Расширенный поиск  

Новости:

03.02.2023 - вышел в продажу сборник "Дети времени всемогущего", включающий в себя цикл повестей "Стурнийские мозаики", роман "К вящей славе человеческой", повесть "Данник Нибельринга" и цикл повестей "Vive le basilic!".

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - V  (Прочитано 17765 раз)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3345
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6176
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Цитировать
Ведь сейчас, благодарение богам, не времена Первого Заселения, когда люди, пришедшие из-за моря, только отвоевывали себе место в мире, принадлежавшем Другим Народам!
То есть другие народы изначально жили в этом мире, но не на всех континентах, а только в на северо-западе?
Люди, вообще-то, изначально пришли из-за моря, с Погибшей Земли. Помните "Хроники Таморианы"? А потом уже расселились по разным странам. Причем была не одна волна заселения, а разные. К примеру, "дети богини Дану" пришли раньше арвернов.
Как интересно в Альбрехте перемешались гены. В нём кровь Других Народов и у него же дар берсерка, данный людям против Других Народов.
Такое в описываемом нами мире бывало и других героев, например, у Стирбьерна, героя моей "Саги о Золотой Змее". Он тоже берсерк, а происходит от брака человека Асгейра Смертельное Копье и женщины-йотуна Рагнхильд. Что ему и давало возможность бороться с йотунами практически на равных.
Альбрехт, при всех своих недостатках, тоже научился эффективно использовать врожденные дарования.

Глава 87. На страже (окончание)
Альпаида, уже не такая застывшая, как раньше, сидела рядом с Матильдой и Луитбергой. Она глядела на своего сына Ангеррана, что беседовал с Варохом и Магнахаром. В нем она увидела Карломана: тот же горделивый облик и манера держаться, и тот же груз забот, который только он мог нести с честью. Она знала, что ее сын справится с любой, самой трудной задачей. Но сама не думала приближаться к нему. Ей необходим был покой. Она отдыхала от нападок под оскорбительным видом сочувствия. Теперь покой графини Кенабумской охраняли Матильда и Луитберга. Женщины готовы были, если потребуется, сами принять на себя удар, чтобы поддержать стойкую Альпаиду, как это сделал ее отец, старый коннетабль.

Сама же графиня, изможденная бессонной ночью и сегодняшними переживаниями, собиралась с силами, чтобы покинуть святилище. Что бы ни ожидало ее впереди - великая радость или глубокое горе, но все предстоящие дни она останется на страже их с Карломаном очага.

И она ласково коснулась рук сидящих слева и справа от нее молодых женщин. Ей очень хотелось от всего сердца поблагодарить названую дочь - жену Ангеррана, и Матильду, их с Карломаном ученицу, за их поддержку в трудную минуту.

А Варох, Ангерран и Магнахар, между тем, стояли чуть в стороне с серьезным и печальным видом. Они держались, как подобало людям, которым предстояло вскоре потерять близкого человека. На самом деле то была игра на публику, ибо все они видели в огне утешительные вести и надеялись на скорое возвращение Карломана.

И вот, сейчас они, всеми силами показывая, что горе их не сломило, обсуждали с деловитым видом государственные дела.

- Сегодня вечером король ждет меня, - произнес Ангерран.

- Должно быть, хочет посоветоваться о предстоящих перестановках в Совете, - произнес Магнахар и поспешно оглянулся.

- Здесь нет ушей Паучихи, - напомнил ему Варох, и тут же одобрительно заметил Ангеррану: - Твой брат - молодец! Благодаря ему братство Циу будет в чести у короля.

Такой разговор они вели, чтобы Альбрехт Бёрнландский услышал обрывки их фраз. Сами же незаметно следили, как исполнят свою роль Дитрих и Гундахар.

А те стояли все там же, возле статуи Вотана, и продолжали свою беседу. Хотя говорили негромко, но в опустевшем храме звуки разносились далеко, и их слышал и находившийся в приделе Хеймдалля Альбрехт.

- Турнир двухлетней давности, в честь бракосочетания короля Хильдеберта Арвернского и нашей принцессы Кримхильды, был поистине знаменит, - оживленно проговорил нибелунгский рыцарь. - Тогда я не дошел до его окончания, проиграв поединок маршалу запада, герцогу Хродебергу. Был сперва зол и на жребий, и на соперника, и на себя, что так неловко позволил выбить копье. А Хродеберг, победив меня, попал в одну пару с междугорским послом, Альбрехтом Бёрнландским. И тот его серьезно покалечил; что возьмешь с берсерка? Признаться, тогда я порадовался, что не оказался на месте Хродеберга. Ну а Карломан под видом своего кузена быстренько уладил дело с герцогом Земли Всадников, а затем, уже в собственном обличье, вышел в последнем поединке против междугорца и сбросив его с коня. Уж он тогда основательно заставил Альбрехта глотать песок, а затем поваляться в постели, поверь мне!

- Представляю! - пробасил Гундахар с явным одобрением. - Жаркое, должно быть, вышло дело! То-то, верно, рукоплескали зрители и дамы на трибунах. Как жаль, что меня там не было, чтобы преломить пару копий...

- Это точно! Все, кто симпатизировал Карломану и недолюбливал междугорцев, пережили пару незабываемых минут! - Дитрих лукаво прищурился. - Но я с тех пор думаю: что получилось бы, ссади Альбрехт с коня меня, а не Хродеберга? Проучил бы тогда Карломан междугорца или нет?

Его собеседник призадумался. С одной стороны, за нибелунгского рыцаря майордом Арвернии не обязан мстить, как за своего шурина, с другой - в честь примирения с Нибелунгией имел право заступиться за соотечественника молодой королевы.

- Я думаю, что проучил бы, но, возможно, не так сильно, - предположил Гундахар.

Голоса рыцарей доходили до Гворемора с Ираидой, что делали вид, будто разглядывают фрески, а также до Альбрехта Бёрнландского. Тот по-прежнему пристально следил за алтарем Хеймдалля, однако при упоминании о турнире, в котором сыграл такую важную роль, воинственный азарт овладел Альбрехтом, и он сам начал вспоминать былое. Оставаясь в храмовом приделе, он внимательно слушал беседу рыцарей, которых давно знал и по турнирам, и по настоящим сражениям. Он не держал зла на Карломана, одолевшего его в жестокой стычке, ибо такому противнику не стыдно проиграть. Но ему, как участнику того поединка, захотелось напомнить рыцарям из первых уст, как обстояло дело. И он едва сдерживался, ведь ему нельзя было отвлекаться.

А между тем, рыцари совсем рядом продолжали беседу. Это походило на погребальную тризну, где все вспоминают подвиги и заслуги покойного, в данном случае - обреченного на смерть.

- Все же я не уверен, что Карломан вступился бы за меня, даже если бы Альбрехт победил меня нечестно. Хродеберг ему родич, даже дважды. А возможно, он хотел сделать приятное королеве-матери.

- Хорошие отношения с только что примиренной Нибелунгией тоже что-нибудь значат, - заверил Гундахар. - Особенно если бы Карломану потребовалось осадить междугорцев.

И, догадываясь, что скрывающийся за стеной придела Альбрехт уже стал поддаваться на их аккуратные выуживания, рыцари заговорили еще оживленнее.

- Мне только сейчас пришло в голову, - задумчиво проговорил Дитрих, - что ведь это был последний турнир, где Карломану пришлось открыть перед всеми свою личность перед заключительным поединком, выступить, не рядясь в чужие доспехи. И оттуда он, как всегда, вышел победителем... В последний раз!..

- Увы, - глубоко вздохнул Гундахар Лось. - Теперь тем, кто захочет скрестить копья с  Карломаном, придется подождать, когда они сами поднимутся в Вальхаллу.

И оба склонили головы, чтя великого воина, что бывал для них то союзником, то противником в сражениях и на турнирах, но в любом качестве заслуживал уважения.

Этого Альбрехт больше не мог выдержать. Подойдя к выходу из придела Хеймдалля, он хмуро поглядел на беседующих рыцарей, а те - на него. И междугорец проговорил резким голосом:

- Где бы не был сейчас Карломан, он еще отыграется за все! - должно быть, он имел в виду, что умирающий майордом до сих пор успешно действует через своих сыновей и советников.

При виде междугорца, Гундахар Лось сразу вспомнил все былые распри Шварцвальда с этой страной.

- Если ты встретишься с Карломаном Кенабумским, гляди, как бы он снова не отправил тебя глотать песочек! - произнес он, сжимая кулаки.

Альбрехт, пока еще сдерживаясь, пожал плечами.

- Когда придет пора, увидим, собравшись в Вальхалле, - проговорил он сдержанно, будто один из агайских мудрецов.

Тогда Дитрих Молоторукий проговорил, чуть возвысив голос:

- Право, я бы согласился быть оруженосцем Карломана, чтобы увидеть, как он в Вальхалле поубавит Альбрехту Бёрнландскому междугорской спеси!

- Да и я согласился бы сопровождать его на тех же условиях, - охотно отозвался Лось. У них обоих накипело против Междугорья, что в союзе с Тюрингией угрожало не только Арвернии, но и их странам.

У графа Бёрнландского, наконец, иссякло терпение. Он стремительно покинул придел Хеймдалля и обернулся к рыцарям, сузив свои змеиные, с вертикальными зрачками, глаза.

- Не хвалитесь прежними победами, позаботьтесь лучше о настоящем!

Беседа становилась все более жаркой. Ввязавшись в спор с двумя рыцарями, Альбрехт не заметил, как летело время. Он стремился прямо сейчас одержать над ними победу, и они видели в нем врага, ибо союз Междугорья и Тюрингии уже не скрывал своих завоевательных намерений. Казалось, что прошла целая вечность в этом ожесточенном противостоянии, которое отчасти сдерживала только святость места.

В этот миг к ним приблизились Варох, Ангерран и Магнахар, что с учтивым видом остановились близ спорящих рыцарей. Окинув взглядом междугорского посла, барон-оборотень проговорил:

- Только боги могут знать наперед, кого ждут новые победы! Мы просим Хеймдалля, Стража Асгарда, послать нашим воинам храбрость и бдительность.

И, не дожидаясь ответа, второй сенешаль сделал широкий жест, приглашая подойти Дитриха и Гундахара.

- Мне нужен ваш совет по поводу предстоящей свадьбы принца Хильперика и принцессы Бертрады. Ты, доблестный барон Эльхфельдский, представляешь здесь интересы Шварцвальда, а ты, храбрый Дитрих Молоторукий, сможешь поручиться за своих соотечественников, нибелунгов. Предстоящая свадьба будет необычной: ведь ее предстоит играть во время траура...

Оба рыцаря ушли вслед за Варохом, который на мгновение отвлек внимание Альбрехта на себя. Его зов крови улавливал лишь присутствие барона-оборотня. Кроме него, междугорец не чувствовал никого, внушающего опасение. И не замечал, как некто уже незаметно подменил одно узелковое послание на другое.

Спустя всего мгновение граф Бёрнландский вернулся к алтарю Стража Богов и пристально огляделся. К счастью, его приношение - плетеный браслет по-прежнему лежал на том же месте, и междугорец успокоился, так что даже не стал приглядываться, что узелки расположены несколько иначе, образуя совсем другие значения. Нет: Альбрехт еще мог представить, что плетенку украдут, чтобы сорвать передачу важных сведений. Но ему не приходило в голову, чтобы кто-то по эту сторону Закатного Океана мог подменить ее.

