Печать

[Артанис]

Недолгое счастье (продолжение)

Насладившись своей победой, Гарбориан вместе с другими оруженосцами продолжал тренироваться. К нему подъехал Мундеррих и помахал рукой.

- С победой тебя, брат! - воскликнул он, стараясь не смотреть сквозь ограду, и все-таки непроизвольно глядя туда, где стояла Фредегонда. Младший сын Гворемора и радовался, и стыдился, что прекрасная дева видела его - как всегда, в тени брата.

Остальные трое оруженосцев, между тем, спешились, взобрались на бревно и принялись орудовать мечами. Один из них махнул рукой Гарбориану, который тоже спешился и помог младшему брату спуститься на землю:

- Пойдем с нами! В седле ты ловок, устоишь ли на бревне?

Гарбориану хотелось бы присоединиться к ним, но, взглянув на брата, он покачал головой. Мундерриху, с его хромой ногой, лучше не лазить на бревно. И старший брат улыбнулся младшему:

- Давай с тобой отработаем приемы с мечом! Помнишь, как ты в прошлый раз обезоружил меня? Постарайся и в этот раз сделать не хуже!

Мундеррих Хромоножка заулыбался, становясь, как мог, в стойку и извлекая меч из ножен. Больше всего его радовало, что слова о признании его успехов слышала Фредегонда!

Между тем, для королевы Кримхильды вывели из конюшни ее любимого коня. Она угостила его горстью орехов и сушеного винограда, и, пока он хрустел угощением, гладила его и ласково разговаривала. Затем Бруно оседлал коня и помог королеве сесть в седло. И Кримхильда стала носиться верхом по манежу, под бдительным присмотром конюшего. Нибелунгская Валькирия явно наслаждалась, пуская Духа Серебряных Туманов то рысью, то галопом, и радовалась силе, движению, молодости.

Фредегонда глядела по сторонам, то на юношей за оградой, то на свою царственную кузину. Она совладала с собой и выглядела теперь подобающе невозмутимой, однако продолжала размышлять про себя. Вот, королеве Кримхильде не сразу удалось наладить отношения с  ее царственным супругом, королем Хильдебертом. Он нелепо ревновал ее к Рыцарю Дикой Розы. Зато теперь у них все хорошо, они счастливы, у них родилась прекрасная дочь. Кримхильда тоже послала в Шварцвальд письмо, прося деда благословить Фредегонду на замужество с Гарборианом. Но прислушаются ли к ее просьбе? Ведь их общие родные, так далеко, вовсе не знают, каков Гарбориан, и что только он должен стать ее супругом!..

Девушка вновь задержала взгляд на Гарбориане. Она слышала, как он разговаривал со своим хромым братом, и благородство юноши радовало ее еще больше, чем его победа в состязаниях.

Затем Фредегонда вновь обернулась в сторону Кримхильды, весело гарцевавшей на своем серебристом коне по манежу.

У входа в манеж стоял Бруно. Тут же, наготове, находился и Оттон, чтобы помочь конюшему управиться со скакуном, когда королеве надоест кататься.

Чуть подальше стояли Матильда, Ротруда и Ида. Они тоже глядели, как каталась Кримхильда, и размышляли - каждая о своем.

Герцогиня Окситанская мысленно радовалась, что ей удалось хоть ненадолго приехать в Дурокортер, подальше от двора ее ненавистного супруга, герцога Реймбаута. Правда, в Окситанию пришлось отправиться ее отцу, канцлеру Арвернии, графу де Кампани. Теперь он, верно, договаривался с Реймбаутом об увеличении поставок для войны в Междугорье. К счастью, ее отец опытен и мудр, и он сумеет заставить Реймбаута делать то, что нужно Арвернии. Но ей, Матильде, не миновать возвращения в солнечную виноградную Окситанию, хотя бы ради сына...

И Ротруда тоже то и дело оглядывалась на соревнующихся юношей, и думала о своем сыне, Мундеррихе, рожденном от герцога Гворемора. Увы, она не смогла подарить сыну ни здоровья, ни богатства - а значит, и счастья. Его старший законный брат превосходил Мундерриха во всем. Чтобы обеспечить будущее своему сыну, Ротруда стала служить королеве-матери, предала доверие государыни Кримхильды, доверявшей ей. Королева Бересвинда обещала Ротруде, если она будет помогать ей как следует, устроить будущее ее сына, когда он повзрослеет, и найти ему хорошую должность при дворе....

А Ираида Моравская, глядя, как молодая королева каталась верхом, тоже думала о своем сыне, Гарбориане. Ей не приходилось беспокоиться за него; он вполне мог позаботиться о себе. Таким сыном, как у нее, гордилась бы любая мать. Оставалось надеяться, что Гарбориан обретет счастье вместе с красавицей Фредегондой. Лишь бы семья девушки дала согласие, а уж за ними с Гворемором дело не станет! Недаром же их семья приехала нынче в Дурокортер в полном составе! Ираиде удалось даже вытащить к арвернскому двору свою дочь Груох. Правда, девочке не очень хотелось приезжать сюда. Но мать сочла, что ей необходимо развлечься. Пусть повеселиться, как подобает в юности; не все же время проводить среди старинных свитков, пророчеств, ши и друидов!..

Так прошло некоторое время, пока каждый размышлял о своем...

***

Тем временем, в Зале Советов находились некоторые из государственных мужей Арвернии. Перед ними на столе лежал подробный чертеж Арвернии и сопредельных стран. Точно такой же чертеж, только гораздо больших размеров, украшал стену в виде гобелена, вышитого разноцветными нитями. Весь материк, от берегов Окруженного Моря до Востока, лежащего позади Моравии, был изображен здесь. А на чертеже, лежавшем на столе, были, помимо того, отмечены все военные дороги и направления, по которым двигались свои и вражеские войска. Потому что в Белых Горах, где лежало Междугорье, все еще продолжалась война. После битвы на Риндсфалльском перевале ход войны стал меняться в пользу Арвернии и Союза Карломана. Коннетабль Хродеберг и маршал Магнахар изрядно теснили войска междугорцев, тюрингенцев и их вассалов. Однако жители Белых Гор - упрямый и неуступчивый народ, и не спешили так легко складывать оружие.

Об этом сейчас беседовали герцог Гворемор из Земли Всадников и виконт Ангерран Кенабумский, старший сын майордома Карломана.

В этот миг Гворемор как раз говорил:

- Мы, в Арморике, собрали достаточно провианта, и скота, и повозок. Наши оружейные мастерские работают днем и ночью, а лекари готовят травы и обереги для раненых.

- Ты, как всегда, точен и исполнителен, герцог Гворемор! - похвалил его Ангерран. - И мы только вчера отослали большой обоз из Дурокортера, а три дня назад такой же вышел из Кенабума. Главное теперь, чтобы Окситания не пренебрегала своими обязанностями! Ведь там есть все: и хлеб, и вино, и скот!.. Надеюсь, что канцлер сумеет заставить герцога Окситанского, своего зятя, исполнять вассальный долг!

- Реймбаут Окситанский - подлец из подлецов, - отозвался Гворемор с презрением верного вассала к ненадежному. - Но о снабжении наших войск мы должны заботиться сами, не рассчитывая на него. И самое лучшее войско легко погубить, оставив без снабжения в чужой стране! Кого можно победить, будучи голодным, раздетым и безоружным? В этих проклятых Белых Горах и взять-то нечего! - он ткнул пальцем на длинную горную цепь, отмеченную на чертеже, словно бугристый шрам на лике Земли.

- Белые Горы не прокляты; они даже по-своему величественны и прекрасны, - заметил Ангерран. - Но заботиться о снабжении войск в самом деле нелегко. Военные строители прокладывают мосты через ущелья, выбирают в горах тропы, по которым можно провести обозы и прогнать мясной скот, и как можно быстрее. Самое главное - чтобы проводники, на которых приходится полагаться, не завели наши обозы не туда, не отдали бы обманом все припасы междугорцам!

- Я поручил нескольким потомкам ши сопровождать обозы; их так легко не проведешь, - сказал Гворемор.

- Благодарю тебя! - Ангерран поглядел на чертеж, где были нарочно отмечены несколько горных перевалов. - Надеюсь, что наши войска будут снабжены всем необходимым и вооружены на славу! А уж тогда они непременно скоро вытеснят междугорцев из захваченных ими краев. И мы принудим их к миру, ради которого погиб мой брат Аделард!..

За последние два года Ангерран сильно изменился, и все больше становился похож на своего отца, майордома Карломана. Даже когда тот полностью вернулся к своим обязанностям, сын продолжал помогать ему и все больше подменял отца везде, где только мог. Карломан только радовался, вырастив такого способного помощника: ведь он знал, что Ангеррану суждено заменить его гораздо раньше, чем он сам ждал.

На виконта Кенабумского сильно повлияла гибель младшего брата, о котором он заботился с детства. Он был потрясен почти так же сильно, как его родители, но держался, как подобало первенцу Карломана. Как сын, он старался поддерживать родителей и заботился, чтобы, вопреки всему, в их жизни было как можно больше радости и счастливых моментов. А как помощник своего отца в Королевском Совете, Ангерран делал все возможное, чтобы поскорее закончить войну, погубившую его брата, чтобы больше других воинов вернулись домой живыми.

Из уважения к чувствам молодого человека, Гворемор помолчал, положив свои огромные руки на чертеж Срединного Мира. Он сам не заметил, как соединил пальцами Шварцвальд и Арморику, как бы непроизвольно соединяя их. Но, увидев, улыбнулся в свои пышные рыжие усы получившемуся знамению. Герцог Земли Всадников надеялся, как и вся его семья, что вскоре им будет дозволено сочетать браком Гарбориана с Фредегондой.

В это время дверь отворилась, и в Зал Советов вошли Карломан и Варох. Сидевшие за столом поднялись, приветствуя их.

- Здравствуй, Ангерран! И тебя тоже приветствую, кузен Гворемор! - проговорил майордом Арвернии, и его зеленые глаза многозначительно блеснули. - Мы принесли важные вести!

- Доброго дня тебе, Карломан! И тебе, Варох! - приветливо ответил Гворемор обоим оборотням, ожидая, что они скажут.

Ангерран же сразу заговорил о делах, показывая, что готов уделять им достаточно внимания:

- Поглядите, батюшка, дядя Варох!.. Вот здесь отмечены перевалы в горах, где смогут пройти наши обозы и стада, чтобы вовремя снабдить войска всем необходимым! Самым надежным мне видится вот этот проход, в Орлиных Вратах: он немного круче других, зато прямо выведет в тыл нашим войскам...

Карломан сделал знак, и вместо него Ангеррану ответил Варох, также внимательно разглядывая чертеж.

- Пусть наши обозы сопровождают отряды охранения, чтобы междугорцы не вздумали отбить наши припасы в свою пользу! И тогда, я верю, еще до осени мы продиктуем им условия мирного договора.

Продолжая изучать чертеж, оба сенешаля беседовали о том, какие меры необходимо было предпринять, чтобы союзные войска постоянно вооружались и снабжались наилучшим образом.

А Карломан, тем временем, подошел к Гворемору, думая прежде всего о том, что касалось их обоих.

- Приехал гонец с письмом из Шварцвальда, - начал он как бы невзначай.

Гворемор пристально взглянул на своего родича. Нет, нынче на устах Карломана не мелькнула прежняя веселая и лукавая улыбка. Слишком много ему довелось пережить, чтобы глядеть на мир с легким сердцем. Однако надежда на лучшее продолжала светиться в его ярко-зеленых, как весенняя листва, глазах. И герцог Земли Всадников надеялся, что Карломан принес добрую весть.

- Из Шварцвальда? Ну, так о чем говорится в письме? - оживленно спросил Гворемор.

Губ Карломана все же коснулась смутная тень улыбки.

- Герцог Гримоальд и Вультрагота со своим супругом согласны выдать Фредегонду замуж за Гарбориана! Они выражают будущей чете и их родственникам тысячи благих пожеланий, и, кстати, дают за невестой богатое приданое... Впрочем, прочти сам! - он передал Гворемору в руки то самое письмо из Шварцвальда.

Герцог Земли Всадников внимательно прочел письмо, и его суровое лицо с крупными, точно рубленными чертами озарилось светлой улыбкой. В его голубых глазах отразилась радость, точно над обычно хмурыми волнами Моря Туманов взошло солнце, и его свет озарил морскую гладь глубокой синевой. Он понял, что теперь нет никаких препятствий для Гарбориана и Фредегонды. Осталось только получить разрешение у короля на их брак - но король ни за что не откажет просьбам своей жены и любимого дяди, Карломана Кенабумского.

[Артанис]

Недолгое счастье (продолжение)

Вечером того же весеннего дня в покоях герцога Гворемора, устроенных по обычаю "детей богини Дану", собралось все его семейство, присутствующее сейчас в Дурокортере. Сам герцог Земли Всадников, его жена, Ираида Моравская, их сын Гарбориан и дочь Груох.

Сейчас она - юная девушка, рыжеволосая и бледная, - стояла возле окна. Лицо ее выглядело застывшим, напряженным. Она будто прислушивалась к чему-то, ведомому только ей, слышала эхо будущего, и оно пугало ее. Груох была наделена пророческим даром, но он приносил ей одни лишь страдания.

И сейчас дочь Гворемора, стоя возле окна, зябко куталась в плед. Она ощущала холод, хоть за окном и было по-весеннему тепло. Девушка уже многое знала, чтобы понять: Небеса послали ей грозное предупреждение! Груох еще не видела, что и с кем должно произойти. Однако суждено быть беде, если не сейчас, то в будущем.

Груох с отчаянием глядела на брата, не зная, что сказать ему. Она чувствовала, что будущее несчастье касается его. Но как и о чем она могла бы предупредить его? Он не прислушается к ней сейчас, слишком поглощен собственными переживаниями.

Гарбориан стоял посреди покоев, пристально глядя на своих родителей. Он тревожился, что они скажут ему. Ведь юноша знал, что его родители сговаривались с родственниками Фредегонды, фрейлины Ее Величества, о дозволении сочетаться браком им, Гарбориану и Фредегонде. И он мгновенно догадался, что они собрали в покоях всю семью, чтобы сообщить нечто важное. Но что же они скажут? Ждет ли его счастье или жестокое разочарование?..

