Спасибо.
И что он, интересно, придумал?
Он честно попытается быть правильным мальчиком.
Читта-Менья был обычным реджийским городком, какие разбросаны в долине Ривары по лесистым красным склонам правого берега. Над стенами и черепичными крышами борго поднимался купол основательного приземистого храма Благого Антэро и кампанила. Выше виднелись башенки старого замка, сейчас окрашенные в размытые рассветные тона. Зелени здесь было немного, но всяко поболе, чем в серости столицы.
Пока швартовались, солнце вынырнуло из-за края болотистой равнины. На кампаниле ударил колокол, призывая к утренней молитве. Начинался новый день последнего месяца жаркой тормарской весны.
Ловко перепрыгнув через борт барки на пристань, Йеспер подмигнул Рико и Франческе, одернул куртку и, держа под мышкой сверток мешковины, деловитой уверенной поступью направился по дороге к борго. В свертке побрякивало.
Первым делом он спросил у встречного носильщика, где в Читта-Менья кузница. Получив неясный тычок пальцем в сторону, он однако не сбился с дороги, свернув в предместье, и довольно быстро обнаружил искомое заведение. Подмастерья как раз разводили огонь. Вызвав сонного кузнеца, Йеспер развернул мешковину и предъявил тому маленькую коллекцию отобранного у грабителей оружия.
– Берешь?
Кузнец покопался в железе.
– Приличный только вот этот, – заявил он, указывая на тесак, ранее служивший Ланцо. – Остальное дрянь.
– Не надо. Дубинка тоже ничего, – возмутился Йеспер. – Вон как удобно по руке ложится. А за лом тоже платят.
Спустя пару минут препирательства стороны пришли к взаимовыгодной, пусть и не слишком высокой, цене. Сделка была заключена, кузнец отсчитал деньги, и Йеспер, освободившись от лишнего груза, зашагал дальше, за стены борго, нисколько не беспокоясь о страже, что только-только отворила ворота.
Все в здесь было, как и в любом другом реджийском городке. Мощеная булыжниками дорога вывела Варендаля на маленькую площадь, где журчал фонтан. Красотой стиля сооружение не отличалось, вместо статуи здесь была лишь каменная водяная лилия с истрескавшимися и кое-где оббитыми лепестками. Зато, как удивленно заметил Йеспер, умываясь под падающими струями, внутри фонтанной чаши были даже не монеты, а набитые бляшки серебра. Здешнее начальство следило за чистотой воды. И ведь никто не зарится!
У фонтана уже стояла, препираясь, кучка женщин и девушек. Все они только что вышли из храма после краткой утренней службы и, расхватав заранее оставленные у порога ведра и кувшины, спешили занять место в очереди — водица, набранная при только что вставшем светиле, считалась самой лучшей.
Йеспер с добродушной усмешкой следил за этой толкотней, высматривая красивые юные личики, пока не получил слабенький тычок в бок. Удивленный донельзя, он обернулся.
– И ведь не помолился, поди, а уже пялишься, как кот на сметану, – с укоризной сказала сухенькая морщинистая старушка в черно-зеленом одеянии сестер-целительниц.
– Грешен, матушка, – весело отозвался Йеспер. – Чего тебе?
– Колесо у тачки выскочило. Поможешь?
Она указала на лежавшую на боку тачку, возле которой возилась другая старушка, собирая выпавшие узлы и свертки.
– Если вишневую смолу за здравие зажжешь, то отчего не помочь?
Дело оказалось плевое. Йеспер в два счета поставил колесо обратно, от души наддал ногой, чтоб крепче держалось, и благие сестры принялись грузить свой скарб в тачку, готовясь двигаться дальше.
– За чье имя смолу поджечь? – спросила старушка.
– За рыжего-бесстыжего, – рассмеялся Йеспер. – Не промажешь.
Старушка махнула на него рукой: иди, мол, трепло! Ее товарка укоризненно погрозила пальцем. Йеспер заржал и возвратился к делам насущным. На краю площади как раз разворачивал лоток подмастерье пекаря, выкладывая из корзины еще горячую выпечку. Йеспер купил самый большой каравай, сдобные булочки, потребовал завернуть съестное в чистое полотно, взял узел и уже развернулся, чтобы уйти прочь...
