Благодарю Вас, эрэа
Карса! 
Как бы Зимогора не спалила избу. А жизнь Люта вполне могла сложиться иначе, более счастливо, если бы к нему изначально отнеслись по-другому.
Читая историю про Могуту, я не предполагала, что Лют с Зоринкой знакомы с детства. Всё же было впечатление тогда, что Зоринке Лют по-своему дорог. Значит, из детства всё идёт. А Могута даже похож на Люта страстностью натуры. Вот как выходит, односельчане способствовали вольно или невольно, чтоб Лют стал тем, кем стал. А потом Лют поспособствовал, желая того или нет, чтобы Могута вырос таким, каким мы его видим в зрелости.
Так и получится у Зимогоры в припадке отчаяния.
Да, у Люта могла бы быть иная судьба. Недаром Хозяин Леса говорит о нем Синеоке: "Наш сын мог бы стать героем для людей, а станет их бичом". Если бы люди могли без страха принимать тех, кто непохож на них, все сложилось бы совсем иначе.
Мне он во время написания напоминает других моих героев, которые тоже происходили от дивий, но смогли прожить жизни, полезные людям. Его тезка, Лютобор Яргородский. Лиитас, сын русалки. Стирбьорн из моих "Саг..." о викингах. Им тоже приходилось непросто, а все же они переняли лучшее от людской и нелюдской природы, и смогли это проявить наилучшим образом. А вот Люту Разноокому, увы, посчастливится меньше. Хорошо хоть, Колот всю жизнь будет рядом с ним.
Зоринка дружила с Лютом в детстве, могла бы, наверное, и полюбить по-настоящему. Но в детстве и юности она еще не успела перейти грань между дружбой и любовью. А потом им, видимо, придется разлучиться, и за это время она станет женой другого.
А Могута и впрямь взял от Люта как бы не больше, чем от родного отца. Только это окажутся, увы, не лучшие качества.
Да; одно цепляется за другое, и поступки родителей отражаются на следующих поколениях и на всех, кто окажется вовлечен в их дела. Иногда никто и не предполагает, какие широкие круги разойдутся от незначительного поступка или брошенного вскользь слова.
Сын Хозяина Леса (продолжение)
Между тем, вой волков под дверью избы Колота изменился, стал пронзительно-печальным, словно свирепые лесные звери оплакивали Синеоку, как могли бы лишь люди.
От их плача Зимогоре стало еще страшнее, чем от недавних угроз. Сотрясаемая крупной дрожью, она глядела, как плясал огонь факела в ее дрожащих руках. Колеблющееся, неверное пламя было им с Улебом единственной защитой и надеждой на спасение.
Отчаяние сделало Зимогору решительной. Она слышала, что дикие звери боятся огня. Правда, этих волков послал сам Хозяин Леса, и они были совсем не похожи на обычных. Но женщина, обезумевшая от ужаса, решила, что огонь поможет ей одержать победу.
Размахивая факелом, точно в Купальскую ночь, Зимогора другой рукой выхватила из печи горящее полено. Она не замечала, как огонь обжег ей руку, и как полено рассыпало во все стороны мириады искр. С безумной решимостью женщина направилась к двери, за которой скреблись и завывали волки. Она надеялась, что огонь поможет изгнать их.
- О, Огонь Очага, сын Неба и Земли, младший брат Хорса и Перуна! - громко заклинала Зимогора. - Спаситель людской, наш защитник и первый друг! Рассей тьму и прогони лесную нечисть!
Зимогора не видела, как сыплются с ее факелов горящие угли. Вот уже и половицы затлели, но хозяйка избы не видела этого. Она готова была открыть дверь, исполненная уверенности, что огонь прогонит волков.
Улеб видел, что происходит.
- Матушка, что ты делаешь! - он хотел перехватить мать, видя, как огонь лижет пол и стены.
Но Снежана мыслила яснее. Она поняла, что Зимогора пропала. Ей надо было спасать себя и Улеба.
- Не надо, мальчик! - она ухватила племянника за руку и потянула за собой.
Ее взгляд снова упал на мертвую Синеоку, лежавшую на лавке, и Снежана поклонилась напоследок.
- Прости, но нам не судьба даже похоронить тебя! Видно, Небеса скоро воздвигнут тебе погребальный костер! - вздохнула она, видя, как по полу клубится дым.