Междугорец быстро вернул свое обычное выученное хладнокровие. Теперь у него была главная задача - дождаться своего связного.

А Магнахар Сломи Копье с трудом сумел увести Ангеррана в другую часть храма, напоследок окинув графа Бёрнландского пронизывающим взглядом.

- В этой игре у каждого своя роль, и ты должен выполнить свою, как подобает, - прошипел он на ухо племяннику.

До тонкого слуха Альбрехта еще донесся голос маршала востока, который говорил Ангеррану, удаляясь вместе с ним:

- Подожди, сын Карломана: еще придет время, и ты сумеешь утолить свой гнев и боль, рассчитавшись с тем, кого радуют беды Арвернии.

- Надеюсь, - процедил сквозь зубы Ангерран, бледный от гнева. Ему было стыдно, что пришлось, ко всему прочему, осквернять храм шпионскими играми, хотя первым начал Альбрехт. Он решил впоследствии рассказать Верховному Жрецу о подмене на алтаре.

Все, кроме Альбрехта, направились в другую часть храма, идя к выходу. Варох, беседуя с иностранными рыцарями, кивнул Иде и Гворемору, и они также двинулись на выход, вместе с Варохом и Магнахаром.

Маршалу востока довелось в эти минуты быть на страже своего племянника, который второй раз бросил вызов хитрому и жестокому графу Бёрнландскому. И теперь он доверительно говорил ему, удалившись на такое расстояние, что Альбрехт точно не мог услышать:

- Не тревожься ни о чем: самое главное сейчас совершается само собой, без нашей помощи. Ты же поговори сегодня с королем, дай ему хороший совет, как подобает сыну Карломана.

- Я только в эти шестнадцать дней понял, какая трудная задача быть им, - вздохнул Ангерран, направляясь вместе с Магнахаром к Гворемору и Иде. Теперь все они немного задержались и пошли неспешно, беседуя на ходу.

- Каковы настроения дурокортерских "детей богини Дану"? - осведомился Ангерран с беспокойством.

Гворемор глубоко вздохнул.

- Я вчера снова встречался с ними на площади близ памятника Карломану Великому. Они исполнены скорби по танисту и сильно взволнованы. Я взял с них клятву, что они ничего не предпримут до того, как в Арморике пройдет Совет Кланов. И то, некоторые из них возмущались, пока я не заверил, что сама королева Гвиневера распорядилась так. Но, я думаю, мы сумеем, узнав через ворона решение Совета Кланов, каким бы оно ни было, протянуть время до церемонии вложения меча. И тогда все решится.

Ангерран кивнул, думая о горячих, беспокойных "детях богини Дану", своих родичах по отцу. Сколько нужно усилий чтобы править этим народом!

- Благодарю тебя, Гворемор, за твою неоценимую помощь! - проговорил он, пожав руку рыжеволосому великану. - Будь же и впредь на страже мира между нашими народами!

Тот усмехнулся в ответ.

- Да что там мои старания? Вот как государыня Гвиневера справляется со своеволием армориканских кланов, мне не привиделось бы и в кошмарах!

Все присутствующие помолчали, желая королеве Гвиневере и ее окружению сохранить мир между арвернами и "детьми богини Дану", пока не станет очевидно всем, что Карломан останется жить. Их собственные усилия ради сохранения мира сразу показались государственным мужам гораздо легче в сравнении с тем, что должна была выдержать старая женщина, едва не потерявшая единственного сына, при поддержке совсем уж глубоких старцев, окруженная бушующим людским морем, жаждущим мести...

Мимо проходивших по храму посетителей прошел неприметного вида служка. Никто не обратил на него внимания, ибо заняты были беседой о мерах, какие необходимо принять, чтобы сохранить мир между двумя разноплеменными народами, населяющими Арвернию.

Ангерран и Магнахар направились к Альпаиде, ожидавшей на скамье в обществе двух дам. А Гворемор с супругой, для вида еще немного полюбовавшись на фрески, покинули святилище.

Между тем, граф Бёрнландский обрадовался, когда, наконец, разошлись все, кто мог представлять для него опасность. Теперь некому будет разоблачить его, и связной может появиться, чтобы взять у него узелковое послание.

Холодный, суровый междугорец со змеиными глазами стоял на страже близ алтаря Хеймдалля, охраняя послание, что должно было отдать Арвернию в руки его соотечественников. Он стоял на своем посту столь же непреклонно, как и мраморное изваяние всевидящего Стража Богов. И он был уверен, что и Хеймдалль, и другие Асы на его стороне, что не рог бдительного стража призовет Арвернию к защите, а грозные звуки междугорских труб оглушат здешних жителей, сея сумятицу и внушая ужас. Ибо Альбрехт Бёрнландский и пославшие его верили, что сильный вправе властвовать над теми, кто слабее, а сила нынче собралась в их руках и требовала большого дела.

И междугорцы не задумывались, как и большинство завоевателей, что подобные им добиваются успеха только там, где некому их остановить, где противник слишком слаб либо слишком разобщен, чтобы дать отпор. И что любой завоеватель или находит  в себе мудрость править и договариваться, как Карломан Великий, или, разрушая все на своем пути, ломает себе шею, нерасчетливо нарвавшись на стойкого противника, или же с грустью наблюдает, как гаснет завоевательный пыл и тает понапрасну живая сила его племени...

Об этом не думали при междугорском дворе, не считал нужным задумываться и Альбрехт Бёрнландский. Вместо этого он обрадовался, когда в придел Хеймдалля вошел упомянутый выше служка с метелкой из мягких перьев в руках. Этой метелкой он смахивал пыль с алтарей и других священных предметов, хотя они без того сияли первозданной чистотой. Переходя все дальше, служка стал что-то поправлять на алтаре и ловко подхватил плетеный браслет, лежавший среди приношений. Под пристальным взором змеиных глаз Альбрехта, стоявшего на страже, он спрятал браслет за пазуху. И тут же стал смахивать с алтаря невесомую пыль с таким деловитым видом, словно и впрямь пришел только ради этого. На междугорского посла он, казалось, не обратил внимание, как и тот - на него.

Но, если бы кто-то очень внимательный увидел графа Бёрнландского сейчас, заметил бы, как его зрачки-щели чуть-чуть расширились, и глаза стали больше похожи на человеческие. Ибо неприметный служка и был его связным, тем, кто передаст его послание домой. То самое послание, что должно способствовать скорейшему завоеванию Арвернии и возвращению Альбрехта домой.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 168
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 178
    • Просмотр профиля

29 Июня. Шестнадцать дней после Трагедии на Ристалище
Столица Арвернии, Дурокортер и Холм Вейл, что вблизи него.
 
События в главах Параллельны.

73. Вейла и Бисклаврэ – Утро
\Карломан, Морганетта, Варох, Фредегонда\
74. Ради Блага – Утро
75. Верность и Бесчестие – Утро, Полдень
76. Тенета (Паучья Сеть) – Утро, Полдень
77. Долгожданная Встреча – Утро
\Карломан, Варох, Фредегонда\
78. Узы Крови – Полдень
\Гуго, Ода, Матильда\
79. Быстрее Молнии – Утро, Полдень
\Варох, Магнахар, Гворемор, Ида, дети\
80. Король и Его Свита – Полдень, День
\Хильдеберт, Паучиха, Аделард, Альбрехт, Хродеберг, Гворемор, Гуго, Роберт, Жрецы\
81. Разделенный Дом – Полдень, День
\Дагоберт, Альпаида, Герберт, Турольд\
82. Блуждающие Огоньки – Полдень, День
\Ида-Ираида Моравская, Варох Синезубый, Ангерран Кенабумский, Магнахар Сломи Копье, Гворемор Ярость Бури\
83. Прекрасная Дама и Её Рыцари – Полдень, День
\Кримхильда, Дитрих, Гундахар, Матильда, Ротруда, Фредегонда + Мальчики, Ода\
84. Властители Арвернии – День
\Все персонажи сюжетной линии Дурокортера\
85. Благие Знамения – День, Вечер
\Все персонажи сюжетной линии Дурокортера\
86. Удар за Ударом – День, Вечер
\Все персонажи сюжетной линии Дурокортера\
87. На Страже – День, Вечер
\Дитрих, Гундахар, Альбрехт, Служка, Гворемор, Ида-Ираида, Варох, Ангерран, Магнахар, Альпаида, Матильда, Луитберга\
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6045
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10862
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
Люди, вообще-то, изначально пришли из-за моря, с Погибшей Земли. Помните "Хроники Таморианы"?
Помню. Меня интересует другое. В вашем мире "дети Богини Дану" просто люди, пришедшие с погибшей земли. Хорошо. Они пришли на северо-запад и запад, причём  были первыми, и поселились на территории, уже заселённой альвами т Другими народами. Сумели с ними договориться. Потом пришла вторая волна, арверны, которые уже просто оккупировали земли альвов и вели войны с Другими народами. Ладно. Но что там было до гибели Тамирианы? Мир был разделён на территории для людей и территории для альвов и других, нечеловеческих, народов?
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Отлично! Браслет подменили, Альбрехт ничего не заметил, теперь главное - чтобы и сплетено было правильно, чтобы и на той стороне ничего не заметили.
Записан

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3345
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6176
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Menectrel, пусть будет с Вами всегда вдохновение! :-* :-* :-*
Эрэа Convollar, эрэа katarsis, и вас благодарю за чтение и за комментарии! :-* :-* :-*
Цитировать
Люди, вообще-то, изначально пришли из-за моря, с Погибшей Земли. Помните "Хроники Таморианы"?
Помню. Меня интересует другое. В вашем мире "дети Богини Дану" просто люди, пришедшие с погибшей земли. Хорошо. Они пришли на северо-запад и запад, причём  были первыми, и поселились на территории, уже заселённой альвами т Другими народами. Сумели с ними договориться. Потом пришла вторая волна, арверны, которые уже просто оккупировали земли альвов и вели войны с Другими народами. Ладно. Но что там было до гибели Тамирианы? Мир был разделён на территории для людей и территории для альвов и других, нечеловеческих, народов?
Судя по тем же "Хроникам Таморианы", большинство земель до прихода переселенцев были безлюдны, то есть принадлежали разнообразным породам альвов. Юг и восток, несомненно, были заселены и довольно плотно, но об этих землях не так много говорится, и туда, кстати, таморианцы не очень глубоко заходили (хотя фарси, к примеру, их потомки, да и в Хинде они отметились). Там же где встречались отдельные племена, обычно находившиеся на гораздо более низкой ступени развития, таморианцы их ассимилировали или сражались с ними, если попадались агрессивные.
А что до местной Европы, то можно предположить, что там и вовсе не было коренного человеческого до-таморианского населения. Как-никак, там сравнительно незадолго до этих событий только окончился Ледниковый Период (в версии этого мира, вероятно, устроенный потомками Имира, которым вечная зима как раз по душе). Трудновато там людям будет жить. Хотя возможно, какие-то местные народы, вроде пиктов или басков, если они здесь есть - все-таки автохтонное население. Но вообще, если там жили люди, то мало.
Отлично! Браслет подменили, Альбрехт ничего не заметил, теперь главное - чтобы и сплетено было правильно, чтобы и на той стороне ничего не заметили.
Надеюсь, что все сделали правильно. Ида не зря трудилась над ним, вспоминала науку плетения узлов.

