Расширенный поиск  

Новости:

На сайте - обновление. В разделе "Литература"  выложено начало "Дневников мэтра Шабли". Ранее там был выложен неоконченный, черновой вариант повести, теперь его заменил текст из окончательного, подготовленного к публикации варианта. Полностью повесть будет опубликована в переиздании.

ссылка - http://kamsha.ru/books/eterna/razn/shably.html

Автор Тема: Черная Роза (Война Королев: Летопись Фредегонды) - IX  (Прочитано 28291 раз)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Норны видят настоящее и будущее, но определяют его не они. Их гобелены отражают то, что сейчас есть и дают прогноз на то, что будет или может быть. Однако предсказание о Рагнарёке мне сильно напоминает НАШЕ настоящее. И, конечно, возникает желание как-то сопоставить их гобелены с нашими земными реалиями. В источники они словно бы видят некий видеорепортаж в прямом эфире и моделирование возможного развития событий. А потом всё это отражается в их гобеленах, как видеозапись.
Норны, разумеется, не кукловоды, по своему хотению управляющие чужими судьбами. Они сплетают их судьбы так, как должно произойти, и желательно - так, чтобы судьбы всего живого развивались в наилучшем направлении, и в них было бы больше добра, чем зла. Хоть это и не всегда получается так.
А времена, когда казался близким Рагнарёк, наверняка и раньше бывали не раз. Но до сих пор его всегда отсрочивали. Норны - поливая целебной водой корни Мирового Древа, чтобы дольше стояло. А люди и другие обитатели Девяти Миров - добрыми поступками, восстанавливая то, что было разрушено.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (начало)

В белокаменных чертогах под корнями Ясеня Иггдрасиля, близ кристального источника, три Вещие Сестры ткали новый гобелен. Они вышивали яркими нитями тронный зал Дурокортерского замка в Арвернии. На троне потомков Карломана Великого восседала прекрасная темноволосая женщина с короной на голове, в платье и мантии цвета колдовского зелья. Она была великолепна, весь ее облик, исполненный поразительной красоты, очаровывал взгляд, а ее улыбка привлекала к ней сердца. По ее изображению видно было, что в ней течет кровь вейл, воплощающих вечную женственность. Но никто бы не поручился, поглядев на гобелен, счастлива ли она. И способна ли она принести хоть кому-то счастье...

- Фредегонда, королева Арвернии! - произнесла седовласая Урд, глядя на портрет королевы сурово, и в то же время - с сочувствием. - Фредегонда Чаровница, наследница вейл Дурокортера! Ей даны великие возможности, но жизнь привела к тому, что она способна распорядиться ими не лучшим образом. Она могла бы сделаться Хранительницей, врачующей раны мироздания, как ее учили ее мать и Коронованный Бисклавре. Но вместо этого она превратится в дракона, подрывающего корни всего сущего, словно намеренно приближая Рагнарёк!

- Великая любовь могла сподвигнуть Фредегонду на добрый путь, - проговорила Вернанди, глядя в задумчивое лицо женщины на гобелене, и рядом с ней по очереди появились портреты четырех мужчин. - Четыре раза она выходила замуж, но лишь самого первого мужа любила по-настоящему, всей душой, и он любил ее тоже. Гарбориан, герцог Земли Всадников, - Норна указала на портрет сильного рыжеволосого юноши в одеянии "детей богини Дану". - Ни один из последующих мужей Фредегонды не мог заменить ей возлюбленного. Она стала женой хромого братоубийцы Мундерриха, затем - женой двух королей Арвернии, одного за другим, лишь бы спастись и спасти своих детей, а затем - чтобы властвовать. Ее любовь умерла навсегда вместе с Гарборианом! Откуда же ей черпать силу?

Скульд со скорбью провела ладонью по портретам, и лик Гарбориана погас, отодвинулся в прошлое.

- Мы все надеялись на благотворное влияние Гарбориана на Фредегонду, - вздохнула младшая из Норн. - Их взаимное чувство могло преодолеть мрачное наследие отца Фредегонды. Он, хоть и невольно, погубил своего друга, и учинил насилие над своей возлюбленной - вейлой Вультраготой. И Фредегонда несет в себе тьму и жестокость, что особенно опасно в сочетании с ее красотой и дарованиями. А от нее, в свою очередь, тянутся нити в отдаленное будущее.

- Уже не так далеко до исполнения пророчества Гродлана Вещего - о Герое, Что Будет Славен Мечом, - заметила Урд, обводя кругом зал - от гобеленов восьмисотлетней давности до пустующих до поры до времени мест, где только должны были появиться новые изображения. - И потомки Фредегонды окажутся связаны с его судьбой... Так или иначе!.. Стань ее дочь женой Святополка Моравского, он родился бы их сыном. Если не станет - наследственность пойдет по линии ее сестры Брунгильды, и он родится позже, а потомки Фредегонды станут сражаться против него!

- Фредегонда вполне способна стать прародительницей тех, кто поведет войска Запада на пределы Одера, - произнесла Вернанди с тихим вздохом.

- Такова судьба; мы же обязаны исполнять ее, ибо таково наше вечное предназначение, - отозвалась Скульд. - Наш источник открывает все более мрачные картины. Темные страсти уведут Фредегонду по ложному пути. Ее отца заставила заблудиться любовь к женщине. Для Фредегонды же самой разрушительной страстью станет материнская любовь, самое святое из чувств!

- Любовь к ее дочери от Гарбориана, Розамунд Прекрасной; и только к ней! - под ладонями Урд рядом с Фредегондой появилось изображение девушки, очень похожей на королеву-вейлу. - Ее сын от Гарбориана умер младенцем, сына от Мундерриха она отдала на воспитание его тетке Груох, сын от Хильдеберта в распоряжении наставников, мать занимается им мало, а сына от Хильперика воспитывают жрецы. Эти мальчики вырастут чужими для своей матери. Нынче же ее лишили возможности иметь детей. Над ее женским и материнским началом надругались в семье ее последнего мужа, и в сердце Фредегонды копится горечь. Одна лишь дочь дороже всего на свете для нее!

- Фредегонда - вейла, для нее естественно дорожить дочерью, продолжательницей ее силы, - Вернанди заступилась за королеву Арвернии. - Розамунд - истинная вейла, наследница давно истребленного рода. Мать учит ее пользоваться магией. И пойдет на все ради блага своей дочери, как она видит его!

- Она предаст себя, ту, что могла владеть великой и доброй силой, - Скульд не радовалась, узнавая печальные вести. - Ради своей дочери Фредегонда станет еще чернее своей бывшей, да и нынешней свекрови, Бересвинды Паучихи. Она тревожится за судьбу Розамунд, боится, что ее будущим распорядятся вопреки ее воле.

- И последствия окажутся гораздо хуже для всех, чем если бы Розамунд отдали замуж за Святополка Моравского, - нахмурилась Урд.

- Скоро свершится то, что изменит судьбу Арвернии и других стран, отразится на всем мироздании, - вздохнула Вернанди. - Фредегонда готовится подгрызать драконьими зубами корни всего сущего!

Скульд показала вышитый на гобелене куст черных, словно бархатных роз.

- Сейчас ее время - Фредегонды Чаровницы, и никто не сможет остановить ее! Она положит начало столь трагическим событиям, что люди и впрямь станут ждать Рагнарёка!

- Видения в роднике - одно тревожнее другого, - проговорили три Норны по очереди. - Нам же предстоит свить нити правильно, чтобы осталась надежда на спасение! Да покрепче, чтобы люди смогли пережить трудные времена!

***

А при королевском дворе Арвернии, хоть и знали, что Вещие Сестры наблюдают за всеми их поступками, не очень-то задумывались о том. Увлеченные земными делами, правители Срединного Мира, конечно, знали, что их поступки скажутся на судьбах народов и государств. Но не думали о судьбе мироздания, даже те, кому было открыто многое.

В 835 году от рождения Карломана Великого, король Арвернии, Хильперик II Книжник, пригласил к своему двору для переговоров короля Нибелунгии, Мундерриха II. Еще недавно отношения между двумя соседствующими королевствами были ожесточенными. Король Мундеррих своей рукой убил в сражении короля Хильдеберта IV Воинственного, кузена Хильперика и предыдущего супруга Фредегонды. Но прошло время - и дипломатичный Хильперик решил подписать новый договор с нибелунгами, к крайнему недовольству своей царственной тетушки, королевы Бересвинды Адуатукийской. Он задумал даже скрепить будущий союз с Нибелунгией сразу двумя браками. Своего сына от первого брака, тоже Хильперика, король Арвернии готовился помолвить с нибелунгской принцессой Кримхильдой, а свою дочь, принцессу Гизелу, просватал за нибелунгского принца Теодориха.

Однако с первым браком угрожали возникнуть трудности, ибо принц Хильперик был влюблен в свою сводную сестру, принцессу Розамунд, дочь королевы Фредегонды от первого брака. Но король не мог допустить такого брака, что ничего не прибавил бы к славе Арвернии. И он задумал отослать свою падчерицу в Моравию, отдать ее замуж за молодого князя Святополка, что недавно возвратил себе престол, отвоевав страну у вархонитов. Об этом браке заботилась бабушка юной невесты, Ираида Моравская, приходившаяся теткой Святополку.

Также, ради предстоящих переговоров пригласили герцога Гворемора Брокилиенского, зятя Ираиды. Он должен был способствовать переговорам двух королей и трем брачным договорам, в качестве третейского судьи.

И вот, в брахмонате месяце 835 года вся столица Арвернии была украшена в честь приезда высоких гостей. На всех дверях, на каждом городском доме были развешены гирлянды из зелени и цветов. В королевском замке также на каждом шагу красовались вазы с живыми ирисами, символом Арвернии, и роскошные гирлянды. Слуги, развешивая их, про себя замечали, что эти украшения из цветов больше похожи на погребальные венки. Но никто не смел этого сказать, ибо при дворе готовилось пышное, истинно королевское торжество. Никто не смел возразить против замысла короля Хильперика.

Вскоре после приезда гостей, чудесным летним днем, на липовой аллее в саду Дурокортерского замка гуляли в тени королева Фредегонда Чаровница и ее дочь, принцесса Розамунд.

К этому времени Фредегонде было тридцать пять лет, но на вид никто не дал бы ей и тридцати. Ее темные волосы были густы и блестящи, в них никто не замечал ни одного седого волоска, хоть ей довелось пережить много испытаний. Талия у нее оставалась тонкой, как у девушки, при роскошной груди и изящным, округлым бедрам. Кожа у Фредегонды оставалась свежей и упругой, как в юности. Никто, видевший ее, не мог отвести восхищенных глаз от ее прекрасного лица, от ее больших, темных глаз с длинными ресницами, как у лесной лани. Словом, Фредегонда была вейлой, до мозга костей олицетворением женского обаяния и чародейской силы.

Ее дочь-первенец, Розамунд, была очень похожа на мать и обликом, и душой своей. Рано развившаяся, уже вполне осознавшая свою женственность и умевшая пользоваться ею, она уже привлекала взоры многих юношей при дворе. Рядом с матерью она, пожалуй, выглядела лишь чуточку крупнее и крепче, чем была Фредегонда в ее годы, с немного более крупными чертами лица - ровно настолько, чтобы ее облик соответствовал представлениям об идеальной женственной красоте. В Розамунд все-таки сказались три поколения вейл, живущих среди людей, и она росла больше похожей на дитя человеческое, чем ее бабушка-вейла, утонченно-неземная Вультрагота, или ее старшая дочь Брунгильда. Но ведь среди людей ей и предстояло жить, они-то и должны были любоваться чарующей красотой юной вейлы!

И вот, теперь мать с дочерью беседовали, прогуливаясь по липовой аллее.

Девушка нетерпеливо обратилась к матери:

- Матушка, очень прошу тебя: добейся, чтобы мне не пришлось уезжать в Моравию, ни к какому князю Святополку! Ведь ты знаешь, что я хочу остаться здесь, при королевском дворе Арвернии, где я буду любимой!

Фредегонда взяла дочь за руку.