И вдруг почувствовал, что галдеж у фонтана как-то поубавился.
На площади стояла женщина. Она, как видно, только что вышла из переулка, ведушего в верхнюю часть города. Женщина обнимала себя за плечи, словно утро было по-осеннему зябким, и вся ее фигура казалась излучала тревогу и печаль, неуместную среди этой мирной жизненной картинки.
Платье женщины светлое, расшитое мелким речным жемчугом, было дорогой ткани, но устаревшего покроя и небрежно зашнурованное. Темные волнистые волосы в беспорядке рассыпались по плечам и почти закрыли лицо.
Женщина шагнула вперед, и Йеспер с удивлением заметил, что она босая, словно крестьянка.
Толпу у фонтана разнесло в стороны, словно по мановению руки. Все примолкли, переглядываясь. Благие сестры перестали толкать свою тачку к воротам.
Женщина приблизилась к фонтану, и капли воды тут же щедро осыпали ее одежду и волосы. Подол платья волочился по влажной мостовой. Покрытые пылью босые ступни моментально стали грязными.
– Что это с теткой? – спросил Йеспер у подмастерья. –
Пошла, что ли?
Конечно, он знал, что это не так. Никто и никогда не позволил бы
пошедшему вот так запросто разгуливать по городским улицам и заражать своим жутким безумием окрестный люд. Скорее всего тетка бы и переулок не успела пройти до конца. До первого метко брошенного камня. До первого смелого удара палкой. До первого озверелого пинка ногой в спину.
Нет, здесь было что-то иное.
– Чирей тебе на язык! – тут же откликнулся торговец. – У нас здесь такой дряни не бывает, слава Девяти. Обычная она, просто в уме поврежденная. Но так на то причина есть.
На площадь из переулка вышел человек. Среднего роста, немолодой и загорелый, одетый без изысков, но при рыцарском поясе, оружии и с посеребренной должностной цепью на груди. Торговцы примолкли. Йеспер напрягся.
Человек долго смотрел на женщину, бродящую вокруг фонтана. Оглядел площадь. Внезапно взгляд его уперся в Варендаля.
– Эй, рыжий! – окликнул его рыцарь. – Подойди-ка!
Йеспер заставил себя не спеша, без видимой опаски приблизиться. Позвали и позвали, эка невидаль... чего честному человеку бояться...
– Ты ведь не здешний?
Иногда можно и правду сказать, вспомнил Йеспер слова Рико. Попытка не пытка.
– Я приплыл на барке, джиор, и скоро поплыву дальше. Поднялся в ваш уютный город, чтобы купить еды на доро...
– Не здешний, – прервал его рыцарь. – И скоро уедешь прочь. То, что нужно. Новое лицо, которое быстро исчезнет. Ты все дела здесь сделал?
Йеспер кивнул, остро чуя, что пришла пора убираться прочь.
– Вот, держи! – мужчина снял с пояса кошелек и к изумлению Йеспера вытащил из него две монеты, одна обычный реджийский диллс, другая — непривычная, квадратная, но со спиленными остриями углов. – Подойди к той женщине у фонтана и отдай ей вот эту монету. Диллс можешь забрать себе в уплату за услугу.
Йеспер в недоумении огляделся, сильно подозревая, что его разыгрывают. Но лица женщин были серьезными. Подмастерье пекаря слегка кивал. И все они чего-то ждали.
– Я должен что-то сказать? – уточнил Варендаль.
– Нет, ничего. Она сама будет говорить. Будет нести чушь. Ты соглашайся. А когда она смолкнет — иди прочь и выкинь из головы все сказанное.
Йеспер неторопливо убрал диллс к своим медным монеткам в кошель. Положил узел с выпечкой на ступеньку храма. Странная квадратная монетка казалась тяжелой, словно была из камня. На миг мелькнула мысль – отказаться и дать деру.
– Не бойся, – грустно улыбнулся мужчина. – Она тебя не тронет.
– Кто здесь боится? – Варендаль подбоченился. – Сделаю, джиор.
Автор
Тема: Вирентийский витраж - II (Прочитано 31456 раз)