Глава 88. Влекомый благородством (начало)
В тот же вечер в кабинете майордома находились коннетабль Арвернии, Дагоберт Старый Лис, и его старший сын, маршал запада. Старик сидел в кресле на своем месте за широким столом, а Хродеберг стоял перед ним. Так же как было на прошлом совещании, когда Дагоберт позволил сыну выбирать между ним и его возлюбленной, королевой-матерью.

Сейчас они ждали возвращения Ангеррана и других союзников, что принесут важные вести.

Дагоберт был мрачен, но собран. Он понимал, что все только начинается, раз уж он бросил вызов Паучихе.

Он тревожился за дочь, да встреча с враждебным младшим сыном причинила ему куда более сильную боль, чем он готов был показать. К тому же, слова Паучихи, которые он принял на себя вместо Альпаиды, растравили его сердце жгучим ядом. Кроме того, коннетабль волновался, удастся ли подменить междугорское послание. Однако он тщательно скрывал свое волнение. Сейчас его спокойствие будет полезнее близким.

Несмотря на все тревоги, старика поддерживала надежда, что сейчас, в эти минуты, Карломан потихоньку восстанавливает силы, чтобы вернуться к жизни. Значит, будет спасена и Альпаида! Но, надеясь на Карломана, его родным следовало позаботиться, чтобы Арверния и без него не скатилась в хаос.

Размышляя, Дагоберт внимательным взглядом изучал обстановку в кабинете своего названого сына, сравнивая, как здесь пришлось все переставить в последнее время. На всякий случае он старался запомнить все, как есть.

Хродеберг размышлял не менее напряженно, наблюдая за отцом. Ему тоже было о чем подумать. Он опять оказался между двух огней, как был всю жизнь, между своим отцом и возлюбленной, Бересвиндой Адуатукийской. Да, такое положение тянулось очень давно, но лишь теперь борьба стала особенно ожесточенной. Дама его сердца желала, чтобы он предал родного отца, приняв его должность. А его брат уже предал свою семью, и теперь ненавидел их, особенно отца, и был готов помогать Бересвинде. И все это грозило окончиться битвой не на жизнь, а на смерть.

И сама Бересвинда, та, кому он раз и навсегда отдал сердце и посвятил жизнь... Сегодня она сделала все, чтобы убить его любовь. Как бы сильно ни любил ее Хродеберг, он не мог оправдать то, что произошло на его глазах. Эта безжалостная травля его сестры Альпаиды, и то, как Бересвинда собиралась продолжить "соболезновать" ей в храме, было немыслимо стерпеть даже самому любящему - или самому безумному - человеку.

Сейчас он с тоской вспоминал ту Бересвинду, какой она была в юности, когда приехала в Арвернию, чтобы стать женой его кузена, принца Хлодеберта. Она была исполнена яркого воображения, остроумия и незаурядной энергии, а за всем этим скрывались неженский ум и твердая воля. Сам Хродеберг тогда еще был слишком молод, чтобы судить о полюбившейся с первого взгляда девушке настолько ясно. Однако он слышал, как тетка Бересвинды, будущая королева Радегунда Аллеманская, сказала о своей племяннице: "Она стала бы знаменитой, даже если бы родилась не в королевской семье, а в полной безвестности, ибо у нее есть к тому замечательные свойства".

Но как же изменилась та юная принцесса по прошествии времени! Ведь та, кого он некогда любил, не была жестокой. И даже сейчас, если бы кто посмел сказать маршалу запада злое о его возлюбленной, он никогда не поверил бы! Но вот, он видел своими глазами то, что не приснилось бы в страшном сне...

И он проговорил, подняв растерянные глаза на своего отца:

- Батюшка, я многое переосмыслил в последнее время. И теперь вижу, что ты был прав в отношении королевы-матери...

Дагоберт вздохнул с заметным облегчением. Благодарение всем богам: хотя бы Хродеберг оказался его истинным сыном, в отличие от Герберта.

И он принужденно улыбнулся.

- Ну что ж, я вижу, что тебе довелось пережить тяжкую борьбу, мальчик мой, и она, быть может, еще не закончена. Но я уверен, ты выйдешь из нее обновленным, сильнее и мудрее, чем был.

Хродеберг подавил тяжкий вздох. Как бы ни было ему больно, он не хотел показывать отцу свою слабость, даже зная, что тот и так читает в его сердце.

- Ты, как всегда, был прав, отец... Но скажи, почему ты всегда не любил ее... королеву Бересвинду? Из-за меня?

- И поэтому тоже, - кивнул коннетабль, впервые столь откровенно беседуя с сыном. - Конечно, мне было жаль все эти годы, что любовь к ней лишила тебя счастья, не позволила создать собственную семью! Но я старался смириться с твоим выбором ради любви и уважения, мой сын. Однако эта женщина всю жизнь внушала мне недоверие, ибо я замечал, что она надменна и властолюбива, а подчас и жестока. Чем она становилась старше и чем больше власти сосредоточивалось в ее руках, тем были заметнее эти черты.

Хродеберг печально склонил голову.

- Значит, один лишь я был слеп все эти годы...

- Ты любил ее, любовь живет по своим законам, - возразил его отец, успокаивая сына. - Теперь ты стал благоразумнее и мудрее. И  я охотно передам тебе пост коннетабля. Вообще, уйти на покой - лучшее, что я могу сделать, ибо мое сердце подводит все чаще.. Ты больше всех достоин этого звания, не только как мой сын, но как один из лучших полководцев Арвернии.

- Я?! - воскликнул Хродеберг, сильно побледнев, и погрузился в напряженные, мучительные размышления.
 
Принять звание коннетабля? Совсем недавно его просила об этом сама королева Бересвинда, уверяя, что Арверния нуждается в нем, и что среди военачальников он больше всех достоин жезла главнокомандующего. Он обещал своей названой супруге подумать, но внутренне колебался: ведь это означало в его глазах предать родного отца. Теперь же, когда он понял, кому посвятил всю жизнь свою,  сама мысль принять новое звание из ее рук претила маршалу запада.  Но вот отец сам желает уступить ему свое место. И Хродеберг, глядя на него, понимал, что старику уже трудно будет возглавлять войска в случае новой войны, которая угрожала вскоре начаться. Его отец сильно постарел, осунулся; трагедия с Карломаном, даже обратимая, очень подкосила его. Нет, уйти вовремя - мужественное, достойное решение! Но вправе ли он, Хродеберг, принять жезл коннетабля? Ведь в Арвернии есть и другие достойные полководцы, тот же Магнахар... На других не станет давить королева-мать, как на него, которого считает своим ставленником. Однако отец возлагал надежды именно на него, и Хродеберг был не вправе его подвести. И, говоря правду, маршалу запада хотелось показать, на что он способен, заслужить новую боевую славу в предстоящей войне с Междугорьем. Кроме того, только война теперь могла отвлечь его от жестокого разочарования. Она займет все его силы, потребует крайнего напряжения ума и воли, так что станет некогда предаваться воспоминаниям и жалеть себя... Но вполне ли он представляет ответственность, какую должен нести коннетабль? И, если он примет эту должность, с ней придется сделать и окончательный выбор между самыми родными людьми и Бересвиндой. И обратного пути не будет, уже никогда. Наследовать отцу - значит принять из его рук не только жезл коннетабля, но и неугасимую вражду с Бересвиндой до последнего вздоха. А ведь он любил ее всю жизнь, с отроческого возраста и до сорока семи лет! Столь долгое глубокое чувство теперь умерло, как он полагал, но оно не могло не оставить глубокий след в его душе...

После долгих и мучительных раздумий маршал запада взглянул на своего отца. Тот сидел в кресле неподвижно, с закрытыми глазами.

- Батюшка! - тихо позвал Хродеберг.

На мгновение ему подумалось, что отец заснул, пока он слишком долго размышлял и сомневался. На самом деле сердце Дагоберта вновь пропустило удар; видимо, сегодняшние переживания не прошли даром. Он подождал, пока приступ пройдет, и открыл глаза, взглянул на сына, ожидая, что тот скажет.

Маршал запада на мгновение склонил голову, будто провинившийся ребенок. Поглядев на отца, он снова с болью в душе отметил, насколько усталым тот выглядит. И он заговорил обстоятельно, поясняя свой выбор, но по-военному ясно и четко.

- Я много думал, отец, обо всех годах, прошедших с тех пор, как я отдал свое сердце Бересвинде Адуатукийской. Заново осмысливал моменты, что замечал и прежде, но старался не видеть или не придавать значения, потому что тогда она причиняла зло не моим близким. Только теперь пелена спала с моих глаз, и я понял, до какой степени ошибался. Благодарю тебя, отец, за безграничное терпение, с каким ты и все близкие принимали все эти годы мою безумную любовь. Мне и так дорого обошлось осознание, но, если бы я предал вас ради той, кого любил, вовсе ни за что не простил бы себя. Прости, что не слушал прежде твоих родительских предупреждений и советов! Мне нужно было обжечься самому, чтобы все понять правильно.

Другого ответа Хродеберг, влекомый благородством, просто не мог дать. И это был ответ мужественного, сильного человека, способного признавать свои ошибки и открыто говорить о них. Однако ему дорого обошлось такое признание. Он чувствововал, что в душе у него, где все эти годы жарким костром пылала любовь к Бересвинде, теперь осталась лишь насквозь прогоревшая обугленная дыра, где под слоем золы дотлевали остывающие угли. Но он старался, чтобы лицо не выдавало его чувств, не желая причинять отцу еще худших огорчений.

Но проницательный Дагоберт все же почувствовал, как страдает его сын. Глубоко сочувствуя ему, старый коннетабль в тоже время преисполнился отцовской гордости. С каждым новым словом сына он все сильнее гордился им. Значит, он не ошибся в своем первенце, значит, Хродеберг в самом деле достоин быть его наследником, не только как родной по крови, но и как лучший! И старик мог быть впредь спокоен за его судьбу.

- Сынок... - проговорил Дагоберт ласково, как не обращался к сыну, пожалуй, с того времени, когда тот был маленьким.

Хродеберг, не веря своим ушам, растерянно поглядел на отца.

- Сынок, я так горжусь тобой! - продолжал старый коннетабль. - Твое признание стоит тысячи военных побед, ибо оно означает победу над самим собой. Теперь я смогу быть спокоен за тебя.

Хродеберг сурово кивнул в ответ.

- Мне и самому стало спокойнее... Пусть сперва будет больно, но я больше не хочу разрываться надвое между теми, кого люблю больше всех на свете. Я стал целым, отец. И на душе у меня теперь легче. Ты, Альпаида, Карломан, их сыновья - моя единственная семья. В трудную минуту я обязан стать с вами плечом к плечу и бороться вместе против любого врага. И с такой же стойкостью выдерживать любые удары, как и вы. Теперь я вполне ваш!

Растроганная улыбка чуть скользнула по уголкам тонких губ коннетабля. Он протянул руку стоявшему перед ним сыну, и тот, шагнув вперед, сжал ее. Естественно, Дагоберт не стал сообщать Хродебергу, что очень давно надеялся, что однажды его сын разглядит черную душу своей "дамы сердца" и начнет жизнь сначала. Но вплоть до последних дней Паучиха, властолюбивая и изощренно-жестокая с другими людьми, с невенчаным мужем держалась мягче лебяжьего пуха, так что у него не было возможностей разгадать ее. Конечно, жаль, что прозрение Хродеберга не наступило раньше. Но именно теперь, после злобствований Герберта, старику особенно важно было, что хотя бы старший сын будет с ним сообща. Как подобает, сын за отца в черный день!