- Не беспокойся, девочка моя! Мое наивысшее желание - чтобы ты всегда оставалась рядом со мной, там, где будешь счастлива! Разумеется, если ты твердо не пожелаешь ехать в Моравию, на родину своей бабушки, герцогини Ираиды! - она испытующе поглядела на свою дочь. - Говорят, что великий князь Святополк - настоящий герой, победитель вархонитов, да и собой хорош...

Розамунд яростно встряхнула головой, похорошев в гневе еще больше.

- Пусть он будет доблестью равен Циу, а красотой не уступит светлому Бальдру, я не пойду замуж за человека, которого совсем не знаю! Я хочу сама распоряжаться своей жизнью! Не позволю, чтобы меня продавали, как породистую кобылицу!

Фредегогда с гордостью взглянула на дочь. Та рассуждала именно так, как и она желала для нее. Достаточно, что ей самой, Фредегонде, пришлось принести столько жертв! Розамунд заслуживала лучшей судьбы.

И королева-вейла ласково улыбнулась своей девочке:

- Не беспокойся, моя дорогая Розамунд! Никто не посмеет принудить тебя к насильственному замужеству! Я позабочусь об этом, и решу все самым надежным способом!

Прекрасное лицо Фредегонды озарилось отчаянной решимостью, ее темные глаза метнули молнии. Если бы кто-то посторонний увидел ее, прекрасная вейла скорее ужаснула бы его, чем очаровала.

Но рядом с ней находилась лишь дочь, а ее обрадовало стремление матери помочь. Чувствуя исходившую от нее силу, девушка ощущала ее и в себе, и готовилась применять ее в будущем. И не сомневалась, что матушка поможет ей остаться в Арвернии и завоевать сердце одного из ее кузенов - принца Хильперика или Аделарда Кенабумского, сына майордома Ангеррана. Оба кузена нравились юной вейле, только она пока еще не решила, кто ей подходит больше. Правда, Аделард ухаживал за другой кузиной - принцессой Женевьев, дочерью покойного короля Хильдеберта IV. Но Розамунд верила, что толика чар мгновенно все изменит, если она пожелает.

***

В это время в Зале Фресок дети короля - принц Хильперик и принцесса Гизела беседовали о ближайшем будущем. Брат и сестра были дружны между собой, и стремились поддержать друг друга, чувствуя, что для них обоих жизнь меняется раз и навсегда.

- Скоро ты уедешь в Нибелунгию, сестра, а я должен буду жениться на той, о ком договорится наш отец с королем Мундеррихом, - проговорил Хильперик, идя с Гизелой вдоль ряда фресок, украшающих стены.

- И нам придется принимать при дворе короля Мундерриха Нибелунгского, который убил нашего дядю, короля Хильдеберта IV! - Гизела вздрогнула, как от холода. - Бабушка Бересвинда ненавидит его, как великана Сурта! Как бы она не устроила никакой неприятности... - девушка поспешно замолчала, не желая злословить о недоброй славе старой королевы.

Хильперик укоризненно взглянул на сестру.

- Мы должны договориться с Мундеррихом Нибелунгским ради блага Арвернии! Он одолел нашего дядю в честном поединке, и мы должны держаться с ним уважительно. Сейчас король Мундеррих находится в склепе своей сестры, королевы Кримхильды, чтобы воздать ей почести.

- Говорили, что Мундеррих Нибелунгский очень любил свою сестру Кримхильду, и отомстил за нее, - задумчиво проговорила Гизела, думая о будущем свекре.

- Если бы, да не дозволят Норны, что-то случилось с тобой сестра, то и я стремился бы отомстить за тебя! - воскликнул юноша.

- А еще я слышала, как король Мундеррих просил у нашего батюшки дозволения побеседовать с нашей кузиной Женевьев, дочерью дяди Хильдеберта и принцессы Кримхильды, - заметила Гизела.

При упоминании принцессы Женевьев, Хильперик нахмурил брови, копируя своего отца.

- Пусть хоть он скажет Женевьев, чтобы она не проводила все время с кузеном Аделардом, сыном майордома! Вот они точно не заботятся о благе Арвернии, а думают только о своей любви.

Гизела с упреком взглянула на брата.

- Что ты, братец, завидуешь им? А я восхищена, что Аделард и Женевьев любят друг друга! Надеюсь, что король позволит им пожениться по любви, и они проживут вместе всю жизнь!

Принц Хильперик покраснел и отвернулся, когда сестра спросила его о зависти. Ибо он, конечно, не возражал против любви Женевьев и Аделарда, но жалел, что ему самому нельзя столь же свободно распоряжаться своей жизнью...

- Если батюшка позволит им пожениться, мне будет особенно больно, что он готовится отослать Розамунд как можно дальше! Король не хочет, чтобы мы с ней встречались, чтобы мы тоже соединили нашу жизнь навсегда! Но почему я должен жениться на другой, если думаю все время только о Розамунд, ночами вижу во сне ее одну?!

Он глубоко вздохнул, и Гизела сочувственно взяла брата за руку.

- Я понимаю тебя, братец Хильперик, но и ты пойми нашего батюшку! Ты - его единственный наследник, раз наш братик Сигиберт отдан в жрецы. Значит, для блага Арвернии нужно найти тебе выгодную невесту. Розамунд же и так из нашей семьи. Но, может быть, батюшка с королем Мундеррихом ограничатся тем, что сосватают меня за принца Теодориха? Мне, конечно, будет жаль уехать от вас всех, но я согласна выйти замуж по велению старших, ибо не влюблена ни в кого другого!

Принц Хильперик взглянул на сестру, исполненный благодарности, и поцеловал ей руку.

- Да будет так! И пусть тебе хорошо живется с принцем Теодорихом, как жилось нашей матушке, покойной Бертраде Шварцвальдской, с нашим отцом!

- А тебе желаю быть счастливым, вместе с кузиной Розамунд или без нее! - отвечала ему сестра.

Так беседовали двое королевских детей, еще не зная, как сложится их жизнь.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Menectrel

  • Барон
  • ***
  • Карма: 196
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 198
    • Просмотр профиля

«Нити Судьбы»


1. Хранители (Апрель 787 года. Великая Моравия. Порог Шести Стражей. Чертог Одера. Одер и Карломан Кенабумский)
2. Дружинник (Август 823 года. Великая Моравия. Злате – Гори. Земовит\Горка, Любомир Яромирович, Людмила Святославна и Святополк Святославович, Боян Бейбарс)
3. Пир Чаровницы (Июнь 835 года. Арверния. Дурокортер. Фредегонда Чаровница, Розамунд Прекрасная, Ангерран Кенабумский, Аделард Кенабумский, Ида Моравская)
Записан
"Мне очень жаль, что у меня, кажется, нет ни одного еврейского предка, ни одного представителя этого талантливого народа" (с) Джон Толкин

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
Но Розамунд верила, что толика чар мгновенно все изменит, если она пожелает.
А вот это она зря надеялась. Любовь, настоящая любовь, встречается редко, но зато никаким чарам неподвластна.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Menectrel, что раскрыли еще одну волнующую тайну в этой истории! :-* :-* :-*
Благодарю за ответ, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Цитировать
Но Розамунд верила, что толика чар мгновенно все изменит, если она пожелает.
А вот это она зря надеялась. Любовь, настоящая любовь, встречается редко, но зато никаким чарам неподвластна.
Именно так! Смотрим дальше - Аделард не поддастся ее чарам.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Тем временем, в своем кабинете майордом Арвернии, граф Ангерран Кенабумский, беседовал с герцогиней Ираидой Моравской о том, как им устроить судьбу молодого поколения.

Ныне Ангерран Кенабумский был столь похож на своего отца, знаменитого майордома Карломана, Почти Короля! Он участвовал в правлении Арвернией, и отчетливо сознавал теперь, какую ответственность нес на себе отец, и старался соответствовать ему. И даже те из придворных, кто хорошо помнил Карломана Кенабумского, признавали, что его первенец достоин быть его наследником во всем.

Сидя в кресле, он беседовал с Идой, сидевшей напротив. Она изменилась за минувшие годы сильнее, чем ее собеседник. Гибель мужа, а затем и сына потрясла герцогиню. Но она была сильна духом, и продолжала делать все возможное для блага своих оставшихся потомков и страны, с которой ей суждено было связать жизнь. Ираида исполняла обязанности посредника между арвернами и "детьми богини Дану", а также со своими соотечественниками, моравами.

Ангерран проговорил, обращаясь к собеседнице:

- Я буду рад, если Арверния и Нибелунгия, наконец, заключат прочный мир! Он пойдет на пользу обоим нашим королевствам. И будем надеяться, что заключение будущих браков принесет благо и самим молодым парам...

Ида задумчиво кивнула головой под вдовьим покрывалом:

- Мне жаль, что придется отослать Розамунд, мою внучку, далеко от нас, в Моравию! Для нее это пока что чужая, неизведанная страна на краю земли, как для меня была Арморика. Хотя я рассказывала ей о стране, где выросла, и о своей семье. Если моя внучка станет женой моего племянника Святополка, из них получится достойная пара! Я думаю, что Розамунд и Святополк имеют между собой нечто общее. Они в детстве пережили пламя и кровь, но выжили и многому научились. Оба сильны духом, и будут поддерживать друг друга во время жизненных испытаний, и каждый из них станет обуздывать другого, когда это потребуется.

Ангерран слушал мечтательные рассуждения Иды. Однако души его коснулось смутное предчувствие, что ее мечте не суждено осуществиться. Он не знал, как объяснить это ощущение, ибо не обладал развитыми дарованиями своего отца. Ему даже стало неловко, и он усмехнулся: нашелся тоже провидец!

И майордом взглянул на стенной шкаф, за дверями которого хранились донесения его шпионов о том, как жила вдовствующая королева, Бересвинда Адуатукийская, Паучиха.

Старая королева проводила лето в резиденции Беллифонтен, где некогда скончался ее старший сын, король Хлодеберт VII. Тем не менее, Ангерран знал, что у Паучихи отнюдь не высох яд и не вырвано жало. И потому он держал в ее окружении своих шпионов, платя ей той же монетой, что привыкла применять она сама. Ангерран уже давно размышлял о том, чтобы добиться изгнания Бересвинды Адуатукийской в удаленный вдовий замок, туда, где она не сможет никому причинить зло. Ибо он знал, что Бересвинда продолжала плести свои сети, стараясь влиять на короля, своего племянника. И сейчас Паучиха была особенно опасна, раскидывая тенета против невесты наследного принца Хильперика, юной Кримхильды Нибелунгской, дочери короля Мундерриха. Эта девочка еще не приехала в Арвернию, еще ровно ничего не успела совершить. Но для Паучихи она должна была отвечать за поступки своего отца, убившего короля Хильдеберта IV, последнего из сыновей Бересвинды Адуатукийской. Кроме того, само имя принцессы - Кримхильда, племянница покойной королевы Кримхильды Нибелунгской! Этого было достаточно, чтобы королева Бересвинда возненавидела ее заранее. Майордом Арвернии был уверен, что старая королева не усидит у себя в Беллифонтене, приедет, чтобы принять участие в приеме нибелунгского короля. И ему следовало быть очень внимательным.

Ангерран нахмурился. Его великий отец недооценил коварство Паучихи, не отстранил ее от власти полностью. И, когда он сам погиб, Бересвинда Адуатукийская принялась проливать кровь направо и налево. Нынешний майордом был готов сделать все возможное, чтобы не повторить трагической истории. За эти годы он, вместе с королевой Фредегондой, сделал все возможное, чтобы поубавить влияние Паучихи. Иначе был бы вовсе невозможен мирный договор с Нибелунгией, да еще скрепленными двумя браками. А теперь было необходимо вовсе добиться ее высылки от королевского двора, чтобы она больше никого не смогла погубить.

И Ангерран решил договориться со своим дядей, Гербертом, Жрецом-Законоговорителем, который в последние годы оказывал большие услуги их партии.

