Спасибо вам, эрэа
Convollar, эрэа
Карса, эрэа
katarsis!

Так, с чудовищами разобрались орлы и это правильно. С людьми разбираются люди, а Леона пошла убивать Мхитара, причём, похоже, у неё есть план. Посмотрим, чем всё это кончится. Спасибо, эреа Артанис!
Чудовища - Орлам, люди - людям, а Мхитар - Леоне. Это правильно.

Что же задумала Леона? Она сказала Орби, что знает, что делать. Наверное, знает, как победить Мхитара. Но вот как у неё получится на практике? Что-то страшновато.
Леона, конечно, для себя все решила, еще когда увидела сон. И действует не наобум. Посмотрим, что у нее получится.
Интересно, что же она задумала? Хочет вызвать Мхитара на поединок? Но ведь его нет среди войска.
И почему этих чудовищ не было в предыдущей битве? Он их тогда ещё не доделал или они просто не понадобились? Зато сейчас почему-то нет дэви. Они что, тоже его бросили?
Он наверняка не очень-то далеко, и видит все. Но на поединок его вызвать проблематично. Вряд ли он станет сражаться честно, скорее уж, заколдовать ее постарается.
Под Вардиси их не было еще. Это новый эксперимент, Мхитар их придумал, как раз потому что там понес большие потери.
Дэви с собой не взял, думал, что новых созданий хватит. Те прыткие, в отличие от дэви, и их много, так что против большого войска они даже лучше годятся. Впрочем, если бы были, думаю, Орлы бы и с ними смогли справиться.
Выйдя вперед, на открытое место, Леона стала лицом к врагам и звучно крикнула:
- Мхитар! Появись, Мхитар!
Она не сомневалась, что князь-колдун должен быть где-то здесь, что он видит и слышит все, и отзовется на ее призыв.
Он появился, казалось, из ниоткуда. Никто не видел, чтобы он откуда-то вышел или, может быть, прилетел. Просто возник из пустоты и стал шагах в тридцати от карсадарийской царицы. Впервые они наяву смотрели друг другу в глаза, лицом к лицу. Несколько томительно долгих мгновений они не отводили глаз. Молча.
Наконец, Леона медленно проговорила, делая над собой страшное усилие:
- Я пришла для переговоров...
- Я слушаю тебя, царица! - темные глаза Мхитара ярко блеснули.
- Я поняла, что мне не по силам продолжать войну, - голос Леоны сделался сухим и монотонным, словно шорох сыпавшегося песка. - Мой народ гибнет из-за моего упорства. Я должна думать о царстве, а не о себе. Я... готова принять твои условия.
По рядам карсадароийских воинов пролетел изумленный возглас. Многие из них простирали руки, со стоном взывали к царице.
- Что ты говоришь, государыня? Можем мы еще сражаться! Мы же выиграли! - крикнул Урменар.
- Царица, если надо, возьми жизнь у каждого из нас, но не сдавайся! - простонала Бирисса.
Но царица не отвечала им, и даже не оглядывалась. Бледная, как смерть, она, казалось, видела перед собой одного лишь Мхитара. А тот гордо усмехнулся ей в лицо.
- Я рад, что в тебе наконец-то проснулся здравый смысл. Напрасно ты так долго отказывалась исполнить клятву твоего отца. За это Карсадари пришлось вытерпеть много тяжких бед.
- За муки своего несчастного царства я готова исполнить клятву. Откажусь от своего супруга и стану твоей женой.
- Что она говорит? Зачем? - в отчаянии воскликнул Амран. Он схватился за меч, но его тут же перехватил за руку Орунг.
- Царице Леоне мы все обязаны повиноваться! - прошипел он сквозь зубы и оглянулся на царя - что делает тот?
А Ярослав, потрясенный не менее них обоих, не в силах был поверить, что все это происходит наяву. Он не сводил глаз с Леоны, в отчаянной надежде, что пройдет мгновение - и окажется, что это был всего лишь страшный сон. Может быть, он все же не выдержал бы, но помнил, о чем просила Леона напоследок, и не мог ее ослушаться.
А Мхитар торжествовал победу. Он поглядел на карсадарийское войско и их союзников - орлиное племя:
- Ты хорошо сделала, Леона. Я думал - ты теперь возомнишь, что эти птицы станут тебе помогать всегда. Но их помощь обманчива и ненадежна. Сегодня они помогли тебе, завтра улетят к себе в горы. Их не волнуют заботы людей. На то они и бессмертные. Лучше положись на меня, Леона. Я тоже могу жить вечно. Но я не равнодушен к живым людям, и буду тебе лучшим покровителем.
Воины Горного Царя, только что расправившиеся со стаей чудовищ, стояли безучастно, свесив не то опущенные руки, не то сложенные крылья.