Ираида и Гворемор стояли напротив сына, рука к руке, в торжественных одеяниях клана Земли Всадников. По ним было видно, что они намерены поведать нечто важное, и лица у них были торжественно-воодушевленные. Отец и мать серьезно смотрели на своего единственного сына и наследника. При этом Гворемор держал в руке письмо из Шварцвальда с ответом по поводу сватовства, то самое письмо, что передал ему Карломан.

Гарбориан старался держать себя в руках, как подобало мужчине. Однако сейчас ему невероятно трудно было сдерживать волнение. Казалось - он сейчас погибнет, если не узнает, что ждет их с Фредегондой!..

Гворемор прочел в глазах сына немой вопрос, что был красноречивее любых слов. И, наконец, произнес с улыбкой, исполненной радости:

- Сегодня из Шварцвальда пришла счастливая весть, Гарбориан, сын мой! Герцог Шварцвальдский и его родные согласны выдать виконтессу Фредегонду замуж за тебя!

Юноша приглушенно ахнул, а затем взглянул на отца, словно не веря своим ушам. Весть о благоприятственном счастье с любимой - сокрушительная весть; чтобы обрадоваться, надо ей поверить.

- Батюшка, это правда? Мне не снится то, что ты говоришь? Я еще ничего не страшился, а вот поверить своему счастью боюсь! Мне вправду дозволено взять Фредегонду в жены?!

Родители ответили ему счастливыми улыбками.

- Прочти сам письмо из Шварцвальда, что передал мне майордом Карломан, - произнес Гворемор, передав письмо сыну.

Ида добавила, стараясь поумерить юношеский пыл сына:

- Нужно еще получить разрешение короля! Впрочем, я думаю, что за этим дело не станет.

Юноша слегка дрожащими руками взял у отца письмо и прочел его. Молодое открытое лицо наследника Земли Всадников просветлело от радости, глаза его заблестели, как у оборотней.

- Герцог Гримоальд и родители Фредегонды согласны... они благословляют нас любить друг друга и жить счастливо!.. - юноша бурно дышал, его грудь высоко вздымалась. Затем он бросился навстречу родителям: - Ах, батюшка, матушка! Благодарю вас за участие в нашей с Фредегондой судьбе, за вашу помощь! Ведь только благодаря вам ее родные сочли меня достойным женихом! Сам-то я еще ничего не успел совершить, чтобы быть достойным лучшей из девушек - просто мальчишка, ничего более. Только ваше имя и ваша поддержка сделали меня достойным женихом в глазах одного из знатнейших дворов.

Гворемор, радуясь не меньше сына, горячо пожал ему руку и весело проговорил:

- Не преувеличивай наших заслуг, сын мой! Если уж на то пошло, прежде всего танист Карломан предложил сосватать вас с Фредегондой. А мы можем лишь пожелать вам с ней счастья на всю жизнь!

А Ираида, не выдержав, крепко обняла сына.

- Вот видишь, Гарбориан, все хорошо! Совсем скоро мы отпразднуем твою свадьбу с прекрасной Фредегондой!

Все трое соединились в крепких объятиях, вполне разделяя общую радость. Семейное счастье сплотило их крепче, чем когда-либо.

Одна только Груох не разделяла общего воодушевления. Она стояла возле окна, глядя на брата, и в ее лице застыло страдание. Юная провидица глядела, как ликуют ее близкие, и хотела бы порадоваться за брата, но сердце ее не подпускало радость. Холод продолжал овевать ее ледяными когтями, несмотря на теплое дуновение, доносившееся из сада. Это был смертный холод. Такого не развеять в жарком бою, не согреться у домашнего очага, не оттаять в страстных объятиях красавицы-невесты. Лишь один огонь растопит его - жаркое пламя погребального костра! Он близился, и ничто не могло остановить его. И девушка знала, что ей не спасти брата. Ни он, ни родители не станут слушать ее, исполненные радости и надежд на лучшее.

Груох долго стояла возле окна, сложив руки на груди, и не произносила ни слова. Но вот, наконец, мать обернулась и заметила ее отчужденность. Махнула рукой, подзывая ее.

- Груох, что же ты? Разве не рада счастью своего брата?

- Рада, конечно же! - девушка с усилием попыталась улыбнуться.

- Так подойди же, раздели нашу радость! - пригласила ее мать.

Груох подошла и коснулась родителей обеими руками, а затем поцеловала в щеку брата, склонившегося к ней.

- Счастья тебе, Гарбориан, и твоей прекрасной избраннице! - проговорила она, отчаянно надеясь, что, если принять все меры предосторожности, все еще может сложиться хорошо. Ведь она была еще совсем молода, и любовь к близким затмевала в ее сердце суровый дар провидицы.

Гарбориан громко рассмеялся и провел ладонью по волосам сестры, таким же темно-рыжим, как у него самого.

- Конечно, мы с Фредегондой будем счастливы, как же иначе! - произнес он без тени сомнения.

И его родные ликовали вместе с ним.

***

А вот Фредегонда в это время еще ничего не знала о своем будущем, о том, чего желали для нее родные. Она возвратилась в покои королевы вместе с ее свитой и старалась выполнять свои обязанности, как подобало верной фрейлине.

Вечером королева Кримхильда вышла в детскую, смежную с ее покоями. Она навещала свою дочь, маленькую принцессу Женевьев, очаровательную белокурую малышку, похожую на мать, как две капли воды. Вместе с королевой вышла и Ротруда. А Матильда Окситанская и Фредегонда остались в покоях королевы, где была ее спальня.

К этому времени служанки королевы уже разложили для нее постель. Матильда и Фредегонда, как приближенные к Ее Величеству, проверили, чтобы все было сделано правильно. На столик поставили чашу с розовой водой для умывания. Разложили на постели шелковую сорочку для Кримхильды, ожидая ее возвращения.

Фредегонда старалась сосредоточиться на своих обязанностях и не думать ни о чем другом. Ей это удавалось: девушка научилась хорошо владеть собой за то время, что провела при дворе. Но все равно продолжала неотступно думать об ответе, полученном графом Кенабумским из Шварцвальда. Что там содержалось - ее жизнь или гибель? Позволят ли ей соединиться с Гарборианом по взаимной любви или разлучат их навек?..

Матильда поглядела на девушку и сразу все поняла. Ей сразу вспомнилось ее девичье восхищение великолепным Карломаном и неожиданное сближение с его царственным племянником, королем Хлодебертом VII, их недолгое супружеское счастье... Увы, лишь тогда Матильда и была действительно счастливой! А теперь она лишь надеялась, что Фредегонде с Гарборианом посчастливится больше.

Проницательно разведав чувства девушки, Матильда ободряюще проговорила:

- Можно надеяться, что из Шварцвальда придут счастливые вести!

Фредегонда подняла на герцогиню изумленный взгляд своих темных глаз.

- Разве я сказала или сделала что-то неправильно? - изумилась она.

Герцогиня Окситанская ласково улыбнулась смущенной девушке.

- Никто не может упрекнуть тебя, Фредегонда! Ты - хорошая и усердная ученица, настоящее украшение величайшего двора в Срединном Мире. Но не требуется большого опыта придворной жизни и особой изощренности, чтобы понять сейчас твои чувства. Ты ждешь ответа от своих родных по поводу сватовства Гарбориана, и неизвестность мучает тебя. Это вполне понятно! Что может быть важнее для молодой влюбленной девушки, чем ее счастье?

Фредегонда смущенно опустила глаза.

- Я не хочу никому досаждать своими чувствами, госпожа герцогиня! Но это правда: ведь я люблю Гарбориана, и он любит меня, и мы надеемся, что наши родные позволят нам быть вместе! Сам граф Кенабумский обещал способствовать нашему сватовству, и Ее Величество государыня Кримхильда послала письмо нашему общему дедушке, герцогу Гримоальду Шварцвальдскому, поручившись перед ним за нашу с Гарборианом взаимную любовь. И вот, ответ пришел - но мне все еще ничего неизвестно: благословение ли содержится в нем или запрет? Сбудутся ли мои сокровенные надежды или развеются по ветру, как сухие колосья? - несмотря на всю свою выдержку, приобретенную при королевском дворе Арвернии, Фредегонда сейчас заговорила, как совсем юная девушка, истерзанная неизвестностью, ищущая поддержки и совета более опытной дамы.

Матильда понимающе улыбнулась.

- Надеюсь, что я могу обнадежить тебя, Фредегонда! Сегодня я виделась с Ангерраном, виконтом Кенабумским. И он поведал мне, что его отец, майордом Карломан, показал ему письмо из Шварцвальда. Там сообщались хорошие новости, и герцог Гворемор, отец твоего нареченного, весьма обрадовался, услышав их. А значит, вероятно, счастливые вести ожидают всю его семью... и кое-кого, кто собирается войти в нее, - она лукаво взглянула на девушку яркими синими глазами.

Фредегонда ликующе вскрикнула и обвела над головой солнечный круг.

- Благодарю тебя, светлейшая герцогиня!.. Да пошлют Небеса счастье нам с Гарборианом! - воскликнула она с горячей надеждой.

Матильда поспешила убедить и утешить девушку:

- Твои родственники согласились сочетать браком вас с Гарборианом. В своем письме они обещали прислать тебе богатое приданое. Стало быть, они настроены всерьез!

Прекрасное лицо юной вейлы озарилось невыразимой радостью.

- Хвала Небесам! Теперь во всем Срединном Мире не будет пары счастливее нас с Гарборианом! - выдохнула она.

Герцогиня Окситанская ласково погладила девушку по руке.

- Я тоже рада за тебя, Фредегонда. За вас с Гарборианом, - заверила она, вспоминая мечты собственной юности. - Ведь вы любите друг друга, а любовь должна вознаграждаться. Да и герцогиня Ираида с герцогом Гворемором симпатизируют тебе, - стало быть, все обязательно сложится хорошо!

Фредегонда глубоко вздохнула, исполненная надежд.

- Только бы нам с Гарборианом довелось пожениться! А уж я буду любить своего мужа - никто даже не знает, как!

Матильда коснулась ладонью роскошных волос девушки, думая про себя: "Пусть Фрейя поможет тебе никогда не узнать, что значит жить с нелюбимым, с недостойным любви!"

***

Прошло несколько дней. В Зале Фресок демонстрировали трофеи, добытые на войне с Междугорьем и Тюрингией. Их осматривали король Хильдеберт и королева Кримхильда, в сопровождении свиты из рыцарей и дам. Карломан Кенабумский сам доставил трофеи, а Ангерран, по поручению отца, демонстрировал двору доказательства побед арвернского воинства.

- Вот знамя междугорского войска, - объявил он, показывая на огромное полотнище, вышитое золотом. - Глядите, Ваши Величества: вот шлемы и доспехи знатных междугорских рыцарей! А это - меч одного из принцев Тюрингии, добытый в единоборстве герцогом Магнахаром.

Королевская чета и придворные одобрительно разглядывали трофеи, осматривали их, трогали руками. Больше всех радовался сам король Хильдеберт. Его серые глаза победно блестели, словно он сам готов был устремиться навстречу врагу с копьем в руках.

- Хвала могучему Циу! - радостно воскликнул Хильдеберт во всеуслышание. - Эти трофеи свидетельствуют о наших победах! Война идет в пользу Союза Карломана! - король обернулся к своему дяде и майордому, признавая его основную заслугу в создании крепкого военного союза, дающего отпор междугорцам и их соратникам.

[Артанис]

Недолгое счастье (продолжение)

Карломан ответил, скромно опустив глаза, словно не хотел хвалиться своей основной заслугой в создании сильного военного союза, который теперь давал отпор агрессии Междугорья и Тюрингии.

- Это правда: и наши войска, и доблестные союзники сражаются, как рыцари Карломана Великого! Если бы нибелунги и аллеманы недавно не атаковали междугорцев с тыла, наши потери были бы куда ощутимее... - и, заметив, как гордо вскинула голову королева Кримхильда, идущая об руку со своим супругом, Карломан тут же вспомнил о погибшем сыне и тихо промолвил: - Но все-таки, эта война уже сейчас обходится нам большой кровью! Цена победы, если мы до нее доживем, будет высокой.

Король вновь полюбовался боевыми трофеями и воодушевленно произнес:

- Да хранят Небеса наших воинов, доблестных, как сам Циу! А погибших собрал Всеотец Вотан в свою Небесную Рать, куда уходят лучшие!

Карломан преодолел тоску, охватившую его при мысли о погибшем сыне. Он старался думать не о своей утрате, но о судьбах других, чтобы они успели пожить и порадоваться в этом мире. Видя, что король настроен благодушно, майордом поспешил ковать железо, пока горячо:

- Государь, прошу тебя: дай разрешение на брак виконтессе Фредегонде, фрейлине Ее Величества королевы Кримхильды, и Гарбориану, сыну герцога Гворемора из Земли Всадников, что в Арморике! Юноша и девушка любят друг друга. И их родственники дали свое согласие. Недавно герцог Шварцвальдский, названый дед Фредегонды, прислал мне письмо, где выразил полное согласие на ее замужество. Однако необходимо, чтобы и ты, государь, благословил молодых, раз уж они нынче подвластны тебе! А что до меня - я нахожу, что сочетание Шварцвальда и Арморики еще больше укрепит Союз Карломана, и поможет нам скорее одержать победу!

Король улыбнулся, радуясь возможности оказать услугу любимому дяде. Момент и вправду был выбран удачный.

- Я совсем не против брака Фредегонды с Гарборианом! Впрочем, лучше пусть судьбу девушки решит моя дорогая супруга, - Хильдеберт ласково поглядел на стоявшую рядом с ним жену. - Раз Фредегонда нынче служит фрейлиной королевы Кримхильды, и к тому же приходится ей кузиной, то ей должно быть виднее. Прошу тебя, моя дорогая жена: распорядись ей, как подобает!

Кримхильда улыбнулась, радуясь возможности помочь своей юной кузине.

- Благодарю тебя, мой дорогой государь и супруг, что позволил мне помочь моей кузине Фредегонде! - с этими словами она нашла взглядом девушку среди собравшихся вокруг дам ее свиты. - Ну вот, моя милая кузина! Пусть светлая Фрейя хранит тебя и твоего избранника!

Фредегонда, исполненная радости, подняла глаза на свою царственную кузину. Сердце у нее горячо забилось, она почувствовала себя легкой, как стремительная птица, и ей захотелось взлететь к высоким сводам в Зале Фресок. Однако кругом были люди, многие из них сейчас смотрели на юную вейлу, и она ограничилась реверансом, исполненным признательности.