Вслух же он сказал Ираиде, не подавая виду относительно своих тревожных предчувствий:

- Я буду рад, если удастся устроить брак Розамунд с князем Святополком! Ибо Арвернии тоже будет полезен союз с Великой Моравией. А уж как все сложится - о том скажет лишь жребий всеведущих Норн!

- Это верно! - вдовствующая герцогиня Земли Всадников склонила голову, покрытую темным покрывалом. - Вот Фредегонде с моим сыном все сулило счастье... да только ненадолго! И кто мог бы подумать, что судьба приведет ее на престол Арвернии, да еще при двух королях подряд? А я выходила за Гворемора, боясь предсказания о морском чудище, а, увидев вместо него статного юношу, обрадовалась.

- Будем надеяться, что и судьба Розамунд сложится к лучшему! - от души пожелал Ангерран, сын и преемник Карломана Кенабумского.

***

В это время в холодное подземное помещение королевского склепа под Храмом Всех Богов вошел знатный гость - король Мундеррих Нибелунгский.

К его приходу слуги зажгли в склепе свечи, так что приезжий гость знал, куда идти. Ему хотели дать провожатого, но он отказался, ибо хотел в одиночестве увидеть могилу своей сестры, королевы Кримхильды.

Он приблизился к мраморному надгробию. Саркофаг покойной королевы был украшен мраморной скульптурой погребенной в нем. На плите, как на последнем ложе, покоилась фигура в натуральный рост - женщина в пышном платье, лежащая с закрытыми глазами, а руки ее были сложены на выступающем животе, ибо она погибла вместе с неродившимся ребенком. Лицо мраморной скульптуры в точности повторяло черты Кримхильды.

Рядом с Нибелунгской Валькирией находился саркофаг ее мужа, воинственного короля. Но Мундеррих прошел мимо лежащей фигуры Хильдеберта IV, изображенного в рыцарских доспехах, с мечом в руках, не оглядываясь на него. Все счеты между ними были закончены, когда он на поле боя поразил мечом бывшего мужа своей сестры, которого любила Кримхильда, и который не смог ее защитить.

Теперь король Нибелунгии искал встречи только с сестрой. Склонившись над саркофагом, он возложил к ее ногам букет диких роз, которые любила Кримхильда. В родной Нибелунгии дикая роза была ее эмблемой...

Он припал к саркофагу сестры и коснулся ледяной мраморной щеки ее изваяния. Тихо вздохнул: увы, перед ним лежал только мрамор! Сама Кримхильда ушла очень далеко...

Но все же он проговорил, коленопреклоненный перед могилой сестры, как тысячи раз стоял вот так ее муж. Ибо знал, что какой-то частичкой она все-таки слышит его:

- Здравствуй, Кримхильда! Я наконец-то навестил тебя, ибо Нибелунгия с Арвернией готовятся заключить мир, а я намерен подписать договор с королем Хильпериком. Мы с ним собираемся договориться о двойном браке между нашими детьми, ибо они достигли возраста, когда пора вступать в брак. Мой сын Теодорих, названный в честь нашего отца, женится на принцессе Гизеле Арвернской. Кроме него, у меня еще есть две дочери, похожие на тебя, сестра моя! Старшую из них я назвал в твою честь, и ей предстоит стать женой принца Хильперика! Снова Кримхильда Нибелунгская... - он нахмурился, мыслями обратившись к трагическим событиям прошлого. - Как жаль, что твой брак с королем Хильдебертом не принес прочного мира нашим королевствам, и повлек твою раннюю гибель, сестра! Но я клянусь твоей памятью: я сделаю все возможное, чтобы твоя жертва не была напрасной, чтобы между нашими народами настал прочный мир, какого и ты желала всю жизнь, Кримхильда, моя милая сестра!

Желание Мундерриха Нибелунгского заключить мир было достойно уважения. Но жребий Норн должен был пасть определенным образом, исходя из взаимодействия всех сил, замешанных в этом непростом деле.

***

В это время королева Фредегонда со своей дочерью, гуляя по саду, дошли до конца липовой аллеи и оказались вблизи могучего старинного дуба. То было любимое место обеих вейл во всем Дурокортере, ибо дуб помнил еще их прародительниц, и даже мог разговаривать с вейлами шелестом своей пышной кроны.

На длинной, как протянутая рука, ветви дуба сидел старый ворон. Он продолжал по привычке наблюдать за всем, что происходило в Дурокортере, и обитатели королевского замка принимали его за одну из вещих птиц самого Всеотца Вотана.

Сейчас он закаркал, приветствуя вейл, и те помахали руками, понимая язык птиц, как весь их род:

- Здррравствуйте, хозяйки Дурррокоррртеррра! - крикнул ворон. - Идет коррроль со свитой!

Фредегонда с дочерью огляделись. И действительно: им навстречу вышел король Хильперик. За ним следовали несколько придворных, в их числе и оруженосец короля - Аделард Кенабумский, младший сын майордома Ангеррана.

Завидев супругу с падчерицей, Хильперик поклонился, и, когда Фредегонда учтиво протянула ему руку, он поцеловал ее.

- Ты, как всегда, прекрасна, моя дорогая супруга! - хотя их брак с Фредегондой был политическим, но Хильперик, как и его кузен Хильдеберт, отнюдь не оставался равнодушен к чарам вейлы. - Я услышал, что вы здесь, и захотел встретиться с тобой и с моей названой дочкой Розамунд перед началом торжества! Хорошо ли вы погуляли здесь, на свежем воздухе?

- Благодарю, мой возлюбленный супруг; прогулка была очаровательна! - улыбка Фредегонды, таившей давнюю горечь и ненависть против четвертого супруга, была, как всегда, наружно исполнена очарования. - Это время года напоминает мне те давние времена, когда я впервые приехала в Дурокортер...

Хильперик кивнул, вспоминая, о чем она говорит:

- Да, верно! Приезд моей нареченной невесты, Бертрады Шварцвальдской, затем трагедия на ристалище, угроза Междугорья... Тот брахмонат 814 года будет памятен всем, кто его пережил!

- А мне - больше других, ибо я была тогда ребенком, впервые попавшим к королевскому двору, - сказала Фредегонда.

- Надеюсь, что нынешний брахмонат, двадцать один год спустя, запомнится лишь радостными событиями! - горячо произнес король Хильперик. - Кстати, на торжество, что мы даем в честь мира между Арвернией и Нибелунгией, прибудет и моя царственная тетушка, королева Бересвинда! Ты понимаешь сама: я не могу пренебречь обществом и мудрым советом моей второй матери...

Фредегонда Чаровница склонила голову, как самая покорная жена на свете.

- Я готова почтительно приветствовать государыню Бересвинду! На ее примере я научилась, какой должна быть истинная королева.

В этих словах и в тонкой улыбке Фредегонды не было ни капли лжи. Но на самом деле королева-вейла насторожилась. Сколько лет она, заодно с майордомом Ангерраном Кенабумским, старалась ослабить влияние Паучихи! Почему же та выбрала появиться, именно когда Хильперик готовился, вопреки всем ее советам, заключить мир и породниться с королем Нибелунгии? Королева Бересвинда наверняка что-то задумала, значит, Фредегонде следовало быть настороже вдвойне!

Пока царственные супруги беседовали, свита короля стояла чуть позади. В их числе был и виконт Аделард, что задумчиво подошел к дубу, на котором сидел ворон, и остался так стоять, скрестив руки на груди.

Очаровательная Розамунд решила скоротать время, попытавшись завоевать сердце Аделарда. Ибо он нравился ей, хоть и не так сильно, как принц Хильперик. Юная вейла украдкой взглянула на него из-под своих густых ресниц, устремив на юношу свое врожденное притяжение.

Но напрасно! Мысли Аделарда были, должно быть, далеки отсюда. Он взглянул на старого ворона, сидящего на ветке, и неясная тень омрачила лицо юноши. Ибо его сердцем владела одна лишь принцесса Женевьев. Они любили друг друга всей душой, как только могли два верных и чистых сердца. Но позволит ли король Хильперик им пожениться?.. Ведь Женевьев - урожденная принцесса крови, дочь покойного короля Хильдеберта Воинственного. А он, Аделард, сын и внук двух майордомов Арвернии, хоть и родич королей, все же не может увенчать короной ее чело!

Между тем, король взял за руку свою супругу и произнес:

- Пойдем во дворец, моя дорогая! Пора готовиться к торжеству, которое многое решит!

- Ты прав, государь! - Фредегонда многозначительно улыбнулась, направляясь к дверям об руку с мужем.

Остальные двинулись за ними. Розамунд снова поискала взором Аделарда, подумав, как было бы хорошо, если бы и он подал руку ей. Улыбнулась ему и прошла совсем близко, чтобы до него донесся аромат ее благовоний.

Но тот миновал ее, следуя за королем. И юная вейла услышала, как он напевает чуть слышно песнь Вана-Фрейра, когда тот сватался к Герд, дочери йотуна:

- Белокурую деву в жены возьму, или жизнь не нужна мне...

Одна лишь Розамунд услышала его, и сразу поняла, что он думает о Женевьев, похожей, как все говорили, на свою мать, Кримхильду Нибелунгскую. Что ж, видно, Аделард и впрямь любил Женевьев всей душой, и даже чары вейлы не повлияли на него. Матушка говорила, что так быввет, хоть и редко, как редка истинная любовь.

Розамунд гордо вскинула голову. Теперь она еще сильнее желала остаться в Дурокортере,  не ехать ни к какому Святополку Моравскому, как бы его ни расхваливали. Свои силы она собиралась применять в полной мере, здесь, где выросла - на принце Хильперике, наследнике короля. Ибо она привыкла, что все преклонялись перед ее красотой, и не могла уехать с осознанием позора, отдав и второго своего кузена в руки другой невесте. Было бы позором для Розамунд, дочери Фредегонды, если бы она покорно уехала из своих исконных владений, с холма Дурокортер, места силы, принадлежащего по праву ее матери и ей!

На Аделарде она просто испытывала свое обаяние, как котенок, что ловит бабочек и пушинки вместо мышей. Но Хильперик нравился ей по-настоящему. С ним юная вейла готова была связать жизнь, как некогда ее мать - с Гарборианом, сыном герцога Земли Всадников.
« Последнее редактирование: 17 Июн, 2024, 05:28:30 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Серьёзная девушка Розамунд, и в уме ей не откажешь. Прекрасно поняла, что тратить своё очарование на Аделарда - затея бессмысленная, и чётко определила цель- наследный принц. Истинная дочь своей матери, только Фредегонду жизнь искалечила и превратила в монстра, а вот Розамунд жизнь скорее избаловала и... тоже превратила в монстра.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Серьёзная девушка Розамунд, и в уме ей не откажешь. Прекрасно поняла, что тратить своё очарование на Аделарда - затея бессмысленная, и чётко определила цель- наследный принц. Истинная дочь своей матери, только Фредегонду жизнь искалечила и превратила в монстра, а вот Розамунд жизнь скорее избаловала и... тоже превратила в монстра.
Так все и получается, Вы правы! Впрочем, у Розамунд жизнь тоже вряд ли впредь будет такой уж простой.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

На следующий день майордом Ангерран улучил момент и встретился со своим дядей, Жрецом-Законоговорителем Гербертом. Они встретились в дворцовом святилище, где поныне служила принцесса-жрица Теоделинда, кузина короля.

Здесь мало что изменилось по сравнению с прежними временами, ибо нынешние хозяева замка не уделяли домашнему святилищу достаточно внимания. Хильперик предпочитал библиотеку, а Фредегонда - Старые Камни или вершину Дурокортерского холма с дубом под башней майордома. Там она втайне, по ночам, занималась чародейством вместе с дочерью.

Между тем, Теоделинда ревностно служила у алтаря, подобно марцийским весталкам и литтским вайделоткам, и годы проходили, едва замечая ее. Из всей родни лишь принцесса Женевьев часто бывала в домашнем святилище, и с удовольствием общалась с тетушкой Теоделиндой. И принцесса-жрица любила племянницу, хотя втайне испытывала перед девушкой вину за то, что некогда помогла ее матери, королеве Кримхильде, сблизиться с мужем, что невольно подставило ее под удар.

