уже плохо видит, ей стало трудно собирать в лесу целебные травы. Я сейчас не могу к ней пойти, потому что нужна здесь, в твоей семье. А ведь в начале лета большинство трав и кореньев набирают полную силу! И солнце, и земля дают им соки для пользы всего живого, сейчас их и следует собирать. Желан недаром учился разбираться в травах вместе с Калиной. Пусть поживет в лесной хижине хоть до нового помола, пока тебе не пригодятся его руки. А за это время страсти поулягутся, и даже Могута, может быть, сменит гнев на милость. Не собирается же он на всю жизнь оставить дочь при себе, не подпуская к ней никаких женихов?

Томила подумал, в свой черед, и не смог придумать ничего лучше, чем советовала ему сестра.

- Хорошо, сделаем по-твоему! Скажу Желану, чтобы пожил в лесной избушке старой травницы, пока я все улажу здесь!

И мельник тяжело вздохнул, беспокоясь за сына, вопреки всем мерам, что собирался предпринять. Он понимал не хуже своей сестры, что все их попытки уберечь Желана, в лучшем случае, отсрочивают неизбежное. Рано или поздно его сыну придется либо отвоевать Калину, либо смириться, что она потеряна для него навсегда. Но Томила надеялся, что его сын хотя бы успеет немного повзрослеть, окрепнуть и разобраться в себе, прежде чем определит свою жизнь раз и навсегда.

Если бы мельник и его сын знали, что кузнец уже приглядел жениха для своей дочери, и теперь ждал только его возвращения из Славгорода вместе с купеческим обозом, они, конечно, встревожились бы гораздо больше. Но Могута скрывал свой замысел ото всех, и родным Желана казалось, что у них еще достаточно времени.

***

И сама Калина покуда не подозревала, что ее отец уже все решил. Выматываясь от нескончаемых домашних обязанностей, она ждала возвращения купеческого обоза, мечтала о ярмарке и о красивых нарядах, что купит ей отец. Но девушка с ужасом отринула бы их, если бы узнала, что вместе с обозом приедет и ее будущий жених, десятник Волот. Один лишь Желан владел ее сердцем. По-прежнему, вопреки всем усилиям ее сурового отца, он был ей желанен, так же сильно, как своим родителям, когда они дали ему это имя, обретшее особенный смысл в устах возлюбленной. И Калина продолжала мечтать о том, как поразит Желана в своих новых нарядах и украшениях. Она видела себя как бы двойным взглядом: своими и его глазами, и неосознанно старалась держаться так, чтобы понравиться Желану, даже когда его не было рядом.

И каждый вечер она, как бы невзначай, подходила к забору, возле которого росли кусты смородины, и вглядывалась сквозь частокол: не мелькнет ли на берегу ручья его быстрая фигура, не улыбнется ли он ей до боли знакомой улыбкой? Сколько бы дней ни прошло, девушке казалось, что он обязательно придет, и очень скоро.

Раз, когда она подошла к забору, высматривая Желана, к ней приблизился ее неумолимый отец. Он сразу понял, зачем дочь стоит здесь, и стал ругать ее:

- Мельникова щенка ждешь?! Не придет он, не нужна ты ему! Он, поди, давно с другими девками хороводится!

Тут как раз послышались веселые голоса парней и девушек, возвращавшихся гурьбой с вечеринки. Кто-то затянул песню. Калина замерла, страшась услышать голос Желана. Но его не было, и она успокоилась.

- Батюшка, ты напрасно так плохо думаешь о Желане! Он вовсе не такой, он ждет меня! - горячо воскликнула девушка.

- Ну так не дождется! - угрожающе загромыхал кузнец. - Не пойдешь за Желана! Еще скажешь мне спасибо, что отвадил его от тебя! Мне твоя матушка в свою последнюю минуту велела заботиться о тебе, и я забочусь! Если будешь послушной, такие, как он, со временем почтут за честь служить тебе!

Калина слушала отца, не понимая, чего он хочет, однако ей приходилось повиноваться.

[Карса]

Попытки образумить Могуту имеют обратный эффект. Надеюсь всё же, обойдётся тем, что Калину выдадут замуж по выбору отца, а её избранник со временем утешится. Интересно, что Калина в будущем признает правоту своего отца и со своими дочерьми станет поступать как он. Хотя пока её душа стремится к любимому.

[katarsis]

Как же Могута ошибается! Не пойдут Калине на пользу богатство и почёт. Можно было бы предположить, что дело не в этом, и что Калина в любом случае стала бы со временем такой, какой стала, но в ней нет пока ни одного намёка на это. Значит, они появятся потом, в браке с нелюбимым

[Артанис]

Благодарю вас, эрэа Карса, эрэа katarsis: -*

Попытки образумить Могуту имеют обратный эффект. Надеюсь всё же, обойдётся тем, что Калину выдадут замуж по выбору отца, а её избранник со временем утешится. Интересно, что Калина в будущем признает правоту своего отца и со своими дочерьми станет поступать как он. Хотя пока её душа стремится к любимому.

Хотелось бы лучшей судьбы для Желана; но за его будущее не поручусь. Все может статься...
Видимо, в ее душе что-то сломается, и она навсегда утратит ту чистую, любящую девочку, какой когда-то была, а возьмут верх те качества, что она унаследовала от отца. Останется только пристрастие к нарядам и украшениям, как главное утешение.

Как же Могута ошибается! Не пойдут Калине на пользу богатство и почёт. Можно было бы предположить, что дело не в этом, и что Калина в любом случае стала бы со временем такой, какой стала, но в ней нет пока ни одного намёка на это. Значит, они появятся потом, в браке с нелюбимым

С Желаном бы она такой не стала, скорее всего. Занималась бы лечением травами, не пользуясь ядовитыми, довольствовалась бы доходом с его мельницы. По деревенским меркам мельники обычно были богаты.
Могута судит со своей точки зрения, где кажется, что счастье - это когда всего вдоволь и нет тяжелой работы. В общем, нечто противоположное тому, как вынуждены жить люди в деревне, борясь за существование. Сытый голодного не разумеет, но и голодный сытого - тоже не очень. На самом деле богатство не решает само собой всех проблем, и для человека оказывается недостаточно удовлетворения насущных нужд.
А Калина, когда ее жизнь сложится не так, как ей мечталось, убедит себя, что все идет правильно, что она получила именно то, что надо было, и теперь следует заботиться о своей семье так же хорошо, как ее отец - о ней.

