Печать

[Лоренц Берья]

Это не его война с Клинтон, это его война с транснациональным капиталом и который лезет на американский рынок в первую очередь из ЕС.

Но тем не менее по ней это ударит. Это так просто получается. Бьешь по американской части глобалистов, а попадаешь по Клинтон в первую очередь 

[Gustav Erve]

FOREIGN AFFAIRS JULY/AUGUST 2018: РЕЦЕНЗИЯ

Этот выпуск состоит из трёх отделов. Первый посвящён заглавной теме номера: т.е. обозрению мира с точки зрения шести главных «больших нарративов» (с точки зрения реализма, либерализма, этноцентризма (tribal), марксизма, высоких технологий, глобального потепления), 9 эссе, 4 обзоров и дискуссии о том, какие ошибки США допустили относительно Китая ( как в 1940-е вернулся, хехе)
Ну что же, приступим, помолясь (или не помолясь).

Открывает номер статья Стивена Коткина «Мир реалиста: игроки меняются, игра остаётся». Зачин чрезвычайно оптимистический: «Геополитика не вернулась. Она просто никуда не уходила. Каждый гегемон думает, что он – последний; каждая эпоха верит, что пришла навсегда. На деле же, конечно, государства постоянно поднимаются, падают, соревнуются друг с другом . И то, как они это делают, определяет судьбы мира»(p.10)
Затем автор говорит, что курс нынешнего столетия будет в значительной степени определяться противостоянием США и КНР. «Подобно тому, как свободно-рыночная Великобритания позволила окрепнуть своему врагу, кайзеровской Германии, так и свободно-рыночные США позволили окрепнуть Китаю»(там же). Говорится об опасности Китая, как о державе, которая не собирается демократизироваться, но чья система позволяет совместить меритократию и коррупцию, компетентность и некомпетентность и потому не стагнирует – и это на фоне внутренних проблем в США и прочих демократических странах. Всё это неразрывно вязано с проведением глобалистского курса, который, несмотря на все свои победы во внешнем мире, внутри привёл к «уязвимости перед мажоритарным национализмом, ранее отброшенным»(p.11). Увтерждается, что нынешная ситуация похожа на ситуация 1970-х и даже 1920-х годов, но есть одно решающее исключение – смена ключевого игрока на Дальнем Востоке( Японию заменил Китай), а в прочем: «Ослабленное, но стойкое русское могущество в Евразии? Есть. Германия как ядро сильной, но беспомощной Европы? Есть. Растерянный американский гигант, способный вести весь мир, но колеблющийся? Есть. Бразилия и Южная Африка, доминирующие в своих регионах? Есть»(p.13). Далее говорится, что две сверхдержавы могут начать войну из-за Тайваня, в частности, если последний решит сепарироваться от Китая(т.е. станет из Республики Китай «Республикой Тайвань»)
Снова говорится о том, что китайцы могут проецировать силу не только в Азии, но и в Африке и в Латинской Америке; говорится даже о том, что китайцы намерены финляндизировать Австралию(p.14). В заключение говорится, что США всё же следует перейти от гегемонистской гиперактивности к более выборочному участию в ключевых сферах своих интересов(p.15). Завершается статья следующими словами: «США нужно найти правильное соотношение между решительным сдерживанием и твёрдой политикой относительно Китая и приведением в порядок собственного дома» (там же)
Вторая статья. Д. Дудни(Deudney) и Айкенберри «Либеральный мир. Стойкий порядок». В начале говорится, что несмотря на все проблемы от подъёма автократий, национализма, протекционизма через укрепление авторитарных систем в России и Китае до относительного ослабления США, либеральный порядок, который США строили на протяжении 70 лет показал замечательную прочность (p.16). Дальше на две страницы – панегирик либерализму, который в корне своём прагматичен, реалистичен и т.д. (pp.17-18). Далее : «….современная болезнь либеральной демократии является побочным продуктом её же успеха»(p.18). Причём, «…по мере распространения свободного рынка проблемы начинали обостряться: росло экономическое неравенство, старая политическая сделка между трудом и капиталом была разорвана, система социальной поддержки разрушалась» (там же). Нет ли между этими явлениями (распространением свободного рынка и политически-социальными проблемами) некоторой связи, а? Дальше говорится, что и раньше были подобные кризисы у либерализма, но их успешно преодолевал: в1920-е, в 1950-е( «угроза атомного холокоста»), в 1970-е. «Сегодняшние яростные предсказания забывают о прошлых успехах. Это потому, что пророки страдают от того, что зациклены лишь на дне сегодняшнем»(p.20). Дальше говорится, что авторитаризм – вовсе не помеха в деле сотрудничества с западными либеральными организациями в таких делах, как охрана климата, по борьбе с эпидемиями. «Большинство институтов либерального порядка не требуют того, чтобы поддерживающие их страны были либеральными демократиями; достаточно того, что эти страны поддерживают статус-кво и способны исполнить взятые на себя обязательства»(p.21). Кроме того, основание для оптимизма даёт возвращение врага: ведь в эти двадцать пять лет либерализм не имел достойного конкурента, а ведь в 19 веке он боролся с авторитарными и монархическими режима, в двадцатом веке – с советским коммунизмом, и в процессе этой борьбы становился сильнее (p.22) . «Плохие новости о возрождении идеологической вражды могут оказаться хорошими новостями для мирового либерального порядка»(там же). Дальше говорится о том, как прочно связан мировой либеральный порядок с насущными американскими интересам, что это вынуждена будет признать любая американская администрация, что администрация Трампа уже продолжает относительно России политику Буша-младшего и Обамы и так далее(p.23). С замечательным оптимизмом автор утверждает, что : «В-главных, причина для оптимизма в случае либерализма заключается в простой правде: для решения сегодняшних проблем нужно больше либеральной демократии и либерального порядка»(p.24)
Третья статья. Эми Чуа (AMY CHUA is John M. Duf, Jr., Professor of Law at Yale Law School. This essay is adapted from her book Political Tribes: Group Instinct and the Fate of Nations), «Трайбалистский мир: групповая идентичность – это всё». «Люди, как другие приматы, являются племенными животными. Нам нужно принадлежать к какой-либо группе, поэтому мы так люби клубы и команды»(p.25). Далее говорится, что американцы, ввиду их упора на роль экономики и идеологии, недооценивают то, что во многих местах важнее этнические, региональные, религиозные, сектантские, клановые идентичностей сравнительно с национальной. (там же). Именно эта недооценка привела американцев к провалам в Ираке, Афганистане, Вьетнаме(p.26). Дальше говорится о том, что зачастую идентичность перекрывает идеологию (пример Вьетнама, где стремление вьетнамцев к национальной независимости и объединения оказалось сильнее американского стремления изобразить всё как «борьбу с коммунизмом»). Кроме того, во Вьетнаме упустили и другой этнический аспект вьетнамской жизни. Во Вьетнаме было «господствующее посредством рынка»(термин, введённый автором статьи в 2003году, для описания такой ситуации, когда этническая группа непропорционально представлена в национальной экономике) этническое меньшинство - китайцы, т.е. большинство вьетнамских капиталистов были китайцами – что прекрасно использовала вьетнамская пропаганда, твердя, что китайцы на 100% процентов контролируют торговлю Южного Вьетнама и что районы, населённые китайцами – это «капиталистическое сердце, бьющееся в социалистическом теле Вьетнама»(p.28). А учётом того, что политика США во время войны привела к сказочному обогащению этой этнической группы, то с точки зрения южных вьетнамцев получалось, что их заставляют стрелять в своих братьев-северян ради того, чтобы китайцы сохранили свои богатства. Автор флегматично отмечает, что «Вряд ли США могли придумать что-нибудь лучшее, если бы хотели провалиться»(там же).
Ту же ошибку США повторили в Афганистане, недооценив чисто-пуштунский аспект Талибана, предпочтя целиком встать на сторону таджикско-узбекского «Северного Альянса», в значительной степени настроенного против пуштунов вообще. Собственно, в нынешней армии Афганистана 70% офицеров уровня командира батальона - таджики (самих таджиков в Афганистане – не более 27%). Результатом стало общее среди пуштунов чувство: «Мы получаем американские авиаудары, а таджики – американские деньги»(p.29). Результат? Талибан по-прежнему контролирует большую часть Афганистана, а осознание этнической сложности Афганистана было осознано американцами слишком поздно(там же).
Снова та же история – но уже в Ираке. На момент 2003 года 15% арабов-суннитов господствовали в политической жизни Ирака, в то время как шииткое большинство было на отшибе. В канун вторжения США в Ирак некоторые исследователи(включая автора статьи) предупреждали, что быстрая демократизация дестабилизирует Ирак, ибо в её результате на коне окажется правительство шиитского большинства, стремящегося в первую очередь отомстить суннитам – что будет провоцировать среди последних антиамериканизм. Так и вышло. Лишь с 2007 года, когда американцы перенесли тяжесть своей политики на племена, стали учитывать религиозное и этническое деление Ирака, то они стали добиваться определённых успехов в деле успокоения страны.