Но сейчас в дворцовом святилище было пусто. Теоделинда закончила утреннюю молитву и вышла, предоставив святилище Герберту, пришедшему на службу. А перед тем у Жреца-Законоговорителя было немного времени, чтобы побеседовать с Ангерраном.

Дядя и племянник вместе подошли к алтарю, где горело пламя, к изваяниям Вотана и Фригг. Любуясь яркими языками пламени, танцующими на алтаре, они повели важную беседу.

Майордом Арвернии тихо проговорил:

- Я прошу тебя, дядя Герберт: поспособствуй, со своей стороны, желанию короля отослать принцессу Розамунд в Моравию, к ее жениху! Ибо она способна помешать соединению принца Хильперика с его невестой, нибелунгской принцессой. Соперничество двух женщин за одно сердце способно привести к большим бедствиям!

Герберт, постаревший, седой, но ухоженный и хорошо выглядящий, кивнул в знак согласия:

- Я заверю, что Высшим Силам угодно замужество Розамунд с князем Великой Моравии... Но что скажет королева Бересвинда? - тут же побеспокоился он, слишком хорошо знающий, на что способна Паучиха.

- Старая королева не интересуется судьбой Розамунд, насколько я знаю, - ответил Ангерран. - Думаю, ее сейчас гораздо больше беспокоит новая Кримхильда Нибелунгская, - сын Карломана Кенабумского нахмурился, размышляя о том, что нужно сделать, чтобы не бросить девочку, как ягненка, в пасть хищникам.

Но, как только он назвал имя Кримхильды Нибелунгской, откуда-то повеял сквозняк, хотя дверь была закрыта. Пламя на алтаре замерцало, словно над ним пролетела большая птица.

Герберт заметил это и ощутил холод. Все-таки, он не зря всю жизнь был жрецом, хоть и не имел изначального призвания, но многому научился. Ему было хорошо известно, что никакие знамения не бывают случайны. Тем более - на священной земле.

- Желаю, чтобы история не повторилась! - произнес он, сочувствуя покойной королеве Кримхильде. - Лучше занять королеву Бересвинду предстоящим замужеством принцессы Розамунд!

Ангерран кивнул, про себя подумав, что в кои-то веки можно попытаться и из Паучихи сделать союзника.

- Нам следует лавировать между могущественными силами, как отважный пловец на реке, полной порогов и водопадов, - проговорил он задумчиво. Про себя же подумал с утешением, что у него есть сильная союзница - королева Фредегонда. Она медленно, но неуклонно вытесняла власть Бересвинды Адуатукийской.

- Да помогут вам Владыки Асгарда сделать правильный выбор! - назидательно произнес Герберт. - А в целом, да решит все жребий Норн!

***

А в Зале Фресок, тем временем, начались задуманные королевской четой торжества. Король Хильперик, в отличие от своего воинственного кузена, тратил средства не на охоту и турниры, а на просвещение и на украшение жизни. В этом ему деятельно помогала Фредегонда, с ее вкусом к красоте.

Сегодня в Зале Фресок королевская труппа танцевала балет на легендарные темы. В удобных креслах за зрелищем наблюдали Хильперик и Фредегонда, а также их высокий гость, король Мундеррих Нибелунгский. Вокруг них полукругом расселись арвернские и нибелунгские придворные. В уютных креслах, рядом с царственными особами,  устроились принц Хильперик и принцессы Гизела, Женевьев и Розамунд. Поблизости устроился Аделард Кенабумский, бросая пылкие взгляды на Женевьев, сидевшую рядом с Гизелой.

Розамунд ревниво покосилась на юношу, который вынудил ее испытать неудачу. В глазах Аделарда, белокурая синеглазая Женевьев окончательно вытеснила ее, темнокудрую дочь Фредегонды Чаровницы!

Многие из знатнейших придворных вместе с нибелунгскими гостями сидели в расставленных полукругом креслах, глядя на сцену, где перед ними выступали артисты королевской труппы.

Артисты с необыкновенной грацией танцевали балет под написанную нарочно для них музыку. Представление было посвящено гибели Бальдра, прекраснейшего из Асов. Каждый момент великой истории они воплотили в танце: предчувствие гибели, и стремление Фригг защитить сына, и коварство Локи, и стрелу слепого Хёда,  и печаль всего сущего о лучшем из Асов, и смерть Нанны, жены Бальдра, что вместе с ним отправилась в царство Хель. Артистическое искусство было выше всех похвал. Большинство зрителей глядели на сцену, как завороженные. А, если кто-то и оглядывался по сторонам, то причиной того были собственные сильные переживания, не позволявшие сосредоточиться на самом захватывающем представлении.

Так, очаровательная Розамунд глядела на сцену, однако боковым взглядом замечала устремленный на нее взор принца Хильперика. Он выражал тоску по ней, сожаление, что им все еще приходится быть вдали друг от друга, и страдание, ибо их старшие родичи, не считаясь с чувствами влюбленных, готовили им совсем других супругов.

Вполоборота повернув голову, Розамунд украдкой улыбнулась наследному принцу.

"Еще не все потеряно! Надейся и жди, любимый мой!" - хотела она сказать, обнадеженная обещанием своей матери.

Хильперик, приободрившись немного, кивнул ей, не сводя горящих глаз:

"Я буду бороться за нашу любовь, Розамунд, возлюбленная моя!" - постарался юноша выразить свое горячее желание.

Рядом с принцессой Розамунд сидела ее бабушка, Ираида Моравская. Она заметила переглядывания молодой пары и, конечно, не одобрила. Но вслух ничего не сказала. Вместо этого, пока на сцене был перерыв между двумя действиями балета, герцогиня Земли Всадников постаралась, как обещала Ангеррану, направить внучку в правильном направлении.

- Ты прекрасно выглядишь, Розамунд, и недаром весь двор Арвернии восхищается твоей красотой!

- Благодарю, бабушка! - проговорила юная вейла, склонив голову со скромным видом, какой умела иногда на себя напускать.

- И потому я уверена, что ты произведешь великолепное впечатление при дворе твоего будущего супруга - великого князя Святополка Моравского! - продолжила вдовствующая герцогиня. - С твоей красотой и блестящими дарованиями, ты, конечно, покоришь сердце своего супруга, и будешь властвовать при дворе, не уступающем арвернскому!

Глаза Розамунд ярко блеснули. Ей совсем не хотелось ехать невесть куда, ведь она уже решила, что ее место здесь, в Дурокортере, вместе с принцем Хильпериком!

Сам же принц нахмурился, едва зашла речь о замужестве Розамунд, и ответил вдовствующей герцогине, не скрывая раздражения:

- Мы еще поглядим, как сложится жизнь! Пока что одним Норнам это известно!

Мать покойного герцога Гарбориана пристально взглянула на свою внучку и ее багрянородного поклонника. Необходимо было разлучить эту парочку, пока они не натворили глупостей, какие, чего доброго, придется расхлебывать на протяжении целого поколения!

Нахмурился также и виконт Аделард, слышавший этот разговор. Ему вовсе не понравилось, что принц Хильперик так явно шел против воли своего царственного отца. И тут же сам многозначительно поглядел на принцессу Женевьев и тихо вздохнул. Для него было совсем некстати, что наследный принц ухвживает за Розамунд на глазах у своего царственного отца! Если король Хильперик рассердится на них, то и самому Аделарду нечего будет и мечтать жениться по любви на Женевьев! Ее тут же сосватают за жениха королевской крови, а их любовь сочтут мезальянсом.

Король Хильперик тоже заметил переглядывания своего наследника с очаровательной Розамунд. И тихо проговорил, наклонившись к жене:

- Розамунд выросла настоящей красавицей! Ею все больше восхищаются молодые рыцари при моем дворе. Значит, она успешно завоюет и сердце своего будущего супруга - великого князя Моравского!

Королева-вейла улыбнулась очаровательно, как всегда, тщательно скрывая свои настоящие чувства:

- Я молюсь днем и ночью, чтобы моя дочь была счастлива!

Между тем, у нее внутри все содрогалось от гнева при виде ее царственного супруга, что задумал продать ее дочь, прекрасную Розамунд, словно товар. В то время, как все снова устремили взгляды на сцену, где артисты исполняли скорбь всего сущего по погибшему Бальдру, Фредегонда думала о мерах, что следовало принять как можно скорее. Она собиралась отдать приказ одному из ее надежных слуг - Оттону, который остался на всю жизнь служить ей, и теперь был старшим конюшим, а заодно исполнял и другие поручения королевы-вейлы. У него имелось в запасе зелье, что необходимо для спасения Розамунд. Она не допустит, чтобы дочь повторила ее судьбу, превратилась в бесплодную жену, берег без моря, иссохший родник! Женская суть Розамунд не должна быть поругана! Она, мать, не допустит этого!..

В душе у Фредегонды кипел целый вулкан страстей, смешанный из неистовой любви к дочери и столь же неистовой ненависти к четвертому супругу, лишившему ее возможности иметь детей. Но она столь хорошо владела собой, что на лице ее в это время оставалась очаровательная улыбка. И, когда Хильперик поцеловал ей руку, выражая восхищение, Фредегонда ничем не выдала, что ей неприятно его прикосновение.

В то время, пока на сцене танцевали балет, король Мундеррих Нибелунгский глядел вовсе не на сцену, а на двух девушек, сидевших в креслах поблизости от него. Одной из них была принцесса Гизела, тихая и скромная на вид, и знатный гость уже представлял ее рядом со своим сыном Теодорихом. А вторая - дочь его сестры, принцесса Женевьев, так сильно походившая на покойную Кримхильду, что это завораживало и несколько пугало. Глядя на племянницу, Мундеррих ждал окончания балета, чтобы иметь возможность поговорить с ней.

Женевьев видела пристальный взор короля Нибелунгии, о котором столько слышала с самого детства. И, пока длилось представление, она размышляла про себя, кого видеть в нем - любимого брата покойной матушки или убийцу ее отца, короля Хильдеберта. Но, поглядев в глаза рослому светловолосому человеку, поймав его ласковую улыбку, почувствовала, что то и другое вполне уживается в нем. Наверное, и матушка поняла бы его, хоть ей и было бы больно, что ее возлюбленный супруг погиб от рук ее же брата.

Долгим показалось представление иным из зрителей! Но, наконец, балет окончился на радостном обещании, что в новом мире вернутся из мира смерти Бальдр, Нанна и Хёд. Стихла музыка, и артисты ушли со сцены, под рукоплескания знатных гостей.

А король Мундеррих лишь тогда получил возможность обратиться к своей племяннице:

- Здравствуй, прекрасная принцесса Женевьев, дочь моей любимой сестры Кримхильды! Ты похожа на свою мать не только лицом и обликом, но и манерами, движениями! Я очень рад увидеть тебя и передать тебе привет от всей моей семьи, твоих нибелунгских родичей!

Женеьев смущенно улыбнулась и отвечала со светской учтивостью, но и чувствуя истинное тепло к брату матери:

- Да хранят тебя Владыки Асгарда, доблестный государь Мундеррих, мой дорогой дядя! Благодарю тебя за теплые слова о моей матушке! Я почти не помню ее, но старалась быть достойной ее памяти. Мне много рассказывали о ней - батюшка и  его сестра, принцесса-жрица Теоделинда. А также покойная тетушка Бертрада и матушка Фредегонда. Они обе были кузинами матушки и очень дружили с ней, - добавила Женевьев, улыбнувшись в сторону своей мачехи.

Мундеррих с благодарностью кивнул арвернской королеве, радуясь, что при Дурокортерском дворе научили его племянницу чтить ее покойную мать, как подобало.

- А ездишь ли ты верхом так же хорошо, как твоя матушка, милая племянница? - спросил Мундеррих, готовый поклясться, что Кримхильда и впрямь ожила в облике своей дочери.

- Я люблю лошадей, и, кроме того, много раз слышала, что мою матушку называли Нибелунгской Валькирией; и стараюсь не уступать ей, - улыбнулась Женевьев. - В королевских конюшнях остались потомки коней моей матушки, что были родом с жаркого востока. Если при дворе будет случай заглянуть на конюшню, я покажу их тебе, государь! - ответила она, с удовольствием беседуя с дядей.