Дочь кузнеца (продолжение)

А кузнец продолжал распоряжаться, надеясь потом подсластить необходимую горечь своей непреклонной воли ложкой меда:

- Поверь, дочка: для тебя же лучше забыть этого мельникова мальчишку! Он тебя недостоин. Да ведь сейчас и некогда гулять! Работы полно. Лето начинается, самый разгар забот. Что, посадки-то твои взошли? - он вдруг обратился к дочери гораздо мягче обычного.

Девушка кивнула.

- Взошли: и капуста, и огурцы, и морковь, и свекла, и репа. Растут, маленькие, как зеленые метелочки. Надо лишь следить, чтобы сорняки не заглушили их.

- Ну вот, видишь, дочка! - Могута положил свою тяжелую руку на плечо девушке. - Работы невпроворот, а ты у меня одна хозяйка! Но, чем лучше ты выполнишь все домашние обязанности, тем больше будет тебе подарков, когда приедет обоз! Тогда уж я смогу тебя побаловать. Куны у нас нынче есть: Добран-староста заплатил за косы, что я ему отковал. Так и должно быть: сделал дело - гуляй смело! Ты согласна со мной, Калинушка? - спросил кузнец, глядя в глаза дочери с высоты своего завидного роста.

Калина молча выслушала все, что говорил отец. И кивнула в знак согласия, чего, собственно, он и ожидал от нее. На самом деле девушка не могла принять то, что отец говорил о Желане. Она знала своего друга детства гораздо лучше, чем он, и не сомневалась, что Желан не изменит и не бросит ее только потому, что она не выходит гулять с ним. Однако не стала спорить, привыкнув, что это бесполезно, и обходится себе дороже. Калина научилась молчать, а при случае незаметно делать, как хотела, - старинная уловка всех, кто находится в строгом подчинении: женщин, детей, челядинцев, рабов...

Но при этом, девушку приободрило обещание отца купить ей побольше подарков в награду за проделанную работу. Как и многие молодые девушки, она была неравнодушна к красивым нарядам и украшениям, хоть ей и редко доводилось их носить. Калина с удовольствием разглядывала ярко вышитые летники, примеряла их и любовалась своим отражением в медной тарелке. Она знала, что хороша собой, а красивые одежды еще больше укрепляли в ней веру в себя. 

А с тех пор, как в ее юном сердце поселилась первая любовь, Калина рассматривала наряды еще и ради Желана, стремясь понравиться ему. И, поскольку она по-прежнему не представляла для себя никакого другого жениха, кроме сына мельника, то обещание отца выглядело в ее глазах скрытой уступкой.

И вот, она стояла перед отцом, молчаливая и покорная, с простодушным видом милой девочки. Так что Могута постепенно остыл и успокоился, решив, что для дочери на сегодня уже довольно поучений, и что она все поняла.

- Запомни, девочка: я все делаю ради тебя, ради твоего счастья, - тихо, доверительно проговорил он. - Когда у тебя будут свои дети, особенно - дочери-невесты, ты поймешь, что я был прав!.. А сейчас ступай! - он указал ей жестом на их избу.

Калина кивнула и направилась в избу. Она пока еще не представляла себя родительницей, а тем более - как будет вести себя со взрослеющими детьми. Слова отца отметились в глубине ее памяти, чтобы созревать долгие годы, как зерно в глубине земли, ожидая, пока не придет срок ему прорасти.

А покуда Калина была шестнадцатилетней девушкой, влюбленной впервые. И, естественно, думала прежде всего о Желане. Уж на ярмарку-то он должен был придти, там соберется вся деревня, и даже жители соседних сел. И он увидит ее, самую лучшую, самую красивую из всех молодых девушек, и восхитится раз и навсегда! И тогда их любовь решит все на целую жизнь, и уже никто не сможет разлучить их, даже ее суровый батюшка!..

И девушка представила себе, какие наряды будут предлагать купцы. Надо выбрать у них то, что лучше всего пойдет ей и ее красоте! Лучше всего ей шел красный цвет. Она любила яркие ткани червонных и алых тонов, с богатой вышивкой. Недаром же ее звали Калиной, в честь самой яркой ягоды, алой, как кровь, хоть и горькой на вкус!

А к такому платью будет хорошо надеть ожерелье из алатыря - солнечного камня, а может быть - из горного хрусталя, прозрачного, как лед, или из красной яшмы, под цвет самого платья. Как она будет хороша тогда! Желан ни за что не отведет от нее глаз, он влюбится еще сильнее, и они будут жить долго и счастливо!..

Но, пока Калина мечтала так, ее отец, кузнец Могута, проводил дочь, уходившую в избу, строгим и печальным взором. Он покачал головой в такт своим мыслям. Ему было больно так строго обращаться со своей единственной дочерью. Он видел, что Калина слишком часто чувствовала себя несчастной по его вине. Но у него не оставалось выбора. Он должен был строго оберегать свою дочь, если хотел сохранить ее в безопасности и обеспечить ей счастье и благополучие в будущем. Ведь Могута обещал своей умирающей жене позаботиться об их единственной дочери! Отцовский долг тяжек и требователен, и от него нельзя избавиться, как от долговых обязательств, связанных с кунами или имуществом. Потому что он не навязывается извне, а осознается в глубине души. Родитель, что пренебрегает своим долгом в воспитании детей, не сможет потом жить спокойно, и сам не простит себе, если отпустит свое дитя на произвол судьбы. Главным делом для кузнеца Могуты было обеспечить счастье своей единственной дочери.

Он верил, что знает, как это сделать.

***

Тем временем, тот же родительский долг лежал тяжким бременем и на плечах другого отца - мельника Томилы. И, хотя овдовевшему отцу, вроде бы, проще понять сына, чем дочь, но и здесь на пути вставало множество забот.

Договорившись с сестрой, как им поступить с Желаном, мельник за ужином сказал старшему сыну:

- Желан, у меня есть важное поручение для тебя!

Уловив торжественность в голосе отца, юноша взглянул на него, и его сердце горячо забилось: "Договорился с кузнецом?! Наконец-то! Теперь все должно решиться!"

- Я слушаю тебя, батюшка! - проговорил он, усилием воли удерживая сердце, бьющееся где-то в горле.