Теперь та же история начинает случаться и в западных государствах. Вот как описывает процесс автор: «В последние годы в США стали проявляться деструктивная политическая динамика, более характерная для развивающихся и незападных стран: подъём этнонационалистических движений, падение доверия к общественным институтам и результатам выборов, разжигающая ненависть демагогия, народное негодование против «истеблишмента» и меньшинств и, самое важное, превращение демократии в двигатель политического трайбализма с нулевой суммой»(p.30). Автор это вводит из того, что белые постепенно перестают быть первой по численности категорией населения в США; и если раньше разного рода меньшинства чувствовали себя под угрозой, то теперь – белые(там же). Кроме этой причины, усматривается и следующая: «Исторически, США на деле не были страной, где господствовал рынок. Напротив, на протяжении большей части своей истории в США господствовало политически, экономически и культурно относительно единое белое большинство…»(там же). Но в последние годы положение начало резко меняться – из-за выросшего экономического неравенства и закрытия значительной части социальных лифтов классовое деление в США чрезвычайно обострилось. Более того, в США даже появилось своё «меньшинство, господствующее через рынок» - которое обычно определяется( в дискуссиях) как «элиты побережья» (ключевые отрасли экономики, включая Уолл-стрит, Силиконовая долина, СМИ). И их соответственно, многие американцы начинают рассматривать их как нечто вроде закрытого этнического меньшинства, которое безразлично или прямо враждебно интересам США(p.31) (У американцев появились собственные «евреи»?). Трамп оседлал это чувство и строит свою идентичность, апеллируя к белым рабочим и среднему классу: он её подчеркивает своей манерой говорить, одевать и т.д. – а атаки на него со стороны либеральных комментаторов лишь укрепляют его образ. И дальше: «В США быть против истеблишмента не означает быть против богатых. Американские неимущие не ненавидят богатство: они хотят нажить его для себя и для своих детей, даже если и полагают, что система направлена против них. Бедные, рабочий класс и средний класс США всех цветов и расцветок жаден до старой американской мечты. Когда же эта последняя ускользает от них – или даже насмехается над ними – то они скорее обернутся против истеблишмента, или против судов, или против иммигрантов или аутсайдеров ,или даже против трезвого рассудка, но только не против самой мечты»(p.32)
Автор далее утверждает, что такая трайбализация превращает Америку в место, где группы людей глядят на другие не просто, как на оппозиционные, но как на злые, аморальные и не-американские. Им раскрываются и неэкономические причины такого взгляда. «Для десятков миллионов американцев из рабочего класса, традиционные пути к богатству и успеху закрыты. Экономист Радж Четти доказал, что за последние 50 лет шансы американского ребёнка превзойти по социальному статусу своих родителей упали с приблизительно 90% до 50%. Недавнее исследование, опубликованное Pew Charitable Trusts, показывает, что «…43% американцев, родившихся в нижних слоях общества, остаются там и зрелом возрасте; а 70% никогда не смогут подняться до состояния среднего класса». Более того, американские элиты могут этого не понимать, но их статус становится наследственным. В гораздо большей степени, нежели раньше, обретение богатства в США требует элитного образования и социального капитала, т.е. того, в чём американские нижние классы соревноваться с элитами не могут.
Короче говоря, сейчас яснее, чем когда-либо ещё, что националист обязан быть социалистом или социал-демократом – потому что политика свободного рынка просто-напросто уничтожает/размывает нацию как в прямом(биологическом), так и в косвенном понимании этого слова (уничтожая надклассовую общность, обостряя все социальные конфликты в обществе)
Политический трайбализм рождается в условиях экономической небезопасности и нехватки возможностей. Веками экономические возможности и вертикальная мобильность помогали США интегрировать огромное количество представителей самых разных народов более успешно, чем любая другая нация. Коллапс вертикальной мобильности в США следует рассматривать как чрезвычайную ситуацию»(p.33). Вывод такой, что над единством нужно долго и трудно работать, что он не создаётся само по себе, а требует храброго руководства и воли.
Следующая статья, Робин Варгезе (ROBIN VARGHESE is Associate Director of Engagement at the Economic Advancement Program of the Open Society Foundations) «Марксистский мир. Чего вы ожидали от капитализма?». Здесь, как понятно из названия, говорится о марксистской теории, взглядах Маркса, в чём его прогнозы оказались верны, а в чём – нет, почему сейчас его теория может быть актуальной. Если вкратце, то автор считает, что Маркс ошибался в основном по политической части, недооценив роль государства, не поняв, что капитализм способен к изменению и удовлетворению материальных потребностей человека (p.36). Академик Варга, Вы ли это? Впрочем, какой там Варга? Неужели сам Бершнтейн через услуги спирита пишет статьи для Foreign Affairs? Впрочем, автор честно признаёт, что в последние тридцать лет зарплаты стагнируют, безработица растёт, темпы роста падают(p.37-39). Более того, в последние годы как-то становится ясно, что старые преимущества «свободного мира» увядают, например: «Так, исследование Бранко Милановича и Роя ван дер Вейде показало, что рост неравенства бьёт по доходам бедных семей, а не богатых. Тома Пикетти полагает, что при сохранении нынешнего пути капитализм может развиться в новую «патримониальную» модель накопления богатства, в которой семейное состояние важнее любых заслуг»(p.41). Жаль, академик Б.Ф. Поршнев не дожил. Это ведь он в «Феодализме и народных массах»(1964) прямо писал, что предоставленный сам себе капиталистический класс стремится возродить самые варварские (и потому самые прибыльные) формы эксплуатации. Затем Варгезе привычно уже хвалит Кейнса. В конце статьи он говорит о том, что, мол, нужно спасать эгалитарный демократический капитализм и возможно, в этом деле движения Сандерса и Корбина сыграют свою положительную роль.
Дальше идёт статья «Мир техники. Добро пожаловать в цифровую революцию» Кевина Драма (KEVIN DRUM is a staf writer for Mother Jones). В этой статье говорится о новой технической революции, сравнимой с индустриальной, что материальная база для ИИ уже готова, и не то к 2045(мнение азиатских экспертов), не то к 2060(европейских и американских) ИИ будет способен выполнять все виды работ(p.45). И в таком духе написана вся статья: что эта новая революция будет куда как более быстрой по темпам, чем индустриальная, что ИИ может оказаться самой прибыльной технологией в мире безжалостных ТНК. Впрочем, автор очень оптимистично утверждает, что именно ИИ поможет справиться с проблемами массовой безработицы и климатическими изменениями(p.48). В общем, оптимизм из нашего автора прямо-таки прёт из всех щелей.
Завершает первый отдел этого выпуска журнала статья Иешуа Басби (JOSHUA BUSBY is Associate Professor of Public Affairs at the University of Texas at Austin) «Теплеющий мир. Почему изменения климата сейчас важнее всего». Содержание статьи понятно из названия: говорится много и с цифрами об опасности глобального потепления, об опасности изменения климата, об убытках от участившихся ураганов, о том, что повышается уровень океана, о засухах. Говорится, что это может повлечь за собой непредсказуемые последствия, политическую нестабильность. Перечисляются мер, которые государство может использовать: сохранять леса, использовать биотопливо, покупать землю за морем, запрещать экспорт ключевых редких ресурсов и т.д(p.54). Но основную надежду автор возлагает на скооридинированные действия всех держав. И вообще, только «…сочетание международных договорённостей и сетей людей и организаций, посвятивших себя решению этого вопроса, может стать нашей надеждой на то, что мы избежим катастрофических последствий изменения климата»(p.55)
Затем идёт раздел эссе.
Открывает его статья Роберта Малли и Ионы Финера (ROBERT MALLEY is President and CEO of the International Crisis Group. During the Obama administration, he served as Special Assistant to the President, White House Middle East Coordinator, and Senior Adviser on countering the Islamic State. JON FINER served as Chief of Staf and Director of Policy Planning at the U.S. Department of State during the Obama administration.) «Длинная тень 11 сентября 2001 года. Как контрретерроризм повредил американской внешней политике». В ней говорится, что три последних президента США были едины в проведении политики «глобальной войны с террором», что это – едва ли не единственный предмет двухпартийного согласия в американской политике после Холодной войны. Причины, по мнению авторов, следующие: во-первых, защита жизней граждан есть первейший долг любого правительства, во-вторых, поскольку терроризм прямо касается(может коснуться) среднего американца, то он чуток к этой теме, в-третьих, поначалу такие акции приносят успех, наконец, в эру тайных спецопераций и боевых дронов, такие операции являются относительно точными и мало рискованными (p.60)
