Кстати.
Обратите внимание на римские портреты - благо, их сохранилось великое множество.
А теперь найдите среди римлян толстяков. Или просто людей, особенно упитанных. Да, Вителлий, да, Нерон. Помпей, замечу, в особенном сибаритстве не замеченный. Сенека, известный критик излишеств в еде. Изредка попадаются некоторые неизвестные. И все - большинство римлян, портреты которых до нас дошли, полнотой вовсе не отличаются.
Вспомните Уайлдера: "Я не только не убивала моего бедного мужа — я на коленях молила его не убивать себя обжорством" - говорит та самая героиня, которую (по словам писателя) изнасиловал в двенадцать лет ее дядя, умерший за много лет до этого. Жуть. Брэм Стокер до этих высот не воспарял. А теперь посмотрите на портреты Метеллов Целеров - их множество. Поищите следы обжорства. Найдите хоть одну фразу об обжорстве того самого Квинта Цецилия Метелла Целера. Удивитесь.
Возьмите того же Лукулла. Ах, лукулловы пиры, ах epulae epularum, Лукулл обедает у Лукулла... Посмотрите на портреты Лукулла - у него на щеках даже комков Биша нет. Он вообще худой и сухощавый. Несмотря на пиры.
В общем, доля толстых людей среди римской знати времен поздней Республики - Империи явно не больше (а в общем, меньше), чем в наши дни. И дело не только в физических нагрузках, которых у нее, знати, было достаточно: дело еще и в том, что есть вкусно и есть много - это отнюдь не синонимы. При всех обедах с семью переменами.