Ее слова услышала Фредегонда, беседующая после балета со своим супругом. Хильперик восхищался показанным зрелищем.

- Благодарю тебя, Фредегонда, за то, как сильно ты украсила двор Арвернии! - проговорил он. - Думаю, даже у венетийцев, с их артисттической душой, не найдется такой талантливой труппы! Как прекрасно они показали любовь Бальдра и Нанны, у которых была одна душа на двоих! Надеюсь, что некоторые молодые пары будут похожи на них! - усмехнулся он, поглядев на сына.

Фредегонда же всем видом показывала, что польщена его похвалой:

- Благодарю тебя, мой царственный супруг! Артисты талантливы, а сегодня, в честь приезда гостя, превзошли самих себя! Вот только меня больше восхитило, как сильно удалось передать на сцене материнскую любовь Фригг, ее стремление спасти Бальдра, даже вопреки жребию Норн, а затем - жестокая скорбь! - она говорила, черпая силу для того, что предстояло совершить, в воспоминании о своих детях, тех, кого уже не было с ней, и кого никогда не будет. Необходимо было спасти будущее ее любимой дочери, что оставалась при ней!

Хильперик кивнул, соглашаясь с ней. А Фредегонда, услышав, о чем беседуют король Мундеррих со своей племянницей, решила, что жребий Норн ведет сегодня же в конюшню, где она сможет незаметно встретиться с Оттоном. И королева тут же поддержала желание своей племянницы.

- А в самом деле, государь: отчего бы нам не осмотреть чудесных коней в королевских конюшнях? - проговорила она. - Сегодня чудесный день: не очень жаркий, и нет дождя. Мы сможем показать нашему высокому гостю лучших скакунов, какими может гордиться любой королевский двор!

- Ты столь же мудра, как и прекрасна, моя любезная супруга! Я и сам сейчас охотно поеду на прогулку! - согласился Хильперик, поднимаясь с кресла и взяв супругу под руку.

За ними поднялся с кресла и Мундеррих Нибелунгский. А вслед за владетельными особами стали собираться их родичи и свита из арвернов и нибелунгов.

Никто из них, конечно, не подозревал, что поход в конюшню, задуманный для развлечения, королева Фредегонда собирается использовать в своих целях.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Жаль мне Фредегонду. Выйти замуж за убийцу мужа, любимого мужа, переходить из рук в руки, как некий приз победителю - поневоле монстром станешь. Не все люди способны всё простить и всё понять, да и не понимаю я этих всепрощенцев, а что говорить о вейле.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Жаль мне Фредегонду. Выйти замуж за убийцу мужа, любимого мужа, переходить из рук в руки, как некий приз победителю - поневоле монстром станешь. Не все люди способны всё простить и всё понять, да и не понимаю я этих всепрощенцев, а что говорить о вейле.
Да, судьба у Фредегонды, конечно, была жестокой. Не говоря уж о том, что ее лишили возможности иметь детей. Да и из тех, что есть, при ней осталась только Розамунд.
Но все же, то, что она собирается совершить, жестоко и несправедливо. Тем более, что среди ее жертв будут люди, ни в чем не повинные перед ней.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Итак, королевская чета Арвернии, вместе со своим знатным гостем - королем Мундеррихом Нибелунгским, и с принцессой Женевьев, направились в конюшню, в сопровождении своей свиты.

Там их почтительно встретил Оттон, старший конюший.

- Покажи нашему высокому гостю, Его Величеству Мундерриху Нибелунгскому, наших нибелунгских коней! - велел король Хильперик.

Оттон учтиво поклонился и, бросив краткий взгляд на королеву Фредегонду, повел гостей на манеж, где в это время прогуливались нибелунгские кони, потомки скакунов королевы Кримхильды. Он стал показывать коней гостям по очереди, подводя их, одного за другим, чтобы можно было разглядеть их. Приводя каждого коня к посетителям, Оттон называл кличку и родословную каждого из грациозных животных.

- Вот Золотая Челка, быстрейший из наших коней! - произнес Оттон, указывая на рыжего жеребца, стройного и быстрого в движениях.

Хильперик и Мундеррих подошли ближе, оглядывая благородное животное, любуясь его статями.

- Да, я узнаю нашу породу! - улыбнулся король Нибелунгии, разглядывая коня.

- Оттон, выведи Наяду! Затем приготовь Черного Вихря! - распорядился Хильперик, вместе с гостем любуясь великолепными лошадьми.

Вместе с ними приблизилась к лошадям и принцесса Женевьев. Когда Оттон вывел изящную серебристо-серую кобылицу Наяду, девушка вынула из поясной сумочки горсть сушеного винограда и протянула своей любимице, а та подобрала лакомство шелковыми губами.

Мундеррих поглядел на племянницу и улыбнулся: Женевьев и вправду во всем повторяла Кримхильду, даже в ее любви к лошадям!

А Фредегонда, тоже любуясь красивыми животными, припомнила, как в юности, приехав в Дурокортер, сама часто навещала конюшни, видела лошадей своей царственной кузины. Тогда ее часто сопровождали два рыжеволосых мальчика - сыновья герцога Земли Всадников, что, один за другим, стали впоследствии ее мужьями.

И память о прошлом остро коснулась ее души. От тех времен в королевских конюшнях остался только Оттон, которого она держала на видной должности отнюдь не только ради воспоминаний о прошлом...

Воспользовавшись тем, что оба короля разглядывали коней, Фредегонда стремительно бросила взгляд на старшего конюшего. Она не раз беседовала с ним, и накануне приезда гостей говорила Оттону о том, кого собиралась устранить. Королеве-вейле удалось вырастить слугу, на которого она могла положиться в самых щекотливых вопросах.

Уловив взгляд королевы, Оттон кивнул, внимательно глядя. Она же сделала конюшему условный знак, понятный только им двоим.

Оттон понял, что королева отдает приказ. Теперь он должен был передать приправу из ядовитых грибов на королевскую кухню, через мать своей жены, главную кухарку. Отраву следовало подбросить в блюда определенных людей, как приказала королева Фредегонда.

Сама же она, зная, что дело будет сделано, повеселела, и ласково обратилась к своему супругу, взяв его за руку:

- Не правда ли, мой дорогой супруг, рядом с лошадьми, самыми прекрасными животными на свете, каждый становится благороднее и лучше?

Хильперик кивнул и улыбнулся ей.

- Ты права, Фредегонда! Спасибо тебе, что догадалась посетить конюшню!

- Это придумала не я! - возразила королева-вейла. - Если уж так, то король Мундеррих и наша племянница Женевьев надоумили нас придти сюда.

А тем временем, король Нибелунгии вместе с дочерью Кримхильды стояли возле серебристой кобылицы Наяды, и беседовали между собой.

- Наяда происходит от любимого коня матушки, Духа Серебряных Туманов, и унаследовала его масть, - проговорила Женевьев, гладя кобылицу и сожалея, что не может прямо сейчас, в своем пышном платье, сесть верхом и промчаться на своей Наяде быстрее вихря.

Король Мундеррих с восхищением взглянул на племянницу.

- Как ты похожа на свою матушку, мою сестру Кримхильду! - растроганно проговорил он. - Она гордилась бы тобой сейчас! Она была сильной духом, решительной и бесстрашной, как истинная Нибелунгская Валькирия, твердой и чистой, как кристалл. В ней жила отвага древних героинь, королев из легенд. Но для меня она была, и всегда останется, любимой старшей сестрой, что заботилась обо мне, когда погибли наши родители. Жаль, что ты мало помнишь свою матушку, Женевьев: она была бы замечательной матерью!

- Я смутно помню, как матушка брала меня на руки и покрывала поцелуями, - вздохнула Женевьев. - И, чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется спросить у матушки совет. Я благодарна родным, вырастившим меня, но родную мать никто не заменит... - как ей хотелось бы поведать матушке об их любви с Аделардом, спросить, будет ли им дозволено остаться вместе!

Король Мундеррих вздохнул и сочувственно положил руку на плечо племяннице.

***

После ухода царственных особ, когда из Зала Фресок унесли кресла и все декорации для балета, там осталась только придворная молодежь. Там были принцессы Розамунд и Гизела, принц Хильперик, Аделард Кенабумский, а также еще несколько юношей и девушек.

Обе юные девы прохаживались вдоль изображенных на стенах фресок. Однако не разглядывали их, а скорее, стремились сами покрасоваться в своих великолепных нарядах. Обе они были очень хороши - Розамунд в платье из нежно-розового шелка, на шее которой мерцало ожерелье из розовых опалов, и Гизела в блестящем белом атласе, украсившая себя набором из голубых топазов. Насколько ярка была великолепная юная вейла, настолько же милой и скромной выглядела дочь короля Арвернии.

- Порадуемся, сестра, что мы еще здесь, ибо скоро нам будет суждено разъехаться в разные края, - вздохнула Гизела. - Я очень волнуюсь, как встречусь со своим женихом, принцем Теодорихом Нибелунгским! Но я постараюсь полюбить его и стать ему хорошей женой.

Розамунд усмехнулась в ответ:

- Ну, я-то так легко не смирюсь с навязанной мне участью!

 И она бросила томный взгляд на принца Хильперика. А тот побледнел при мысли, что его возлюбленная станет женой другого.

- Не все из нас готовы начать жизнь с чистой страницы, - проговорила Розамунд, обращаясь к Гизеле, но адресуя свои слова Хильперику. - Иные из нас, если придется расстаться, всю жизнь станут тосковать по тем, кто остался позади!

Тогда Хильперик приблизился к девушке и взял ее за руку. Он чувствовал себя достаточно решительным, чтобы, наперекор старшим, заявить всему свету о своей любви к Розамунд!

В этот миг он подал знак двоим юношам из своей свиты, что держали под рукой лиры. Они принялись играть мотив популярной любовной песни. А сам принц, в такт им, стал декламировать ее слова, сложенные в честь самой Розамунд:

- Ни одной деве не сравниться с тобой, о, Роза Мира! Никакие цветы не сравнятся красотой с принцессой цветов, выросшей из живого рубинового шелка! Царственный ирис велит преклонить колени, но он не трогает сердце. Лилия величественна и стройна, но тускла рядом с алым отблеском зари на твоих устах. Нарцисс изящен, но в нем нет живого пламени Розы Мира. Пион ласкает и видом, и запахом, но он прост, как круглолицая сельская красавица рядом с величественной принцессой. В тебе одной, о, Роза Мира, собралась вся красота, о какой испокон веков мечтало все живое! И я знаю: на самой заветной вершине Мирового Древа, выше всего сущего, цветет и горит живым пламенем Роза Мира!

Розамунд слушала песню, сложенную в ее честь, без смущения, но с горделивой радостью, не сомневаясь, что самые изысканные похвалы подобают ей. Она обернулась к Хильперику, сияя радостью, и он уже не мог отвести взгляда от ее сияющих черных глаз, от очаровательной улыбки и алых губ, в самом деле похожих на лепестки алых роз, с которых так хотелось пить нектар, дарующий блаженство...

Но музыканты перестали играть, и принц невольно отвлекся от сладкой грезы, вынужден был вспомнить о тревожном настоящем. И он проговорил, найдя взглядом придворных юношей:

- Кто из вас еще пожелает спеть песню в честь своей дамы сердца, господа? - спросил он с наигранным весельем. - Начнем с тебя, Аделард!

Но сын графа Ангеррана Кенабумского отступил на шаг, будто испугался:

- Не проси меня, мой принц! Я не посмею говорить при всех о единственной, кому посмел бы посвятить песню!