Одним из вредных проявлений такой зацикленности на теме контртерроризма авторы считают возможность «поймать хайп»( так и пишут: DON’T BELIEVE THE HYPE), что обеспечивает прекрасные условия для демагогии. Но гораздо более важным им кажется, что концентрация на контртерроризме осуществлялась за счёт других, более важных задач, а именно: усиливающегося Китая, возрождающейся России и атомной КНДР. (p.62). Кроме того, одержимость чисто военной стороной контртерроризма вела к закрытию глаз на дела-делишки авторитарных восточных режимов (Турция, Пакистан, Египет, КСА), что не шло на пользу как американской политике, так и американскому имиджу. Авторам не весьма нравится вовлечённость США в целый ряд военных конфликтов, многие из которых не обещают лёгкой победы: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, Нигер, Йемен, Сомали, регион Сахеля (p.66). Тем не менее, конец статьи достаточно оптимистичный: администрация Трампа, наконец, осознала, что главной угрозой является не терроризм, а державы-ревизионисты(Россия и Китай), а американское общественное мнение начало считать угрозу терроризма менее важной, чем атомную программу КНДР и использование кибертехнологий в военных целях.(p.68) «Вашингтонская милитаризованная культура контртерроризма, родившаяся после терактов 11 сентября 2001 года, стремилась сместить главнейшую задачу правительства с защиты собственных граждан на борьбу в масштабах всего земного шара с плохо сформулированным и всё пополняющимся списком жестоких группировок. Это заблуждение укоренялось годами и на его искоренение уйдут годы. Но этот процесс следует как-то начать и начать сейчас»(p.69)
Дальше идёт статья Целеста А. Валландера (CELESTE A. WALLANDER is President and CEO of the U.S. Russia Foundation and Senior Adviser at WestExec Advisors. From 2013 to 2017, she served as Special Assistant to the President and Senior Director for Russian and Eurasian Afairs at the National Security Council) «Внутренний враг НАТО: как упадок демократии может уничтожить альянс». Сама статья – открытый панегирик НАТО, что понятно. Но при этом главным критерием пребывания в НАТО, главным его достоинством считается наличие либеральной демократии в стране-члене альянса. Причём отсутствие таковой ставит под угрозу целостность альянса: и если венгерский пример ещё туда-сюда, то чем с точки зрения целостности НАТО не угодила Польша – понять трудно(p.76). Далее автор говорит, что да, во время Холодной войны Греция и Турция – члены НАТО – тоже некоторое время были авторитарными диктатурами, но это самзывалось из-за советской военной угрозы. Теперь же, говорит автор, русская угроза является не военной(как в годы Холодной Войны), а политической, заключается в теневых финансовых операциях, взятках, шантаже, насаждении идеологии национализма, нетолерантности и нелиберализма»(p.78). «В отличие от времён Холодной Войны, слабые места НАТО теперь прямо связаны с тактикой Кремля. Они являются ахиллесовой пятой альянса»(p.79). Чувствую себя евреем-репатриантом, по-прежнему выписывающим газету «Правда». Вообще, авторские рекомендации сводятся к тому, чтобы как можно сильнее укрепить либеральную демократию во всех странах НАТО.
Третьей статье идёт текст Макфола(того самого, бывшего посла в России) «Россия как она есть: большая стратегия для конфронтации с Путиным». Статья начинается задорно: прямо в первом абзаце заявляется, что Путин произвёл себя в вожди националистического и консервативного движения, которое противостоит декадентскому Западу(p.82), поэтому Вашингтон должен понять, что Путин не прекратит свои атаки на западные демократии(p.83). Связано это с тем, что Путин, для защиты своей власти от народного недовольства, по образцу «революций» нулевых и 2010-х, «…вновь использовал источник легитимности ещё советских времён: защиты родины от злого Запада»(p.86). И так далее в том же духе. Рекомендации посла элементарны: готовиться к долгой конфронтации с Россией; никакие позитивные перемены в России невозможны, пока Путин не уйдёт; ужесточить следует и внутреннюю политику, чтобы не допустить больше никакого русского вмешательства; надавить на соцсети, Гугл и Ютуб, чтобы их алгоритмы поиска предоставляли как можно меньше информации, предоставляемой русский правительством (p.88 - Washington should encourage social media platforms to grant less exposure to Kremlin-created content. Algorithms organizing search results on Google or YouTube should not overrepresent information distributed by the Russian government); поддержка всеми силами Украины; вести себя более агрессивно с Ираном; не выводить свои войска из Южной Кореи; экономически душить Россию (p.89). В общем, если эту политику начнут и впрямь реализовывать в полном объёме, то альянс России, Китая и Ирана из досужих фантазий станет гораздо более осязаемым. В конце концов, Макфол говорит, что эта конфронтация – всерьёз и надолго, что нужно запастись терпением, но в то же время подчёркивать, что Америка не желает бесконечного конфликта с Россией.
Дальше идёт статья Джин Юн Кима (JIM YONG KIM is President of the World Bank Group.) «Разрыв в человеческом капитале: убеждая правительства инвестировать в людей». Статья повторяет довольно очевидные вещи: что человеческий капитал (образованные специалисты) не менее важна, нежели инфраструктура На утверждение этого нехитрого и очевидного тезиса господину Киму понадобилось 9 страниц (p.92-101)
Следующее эссе: Джон Касич (Кейсик) (губернатор Огайо) «Возвращая американское лидерство: как правильно поставить Америку на первое место»). Статья в значительной мере состоит из саморекламы Касича(p.103-104). Возможно, он так хочет дать урок рекламы, которую нужно применить и в дипломатии? Рекомендации же его сводятся к тому, что нужно лучше готовить американскую рабочую силу к новым технологическим изменениям, возродить Транс-Тихоокеанское Партнёрство. Несмотря на ворох стандартных обвинений в адрес России Касич всё же говорит, что президент Трамп не должен прекращать сотрудничество с Россией в сфере ядерного и прочего разоружения, не должен идти на уступки КНДР и не провоцировать Иран всё же обрести атомное оружие( p.107 – в оригинале он выражается несколько более завуалировано – Given that the nuclear deal with Iran was one of the few things constraining the country from producing nuclear weapons, it was a mistake for President Trump to walk away from it), усилить меры кибербезопасности. Кроме того, Касич рекомендует не ослаблять давление на Китай, что понятно. Статья завершается призывом найти компромисс во внутренней политике.
Заем статья Таниши М. Фазал (TANISHA M. FAZAL is Associate Professor of Political Science at the University of Minnesota and the author of Wars of Law: Unintended Consequences in the Regulation of Armed Conflict) «идите своей дорогой: как рост сепаратизма может привести к большему количеству конфликтов». Содержание понятно из названия: автор анализирует вопросы сепаратизма в современном мире, указывает на особенности сецессионистского движения. Информативная статья, не содержащая однако никакой особенной идеи, кроме той, что сепаратизм связан с многочисленными рисками – как в процессе борьбы за сецессию, так и после её обретения (p.123 – Members of a secessionist movement often face a hard choice: remain among family and friends in an area that is relatively well governed but targeted by government forces o move across the putative secessionist border and face possible discrimination and isolation. Many who feel they are part of a movement will decide to stay, even in the face of international disapproval. Isolating would-be governments and giving their citizens reasons to feel aggrieved with the international system is a recipe for misery everywhere. Finding better ways of dealing with secessionism is therefore as much an issue for major countries and international organizations as it is for secessionists themselves)
Дальше идёт блестящая статья Грэма Аллисона (Douglas Dillon Professor of Government at the Harvard Kennedy School) «Миф либерального порядка: от исторической случайности до конвенционной мудрости».
Аллисон выделяет три основных постулата мифа «либерального порядка»: «Во-первых, что либеральный порядок – главная причина так называемого долгого мира между великими державами за прошедшие 70 лет. Во-вторых, что построение такого порядка было основным стремлением американской внешней политики в то время. В-третьих, что президент США Трамп представляет собой главную угрозу либеральному порядку, а значит и миру во всём мире».(p.124). Затем он указывает на то, что эти три постулата, мягко говоря, не совсем верны: «…«Долгий мир» был вовсе не следствием мирового либерального порядка, а побочным эффектом опасного баланса сил между СССР и США на протяжении 45 лет холодной войны, а потом – краткого периода американского господства. Американское вовлечение в дела мира было вызвано стремлением обезопасить либеральную демократию дома, а не желанием внедрять её за рубежом. И хотя Трамп ослабляет ключевые элементы современного порядка, он вовсе не является главной угрозой мировой стабильности» (p.125) . Кроме того, Аллисон указывает на опасную путаницу, сопровождающую громоздкий термин «либеральный мировой порядок, опирающийся на власть закона», поскольку она позволяет прославить в качестве защитника такого порядка самую протекционистскую, меркантилистскую и хищническую из крупных экономик – экономику КНР(там же) – да и к тому же «власть закона» как-то нелепо применять к современному мироустройству, в котором пять постоянных членов СБ ООН фактически неподотчётны(p.125-126). Не могу не привести следующую цитату: «…Самый факт, что в первые семнадцать лет этого века самопровозглашённый вождь либерального мира вторгся в две страны, использовал авиаудары и рейды спецназа для убийства сотен людей, которых в одностороннем порядке посчитал террористами, а ещё десятки подверг «экстраординарной выдаче», часто безо всякой опоры на международное право (а иногда – и без опоры на собственное законодательство) , говорит сам за себя»(p.126). Аллисон верно отмечает, что главным фактором длинного мира была многолетняя Холодная Война и получение СССР атомного оружия, что исключило новую тотальную войну в старом смысле этого слова (p.127). Аллисон, говоря об американском доминировании в 1990-е, приводит цитату Кейнса: «Безумец во власти, слышащий голоса в голове, скорее всего почерпнул их парой лет назад из работ какого-то академического бумагомарателя»(p.129) (Это о «новом мировом порядке» Буша-старшего и его связи с известной работой Фукуямы). Кроме того, автор также говорит, что в США не весьма поняли, что конец Холодной Войны дал не однополярную эру, а однополярный момент(p.130) и пока они это осознавали, случился взрывной рост авторитарного Китая и возрождение нелиберальной России. Ну, и завершается статья призывом всем верящим в американскую демократию сначала отремонтировать работающую демократию у себя дома (p.133)