Улеб растерялся, взглянув на мать и на избу, что готова была загореться. Жаркое пламя совсем лишило юношу мужества. Он слишком хорошо помнил, какую боль причиняет всепожирающий огонь. Все ожоги, до сих пор стягивающие его кожу, враз заныли, как свежие раны. И он бросился прочь вслед за теткой Снежаной, не в силах попытаться погасить пожар даже ради спасения своей матери.
Снежана ухватила племянника за руку и потянула его в другую сторону, где была вторая дверь.
- Скорей, скорей! Там сени, подпол! Там мы сможем укрыться!
Улеб поспешил за ней, не имея больше своей воли. Они вместе выбежали в сени и подняли крышку подпола. И, один за другим, нырнули в темную сырую мглу и надвинули крышку. Но и из подпола им слышались завывания волков и безумные заклинания Зимогоры. А затем все перекрыл треск пламени и грохот рассыпающихся бревен. Неистовая, испепеляющая волна жара дохнула в лицо спрятавшимся людям. Стало трудно дышать, в горле пересохло. Снежана с Улебом слышали, как совсем рядом бушевало пламя. Оно лизало крышку подпола, где они сидели, скорчившись на сыром дне, среди бочонков и кадок с солениями. Но огонь все-таки не дошел до них. Зато повалил дым. Он заполонил все, отняв у людей воздух, раздирал горло и грудь, душил, щипал глаза...
***
Через несколько часов Дубок привез старую травницу к избе Колота. Но избы больше не было. Она догорала, ее нижние венцы еще тлели, но пламя уничтожило уже все к тому времени. Волки покинули деревню, однако земля вокруг была вся истоптана отпечатками их лап. Посланцы Хозяина Леса взыскали за смерть Синеоки с ее виновницы и вернулись домой. А обитатели Лешевой Пади еще долго не решались открыть двери и выйти из своих изб. Все натерпелись такого страха, что долго не могли поверить в избавление. Прошло много времени, прежде чем самые смелые из соседей выглянули наружу и собрались на пожар.
Тогда-то они и вытащили из подпола угоревших Снежану и Улеба. Огонь погас, не дойдя до них, но женщина с юношей сильно наглотались дыма и теперь были едва живы.
Примчавшийся Дубок увидел свою жену, лежащую без чувств на траве, бледную, как смерть, с закрытыми глазами. Улеб лежал рядом с теткой, тоже едва живой. Следы от давних ожогов резко выделялись на белом, как мел, лице юноши.
Вокруг них суетились односельчане, пытались привести в чувство, обливали водой. Прочие же смотрели на горящую избу Колота. Никто не пытался потушить огонь, как не тушат пожар, зажженный молнией. Все понимали, что этот огонь тоже послан высокими покровителями, чтобы очистить оскверненное место.
Испуганные и словно бы пришибленные селяне перешептывались о том, что случилось.
- Вот Синеоке и воздвигся погребальный костер!
- Зимогоре тоже...
- А Колоту-то каково придется? Приедет, а у него погибли и жена, и сестра, да еще и изба сгорела дотла!
- Отстроится заново! Сыновья у него целы, да и племянник... - при упоминании сына Лесного Хозяина односельчане зябко ежились.
- Что-то теперь натворит этот мальчишка, после смерти своей матери? - слышались сдержанные пересуды.
- Хозяин Леса и так отомстил, что тут еще добавишь? - угрюмо возражали другие. - Зимогора погибла, мы все разорены, оставшись без скотины... Опасно ссориться с дивиями и навлекать их гнев!..
Пока селяне рассуждали так, Дубок протолкался сквозь толпу, ведя за руку старую травницу. Он бросился к жене, лежавшей на траве, склонился над ней, убеждаясь, что она жива.
- Снежана! Хвала Небесам, ты уцелела! - воскликнул он, помогая супруге сесть. Та хрипела, еще не открывая глаз.
Дубок оглянулся на травницу, приехавшую с ним.
- Помоги ей, мудрая женщина, прошу тебя!
Старая целительница развязала сумку, в которой всегда хранила наиболее употребляемые лекарства. С трудом опустившись на колени, она стала помогать Снежане и Улебу, давая им средство, каким обычно приводили в чувство угоревших. На сей раз знаменитая травница оказалась на месте как раз вовремя, чтобы спасти хотя бы этих жертв жестокого пожара.
***
В это время Колот и Лют, находившиеся на ярмарке в Благодатном, еще не знали доподлинно, что случилось дома. Но им уже открылось, что оба они пережили самую тяжкую утрату, и их жизнь изменилась до неузнаваемости.