Хильперик-младший хорошо знал Аделарда, своего друга детства, и сочувствовал ему и своей кузине Женевьев. Добродушно усмехнулся, хлопнув его по плечу:

- Я прекрасно знаю, что для тебя на свете есть лишь моя милая кузина! И думаю, что вам с ней не следует отчаиваться. В Арвернии достаточно принцесс, так что, надеюсь, мой отец оставит дома хотя бы одну, соединив ее с нашим дорогим родственником! В конце концов, твой знаменитый дед, майордом Карломан Кенабумский, неспроста именовался Почти Королем. А твоя бабушка, графиня Альпаида, была урожденной принцессой крови, как и Женевьев, хоть и не королевской дочерью. Так что брак с тобой не будет для моей кузины мезальянсом, - для наследного принца чужие жизненные трудности казались незначительными, тогда как собственных он пока не в силах был преодолеть.

Аделард тихо вздохнул в ответ. Сын и внук двух графов Кенабумских, майордомов Арвернии, он мог лишь надеяться стать достойным своей семьи, прилагал старания и прилежно учился. Но надежда, что король Хильперик отдаст за него замуж свою племянницу, была все же шаткой...

А тут еще Розамунд решила поквитаться с Аделардом, нечувствительным к ее чарам, и назидательно проговорила:

- Мы можем мечтать о чем угодно, однако наша судьба зависит от решения короля! Прошу тебя, Аделард, не тешь себя напрасными надеждами прежде времени. Если уж мне предстоит уехать к князю Великой Моравии, и даже моя царственная матушка не в силах этому помешать, то чего ждать Женевьев - ведь у нее нет родителей. Мы обязаны повиноваться королю, как решению Норн!

Хильперик нахмурился: ведь для него повиновение царственному отцу означало разлуку со своей обожаемой Розамунд и женитьбу на нибелунгской принцессе, которую он покуда не пытался даже представить себе...

Аделард же тихо проговорил, склонив голову:

- Я знаю... К счастью, мои родители поддерживают меня и стараются помочь. Вы ведь знаете: мои старшие братья живут в Андосийском герцогстве, которое и унаследуют после нашего деда по матери. Так что графство Кенабумское когда-нибудь перейдет ко мне... Родители желают мне добра, и не станут неволить, но и не ручаются, что все сложится, как хочется нам с Женевьев.

И Гизела проговорила тихо и серьезно, как взрослая женщина:

- Мы должны понимать, что королевские дети очень редко могут создавать семьи по любви. Это - наша плата за почет окружающих, за богатство и роскошь, в которых мы живем. Простые поселяне нередко бывают свободнее нас. Таков жребий Норн, и самое достойное для нас - принять с честью то, чего нельзя изменить! А, когда примешь свою судьбу, как должное, обычно оказывается, что она не так уж и плоха.

Гизела говорила почти о том же, что и Розамунд. Но странное дело: если речь гордой вейлы побуждала противиться принуждению старших, то слова Гизелы, напротив, сулили утешение.

***

Прошло еще несколько дней. Все это время в Дурокортерском замке готовились к большим торжствам и ждали гостей, что еще должны были приехать.

Деятельнее всех готовилась королева Фредегонда. Она наблюдала за всем, что имело значение, и сама отдавала распоряжения слугам.

Однажды она вместе со своим царственным супругом, королем Хильпериком, наблюдала, как слуги украшали пиршественный зал. Драпировали его стены знаменами Арвернии, Нибелунгии, герцогства Брокилиен, Великой Моравии и Аллемании, чьи представители должны были приехать для переговоров. Слуги лазили по лестницам высоко вверх, развешивали на стенах гербы знатных гостей и гирлянды из живых цветов.

Рядом с королевской четой в это время находились майордом Ангерран Кенабумский и Герберт, Жрец-Законоговоритель, пришедшие к королю с докладом.

Ангерран сообщил королевской чете с выражением крайнего беспокойства:

- Пришли тревожные вести из Беллифонтена: там свирепствует опасная внутренняя хворь, и уже несколько человек умерли. Меня волнует судьба Ее Величества королевы Бересвинды. Кроме того, возможно, ей с ее свитой не следовало бы сейчас приезжать в Дурокортер, рискуя занести заразу в королевский дворец! Однако она уже проехала последнюю заставу на Дурокортерской дороге, и вот-вот прибудет.

Король Хильперик отвечал с заботливым видом:

- Я беспокоюсь о моей названой матери, королеве Бересвинде, и не могу покинуть ее в городе, где свирепствует мор! Я жду ее приезда с горячим нетерпением, ибо мне будет нужен ее совет. А зараза, думаю, не последует за свитой королевы сюда. У нас ведь нет ни водоемов со стоячей водой, как в Беллифонтене, ни такой жары - обычных причин возникновения летних болезней, - король Хильперик был весьма образованным человеком, однако выражал обычные представления о причинах заразных болезней, что высказывали в то время даже ученые лекари.

Фредегонда, тем временем, делала вид, что наблюдает за работой слуг, украшающих стены, но на самом деле весьма внимательно слушала беседу.

Она мгновенно решила, как можно использовать приезд Паучихи. Будет как нельзя кстати, если отравление некоторых владетельных особ примут за вспышку залесенной из Беллифонтена хвори. А, если у кого-то и возникнут сомнения, то отравительницей сочтут Паучиху. Благо, на ее совести много темных дел, и еще одно никого не удивит. Тем более, что всем была известна ненависть старой королевы к королю Нибелунгии, убийце ее последнего сына!

Если бы Фредегонда не решила свалить готовящееся преступление на Паучиху, то замыслила бы отравить заодно и ее. Однако Бересвинда Адуатукийская не могла бы отравить саму себя. Значит, с ней следовало подождать. Но Фредегонда все равно замыслила так или иначе погубить бывшую королеву, ибо та все еще отнимала у нее долю власти, обладая большим влиянием на короля Хильперика, а заодно и на наследного принца.

Однако Фредегонда, даже будучи искусной чародейкой, не подозревала, что и ей не по зубам проклятье, охраняющее Паучиху и губящее людей вокруг нее.

Между тем, Герберт заверил короля, как было условлено у них с Ангерраном:

- Задуманный нами союз Нибелунгии и Арвернии угоден Владыкам Асгарда! По их сияющей воле решено скрепить союз двойным браком. А что касается предстоящего союза принцессы Розамунд с князем Святополком Моравским, то их брак будет иметь огромное значение во всем Срединном Мире! И самая опасная хворь отступит, чтобы сватовство прошло благополучно!

Фредегонда слушала это спокойно, будто ее волновали исключительно драпировки на стенах и гирлянды под потолком. Однако в душе королевы бушевал вулкан ненависти, готовый испепелить тех, кто виноват перед ней и ее дочерью. Вот как: и Герберт, до сих пор ее полезный союзник, предал ее, и он теперь стремился отнять у нее дочь! И Ангерран Кенабумский, который так помог ей укрепиться при дворе, тоже поддержал ее супруга в стремлении отослать Розамунд в Моравию!

Впрочем, против Ангеррана у Фредегонды не было ненввисти. Он действовал, как подобало государственному мужу, и у него слова не расходились с делом. Кроме того, королева-вейла уважала его, как сына Карломана Кенабумского, которому была столь многим обязана. Да и, в любом случае, Ангерран еще мог пригодиться Фредегонде живым. А вот Герберт, изворотливый и скользкий, заботился лишь о собственном благе, а потому был ненадежен. Прежде он служил Паучихе, позже стал помогать ей и Ангеррану, одновременно стараясь приобрести влияние на короля. И уже не раз убеждал Хильперика поступить вопреки ее, Фредегонды, советам. Так что она решила устранить Жреца-Законоговорителя вместе с другими своими врагами.

У вейлы, пережившей большое зло, переполнилась чаша терпения, и она решилась на коварное массовое убийство, защищая свою дочь и мстя за собственную поруганную жизнь. Теперь в списке людей, которых она собиралась отравить при помощи Оттона и его тещи, появились два новых имени.

Но одним лишь Норнам покуда было ведомо, чей жребий на самом деле подходил к концу...
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Оттон, конечно, надёжен, а вот его тёща - это большой вопрос. На неё можно выйти, если расследовать массовое убийство. Как бы Фредегонде не пришлось и тёщу убирать, как опасное звено, да и Оттон тоже может оказаться под подозрением.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Оттон, конечно, надёжен, а вот его тёща - это большой вопрос. На неё можно выйти, если расследовать массовое убийство. Как бы Фредегонде не пришлось и тёщу убирать, как опасное звено, да и Оттон тоже может оказаться под подозрением.
Фредегонде и ее помощникам очень на руку, что свита Паучихи привезет с собой заразу. Отравление будет очень удобно скрыть под маской эпидемии. А, если кто-то догадается, что все неспроста, подумают на Паучиху. Благо, ей не впервой, и, кстати, очень возможно, она бы и сама что-нибудь этакое провернула. Только состав жертв был бы несколько иной. Но Фредегонда успеет раньше.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Вечером того же дня в Дурокортер приехала старая королева, Бересвинда Адуатукийская, в сопровождении своей свиты.

За минувшие годы она сильно постарела. Как-никак, ей исполнилось уже семьдесят лет, и она пережила испытания, что согнули бы многих людей, более слабых духом, похоронила всех троих сыновей. Плечи ее обмякли, тело погрузнело. Волосы под глухим черным покрывалом давно совершенно поседели, а лицо, покрытое сеткой морщин, потемнело. Однако черные глаза Паучихи, в былые годы метавшие молнии, все еще глядели остро и проницательно из-под нависших век. Возраст и несчастья еще не сломили несгибаемую королеву!

Она подъехала к парадному крыльцу под торжественные звуки труб. Поднялась по ступеням, застеленным алым ковром, и вошла в замок, где властвовала столько лет, и где ее все еще почитали. За ней следовали фрейлины и слуги. В первом зале ее встретили посланники короля и проводили в Зал Фресок, где ждали король Хильперик и королева Фредегонда. Их сопровождала свита, в числе которой находились Ангерран и Герберт. Они склонились перед старой королевой с самым почтительным видом.

Хильперик поклонился той, кто вырастила его после смерти его родителей, и поцеловал ей руки:

- Здравствуй, государыня матушка! Я очень рад тебя видеть! Добро пожаловать в Дурокортерский замок, который по-прежнему принадлежит тебе! - ласково проговорил король.

Фредегонда сделала книксен в знак приветствия, и вся королевская свита выразила радость в честь прибытия бывшей (а фактически - и нынешней) королевы-матери.

Однако Паучиха держалась холодно и сухо, не подавая виду, что рада почету от своего приемного сына и его окружения. Она взглянула на Хильперика недобрым взглядом и не позволила себе даже тени улыбки.

- Здравствуй, государь Хильперик! - по ее интонациям было видно, что она сильно недовольна. - Дорога была трудной и утомительной. Я заметила, что некоторым из моих людей неможется...

Фредегонда переглянулась с мужем и учтиво проговорила:

- Ты можешь спокойно отдохнуть в своих покоях, государыня Бересвинда! А наши слуги позаботятся о твоей свите.

Паучиха кивнула головой под вдовьим покрывалом.

- Где моя внучка Женевьев? Почему она не встречает меня?

Хильперик смущенно замялся, досадуя про себя, что не догадался позвать племянницу:

- Женевьев дружески общается со своим дядей по матери, королем Мундеррихом Нибелунгским...

Паучиха выпрямилась, поджала губы, и ее глаза метнули гневные молнии. Нибелунги, всюду проклятые нибелунги! Кримхильда отняла у нее сына, а теперь еще ее братец переманивает Женевьев, которая и сама-то вся пошла в их породу!

Она больше ничего не сказала своему царственному племяннику, но всем видом выражала недовольство.

Тут Герберт приблизился к старой королеве, поклонился ей и почтительно проговорил:

- Государыня Бересвинда, войди же в свой дом и отдохни в своих покоях! Здесь все счастливы встретить тебя, и ждут твоего ласкового или строгого слова государыни и матери.

- Благодарю тебя, Жрец-Законоговоритель! - кивнула Паучиха. И, не оглядываясь больше на своих родных, удалилась об руку с Гербертом.

Король Хильперик остался в Зале Фресок, удивленный и расстроенный таким приветствием своей приемной матери.

- Я знал, что матушка не одобряет мой договор с королем Мундеррихом Нибелунгским, но не ждал, что она приедет, чтобы с порога выразить мне презрение! - вздохнул он. - Однако ради мира между нашими королевствами я должен выдержать и это! Таков мой долг.