Дальше идут две статьи: Джеффри Болл (Scholar in Residence at Stanford University’s Steyer-Taylor Center for Energy Policy and Finance and a Lecturer at Stanford Law School) «Почему установление сборов за выбросы углерода не работает? Хорошо в теории, плохо на практике» и Лэйн Кенворси (LANE KENWORTHY is Professor of Sociology and Yankelovich Chair in Social Thought at the University of California, San Diego, and the author of the forthcoming book Social Democratic Capitalism) «Как система социальной защиты может пережить Трампа: социальная демократия сохраняет свою силу».
Краткое содержание первой. Политика установления сборов за выбросы углерода не сработала даже там, где была всё применена, поэтому следует честно признаться в этом и искать другие способы борьбы с глобальным потеплением.
Вторая несколько более интересна. Начинается она с цитирования твитов Трампа образца 2015 года, где он выражал своё одобрение программам соцстрахования, а также Медикейр и Медикейд. Затем говорится, что, однако, придя во власть Трамп стал проводить прямо обратную политику: попытался ликвидировать Медикейд – а следующими целями могут стать продуктовые талоны, частичная приватизация системы страхования. Это угрожает движению США в сторону социал-демократического капитализма. Приводится интересный факт: оказывается, американские семьи и гражданские организации были крепче всего в 1940-1960-е годы, когда американское правительство стремительно усиливалось (p.149). Достаточно убедительно разбиваются фантазии американских либертарианцев. Так, сейчас значительное количество американцев, в отличие от ситуации конца 1970-1980-х годов, поддерживают увеличение налогов для богатых американцев(p.150-151). Затем автор говорит, что если республиканская партия избавится от своей одержимости идеей маленького правительства, то она сможет провести в жизнь ряд полезных мер, согласуемых с её идеологией. В частности, «…снизить регулятивные препятствия для устройства на работу, вроде некоторых требований к профессиональному лицензированию; увеличить выбор и конкуренцию в предоставлении услуг, таких как образование и здравоохранение; сделать правительство более эффективным, подталкивая законодателей последовательно использовать фактические данные для выработки политической линии»(p.152). Автор смотрит в будущее с оптимизмом: у него и поддержка американцами сильного государства будет со временм расти и единственной реальной угрозой социал-демократическому будущему в США может быть лишь продолжение экономического спада(p.154). На худой конец, уже в 2021 году можно будет снова идти по пути социал-демократии, ставя в повестку дня вопросы не о сокращении правительства, а о здравоохранении, образовании, декретном отпуске, бесплатном государственном обучении и так далее(p.156).
На этом раздел эссе заканчивается; начинается раздел рецензий и дискуссий.
Первой идёт рецензия Гари Дж. Баса «Забытая индонезийская кровавая баня» на книгу Дж. Робинсона «Сезон убийства: история индонезийской резни 1965-1966 годов». В рецензии говорится, что книга развенчивает ряд мифов, связанных с этой резнёй. Так, на основании первичных источников, Робинсон показывает, что преувеличение роли местных эскадронов смерти есть часть целенаправленной государственной политики по отмыванию репутации армии (p.159) Вообще, «…индонезийские ужасы не были неизбежным результатом межэтнических трений или социоэкономической борьбы, но хорошо организованной и системной кампанией, проводимой властями»(там же). Именно армия обучила и снабдила оружием местные эскадроны смерти и военизированные организации; местные силы работали либо под командой армейцев, либо с её благословения. Масштабная идеологическая подготовка убийства тоже осуществлялась армией(там же). Робинсон полагает, что ответственность за «…подстрекательство и помощь в организации преступления против человечности, возможно, имевшего черты геноцида»(p.160) должны нести и США со товарищи. Так, американская администрация президента Джонсона вполне сознательно не поднимала вопрос о зверствах индонезийской армии(а посол США в Джакарте прямо писал Джонсону, что армии нужно дать полную свободу рук для конфронтации; британцы даже заверили индонезийских генералов, что вмешиваться в их внутренние дела не намереваются) (там же). Кроме того, администрация Джонсона должным образом информировала прессу. Но при этом ЦРУ никак не могло дирижировать процессом массового убийства: за малочисленностью своей станции в Джакарте. При этом, в связи с тем, что Индонезия при Сукарно дрейфовала влево(в сторону не столько СССР, сколько КНР), американцы и британцы с 1958 года подзуживали индонезийскую армию сбросить Сукарно и коммунистов (p.161). Индонезийские власти никак за свои действия не пострадали. Конец Холодной Войны мало повлиял на это молчание: США было не с руки вспоминать про «…опустошительные войны в Корее, Вьетнаме, Лаосе, Камбодже; поддержка кровавых режимов в Аргентине, Бразилии, Иране, Заире, ЮАР; организация переворотов в Иране и Гватемале; соучастие в кампаниях массового насилия в Индонезии и Восточном Пакистане» (p.162). Некоторые подвижки начались по этому вопросу при Обаме (посещение мемориала жертв диктатуры Галтиери, признание массовых убийств гражданских лиц в тайной войне в Лаосе), но маловероятно, что продолжится при Трампе, который восхищается «решительными мерами» КСА в Йемене.
Дальше идёт рецензия «Поднимая шум ради Господа: как понимать Папу Франциска» Марии Клары Бингемер (Professor of Theology at the Pontifical Catholic University in Rio de Janeiro) на книгу Росса Дутата «изменяя Церковь: Папа Франциск и будущее католицизма». Дутат – католик-консерватор; он относится к нынешнему Папе Римскому «с пониманием», но считает его политику ошибочной, даже угрожающей единству Церкви; рецензент отмечает среди недостатков книги то, что Дутат недооценивает стремление нынешнего Папы Римского вновь поставить бедноту в центр католической жизни. (p.166). Сам Бергольо был среди латиноамериканского клира, среди которого были модны теории вроде «теологии освобождения», вполне умеренным: потому и был назначен в 1973 году руководителем иеузитов Аргентины. На этом посту ему удалось справиться со сторонниками «теологии освобождения» (p.166). Но при этом уделял много внимание работе в бедных окраинах Буэнос-Айреса, был оппозиционером в годы Грязной Войны, хотя это могло стоить ему жизни. Эту умеренную политическую позицию Бергольо продолжал занимать и дальше: например, когда стал критиковать бывшего аргентинского президента Киршнер, но при этм дистанцировался от её оппонентов из числа олигархии (p.167) Уже в годы своего папства Франциск стал выделять большие деньги на обустройство мигрантов и на помощь беженцам из Венесуэлы. Тем не менее, книга Дутата фокусируется в основном на вопросах более церковного характера, на борьбе между церковными традиционалистами и церковными либералами. Рецензент по долгу службы(профессор теологии в Папском Католическом Университете Рио-де-Жанейро) защищает Папу. Поскольку в вопросе католической обрядности я некомпетентен, ограничусь лишь тем, что скажу: русская история учит нас не доверять католикам – хоть либеральным, хоть консервативным.
Третьей идёт рецензия Мелвина П. Леффлера(Compton Visiting Professor in World Politics at the University of Virginia’s Miller Center and the author of Safeguarding Democratic Capitalism: U.S. Foreign Policy and National Security, 1920–2015) «Разделяй и инвестируй: почему сработал План Маршалла» на книгу Бена Стейла «План Маршалла: Заря Холодной Войны».
Прежде всего, Стейл пишет, что план Маршалла стал ответом США на оформление советской сферы влияния в Восточной Европе. Но основной проблемой, заботившей тогда американских государственных деятелей, было не столько усиление СССР, сколько страх перед вполне возможным (в 1947 году) впадением Европы хаос (p.171). Велика была американская решимость возродить Германию – поэтому план Маршалла (предусматривавший возрождение Германии и свободное проникновение в Восточную Европе капиталов и товаров) был встречен в штыки Сталиным, который до того, в общем, не имел ничего против кооперации с Западом. «Стейл пишет: «Сталин, навсегда травмированный нацистским вторжением в 1941 году , твёрдо решил, что его страна больше не будет уязвимой для немцев»»(p.121). После утверждения плана Маршалла Сталин организовал переворот в Чехословакии, начал блокаду Берлина и попытался организовать финансовые трудности в Западной Германии, чтобы сорвать в