- Благодарю тебя, государыня! Ты делаешь меня счастливейшей из живущих! - проговорила девушка, подняв глаза на королеву.

Так рассеялись последние препятствия перед счастьем Фредегонды и Гарбориана.

***

В тот же вечер королева Кримхильда пригласила к себе все семейство герцога Гворемора. Первыми вошли сам герцог Земли Всадников вместе с Ираидой, в торжественных праздничных одеяниях "детей богини Дану". По знаку королевы, супруги сели в поставленные для них кресла, справа и слева от нее. Они глядели на Фредегонду, которая поднялась со своего места и остановилась, глядя на них. Юная вейла вспомнила свое видение, что открыл ей источник живой воды два года назад. Теперь оно сбывалось все, до последней мелочи, до запомнившихся ей движений собравшихся людей и украшений на их одежде! И девушка ждала, затаив дыхание, надеясь на лучшее, но втайне тревожилась: сбудется ли все так, как она видела?..

В покои королевы вошел своим бесшумным шагом Карломан Кенабумский. Он переглянулся с Кримхильдой, Гворемором и Ираидой, словно безмолвно договариваясь. Затем остановился перед Фредегондой и слегка поклонился ей.

- Фредегонда, дочь графа Эрмингола и Вультраготы Шварцвальдской! По поручению твоих родителей и названого деда, с разрешения присутствующей здесь королевы Кримхильды, я предлагаю тебе в мужья наследника Земли Всадников, Гарбориана, сына Гворемора! Согласна ли ты стать его женой?

Словно белая птица всплеснула крыльями в душе Девы с Ласточкой. Она знала, что так должно получиться, но от того ее радость была только выше. Сердце у нее готово было выпрыгнуть из груди, когда она горячо воскликнула, не медля ни мгновения:

- Да!..

Фредегонда видела, как граф Кенабумский переглянулся с собравшимися, радуясь, что все идет, как им хотелось. Видела, как широко улыбнулся ей герцог Гворемор, особенно похожий сейчас на Гарбориана, и как приветливо глядит на нее Ираида.

- Добро пожаловать в нашу семью, девочка моя! - проговорила герцогиня, по-матерински обняв девушку, в то время как Гворемор поклонился Фредегонде и поцеловал ей руку.

И тут девушка заметила боковым зрением тень косых крыльев. Ее любимица, ласточка, спасенная от сокола два года назад и ставшая фамиллиаром юной вейлы, села на подоконник и ласково защебетала. В ее трелях дева-птица услышала.

- Будь счастлива со своим избранником, Хранительница, будь счастлива! Жарче солнышка, светлее огня к нам приходит любовь! Но берегись, чтобы не отняли ее у тебя слишком быстро, о, вейла! Берегись, берегись, берегись!

Но разве Фредегонда могла сейчас прислушиваться к кому-то, хотя бы и к верной подруге-ласточке? Радость, что им с Гарборианом суждено все-таки быть вместе и родить друг с другом детей, затмила для нее все на свете. И в то же время, она убедилась, что ее видение сбылось вполне, - о чем же ей было тревожиться?!

А в следующий миг Фредегонда и вовсе забыла обо всем на свете. Потому что дверь распахнулась и вбежал, а скорее ворвался Гарбориан. На его раскрасневшемся лице читалось волнение. Только что, ожидая за дверью вместе с младшими братом и сестрой, он не находил себе места, хоть и знал, что нет никаких препятствий к браку. Но сейчас, увидев счастливую Фредегонду в окружении его улыбающихся родителей, юноша все понял. Подбежав, он сперва поклонился королеве Кримхильде, хотя едва ли замечал ее сейчас. Юноша преклонил колени перед Фредегондой и поцеловал ей руку, словно прильнул к сладчайшему источнику.

- Ты согласна стать моей женой, Фредегонда? - спросил юноша, затаив дыхание.

- Да, Гарбориан! Я согласна, я готова стать твоей женой! - отвечала девушка во всеуслышание.

Тогда юноша стремительно вскочил и взял ее за руки. Только воспитание, вложенное с детства, не позволило ему выкрикнуть оглушительный клич своего клана и заплясать вместе с Фредегондой в присутствии королевы и майордома Арвернии. Но сын наследника Земли Всадников все же был хорошо воспитан, и лишь переспросил, радостно заглянув в черные, но сияющие, как звезды, глаза своей невесты:

- Это правда, моя Фредегонда? Нам с тобой суждено разделить жизнь вместе? Подтверди свое обещание, прошу тебя!

- Да, Гарбориан, да! Тысячу раз да! - повторила Фредегонда, опираясь ладонями на сильные руки юноши. - Мне суждено быть твоей женой, и у нас родятся прекрасные дети, потому что так предначертано свыше, любимый мой! - шептала она, не разжимая рук.

И Гарбориан наклонился к ней, казавшейся маленькой и обманчиво хрупкой рядом с ним. Они соприкоснулись губами всего на миг, скрепляя свое согласие.

А вокруг них собрались королева Кримхильда и Карломан Кенабумский, герцог Гворемор и его супруга Ида Моравская. Они все радовались, любуясь на прекрасную влюбленную пару. И каждому при этом вспоминалась собственная юность, сбывшиеся и несбывшиеся надежды.

Но в дверях стояли брат и сестра Гарбориана, Мундеррих Хромоножка и юная провидица Груох. И они, единственные из присутствующих, не могли радоваться обручению Гарбориана и Фредогонды, каждый по своим причинам.

Мундеррих вцепился побелевшими пальцами в дверной косяк, чтобы не упасть. У него внутри все разрывалось от боли. Он глядел на прекрасную девушку, которую любил с двенадцати лет, любил преданно, нежно и страстно, - в объятиях его старшего брата! Он был обманут вдвойне, втройне, самыми близкими людьми на свете! Фредегонда встретила его, Мундерриха, первого, но предпочла Гарбориана, потому что он старше, крепче и сильнее, потому что он - законный сын и наследник их отца!.. А он, Гарбориан, всю жизнь получал лучшее, считал своим все по праву! Почему же он, если он вправду любит своего обделенного от рождения брата, не подумал, что сейчас ограбил его на всю жизнь?! Ведь старший сын Гворемора легко мог бы найти любую невесту, за него отдали бы замуж самую лучшую девушку. А ему, Мундерриху, никто не нужен, кроме Фредегонды. Но Гарбориан отобрал ее, не думая о своем младшем брате. И их отец, что признал его, Мундерриха, своим сыном, тоже не подумал об его чувствах, спеша облагодетельствовать своего первенца, сына законной супруги!..

Так в душе четырнадцатилетнего Мундерриха зарождалась, вместе с желанием любой ценой заполучить красавицу Фредегонду, жгучая ненависть к отцу и старшему брату. Но пока он еще не осознавал своих чувств, а тем более - не думал, как распорядиться ими. Ему только было жаль самого себя, настолько жаль, что он готов был заплакать, как в детстве. Но почему-то не мог, и невыплаканные слезы жгли его изнутри.

И Груох, глядя на объятия Гарбориана и Фредегонды, невольно печалилась. Ей хотелось бы от души радоваться за них, таких прекрасных и счастливых. Но тревожное предчувствие не отпускало ее. Глядя то на Гарбориана, то на Мундерриха, Груох чувствовала, что Фредегонда принесет ее братьям несчастье, пусть и не по своей воле. Вместе с тем, она видела вполне определенно, что бесполезно предупреждать родных. Они все равно пойдут дальше, не поверив ей. Так уж лучше перетерпеть, сохранить любовь близких...

Груох украдкой стерла слезы с лица и постаралась улыбнуться, разделить вместе со всей семьей счастье своего старшего брата. Она взглянула на Мундерриха, бледного, низко склонившего голову. И, взяв его под руку, девушка перешагнула порог, прошептав:

- Что бы ни произошло, Гарбориан - наш брат. Мы - один клан, одна семья. Когда он счастлив, и мы радуемся вместе с ним. Пойдем, поздравим их с Фредегондой.

Мундеррих закусил губу, чтобы не застонать, и вошел в покои об руку с сестрой, хромая больше обычного. Он постарался успокоиться, чтобы никто не заметил его состояния, и проговорил лишь слегка дрогнувшим голосом:

- Счастья вам, Гарбориан и Фредегонда!

Жених с невестой тепло приветствовали мальчика и Груох, что так и не произнесла ни слова. Они не подозревали никаких омрачающих обстоятельств. Последовали новые братские объятия и пожелания счастья.

Затем Карломан произнес с теплом в голосе:

- Пусть скорее совершится помолвка Гарбориана и Фредегонды!

[Артанис]

Недолгое счастье (продолжение)

Помолвку Фредегонды и Гарбориана назначили через месяц. Хотя еще продолжалась война, но именно потому при дворе сочли необходимым соединить два любящих сердца. Сейчас Арверния, как никогда, нуждалась в радостных событиях. Если близкие ко двору собирались праздновать свадьбу - значит, королевство сильно, и исполнено лучших надежд.

Заботу об устройстве будущей помолвки, помимо Карломана Кенабумского и родителей Гарбориана, взяла на себя еще и королева Кримхильда. Правда, праздничная церемония планировалась, хоть и торжественной, но скромной по меркам королевского двора. Ведь война, все еще продолжавшаяся на востоке, в Белых Горах, требовала больших расходов, а некоторые из придворных продолжали носить траур. Но ведь смысл праздника - не в пышности торжеств, а в ощущении радости, а ее-то уж было вдоволь у влюбленных юноши и девушки, и у их близких.

Дни шли один за другим. Старшие дамы при Малом Дворе еще больше взяли Фредегонду под опеку, так что она на некоторое время стала общим центром внимания. Они по очереди беседовали с ней, готовили девушку к предстоящему замужеству, делились с ней опытом. Юная вейла прислушивалась к ним и запоминала, улыбаясь про себя. Она была уверена в своей красоте и своих чарах, и не сомневалась, что сумеет сохранить любовь своего супруга на всю жизнь.

Королева Кримхильда была благодарна девушке за все, что та сделала для нее в минувшие два года, и теперь старалась отблагодарить ее. Она часто отпускала девушку побыть с ее женихом, чтобы они могли еще лучше узнать друг друга. Молодая королева знала по своему опыту, как важно в супружеской жизни понимание. Ей хотелось, чтобы Фредегонда с Гарборианом нашли между собой как можно больше общего, прежде чем станут супругами.

Если юная вейла не гуляла с Гарборианом по королевскому замку и его окрестностям, то она часто проводила время в обществе его матери. История повторялась. Как некогда Матильда де Кампани в юности проводила досуг в семье Карломана, учась у него и его семьи, так теперь Фредегонда проводила много времени в обществе возлюбленного и его семьи. Ираида Моравская наблюдала за сыном и будущей невесткой, думала о том, как поддержать их, и вместе с тем - не допустить слишком поспешного сближения, за которым могло бы последовать охлаждение. Впрочем, тревоги Ираиды были напрасны. Все, что она видела во взаимоотношениях сына и его будущей невесты, только радовало женщину.

Сами же Гарбориан и Фредегонда проводили вместе день за днем, то наедине, то среди своих близких, и были совершенно счастливы. Они мечтали о помолвке, о том, как совсем скоро станут жить вместе, как поедут в Землю Всадников, о которой юноша столько рассказывал своей невесте, как их будут чествовать "дети богини Дану". Но прежде всего было важно отпраздновать свадьбу при дворе короля Арвернии, - это понимали и Гарбориан, и Фредегонда.

Дни проходили быстро, один за другим, так что нареченные не замечали, как бежит время. Им казалось, что они не расставались даже ночью, снились, мечтались друг другу. А, проснувшись, они спешили встретиться, и уж больше не расставались, если этого не требовали их придворные обязанности. Они мечтали о том, что проживут вместе долгую и счастливую жизнь, какие у них родятся красивые дети. Да и как могло быть иначе, ведь они готовились пожениться по глубокой взаимной любви, и сейчас были счастливы и беззаботны. Словно самая первая пара людей на земле, Аск и Эмбла, они прозрели, обретя друг друга, и верили, что из их любви родится новый мир, новое человечество.

Но они не были в мире одни, хотя и забыли об этом в любовном юношеском упоении. Единокровный брат Гарбориана, Мундеррих Хромоножка, глядел на влюбленных с отчаянием, и сердце его день ото дня пропитывалось мраком, как утонувшее бревно пропитывается водой, превращается в коварный топляк, грозу кораблей.

Мундеррих старался вести себя, как обычно, словно ничего не произошло. Если ему встречались Гарбориан с Фредегондой, он поздравлял их, поддерживал разговор, как мог. Не подозревая ничего, влюбленные приглашали мальчика погулять с ними или покататься верхом. И Мундеррих следовал за ними, потому что не мог надолго покинуть вейлу, чары которой притягивали его и помимо ее воли. Даже теперь он продолжал любить Фредегонду. Ему нужно было любоваться ее приветливой улыбкой, жаркой ночью ее глаз, прекрасными пышными кудрями, прелестью ее стройной фигуры. Он радовался, слыша ее голос. И в мечтах отодвигал от нее Гарбориана, подсознательно уже желал, чтобы его брат исчез прочь. Мундеррих видел: если бы Гарбориан не стоял между ними, Фредегонда была бы теперь с ним, готовилась бы стать его женой, когда придет время! Ведь он познакомился с ней раньше Гарбориана, и она была добра к нему, своей заботой пробудила мужественность и самоуважение в нем, Мундеррихе Хромоножке.

Фредегонда была добра к нему и сейчас. У него все еще пело сердце от радости, когда она обращалась к нему, хотя бы по самому незначительному поводу. Однако теперь Мундеррих с горечью замечал, что она говорит с ним, лишь как с младшим братом, что и она, и Гарбориан проявляют по отношению к нему снисходительность, что теперь была в его глазах хуже открытой вражды. И все же он надеялся, что Фредегонда могла бы полюбить его нежно и страстно, как сейчас любила Гарбориана. Если бы... Если бы только брат исчез с дороги! Мундеррих не думал, куда, и каким образом это могло бы произойти. Он просто мечтал, утешая себя. Во сне он видел много раз, будто он сам идет с Фредегондой к алтарю Фрейи, вместо Гарбориана. Юноша видел тогда себя взрослее и сильнее, и почти не хромал в своих мечтах, а Фредегонда улыбалась ему ласково, как сейчас - его брату. Эти сны приносили Мундерриху отраду и придавали сил. Но, стоило ему наяву убедиться, что желанная дева любит всей душой его старшего брата, - и вся бездна царства Хель разверзлась в душе юноши. Он еще не знал, что станет делать, когда они поженятся. Ни с кем, даже со своей матерью, Мундеррих не решался поговорить о самом сокровенном. Сам же он был еще слишком молод и не успел изощриться умом, чтобы что-то придумать против Гарбориана. Однако юноша сознавал, что день, который принесет влюбленным счастье, станет черным для него. И все-таки, он радовался, когда видел Фредегонду, хотя бы и об руку с Гарборианом, и мог поговорить с ней, хоть иногда. Если бы она вовсе исчезла из его жизни, Мундерриху было бы легче умереть.

