Благодарю Вас, эрэа
Карса! 
Я почему-то думала, что судьба юного Могуты определится несколько иначе. Но что случилось, то случилось.
Теперь мы точно узнали, как все было. К сожалению, оказалось легче вывести мальчика из разбойничьей шайки, чем вывести разбойничью шайку из мальчика.
Судьба Морврана и его противника тоже известна. Как много бед принесла разным людям Розамунд! И её потомки оказались не лучше. Интересно, а если бы арвернский король не поссорился с вейлами, всё было бы иначе, и Розамунд вообще бы не было?
Здесь тоже цепочка событий, одно цепляется за другое. И стоит какому-то событию пойти иначе, перед нами будет новая картина.
Да, мы знаем, как пройдет Королевский Поединок, но будет интересно узнать некоторые подробности о семье Морврана.
Породниться с вейлами королевскому роду Арвернии было суждено, так или иначе. Ведь их кровь в будущем должна передаться и Герою, Что Славен Мечом.
Если что-то оправдывает Хильдеберта Строителя, то это - боль из-за потери жены, в которой он (ошибочно) винил вейл. Если бы он позвал их вовремя, они смогли бы спасти королеву. И сын короля встретил бы свою вейлу при более счастливых обстоятельствах, отрекся бы от престола, чтобы жить с ней. Король бы смирился в этом случае, и Ги Верденнский не получил бы власти истреблять альвов.
Да и позднее случались точки изменения, когда все могло пойти иначе, и, вероятно, лучше, чем в сложившемся итоге. Если бы был жив Карломан, и следующие поколения жили бы под его защитой... Если бы Розамунд выдали замуж за моравского князя Святополка, Герой, Что Славен Мечом, родился бы у них, а так его пришлось ждать еще два поколения. Но в итоге, все вышло, как вышло.
Последняя песнь (продолжение)
Спустя некоторое время король Хильперик закончил письмо своему противнику, герцогу Брокилиенскому. Он подождал, пока на пергаменте высохнут чернила, а затем поставил печать с королевским ирисом Арвернии. Свернув пергамент в свиток, король положил его в футляр, лежавший на столе нарочно для этой цели.
Затем, позвонив в золотой колокольчик, он вызвал герольда. Тот вошел и поклонился королю, ожидая распоряжений. Хильперик сообщил ему:
- Ты поедешь к мятежникам в качестве моего посланца, в сопровождении достойной свиты! Передашь герцогу Брокилиенскому мое послание, в коем я сообщаю, на каких условиях готов оказать ему честь, выйдя с ним на ордалию!
Герольд вновь поклонился, взяв письмо из рук короля:
- Да, государь!.. - и он вышел из шатра.
Проводив взглядом своего посланца, король Хильперик почувствовал себя умиротворенным. Дело сделано; он собирался принять необходимые меры, чтобы выиграть войну. А в исходе будущей ордалии он не сомневался, так как верил, что Розамунд не могла быть преступницей.
***
А тем временем, прекрасная королева Розамунд дошла до своего шатра, в сопровождении короля Теодориха. Тот остановился с ней у порога, словно непосвященный перед входом в святилище, и поцеловал ей обе руки. Как истый нибелунг, он готов был служить даме сердца, и ценил рыцарское благородство, хотя вряд ли сознавал, что в нем самом оно спало, как вода в стоячем пруду, где замерло течение. Необыкновенная красота Розамунд пробудила в нем желание рыцарски служить ей, любоваться ею. Но к чему это могло привести?..
На прощание он обратился к красавице:
- Будь спокойна, прекрасная государыня! Я убежден в будущей победе моего венценосного брата Хильперика. И надеюсь вскоре поздравить с победой его - и тебя, восхитительная Розамунд! А безумный Морвран поплатится за то, что возводит на тебя ложные обвинения перед ликом Небес!
Розамунд была рада слышать эти слова, но не выдала своего воодушевления; она умела владеть собой.
- Жду новой встречи с тобой, наш царственный брат! Благодарю тебя за поддержку! - проговорила она, на мгновение задержав свои изящные пальцы в ладони Теодориха. - А сейчас я хочу попросить Небеса, чтобы они помогли моему супругу во время ордалии!
Поклонившись ей напоследок, король Нибелунгии ушел к себе в лагерь. А Розамунд вошла в свой шатер, повторявший почти в точности убранство ее покоев в королевском дворце Дурокортера.
За королевой вошли ее служанки, ожидая приказаний. Но она отослала их, сделав знак:
- Ступайте к себе! Пусть никто не беспокоит меня! Я буду молить Владык Асгарда поддержать короля в правом деле! - она указала на нишу в углублении шатра, где стояли мраморные изваяния Вотана и Фригг.
Однако, оставшись одна, Розамунд и не думала утешать себя благочестивой молитвой. Сперва она вновь покружилась перед зеркалом, увитым розами. Видимо, королева осталась довольна, словно черпала силы из созерцания своей красоты и того впечатления, что она производила на окружающих.