Леона и не обернулась к ним. Только склонила голову перед Мхитаром.
- Я знаю. Фаскунджи далеко, а ты близко.
- Вот именно! - Мхитара воодушевляло полученное, наконец, согласие упрямой карсадарийской царицы, он говорил все громче и горячее. - Ты не пожалеешь, став моей женой, Леона. Вместе мы будем править Карсадари, а придет время - быть может, и другими землями. Если ты будешь послушна, я научу тебя многому. В тебе не меньше упорства и силы воли, чем у предательницы Хализы. Значит, тебе возможно научиться магии, насколько она вообще доступна человеку. Тогда я помогу тебе сделаться бессмертной. Ты слышишь меня, Леона? Ты сможешь вечно править своим царством!
Ничего не сказала Леона, лишь тихо кивнула.
Но среди карсадарийцев послышалось какое-то движение, их ряды расступились, а затем два воина выбежали с копьями в руках.
- Ты лжешь, проклятый колдун! Ты не бессмертен! - и два копья вонзились в грудь Мхитару.
Князь-колдун покачнулся, но только на мгновение. Он устоял на ногах, легко выдернул из себя копья. Вместо крови из его ран заклубился сперва черный дым, но тут же и он стих. Одно мгновение - а Мхитар стоял целым и невредимым, как прежде.
И тут же он взмахнул рукой, указывая на тех двоих воинов. Оба рухнули замертво, не успев даже вскрикнуть. Их тут же подхватили товарищи, но сделать ничего было нельзя. Пораженные колдовством были мертвы, полностью и необратимо. В широко распахнутых глазах не осталось ни капли жизни. Казалось, то были не тела людей, только мгновение назад полных жизни, а глиняные куклы.
Среди карсадарийцев кто-то сдавленно вскрикнул. Леона прижала к груди обе руки.
Закатное зарево догорало над горой, все гуще наливаясь багрянцем. На фоне этого неистового пламени высокая фигура Мхитара казалась отлитой из черной бронзы, несокрушимой, непреодолимой. Только что князь-колдун как никогда наглядно проявил свое могущество.
- Ты видишь сама, Леона: со мной лучше не спорить. Я заговорил себя от оружия любого врага, от всяческих бед, от всех причин, что приносят человеку смерть. Никто не может меня погубить.
Царица снова молча кивнула. Она слышала, как позади нее в ужасе и отчаянии закричал Амран:
- Орби, Царь Гор, помоги! Пусть люди не могут его убить, но вам, посланцам Богов, подвластны большие силы! Избавь нас еще от одного чудовища, молю!
Царь орлов не двинулся с места, только покачал головой.
- Наш закон запрещает вторгаться в дела людей. Никто не должен вместо царицы делать выбор.
Расстроенный Амран завертелся волчком. Ему отозвался пронзительный хохот Мхитара.
- Несчастный, ты не знаешь, о чем просишь! Если бы хоть кому-то все же удалось убить меня, тут же погибла бы и она, Леона!
Мхитар взял кинжал и, подняв рукав куладжи, полоснул по руке. И в то же мгновение Леона схватилась за руку, из которой хлестнула кровь.
- Убедились? - спросил князь-колдун, мгновенно заживив себе рану. - Деваться тебе некуда, Леона. Только со мной ты сможешь жить и править.
Лицо царицы стало еще бледнее. Кровь еще текла по рукаву кольчуги.
- Я это поняла. Поэтому складываю оружие. Я сдаюсь, - сдавленно проговорила она, подняв руки ладонями вверх.
На лице Мхитара проступила широкая горделивая усмешка. Он призывно распахнул объятия.
- Ну, иди же ко мне, моя милая супруга! Обнимемся с тобой.
Медленно, точно у нее окоченели ноги, Леона сделала к нему несколько шагов.
Заходящее солнце, повисшее над вершиной горы, задержалось краешком, чтобы поглядеть, чем все завершится.
Ухватив Леону за руку, Мхитар склонился поцеловать ее.
В то же мгновение царица выхватила нож из-за голенища сапога и с быстротой молнии вонзила точно в горло Мхитару.
Князь-колдун медленно повалился навзничь, захрипел, судорожно пытаясь втянуть воздух. Его останавливающийся взор задержался на Леоне. Кровь толчками выплескивалась из его перерезанного горла. Губы у него зашевелились, но голоса не было. Зато заговорила сама Леона, звонко и властно, как прежде:
- Боги открыли мне твои замыслы, Мхитар! Ты хотел, чтобы я оберегала твою жизнь, но одна только я и могла тебя одолеть. Я увидела во сне твой ритуал и узнала, как лишить тебя бессмертия. Пусть Боги ввергнут твою душу в самую глубокую пропасть, Мхитар!