И ни Фредегонда, ни Гарбориан не заметили в своем радостном ослеплении перемены в поведении Мундерриха. Им казалось, что весь свет радуется за них, таких счастливых, любящих, прекрасных. Тем более, что Мундеррих был для них родным человеком, и им не приходилось сомневаться, что он вместе со всей семьей радуется за них.

Кроме Мундерриха, в семье вледига Земли Всадников была еще Груох. Но ее настороженное отношение к Фредегонде не осталось незамеченным последней. Юная вейла искренне старалась понравиться всем в семье будущего жениха, в том числе - и заручиться поддержкой его сестры.

Что до Груох, то у нее не было никакой разумной причины не любить Фредегонду или опасаться ее. Дар провидицы, развитый мудрыми наставниками, подсказал ей, что невеста ее брата происходит из ши. Но это лишь вызывало уважение у "детей богини Дану". Породниться с ши считалось честью и сулило благо. Так почему же теперь невеста брата вызывала у юной Груох оторопь? Она старалась полюбить Фредегонду, сблизиться с ней. Но ничего не могла сделать: при виде юной вейлы она ощущала могильный холод, сулящий опасность. Она видела, как и Гарбориан, и Мундеррих, находясь рядом с прекрасной девой, выцветали, таяли, растворялись во тьме. Груох чувствовала, что Фредегонда принесет несчастье обоим ее братьям. Было бы гораздо лучше для них обоих никогда не знать ее. И, однако же, Фредегонда с Гарборианом были настолько счастливой парой, что Груох хотелось бы радоваться за них, как радовались ее родители. И она пыталась преодолеть печальное предчувствие. В конце концов, ничего не указывало, как и почему оно могло бы сбыться. Девушка готова была поверить, что ошибается или понимает что-то неправильно. Вот только при виде будущей родственницы ее вновь пробирала ледяная дрожь. И все-таки она, не желая омрачать счастье своего брата, хранила все в тайне даже от самых близких, и искренне старалась подружиться с невестой Гарбориана.

Фредегонда же старалась подружиться с Груох не только потому, что та была сестрой Гарбориана. Тайным чутьем, присущим всем альвам, она поняла, что девушка обладает сильным даром, и что ее учили пользоваться им наставники-ши, подобно тому, как с самой Фредегондой занимались Карломан и Варох. Это было интересно, и могло пригодиться в будущем. К тому же, Груох могла помочь ей лучше понять загадочную Арморику, ее душу, ее истинных хозяев - мудрых и грозных ши, чтобы ей, Фредегонде, было легче освоиться среди них. И потому юная вейла старалась преодолеть неловкость в отношениях с будущей золовкой, не укрывшуюся от нее. Если, приходя в гости к герцогине Ираиде, она заставала там и Груох, то тщательно старалась расположить ее к себе. Расспрашивала ее об Арморике, а сама рассказывала о Шварцвальде, о своих родных и знакомых, об обычаях и легендах этой страны. Иногда она пела известные с детства песни-сказания, и тогда все слушали ее, точно завороженные. И тогда даже Груох готова была преодолеть себя и обращаться с Фредегондой, как с будущей родственницей. И все-таки, ей приходилось трудно.

Беседовали девушки и о других вещах. Хотя Фредегонда была всего на год старше Груох, но в силу своей природы вейлы далеко превзошла ее в осознании тайн тела и души. У Груох к этому времени тоже был нареченный жених - сын герцога Брокилиенского, зовущийся, как и ее отец, Гворемором. Родители сговаривались поженить их на другой год после Гарбориана и Фредегонды. Однако девушка пока что больше думала о туманных пророчествах, чем о своем будущем женихе, и согласилась на брак, главным образом, из дружбы с будущей свекровью, герцогиней Шамарой Любимицей Ши. Груох даже не задумывалась, нравится ли она сама своему будущему жениху. А Фредегонда, воплощенная женственность во всех ее проявлениях, старалась помочь ей стать более привлекательной. Она укладывала Груох волосы в изысканные прически, помогала ей выбирать наряды и украшения, научила девушку подкрашивать глаза и губы различными притираниями и помадами, увеличивающими красоту. Фредегонда составила для сестры своего жениха благовония из весенних цветов, что лучше всего оттеняли ее природные свойства. Мать Груох, Ида Моравская, благодарила вейлу, что сумела превратить дикую затворницу в настоящую знатную даму. Да и сама Груох чувствовала себя обязанной Фредегонде за ее заботы. Только мрачные предчувствия не желали отступать, даже когда она украшала себя при помощи юной вейлы.

Так проходили дни. Фредегонда вместе с Гарборианом нетерпеливо ждали назначенной помолвки.

[Артанис]

Недолгое счастье (продолжение)

И вот, настал долгожданный день помолвки Гарбориана, сына вледига Земли Всадников, и Фредегонды, дочери графа Эрмингола из Шварцвальда.

Церемония помолвки состоялась при Малом Дворе, в покоях королевы Кримхильды, покровительницы юной невесты. На праздник собралась изрядная часть двора, все, кто был близок к молодой королеве и хорошо знал обручаемую пару, пришли на праздник в их честь.

Но прежде всего арвернский двор оставался арвернским двором, и церемония началась с торжественного объявления герольда:

- Пусть свершится помолвка храброго Гарбориана, сына герцога Бро-Виромандуи, и прекрасной девы Фредегонды, что родом из Шварцвальда! Слушайте, знатные люди Арвернии, объединяющей народы! Перед алтарем Фрейи да совершится священная церемония!

В главном зале Малого Двора нарочно для этого дня воздвигли алтарь в честь Владычицы Сердец, Госпожи со множеством имен. У алтаря поставили также фигуру Фрейи, вырезанную из кости зверя Ифа, с изумрудными глазами, волосы и украшения которой были сделаны из чистого золота. На алтаре разложили цветы в дар Повелительнице.

К алтарю подошел жрец Фрейи в одеянии, вышитом священными рунами. Он воскурил на алтаре фимиам, и густой сладкий аромат наполнил все покои.

Королева Кримхильда тихо обратилась к Гворемору и Ираиде, сидевшим в креслах рядом с ней:

- Надеюсь, вас не смущает помолвка, заключаемая по обычаям Арвернии и Шварцвальда, что чтут Владык Асгарда? Ведь моя кузина Фредегонда тоже почитает их. Но, когда она станет женой Гарбориана, непременно научится чтить и покровителей "детей богини Дану".

Герцог Гворемор кивнул буйнокудрой рыжей головой, радостно глядя на юную пару:

- Пусть они заключат помолвку по вашим обычаям, но свадьба состоится в Арморике, как принято у "детей богини Дану". И тогда очаровательная Фредегонда скоро войдет в мой дом, в клан Земли Всадников!

Кримхильда одобрительно улыбнулась и обернулась к своему царственному супругу.

- Что ты на это скажешь, государь Хильдеберт? Согласен ли ты, чтобы моя кузина Фредегонда приняла веру и обычаи своего будущего супруга?

Хильдеберт взглянул на девушку, стоявшую у алтаря об руку со своим будущим женихом. Ему вспомнилась первая встреча с Фредегондой, когда она спасла ласточку от его сокола, что разбился об землю. Повзрослевшая девушка нынче сделалась на диво хороша. Но король тут же обернулся к своей супруге и ласково поцеловал ей руку. Ему никто не нужен, кроме его Кримхильды!

- Если невеста готова следовать за женихом по своей воле, чего же еще желать?! Без сомнения, виконтесса Фредегонда - одно из лучших украшений Арвернского двора, но ведь она и в Арморике останется его частью!

Кримхильда улыбнулась, как и вторая кузина юной невесты - принцесса Бертрада, сидевшая близ королевской четы вместе со своим мужем, принцем Хильпериком.

- Для молодых большая честь: сам король Арвернии намерен почтить их помолвку, - промолвила Бертрада.

- Да, но я собираюсь уйти тотчас после совершения церемонии, - ответил Хильдеберт. - Меня ждут донесения с войны, которые я обязан прочесть. Пусть дядя Карломан заменит меня на праздничных торжествах!

Граф Кенабумский находился тут же, вместе со своей женой Альпаидой, старшим сыном Ангерраном и его супругой Луитбергой. Глядя своими яркими глазами на молодую чету, счастье которой он сам постарался устроить, Карломан выглядел немного веселее, чем в последние месяцы, после гибели младшего сына. Услышав, что говорит его царственный племянник, майордом кивнул в знак одобрения.

- Хоть и не самая приятная, зато весьма почетная привилегия королей - работать, когда другие развлекаются. Хвала тебе, государь!

- Да будет так! - согласился Хильдеберт, и внимательным взором оглядел собравшихся. - Надеюсь, что и представители Шварцвальда разделяют радость сегодняшнего торжества?

Посол Шварцвальда, сидевший за праздничным столом на почетном месте, очертил знак солнечного круга.

- Да будет так, по воле сияющей Фрейи! Я привез приданое виконтессы Фредегонды, что назначил ее названый дед, герцог Гримоальд Шварцвальдский, и ее благородные родители. Они желают прекрасной деве счастья на всю жизнь! Если бы они присутствовали здесь сейчас, сами радовались бы, что прекрасная Фредегонда станет женой одного из лучших юношей нашего времени.

Пока они так беседовали, Фредегонда с Гарборианом шагнули к алтарю, глядя на изваяние Фрейи, окутанное клубами сладкого дыма. Жрец возложил ладони на их склонившиеся головы и торжественно провозгласил:

- Радуйся, светлая Фрейя, Владычица Сердец, что воспламенила любовь в сердцах юной девы Фредегонды и юноши Гарбориана! Сейчас они приносят тебе обеты беречь и хранить Твой драгоценный дар, взращивать его, как растят пламя домашнего очага! Прими же их предсвадебные обеты, Хозяйка Ожерелья!

По знаку жреца, Гарбориан и Фредегонда протянули руки над алтарем и обменялись браслетами, сплетенными из собственных волос. Рыжие волосы юноши и черные - юной вейлы красиво сочетались в искусном плетении. Теперь каждый из них постоянно будет носить при себе частичку своей второй половинки. А после свадьбы вместо волосяных цепочек они наденут настоящие обручальные браслеты.

Скрепив свою помолвку, Фредегонда и Гарбориан обменялись сияющими взглядами.

- Любовь моя... - прошептал юноша, и его голос дрогнул от волнения, когда он склонился поцеловать свою невесту.

Фредегонда целомудренно подставила ему щеку, помня, что на них смотрят, но и ее взор и улыбка говорили сами за себя. Сердце у нее пело от радости, когда она отвечала шепотом, одними губами:

- Любимый мой!..

Тут их обступили гости, наперебой поздравляли, осыпали благими пожеланиями. Окружив помолвленных, повели их к почетному месту за праздничным столом. И скоро Фредегонда уже блистала среди придворных дам, превосходя всех красотой, сейчас еще более изумительной, потому что душа девушки была исполнена радости. И Гарбориан тоже принимал поздравления вместе с невестой, стараясь держаться среди рыцарей и придворных важно, как зрелый муж.

Сразу после церемонии обручения король ушел, оставив вместо себя на празднике свою супругу и дядю Карломана. Удалился также и жрец, исполнив свою обязанность. Слуги унесли алтарь и изваяние Фрейи. Теперь в покоях королевы осталось достаточно места, чтобы все собравшиеся могли веселиться вдоволь.

Правда, решено было не устраивать слишком бурного празднества. Ведь продолжалась война, и люди не переставали думать о том, кто в это самое время сражался и погибал за свою родину. Но жизнь во все времена брала свое, и Фрейя не выбирала, когда зажечь огонь в сердцах девы и юноши. Так что помолвку праздновали на славу.

Когда жениха и невесту провожали к столу, музыканты завели любовную песню, знакомую всей Арморике. И далее, сколько продолжался праздник, звучали песни, лилась чарующая музыка. Гости трапезничали и развлекались, когда им хотелось.

При веселых звуках плясовой мелодии, Гарбориан с Фредегондой горячо переглянулись. Им обоим сейчас показалось, что обуревавшую их радость можно выразить только в упоении танца. И они танцевали, как принято было в Арвернии и Шварцвальде. Благо, Гарбориан не зря несколько лет служил оруженосцем при Арвернском дворе, и усвоил здешние обычаи не хуже местной знати.

Как же хороши были сейчас юные жених и невеста! Гарбориан, рослый и статный, рыжеволосый, весь светился радостью. Фредегонда же была ослепительно прекрасна. Изящная и гибкая, но уже вполне женственная, великолепно сформировавшаяся для шестнадцати лет, она притягивала взгляды, завораживала всех, кто видел ее.

Многие танцевали под праздничную музыку. Но никто не мог затмить юных нареченных, не расстававшихся ни на мгновение. Казалось, что Фредегонда и Гарбориан отделены ото всех каким-то магическим кругом. Во время танца они соприкасались руками, выражая свою радость в движении - то стремительном, как вихрь, то плавном, как полет горлицы. И все любовались ими, признавая, что еще никогда не видели такой прекрасной пары, как эти юноша и девушка!

- Да здравствуют жених и невеста! Пусть Фрейя хранит их всю жизнь! - кругом звучали поздравления молодой паре и пожелания на тысячу ладов.

И многие гости, глядя на молодую чету, вспоминали собственную юность, когда и в их сердцах зажигался огонь любви, а еще неведомое будущее казалось манящим и тревожным.

Именно так чувствовали сейчас Ангерран с Луитбергой. Они тоже вспоминали свою юность, как и Матильда Окситанская, сидевшая рядом с ними.

- Помнишь, как мы с тобой встретили друг друга? - спросил виконт Кенабумский, лукаво глядя на жену.