[Gustav Erve]

Из книги Алана Тейлора Origins of the Seconw World War
Большинство пишущих на эту тему авторов считают Гитлера творцом системы, готовившим с самого начала великую войну, которая разрушила бы современную цивилизацию, а самого Гитлера сделалавластелином мира. На мой взгляд, и государственные деятели слишком поглощены ходом событий, чтобы следовать предварительно заготовленным планам. Они делают один шаг, и второй вытекает из него. Системы на деле творятся историками, как это было с Наполеоном I, и системы, которые приписываются Гитлеру, на деле являются системами Хью Тревора-Рупера, Элизабет Вискиманн и Алана Баллока.  У этих спекуляций есть реальная почва.  Гитлер сам был начинающим историком или, точнее сказать, человеком, который обобщал исторический материал; и он в свободное время действительно создавал системы. Эти системы были его мечтами. Чарли Чаплин ухватил это своим артистическим гением, когда изобразил Великого Диктатора превращающего мир в игрушечный шар и подбрасывающего до потолка ударом ноги.  Гитлер всегда видел себя – в своих мечтах – господином мира. Но мир, над которым он мечтал господствовать, и способы его покорения менялись в связи с обстоятельствами. «Майн Кампф» была написана в 1925 году, под  влиянием французской оккупации Рура. Мечтой дня было низвержение французского господства; способом – союз с Великобританией и Италией. Его «Застольные разговоры» записаны в глубине оккупированной территории во время войны против Советской России; тогда Гитлер мечтал о некоей фантастической Империи, которая рационализировала бы его мечты захватчика. Его последние тексты были написаны в берлинском бункере, когда он был на грани самоубийства; неудивительно, что его мечты стали мечтами о всеобщем разрушении. Ловкость исследователей открывает в этих заявлениях ученика Ницше, геополитика, отражение Атиллы. Я же вижу в них лишь обобщения, сделанные разумом сильным, но недисциплинированным;  догмы, в которых эхом отзывались разговоры, которые велись  в любом австрийском кафе или немецкой пивной.