- Теперь я буду спокоен за твою судьбу, Хродеберг, мальчик мой, и могу с чистым сердцем уйти на покой, - растроганно проговорил старик, и поднял руку, видя, что сын собирается возразить. - Не спорь! Мне тяжело далась трагедия на ристалище, и я чувствую, что мои силы подорваны навсегда, а ведь впереди - война с сильнейшим в данный момент союзом государств. Уходить надо с достоинством, не упустив момент, когда становишься слишком стар для должного исполнения своих обязанностей.

Он намекнул сыну, что собирается уступить ему свой пост. Старик не сомневался, что королева-мать постарается использовать Хродеберга в своих целях, но знал, что тот больше не поддастся ей, невзирая ни на какие посулы. Значит, дело лишь в том, чтобы король утвердил Хродеберга в качестве его преемника. Но об этом позаботится Ангерран. Выбор сейчас был прост - либо Хродеберг, либо Магнахар; оба они были достойны жезла коннетабля.

Собственно, Дагоберт с сыном и ожидали прихода Ангеррана в кабинете майордома в этот вечерний час. Первенец Карломана поведает им, удалось ли незаметно подменить узелковое послание, а они сообщат ему о своем решении, прежде чем он пойдет к королю. К счастью, король обещал Ангеррану, что выполнит его совет. Как странно - и их партия, и королева-мать решили доверить жезл коннетабля Хродебергу, вот только цели у них совершенно разные.

Теперь и сам Хродеберг был убежден, что во главе арвернских войск он повернет их мечи лишь ради защиты Арвернии, против ее настоящих врагов. По-другому он поступить просто не мог, кто бы ни тянул его в другую сторону.

Маршал запада поглядел в лицо своему отцу исполненным решимости взором. Он молчал, но этот взгляд был красноречивее любых слов. Дагоберт понял по глазам и выражению лица сына, каков будет ответ. И постарался под привычной маской бесстрастия скрыть свою радость. Все же, как ремесленнику, так и полководцу приятно передать дело своей жизни в руки не постороннему, а родному сыну. Но только при условии, что сын будет достоин великой ответственности и дарованиями своими, и личными качествами! На другие условия Дагоберт Старый Лис никогда не согласился бы. К счастью, теперь он твердо верил в Хродеберга и знал, что сын оправдает надежды отца.

В этот момент за дверью послышались быстрые и по-военному четкие шаги. Затем дверь отворилась. В кабинет вошел Ангерран, и не один, а вместе с Магнахаром. Вид у них обоих был сосредоточенный, но по взглядам, какими они обменивались, по твердому блеску глаз создавалось ощущение, что оба только что решили непростую загадку, а теперь готовились, не теряя времени, приступить к решению новой, еще более важной и необходимой.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6045
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10862
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Гордыня до добра не доводит, это я о Бересвинде. Она даже любимого человека держала всю жизнь за пешку, и вообще считала окружающих её людей шахматными фигурами, а себя гениальным игроком. Но люди не игрушки, можно заставить человека делать то, что хочет игрок (например с помощью кнута или пряника), но никак нельзя запретить ему думать. Хотя засорить мозги можно, но ненадёжно.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Значит, и Дагоберт хочет передать должность Хродебергу. В-общем-то, неудивительно: возраст, волнения (да ещё какие!), а на пороге война, и, похоже, нелёгкая. Хотя ещё не известно, что решит король. Советы советами, но очень уж он зол на матушку. Может назло ей кого-нибудь другого назначить.
Записан

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6045
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10862
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
Может назло ей кого-нибудь другого назначить.
Например Ги Верденнского, король у нас мечом махать не дурак, но вот с головкой дружит лишь местами и временами. ;D ;D ;D
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3345
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6176
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar, эрэа katarsis! :-* :-* :-*
Гордыня до добра не доводит, это я о Бересвинде. Она даже любимого человека держала всю жизнь за пешку, и вообще считала окружающих её людей шахматными фигурами, а себя гениальным игроком. Но люди не игрушки, можно заставить человека делать то, что хочет игрок (например с помощью кнута или пряника), но никак нельзя запретить ему думать. Хотя засорить мозги можно, но ненадёжно.
Так и есть; и нам очень приятно, что наши читатели всерьез думают о том, что мы пишем.
Власть над Хродебергом Бересвинда уже потеряла, а вскоре ей, возможно, придется пережить и потерю политической власти, во всяком случае, некое ущемление ее. Но вот переоценит ли она собственные ошибки или будет во всем винить окружающих, а возможно, и мстить им?
Значит, и Дагоберт хочет передать должность Хродебергу. В-общем-то, неудивительно: возраст, волнения (да ещё какие!), а на пороге война, и, похоже, нелёгкая. Хотя ещё не известно, что решит король. Советы советами, но очень уж он зол на матушку. Может назло ей кого-нибудь другого назначить.
Либо Хродебергу, либо Магнахару. В ходе дальнейшего разговора договорились, что эти две кандидатуры равны.
И Ангерран будет советовать королю любого из них на выбор. Но, даже посоветуй он Хродеберга, тот уже не будет ставленником матушки короля. Ангеррана никак не заподозришь в сговоре с Бересвиндой.
Цитировать
Может назло ей кого-нибудь другого назначить.
Например Ги Верденнского, король у нас мечом махать не дурак, но вот с головкой дружит лишь местами и временами. ;D ;D ;D
Ну нет! Не настолько уж Хильдеберт неадекватен.
Впрочем, у Ги Верденнского возможны другие задачи. Ведь от Священного Похода король и донарианцы отнюдь не отказались...

Глава 88. Влекомый благородством
(окончание)
Спустя некоторое время Ангерран сидел в кресле майордома, пока еще на своем месте.

Он был сосредоточен. Уже в который раз за эти шестнадцать дней размышлял, как тяжел высочайший пост майордома, хоть за него и воздается всеобщим уважением. Теперь он все больше восхищался теми, кто до него с честью нес эту ношу - своим прадедом, Риваллоном Сто Воронов, и, конечно же, своим знаменитым отцом.

Напротив своего старшего внука сидел Дагоберт. Он был весь во внимании, чутко ловя малейшие признаки перемен. Недаром же его звали Лисом! Старик был готов в любой момент поддержать советом молодого майордома, своего старшего внука. В эти дни Дагоберт внимательно приглядывался к Ангеррану, и видел, как стремительно повзрослел первенец Карломана. Конечно, молодому человеку и в голову не приходило так скоро заменить своего отца на важнейшем из постов. Но старый коннетабль, оценивая его заслуги по возможности беспристрастно, признавал, что Ангерран уже сейчас достоин своего нынешнего звания. Паучиха хотела его заменить совсем не по его вине. Просто ей нужен был прежде всего послушный майордом, что будет служить только ей.

Дед и внук сидели на своих местах. Перед ними стояли, как на Совете в прошлый раз, Хродеберг и Магнахар, не желая садиться в кресла.

Оба держались собранно, сосредоточенно. Их взгляды переходили от Ангеррана к Дагоберту и обратно.

Ангерран заговорил первым, обращаясь к Дагоберту и его сыну, которые покинули святилище прежде, чем все решилось:

- Благодарение богам, мы сумели достичь всех целей сегодняшнего дня! - произнес он. - Узелковое письмо междугорского посла подменили незаметно.

На лицах отца и сына появилось огромное облегчение, выдавшее, какое важное значение они придавали успеху шпионской игры с Альбрехтом Бёрнландским. Впрочем, Дагоберт сразу же собрался с мыслями, понимая, что расслабляться никак не следует.

О том же сказал и Ангерран, словно уловив мысли деда.

- Да, мы с вами одержали победу сегодня! Однако мы не имеем права почивать на лаврах. Следует помнить, что выиграна всего лишь одна из многих битв, но не сама война.

Слова Ангеррана относились и к их противостоянию с королевой-матерью, и к шпионской игре с Альбрехтом.

Все тут же выпрямились и подтянулись, как на военном параде. Следовало быть готовыми ко всему! Даже самых опытных и здравомыслящих политиков придворные интриги могут застать врасплох, если они не будут готовы:

А Ангерран продолжал подводить итоги сегодняшнего дня:

- Благодаря нашим усилиям, король возвысил не только братство Донара, но и братство Циу. Заодно ему помогли понять, какую опасность представляет восточная угроза. За эту заслугу следует особенно поблагодарить моего брата Аделарда и его наставника, что открыли глаза королю. Теперь я вполне убежден, что Аделард, влекомый благородством, сделал правильный выбор, вступив в братство Циу. Благодаря ему, король впредь будет покровительствовать братству, и оно сможет помочь основным войскам в защите восточных границ. Кроме того, братство Циу станет противостоять братству Донара, и не позволит им взять слишком много власти.

- Пусть боги исполнят все, как ты предполагаешь, - пожелал Магнахар, осеняя себя солнечным кругом. - Пока что мы добились своего: король усомнился в "мудрых" советах своей матушки, и обратился за советом по поводу назначения коннетабля не  к ней, а к тебе. Кроме того, он, наконец, принял всерьез восточную угрозу, за что я, как маршал востока, благодарен особо.

- Пока все получается удачно, - признал Ангерран. - Теперь, если король вправду спросит моего совета, я, с позволения пока еще действующего коннетабля, предложу ему на выбор либо маршала востока, либо маршала запада, равно достойных этого поста. Если тебе, дядя Хродеберг, быть может, труден будет выбор между велением долга и зовом сердца, то, возможно, лучшим коннетаблем сейчас станет мой второй дядя Магнахар. Но прежде я советуюсь с вами и прошу всех сказать свое слово!

Он поочередно глядел на то на деда, то на обоих дядей, стараясь тщательно подбирать слова, ибо, как и его отец, по возможности действовал тактично, щадя чувства своих близких.

Ни Дагоберт, ни сам Хродеберг не возразили ни намеком, что выбор маршала запада уже сделан. Оба тут же подумали, что не следует настаивать на своем, ибо в нынешних обстоятельствах Магнахар действительно мог справиться с ответственной должностью лучше Хродеберга.

Вместо того старый коннетабль проговорил, одобряя кивком головы слова Ангеррана:

- Я готов вскоре уйти на покой, уступив место молодому преемнику. Но об этом мы поговорим позже, - продолжал он, не позволяя никому говорить. - Ныне мы с вами достигли даже того, на что не рассчитывали, во всяком случае, так скоро. По всем признакам, король отдалился от своей матери. Не только в тронном зале, но и позже, в святилище, он не оказывал ей привычного уважения. Вместо нее король не отпускает от себя свою супругу и тебя, Ангерран. Теперь королева Бересвинда в ярости за пренебрежение своего царственного сына. Нам на руку, что она позабыла изощренные политические ходы и пошла напролом, как раненая медведица. Это значит, что мы все сделали правильно, и наши удары задели ее за живое. Значит, будет легче лишить ее власти.

Все трое кивнули, соглашаясь. Только Хродеберг склонил голову, думая о том, что именно благодаря сегодняшнему срыву королевы Бересвинды он увидел, наконец, истинное лицо той, кого любил всю жизнь. Он и представить себе не мог, с какой расчетливой жестокостью она станет "соболезновать" его несчастной сестре при собрании всего двора. А потом еще попытается повторить свой удар в святилище, чтобы намертво свалить Альпаиду...

Ангерран заметил, как сильно опечален его дядя, и догадался, в чем дело. А затем, проследив взгляд внука, и Дагоберт тоже поглядел на сына с глубоким сочувствием. Что может быть хуже, чем осознать, что буквально отдал жизнь недостойному человеку, бросил лучшие годы и силы той, кто использовала тебя в своих целях?..