- С трудом, - засмеялась Луитберга. - Ведь, кажется, это ты тогда спас меня от похищения, а после еще поднялся на ледник, чтобы принести для меня эдельвейсы?

А Матильда прибавила, по праву давнего друга семьи графов Кенабумских:

- В самом деле, ты после, вернувшись из Андосинии, только и говорил о Луитберге, о том, как она хороша и умна.

Ангерран изобразил удивление и обернулся к своей матери, пытаясь вовлечь в разговор и ее.

- Ты помнишь, матушка: неужели все так и было?

Альпаида, сидевшая между супругом и сыном, одетая в черное траурное платье, грустно улыбнулась.

- Да, все так и было! Аледрам и Аделард, тогда еще маленькие, дразнили тебя женихом... - она протяжно вздохнула: - Аделард...

Альпаида держалась тихо, почти незаметная на сегодняшнем торжестве. Матильда, не отходившая от графини Кенабумской, с тревогой глядела на нее.

Все-таки Альпаида изменилась после гибели младшего, самого близкого к ней сына, пожалуй, еще больше, чем Карломан. Конечно, она искренне радовалась счастью Фредегонды, что спасла жизнь Карломану, а значит - и самой Альпаиде. Но выражать радость ей было теперь слишком трудно.

Таким образом, даже во время праздника ощущался оттенок грусти. Война изменила судьбы многих людей.

Однако Альпаида, дочь Дагоберта Старого Лиса и жена Карломана Кенабумского, сумела совладать с собой. Глядя на счастливых жениха и невесту, Альпаида переглянулась со своим супругом, тоже вспоминая их собственную юность, когда они с Карломаном поняли, что любят друг друга и желают прожить вместе всю жизнь. И графиня Кенабумская постаралась сосредоточиться на обрученной паре. Она поднялась из-за стола и подошла к Гарбориану и Фредегонде. И Матильда последовала за ней.

Альпаида очертила солнечный круг над головами обрученной пары, один на двоих. И проговорила с теплом, какое еще осталось в ее сердце:

- Счастья вам, отважный Гарбориан и прекрасная Фредегонда! Пусть огонь любви вечно согревают вас и освещает вам путь! Пусть хранят вас Высшие Силы - наши Владыки Асгарда и покровители "детей богини Дану". Живите вместе долго и счастливо, за всех, кому посчастливилось меньше... - голос женщины все же невольно дрогнул при этих словах.

Гарбориан и Фредегонда поднялись из-за стола и поклонились Альпаиде, держась за руки.

- Благодарю тебя, благородная графиня Кенабумская! Мы с Фредегондой непременно будем счастливы всю жизнь! Ведь так? - нареченный жених взглянул на красавицу-невесту.

- Я уверена в этом! - пообещала Фредегонда и обратилась к графине Кенабумской: - Хвала тебе, высокочтимая госпожа! Пусть Небеса оберегают тебя всю жизнь!

Альпаида, кивнув в ответ, вернулась к себе вместе с Матильдой.

А Фредегонда, сев на место вместе со своим женихом, поглядела вслед уходившей графине Кенабумской. И ей вдруг почудилось, что та уходит навсегда в недоступную даль. Юная вейла недаром училась у оборотней, она могла улавливать даже самые тонкие признаки будущих перемен. И теперь ей виделось, что Альпаида стоит на грани Срединного Мира и иного, куда уходят после смерти. На вид она была здоровой, хоть гибель младшего сына жестоко поразила ее. За два года Фредегонда видела графиню Кенабумскую в разном состоянии, в том числе - разбитой трагедией, что произошла с ее супругом, готовой последовать за ним, если он умрет. С тех пор она полностью восстановилась, и даже смогла пережить гибель любимого сына. Альпаида Кенабумская была сильной женщиной, и ей оставалось ради кого жить. Вот только Фредегонда все яснее предчувствовала, что этого у нее не будет...

Но тут к обрученным, хромая, подошел Мундеррих, и юная вейла забыла об Альпаиде. Она приветливо улыбнулась брату своего жениха.

[katarsis]

Вот мне, как Груох, и хотелось бы порадоваться за Гарбориана с Фредегондой, но мысли о будущем всё портят. Можно ли было как-то предотвратить будущую трагедию? Отослать Мундерриха куда-нибудь подальше? Или вовсе запретить свадьбу? Но для этого надо знать точно, что именно произойдёт, иначе оба решения кажутся глупыми. Или надо было ещё раньше, во времена Хильдеберта Строителя не убивать вейл, а потом уже поздно что-то менять? Это-то, конечно, в любом случае, надо было, но что могли сделать сейчас?

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Вот мне, как Груох, и хотелось бы порадоваться за Гарбориана с Фредегондой, но мысли о будущем всё портят. Можно ли было как-то предотвратить будущую трагедию? Отослать Мундерриха куда-нибудь подальше? Или вовсе запретить свадьбу? Но для этого надо знать точно, что именно произойдёт, иначе оба решения кажутся глупыми. Или надо было ещё раньше, во времена Хильдеберта Строителя не убивать вейл, а потом уже поздно что-то менять? Это-то, конечно, в любом случае, надо было, но что могли сделать сейчас?

Вы задаете хорошие вопросы; мы и сами над этим думаем. Ну, то, что во времена Хильдеберта Строителя было совершено много преступлений, и так понятно. А вот можно ли было к этому времени не доводить до них?
Может быть, если бы Мундеррих воспитывался все время в Арморике, в клане своего отца, вырос бы более преданным родне, и братские чувства пересилили бы личную обиду. И теперь, если бы Гарбориан и Фредегонда были осторожнее, могло бы не дойти до крайности. Особенно Фредегонда, которая в общении с Мундеррихом неосознанно применяет чары вейл, так что взрослеющий юноша все больше будет желать ее.
Свадьбу, конечно, запрещать нельзя. Ведь Гарбориан и Фредегонда любят друг друга, за что же их разлучать?

Недолгое счастье (продолжение)

Мундеррих поклонился молодой паре, сидевшей во главе стола. При этом он оперся локтем о стол, чтобы сохранить равновесие, потому что в руках держал какой-то предмет, завернутый в блестящий шелк. Хромой юноша скользнул взглядом по своему старшему брату и взглянул на Фредегонду, словно мысленно умолял ее о чем-то сокровенном.

Девушка первой приветствовала мальчика:

- Здравствуй, Мундеррих! Какой ты сегодня нарядный и загадочный!

Сын Ротруды и вправду надел праздничное облачение пажа королевы, гладко зачесал свои рыжие волосы, доставшиеся ему от отца, герцога Гворемора. Приподнявшись на носок больной ноги, чтобы поменьше хромать, он торжественно передал в руки Гарбориану и Фредегонде свой сверток.

- Поздравляю вас обоих с помолвкой, Гарбориан, Фредегонда! Пусть Небеса хранят вас и подарят вам вечное счастье! - Мундеррих говорил сбивчиво, словно не только нога его, но и голос вдруг стал запинаться. - Прошу вас, возьмите в подарок вот это... Я сам сделал для вас эту вещь, чтобы порадовать как следует! Не зря я последние два года занимался в королевских мастерских. Рыцаря из меня не выйдет, так хоть искусство даст мне какое-то занятие! - нехотя договорил он.

Гарбориан взял сверток из слегка дрожащих рук брата и, освободив место на столе, извлек статуэтку, выточенную из кости зверя Ифа - двух лебедей, обращенных навстречу друг другу. Впрочем, в сущности, это были две статуэтки, весьма искусно вырезанные и гладко отполированные, с глазами из горного хрусталя. Головы лебедей украшали короны, а на пьедестале, выполненном в виде волн, цвели водяные лилии. Однако пьедестал разделялся надвое, и лебеди раздвигались в разные стороны. Тогда как, соединенные вместе, они образовывали сердце.

Молодой жених изумленно присвистнул, глядя на искусно сделанный предмет.

- Ничего себе! Неужели ты, братец, сам сделал это? Да ты настоящий художник! Какие красивые лебеди... Теперь я понял, где ты пропадал в последнее время!

- Да! - Мундеррих поклонился, придерживаясь за край стола, глядя не на брата, а на сидевшую рядом с ним Фредегонду. - Я учился у самых искусных королевских мастеров, чтобы сделать для вас красивый подарок!

- Ах, какая красота! - воскликнула Фредегонда, разглядывая действительно красивую и изящную вещь. - Благодарю тебя, милый Мундеррих! Нам сделали много ценных даров в честь помолвки, но эти лебеди значат больше всего! Вот настоящий братский дар...

Мундеррих отодвинул лебедей друг от друга, отводя в разные стороны, и снова соединил, образуя сердце из двух половинок, и опять отодвинул, передав одного лебедя Гарбориану, а второго - Фредегонде. При этом он глядел лишь на девушку и выглядел несчастным, но в его глазах таилась скрытая надежда, что придет и его время.

- Мне очень хотелось порадовать тебя, Фредегонда! - проговорил он с придыханием.

- О, конечно! Эти лебеди займут почетное место в нашем с Гарборианом доме! - заверила юная вейла, соединяя руку со своим женихом. Совсем как лебеди на подставке.

Во время разговора Гарбориан, счастливый жених, совсем не замечал, что его единокровный брат избегает его взглядом, упорно разглядывал одну лишь Фредегонду. Он доверял брату и сомневался в нем, не подозревая в Мундеррихе возможного соперника.

К сожалению, и Фредегонда оказалась не более осторожной. Она уловила еще один преданный взор хромого юноши, который глядел на нее, не дыша. И юная вейла улыбнулась, не задумываясь, к чему это может привести.

По своей сути она наслаждалась восхищением мужчин, как саламандра наслаждается жарким пламенем. Даже если это был всего лишь мальчик, младший брат ее нареченного, юную вейлу радовало его внимание, пусть и не думая ни о каких возможных последствиях. Неосознанно она применяла свои чары, привязывающие к ней Мундерриха еще крепче. И забыла о том, как Карломан учил ее не злоупотреблять своими природными свойствами. Юная вейла забыла, как опасно бывает кружить головы пылким юношам. Забыла она и о примере своей матери, что нечаянно на себя насилие, приворожив влюбленного в нее Эрмингола, что позже стал отцом Фредегонды. Девушка была уверена, что им с Гарборианом никто не сможет помешать. Хотя статуэтка, подаренная Мундеррихом, разделенная надвое, могла бы заставить задуматься. Но юные жених и невеста, исполненные радости, не опасались ничего.

Вскоре Мундеррих ушел, унося с собой воспоминание о чарующей улыбке Фредегонды.

И тут же вместо него подошла Груох. Она несла венки из роз, что возложила на головы своему брату и его невесте. В руках у нее было также покрывало, вытканное розами и птицами. Девушка повесила его на колени сразу обоим. Она всеми силами старалась преодолеть мрачные предчувствия, мучившие ее. Дочь Гворемора старалась разделить радость со всей своей семьей, и ей, наконец, это удалось, насколько было возможно. Она поздравила брата и его невесту, искренне желая им счастья:

- Будьте так же счастливы всю жизнь, что вам предстоит прожить вместе, как и в этот день!

- Мы обещаем! - весело ответил Гарбориан, сжимая своей большой рукой нежную ладонь Фредегонды.

Груох глядела на молодую чету, и перед ее взором приоткрылся просвет в будущее, ожидавшее своего часа, чтобы стать явью. Хвала Небесам, этот час будущего нес счастливую весть! У юной прорицательницы совсем отлегло от сердца, хотя бы на время.

- Это покрывало, что я соткала, пусть станет пеленой для вашей первородной дочери! - проговорила Груох, указав им на подарок. - Розы и птицы пусть украсят ту, кому суждено расцвести Розой Над Миром!

Гарбориан и Фредегонда изумленно переглянулись, услышав пророчество. Впрочем, юной вейле тут же припомнилось видение в роднике, тоже обещавшее им дочь. И она кивнула всем своим видом заверяя нареченного жениха, что так и сбудется. Тогда жених и невеста соприкоснулись руками, словно сохраняя драгоценное зернышко, ожидавшее посева, чтобы принести богатый урожай.

Гарбориан первым счастливо засмеялся. В свои шестнадцать лет он еще не задумывался как следует о детях-наследниках или о том, что они нужны ему. Но обещание сестры помогло юноше взглянуть другими глазами на будущую семейную жизнь, и она предстала перед ним во всей полноте бытия. Они с Фредегондой прижались друг к другу еще теснее, так что и волоска было не просунуть между ними.

- У нас будет дочь, Фредегонда, ты только подумай! Такая же прекрасная, как ты! - ликующе воскликнул он.

- И она расцветет Розой Над Миром! - мечтательно проговорила юная вейла.

И Груох улыбнулась вместе с ними, видя их радость.

- Я счастлива принести вам радостную весть! - проговорила она, моля Небеса, чтобы так и было на самом деле.

Гарбориан пристально взглянул на сестру, словно заново увидел ее. Груох была в платье арвернского покроя, хоть и соблюдала цвета Земли Всадников. Ее рыжие волосы сегодня были убраны в красивую прическу, она слегка подрумянила свое бледное лицо, и покрасила губы.

- Моя милая сестричка, как ты похорошела! Вот увидит тебя твой будущий жених, сын герцога Брокилиенского - полюбит тебя всей душой, как я мою прекрасную Фредегонду, - юноша обнял свою невесту за плечи, вдохнул сладкий аромат ее волос.

- Это Фредегонда научила меня прихорашиваться, за что я очень благодарна ей, - Груох переглянулась с будущей родственницей. Несмотря ни на что, юная пророчица все равно оставалась девушкой, которой нравилось чувствовать себя привлекательной.

Фредегонда ласково протянула ей руку, а, когда Груох придвинулась ближе, обняла ее за шею.

- Ты - моя сестра, взамен Брунгильды, которая нынче далеко. Нам только в радость помогать друг другу, - ответила Фредегонда, стремясь войти в семью своего жениха ее неотъемлемой частью.

Те из гостей, что слышали ее ответ, он очень понравился. Они захлопали в ладоши. А Груох прошла на свое место и села рядом с матерью, Ираидой Моравской.

Праздничный пир продолжался. Звенела драгоценная посуда, приносили новые перемены блюд. И все время обрученные Гарбориан и Фредегонда ухаживали друг за другом, ели и пили вместе, обменивались ласковыми взглядами, шептались между собой. Для них обоих нынче присутствовали здесь только они двое. Все остальное отодвинулось, ушло в тень.