Мельник разглядел взволнованное выражение на лице сына и тяжело вздохнул, сознавая, что вынужден жестоко разочаровать его.

- Речь не о том, что ты думаешь! Я прошу тебя пожить некоторое время у старой травницы, в ее лесной хижине. Ей становится трудно собирать лечебные травы, она плохо видит и не может лазить по лесным чащобам и закоулкам. А ведь ты учился распознавать все лесные травы, так что будешь ей незаменимым помощником.

- Да, я многому научился у старой целительницы, - кивнул Желан. - Я и Калина...

Он мечтательно произнес имя девушки, и тут же тревожно вздрогнул: "А как же Калина? Она не будет знать, где я, станет тревожиться..."

Но его отец не подал виду, что догадался о тайных помыслах сына. Лишь постарался убедить его в необходимости своего приказа:

- Целебные травы, что собраны сейчас, пригодятся всей деревне за долгие осень и зиму. Может быть, они спасут жизнь не одному человеку, если их заготовить вовремя, пока они полны жизненных соков. Так что ты поможешь многим людям, мальчик мой.

- Ты прав, батюшка. Я согласен, - проговорил Желан, про себя неотступно размышляя о своем. Самое главное для него было сейчас повидаться с Калиной, прежде чем уйти в лес, как в изгнание.

"Сперва сверну к Калине, тайком ото всех встречусь с ней, скажу, где меня найти. Для бешеной собаки семь верст - не крюк, - решил юноша. - Скажу ей, как сильно ее люблю, скажу, чтобы она надеялась: я обязательно приду к ней! А там можно будет с легкой душой уйти в лес. Ведь и целебные травы будут иметь больше силы, если их собирать с веселой душой", - юноша искал себе оправдания, собираясь нарушить приказ отца.

Но Томила понял, что происходит на душе у сына, поскольку знал, как чувствуют молодые. Доедая за ужином после ухи пирог со щавелем, он взглянул на сына, держа в руках чашку с квасом. И, допив его, не спеша проговорил:

- В лес к старой травнице тебя проводит тетушка Вешняна! - мельник многозначительно переглянулся с сестрой.

Та как раз кормила младших племянника с племянницей, восьми и девяти лет, налив им в миски уху из окуньков, которых с утра поймал в ручье Желан.

- А ну давайте: кто быстрее съест уху? - вызвала она детей на состязание, сама зачерпнув ухи резной деревянной ложкой.

Дети азартно выхлебали несколько ложек, но вскоре вновь стали жаловаться.

- Одни кости кругом! - сказала девочка, выбирая мелкие белые косточки.

- И пахнет тиной лягушачьей, - протянул мальчик обиженным тоном.

- Дети, ну как вам не стыдно? Старший брат ведь старался, ловил рыбу, - проговорила Вешняна, поглядев на Желана, сидевшего с другой стороны стола: бледного, с выражением жестокого страдания на лице.

Но младшие дети продолжали упрямиться.

- Очень надо было ловить такую рыбу! Дай нам лучше щавелевый пирог, тетушка Вешняна!

- Нет-нет, дети! - строго ответила им тетка. - Пирог вы получите, только когда съедите всю уху. Или так - или ничего. Так что ешьте, пока не остыло. А ну, кто быстрее?..

И мальчик с девочкой принялись есть уху. Сперва они кривились, но постепенно азарт взял верх, и вскоре они уже стучали ложками по дну мисок, стараясь опередить друг друга и получить свой пирог со щавелем.

Вешняна тихо вздохнула, наблюдая за детьми своего брата. Положим, с маленькими пока что было легко справиться и направить их в нужное русло. А вот со старшим нынче совладать гораздо труднее! Правду говорят: малые дети жмут родителям колени, а большие - сердце. Хотя у Вешняны не было своих детей, но благодаря племянникам она знала получше иной матери и капризы маленьких детей, и нетерпеливое стремление влюбленного юноши.

Когда Томила сказал, что она проводит Желана в лесную хижину своей наставницы, Вешняна кивнула, обещая приглядеть за племянником.

Желан только тяжело вздохнул, видя, что отец с теткой все обдумали заранее, и теперь их не переубедить. Стало быть, ему не оставили никакой возможности повидаться с Калиной, сказать ей, что он вернется, попросить ее, чтобы ждала его.

Отчаяние охватило юношу. Кусок не лез ему в горло, и он больше ничего не говорил до окончания ужина. Желан находился в том возрасте, когда даже один день разлуки с любимой казался вечностью. К тому же, он опасался - и не напрасно! - что кузнец воспользуется его отсутствием, чтобы сосватать Калину за другого жениха.

[Артанис]

Дочь кузнеца (продолжение)

На следующий день Желан в сопровождении тетушки Вешняны направился через деревню и далее, по узкой тропинке, что вела в лес, к жилищу старой травницы.

Желан нес за плечами туго набитую котомку. Это, само по себе, означало, что ему придется пожить у старухи-целительницы неопределенно долгий срок: от нескольких дней до нескольких седьмиц. А за это время здесь могло произойти все, что угодно, что угрожало отнять у него Калину!..

Юноша невыносимо скучал по девушке, с которой не мог увидеться уже давно. Но он мысленно видел перед собой ее милый образ, слышал ее голос. Увы, у него не было ни малейшей возможности повидаться с ней наяву! Для того его и сопровождала тетушка Вешняна. Поймет ли Калина, что он не мог придти к ней?..

Между тем, тетушка увидела печаль племянника, который за всю дорогу не произнес ни слова. И она попыталась на свой лад отвлечь парня от мрачных мыслей.

- Когда поселишься в хижине моей наставницы, не забывай помогать ей, она ведь уже старенькая! Носи воду из ручья, поливай огород. Делай все, что травнице тяжело делать самой. Перво-наперво скоси траву на тропинке, там дальше - целые заросли крапивы. Кстати, не забудь собрать молодые листья крапивы, они помогают от кашля. Самое главное для тебя дело - все-таки собирать целебные травы... Да ты слушаешь ли меня, Желан?!

Юноша рассеянно кивнул, совершенно равнодушный ко всем просьбам тетушки. Мысленно он был сейчас возле двора Калины, искал встречи с ней. А приходилось идти совсем в другую сторону!..