[Змей]

Но мир, над которым он мечтал господствовать, и способы его покорения менялись в связи с обстоятельствами. «Майн Кампф» была написана в 1925 году, под  влиянием французской оккупации Рура. Мечтой дня было низвержение французского господства; способом – союз с Великобританией и Италией.
Не согласен. Там основные темы - тактика политической борьбы и обоснование захвата земель на Востоке.
http://www.specnaz.ru/article/?879

[Змей]

"Волки" Эрдогана могут осложнить жизнь Пашиняну
http://www.apn-spb.ru/news/article28468.htm

[Gustav Erve]

Но мир, над которым он мечтал господствовать, и способы его покорения менялись в связи с обстоятельствами. «Майн Кампф» была написана в 1925 году, под  влиянием французской оккупации Рура. Мечтой дня было низвержение французского господства; способом – союз с Великобританией и Италией.
Не согласен. Там основные темы - тактика политической борьбы и обоснование захвата земель на Востоке.
http://www.specnaz.ru/article/?879

Одно другому не мешает. Следующим же абзацем у Тейлора идёт:
Была лишь одна постоянная тенденция  в гитлеровской внешней политике, хотя и не новая.  Его система взглядов была «континентальной», как у Штреземана до него. Гитлер не пытался восстановить «Мировую политику», проводимую Германией до 1914 года; не имел планов постройки большого флота; не поощрял скорбь по утраченным колониям, кроме как средство досадить британцам; он даже не интересовался Ближним Востоком – отсюда его слепота к великой возможности, открывшейся после поражения Франции в 1940. Кто-то может связать такие воззрения с австрийским происхождением Гитлера, далёким от океана: или верить, что он выучился этому от некоторых мюнхенских геополитиков.  Но по сути это просто отражение  обстоятельств того времени. Германия была разбита западными державами в ноябре 1918 года, но до того сама разбила Россию в прошлом году. Гитлер, как и Штреземан, не бросал вызов западному мироустройству. Он не хотел уничтожать Британскую Империю или лишать Францию Эльзас-Лотарингии. Наоборот, он хотел, чтобы Антанта признала решение марта 1918 года; отказалась от искусственной отмены этого решения в ноябре 1918 года и признала победу Германии на востоке. Эта программа не была абсурдной.  Многие англичане, не говоря уже о Мильнере и Смэтсе, были согласны с ней уже в 1918 году; ещё больше приняло такие взгляды позже; и большинство французов тоже пришло к этой программе.  Национальные государства Восточной Европы пользовались малой популярностью; Советская Россия – ещё меньшей. Когда Гитлер претендовал на реставрацию Брест-Литовского договора, он мог выставлять себя защитником европейской цивилизации от большевизма и красной опасности.  Возможно, его амбиции действительно были ограничены одним лишь востоком; возможно, эти завоевания были лишь приготовлениями для захвата Западной Европы или всего мира. Никто не мог этого сказать. Это мог сделать лишь ход вещей; но, по странному стечению обстоятельств, ответ не получен. Против всех ожиданий Гитлер обнаружил себя в войне с западными державами до того, как захватил восток. Тем не менее, экспансия на восток оставалась  постоянной, если не единственной, целью его политики.

[Уленшпигель]

Ну, Гитлер то реально жаловался, что запад его предал. Основанием для этого были его личные фантазии или реальные договоренности и обещания - это другой вопрос. Впрочем наглы в свое время обещали кайзеру не вмешиваться, если Германия объявит войну России.

[Лоренц Берья]

Агентство Bloomberg опубликовало рейтинг 25 самых богатых семей мира, которые в общей сложности контролируют 1,1 триллиона долларов.

На первом месте – семья Уолтон, владеющая сетью супермаркетов Walmart. Их состояние оценивается в $151,5 млрд. На втором – семья Кохов ($94,8 млрд.). На третьем – семья Марс, которая владеет $89,7 млрд.

Четвертое место заняли бельгийские семьи Ван Дамм, де Мевиус и де Шпельберх с состоянием $54,1 млрд (владеют контрольным пакетом акций пивоваренной компании Anheuser-Busch InBev). На пятом месте – французская семья Дюма ($49,2 млрд).

Плюс про ОЗХО которую наделили карательными функциями.
http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/5326627
Поправки отклонили
https://jenkers.com/ru#!t=17736412

[Gustav Erve]

Агентство Bloomberg опубликовало рейтинг 25 самых богатых семей мира, которые в общей сложности контролируют 1,1 триллиона долларов.

На первом месте – семья Уолтон, владеющая сетью супермаркетов Walmart. Их состояние оценивается в $151,5 млрд. На втором – семья Кохов ($94,8 млрд.). На третьем – семья Марс, которая владеет $89,7 млрд.

Четвертое место заняли бельгийские семьи Ван Дамм, де Мевиус и де Шпельберх с состоянием $54,1 млрд (владеют контрольным пакетом акций пивоваренной компании Anheuser-Busch InBev). На пятом месте – французская семья Дюма ($49,2 млрд).

Характерно, что столь разрекламированного у нас и на Западе Сороса в списке нет - понятно, почему: хозяева остаются в тени, пока грязную работу выполняет посредник. Разрыв между американцами Уолтоном и Кохом(вот уж поистине - много говорящая фамилия) и европейцами - тоже поучителен.

[Лоренц Берья]

Характерно, что столь разрекламированного у нас и на Западе Сороса в списке нет - понятно, почему: хозяева остаются в тени, пока грязную работу выполняет посредник. Разрыв между американцами Уолтоном и Кохом(вот уж поистине - много говорящая фамилия) и европейцами - тоже поучителен.

Есть отдельные списки по индивидуальным и семейным состояниям. Сорос по идее должен был быть в индивидуальных, хотя некоторые пересекаются. Тот же Кох. Ну и у Сороса вроде 25 млрд.

[Gustav Erve]

Моя любимая рубрика: "Суверенитет и независимость малых государств". Впрочем, жестоковыйным ещё повезло - сравнительно с какими-нибудь мексиканцами.

http://navoine.info/isrus-mou.html

С мая не утихают страсти вокруг пакета помощи Израилю со стороны США. Еще в 2016 году администрация Обамы договорилась с Израилем, что американцы предоставят Израилю 38 млрд долларов в течение десяти лет (с 2019 по 2028 годы) на военные нужды. Условиями сделки были две договоренности: что Израиль потратит все эти деньги на американскую продукцию и услуги и что Израиль не будет просить у Конгресса США дополнительной помощи.