Затем она подошла к столу в глубине шатра. На нем стоял ларь из черного дерева, со множеством дверец и отделений. Это была уменьшенная походная копия знаменитого комода бывшей королевы Бересвинды Паучихи, которая нынче доживала свою чрезмерно долгую жизнь в отдаленном замке, никому не нужная, похоронив всех близких. Но Розамунд Прекрасная была уверена, что не повторит ее ошибок. Вот и об этом ларе, ключи от которого она всегда носила при себе, мало кто знал. А между тем, она хранила здесь средства на все случаи жизни. Наследница вейл хорошо знала все свойства растений, животных и минералов, в том числе чужеземных, каких в Арвернии было непросто достать. А колдовство, коим Розамунд владела в совершенстве, дополнительно усиливало их действие. Она могла с помощью зелий очаровать нужного ей человека, лишить его воли на время или навсегда, а могла и уничтожить того, кто ей мешал. Кровавая королева знала, какой яд следует добавлять в пищу, какой действует через запах, через кожу или попадая в кровь. Она знала все!
И теперь пришло время для ее заветного ларя. Розамунд сознавала про себя, что Морвран обвиняет ее справедливо, а значит, Небеса пошлют ему победу на ордалии. Стало быть, ей следовало вмешаться в Небесный Суд, чтобы не допустить над собой суда земного! Она намеревалась обеспечить победу своему супругу, слабовольному королю Хильперику. Розамунд не могла ни любить, ни уважать своего мужа, но он был нужен ей, и нужна его победа в поединке.
Здесь же, перед домашним алтарем, стояли на деревянной подставке доспехи короля, светлые, как у паладинов. В них Хильперик собирался выйти на ордалию. Здесь же были сложены и щит его, и меч для пешего поединка.
Розамунд тихо извлекла меч из ножен. И, достав из своего ларя бледное, как воск, смолистое вещество, принялась втирать его кусочком замши в светлую сталь клинка. Это был яд, который, попав в кровь, неминуемо делал даже легкую рану смертельной, не поддающейся исцелению. Если Хильперик хотя бы раз заденет Морврана отравленным клинком, тот будет обречен на гибель - а она, Розамунд, восторжествует над своими врагами! Хотя ее муж никогда не узнает, что она сделала, чтобы помочь ему...
Заодно королева подумала, что вместе с посланцем короля ей следует и самой отправить своих воинов в лагерь мятежников. Пусть они захватят в плен наследника герцога Брокилиенского и приведут к ней! В отличие от Хильперика, Розамунд вполне допускала, что Морвран не согласится отдать своего сына в заложники. А между тем, юный Моран очень пригодился бы, чтобы гарантировать повиновение его отца. Королева подготовилась на свой лад к предстоящей ордалии, но ей не нужно было, чтобы дошло до сражения.
***
А сам Моран, как и его сестра Боудикка, и все их родные, пока еще не подозревал, какие тучи сгущались над его головой. Брат с сестрой стояли на полюбившемся им месте на берегу Леджии. Отсюда было хорошо видно, как колыхались на ветру стяги Арморики. Черно-зеленое, с тремя воронами, знамя Брокилиена, и зеленое с белым конем - из Земли Всадников, и синее с зеленым - из Бро-Нимуэиена, а также знамена более мелких кланов. А над ними всеми реяло зеленое полотнице с золотым трилистником, знаком всей Арморики.
Морану вдруг стало так легко, что он, казалось, мог бы сейчас взлететь. Он почувствовал, что выразить такое сильное вдохновение сможет только в песне. И, легко пробежав пальцами по струнам на лире, юноша запел:
- Эй! Глядите, все дети Матери Богов, все жители Арморики! Вот мы стоим на своей родной земле, и никому не устрашить нас! Зеленеют сочные луга на холмах и в долинах Арморики. Высоко к небесам вздымаются могучие дубравы Арморики. Мимо нас течет светлая Леджия, главная река Арморики. Она бежит к синему шумному морю, что омывает берега Арморики. Светлый Луг сияет нам с неба, озаряя роскошную землю нашей Арморики. Они все вместе взрастили народ, что готов биться за свой родной край, за честь и свободу! Храбрые воины Арморики слышат мою песнь, и доблесть возрастает в их сердцах!
Боудикка восхищенно взглянула на брата.
- Это прекрасно, Моран! Я думаю, ветер принес твою песню не только в наш лагерь, но и к арвернам!
Это было правдой: ветер далеко разносил молодой, но уже полнозвучный голос юного барда, а водная гладь Леджии еще больше усиливала его. И в лагере арвернов поднимался угрожающий ропот, когда там услышали песню мятежных "детей богини Дану".
Зато из их лагеря донеслись приветственные возгласы:
- Слава наследнику нашего вледига, одаренному барду Морану!
Тут же из своего шатра вышел и сам герцог Морвран об руку со своей матерью, герцогиней Груох. Та тихо улыбалась, слушая, как воины хвалят ее внука.