Но вот они уже вышли за околицу деревни и направились по тропинке, ведущей к лесу. По обе ее стороны высились зеленые стены крапивы и лебеды, выше человеческого роста.

И тогда Вешняна, не выдержав, сообщила племяннику тихим, доверительным тоном, как еще ни разу не говорила с ним:

- Мне известна твоя печаль, Желан! Я и сама знаю, что значит жить в разлуке с любимым.

Желан удивленно взглянул на тетушку.

- Ты, тетушка Вешняна?! Вот уж не знал...

Ученица травницы улыбнулась в ответ.

- Это потому что ты еще совсем молод, и думаешь, что старшие всегда были такими, как сейчас... Но и я некогда была юной девушкой, и гуляла с парнем из соседней деревни. Целый год мы встречались с ним при первой возможности. А потом настал Перунов день, и я ждала его на праздник, а он не пришел! Вместо этого его односельчане сообщили, чтобы я не ждала его. Родственники сговорили ему невесту, и он женился на девушке из своей деревни...

В лице и в голосе Вешняны на мгновение ожила давняя боль. И в то же время, племянник заметил, как блеснули ее глаза при воспоминании о молодости - самом дорогом и самом тяжком событии, что ей довелось пережить. Это было чувство своей оправданности на земле: ведь и она некогда цвела, страдала и любила.

А сама Вешняна продолжала, вновь переживая самое заветное, что всколыхнулось в глубине ее души:

- Тогда я сильно заболела от тоски, узнав, что тот, кого я любила, потерян для меня. Наша целительница, к которой мы с тобой идем сейчас, забрала меня к себе и вылечила от болезни и от отчаяния с помощью своих трав, а больше всего - с помощью человеческого тепла... - Вешняна вновь чуть заметно улыбнулась, и на сей раз ее улыбка была исполнена благодарности. - Когда я выздоровела, стала помогать своей спасительнице разбираться в целительных травах. Мне хотелось отблагодарить ту, что спасла мне жизнь. Она спасла меня и еще раз - когда родители стали сватать меня за другого парня, без любви, лишь бы выдать замуж. Моя наставница взяла меня в ученицы, так что мне больше не искали женихов. Да и мне самой не хотелось выходить замуж, - так доверительно Вешняна поведала свою историю юному племяннику.

Желан продолжал глядеть на тетушку, не скрывая удивления. Дома никогда не говорили об ее судьбе, и он ничего не подозревал, как и другие дети.

- Спасибо тебе, тетушка Вешняна! - неловко проговорил он, собираясь с мыслями. - Я всегда думал, что ты сама пошла в ученицы к старой травнице. А, оказывается, тебе довелось столько пережить...

Вешняна сделала руками жест, как бы желая сказать: такова была судьба...

- Я не просто так рассказываю тебе эту историю, Желан! Хочу, чтобы ты извлек из нее урок и прожил более счастливую жизнь, чем довелось мне!..

Увы, они не поняли друг друга! Тетушка пыталась разъяснить племяннику, что желать - еще не значит получить. Она вполне допускала, что Желану окажется не суждено стать мужем Калины, при яростном сопротивлении ее отца. Вешняна старалась подготовить его к удару судьбы, чтобы он осознал, что и после гибели самых заветных надежд можно начать жизнь сначала, и даже чувствовать себя счастливым, как это удалось ей самой.

Однако Желан понял все в точности наоборот. Он ни за что не мог смириться, что Калина потеряна для него. Юноша решил, что тетушка советует ему бороться за свою любовь, чтобы он прожил жизнь счастливее, чем довелось ей. И он воодушевился, веря, что сможет добиться всего, что пожелает. Он даже сдержал торжествующую улыбку, обещая себе, что обязательно встретится с Калиной при первой же возможности, сколько бы его ни прятали вдали от деревни.

Между тем, беседуя так, тетушка и племянник пришли в гости к старой травнице, живущей в маленькой хижине на опушке леса. Вокруг избушки и впрямь высоко поднимались заросли крапивы, почти поравнявшись высотой с немного покосившейся крышей, поросшей мхом. Возле хижины паслись две козы. На поляне поодаль стояли ульи. Над медоносным цветущим лугом многоголосо жужжали пчелы.

Сама старая травница сидела тут же, греясь на завалинке и помешивая что-то в глиняном горшке, все время по ходу движения солнца.

Она подняла голову и прищурилась, вглядываясь в тех, кто приближался ей навстречу. И улыбнулась потемневшими от старости зубами, радуясь пришедшим.

- А-а, Вешняна! И ты, юный Желан! - старуха поднялась с завалинки и радушно протянула руки навстречу пришедшим. - Ну, входите же, гости дорогие! Отведайте отвар чабреца и мяты со свежим медом!

- А мы еще принесли тебе свежего хлеба, наставница, и другие яства, - Вешняна кивнула на котомку, что нес за плечами юноша. - А самое главное - мы с братом направили Желана к тебе на помощь, чтобы он помог тебе навести порядок и собрать целебные травы на зиму.

- А! Вот как хорошо! - старуха, хоть и жила на отшибе, радовалась гостям, особенно тем, к кому была привязана. - Ну, проходи, Желан, мой юный помощник! Благодарю тебя, что пришел мне помочь! И ты входи, Вешняна!

Вскоре все трое сидели за шатким столом в хижине травницы, не имеющей даже окон и освещенной только лучиной да огнем, тлеющим в печи. Старая травница угостила гостей травяным отваром с медом, а те разделили с ней взятые с собой хлеб, масло, яйца и другие яства, так что все пообедали с большим удовольствием. При этом они беседовали. Желан и Вешняна рассказывали старой травнице о последних происшествиях в деревне, она же говорила о своей одинокой жизни.

- Все бы хорошо, да только медведи в последнее время стали наведываться в мои угодья за медом, - обеспокоенно проговорила старуха. - Три ночи назад перевернули и разорили два улья! Я уж козочек забираю на ночь к себе в хижину, а пчелок кто же убережет? Прямо и не знаю, как отвадить косолапых...

Вешняна нахмурилась.

- Я скажу об этом Добрану-старосте, а он поручит кузнецу сделать медвежьи капканы.

Старая травница кивнула, радушно угощая гостей медом и отваром из вкусных трав.

- Вот спасибо тебе, Вешнянушка! Капканы будут как раз кстати!.. Ну а вы угощайтесь, родные мои, чем Матерь-Земля послала!