Израиль даже написал отдельное письмо, подтверждающее, что обещает не досаждать и не обращаться в течение десяти лет к Конгрессу, если только не начнется большая война. Впрочем, лазейки остались, так как на вопросы по обеспечению безопасности в виде борьбы с тоннелями террористов или на создание систем по кибербезопасности деньги у Конгресса просить можно, так как это не попадает под военную помощь.

Израильтяне вообще просили 4,5 млрд долларов в год изначально, но в итоге сошлись на 3,8 млрд. Сделка вступает в силу в конце этого года и, как выясняется, в Израиле это теперь не устраивает многих.

До новой сделки Израиль мог использовать каждый год 26,3% (около 816 млн долларов) от выделяемый американцами суммы (3 млрд в год + по 500 млн по дополнительным запросам к Конгрессу в последние несколько лет) на внутренние военные закупки, тем самым поддерживая и развивая свой военно-промышленный комплекс, и еще 13% можно было потратить на закупки топлива на военные нужды на деньги США.

Теперь ежегодная сумма помощи повысилась, но условия изменились. В течение шести лет Израиль должен постепенно перестать тратить деньги на неамериканскую продукцию, а закупки топлива с помощью американских денег прекратить в первый же год.

По подсчетам военных экономистов Израиля, оборонка страны может потерять около 22 тысяч рабочих мест и это станет для Израиля ощутимым ударом. Ожидается закрытие 140 предприятий, 40% которых находятся на окраине страны, где и так высок процент безработицы.

Аналитики предупреждают, что уменьшение внутренних заказов для местных небольших инновационных компаний приведет к тому, что большие военные компании перестанут получать и использовать те идеи и разработки, которыми они пользовались в ходе сотрудничества со своими менее крупными подрядчиками. И это уже в свою очередь заставит «тяжеловесов» покинуть Израиль.

В мае этого года члены парламента Израиля начали подталкивать правительство к переговорам по изменению сделки, в надежде, что администрация президента Трампа может пойти на уступки и разрешить тратить деньги на внутренние закупки. С другой стороны, оптимизма по отношению к результативности таких переговоров не так много, так как политика Трампа подразумевает соблюдение интересов США и американской промышленности в первую очередь.

Израильтяне хотели бы донести до Трампа, что в случае сохранения условий сделки, израильская оборонка понесет неприемлемые потери и что Израиль будет напрямую терять не только 816 млн долларов в год, но и косвенно еще дополнительные 1,3 млрд в год, а существование 700 небольших поставщиков военной продукции будет поставленно под угрозу.

Более того, члены оппозиционных партий Израиля предупреждают, что прекращение внутренних закупок приведет к тому, что страна не сможет действовать самостоятельно в случае чрезвычайного развития событий, не сможет производить свои вооружения и будет полностью зависеть от помощи из США. Главный финансовый директор ведущей государственной технологически-промышленной аэрокосмической компании IAI (Israel Aerospace Industries) заявил, что аэрокосмическая отрасль в стране погибнет и надо выходить из сделки.

От других комментаторов звучали даже такие сравнения, что сделка является наркотиком, на который подсела Израиль и что пора уже что-то менять. Сегодня по политическим мотивам Израиль вынужден покупать те же F-35, хотя его вполне устраивают F-15I. Но реальных планов у Израиля нет, кроме как просить Трампа о смягчении условий сделки.

Одним из выходов было бы наращивание продаж своих вооружений в страны Азии. Но и здесь есть проблема, потому что после провала с продажей воздушных радаров Китаю в 2000 году и потери миллиарда долларов, когда сделку остановили США, американцы крайне негативно относятся к экспорту израильского оружия. Израиль был вынужден подписать меморандум, который прописывает процедуры экспорта из страны даже неамериканских систем, и получил список из 23 стран, с которыми нельзя торговать любыми вооружениями без согласования с США.

При этом американцы с точки зрения маркетинга и своего экспорта пользуются тем, что Израиль покупает их вооружения, испытывает у себя, отрабатывает в боевых условиях. Логика здесь такова, что если какое-либо американское вооружение есть у израильтян, то, значит, это — высококлассная вещь, которую стоит купить. США легче потом продавать по миру свое оружие таким способом. И, понятно, что Израиль такая ситуация раздражает. Некоторые израильтяне заявляют, что 38 млрд помощи — это вообще очень низкая цена для американцев.

С другой стороны, американцы тоже удивляются реакции своего друга на Ближнем Востоке. В конце концов, дареному коню в зубы не смотрят.

Впрочем, один план есть. Он принадлежит Йораму Эттингеру, знаменитому израильскому ученому, политологу, демографу. Именно его считают идеологом сокращения зависимости Израиля от американской экономической помощи. Изначально он говорил, что чем больше американской помощи Израиль получает от США, тем менее ценным и надежным партнером он становится для Вашингтона в регионе.

Что касается избавлени от финансовой помощи на военные нужды, то Эттингер предлагает в течение десяти лет каждый год брать 10% от общей суммы и вкладывать их в создание и работу двусторонних американо-израильских исследовательских фондов, каждый из которых бы специализировался на какой-либо одной высокотехнологической области с целью монетизации разработок.

Десять фондов в итоге, по мнению Эттингера, принесут миллиарды долларов отдачи, из которых 70% уйдут в США, так как они созданы на американские деньги изначально. Но в выгоде останутся все.

Эттингер апеллирует к опыт двух фондов такого рода. Фонд индустриальных исследований и развития получил около 40 лет назад 50 млн на открытие, а теперь его выручка превышает 8 млрд долларов. Похожий фонд в сфере сельского хозяйства получил 40 млн в 1978 году и через свои проекты заработал двум странам более 800 млн долларов. Эттингер таким образом хотел бы видеть, как постепенно государственное выделение денег превращается в кооперацию частных прибыльных хайтек-компаний.

Но пока ни в одной из двух стран нет ни политического, ни психологического настроя решать проблему в таком ключе. Подавляющее большинство израильтян считают, что без помощи США им не прожить, а американцы не устают подчеркивать, что Израилю отдается самый жирный кусок из всего объема международной помощи США другим странам в мире.

[Лоренц Берья]

Но и здесь есть проблема, потому что после провала с продажей воздушных радаров Китаю в 2000 году и потери миллиарда долларов, когда сделку остановили США, американцы крайне негативно относятся к экспорту израильского оружия. Израиль был вынужден подписать меморандум, который прописывает процедуры экспорта из страны даже неамериканских систем, и получил список из 23 стран, с которыми нельзя торговать любыми вооружениями без согласования с США.

Хитро

[Gustav Erve]

Но и здесь есть проблема, потому что после провала с продажей воздушных радаров Китаю в 2000 году и потери миллиарда долларов, когда сделку остановили США, американцы крайне негативно относятся к экспорту израильского оружия. Израиль был вынужден подписать меморандум, который прописывает процедуры экспорта из страны даже неамериканских систем, и получил список из 23 стран, с которыми нельзя торговать любыми вооружениями без согласования с США.