- Ты поступаешь как истинный государь! - одобрил его майордом Ангерран. - А пока что нам предстоит еще встретить герцога Гворемора Брокилиенского! Он со своими старшими сыновьями скоро приедет для переговоров.

Хильперик немного повеселел, и вышел вместе с Ангерраном, чтобы позаботиться о встрече знатных гостей.

Фредегонда же не последовала за своим супругом. Она в сопровождении свиты из фрейлин направилась в другую сторону.

Упоминание о "детях богини Дану" растревожило ее память. Она вспоминала зеленые холмы и луга в родном краю ее первого мужа - чудесной Земле Всадников, и ее обитателей, гордых "детей богини Дану". Но та прекрасная жизнь давно закончилась, и к ней не было возврата! Не стало ее свекра, герцога Гворемора Ярость Бури, не стало и ее возлюбленного супруга Гарбориана. А затем Хильдеберт Воинственный, ее третий супруг, разгромил свободолюбивых "детей богини Дану", мстя за Мундерриха Хромоножку, ее второго мужа и своего верного вассала. Жители Земли Всадников ожесточенно сопротивлялись, и многие из них погибли во время восстания. В их числе был и Кормак Суровый, бывший тан, лишенный звания за участие в колдовском ритуале против раненого Карломана Кенабумского. Фредегонда немного помнила бывшего вассала своего первого супруга, ярого противника арвернов...

Роскошная грудь вейлы вздымалась от печальных воспоминаний. Как же все изменилось с тех пор, когда Арвернией правил граф Карломан Кенабумский! И ее жизнь изменилась до неузнаваемости с тех пор, как она скакала по зеленым холмам Земли Всадников вместе с гордыми "детьми богини Дану".

***

Не меньше печальных размышлений в этот миг терзали и другую королеву, Бересвинду Адуатукийскую.

Она вошла в свои покои в сопровождении двух фрейлин. Помещение было тщательно подготовлено к ее приезду, однако выглядело мрачным, скорбным. Черно-белая плитка, которой были облицованы стены и пол, теперь производила впечатление не шахматной доски, но клетки, где сама хозяйка томилась, как пленница.

Бересвинда Адуатукийская сидела в кресле, за которым стояли ее фрейлины. Напротив нее сидел Герберт и терпеливо слушал то, что ей хотелось поведать:

- Я вижу, здесь у вас погода лучше, и нет такой жары, как в Беллифонтене, - одобрительно заметила Бересвинда. - Я рада, что вернулась в столицу! Там было скучно, никакого приличного общества. А потом, к тому же, начался мор от жары и плохой воды. Вот почему я поспешила вернуться.

Герберт кивал в знак согласия. Разумеется, он понимал, что жалобы старой королевы - всего лишь отговорки. Жрец-Законоговоритель прекрасно знал, что Паучиха сердита на своего царственного племянника за готовящийся союз с Нибелунгией. Она могла бы допустить брак принцессы Гизелы с принцем Теодорихом, но вовсе не желала принимать в Дурокортере новую Кримхильду Нибелунгскую!

Герберт осторожно проговорил, стараясь успокоить старую королеву:

- Государыня, король по-прежнему чтит твою волю и прислушивается к тебе! Но он вынужден принимать решения ради блага Арвернии, даже наступив себе на сердце. Такова судьба!

Жрец-Законоговоритель беседовал со старой королевой почтительно, но уже не стремился, как в былые времена, выслуживаться перед ней. Ибо сын принца Дагоберта, бывшего коннетабля Арвернии, слишком хорошо запомнил, как тюремные сторожа приводили в порядок тело его отца, придавая убитому вид умершего естественной смертью...

Бересвинда Адуатукийская, однако же, не поинтересовалась, о чем думает ее собеседник. Вместо этого она проговорила, размышляя вслух:

- Должно быть, королева Фредегонда тоже не одобряет этих свадебных замыслов? Ведь она всегда была так привязана к своей дочери Розамунд, которую теперь собираются отослать очень далеко...

Герберт склонил голову, видя, что сейчас самый удобный момент, чтобы сделать Паучиху союзницей, как они решили с Ангерраном.

- Королева Фредегонда по-матерински тревожится за свою дочь, государыня. Однако решение принимает король, государь Хильперик. И сейчас самое главное - чтобы он остался тверд и осуществил задуманное в отношении брака принцессы Розамунд и князя Святополка, как бы его прекрасная супруга не уговаривала его. Этот брак необходим ради блага Арвернии, - он нарочно выбрал слова, от которых в глазах старой королевы разгорался темный огонь. - Моравы - сильный народ, с ними считался сам император Карломан Великий. А теперь, изгнав захватчиков-вархонитов, они доказали, что и ныне их кровь не остыла. Такой народ лучше иметь в союзниках! Однако есть и еще нечто важное. Знамения указывают, что, если брак принцессы Розамунд и князя Святополка состоится, от них родится великий герой!

К знамениям свыше Бересвинда Адуатукийская предпочла не прислушиваться. Но слова о благе Арвернии мгновенно разожгли в ней жажду власти, не утихавшую в ней с годами:

- Ты прав, Герберт! Я, со своей стороны, добьюсь, чтобы мой царственный племянник принял решение, полезное для Арвернии, а не шел на поводу у своей жены. Хоть и трудно мне простить его уступки нибелунгам; но, возможно, моравы важнее для нас, - к Паучихе возвращался ее деловитый тон и былая энергия.

Жрец-Законоговоритель облегченно вздохнул. Ему удалось обратить грозную старуху в союзника!

***

А в это время, король Мундеррих Нибелунгский, еще не зная о приезде своей ярой ненавистницы - Паучихи, прогуливался по саду вместе со своей племянницей, принцессой Женевьев. За ними следовала небольшая свита из нибелунгских дворян и арвернских фрейлин.

За минувшие дни между дядей и племянницей установилась крепкая дружба, так что им казалось, будто они знали друг друга всю жизнь.

Для девушки ее дядя, родной брат матери, был самым близким родственником, если не считать бабушки по отцу, королевы Бересвинды. Но она была ласкова со своей внучкой лишь во времена ее детства. По мере того, как Женевьев становилась все больше похожей на свою мать, Кримхильду Нибелунгскую, старая королева все больше отдалялась от нее. А вот с дядей она могла говорить обо всем, и он заполнял пустоту вокруг, в которой обитала принцесса-сирота. Он рассказывал ей о ее матери, и Женевьев все лучше узнавала ту, кто подарила ей жизнь. За это она испытывала горячую благодарность короля Нибелунгии.

А для Мундерриха дочь Кримхильды была словно ее восстановленным образом, такой, как он ее помнил - юной, исполненной сил, с живым блеском в глазах.

Он рассказывал племяннице о своей семье, о Нибелунгии, ее легендах и преданиях, и радовался, когда Женевьев отвечала именно так, как говорила бы и ее мать на ее месте. Им обоим казалось, что сама Кримхильда незримо присутствует рядом с ними и разделяет их радость.

И в этот вечер они как раз прогуливались среди великолепных клумб с лилиями и царственными ирисами, как вдруг со стороны главных ворот звонко пропели трубы.

Женевьев остановилась, побледнев, а дядя с беспокойством взглянул на нее.

- Ой, это, должно быть, приехала моя бабушка, королева Бересвинда! Ей не понравится, что я не встречаю ее, как подобает! - она глубоко вздохнула, взглянув на дядю. - Я надеюсь, что, ради мира между нашими королевствами, бабушка согласится заключить с тобой мир!

Услышав имя старой королевы, погубившей Кримхильду, Мундеррих Нибелунгский нахмурился. Паучиха была достойна кары гораздо больше, чем ее сын, павший под его мечом! Но, увы, доблестный Рыцарь Дикой Розы заколол вместо нее другую женщину. А сам он король Нибелунгии, был обязан смириться, ради Женевьев и ради мира между королевствами, о чем его племянница столь разумно напомнила.

Он спросил у девушки, как можно спокойнее, видя, что она встревожена всерьез:

- Твоя бабушка когда-нибудь выражала недовольство тобой?

Женевьев поколебалась, не желая жаловаться и опасаясь повредить делу мира между королевствами. Но дядя Мундеррих глядел на нее пристально, испытующе. И девушка проговорила, склонив голову:

- До сих пор бабушка пресекала любые попытки просватать меня. Под разными предлогами отказывала всем моим возможным женихам. Так что я по сей день остаюсь незамужней.

Король Мундеррих с сочувствием обнял племянницу за плечи.

- Бедная Женевьев!.. А между тем, ты - завидная невеста. Я уверен, что ты станешь прекрасной женой для самого достойного жениха!

Женевьев взглянула на дядю совершенно такими же глазами, как у ее матери, и тихо улыбнулась.

- Благодарю тебя, дядя Мундеррих, за то, что ты помогаешь мне поверить в себя!

Ей захотелось рассказать дяде о своей любви к Аделарду, что дарила ей утешение и одновременно будила тревогу по поводу будущего. Женевьев хотела рассказать, как добр и заботлив Аделард, как они с самого детства дружили между собой, а, когда повзрослели, дружба сама собой переросла в преданную, страстную, и в то же время чистую любовь. Но она пока не решилась, еще на зная, поймет ли дядя ее любовь к человеку не из королевской семьи, хоть и родственнику королей.

***

А король Хильперик беседовал в своем кабинете с майордомом Ангерраном Кенабумским.

- Увы, встреча с моей названой матушкой прошла не слишком удачно, - вздохнул он. - А, когда государыня Бересвинда узнает, что на переговоры приглашен не только король Нибелунгии, но еще и герцог Гворемор Брокилиенский, она, конечно, рассвирепеет еще сильнее! Я даже не знаю, кого она ненавидит больше - нибелунгов или "детей богини Дану"... Однако присутствие герцога Брокилиенского способствует прочному миру между Арвернией и Арморикой. Ради столь важной цели я готов возразить даже моей названой матушке! - король повысил голос.

Ангерран кивнул, с уважением глядя на него.

- Герцог Гворемор Брокилиенский и его сыновья - твои вассалы, но вассалы, с которыми желательно считаться, государь, - заверил сын Карломана Кенабумского. - Брокилиен всегда был одним из сильнейших владений в Арморике, а ныне к нему отошла и Земля Всадников. Ведь герцогиня Груох, супруга Гворемора, унаследовала земли Бро-Виромандуи, после того как правящий там род прервался по мужской линии. Мало того, государь: ты знаешь, что в Арморике за последние годы произошли большие изменения. Моя бабушка, королева Гвиневера, скончалась вскоре после смерти ее супруга, герцога Теодеберта Миротворца. Он был последним, кто привязывал ее к жизни, после гибели моего отца; и они почти одновременно поднялись на Авалон... - Ангерран на мгновение прикрыл глаза, но тут же преодолел скорбь и продолжал: - Мой брат, танист Дунстан, отказался от престола и оставил себе лишь владения на Бро-Эохайд. Так что "дети богини Дану" избрали герцога Брокилиенского, как сильнейшего из вождей кланов, танистом-местоблюстителем. Таким образом, герцог Гворемор будет представлять всю Арморику, где пользуется почти королевским уважением. Если ты в самом деле желаешь мира между народами, государь, следует подобающе принять и вождя "детей богини Дану".

- Ты прав, Ангерран! - кивнул король. - О том же самом просит меня и мой наместник в Арморике - Магнахар Сломи Копье, бывший коннетабль. Он в последнем письме напоминал мне о взаимной клятве Карломана Великого и Гродлана Вещего. Да я и сам предпочитаю решать дело миром, не то что мой воинственный кузен Хильдеберт, да будет ему мед слаще в Вальхалле! Я не меньше тебя стремлюсь, чтобы в Арморике все было спокойно. Это лучше, чем доводить их до бунта, а потом подавлять слишком дорогой ценой!

Ангерран улыбнулся,  радуясь мудрости нынешнего короля. Оставалось надеяться, что ему хватит твердости выполнить свое решение.