***

Прошло несколько дней после того, как Желан переселился в лесную хижину старой травницы. Все это время Калина ничего не знала о нем. Она усердно выполняла все домашние обязанности, и Могута радовался послушанию дочери.

Однако в ее сердце продолжала жить неумолимая тоска. Она искала только возможность хоть что-нибудь узнать о Желане.

Как-то вечером к ней зашли девушки, приглашая на вечеринку. Калина как раз таскала воду, чтобы поливать огород. И покачала головой, отказываясь идти.

Но, когда девушки уже хотели уйти, сочувствуя судьбе Калины, не имеющей ни минутки свободного времени, она спросила у них:

- Девчата! А вы не видели Желана, сына мельника?

Девушки запереглядывались между собой, но все качали головами. И, наконец, Милана ответила:

- Никто уже давно не видел Желана. Он куда-то исчез из деревни, верно, уехал от нас.

Калину словно пронзила стрела печали и тревоги. Она нахмурилась, не в силах скрыть своих чувств.

- Ладно, девчата, вы ступайте! А я не могу, простите, пожалуйста...

Оставшись одна, она в самом деле не находила себе места. Как Желан мог уехать, бросив ее?! Неужели ему все равно, что станется с нею? Но, может быть, его отослал отец, так же как ее батюшка запер ее дома?..

Могута в это время был занят, и не увидел, как дочь спрашивала девчат о Желане. Кузнец находился у себя в кузнице. Он ковал медвежий капкан по заказу старосты Добрана, чтобы поймать медведя, разорявшего пасеку возле жилища старой травницы. И вот, Могута старательно изготавливал совершенное и жуткое устройство капкана: его тяжелые стальные челюсти, снабженные зазубринами, чтобы крепче держали лапу зверя, и пружину, чтобы сомкнула их вовремя. К капкану он приладил тяжелую цепь, которая, будучи намотанной на дерево, должна была не позволить медведю утащить капкан. Ловушка выходила на славу!

Выковать капкан на медведя - нелегкое дело. Пока Могута занимался им, ему стало некогда следить за дочерью, сидевшей дома.

Между тем, Калина сильно встревожилась и опечалилась, узнав от своих подруг, что Желан уехал неведомо куда. Она беспокоилась: как это он мог уехать, даже не предупредив ее?.. Но, в конце концов, Калина решила, как и деревенские девушки, что мельник отослал сына по важным делам. А не повидался с ней Желан, потому что не смог встретиться. Такие соображения успокаивали и утешали Калину.

А между тем, торговый обоз должен был вот-вот возвращаться обратно, через деревню Черный Ключ. А с ним - и стража, в том числе десятник Волот. Деревенский староста уже готовился к ярмарке, собирался освободить для нее большой выгон за деревней.

[Артанис]

Дочь кузнеца (продолжение)

Итак, Желан стал жить в лесной хижине старой травницы. На новом месте у него оказалось немало забот, не приходилось сидеть, сложа руки. Он выполнял по дому все работы, которые были уже не по силам одинокой старухе. Таскал воду из колодца, поливал огород и топил баню. Скосил могучие заросли крапивы, расчистив тропинку. Но главным был сбор лекарственных растений. Старуха указывала ему, что нужно искать, как и в какой час каждая трава имеет наибольшую силу. А юноша рыскал по всему лесу, от зари до зари, приносил ей то, что было нужно - от одного растения листья, от другого - цветы, от третьего - корни. Потом, вечерами, старуха при свете лучины разбирала травы, учила его способам их применения, одни сушила, из других варила отвары. Она многое знала, и Желану, как и его тетке, было интересно учиться у нее.

Во время своих вылазок в лес юноша находил следы медведя, похожие на человеческие, только с огромными загнутыми когтями. Увидев их впервые, юноша вздрогнул от неожиданности и прошептал лесной заговор, прося Велеса отвести своих зверей с его тропы. Ходить по лесу приходилось осторожно. Но Желан, находя то следы когтей на дереве, то перевернутый большой валун, все же продолжал свои лесные прогулки, уверяя себя, что летом всякому зверю достаточно добычи, и просто так медведь не нападет первым. Вот с пасекой было хуже. Пока кузнец не сделает капканы, приходилось на ночь зажигать факелы вокруг ульев, чтобы огонь отпугивал медведя.

И все же, в целом юноше нравилась жизнь в лесу. Если бы его мысли не уносились ежеминутно к Калине, он был бы совсем счастлив. Как было бы хорошо, если бы она могла придти к нему сюда! Они бродили бы по лесам и полянам, любовались бы цветами, любили бы друг друга среди окружающей их красоты цветущего лета...

Но, увы, Калины не было рядом с ним, и влюбленному юноше приходилось только мечтать о новой встрече с ней. И он неотступно думал о том, удалось ли его отцу помириться с отцом девушки. Ведь от этого зависела вся их дальнейшая судьба!

***

А, между тем, Могута закончил изготавливать капканы на медведя. За ними пришел староста Добран, в сопровождении двух дюжих работников, потому что капканы были тяжелы. Оставив своих спутников за порогом, деревенский староста осмотрел капканы и остался доволен.

- Ну вот, соседушко: теперь отвадим медведя, да и медвежатину добудем, - проговорил он, заплатив кузнецу куны, по большей части - мехами, добытыми прошлой зимой.

- Чего там: сосед соседу должен помогать, - ответил кузнец, думая о чем-то своем.

Воспользовавшись его словами, Добран обратился к кузнецу:

- Кстати, раз уж ты сам заговорил о добром соседстве, Могута... Может быть, ты все-таки помиришься с мельником Томилой? Он желает тебе добра, и охотно протянет тебе руку. Ради ваших детей...

Но Могута оставался непреклонен. Стоило старосте назвать имя мельника, как кузнец грозно выпрямился и угрожающе сжал кулаки. Его глаза яростно вспыхнули.

- Не говори мне ничего о мельнике и его семействе, Добран! - потребовал он. - Мне ничего от него не нужно, и я не отдам им свою дочь! Никогда! Ни за что!

Староста лишь тяжело вздохнул, убедившись, что от кузнеца невозможно ничего добиться.  Но Добрану было жаль, что все складывалось наихудшим образом. Могуту слишком сильно изменила смерть жены и обоих сыновей. Тот и прежде обладал вспыльчивым нравом, но раньше его удерживала своей женской мудростью Умила. Теперь же Могута не знал удержу, и не поддавался ничьему влиянию.