- Теперь Бересвинда разозлится еще сильнее, - старый коннетабль только из уважения к сыну не назвал его бывшую возлюбленную Паучихой.

Ангерран осторожно проговорил:

- При дворе уже пошли слухи о назначении нового коннетабля. Ждут, что этот пост достанется Хродебергу. Слухи противоречат друг другу. Одни говорят, что королева-мать рассталась со своим невенчаным супругом, чтобы добиться от короля его назначения главнокомандующим, а другие - будто она нарочно продвигает своего возлюбленного, вопреки воле короля, что вызвало его гнев...

Хродеберг мрачно нахмурился. Сколько ни говори себе, что там для него все закончилось, все же вряд ли эта рана когда-нибудь затянется полностью.

А его отец отмахнулся от упоминания о слухах:

- Любимое занятие у придворных - сплетничать о короле и его семье; уж я-то повидал их немало. Слуги шепчутся о господах, а знать - о королях, это вечно, как Ясень Иггдрасиль. Если когда-нибудь при дворе прекратят сплетничать, то, верно и до Рагнарека останется недалеко. Пусть они болтают, а мы вернемся лучше к важным делам. Я хотел сказать, что, если король спросит моего совета, я, как пока еще действующий коннетабль, предложу в преемники либо Хродеберга, либо Магнахара.

Хродеберг поддержал отца, без сожалений расставаясь с жезлом коннетабля, который мысленно уже держал в руках.

- Если будет назначен Магнахар, я первым охотно стану повиноваться ему, - заверил маршал запада. - Поскольку нынче идет угроза с востока, возможно, Магнахар, лучше всех знающий те края и нашего будущего противника, справится лучше всех.

Ангерран кивнул с облегчением, хотя, зная своих дядей, и так был почти уверен, что они не станут возражать. И Хродеберг, и Магнахар были благородны не только кровью, но и душой, им власть и слава никогда не застили глаза. И сын Карломана постарался быть достойным своих родичей.

- Итак, или маршал востока Магнахар, или маршал запада Хродеберг, - подытожил он. - Возможно, королю тоже нелегко будет сделать выбор, но он должен быть доволен, имея двух отличных полководцев и исполненных благородства мужей, вместо одного.

И впрямь, все четверо сегодня словно затеяли соревноваться в благородстве. Дагоберт добровольно решил уступить свою должность другому, и даже не обязательно родному сыну. Ангерран готовился посоветовать королю своих дядей (родного и названого) на равных, ибо они были одинаково достойны поста коннетабля. Кроме того, он не мог поручиться, что король примет в этом качестве Хродеберга, все же неприязнь к нему из-за матери была слишком давней. Сам же Хродеберг, переосмысливший всю свою жизнь, чтобы сделаться достойным высокого поста, теперь готов был уступить его Магнахару.

Не отстал от других и Магнахар Сломи Копье. С самого начала, когда речь зашла о его возможном назначении, он глядел на Хродеберга с виноватым видом, словно против своей воли обделил его. Затем тихим голосом заверил стоявшего рядом маршала запада:

- Хродеберг, я немедля откажусь, если ты хоть чуть-чуть будешь оскорблен мной! Ведь тебе прочили жезл коннетабля уже давно, ты больше имеешь прав... - Магнахар, влекомый благородством, просто не мог не попросить извинения у предполагаемого соперника.

Но и Хродеберг, руководствуясь тем же чувством, не мог дать другого ответа, чем он дал:

- Ты меня оскорбишь, только если подумаешь, что я могу менять свое слово каждые полчаса! Если король сочтет тебя более достойным поста коннетабля, я первым поздравлю тебя и охотно стану тебе повиноваться, так как знаю о твоих заслугах.

Магнахар склонил голову в знак глубокого уважения:

- В таком случае, если король предпочтет меня - молю Циу, чтобы этого не произошло, - ты, Хродеберг, будешь моей правой рукой и моим преемником в будущем. Ибо такой доблестный и благородный соратник, как ты, дороже десяти жезлов коннетабля!

Маршал востока и маршал запада, одному из которых предстояло в скором времени возыситься над другим, крепко, как подобает соратникам по оружию, сжали друг другу руки в знак дружбы.

Ангерран поглядел на своих дядей, радуясь, что не ошибся в них обоих, и подумал, как порадовался бы отец, увидев согласие своих родичей. Впрочем, почему же "бы", - поспешил поправить себя временный майордом. Отец скоро узнает обо всем, когда придет в себя и окрепнет настолько, чтобы можно было сообщить ему и тревожные, и радостные известия. А может быть, он и сейчас видит и знает все? Ведь Варох видел его и говорил с ним, как он намекнул им всем. Да и сам Ангерран видел отца на своем первом Совете, сразу после трагедии на ристалище...

И первенец Карломана проговорил в знак уважения к поступку обоих маршалов:

- Благодарю вас за то, что объединяетесь, а не разобщаетесь в эти трудные времена! От взаимной поддержки выиграем мы все, а больше всех - Арверния!

И каждый из родных в этот миг заметил, как сильно Ангерран похож на Карломана: и облик, и интонации, и сами слова, казалось, принадлежали ему.

Глядя на всех присутствующих по очереди, Дагоберт, как самый старший из четверых, повидавший больше всего при нескольких поколениях королей и их родни, проговорил с торжественной важностью:

- Счастье наше, что Арвернию нынче направляют люди не только сильные, но и преданные! Если родичи станут всегда помогать друг другу и сообща улаживать любое дело, мы выстоим, какие бы опасности нам ни грозили! У всех: воинов, мужей совета и мудрых женщин нашего рода, - различаются дарования и склонности, но благодаря нашей сплоченности мы дополняем друг друга, а не противостоим. Никакие веления сердца, ни самые сокровенные желания не могут заставить ни одного из нас предать своих близких.

Хродеберг склонил голову, безмолвно подтверждая слова отца. А тот продолжал тем же торжественным тоном:

- Много раз бывало на свете, что знатнейшие и величайшие роды разобщались от того, что, имея много, хотели еще большего, глядя через головы своих братьев, и начинали заботиться только о своем, думая, что общее как-нибудь само устроится, без них. Но жизнь никогда не улаживается сама собой, ее создают усилия многих людей, что заботятся о благе всех. Разобщенность погубила многие великие государства. Так пала империя Карломана Великого, когда его потомки забыли о своих корнях, - в голосе старика явственно послышалась печаль, потому что он неизбежно подумал о своем младшем сыне, Герберте, ненавидящем своих родных. - Но мы, королевский род Арвернии, до сих пор умели избегать гибельной розни, что страшнее войны и черного мора. Глядя на вас сейчас, я почти спокоен за будущее Арвернии, ибо вы сильны, отважны и преданны. Вас всех влечет высшее благородство - служба своей родине и общему делу. Я молю богов, чтобы и следующие поколения властителей Арвернии оставались такими. Тогда мы переживем любые испытания!

Эта прочувствованная, идущая от самого сердца речь старого коннетабля заставила отозваться что-то в глубине души у каждого из своих собеседников. Не произнося ни слова, но уважительно склонив головы в знак согласия, они протянули друг другу руки. Дагоберт последовал их примеру, и четверо мужчин, влекомые благородством, подтвердили извечным жестом готовность и впредь сообща бороться за счастье Арвернии.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6045
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10862
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Ну, что же, назначение коннетаблем Магнахара выбьет  сплетников из седла. По крайней мере. И немножко ударит по Бересвинде. Разумный выбор.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3345
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6176
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
И всех с праздником!
Ну, что же, назначение коннетаблем Магнахара выбьет  сплетников из седла. По крайней мере. И немножко ударит по Бересвинде. Разумный выбор.
Либо Магнахар, либо все же Хродеберг - пока еще точно неизвестно.

Глава 89. Разбитые сердца (начало)
Ангерран Кенабумский, его дед - старый коннетабль и два маршала засиделись в кабинете майордома до позднего вечера. Мирно решив между собой, кого советовать королю на должность главнокомандующего, они затем еще долго и порой горячо обсуждали, какие меры следует принять в дальнейшем. Следовало решить, как им действовать в предстоящие пять дней, до церемонии вложения меча в руки Карломану. Не считая сегодняшнего дня, ибо он уже почти прошел. Однако и ночь способна была принести сюрпризы...

Дагоберт обеспокоенно проговорил, обращаясь к себе самому и к тем, кто находился рядом:

- Сегодня в святилище мы официально объявили войну королеве-матери. Не станет и она щадить нас. Будет давить на самые болевые точки, зная все наши слабости.

Ангерран помрачнел, вспоминая, что произошло сегодня в святилище.

- Теперь королева-мать станет угрожать не только молодой королеве, но, вероятно, и моей матери. А также, возможно, Матильде Окситанской, хоть та нашла взаимопонимание со своими родителями. Однако ее мать служит королеве Бересвинде, и та может шантажом или принуждением заставить графиню де Кампани или саму Матильду выполнять ее требования.

Все четверо призадумались всерьез, что следует быть готовыми к любому, самому тяжкому повороту судьбы. Хотя, конечно же, они все намерены были не дать в обиду никого из своих близких...

Как ни долги летние дни, солнце уже садилось, и догорающий закат бросал алые отблески сквозь окно кабинета майордома. Поглядев и увидев, что уже стемнело, Ангерран поднялся из-за стола. Лицо его стало решительным, даже суровым.

- Нам пора! Мне следует зайти к венценосному кузену, ибо он меня приглашал. Обсудить, кого назначить коннетаблем, а также будущую погребальную церемонию моего отца... которая, надеюсь, не понадобится! - поспешил добавить сын Карломана.

Он направился к выходу из кабинета вместе со своим дедом. Дагоберт, усталый, но собранный, сохранял, несмотря на свои годы, военную выправку. Но все же чуть отставал от внука. Они шли, беседуя.

- Мне бы не хотелось, чтобы матушка вновь подвергалась нападкам королевы-матери, - хмурясь, проговорил Ангерран. - Ей и так сейчас очень трудно, хоть у нас и появилась надежда. Но, если королева-мать станет преследовать ее, вызывая новые срывы, матушка совсем изведется, не успеет встретить отца, когда он придет в себя!

Дагоберт тяжело вздохнул и нехотя проговорил:

- Альпаида - твоя мать, но мне она приходится дочерью, и я знаю ее гораздо дольше. Она отважна, как львица, - истинная женщина из рода Карломана Великого! - в голосе старика, наравне с тревогой, послышалась и вполне понятная гордость. - Она решила бороться с королевой Бересвиндой, и ее не переубедить. Она дождется возвращения Карломана, если только с ним ничего не случится и после того, как он придет в себя! Увы, у него есть не только друзья, но и враги.

Ангерран подумал о неверном вассале Арвернии - герцоге Окситанском.

- Верно, нам придется охранять отца до его выздоровления от вражеских ядов и кинжалов. И матушку тоже...

- Если бы случилось самое худшее, то, верно, Альпаида в величайшем гневе и горе смогла бы задушить голыми руками ту, по чьей вине король пролил кровь Карломана на ристалище, - проговорил старик, хорошо зная свою дочь. - Поверь, Ангерран: твоя благородная мать не согласится отсиживаться у себя в покоях, сложив руки и изображая безутешную жену умирающего. Даже зная, что вот-вот придет ее величайшая радость, она будет бороться с королевой-матерью, не уступит нам одним риск и радость победы.