Колот убедился, что Вячко и Зоринка безопасно гуляют на ярмарке, и не стал предупреждать их прежде времени. А сам вместе с племянником направился в священную рощу Сварога, Отца-Небо.
Среди дубов и сосен-исполинов, что жили сотни лет, потому что их никто не рубил, стояло на пригорке, под открытым небом, изваяние Сварога. Оно изображало могучего мужа с густой бородой, державшего в руках молот. Таков был Сварог - Небесный Кузнец, возжигатель жизни, отец Хорса, Перуна и Огня, творец людей. Потому-то сварожане и называли его именем свой народ и свою страну.
Перед этим изваянием предстали Колот и Лют. Заговорили вполголоса, просительно протянув руки ладонями вверх, к небесам.
- Отец-Небо, не оставь нас своей милостью! Дай нам, осиротевшим, защиту и тепло родного очага! Если же вправду Недоля измерила и обрезала нить нашей сестры и матери, Синеоки, то будь добр к ней, господине Свароже! Если она ушла к своему супругу, Хозяину Леса, даруй ей могущество в виде Хранительницы Лесов! И пусть наши благие пращуры продолжают оберегать род, о, Отец-Небо!
Так молились мужчина и юноша перед ликом Сварога. И он, освещенный ярким солнечным светом, все время неуловимо менялся, словно лицо изваяния выражало чувства, как бывает у живых.
Затем Колот возложил руки на огромные резные ладони Сварога и обратился к своему племяннику, пообещал ему клятвенным тоном:
- Я клянусь тебе, Лют, сын моей сестры, перед ликом Отца-Небо! Ты знаешь сам, что я обещал моему отцу Полюду, сгинувшему в лесу, заботиться о моей сестре Синеоке. И я исполнял это обещание долгих пятнадцать лет. Порой даже мои жена и сыновья не понимали моих поступков. Но я исполнял свою клятву! Если же сестра моя навеки ушла к своему супругу, Хозяину Леса, то я обещаю перед ликом Отца-Небо продолжать заботиться о тебе, Лютобор, племянник мой, что остался мне от сестры! До тех пор, пока мне светит ясный Хорс, пока Перун освежает меня проливным дождем, а Огонь очага согревает и тело мое, и душу, я не оставлю тебя, заменю тебе отца и мать!
При этих словах что-то томительно замерло в груди у Люта, тугим комком подступило к горлу и неожиданно прорвалось слезами. Он не плакал, когда осознал, что его мать ушла навсегда. Но теперь деревья в священной роще и изваяние Сварога неожиданно стали зыбиться перед глазами Люта. Проведя пальцами по глазам, он недоумевающе увидел на них соленую влагу. Лишь теперь юноша вполне понял, как сильно любит его дядя Колот, хотя и прежде был благодарен ему за заботу о них с матушкой.
Глаза Люта, синий и карий, вспыхнули нечеловечески ярко. И он порывисто воскликнул, возложив руки выше дяди, на запястья изваянию Сварога:
- А я, сын Синеоки и Хозяина Леса, клянусь, пока живу на свете, чтить тебя, дядя Колот, превыше всех людей на свете! Твое желание будет для меня священным, твоя воля будет законом для меня всю жизнь, потому что я вполне доверяю твоей мудрости!
И оба - мужчина и юноша, - увидели, как изваяние Отца-Небо, как живое, кивнуло тяжелой деревянной головой. Всего на мгновение - но они уловили знак.
- Значит, так и будет, Лютоборушко, мальчик мой! - заверил Колот.
- Я никогда тебя не покину, дядя Колот! - пообещал юноша дрогнувшим голосом.
И они, сняв руки с дланей Отца-Небо, крепко пожали их друг другу, заключая союз на всю жизнь. Затем переглянулись, и Колот тихо улыбнулся. Его племянник тоже заставил себя растянуть губы в улыбке, подражая дядиной мудрой стойкости.
Оба они еще не знали, что произошло дома. Не подозревали, что Хозяин Леса отомстил за Синеоку, и Зимогора погибла, а их изба сгорела. Но ныне, заключив свой союз, Колот с племянником были готовы к любым испытаниям, какие еще могли ожидать в будущем. Сын Хозяина Леса со своим мудрым дядей все решили для себя.
Автор
Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - XV (Прочитано 4761 раз)