Умирающий метался и хрипел, но так и не смог заговорить. Все знали, что любое предсмертное проклятье опасно, а уж страшнее проклятья умирающего колдуна трудно что-то найти! Но Леона ударила ножом наверняка.
Наконец, Мхитар замер и больше не двигался. И тогда Леону окружили ее ближники, обступили плотным кольцом. Оказавшись среди своих, царица пошатнулась, и упала бы, но Ярослав подхватил ее на руки.
- Это было невероятно, лада моя! Но ты одолела. Он мертв. Теперь мы свободны! Теперь я понял, о чем ты просила меня, жена.
- Поняла и я, - промолвила Бирисса, взяв нож, принесший смерть Мхитару, - для чего мы, амазонки, с детства учились владеть оружием...
Огненный край солнца, нависший над горной вершиной, наконец, скрылся из виду, как только увидел, чем все закончилось. Долина, ставшая полем боя, погрузилась во мрак. Зато повсюду зажгли множество факелов и костров, целые реки огней. Карсадарийцы подхватили на руки свою царицу, поздравляли ее на все лады, желали здравствовать сто лет. Кругом пели боевые трубы, гремели барабаны.
- Слава царице Леоне, победительнице Мхитара! - кричали люди.
Леона слабо улыбалась, слушая их восхваления. Дело, что она исполнила, забрало у нее все силы, она даже не могла до конца осознать свою победу. Если бы Ярослав не поддерживал ее за плечи, она бы легла и уснула здесь же, на покрытой кровью и пылью земле.
К ней приблизился Горный Царь в сопровождении своих воинов.
- Прощай, царица! Вряд ли мы встретимся вновь. Тебе больше не понадобится наша помощь. Но для нашего племени ты и твои близкие навсегда останетесь друзьями. Пусть Боги хранят вас!
Исполинскими птицами Фаскунджи взмыди в небо и тут же растворились в ночном мареве.
Вокруг все жарче пылали костры, шумело становище, тысячи взволнованных голосов шумно вспоминали на все лады невероятные события. Собирали тела погибших и складывали вместе, своих и врагов.
Выжившие "змееносцы" сдались в плен, увидев гибель своего князя. Их подвели к царице, и мятежники затрепетали. Но Леона смотрела на них устало, однако совсем не зло.
- Вы - мои подданные, как все карсадарийцы. Возвращайтесь домой. На вас нет вины.
Жители Цвирети почтительно поклонились, изумляясь милосердию царицы. Мхитар им внушал, что карсадарийцы жестоко покарают за измену любого из них, кто попадет в плен.
Никто только не знал, что делать с телом князя-колдуна. Все осторожно обходили его, точно он мог еще ожить.
Сверху их становище, должно быть, походило на огромную пламенеющую звезду. И прямо к ним спустилась всадница на вороном крылатом коне. Она подошла к телу Мхитара, стала на колени и завела длинную протяжную песню на чужом языке. Ее волосы и кожа серебрились в темноте. При виде нее воины настороженно брались за мечи и копья, однако никто не решался прервать ее скорбь.
Наконец, Инари-Ламар поднялась на ноги. И тут же тело Мхитара поднялось на воздух и легло на спину крылатому раши, словно уложенное невидимыми руками. Колдунья-каджи разгладила ладонью лицо сына, упрямое и гордое даже в смерти.
Леона с трудом сделала несколько шагов к ней навстречу, не произнося ни слова. Инари-Ламар закрыла глаза, увидев ее.
- Отдай мне тело моего сына. Хотя он был каджи лишь наполовину, но душа его вновь станет частицей Предвечного Пламени, из которого мы были созданы.
- Возьми его и похорони по вашим обычаям, - согласилась Леона.
- Разумно ли? - усомнился Орунг. - Кто знает, не воскресят ли его каджи каким-нибудь колдовством?
Инари-Ламар печально покачала головой. Лицо ее сделалось вдруг очень старым, не чертами, а выражением.
- Даже Боги не в состоянии воскресить мертвого. Не бойтесь, карсадарийцы. Я признаю, царица, ты имела право это сделать, и не хочу тебе мстить. Мне уже ничто не вернет сына. Он сам навлек на себя гибель. Мхитар унаследовал от меня волшебную силу, но был упрям и честолюбив, как вы, люди. Может быть, каджи легкомысленны, но они желают лишь того, что легко получить. Стремитесь к недостижимому только вы, люди. Вы сжигаете свои сердца и обретаете печаль, которой не знает мое племя. И я сделалась похожей на вас, тоже узнала большую печаль. Наверное, мне не следовало вторгаться в ваш мир...
Она села на спину раши, и тот вознес ее в небо вместе с телом Мхитара.
Когда она исчезла, царь Ярослав усадил свою супругу к праздничному костру.
- Отдыхай, милая! Сегодня ты одержала великую победу.
- Мы все одержали ее, - слабо улыбнувшись, поправила его царица.