- И все-таки ты подумай, Могута. Для тебя же будет лучше, если ты простишь Томилу, - произнес староста.

Могута только помотал головой, так что его жесткая подпаленная борода мотнулась из стороны в сторону.

- Не произноси при мне этого имени! - непримиримо потребовал он.

Добран развел руками.

- Я сделал все, что мог, - с достоинством проговорил он. - Ну что ж, Могута: благодарю тебя за медвежьи капканы! Теперь старая целительница и ее ульи будут в безопасности.

Он позвал своих работников, несущих незаряженные капканы, и ушел вместе с ними.

Кузнец же, оставшись в одиночестве в своей кузнице, кивнул, одобряя слова старости насчет целительницы. При всем своем странном нраве, Могута не винил старуху в смерти своей жены. Он не сомневался, что та сделала тогда все, что возможно, чтобы спасти Умилу и их младших детей. И потому он посылал свою дочь учиться у нее, рассудив, что девушке пригодится знание целебных трав. Вот если бы еще там же не вертелся и Желан, проклятый мельников мальчишка!..

И Могута взглянул в нишу, сделанную в стене своей кузницы. Там стоял еще один медвежий капкан, новехонький, еще не бывший в употреблении, сверкая жестоким блеском стали. До поры до времени капкан был наполовину закрыт полотном, чтобы не привлекал взглядов входивших в кузницу.

Взглянув на капкан, Могута торжественно проговорил:

- Теперь и моя Калина будет в безопасности!

При этих словах глаза кузнеца горели безумным огнем. Казалось, будто пламя, что он каждый день разжигал в своем горне, разгорелось в его душе.

***

Между тем, миновало еще некоторое время. Желан по-прежнему жил у старой травницы, в ее лесной хижине. Он помогал ей во всех домашних заботах и вертелся, как белка в колесе. Но не мог отвлечься от Калины, продолжал думать и мечтать о ней, не имея возможности подать весточку.

Их часто навещала в лесной хижине тетушка Вешняна. Ей теперь приходилось жить на два дома. Она охотно помогала своей наставнице и племяннику, однако на ночь всегда уходила в деревню, в дом брата. Там в ее заботах нуждались младшие племянники, что росли без матери. За ними был необходим женский присмотр и когда ласковое, когда твердое материнское слово.

А Калина по-прежнему не выходила со своего двора, погруженная в нескончаемые домашние заботы. Иногда к ней заходили подруги, чтобы хоть как-то скрасить ей жизнь.

Но в ее сердце зияла пустота от отсутствия Желана, и эту пустоту некому было заполнить. Сердце девушки сжималось в тревоге за пропавшего возлюбленного. Чем дольше он отсутствовал, тем сильнее тревожилась Калина. Она усердно уверяла себя, что Желан срочно уехал по поручению своего отца, в связи с хлебной торговлей. Однако сердце девушки предчувствовало беду, когда для этого еще не было видимых причин.

А ее отец ожидал, когда приедет избранный им для дочери жених, десятник Волот, вместе с купеческим караваном, следовавшим из Славгорода в Дубравну. К этому времени все должно было определиться.

Кузнец никому не выдавал своих заветных замыслов, и менее всего - своей дочери. Однако Калина отметила про себя, что ее суровый отец неожиданно стал к ней куда ласковее, чем прежде. Он по-прежнему не отпускал ее гулять, но зато по вечерам, когда девушка садилась за ткацкий станок, а он выполнял какую-нибудь несложную мужскую работу, кузнец беседовал с дочерью с непривычным для нее теплом, так что она вновь верила, что он любит ее.

- Ну, девочка моя: у меня этим летом столько выгодных заказов, что я могу купить тебе на ярмарке все, что пожелаешь! Будешь у меня красивее всех городских боярышень, - ласково обещал Могута дочери.

И та заметно оживлялась, глаза у нее блестели. Калина была тщеславна, ей хотелось блистать, быть самой красивой, и она ни за что не прошла бы мимо средств, усиливающих ее девичью привлекательность.

- Батюшка, позволь мне выбрать летник, самый красивый и яркий, из тонкого сукна! И черевички к нему, в каких ходят в городе. И ленту в волосы, непременно алую! А, если хватит кун - еще что-нибудь из украшений... ожерелье, сережки... Из алатыря либо из хрусталя... - девушка робко поглядывала на отца, опасаясь: не рассердился бы он, не решил бы, что она просит слишком многого!..

Но кузнец, к удивлению и радости своей дочери, даже поощрял ее мечты о нарядах и украшениях. Бывало, он подходил к ней, когда она ткала, осторожно обнимал дочь за плечи, целовал ее в щеку и ласково говорил своим низким приглушенным голосом, способным порой взреветь, как бык:

- Девочка моя, красная ягодка горькая! Я обязательно куплю тебе все, что пожелаешь, клянусь тебе памятью своей матушки и братьев! Будешь у меня краше всех! Парни, что соберутся на ярмарку, и наши, и приезжие, глаз от тебя отвести не смогут! И дубравнинские витязи скажут, что равной тебе девицы нет и при княжеском дворе! Ты приглядись тогда, девочка моя, в котором из них Лада запалит огнем сердце по тебе, кому легче станет умереть, чем расстаться с тобой! Тогда-то обретешь настоящего мужа: доблестного, любящего, надежного, который возвысит тебя, как Симург-птица! Забудешь тогда и думать о ничтожном мельниковом щенке! - и губы кузнеца презрительно кривились при упоминании Желана.

Нельзя сказать, чтобы Калина тогда принимала всерьез все обещания отца. Она думала, что он просто заводит сказание, как часто делали люди, коротая вечера. И, хоть ей было жаль, что отец по-прежнему так плохо говорит о Желане, самым главным для нее было, что он оттаял и смягчился. Девушка надеялась, что отец станет вновь таким, как был до смерти матушки и братьев.

Теперь Калина еще старательнее работала по дому, заботливо угождала отцу, чтобы подольше продолжалась его нынешняя доброта. А порой вечером она прыгала на колени к отцу и целовала его в колючую заросшую щеку, а он обнимал ее, как маленькую.