Ангерран вздохнул, признав, что дед судит о его матери верно.

Позади них шли два маршала. Хродеберг, слыша весь разговор Дагоберта с Ангерраном, заметно помрачнел. Магнахар же, заметив его состояние, мысленно посочувствовал своему родственнику. Некогда, в юности, он был свидетелем зарождения любви Хродеберга к прекрасной принцессе Бересвинде, прибывшей из соседней страны. И вот, теперь его любовь к ней была так безжалостно убита ею же самой...

Он поймал взгляд Хродеберга. Разговор родных об Альпаиде заставил его тоже беспокоиться о сестре, помня, в каком состоянии она была в храме.

Догадавшись о мыслях кузена, Магнахар поспешил успокоить его:

- Я думаю, Альпаида сейчас успокоилась. Ей хватило сил вернуться в свои покои. Ангерран попросил свою жену и Матильду Окситанскую побыть с ней.

Хродеберг кивнул в ответ. Однако он думал не только о сестре, но и о той, что ныне столь беспощадно преследовала ее. Про себя он решил, что все же следует поговорить с королевой Бересвиндой с глазу на глаз. Одно дело - не давать покоя юной Кримхильде, и совсем другое - под видом сочувствия мучить его сестру, растравляя ее страшное горе. Быть может, ему удастся убедить Бересвинду оставить ее в покое?

В этот момент Ангерран открыл дверь и в знак почтения пропустил вперед своего деда. Так же часто поступал и сам Карломан, конечно, во время частных встреч, а не на официальных церемониях, когда полагалось двигаться в установленном порядке. Сейчас Ангерран, как и король сегодня днем, неосознанно копировал жесты, движения, манеры своего отца. Но, если попытки короля подражать Карломану огорчали родных и причиняли им боль, то действия Ангеррана радовали их. Близкие люди наслаждались памятью о Карломане, который оживал сейчас в облике своего сына.

Прежде чем выйти из кабинета, Дагоберт вновь с беспокойством подумал о своей дочери:

- Альпаида не согласится жить спокойно. Но мы должны позаботиться о ней. Королева-мать не оставит ее в покое так легко. При Малом Дворе ей служит Ода де Кампани - ее глаза и уши. Если Бересвинда прикажет графине, та своим острым языком под видом любезности станет разить Альпаиду, как змея...

В этот момент Ангерран и оба маршала приостановились в дверях, пропуская Дагоберта вперед. А тот, выражая беспокойство, пристально поглядел на старшего внука. И первенец Карломана, призадумавшись, обернулся к Хродебергу. Проговорил, выбирая тактичные выражения:

- Многие сегодня при дворе заметили, что королева-мать вела себя несколько непочтительно. Она явно искала твоей поддержки, дядя Хродеберг. Потому-то король и рассердился на нее...

Ангерран клонил к тому, что один лишь Хродеберг может хоть как-то воздействовать на королеву Бересвинду и, может быть, убедит ее ослабить давление на Альпаиду.

Ни он, ни Дагоберт не смели просить Хродеберга притворно помириться с бывшей возлюбленной, чтобы шпионить за ней, добывать сведения. Это было бы недостойно маршала запада, сына принца крови. Но все поняли, что Хродебергу придется еще, по меньшей мере, один раз встретиться с невенчаной супругой. Хотя бы затем, чтобы дать ей ответ, согласен ли он принять должность коннетабля или нет.

Магнахар с сочувствием поглядел на своего кузена, понимая, как тяжело ему приходится. Только что Хродеберг окончательно разочаровался в единственной даме своего сердца, а теперь его просят встретиться с ней, держась как обычно, не выдавая своих истинных чувств!

Хродеберг размышлял в минутной тишине. Как он встретится с Бересвиндой, после того как она перевернула в нем душу? Сможет ли он скрыть, что он уже не тот, кто обожал ее все эти годы? А если она разгадает произошедшую в нем перемену?.. Но разве достойно мужчины и воина думать лишь о себе? Ведь он должен помочь своей сестре, которую беспощадно преследовала Бересвинда!

Но, прежде чем он принял окончательное решение, в коридоре послышался перестук каблуков, явно принадлежащих женщине. Дагоберт, быстро переглянувшись с внуком, наконец, вышел в коридор. Ангерран последовал за ним, а затем и оба маршала.

Из-за поворота появилась молодая женщина. Это была одна из фрейлин королевы-матери, державшая в руках запечатанный свиток. Увидев маршала запада, она направилась прямо к нему.

- Благородный герцог Блезуа, мне поручено передать письмо прямо тебе в руки, - проговорила девушка, приветствуя его.

Хродеберг взял послание, запечатанное гербом королевы Бересвинды.

- Хорошо, ступай. Скажи своей госпоже... - он на мгновение смолк, преодолевая себя, - скажи ей, что я скоро приду!

Фрейлина ушла. А маршал запада смотрел на пергамент и печать с гербом той, кого он прежде так сильно любил. Он чувствовал устремленные на него напряженные взгляды. И кивнул, тяжело вздохнув. Что ж, он согласится поиграть в двойного агента! Ради сестры, что сейчас живет одной лишь надеждой, он постарается убедить королеву Бересвинду оставить ее в покое. Он был готов разведать замыслы королевы-матери, убедить ее, что он согласен оправдать ее ожидания, занять место своего отца.

Хродеберг ответил родным молчаливым согласием, но не мог ответить им ни слова. Ему было тяжело и противно, у него даже появилось ощущение тошноты. То, что предстояло сделать, было слишком важно, слишком тесно касалось его самого. Сможет ли он видеть в королеве-матери только вождя враждебной партии, не думая о том, что она значила для него всю жизнь?

Сейчас Бересвинда Адуатукийская внушала ему ужас и отвращение. А ведь когда-то он ее любил! Одна лишь великая Фрейя, Ездящая На Кошках, знает, с какой целью она одарила его любовью именно к этой женщине. Но теперь Бересвинда сделала все, чтобы убить его любовь. Остатки любви еще догорали в глубине его сердца, но теперь затухали, как угли, погребенные под слоем пепла.

Что ж, он преодолеет себя и сможет держаться, как на войне, перед готовым нанести удар противником, коим и была Бересвинда Адуатукийская для их партии. Как рыцарь, Хродеберг чувствовал, что шпионить не очень-то благородно. Однако, как маршал Арвернии, он понимал, что на войне невозможно обойтись без разведки и военных хитростей. А политика - та же война, да еще и более изощренная. 

Чувствуя, как его сердце разбивается на тысячу осколков, Хродеберг мрачно поглядел на Ангеррана и отца. И проговорил, тяжело вздохнув:

- Я постараюсь усыпить бдительность королевы Бересвинды. И сделаю все возможное, чтобы ослабить ее напор на Альпаиду.

При этих словах Магнахар вновь взглядом выразил маршалу запада молчаливую поддержку. Ведь он был одним из первых, кто узнал тайну о любви Хродеберга к Бересвинде, и хранил ее, когда еще они были отроками.

Ангерран с благодарностью кивнул дяде. Он знал, чего ему стоит сделанное над собой усилие, однако это было необходимо.

- Ты сделаешь доброе дело!.. Но мне пора идти к королю. Доброй ночи, дядя Магнахар! И тебе, дедушка. Прошу тебя, отдохни как следует этой ночью!

С этими словами Ангерран, снова кивнув Хродебергу на прощание, направился в сторону королевских покоев.

Переглянувшись с сыном, Дагоберт сказал ему, желая поддержать:

- Ступай, сын мой! Я верю в тебя, ты справишься с сегодняшней задачей, как бы трудна она ни была. Ты - маршал запада, достойный быть коннетаблем Арвернии. И ты любишь всей душой - свою семью и родину, как подобает. И ради этой любви, - старик подчеркнул слово "этой", - ты сможешь сделать все! Желаю тебе счастья, Хродеберг, сын мой!

Маршал запада склонил голову, растроганный отцовским благословением, хоть ничего не смог ответить, ибо у него от волнения сжало горло.

Он собирался идти к королеве-матери, а Магнахар протянул руку старому коннетаблю в знак почтения.

- Я провожу тебя к твоим покоям. Заодно обсудим, что еще можно сделать для отражения междугорской угрозы, как быть с Альбрехтом Бёрнландским...

- Пойдем; нам есть еще, о чем поговорить, - старик старался идти самостоятельно, но видно было, что он и впрямь очень устал.

Они направились в одну сторону, а Хродеберг, немного помедлив, в противоположную. Прежде, чем уйти, он встретил горячий взгляд обернувшегося к нему Магнахара. Кузен явно стремился его поддержать: мол, на войне мы бывали и не в таких переделках!..

Маршал запада кивнул в знак благодарности. Что ж, отец прав, как и Магнахар: его истинная любовь - это семья, люди, связанные кровным родством, это Арверния, за которую он сражался столько раз... и еще сразится, даже с самым коварным врагом, которым ныне стала, увы, та, кого он любил столько лет!
« Последнее редактирование: 01 Мая, 2023, 19:36:24 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

katarsis

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 1270
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 2686
  • Я изменила свой профиль!
    • Просмотр профиля

Эх, бедный Хродеберг! Угораздило же  :'(
Записан

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6045
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10862
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
- Верно, нам придется охранять отца до его выздоровления от вражеских ядов и кинжалов. И матушку тоже...
Да уж, врагов у Карломана немало, а Бересвинда своего не упустит.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3345
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6176
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа katarsis, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Эх, бедный Хродеберг! Угораздило же  :'(
Вот теперь дальше и узнаем, как именно его угораздило, и с чего начинались его взаимоотношения с Бересвиндой!
Пишите, как Вам флэшбек из прошлого наших героев!
Цитировать
- Верно, нам придется охранять отца до его выздоровления от вражеских ядов и кинжалов. И матушку тоже...
Да уж, врагов у Карломана немало, а Бересвинда своего не упустит.
Ничего, друзей и близких у Карломана все-таки больше. :) Хотя, возможно, с врагами еще возникнут проблемы.

Глава 89. Разбитые сердца (продолжение)
Тем временем, королева-мать, Бересвинда Адуатукийская, ожидала в своих покоях маршала Хродеберга. Она неспроста послала к нему фрейлину с приглашением. Ей очень хотелось увидеть его и поговорить.

Прежде всего, следовало спросить, согласится ли он принять должность коннетабля. Бересвинда полагала, что, даже если Хродеберг откажется, она сумеет заставить его принять высокий пост. Это решенное дело.

Но самое главное - ей предстояло сообщить невенчаному супругу, что они должны расстаться. Разбить сердце ему и себе, ибо она любила его, хоть в это и трудно было поверить тем, кто знал королеву-мать только как жестокую, коварную Паучиху. Но ради блага Арвернии она готова была пожертвовать любовью.

Кроме того, Бересвинду встревожила фраза Старого Лиса, мимоходом брошенная в святилище: будто Хродеберг разочаровался в ней... Неужели старик не солгал? Правда, ее возлюбленный сам тогда стоял рядом со своим отцом, и не возразил, вообще не сказал ей ни слова. Это могло служить подтверждением слов Дагоберта. Но Хродеберг мог держаться так отстраненно и потому, что переживал из-за несчастий своей семьи. Бересвинда знала, что ее верный рыцарь очень любит свою сестру Альпаиду, которая нынче так жестоко страдала. Бересвинде же приходилось усиливать ее горе. А ведь она полагала, что понимает чувства Альпаиды, ибо сама была вдовой, и знала, что значит потерять мужа.