Хитро

"Умный мысль" как говаривал Вол-джин из третьего Варкрафта.
Впрочем, это показательно, насколько может быть ограниченным суверенитет даже привилегированного государства в рамках Пакс Американа.
Поэтому каждый раз, когда я слышу про "оскорбительно-независимое Государство Израиль", то меня пробивает на "ха-ха" (Впрочем, сейчас формы принуждения стали помягче: с 1978 годом не сравнить, когда американцы пригрозили израильтянам, что если те не покинут Южный Ливан, то поставки американского оружия прекратятся немедленно - израильтяне вывели войска в несколько часов)
Не могу не вспомнить в связи с этим одной из любимейших цитат из "Саги о ведьмаке" Сапковского:

 Этого слишком мало, Маргаритка. Все еще слишком мало. Мы сбавили тон. Еще недавно мы похвалялись, что столкнем людей в море, с которого они прибыли. А теперь сузили наши границы и амбиции до Доль Блатанна…
– Эмгыр Деитвен подарил нам Доль Блатанна. Чего ты от меня хочешь, Филавандрель? Требовать большего? Не забывай, что, даже принимая дары, следует соблюдать умеренность. Особенно это относится к дарам Эмгыра, ибо Эмгыр ничего не дает даром. <...>
– Я скажу больше. Мы не имеем права поддерживать их и помогать. Таково условие Фольтеста и Хенсельта. Темерия и Каэдвен признают нашу власть над Доль Блатанна только в том случае, если мы официально осудим борьбу «белок» и отречемся от них.
– Дети умирают, Маргаритка. Умирают ежедневно, гибнут в неравной борьбе. После тайных договоров с Эмгыром люди накинутся на бригады и уничтожат их. Это наши дети, наше будущее! Наша кровь! А ты заявляешь, что мы должны от них отречься! Que’ss aen me dicette, Enid? Vorsaeke’llan? Aen vaine?
<...>
– Бригады, – повторила она глухо, – должны продолжать борьбу. Нарушать порядок в человечьих королевствах, затруднять военные приготовления. Таков приказ Эмгыра, а я не могу противиться Эмгыру. Прости меня, Филавандрель.

[Лоренц Берья]

Впрочем, это показательно, насколько может быть ограниченным суверенитет даже привилегированного государства в рамках Пакс Американа.

Очень

[Лоренц Берья]

Преисполненная эмоций статья с беобахтера про правых популистов. Я прямо даже в восхищении каким тоном и сколько обвинений можно вместить в статью.
https://www.dw.com/ru/комментарий-в-европе-задают-тон-правые-популисты/a-44471805?maca=rus-tco-dw

Лидеры ЕС решили закрыть границы для беженцев, тем самым согласившись плясать под дудку правых популистов. Европейские демократы не способны дать им отпор, считает Барбара Везель.
Вопрос о том, достаточно ли будет достигнутых на прошедшем саммите ЕС договоренностей, чтобы спасти канцлера ФРГ Ангелу Меркель (Angela Merkel), будет решаться не в Брюсселе: об этом будут ломать голову популисты в Мюнхене. Понятно, что искусственно созданный конфликт между Христианско-демократическим союзом (ХДС) во главе с Меркель и его партнером по правящей коалиции Христианско-социальным союзом (ХСС), лидером которой является министр внутренних дел ФРГ Хорст Зеехофер (Horst Seehofer), никак не связан с фактической миграционной ситуацией в ЕС. Горстка одержимых манией величия баварцев попыталась взять в заложники весь Евросоюз и использовать его для того, чтобы перехватить власть у более либерального крыла немецких консерваторов во главе с Меркель. Какая дерзость!

Популисты диктуют ЕС свои правила

Как назло, на ближайшие полгода председательство в Совете ЕС перейдет к Австрии. Австрийский канцлер Себастьян Курц охотно воспользуется возможностью развернуть ЕС вправо, последовав примеру своей консервативной Австрийской народной партии, сформировавшей правительственную коалицию с праворадикальной Австрийской партией свободы. Лишним свидетельством тому стали и пылкие объятия австрийцев с итальянской партией "Лига", чей лидер Маттео Сальвини считает себя новым преемником "дуче" Бенито Муссолини и возводит унижение человеческого достоинства в разряд искусства.

Кроме того, представители нового поколения европейских правых дружат и с премьер-министром Венгрии Виктором Орбаном - автором дезинформационных кампаний и провокационных выступлений и отцом безудержного европейского популизма. Его рецепт таков: людям нужно всего лишь достаточно долго твердить, что иностранцы и мигранты являются их врагами, и они в это поверят. В Венгрии этот метод работает безотказно.
Задумывались ли в баварском ХСС хоть раз о том, что с них берут пример проповедники ненависти и ксенофобы? Неужели история их так ничему и не научила, и баварцы все еще не поняли, что за механизмы лежат в основе авторитаризма и разрушения демократических структур? Как раз для немцев такое поведение равноценно проявлению полной политической несостоятельности.

Либеральная демократия или возрождение национализма?
Сложная система под названием "Евросоюз" создана совместными усилиями европейских либеральных демократий. В ее основе лежит баланс между правами и обязанностями членов ЕС, а также дух солидарности и сотрудничества - эти два слова считаются теперь чуть ли не оскорблением. Лозунг "Италия прежде всего", под которым выступает новое правительство страны, и возрождение эгоистического национализма - смертельный яд для Европы. Здесь может действовать либо система, нацеленная на поиск компромиссов и удовлетворение общих потребностей, либо подход, в основе которого лежит защита собственных национальных интересов. Это несовместимые вещи.

В данный момент кажется, что национализм в Европе продолжает набирать популярность. Однако из-за своей поразительной близорукости националисты сами рубят сук, на котором сидят. Виктор Орбан смог установить авторитарный режим в Венгрии только благодаря поступающим из Брюсселя миллиардам. Если при его содействии ЕС будет ликвидирован, то он вмиг лишится своего кресла.

Европа десятилетиями гарантировала нам свободу, процветание и мир. Насколько слепыми должны быть баварские консерваторы, чтобы игнорировать тот факт, что они, наряду с севером Италии, стали одним из самых богатых регионов мира, прежде всего, благодаря ЕС? Только на одно лишь закрытие границ в Шенгенской зоне в самое ближайшее время нужно будет выделить несколько миллиардов евро. И все это из-за идеологических истериков, объявивших мигрантов самым большим политическим злом.
А куда же делся гуманизм и так называемые христианские ценности? Вместо того чтобы развешивать кресты в госучреждениях, баварцы должны были бы взращивать в себе добродетель гуманизма. Однако единственный человек, кто все еще осмеливается осторожно напоминать о правах человека, - это Ангела Меркель. К сожалению, этим она уже больше ничего не добьется.

Европа не занимается решением реальных проблем
В данный момент ЕС без особого сопротивления поддается натиску популистов. При этом реальные проблемы Евросоюза оставлены без внимания. Угроза ликвидации НАТО, торговая война с Дональдом Трампом, проблемы наименее обеспеченных регионов и слоев населения, развитие цифровой экономики - работы тут по горло. Однако похоже, что европейские демократы уже упустили свой шанс оказать необходимое сопротивление популистам. Позиции Ангелы Меркель пошатнулись, а в основе действий президента Франции Эмманюэля Макрона лежит один лишь только политический расчет. В целом же проблема заключается в отсутствии политического противовеса, с помощью которого можно было бы защитить основополагающие европейские ценности.

Между тем к столь плачевному состоянию во многом привели именно действия баварских консерваторов. Впрочем, если учесть стремление ХСС стать своего рода немецкой "Лигой Юга" (по аналогии с правопопулистской итальянской партией "Лига", в прошлом "Лига Севера". - Ред.), то результаты последних опросов должны заставить баварцев призадуматься. Рейтинги лидеров партии Маркуса Зёдера (Markus Söder) и Хорста Зеехофера стремительно падают. Убежденные европейцы могут лишь пожелать им продолжения спуска.

В общем во всем виноват даже не Путин, а Зеехофер. Вообще потрясающая реакция но так одну упрямую ослицу в Берлине три года принуждали сделать что-то с притоком беженцев.