При этом девушка слушала, что обещал ей отец, но про себя неотступно мечтала о Желане. Наряды и украшения, которые она замышляла купить, предназначались исключительно затем, чтобы поразить его воображение. Кроме того, они должны были потом пойти ей в приданое, так что она приятно порадовала бы и его семью. Никакие прочие женихи, которых обещал ей отец, не были нужны девушке. Если ей когда-нибудь доведется побывать в городе, в княжеской столице, она мечтала поехать туда с Желаном. Только бы он объявился поскорее!

[katarsis]

Не нравится мне этот дополнительный капкан. Совершенно не нравится.

[Карса]

Этот спрятанный капкан ещё сыграет свою роль. И скорее всего пострадает от него человек. Возможно, Желан, а может, и по-другому повернётся.

[Артанис]

Благодарю вас, эрэа katarsis, эрэа Карса!

Не нравится мне этот дополнительный капкан. Совершенно не нравится.

Очень может быть, что Вы правы! Замысел Могуты и вправду выглядит подозрительно.

Этот спрятанный капкан ещё сыграет свою роль. И скорее всего пострадает от него человек. Возможно, Желан, а может, и по-другому повернётся.

Поживем, напишем и увидим (я очень на это надеюсь!)

Дочь кузнеца (продолжение)

И вот, купеческий обоз, выгодно расторговавшийся в Славгороде, а взамен набравший товара для ярмарок в Дубравне и по пути к ней, повернул обратно. В жаркий и солнечный день червеня-месяца обоз приехал в деревню Черный Ключ, где купцам было что предложить сельчанам, взамен на их меха и на изделия деревенских мастеров.

Вместе с купцами приехала и их стража из дубравнинских воинов. В их числе был и десятник Волот. Путь прошел легко, разбойники больше не беспокоили купеческий обоз по дороге. Прошли, хвала Перуну, те времена, когда по проезжему шляху приходилось ездить, не выпуская оружия из рук! Теперь воины могли повеселиться, ведь они почти уже выполнили свой долг.

Приехав в Черный Ключ под гомон радостных босоногих мальчишек, побежавших сразу оповещать всю деревню, обозники вновь остановились на хорошо знакомом им постоялом дворе. Там их приветливо встретили хозяин с семьей, запахи приготовленного угощения.

Волот подошел к купеческому старшине Колывану, распоряжавшемуся обозом, и обратился к нему:

- Почтенный гость, я прошу дозволения отвести моего коня к кузнецу. Нужно подковать его перед дальнейшей дорогой.

Колыван, стоявший у дверей постоялого двора, наблюдая, как его подручные складывали грузы под навес, кивнул молодому витязю.

- Надо - так ступай! Я скажу пятидесятнику, куда ты отлучился.

Волот поклонился и, взяв своего коня за повод, повел его по уже знакомой дороге - в сторону кузницы и дома кузнеца.

По пути молодой витязь многозначительно улыбался своим потаенным мыслям. Он признался себе, что думает вовсе не о своем коне, первом друге всякого воина. Перед глазами у него вновь стояла красивая дочь кузнеца, что расцвела в последнее время, словно пышная роза.

Как только Волот ушел, к постоялому двору приблизился староста Добран. Ему следовало договориться со старшиной купцов о предстоящей ярмарке.

Он учтиво приветствовал купца:

- Здравствуй, почтенный Колыван! Как прошла ваша поездка? Что послал Велес?

- Да ничего, хвала Владыке Земных Богатств! - купец погладил фигурку Велеса, носимую на поясе. - Хорошо поторговали в Славгороде. Обратно везем меха, лен, шерсть, крицы железа, а также ткани, изделия из дерева и глины, пряности, украшения... У нас есть товары на любой случай жизни! Уж хоть что-нибудь, да понадобится людям... А как у вас, в деревне, идет жизнь? - прервал купец свою похвалу торговле.

- Хвала Небесам, и у нас все неплохо! - приветливо ответил староста, отойдя вместе с купцом в сторону, чтобы их не слышали любопытные прохожие. - У меня уже все приготовлено для ярмарки, на широком выгоне хватит места, чтобы устроить торговые ряды.

Купец широко улыбнулся. Конечно, после Славгородской ярмарки деревня Черный Ключ со своими соседями - капля в море. Но настоящие торговые люди пользуются любой возможностью, чтобы покупать, обменивать, продавать!

- Очень хорошо, почтенный Добран! - заверил Колыван. - У меня много товаров, и я счастлив предложить добрым поселянам все, что они не могут сделать своими руками.

- Я очень рад! - ответил Добран от всего сердца. - Пообедай со своими людьми, а потом мы осмотрим место для будущей ярмарки.

***

В тот же день, когда купцы приехали в деревню, кузнец Могута вновь удивил свою дочь. Он держался с ней еще ласковее, чем все предыдущие дни. А, когда Калина, позавтракав вместе с отцом, собиралась идти за водой, отец неожиданно забрал у нее коромысло с ведрами.

- Будет тебе, девочка: и так трудишься, не покладая рук, - проговорил он. - Я сам принесу воды и полью огород, а ты отдохни немного. Принарядись как следует, ведь сегодня состоится ярмарка. Я обещаю не скупиться на подарки для тебя, чтобы ты была прекраснее всех!

Калина не могла скрыть радость, чувствуя, как плечи ее распрямились, не пригибаемые больше тяжелым деревянным коромыслом.

- Спасибо тебе, батюшка! Какой ты добрый! - воскликнула она с милой непосредственностью шестнадцати лет.

Увы, девушка не подозревала причин доброты отца! А для него самым главным было, что приехал Волот, которого он заранее наметил ей в женихи.

***

А, тем временем, старая травница, к которой приехала на одноконной подводе ее ученица Вешняна, готовила для продажи связки лекарственных трав.

- Вот зверобой, который помогает от внутренних болезней. Тысячелистник выводит яды. Чистотел помогает от кожных болезней. Мать-и-мачеха лечит кашель, - старуха подносила каждый пучок к самым глазам, затем раскладывала в отдельные льняные мешочки, надписывала угольком названия трав.

- Я продам их, а взамен куплю тебе все необходимое, - пообещала Вешняна своей престарелой наставнице.

- Только разъясняй свойства каждой травки и рассказывай, как их употреблять, - назидательно велела старая травница. - Ты ведь выучила все их свойства, хвала Матери-Земле, что производит все, нужное для жизни!