Готовясь к встрече с Хродебергом, она размышляла о политике и о личной жизни, которые оказывались порой столь тесно связаны. Ради блага Арвернии, ради власти и собственной жизни, она будет вынуждена убить свою любовь. А ведь ни у одной женщины не могло быть более любящего мужчины, ни у одной королевы - более верного рыцаря, чем был для нее Хродеберг!

И королева вспомнила свое первое знакомство с Хродебергом...

В карломонате месяце семьсот восемьдесят первого года от рождения Карломана Великого, в новую сторону Арвернии - Дурокортер, приехала юная принцесса Бересвинда Адуатукийская. Ей предстояло стать женой сына принца Хлодеберта Жестокого, носящего одно имя с отцом.

Королем был тогда Хильдеберт Строитель, и ко времени приезда Бересвинды его единственный сын, Хильдеберт, которого вскоре назовут Потерянным Принцем, был еще жив. Еще не состоялась резня вейл, живущих в лесу, жив был и Хлодион, старший брат Карломана. Бересвинде теперь припомнилось, что в тот злосчастный год ее свадьбу с Хлодебертом дважды откладывали из-за траура. Почти как сейчас у ее племянника Хильперика с Бертрадой, чем будущий брак также омрачен кровью... Королева-мать мрачно нахмурилась, думая об этом тревожном предзнаменовании. Что ж, тогда траур перед свадьбой испугал многих. Ее дед, король Беренгар Адуатукийский, тогда язвительно сообщил в письме, что ничему не удивляется. И все же, она прожила с Хлодебертом хорошую жизнь, да пошлют боги и Хильперику с Бертрадой не худшую судьбу!

В тот день, что вспоминала Бересвинда, она вошла в тронный зал. Юную принцессу сопровождали ее статс-дама, госпожа Химильберга, и посол Адуатукии, барон Вальберт Арраский, что некогда был другом покойного отца Бересвинды. Они помогали своей питомице поскорее освоиться при арвернском дворе, незаметно представляя ей присутствующих. Ибо к тому времени девушка успела только раз встретить обитателей Дурокортерского замка. Да и то, на официальной церемонии, где люди бывают непохожи сами на себя.

Но, если опыта у принцессы еще не хватало, то наблюдательности ей было не занимать.

Войдя в тронный зал, она увидела, что с другой стороны стоит король Арвернии, Хильдеберт Строитель. Рядом с ним находились его братья, Хлодеберт и Дагоберт, а напротив - его сын, наследный принц Хильдеберт. При виде него Бересвинде подумалось, что он выглядит неважно: бледен и изможден, с покрасневшими глазами, словно не спал несколько ночей подряд.

В тот момент между отцом и сыном шел негромкий, но напряженный разговор.

- В чем дело, сын? - требовательно спросил Хильдеберт Строитель. - Почему ты не хочешь принять послов с портретами чужеземных принцесс, возможных невест? Ведь ты - наследный принц! Уже твой кузен собирается жениться, хотя он моложе тебя. Вместо этого ты собираешься на охоту, предпочитая ее государственным делам!

Принц с мрачным видом выслушивал требования своего отца, ни словом не возражая. В действительности он собирался ехать в лес, но вовсе не на охоту, а на холм вейл, желая повидать свою жену Морганетту и их крошечную дочь. Но о его замыслах знал лишь рослый черноволосый юноша, стоявший рядом с ним.

Это был Карломан, тогда еще не носивший титул графа Кенабумского. Однако Бересвинда, увидев его с другой стороны зала, приняла юношу за своего жениха, Хлодеберта, приходившегося Карломану единокровным братом. К этому времени принцесса видела своего нареченного только во время церемонии представления. Между тем, Карломан был очень похож на своих отца и брата, и уже тогда, в свои пятнадцать лет, ростом и сложением не уступал старшим братьям, Хлодеберту и Хлодиону, которым было уже по восемнадцать. Одни лишь зеленые волчьи глаза делали его ни на кого не похожим, но их Бересвинда не видела издалека, тем более что юноша стоял вполоборота.

В том же зале присутствовали и некоторые другие представители двора, которых Бересвинде еще предстояло узнать. Так, возле одного из окон стоял Ги Верденнский, Верховный Расследователь, с прищуром наблюдая за описанной выше сценой. Он держал в руках кипу каких-то пергаментов и ожидал короля, который назначил ему аудиенцию...

Бересвинда заметила барона, и что-то в его внешности или в манере держаться показалось девушке пугающим. Чтобы не проходить рядом с ним, она со своими сопровождающими свернула в сторону.

Там стояли, видимо, кого-то ожидая, два почтенных мужа - Сигиберт в парадных доспехах коннетабля и майордом Риваллон. Они о чем-то беседовали с женщиной, которую сопровождали двое отроков - мальчик и девочка, что были немногим моложе Бересвинды. То была семья принца Дагоберта - его жена, принцесса Герберга, и старшие дети, Хродеберг и Альпаида.

Бересвинда приблизилась к ним, желая лучше узнать тех, среди кого ей предстояло провести жизнь. Посол и статс-дама сопровождали ее.

- Приветствуй свою будущую тетушку, принцессу Гербергу, и ее благородных отпрысков, - проговорила Химильберга на ухо принцессе.

Та сделала реверанс и пристально поглядела, ожидая, когда супруга Дагоберта обратится к ней. Та держалась приветливо, хотя и выглядела печальной.

- Приветствую в Дурокортерском замке нареченную невесту юного Хлодеберта! - проговорила Герберга. - Хорошо, что при дворе происходят и радостные события, - она погрустнела. - В прошлом году мы с Дагобертом лишились нашего младшего сына, Норберта... Как хотелось бы, чтобы свадьбы играли чаще похорон!

Говоря так, Герберга отвлекла на себя внимание присутствующих, и все слушали ее, соглашаясь: конечно, хотелось бы в новой столице побольше радости!

Бересвинда кивнула, выражая полное согласие с ее словами. Во время беседы с будущей тетушкой она одновременно наблюдала за дальним краем зала. Там происходили события, в значении которых принцесса еще не могла в то время разобраться.

Хильдеберт Строитель все же отпустил сына, невольно и не скрывая злости.

- Поезжай на охоту, если уж тебе невмоготу! Но только один. Карломана я не пущу с тобой. Если ты, наследный принц, не желаешь соответствовать своему призванию, это твое дело. Но я не позволю тебе губить дарования своего кузена. Вместо того, чтобы гонять оленей по лесу, Карломан будет сопровождать своего отца на совещание Королевского Совета, как мой представитель.

Сказав так, король быстрым жестом подозвал к себе Ги Верденнского и стал обсуждать с ним государственные дела. А наследный принц, бросив неприязненный взгляд на Верховного Расследователя, что-то прошептал на ухо юноше, которого Бересвинда принимала за своего жениха. Затем, развернувшись, стремительно покинул зал.

Стоя близ короля и его братьев, барон Верденнский проговорил, проводив взором наследного принца:

- К сожалению, принц Хильдеберт в последнее время выглядит таким бледным и усталым! И частые прогулки в лесу не возвращают ему силы, скорее, наоборот...

Обменявшись очень острыми взглядами с Карломаном, барон добавил:

- Похвально, что хоть третий сын принца Хлодеберта проявляет должный интерес к наукам и государственным делам!

Карломан, кажется, лишь в присутствии короля удержался от резкого ответа. А Хильдеберт Строитель уважительно проговорил:

- Мой брат вправе гордиться своим сыном! - и, обернувшись к Хлодеберту Жестокому, добавил: - Ступай с сыном на Совет, после оба придете ко мне с докладом.

Король вышел вместе с Ги Верденнским.

А его братья, обменявшись парой слов, вместе с Карломаном, которого Бересвинда продолжала считать своим женихом Хлодебертом, направились в их сторону...

Бересвинда с интересом приглядывалась к предполагаемому жениху. Она увидела, как стоявшие рядом коннетабль и майордом сделали несколько шагов навстречу братьям короля и юноше, столь похожему на своего отца. Тот выглядел сосредоточенным, думая о новой ответственности. Вместо встречи с вейлами, своими давними друзьями, ему предстояло впервые участвовать в заседании Королевского Совета. Однако принцесса думала, что его сосредоточенность вызвана волнением перед встречей с ней.

Недоразумение все более усугублялось, ибо никто еще не назвал юношу по имени. Предшествующего разговора с королем Бересвинда не расслышала, поглощенная разговором с принцессой Гербергой. В то время как Сигиберт и Риваллон, не участвовавшие в той беседе, все услышали.

Дагоберт встал рядом с женой и молчаливым поклоном приветствовал принцессу, что как раз беседовала с ней. Хлодеберт Жестокий вместе с сыном остановился возле почтенных мужей. А те то и дело с гордостью глядели на стоявшего рядом с ним юношу, которого только что столь высоко отличил сам король.

Хлодеберт Жестокий, так же как и его брат, учтиво поклонился принцессе Бересвинде, своей будущей невестке. А затем с отцовской гордостью положил руку на плечо сыну (они уже были одного роста). И проговорил, вновь не называя юношу по имени:

- Вот, перед вами самый молодой из участников Королевского Совета за всю историю Арвернии! Король назначил его сегодня сопровождать меня, чтобы он скорее усвоил обязанности государственного мужа! А после мы вместе обязаны сделать доклад моему царственному брату.

А Дагоберт, обернувшись к своему сыну, проговорил чуточку назидательно:

- Вот сколь многого можно достичь, если усердно учиться! Я буду рад, если и ты, вслед за своим кузеном, добьешься при дворе успеха. Участник Королевского Совета в столь юные годы - это беспримерное достижение!.. Но я хочу, чтобы ты помнил, - добавил он, обращаясь к племяннику, - что на тебя возложена великая честь, но и великая ответственность! Будь всегда достоин их обоих.

Предполагаемый жених Бересвинды серьезно кивнул дяде, казалось, всецело понимая его опасения. А сама принцесса, тем временем, изучала поведение окружающих. Видно было по лицам родственников, что они все любят юношу и радуются его успеху.

Сигиберт обратился к принцу Хлодеберту:

- Поздравляю тебя с таким талантливым сыном, чьи способности только еще начинают раскрываться! В столь юные годы он уже проявил незаурядный интерес к государственным делам!

И Риваллон улыбнулся молодому человеку с торжеством и некоторым сочувствием:

- Жаль, что новые обязанности помешали тебе развлечься в лесу вместе с твоим кузеном, наследным принцем Хильдебертом! Но ведь ты понимаешь, что такие высокие требования возлагают лишь на тех, от кого многого ждут!

Юноша кивнул. Он держался под похвалами старших уверенно, но не нагло, и молчал, потому что любое его слово в этой ситуации прозвучало бы нескромно. А между тем, Бересвинда все более заинтересовывалась этим статным юношей, которого упорно принимала за своего жениха. Ей, как нареченной невесте, было приятно узнать, что ему прочат большое будущее.

Принцесса Герберга улыбнулась племяннику:

- Поздравляю тебя! В Королевском Совете ты сможешь многому научиться, что должен знать государственный муж!

- Если меня не выведут из Совета за то, что я знаю еще слишком мало, - чуть заметно улыбнулся юноша.

А ее дочь Альпаида, все это время глядевшая на кузена, не отводя глаз, не выдержала, проговорила, скрывая за шуткой серьезное беспокойство:

- Мы рады твоему успеху, дорогой кузен! Только, прошу тебя, не зазнавайся. А то, я опасаюсь, мы с Хродебергом станем неинтересны тебе!