Но вот из-за стола поднялся отец жениха, герцог Гворемор. По нему легко было понять, каким станет Гарбориан лет через двадцать, войдя в полную силу. Он поднял золотой кубок с вином и провозгласил мощным голосом, легко преодолевавшим шум морской бури:

- Да здравствует обрученная молодая чета, мой сын Гарбориан и его невеста Фредегонда! Я поднимаю кубок за их счастье, чтобы Небеса соединили их любовью на веки веков, а люди не разлучили! - он поднес кубок к губам.

- Да здравствуют!.. - послышался мощный хор голосов и потонул в звоне кубков.

Осушив кубок, Гворемор подошел к своим детям и протянул сыну меч в богатых ножнах, украшенных узорами "детей богини Дану", а его невесте - ожерелье из золотых листьев.

- Мы с моей дорогой герцогиней Идой много думали, какие подарки могут быть достойны вас! И вот, лучшие кузнецы Арморики выковали для тебя, Гарбориан, меч, что всего вернее пригодится молодому рыцарю! - Гворемор с гордостью улыбнулся сыну и будущей невестке. - А тебя, Фредегонда, дочь моя, пусть украсит это ожерелье, хоть оно уже ничего не сможет прибавить к твоей красоте!

Юноша и девушка вновь поднялись из-за стола и поклонились, исполненные благодарности.

- Я уверена, государь Гворемор, что это ожерелье украсит меня, а радость войти в вашу семью украсит стократ! - проникновенно отвечала юная вейла.

А ее жених внимательно оглядел меч, извлек его из ножен, взвесил в руках, проверил баланс и заточку, как подобало воину. Потом вложил в ножны и улыбнулся отцу.

- Благодарю тебя, батюшка! Я надеюсь, что мне не придется обнажать его. Но, если придется, я готов постоять за честь своей невесты и за славу Арморики! - в голосе юноши зарокотали грозные ноты. - А когда-нибудь я передам его сыну, который родится у нас с Фредегондой!

- Так оно и будет, мальчик мой! - заверил Гворемор, хлопнув сына по плечу.

Они сели на свои места, и праздник продолжался. Звучали все новые поздравления, и росла гора подарков вокруг обрученной пары и на столе перед ними.

Наконец, когда празднество близилось к завершению, и сам Карломан Кенабумский поднялся из-за стола. Глаза его сверкали ярче драгоценных камней, как и у Вароха, сидящего рядом с ним. Все звуки мгновенно стихли, гости затаили дыхание, ожидая, что майордом Арвернии скажет обрученной паре.

Он подошел к ним и вручил Гарбориану длинный рог, украшенный резными рисунками, окованный золотом, бронзой и железом. Перед Фредегондой же поставил золотой флакон, от которого исходил запах благовоний.

- Будьте счастливы всю вашу жизнь, Гарбориан и Фредегонда! - пожелал Карломан влюбленным, чье будущее сам постарался устроить. - Пусть все благие силы Небес и Земли оберегают вас все время, что вам суждено прожить вместе! Храните свою любовь и не позвольте ей погаснуть!

- Мы будем любить друг друга всю нашу жизнь! - в один голос заверили его юноша и девушка.

Карломан с надеждой взглянул на них и продолжал, указав рукой на подарки:

- Вот вам дары от меня и от моей семьи. Но помните: это не просто красивые вещи! Вам обоим много дано - от вас же многое будет зависеть в будущем! Тебе, Гарбориан, твой отец уже подарил меч, как будущему защитнику своей семьи и родной земли. Но одним-единственным мечом не победишь многих. Я дарю тебе рог, чтобы ты созывал своих соратников на помощь, если Арвернии и Арморике будет грозить опасность, - эти слова Карломан произнес с особым выражением. - На этом роге вырезана сцена присяги короля Гродлана Карломану Великому, их взаимная клятва, о которой следует помнить и арвернам, и "детям богини Дану".

- Всегда буду помнить свой долг, благородный Карломан! - звучно, во всеуслышание, обещал юноша. Тогда Коронованный Бисклавре обернулся к Фредегонде, своей ученице. И, пристально глядя ей в глаза, указал на свой подарок:

- Для тебя, прекрасная Фредегонда, здесь собрано все, чем богата Арморика - родина твоего жениха, твоя будущая родина! Вдохни его - ты почувствуешь аромат вересковых пустошей и дубрав, согретых солнцем, цветущих садов и пшеничных полей, речную свежесть Леджии и соленый запах моря. Все это станет твоим!

Своим взглядом оборотень говорил юной вейле гораздо больше, чем мог сказать при людях. И Варох тоже поднял глаза на Фредегонду, и они оба напоминали ей: "Ты - Хранительница. Ты останешься ею повсюду, где бы ни была. Будь достойна своего звания, что бы ни произошло!"

Фредегонда прижала флакон с благовониями к сердцу, показывая, что все поняла:

- Я столько слышала об Арморике от моего жениха и будущих родных, что заранее полюбила этот прекрасный край. Хотя всегда буду связана и с другими местами, что запали мне в душу, - вейла улыбнулась, думая об источнике целебной воды, вернувшей жизнь Карломану.

Тот кивнул в ответ и сел на свое место. Сели и обрученные, и праздник продолжался. Гарбориан и Фредегонда по очереди отпили по глотку вина из одного кубка на двоих, глядя друг на друга через его золотой край.

Глядя на них, Гворемор с Ираидой  переглянулись и обменялись улыбками, радуясь счастью своего сына и его невесты.

А неподалеку от них Карломан, вернувшись за стол, кивнул в такт своим мыслям. Он был доволен, что удалось устроить эту помолвку. Совсем скоро соединятся два любящих сердца, и его спасительница Фредегонда будет в безопасности и сможет наилучшим образом распорядиться своими дарованиями, став женой Гарбориана. Все шло хорошо. И Коронованный Бисклавре накрыл своей рукой руку сидевшей рядом с ним Альпаиды. А она, отзываясь на его живое тепло, слегка улыбнулась, готовая, несмотря ни на что, разделить с мужем его радость.

[katarsis]

А у Мундерриха, оказывается был отличный шанс найти себе применение, на которое его хромота никак не влияет. Я, конечно, понимаю, что это средние века, и воинов, в целом, ценили больше, чем художников. Но зато с течением времени воины забываются куда быстрее, а художники продолжают жить в своих произведениях. И от этого только печальнее, какой путь он выберет, в итоге.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

А у Мундерриха, оказывается был отличный шанс найти себе применение, на которое его хромота никак не влияет. Я, конечно, понимаю, что это средние века, и воинов, в целом, ценили больше, чем художников. Но зато с течением времени воины забываются куда быстрее, а художники продолжают жить в своих произведениях. И от этого только печальнее, какой путь он выберет, в итоге.

Да, небесталанный юноша! Однако он сам сделает свой выбор, предпочтет жалеть себя и упиваться мечтой о Фредегонде, обидой на отца и брата. Тут его и подберет Паучиха, чтобы его руками убрать его же родственников, научит, как действовать. Лучше было бы ему жить вдалеке от интриг Дурокортерского двора, научится он там плохому.
И Фредегонда, кокетничая с Мундеррихом, даже без задней мысли, еще больше разжигает в нем страсть. Так и сбудется предчувствие Груох: Фредегонда принесет несчастье обоим ее братьям.

Недолгое счастье (продолжение)

Спустя несколько седьмиц Карломан, Альпаида и Варох встретились под раскидистым дубом вейл, покрывшимся теперь роскошной листвой. Стоя в его тенистой сени, как внутри живого шатра, они беседовали о последних событиях.

- Какие вести с востока? - тревожно поинтересовалась Альпаида у обоих мужчин.

- Хорошие вести, хвала Небесам! - заверил Карломан. - Только сегодня гонец доставил письмо от Хродеберга. Он сообщает, что обозы с оружием и продовольствием дошли до нашего войска без потерь. Они с Магнахаром и доблестными союзниками теснят противника, медленно, но верно. Загоняют его к самым Белым Горам, отрезают от источников снабжения, чтобы вынудить сложить оружие!

Альпаида вздохнула с облегчением.

- Хвала Небесам: видно, мой брат достоин звания коннетабля!.. Но пусть уж эта война поскорее закончится, пусть наши храбрые воины вернутся с победой, и люди не гибнут больше! - высказала женщина самое наболевшее.

Карломан протянул жене руку, успокаивая ее.

А Варох поспешил сменить тему и обратился к Альпаиде:

- А какие новости при Малом Дворе, любезная графиня?

- Все по-прежнему говорят лишь о будущей свадьбе Фредегонды и Гарбориана. Каждый убежден, что лучшей молодой пары еще не было при Дурокортерском дворе, - охотно отозвалась графиня Кенабумская. - Королева Кримхильда, по обычаю, тоже дает приданое за своей фрейлиной и кузиной, как ее покровительница. Так что Фредегонда оказывается весьма состоятельной невестой. Хотя, конечно, для Гарбориана и его родных это не главное! - поспешила она уточнить.

Два оборотня выразительно переглянулись своими яркими глазами, единодушно радуясь, что судьба их ученицы теперь надежно устроена, и можно не беспокоиться о ней.

И Варох высказал то, о чем думали они оба:

- Самое главное - что Фредегонда с Гарборианом скоро уедут в Арморику и будут жить там, свободные от всех неприятностей, что могли бы ждать их при Арвернском дворе.

- Это правда! - в голосе Карломана тоже прозвучало явственное облегчение. - Я недаром заботился о Фредегонде в эти два года, стараясь отблагодарить деву за то, что она спасла мне жизнь. В Арморике она сможет жить в полной безопасности, вместе с любимым мужем, среди любящих родственников. А самое главное - там она сможет быть истинной вейлой - Хранительницей, живя среди "детей богини Дану". Они почитают ши, а не боятся их, и не стремятся уничтожить тех, кто не похож на нас. В Арморике до Фредегонды не доберутся ни Ги Верденнский, ни донарианцы, и меня это несказанно радует!

Альпаида, стоявшая рядом с мужем, коснулась его руки, показывая, что не сомневалась ни на мгновение, что так и будет.

- Мой мудрый супруг, я не сомневалась, что, если уж ты решился позаботиться о судьбе Фредегонды, то устроишь ее наилучшим образом!

Но Варох слушал слова Карломана, напряженно хмурясь. Что-то новое слышалось ему в интонациях друга, чего не было до недавних пор. Почему Карломан отдавал распоряжения так, словно подводил какие-то итоги, словно спешил, заботился, чтобы у него не оставалось незавершенных дел? У Вароха мурашки пробежали по коже. Его второй облик, скрытый сейчас человеческой плотью, испуганно вздыбил шерсть, как перед грозой. И все же, Варох не мог понять, что побуждало Карломана поступать так. Ведь все было в порядке! Страшное ранение два года назад, едва не погубившее Коронованного Бисклавре, зажило без следа, и Карломан пребывал в прежней силе, благодаря живой воде вейл. Гибель Аделарда, о которой Варох скорбел вместе с Карломаном и Альпаидой, потрясла его близких, но не разрушила решимости Карломана Почти Короля, - уж Варох-то это знал! Так что его тревожило теперь? Отчего он распоряжался так, словно собирался в дальний путь и заботился устроить все, что пойдет дальше без него? Не было никаких важных причин для тревоги. И все-таки, Варох ощущал даже не предчувствие, а лишь смутную тень его. Быть может, Карломан умалчивал о чем-то важном, что тревожило его душу?.. Но ничего более ясного Варох уловить не смог. Если бисклавре умели находить скрытые следы, то они же могли и запутывать их, так что никому другому не различить.

Будь здесь вещий дед Вароха, бисклавре Номиноэ Озерный, он сразу понял бы, к чему клонит Карломан. Но Варох, к несчастью, не был настолько одарен в прорицании грядущего. Он лишь улавливал нечто тревожное в настроении Карломана, но не мог понять, что именно.

Наконец, барон-оборотень сказал себе, что перемены в душе Карломана вызваны гибелью его младшего сына Аделарда, и на этом успокоился. Такое предположение все объясняло. Он подумал, что заботой о Фредегонде его друг и родственник желает утешиться. В его душе осталась зияющая рана, откуда с болью и кровью вырвали младшего сына, и теперь его ограбленная душа искала нового чувства. Карломану всегда хотелось иметь дочь, но прекрасная Беатриче жила далеко, на острове в Окруженном Море, и ее отец никогда не виделся с ней. Однако Фредегонда была не менее прекрасна и столь же щедро одарена. Варох и сам успел хорошо узнать юную вейлу за эти два года, пока они с Карломаном занимались ее обучением. Самые мудрые родители-ши радовались бы такой дочери. Вполне естественно, что Карломан перенес на нее родительские чувства, и теперь заботился устроить судьбу Фредегонды, как если бы она вправду была дочерью его и Альпаиды.

Но, подумав так, Варох тотчас решил, что лучше не говорить об этом с Карломаном, если тот сам не пожелает. Обыкновенно сын королевы Гвиневеры делился со своим ближайшим кузеном и другом, Варохом Синезубым, самыми сокровенными мыслями. Если уж Карломан не сочтет нужным ничего объяснить ему, значит, еще не пришло время. А потому и Варох решил не задавать ему ненужных вопросов.

Он также подумал, что Карломан может винить себя в гибели Аделарда, даже вопреки всем доводам разума. Майордом Арвернии позволил неопытному юноше вместе с другими воинами Циу встретить врага там, где опаснее всего, не настоял хотя бы, чтобы Аделард сражался в рядах основного войска, под защитой своих дядей - полководцев Хродеберга и Магнахара. Вароху доводилось воевать, и он знал, как после войны выживших преследует чувство вины. Им все время кажется, что те, кому не посчастливилось дожить до победы, погибли по их вине, и что павшие были гораздо достойнее их, уцелевших. Что уж говорить о чувствах отца, пережившего сына! Варох старался не напоминать Карломану и Альпаиде об Аделарде, полагая, что раны затягиваются быстрее, если их не растравлять. Но про себя барон-оборотень считал вполне возможным, что Карломан, как бы удочерив Фредегонду, страшился за нее, чтобы и она не погибла безвременной и жестокой смертью, как погиб Аделард.