- Наш Моран - настоящий одаренный бард, какими были Гвион Рифмоплет и Киан Песнь Пшеницы, которых я слышала в детстве! Он наделен даром воодушевлять людей!
Морвран кивнул, гордясь своим сыном, но тут же тревожно нахмурился.
- Хоть бы они поскорее возвращались, чтобы не дразнить противника прежде времени!..
Но тут как раз в лагерь вернулись юноша с девушкой. Моран на ходу еще слегка перебирал струны лиры. А Боудикка, увидев отца и бабушку, свернула к ним и взволнованно спросила:
- Как у вас дела? Король Хильперик еще не ответил, согласен ли он на поединок с тобой, батюшка?
Морвран покачал головой, глядя на своего стройного рыжеволосого сына и на дочь, так сильно похожую на свою мать, погибшую Амаласвинту. Даже интонации ее голоса до боли напоминали материнские...
- Пока еще нет, - отвечал он, сосредоточиваясь. - Король не спешит с ответом...
Но как раз в это время со стороны арвернского лагеря донеслись звуки труб, и в расположение войск Арморики въехал посланец короля Хильперика, в сопровождении вооруженных рыцарей, под знаменем Арвернии.
Остановившись у входа в лагерь, герольд трижды протрубил, а затем громко провозгласил:
- Герцог Брокилиенский, предводитель мятежников! Твой законный сюзерен, король Хильперик Арвернский, шлет тебе ответ на твои требования!
Морвран ответил так же громко, не двигаясь с места:
- Проезжайте и передайте мне послание короля!
Весь лагерь "детей богини Дану" зашумел, как дубрава Брокилиена во время бури. Многие из фениев готовы были прямо сейчас схватиться за оружие, возмущенные наглыми словами герольда. Однако среди общего волнения вледиг Морвран и его родные оставались спокойны, как морские скалы, хотя под этим спокойствием кипело напряжение. И воины Арморики нехотя расступились, глядя на арвернов исподлобья. Посланец короля Арвернии подъехал к герцогу Брокилиенскому, спешился, не говоря больше ни слова, и передал ему футляр с королевским гербом. Вслед за ним спешились и остальные арверны, глядя на мятежного герцога мрачно, с осуждением. Их тут же окружили "дети богини Дану". В их глазах сверкал гнев и непокорность. Однако обе стороны пока что держались тихо, ожидая, что написано в письме короля.
Морвран с нарочито невозмутимым видом открыл футляр и распечатал письмо, собираясь прочесть его.
При этом Груох опахнуло ледяным крылом недоброе предчувствие. Она знала, как это бывает, и поспешно обняла за плечи внука и внучку, словно предстоящая угроза касалась прежде всего них. При этом Моран стоял с задумчивым видом. Боудикка же глядела на арвернов, пылая праведным гневом, думая обо всех близких, кого погубили с дозволения человека, называвшего себя их сюзереном. Но и она, как и столпившиеся вокруг фении, глядела на своего отца, ожидая, что он узнает из письма своего противника.
Сам же Морвран стал читать вслух письмо короля, понимая, что весь лагерь "детей богини Дану" ждет королевского ответа с не меньшим беспокойством, чем он. Арвернская грамота была для вледига второй родной, как и для всех знатных "детей богини Дану". Но требования короля Хильперика были таковы, что Морврану потребовалось прочесть их несколько раз, чтобы осознать, что тот пишет ему.
"Ты предлагаешь мне встретиться в рыцарском поединке, чтобы Небесный Суд решил вопрос о правоте моей возлюбленной супруги, королевы Розамунд! - так гласило письмо после обязательных приветствий. - Я согласен оказать тебе честь, мой мятежный вассал, ибо я всецело убежден, что королева Розамунд чиста перед Небом и Землей, как утренняя радуга! Пусть ордалия состоится в названный тобой день и час, на огороженном лугу между нашими лагерями. Однако я требую, чтобы прежде того ты, герцог Брокилиенский, отдал нам в заложники твоего сына Морана, наследника твоих владений, во избежание вероломного нападения твоих мятежных войск. Если ты и твои воины исполните данные условия, твоего сына отпустят живым и здоровым, чем бы ни завершилась ордалия. Если же вы осмелитесь напасть без предупреждения, голова твоего сына скатится с плеч. На таких условиях я принимаю твой вызов, ради блага моего королевства и моих подданных. А Владыки Асгарда пусть рассудят нас обоих!"Морвран страшно побледнел, наконец, осознав, что король требует от него отдать второго сына, после гибели старшего, отважного Бринэйнна. Но лишь так он мог добиться ордалии, получить возможность обвинить Розамунд Кровавую и добиться ее казни. Вся кровь отхлынула от его судорожно сжавшегося сердца. Но он даже не пошатнулся, несокрушимо стоя перед своими и врагами.
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - XIV (Прочитано 2722 раз)