Юноша, которого Бересвинда принимала за своего жениха, обернулся к дочери Дагоберта с ласковой улыбкой:

- Милая кузина, тебе не следует беспокоиться! Уж о тебе и твоем брате я не забуду ни при каких обстоятельствах! - он украдкой коснулся пальцами ладони девушки, которая стояла рядом.

У принцессы Бересвинды перехватило дыхание. Как это может быть, чтобы ее жених, не глядя на нее, беседовал с другой девушкой? Она бросила уничтожающий взгляд на предполагаемую соперницу. Пусть даже она его кузина, но принцесса видела, какими глазами та смотрит на него. В Бересвинде уже возвышала голос уязвленная гордость той, кто привыкла всюду быть первой.

Повернувшись к своему сопровождающему, барону Вальберту Аррасскому, Бересвинда вполголоса проговорила, сдерживая гнев:

- Господин барон, разве так принято в Арвернии, чтобы жених в присутствии своей невесты любезничал с другой девушкой?

Адуатукийский барон растерянно замер, понимая, что произошла ошибка. Арверны, стоявшие рядом, тоже услышали вопрос Бересвинды и поняли, что случилось: принцесса приняла Карломана за своего жениха! Понял это и Хлодеберт Жестокий, услышав вопрос принцессы и заметив ее взор, брошенный на Альпаиду.

Все молчали, ища подходящие слова. Повисла неловкая пауза. Знакомство принцессы Бересвинды с семьей будущего жениха грозило обернуться если не скандалом, то неприятным конфузом.

И тогда положение спас сын Дагоберта, Хродеберг, которому было в то время четырнадцать лет. Шагнув навстречу юноше, что беседовал с его сестрой, он приветливо обратился:

- Карломан, прими и от меня поздравления с новым назначением! Скажи, не видел ли ты своего старшего брата Хлодеберта? Я слышал, он собирался пригласить тебя на ристалище, да видно, совсем забыл, что ему следует развлекать свою нареченную невесту, - он обернулся к Бересвинде, для которой, собственно, и предназначались его слова.

И Карломан, уловив ошибку принцессы, вторил кузену:

- Это правда, я полчаса назад видел своих старших братьев, Хлодеберта и Хлодиона. Они звали и меня с собой на ристалище, но я уже обещал наследному принцу, и пришел с ним сюда. Так что, верно, счастливый жених постигает ратную науку, чтобы совершить славные подвиги для своей невесты!

Бересвинда молчала, потупившись. Ей было досадно, что она спутала сыновей принца Хлодеберта. Теперь ей не хотелось даже поднимать глаза на Карломана, хоть и приятно было услышать, что ее настоящий жених не виновен перед ней, и что он готовится произвести на нее впечатление воинскими состязаниями.

И тогда Хродеберг, переглянувшись с Карломаном и поймав его одобрительный взор обратился к старшим:

- Если Ее Высочество принцесса Бересвинда позволит, я могу сопроводить ее на ристалище, где она сможет как следует познакомиться со своим нареченным женихом. Ведь Карломан не может сейчас ее сопровождать, ибо он уйдет со своим отцом, принцем Хлодебертом, на заседание Королевского Совета. Мне доставит радость, если я смогу помочь прекрасной принцессе поскорее узнать всех обитателей Дурокортерского замка!

Бересвинда, чувствуя в душе облегчение, кивнула и чуть заметно улыбнулась мальчику.

Все это происходило под молчаливыми взглядами старших родственников. Они, похоже, радовались, что удалось разрешить неловкую ситуацию.

Хлодеберт Жестокий понял, что принцесса запуталась невольно, и проговорил, стараясь все свести к шутке:

- Принцесса Бересвинда не первая, кто путает теперь моих сыновей! Хоть Карломан и моложе Хлодеберта на три года, но уже сравнялся с ним ростом. Даже я, их отец, недавно принял Карломана, увидев со спины и издалека, за его единокровного брата. Так что ошибка вполне простительна. Добро пожаловать к арвернскому двору, принцесса Бересвинда, желаю тебе приятного дня!.. А вы, господа, - он обернулся к Риваллону с Сигибертом, - и ты, сын мой Карломан, пройдемте со мной в Зал Советов!

Они ушли, справедливо полагая, что недоразумение исчерпано.

Дагоберт пристально поглядел на сына:

- Ты сам вызвался сопровождать юную даму - будь достоин этой чести!

Он также удалился вместе с женой и дочерью. А Бересвинда со своими адуатукийскими спутниками осталась рядом с Хродебергом. В то время он выглядел еще совсем отроком, моложе Карломана и ниже ростом. Но предложение его было поистине рыцарским, и он держался как подобало согласно придворным обычаям. Встав рядом с Бересвиндой, он повел ее и их спутников на ристалище.

И принцесса почувствовала, как рядом с этим галантным мальчиком отпускает напряжение, владевшее ей все это время...


Вспоминая те давние времена, королева-мать глубоко вздохнула. Да, все верно: так и началось ее знакомство с Хродебергом, который очень скоро стал ее преданным другом. Тогда еще ей не приходило в голову воспринимать его как поклонника: он был слишком молод, двумя годами моложе нее. Но мальчик помог ей познакомиться с настоящим женихом, Хлодебертом, да и в последующие дни довольно часто сопровождал принцессу, показывая ей Дурокортерский замок и знакомя с его обитателями. Благодаря ему Бересвинда вскоре разобралась во всех обстоятельствах жизни большого королевского рода Арвернии. И в дальнейшем уже не путала своего жениха с Карломаном, ибо Хродеберг издалека пояснял, кто перед ней. Впрочем, Бересвинда скоро и сама научилась различать таких похожих единокровных братьев: по зеленым глазам Карломана, а, если смотрела издалека - по особой плавности и быстроте движений, отличавшей его ото всех. Кроме того, у каждого из них был свой круг общения. Карломан чаще всего появлялся в обществе наследного принца Хильдеберта, младшего из своих братьев, Теодеберта Малыша, своей сестры по матери, Бланшар, сводного брата Магнахара, кузена Вароха, что был его тенью, любознательной Альпаиды, тогда уже влюбленной в Карломана, Хродеберга, когда он не сопровождал Бересвинду. А ее жениха сопровождал единокровный брат-сверстник, Хлодион, и круг знатных юношей. Среди них был Жоффруа де Геклен, тогда еще не посвященный в паладины.

Тогда Хродеберг посвятил принцессу во все тонкости придворных взаимоотношений. Вскоре Бересвинда и сама стала приглядываться, что к чему, используя природную наблюдательность. Но ей было приятно, что сын маршала запада, Дагоберта Лиса, составляет ей компанию, и радовалась ему, как совершенно необходимому другу.

И сейчас он тоже был ей очень нужен. Бересвинда могла бы и сама заменить старого коннетабля, своего противника, не ставя в известность невенчаного мужа. Однако ей хотелось, чтобы он ради любви к ней оказал услугу, выразив свое согласие занять важный пост. Совсем как тогда, в ее молодости...

Бересвинда, не ложась спать, ждала возвращения фрейлины, которую послала с письмом к маршалу запада.

Наконец, в смежных покоях послышался быстрый перестук каблуков. Королева-мать насторожилась, ожидая фрейлину. Та постучалась в дверь и вошла, приветствовав свою госпожу книксеном. Бересвинда живо спросила:

- Ты передала письмо герцогу Блезуа?

- Передала, и он, еще не прочитав письма, тут же пообещал, что придет к тебе, государыня!

У Бересвинды тут же стало легче на душе. Она знаком отпустила фрейлину и, оставшись одна, торжествующе улыбнулась. Значит, коннетабль обманул ее, нарочно старался задеть побольнее, платя ей ее же монетой. Конечно же, Хродеберг по-прежнему любит ее, если с такой проницательностью безошибочно догадался, о чем она его просила! И он готов бросить все дела, чтобы побыть с ней рядом...

И тут она с болью в душе подумала, что ей придется разбить два сердца. И ему, и себе, ведь иначе ее царственный сын ни за что не согласится подписать назначение Хродеберга коннетаблем. Даже приумножив власть над Арвернией, она не сможет ничем заполнить той пустоты, которую оставит в ней разлука. Не сможет, она знала, и ее верный рыцарь, что служил всю жизнь Арвернии и ей.

Но ради блага Арвернии она готова была пожертвовать своим сердцем и сердцем Хродеберга. Ради своей жизни и власти, ради того, чтобы ее возлюбленный занял место своего отца и одержал для королевства новые славные победы. Цель достойная того, чтобы она отреклась от мужчины, которого, как могла себе признаться, она любила сильнее, чем своего покойного супруга, короля Хлодеберта VI. Хотя и с ним прожила вполне достойную жизнь, и искренне горевала, когда он погиб на турнире. Но именно из-за Хродеберга она едва не спровоцировала войну Арвернии с тогда уже могучим Междугорьем.

Два года назад, на турнире в честь свадьбы ее сына Хильдеберта и Кримхильды, когда Альбрехт Бёрнландский ударил копьем Хродеберга, так что трещали его кости и ломались ребра... Даже сейчас, вспомнив об этом, Бересвинда начала кусать губы. Невыносимо глядеть, не в силах ничего сделать, когда самый любимый человек, не выдержав удара вражеского копья, падает с коня, тяжко пораженный! А каково пережить такое дважды?! В те жуткие мгновения, когда она думала, что второй раз стала "вдовой", постарела, кажется, на десять лет.

Но и после того, как убедилась, что жизнь Хродеберга в безопасности, Бересвинда готова была отомстить за него. Она хотела, чтобы граф Бёрнландский прошел перед смертью через те же жуткие пытки, что и убийца ее царственного супруга. В тот миг ей было все равно, как отреагирует король Междугорья на убийство своего посла. К счастью, рукой ее праведной мести тогда неожиданно для всех выступил сам майордом Арвернии, Карломан Кенабумский, брат ее покойного мужа. До того выступавший на турнире под именем своего кузена, он открылся, чтобы вызвать Альбрехта на поединок. То, что ненавистному междугорцу, порядком покалеченному, довелось-таки долгие седьмицы проваляться в постели, успокоило жажду мести королевы Бересвинды.

И вот, теперь они должны навсегда расстаться, и разбить свои сердца на тысячу осколков! Королева-мать тяжело вздохнула, ожидая прихода невенчаного мужа. Она знала, что та острая боль, пронзающая замершее в ужасе сердце, что охватила ее, когда она думала, что он погиб на турнире, - ничто по сравнению с той, что она вынуждена нынче будет причинить ему и себе.

Впредь ей придется бороться со всеми трудностями одной. Некому будет успокоить ее, врачевать ее душевные раны. Никто не поможет ей унять новую жестокую боль. Ибо рядом с ней больше никогда не будет верного, любящего рыцаря, каким всю жизнь был для нее Хродеберг.
« Последнее редактирование: 03 Мая, 2023, 07:08:35 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6045
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 10862
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
бледен и изможден, с покрасневшими глазами, словно не спал несколько ночей подряд.
Конечно, Хильдеберт Потерянный принц и за свою скрытую семью тревожился, но меня не оставляет мысль о том, что общение с вейлами всё-таки обычным людям не на пользу.
Бересвинда в те времена чем-то напоминает Фредегонду, правда настораживает то, что она во всём привыкла быть первой. Как следствие, эта привычка со временем перерастает в уверенность в собственной непогрешимости.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."