Что ж, опасаться в самом деле было чего! Ведь Ги Верденнский вновь заседал в Королевском Совете и неустанно напоминал королю о якобы непримиримой враждебности альвов. А в святилищах Донара по всей Арвернии, не скрываясь, возносили молитвы о Священном Походе против "детей Имира". То там, то здесь продолжались убийства альвов, хоть и реже, чем два года назад. Понятно, что воины Донара не решатся открыто тронуть фрейлину королевы Кримхильды, пользующуюся покровительством майордома Арвернии. Но ведь преследователи альвов очень коварны: они могли заманить Фредегонду в такое место, где никто не придет ей на помощь, или выследить последнюю вейлу Арвернии возле ее источника, где некогда истребили ее род. Ги Верденнский только порадовался бы такой шутке судьбы. А затем убедил бы короля и королеву-мать, Бересвинду Адуатукийскую, что поступил правильно. Без сомнения, Карломан сто раз прав: в Арморике, с любящим ее супругом, среди знающих ши, Фредегонде будет гораздо безопаснее! А значит, можно думать, что она будет и впредь использовать свои незаурядные способности к добру и постепенно изживет склонность к тьме, которую разглядел в душе юной вейлы Номиноэ Вещий.

Так размышлял Варох, стараясь разобраться в потаенных мотивах Карломана. В последнее время понять Коронованного Бисклавре было непросто даже его ближайшему кузену и другу. Наконец, барон-оборотень произнес, давая понять, что одобряет решение Карломана, чем бы оно ни продиктовывалось:

- Что ж, Карломан: достаточно поглядеть на Гарбориана и Фредегонду, чтобы убедиться, как они подходят друг другу! У них было время познакомиться и узнать друг друга, а значит, их не ждет после свадьбы неприятное удивление. Семья жениха тоже полюбила девушку, а в Земле Всадников будут только рады, что наследник их вледига женится на вейле. Фредегонда так богато одарена и обладает таким обаянием, что по праву займет одно из первых мест среди ши, а также при дворе Арморики.

- Даже моя царственная матушка пишет, что будет рада принять Фредегонду при своем дворе. В Арморике всегда будут чтить мою спасительницу - не то что здесь, где ее заслуги приходится скрывать ото всех, - добавил Карломан. - Но больше всего меня обрадовал ее ответ по поводу моего подарка. Фредегонда научилась сознавать свой долг Хранительницы. Стало быть, я могу быть спокоен за источник живой воды и за владения, что Небеса вручат в ее руки. Как бы ни сложилась ее судьба, внучка Морганетты не забудет свои обязательства перед родной землей.

Варох загадочно блеснул синими глазами и отвечал:

- У юной вейлы были неплохие учителя и достойные примеры для подражания!

Альпаида, присутствовавшая при разговоре двух оборотней, все принимала как должное, ничему не удивляясь. Она давным-давно знала, кто ее муж на самом деле, и сочувствовала его стремлению примирить людей и Другие Народы. И теперь, подумав о девочке, спасшей жизнь ее супругу, графиня Кенабумская с надеждой очертила в воздухе солнечный круг и проговорила:

- Я рада, как и ты, Карломан, что Фредегонда покинет Дурокортер, где становится слишком опасно для нее. Может быть, придворные льстецы сказали бы, что с ее отъездом королевский двор Арвернии лишится одной из жемчужин красоты. Но, по мне, лучше этой жемчужине блистать в Земле Всадников, среди зеленых холмов Арморики. Я рада, что этой девочке суждено выйти замуж по любви. Надеюсь, что ее будущий брак с Гарборианом принесет счастье им обоим, и что дальнейший жребий Норн ляжет для их семьи прямо!

Карломан ласково взял жену за руку. Он не меньше нее надеялся, что судьба его ученицы сложится счастливо в будущем, которое сам он увидит уже из иного мира...

[katarsis]

Эх, мечты-мечты. К сожалению, немногому из этого суждено сбыться.

[Артанис]

Благодарю Вас, эрэа katarsis!

Эх, мечты-мечты. К сожалению, немногому из этого суждено сбыться.

Суждено, хоть и ненадолго. Фредегонде, так же как ее матери Вультраготе и бабушке Морганетте, суждено узнать счастье с любимым человеком, иметь от него детей. Только ее семейное счастье трагически оборвется, так же как у них.

Недолгое счастье (продолжение)

Прошло еще некоторое время, приближавшее желанное счастье Фредегонды и Гарбориана. Юноша и прекрасная вейла проводили вместе целые дни, благо, им это было позволено. Всему двору было ведомо, что они обручены. Волосяные цепочки, надетые в честь помолвки, они носили днем и ночью. Жених и невеста всегда гуляли по замку или в королевском саду, или же ездили к Старым Камням, где некогда началась их любовь. Они вместе мечтали о взаимном будущем, или же рассказывали друг другу о своих семьях, об Арморике и о Шварцвальде. Или же катались верхом, либо играли в мяч или плескались в дворцовом бассейне. Иногда, прогуливаясь среди цветов и деревьев, они пускались бежать наперегонки - сильный рыжеволосый юноша и легконогая дева. Фредегонда летела, как птица, и Гарбориану было нелегко поймать ее. Но она сама дозволяла ему это сделать, подбегала навстречу, и они оба весело смеялись. Тогда их губы и руки встречались в первых юношеских ласках, исполненных нежности и страсти. Головы влюбленных кружились от радости, земля расцветала вокруг них многоцветным ковром, птицы пели для них, и Фредегонда переводила своему спутнику их песни.

Это были дни, исполненные безграничного счастья, не прерывающегося ни на миг; счастья, какое могут испытывать одни лишь истинно влюбленные. Впоследствии Фредегонда всю свою жизнь станет вспоминать те дни своей юности, тосковать о том, что будет уже не вернуть...

А тогда ничто не препятствовало их любви - ни предвестия будущего, ни окружающие люди. Все их близкие желали молодой паре только счастья. Отец жениха, герцог Гворемор, и сам майордом Карломан вели переписку со шварцвальдскими родственниками Фредегонды по поводу предстоящей свадьбы и других важных забот.

У Карломана Кенабумского, как всегда, находилась тысяча обязанностей. Прежде всего, он, находясь в столице, непрестанно держал под контролем важные дела. Майордом переписывался с арвернскими и союзными военачальниками о ходе войны с Междугорьем и Тюрингией, выслушивал своих тайных разведчиков и шпионов, по ночам отлучался в волчьем облике из замка, чтобы встретиться с секретными посланцами или же своими глазами взглянуть на нечто важное. В руках Карломана Почти Короля по-прежнему сходились все нити управления Арвернией.

Но, несмотря на всю свою занятость, Карломан, не ведая усталости, находил также время обучать Фредегонду обязанностям Хранителей. Он давал юной вейле советы, что могли ей пригодиться во всю последующую жизнь. Рассказывал ей о собственной юности, о том, как сам воспитывал в себе долг истинного владыки ши. Также Карломан напоминал своей ученице о том, какие ошибки способны совершать ши, и указывал ей быть осторожной. Он направлял Фредегонду, наставлял ее, как ей следовало прожить жизнь, чтобы быть достойной своего племени - прекрасных дев-птиц.

И Фредегонда слушала своего наставника и запоминала его советы, намеревалась следовать им всю жизнь, которая, как она верила, будет светлой и прекрасной. В Арморике, где люди почитают ши, юной вейле казалось нетрудным сделаться достойной Хранительницей. Фредегонда не сомневалась, что все будет хорошо.

***

В один прекрасный солнечный день через некоторое время после помолвки состоялась поездка к Старым Камням. В их окрестности отправились Карломан, Варох, королева Кримхильда со своей свитой и надежной охраной. И, конечно же, Фредегонда с Гарборианом.

Молодая королева покинула замок с благотворительными целями. Она объезжала окрестные селения, помогала тем, кто нуждался после неурожая прошлого года, из своих собственных средств. А Карломан сопровождал ее и проверял, чтобы сельские старосты и управители королевских поместий использовали выданные средства по назначению. На Кримхильду он рассчитывал в своих будущих замыслах не меньше, чем на Фредегонду, хоть и совсем по-другому. Нибелунгской Валькирии предстояло править Арвернией вместе со своим супругом, оттеснить Бересвинду Адуатукийскую от влияния на королевство. И теперь, в отпущенное ему время, майордом Арвернии заботился, чтобы молодая королева как можно лучше узнала свой народ, а он - ее.

После поездки по деревням, Кримхильда заехала в святилище Фригг, помолиться, чтобы ей посчастливилось родить королю сына - наследника престола. А, пока она молилась вместе со своими придворными дамами, Карломан вместе с Варохом, Гарборианом и Фредегондой приехали в Старые Камни. Ведь там тоже было старинное святилище "детей богини Дану", полуразрушенное арвернскими завоевателями. И жители Арморики, а также ши, почитали древнее кольцо каменных плит больше, чем все храмы Арвернии.

Гарбориан, в первую очередь, поступил, как подобало благочестивому потомку Матери Богов. Улыбнувшись своей невесте, он подошел к стоячим камням, некоторые из которых были давно повалены, а то и частично расколоты. Некогда высеченные на них руны теперь оплетал плющ, очерчивая древние знаки живой зеленью. Став между двух чудом уцелевших высоких плит, юноша воздел руки к небу, такому же ясно-синему, как его глаза, и благодарственно провозгласил:

- Хвала вам, Владыки Пресветлых Небес! Здесь, на священном месте, что чтили мои прародители, я благодарю вас! Вы послали мне невесту - прекрасную вейлу Фредегонду, равной которой нет на свете. Прошу Вас: даруйте нам счастье на всю жизнь, на все годы, что нам с ней суждено прожить вместе, в любви и согласии! Подарите нам дочь, равную красотой моей прекрасной Фредегонде, ту, которой суждено расцвести Розой Над Миром, как предвидит моя сестра. А также сильных сыновей, достойных наследников для Земли Всадников!

Так молился Гарбориан, сын Гворемора, прося благословения перед свадьбой.

Тем временем, Карломан и Фредегонда подошли к другому месту, еще более сокровенному - к священному источнику вейл. А неподалеку от них приостановился Варох. Он прислонился плечами к узловатому кусту рододендрона, скрестив руки на груди. Барон-оборотень продолжал размышлять о судьбе своего друга. Он видел, что Карломан использовал и эту поездку, чтобы преподать Фредегонде еще один урок. Но куда он так спешил? Почему не предоставил событиям развиваться своим чередом? Ведь Фредегонда была еще так молода, ей предстояло до всего дойти самостоятельно, приобрести опыт. Но Карломан как будто думал, что у него не хватит времени позаботиться об обучении юной вейлы в будущем. Но ведь у него не было на то никаких видимых причин...

А Карломан в это время стоял перед источником, глядя, как из земли бьет родник живой воды. Она лилась, всегда прохладная, в любую жару. Оборотень чувствовал древние запахи земли, откуда била живая вода. Солнечный свет проникал сквозь завесу листвы и просвечивал источник до самого дна, до пестрых обкатанных камней, устилавших дно. Живая вода возвратила ему жизнь, и с тех пор спасла уже многих людей. И все - благодаря ее Хранительнице, юной вейле Фредегонде, находившейся сейчас здесь.

Она сидела на камнях у самого берега и водила рукой по воде, там, где родник образовывал небольшую заводь. Дева-птица мечтала о семейном счастье вместе с любимым, как мечтал в это время и он. Фредегонда верила в себя, в знания и умения, что преподал ей граф Кенабумский, и, разумеется, в свою красоту и блестящие дарования. Она сможет добиться всего, что пожелает!..

Темные блестящие глаза вейлы, устремленные в воду, вспыхивали, точно горящие угли. Сейчас, находясь в своем заветном месте, она была исполнена силы, красоты, очарования. Ей было даже жаль, что ее жених не видит ее сейчас. Верно, она понравилась бы ему еще больше!..

Гарбориан и вправду не видел своей невесты. Однако он ощущал благодать, разлитую вокруг. И продолжал молиться, думая о Фредегонде:

- О, могущественные ши, мудрые Хранители! Будьте всегда с нашим народом и нашей семьей! Храните мир и согласие между "детьми богини Дану" и их соседями! Но, если придет война, то пусть меч моего отца, рог Коронованного Бисклавре и Ваша помощь поддержат меня! - Гарбориан возвысил голос, выпрямился, развернув уже по-мужски широкие плечи. Он верил, что ши пошлют им с Фредегондой великое счастье.

А Фредегонда, сидя у источника, внимательно слушала своего наставника, Карломана Кенабумского, который так много для нее сделал.

Он говорил проникновенным тоном, надеясь, что девушка все поймет и запомнит правильно:

- Даже когда ты уедешь с Гарборианом в Арморику, Фредегонда, по-прежнему останешься Хранительницей источника живой воды. Ее силу ты хорошо знаешь, наследница вейл! Эти струи воды, исходящей из недр земли, спасли жизнь не только мне. После того, как ты возвратила живую воду, много раненых и больных вернулись к жизни благодаря ей! Источник вейл несет добро, он дороже всех сокровищ - запомни это, Фредегонда!

- Я запомню, благородный Карломан! - звонко ответила девушка.

- Я надеюсь! - серьезно произнес граф Кенабумский. - Чтобы источник сохранял свою силу и не иссяк, его Хранительницей всегда должна быть наследница вейл. Запомни и это тоже, Фредегонда! Ты молода и проживешь долго, если так велик жребий Норн! Но рано или поздно, твой срок подойдет. Ты сама поймешь, когда придет время, как чувствуют свою судьбу ши и животные. Тогда ты найдешь себе наследницу - другую вейлу из рода Морганетты, приведешь ее к этому источнику и введешь ее в права Хранительницы, позаботишься, чтобы она прошла посвящение, как довелось тебе самой. Этим ты достойно завершишь свой путь, как бы ни сложилась твоя жизнь, - Карломан задержал пристальный взгляд на Фредегонде, словно читал в ее душе, в которой, как он знал, еще не сгладилась возможная склонность ко тьме...

А Фредегонда покуда не задумывалась, что ее путь может оказаться не настолько прям, как она предполагала.

- Для меня будет величайшим счастьем передать источник живой воды в наследство своей преемнице, своей плоти и крови! - заверила юная вейла, поглядев в глаза Карломану, а затем - в светлую воду родника.

И ей увиделись в отражении уже знакомые в прошлом видении покои в замке Земли Всадников. И сама она баюкала в колыбели очаровательную малышку - свою дочь, очень похожую на нее. Этой девочке суждено было, по уверению юной провидицы Груох, расцвести розой над миром. И, когда придет ее время, она же станет Хранительницей этого чудодейственного источника, будучи прямой наследницей вейл.