Тут вмешался Желан, сидевший рядом со своей тетушкой. Он уже давно ерзал на скамье, не находя себе места, и все-таки решился попросить Вешняну:

- А можно мне, тетушка, поехать с тобой на ярмарку, помочь тебе продать травы? Я ведь тоже учился разбираться в них.

Больше всего юноша мечтал встретиться на ярмарке с Калиной. Он не мог дождаться новой встречи с ней!

Но увы, его тетка, прекрасно видя, к чему он клонит, была вынуждена развеять заветные мечты юноши.

- Нет, Желан! Прости, но ты нужен здесь! Негоже бросить нашу почтенную наставницу совсем одну, без помощи.

Желан вскинул голову, раскрасневшись от стыда и других, не менее сильных чувств:

- Но всего на один день, тетушка! Я непременно вернусь сегодня же, здесь ничего не случится! Ведь вся деревня соберется на ярмарку, и я просто не могу... - его красивое лицо исказилось страданием.

Но тут вмешалась и старая травница, проговорив нарочито слабым, почти умирающим голосом:

- Прошу тебя, Желанушко, останься, помоги мне! Надо теперь заново собирать травы, а у меня глаза совсем ослабели, трудно искать их по кочкам и оврагам. И медведь бродит вокруг. А ну как ты припозднишься до ночи, или вовсе не придешь ночевать? Надо бы поставить капканы на медведя, которые привезла Вешняна! А то, неровен час, разорит косолапый наши ульи! Это дело для мужских рук. Я прошу тебя, Желан, помоги мне!

Старая травница знала все о любви между Желаном и Калиной. И, поскольку все препятствовало молодой паре, она со своей стороны помогала юноше излечиться от наваждения, ради семьи мельника Томилы. Вот и сейчас старуха упросила Желана остаться при ней.

И юноша все понял и, сидя на скамейке, угрюмо и печально поник. В другое время он был бы горд, что его, еще не вошедшего в полную силу, назвали мужчиной, что на него надеялись, как на защитника, и поручили ему поставить ловушки на самого опасного зверя сварожских лесов - матерого медведя. Но сейчас он думал только о Калине и печалился, что вновь не сможет повидаться с ней. Сегодняшняя ярмарка должна была стать для них обоих самым счастливым днем на свете! А теперь, вместо того, юношу охватило тягостное предчувствие, что им не суждено больше никогда увидеться.

***

А Калина, принарядившаяся к празднику, с алой лентой в русой косе, в платье с червонно-красными маками, еще надеялась встретиться с сыном мельника на ярмарке.

Однако пока что ей пришлось принимать гостя - десятника Волота, о котором девушка успела позабыть. А вот ее отец, казалось, обрадовался приезжему витязю, и даже не упрекал, что из-за него приходится стать к горну в ярмарочный день. Напротив, кузнец обратился к молодому витязю, как к дорогому гостю:

- Приветствую тебя на своем подворье, доблестный Волот! Вижу, ты внял моему совету и заглянул ко мне в кузню? Превосходно! Посиди здесь, на завалинке, с моей дочкой, пока я буду подковывать коня. А ты, Калина, побудь покуда с нашим гостем!

- Обязательно, батюшка! - кротко ответила девушка и зашла в избу за угощением, чтобы тут же вернуться.

Кузнец, надев широкий кожаный фартук, защищающий от жгучих искр, летящих из горна, увел с собой коня Волота. Он надеялся про себя, что здесь все будет хорошо, и молодые продолжат знакомство и получше приглядятся друг к другу.

А сам витязь даже не заметил его ухода, вновь залюбовавшись дочерью кузнеца, юной и уже женственной, красоту которой еще больше подчеркивал яркий наряд. Волоту вдруг захотелось, чтобы она оделась так нарочно для него.

Калина быстро вынесла гостю кусок пирога с луком и яйцами и квасу. Она присела рядом с витязем на завалинку, и он улыбнулся девушке.

- Разделишь со мной трапезу? - спросил Волот, загадывая про себя: если она согласится, значит, все будет хорошо. А что "хорошо", он еще сам не понял до конца.

Девушка была сегодня весела, воодушевленная обещанием отца подарить ей новые наряды. И отозвалась, раз уж отец поручил ей развлекать витязя:

- Говорят, что невежливо угощать гостя, а самой не есть. Так что я отведаю пирог и квас ради тебя, витязь, - с этими словами Калина аккуратно отломила себе кусочек пирога и налила кваса во вторую чашку.

Пока они ели, Волот отметил про себя, что дочь кузнеца хорошо воспитана для деревенской жительницы. С ней не стыдно было бы появиться и в городе.

- Я рад, что могу снова отведать твое угощение, милая Калина, да еще и вновь повидаться с тобой, - проговорил он.

Девушке на сей раз было легче беседовать с витязем, чем в его прошлый приезд. Она соскучилась по людям, и была рада хоть как-то скоротать время в ожидании ярмарки и новой встречи с Желаном. И она весело ответила Волоту, как будто знала его всю жизнь:

- Я надеюсь, доблестный витязь, что ты запомнишь хотя бы мое угощение, да еще подковы, что мой батюшка поставит твоему коню?

Волот весело улыбнулся. Ему понравилось, что дочь кузнеца не только красива, но также бойка и остра на язык. С ней было интересно беседовать.

- Милая Калина, ты несправедлива ко мне! Я накрепко запомнил нашу первую встречу, и теперь уж ничто на свете не заставит меня забыть нынешнюю! - интонации молодого витязя дышали серьезностью намерений, поскольку он действительно много думал о Калине в пути, а теперь новая встреча только укрепила в его душе разгоравшуюся любовь к девушке.

Калина пока что ничего не замечала, потому что думала лишь о Желане. Но ей оказалось неожиданно легко общаться с Волотом, и они продолжали дружески беседовать, не замечая времени.

А Могута не спешил. Он нарочно затягивал работу в своей кузнице, чтобы его дочь с витязем пригляделись друг к другу.

[katarsis]

Эх, всё идёт неправильно. И к чему это приведёт мы, к сожалению знаем, по крайней мере, для Калины . Остаётся лишь надеяться, чтобы больше никто не пострадал. Хотя, Желан, конечно, тоже страдать будет, в любом случае.