- Розамунд, возлюбленная дочь моя! - прошептала Фредегонда, осознавая себя будущей матерью. Ведь и материнство тоже было в природе вейлы, олицетворения женственности во всем ее многообразии. Сейчас она думала о девочке, что станет вершиной их с Гарборианом любви, мысленно творила ее образ.

А немного выше источника, над камнем, закрывавшим грот погибших вейл, сидела ласточка, фамиллиар Фредегонды, и протяжно щебетала:

- Счастье всегда приходит, и сулит залог будущего. Но каким недолгим порой бывает оно!..

[katarsis]

Стало интересно, а кого же Фредегонда в своё время изберёт преемницей? Розамунд кажется таким неподходящим вариантом. Но больше-то, похоже, некого. Дети Брунгильды далеко, а у самой Фредегонды, кроме Розамунд, только сыновья. И у Розамунд одни сыновья. Правда, я не знаю, если у сына вейлы родится дочь, может ли она оказаться вейлой? Или, может быть, у Розамунд всё-таки будет хоть одна девочка? Но будет ли это ещё актуальным? Сохранит ли источник свою силу после того, как его Хранительница осквернит это место убийством?

[Артанис]

Благодарю, эрэа katarsis!

Стало интересно, а кого же Фредегонда в своё время изберёт преемницей? Розамунд кажется таким неподходящим вариантом. Но больше-то, похоже, некого. Дети Брунгильды далеко, а у самой Фредегонды, кроме Розамунд, только сыновья. И у Розамунд одни сыновья. Правда, я не знаю, если у сына вейлы родится дочь, может ли она оказаться вейлой? Или, может быть, у Розамунд всё-таки будет хоть одна девочка? Но будет ли это ещё актуальным? Сохранит ли источник свою силу после того, как его Хранительница осквернит это место убийством?

Убийство Кримхильды было совершено выше, в Старых Камнях, и не коснулось источника. Однако он больше не признавал Фредегонду Хранительницей. Некоторое время ею была Розамунд, однако и она осквернила себя убийствами и сделалась черной вейлой. Тогда источник стал слабее, однако не иссяк окончательно, и нуждающиеся могли брать из него целебную воду.
И все-таки, они разные, мать и дочь. Фредегонда совершала и добрые поступки, Розамунд же всю жизнь заботилась только о себе. Фредегонда раскаивалась, видя, во что превратилась ее дочь, и уехала от ее двора в летнюю резиденцию. Тогда же она позднее, видя, что Розамунд недостойна быть Хранительницей, она вызвала одну из наследниц своей сестры Брунгильды и передала ей источник вейл. Так что, при всех проступках Фредегонды, она осталась настоящей Хранительницей, и помнила, чему ее научил Карломан.

Недолгое счастье (продолжение)

Высказав от души все стремления своего молодого горячего сердца, на священном месте, Гарбориан спустился вниз. Он остановился в зарослях, близ Вароха. Юноша готов был подойти к Фредегонде, ожидая, когда она закончит беседу с графом Кенабумским.

Барон-оборотень улыбнулся, глядя на юношу, нетерпеливо ожидавшего свою возлюбленную. Он видел, что сыну Гворемора скучно лишний час прожить без своей невесты, но не стал подтрунивать над юношей, как могли бы другие старшие. Видя его внутренние побуждения, он убедился, как и Карломан, что Гарбориан вполне созрел для семейной жизни не только телом, но и душой. Бисклавре не считали, в какой день весна становится летом...

***

А Фредегонда, оставаясь возле источника вместе с Карломаном, вновь подняла на него глаза. Глядя в загадочную зелень глаз мудрого оборотня, девушка-вейла ждала, что еще посоветует ей наставник. Его советы пригодятся ей на всю дальнейшую жизнь!..

А Карломан продолжал убеждать ее, мягко, однако настойчиво и проникновенно:

- Я знаю: у тебя родится дочь, наследница вейл! Она унаследует твою красоту и очарование, присущие всем девам-птицам. Однако этих свойств недостаточно, чтобы вырасти настоящей Хранительницей! Сумей воспитать ее, как подобает, чтобы она, как и ты сама, Фредегонда, применяла свои силы только во благо окружающим. Да станет твоя дочь госпожой и Хранительницей живой воды! Помни: источник лишь до той поры будет изливать спасительную воду, пока его хранит вейла! Источник без Хранительницы - не источник, вейла без источника - не Хранительница! Научи этому свою дочь, Фредегонда - и тогда все будет хорошо!

Юная вейла кивнула своему наставнику, обещая исполнить его просьбу.

- Когда моя дочь подрастет настолько, чтобы понимать, я приведу ее к нашему источнику и стану растить ее, как настоящую вейлу, - просто проговорила она, ни минуты не сомневаясь, что все так и сложится, как ей мечталось.

Она была совсем еще молода, и даже Карлорман не мог передать ей мудрость, что приходит только с жизненными испытаниями.

***

Между тем, Гарбориан вместе с Варохом продолжал ждать свою невесту, нетерпеливо глядя в сторону зарослей, скрывающих источник. И, наконец, барон-оборотень все-таки обратился к юноше с уважением к его чувству:

- Немного подожди, благородный Гарбориан! Ведь твоей невесте приходится учиться гораздо больше, чем другим придворным дамам. Зато у нее лучший наставник, какой может быть во всей бывшей империи Карломана Великого!

Гарбориан улыбнулся, и глаза его ярко блеснули.

- Для меня огромная честь, что моя невеста родом из ши, прекрасных и всеведущих, как солнце! А уж то, что сам танист Карломан учит ее пользоваться прирожденными дарованиями - величайшая честь для меня! Для всех уроженцев Арморики слово таниста Карломана значит многое! - хотя Карломан отрекся от звания таниста Арморики, "дети богини Дану" продолжали именовать его так из уважения.

- Это правда: танист Карломан многое сделал, чтобы быть достойным доверия и уважения своих сородичей! И нелегко ему удалось заслужить всеобщее почтение. Собственным потом и кровью он вписал свое имя в страницы истории, - заверил Варох юношу.

Юноша охотно кивнул ему своей рыжей головой.

- Вся Арморика чтит заслуги таниста Карломана! Многие юноши мечтают стать такими, как он. И я тоже надеюсь, когда Фредегонда станет моей женой, сделаться достойным моих славных предков! Тем более, что и мой отец приходится кузеном танисту Карломану; моя бабушка, герцогиня Беток - младшая сестра королевы Гвиневеры, ты же знаешь, тан Варох.

- Это правда, - согласился барон-оборотень, улыбнувшись юноше. - Я надеюсь, что в Арморике вы с Фредегондой сможете жить счастливо и в безопасности от всех недобрых веяний.

Они разговаривали совсем тихо. Но Карломан, чуткий бисклавре, все же расслышал их беседу и понял, что их с Фредегондой ждут. Обернувшись, он сказал своей ученице:

- Ступай к своему жениху, Фредегонда!

Юная вейла напоследок еще раз приласкала рукой целительную воду. В этой воде была и сила ее, девы-птицы, и величайшая ответственность, дарившая жизнь людям. И граф Кенабумский недаром советовал ей, как распорядиться этой силой правильно...

Затем она встала и бесшумно проследовала к своему жениху, легкая и стремительная, как ласточка. Даже ветка не хрустнула под ногами юной вейлы.

Карломан же, проводив взглядом свою подопечную, посмотрел в заводь, где опытному взору ши открывались картины будущего...

***

Гарбориан и Фредегонда встретились близ Старых Камней. Юноша поцеловал руку своей невесте, а она не спешила отнимать ладонь из его рук.

- Здравствуй, Фредегонда, любовь моя! - ласково проговорил молодой человек. - Как твои дела? Ты сегодня такая загадочная... И еще красивее, чем всегда!

Юная вейла и впрямь как будто повзрослела за короткое время, проведенное возле родника, и стала поистине великолепной.

- Я узнала, что значит долг Хранителей, - просто ответила она. - А ты скучал без меня?

- Я просил Небеса о нашем с тобой счастье. И почувствовал, что Они отвечают мне, - ответил Гарбориан. - Наши покровители сулят нам с тобой вечное счастье, родная моя!

- Так и будет! - весело ответила Фредегонда, думая о будущей прекрасной дочери, которая в свой черед станет после нее Хранительницей источника живой воды.

***

Пока юноша и девушка беседовали о своей любви и о будущем, Варох, не желая мешать им, отошел в сторону. Он направился к Карломану, застывшему, как статуя, глядя в вещие воды источника вейл. Что же видел в них вещий бисклавре - свое будущее или чужое?..

Карломан видел чистые воды Леджии и зеленые луга Земли Всадников, по которым так привольно скакать табунам коней. Видел ликование "детей богини Дану", одетых в цвета клана Бро-Виромандуи. Они встречали цветами и песнями невесту наследника своего вождя - очаровательную вейлу Фредегонду. А вот уже юноша с девушкой катались верхом по зеленым холмам, и земля словно бы услужливо расстилалась им навстречу.

Видел Карломан и свадьбу Гарбориана и Фредегонды. Счастливые жених и невеста танцевали до упаду, и все провожали их радостными взглядами. Весь клан Земли Всадников, в полном составе, ликовал, приглашенный на свадьбу. Видел Карломан среди гостей и самого себя, вместе с Альпаидой и неразлучным Варохом. Они искренне желали молодоженам счастья на всю жизнь, как и все близкие. Эта свадьба была делом рук его, Карломана Кенабумского, и он радовался одному из последних дел, что ему удалось устроить в этой жизни.

Картины сменяли друг друга, разворачиваясь перед взором Коронованного Бисклавре. Он видел Фредегонду, склонившуюся над колыбелью дочери - очаровательной смуглой малышки с черными кудряшками, с такими же прекрасными темными глазами, как у ее матери. А в своем чреве Фредегонда уже вынашивала сына - будущего наследника Земли Всадников, маленького Гворемора...

Многое увидел Карломан в прозрачном зеркале вод. Однако он почувствовал приближение Вароха, не успев еще увидеть его. Не по звуку шагов и не по запаху - хотя по этим признакам, едва уловимым для других, оборотни легко узнавали друг друга. Просто почувствовал, как чувствуют появление самых близких - по теплу, прикоснувшемуся к сердцу, ласковее, чем животворящий солнечный луч.

Карломан поспешно отвернулся от родника. Он вовсе не хотел, чтобы Варох, внук вещего Номиноэ, увидел в источнике еще и дальнейшие события. Не то он узнал бы, что счастье Фредегонды с ее возлюбленным супругом продлится, увы, недолго. И что все события в Арвернии и в Арморике резко пойдут по-другому после того, как он, Карломан Кенабумский, перейдет на другой уровень бытия. Кому-кому, а Вароху ни в коем случае не следовало узнавать наперед о том, что должно статься. Не то он скорее погиб бы сам от клыков Ужаса Кемперра, но не отпустил Карломана одного на его последнюю битву...

Сквозь заросли Коронованный Бисклавре увидел, как выше, на лесной тропе, встретились влюбленные. Наблюдая за ними, он тихо, чтобы те не услышали, сказал приблизившемуся к нему Вароху:

- Фредегонда, Хранительница источника живой воды, будет любить, и будет любимой, как подобает настоящей вейле! А живая вода и впредь будет спасать живущих, пока вейлы из рода Морганетты оберегают ее от злого глаза.

Варох понимающе кивнул и очертил в воздухе солнечный круг, принимая волю Небес. Оба бисклавре твердо знали, что Владыки Всего Сущего не позволят иссякнуть силе, приносящей добро. Равновесие проявлялось в постоянно исправляемом неравновесии. Если бы Ги Верденнскому и подобным ему безумцам удалось-таки истребить всех ши без разбора, как они мечтали, - их сила не иссякла бы, а проложила бы себе новое русло, и потомки гонителей сами стали бы новыми ши. Потому что, пока стоит мир, в нем должны жить и Хранители...

***

А наверху, возле бывшего грота вейл, оплетенного цветущими растениями, Фредегонда придвинулась к Гарбориану и скользнула по его руке своей изящной ладонью. И юноша, затрепетав от волнения, осторожно обнял ее одной рукой за плечи, а другой скользнул по ее темным шелковистым волосам, вдохнул их упоительный аромат. Нашел губами ее губы, пахнущие спелым виноградом. Они целовались жарко, горячо, до боли в губах, чувствуя, как их сердца бьются в унисон.

Потом, чуть откинув голову, Гарбориан заверил свою невесту:

- Небеса с нами, любовь моя! Я знаю, я просил Их...

Фредегонда кивнула, глядя на своего жениха блестящими от радости глазами:

- И ши, Хранители всего сущего, тоже с нами! Слышишь, птицы поют о Них, славят Их во веки веков!

Птицы и вправду пели по всему лесу, захлебываясь радостными, ликующими трелями на все лады:

- Хвала вам, мудрые альвы, хозяева мест заповедных! Слушайте, слушайте: вот, мы прилетели из далеких жарких мест в наш родной дом, в обиталище наших сестер, дев-птиц! - звенели голоса пернатых для всех сторон. - Мы поем песню для нашей прекрасной Старшей Сестры, согретой любовью, вместе с любимым! Скоро она совьет себе гнездо в большом каменном доме. Но не забывай о нас, дева-птица, прилетай к своему источнику! Пусть слышат нас и другие Хранители заповедных мест! На их плечах держится этот мир. Слушайте, слушайте нас и вы, оборотни, ясноглазые сыны Кернунаса, друзья воронов! Приветствуем вас, ради Неба и Земли! Славьтесь вовеки, Хранители всего сущего!

[katarsis]

Кстати, Фредегонда же дева-птица. А почему она не умеет превращаться в птицу? И её мать, похоже, не умела (иначе, упорхнула бы от Эрмингола). Разве в Шварцвальде не было вейл, чтобы её научить? А если не вейлы, то есть ведь другие оборотни. Гримоальд, насколько я помню, и сам оборотень.

[Карса]

Возможно, превращению в птицу может научить только вейла. А может, для этого нужны определённые условия.
Какая всё же прекрасная пара Гарбориан и Фредегонда! Как жаль, что таким недолгим будет их счастье.
Всё могло бы быть по-другому, если бы Гарбиориан прожил подольше. И Розамунд могла бы стать другой, наверное.