- Что ж: герцогиня Ираида Моравская уже выехала навстречу герцогу Гворемору, своему зятю! Совсем скоро они будут в Дурокортере. И нам всем придется сесть за стол переговоров, позабыв о старых и новых распрях! Но, честно говоря, государь, меня тревожит приезд королевы Бересвинды. Она явно выразила неодобрение твоему желанию заключить прочный мир и породниться с нибелунгами путем двух браков...

- Я уже сказал, что готов на все ради заключения прочного мира! - возвысил голос Хильперик. - Если моя названая матушка попытается каким-то образом сорвать переговоры, мне придется изгнать ее. Надеюсь, она все-таки не вынудит меня к суровым мерам!

Ангерран Кенабумский с уважением взглянул на своего царственного кузена. Теперь он не сомневался, что король выполнит задуманное.
« Последнее редактирование: 20 Июн, 2024, 06:21:13 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Бересвинда никак не уймётся. Но сейчас они с Фредегондой как бы на одной стороне, но вряд ли вейла питает к Паучихе тёплые чувства. Вот использовать старую ду...ммм...даму она может, в своих целях, вестимо.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Бересвинда никак не уймётся. Но сейчас они с Фредегондой как бы на одной стороне, но вряд ли вейла питает к Паучихе тёплые чувства. Вот использовать старую ду...ммм...даму она может, в своих целях, вестимо.
Бересвинда совсем не меняется, глядите дальше!
А у Фредегонды точно не прибавится теплых чувств, особенно если она узнает, что Паучиха тоже готова способствовать отправке Розумунд в Моравию.

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

В это время герцог Гворемор Брокилиенский со своими сыновьями, Риваллоном и Брохвайлом, и свитой "детей богини Дану" остановился в предместье Дурокортера, чтобы немного отдохнуть и попить воды.

Рядом с их стоянкой находилась пригородная застава. Служившие там арверны вышли в полных доспехах, стояли, опустив копья, не приближаясь к гостям. Они глядели на "детей богини Дану" холодно, а некоторые и с опаской, в лучшем случае - безразлично. Слишком недавно кипели сражения между Арвернией и Арморикой, чтобы так скоро забыть о них, хоть знатные путешественники и приехали по приглашению короля, предъявили подорожную.

Сейчас герцог Брокилиенский вместе со своей тещей, Ираидой Моравской, отдыхали на лужайке, сидя на скамье, и наблюдали за играми юных сыновей вледига.

Юноши, полные энергии, всем своим видом показывали, что долгая дорога не утомила их. Попив воды и умывшись, Брохвайл ловко взобрался на большую липу, растущую поблизости, и помахал брату рукой.

- Риваллон, иди сюда! Смотри, здесь так далеко видно! Вот там, на окоеме, уже показался Дурокортер!

Риваллон, подвижный и ловкий, вскарабкался на высокий сук липы, к брату. Увидел оттуда блеснувшие в солнечных лучах городские ворота, высоко поднимавшиеся над городом шпили высоких башен.

- Отсюда видно все, как с высоты птичьего полета! - вторил ему Брохвайл. - Вон там - Храм Всех Богов, а это, должно быть, башни королевского дворца... Эх, жаль, что наш брат Морвран остался дома, с матушкой! Ему бы понравилось такое зрелище...

Его брат подхватил, весело смеясь:

- Надо было ехать всем кланом! Морвран поглядел бы на столицу Арвернии, а Квиндал спел бы песню ее владыкам!

- Квиндал не увидел бы даже самых прекрасных мест, - вздохнул Брохвайл, подумав о своем младшем брате, слепом с рождения.

- Мирддин рассказал бы ему обо всем, и Квиндал все осознал бы своим внутренним зрением лучше, чем глазами, - заверил Риваллон. - Тем более, что у Мирддина здесь родные, и ему было бы приятно повидаться с матерью, королевой Фредегондой, и сестрой.

Однако Брохвайл нахмурился в ответ. Совсем еще юный, он был истинным потомком "детей богини Дану", и не сомневался, что жить среди них - лучшее из возможного.

- Мирддин - наш брат, такой же, как Морвран и Квиндал! Незачем ему оглядываться на мать, которая сама отдала его нашим родителям! Мы любим его, и он будет настоящим потомком Матери Богов! Прекрасно обойдется и без Дурокортера! - с вызовом воскликнул юноша.

А Риваллон вздохнул, вспомнив о том, что осталось дома:

- Наша матушка и без того плакала, провожая нас в путь! Хорошо, что хоть младшие дети остались ей в утешение!

И мальчики опять принялись разглядывать сквозь густой лиственный покров липы лежащий в отдалении Дурокортер.

Отец и бабушка наблюдали за игрой мальчиков. Ида Моравская улыбнулась, глядя на них, но в ее улыбке и глазах светилась грусть.

- Как же мальчики похожи на моего сына, Гарбориана, своего дядю! - тихо вздохнула она - мать, похоронившая единственного сына. Теперь у нее осталась лишь дочь Груох, жена герцога Брокилиенского.

Сам же вледиг Гворемор был задумчив и напряжен, сосредоточенно размышлял о предстоящих переговорах с королем Арвернии. Его не забавляли игры сыновей, ибо он был погружен в куда более опасные игры. В свое время сложные отношения с могущественным сюзереном - Арвернией, погубили его доблестного тестя, герцога Гворемора Ярость Бури, в честь которого ему дали имя. Те же запутанные политические отношения заставили таниста Дунстана, внука и наследника последней королевы Гвиневеры, не принимать престол Арморики. По этой причине Совет Кланов передал верховную власть ему, вледигу Брокилиена, и теперь он обладал почти королевскими правами и обязанностями. Но за возвышение его рода, как прекрасно знал Гворемор, ему придется платить высокую цену. Вот почему он сейчас сосредоточенно размышлял, не замечая, чем занимаются его сыновья.

И герцог стал расспрашивать свою тещу обо всех обстоятельствах жизни при арвернском дворе, чтобы иметь представление о том, с чем доведется столкнуться.

- Каким влиянием обладает при дворе королева Фредегонда? - осведомился он. - Ведь она и ее дочь, принцесса Розамунд, сродни нам через первый брак королевы и через ее сына Мирддина, которого воспитываем мы с Груох. Можно ли рассчитывать на помощь королевы и на родственные чувства с ее стороны?

Ираида Моравская, мать давно погибшего вледига Гарбориана и герцогини Груох Брокилиенской, глубоко вздохнула, глядя на свои руки, лежащие на складках ее траурного платья. И, наконец, задумчиво проговорила, размышляя о семейных и политических обстоятельствах, переплетающихся столь тесно, что трудно было различить, где одни и где другие:

- Моя дочь Груох недаром наделена пророческим даром, который высоко ценили даже королева Гвиневера и танист Карломан! Некогда Груох плакала, когда Фредегонда должна была войти в нашу семью. И оказалась права: из-за прекрасной вейлы мой мын Гарбориан был убит своим братом, которому тоже не принесла счастья ее любовь, добытая ценой страшнейшего преступления! И Фредегонда отошла от нашей семьи, а ее дочь, моя внучка Розамунд, забыла, кто ее отец, и считает себя арвернкой. В этом нет вины девочки: она выросла при Дурокортерском короле, и два короля Арвернии, один за другим, были ей приемными отцами. И Хильдеберт, и Хильперик любили ее, и воспитали наравне со своими детьми, как настоящую арвернскую принцессу.

Вледиг Гворемор Брокилиенский кивнул в знак понимания, делая выводы.

- Что ж, значит, будем рассчитывать только на себя! Приглашение короля на переговоры уже утешает нас. Со своей стороны, я сделаю все, чтобы клятва Гродлана Вещего и Карломана Великого выполнялась впредь.

В этот миг сыновья герцога соскочили с дерева, стремительные и ловкие, как молодые олени. Они остановились перед отцом и бабушкой, и те улыбнулись мальчикам, видя в них будущее своего народа, героев "детей богини Дану".

***

В этот же вечер старая королева, Бересвинда Адуатукийская, приехала в Храм Всех Богов и спустилась в склеп ко своему младшему сыну, королю Хильдеберту Воинственному. Она возложила на его саркофаг букет синих царственных ирисов. И села на скамейку, чтобы поговорить с сыном, как вошло у нее в ритуал. Она видела перед собой только саркофаг сына - мраморную фигуру лежащего рыцаря в доспехах. Старая королева не смотрела дальше, где находилась могила жены ее сына. Для нее существовал он один. И она обратилась к нему, веря, что он услышит ее в Вальхалле:

- Здравствуй, Хильдеберт, мальчик мой! - глубоко вздохнула Бересвинда. - Счастья тебе в чертогах Всеотца Вотана, в сияющем Асгарде! Я приехала, чтобы помочь твоему кузену и наследнику Хильперику принять правильное решение, ради блага Арвернии. Твой кузен собирается отдать свою дочь Гизелу замуж за наследного принца Нибелунгии, а своего сына Хильперика, наследника престола Арвернии, он собирается женить на дочери твоего убийцы, короля Мундерриха, на новой Кримхильде Нибелунгской! - это имя Паучиха выплюнула, словно грубейшую брань. - Я могу смириться, чтобы ради блага Арвернии отдали нибелунгам принцессу Гизелу. Но я не могу позволить, чтобы в нащу семью вошла еще одна Кримхильда Нибелунгская! - голос Паучихи зазвенел, как удар меча об щит. - Довольно того, что первая Кримхильда украла тебя у меня, сын мой! Из-за нее ты, что был королем Арвернии, ныне лежишь не в родовой гробнице, рядом с отцом и братьями, а с ней, с этой Нибелунгской Валькирией! - старая королева стиснула челюсти, не в силах скрыть негодование по поводу давно покойной невестки, сколько бы лет ни прошло.

Ничего не ответил король Хильдеберт своей матери. Не преодолел могильный холод, не ответил на ее призыв из Вальхаллы. Его уже не заботили земные дела.

Паучиха глубоко вздохнула, поднявшись со скамьи.

- Что ж, веселись в Вальхалле, мой милый сын, доблестный эйнхерий! - проговорила она, погладив мраморное лицо лежащего на саркофаге изваяния.

Королева Бересвинда направилась к выходу из склепа. Проходя мимо фрейлины со свечой в руках, что приехала вместе с ней из Беллифонтена, она заметила, что лицо женщины выглядит зеленовато-бледным. Глаза у нее провалились, щеки запали, и фрейлина покачнулась, торопясь осветить дорогу своей царственной госпоже.

- Лилиана, ты нездорова, тебе следует лечь в постель! - указала ей королева.

И тут же перестала думать о болезни фрейлины, не задумываясь об отдаленных последствиях. Хотя вспышка оспы, едва не опустошившая Арвернию в 809 году, могла бы многому научить старую королеву! Одно из преимуществ долголетия - опыт, позволяющий учиться на ошибках. Но нет - Бересвинда Адуатукийская не придала должного значения хвори, которую ее свита привезла с собой из зараженного Беллифонтена!

А между тем, смертельно опасная хворь действительно готовилась распространиться в Дурокортере. Слуги и свита королевы Бересвинды уже разносили ее по королевскому дворцу, а его обитатели выходили в город, заражая жителей столицы Арвернии. Однако никто пока еще не задумывался над этим, ибо большинство людей еще выглядели здоровыми. Но жребий Норн уже склонился, готовясь увлечь множество жизней в мрачное царство Хель.

***

А пока что, вечером того же дня в Дурокортер приехали Ида Моравская и ее зять, герцог Брокилиенский, со своими сыновьями, в сопровождении свиты, состоящей из "детей богини Дану".

Вождь Брокилиена и его сыновья въехали в Дурокортер на колесницах, согласно древним обычаям своего племени. В былые времена "дети богини Дану" ездили только на колесницах. После арвернского завоевания рыцарская тяжелая конница почти начисто вытеснила обычаи Арморики, во всяком случае, на поле боя. Однако сейчас, желая показать себя, брокилиенцы въехали в Дурокортер, правя колесницами, запряженными парой коней каждая.

Гворемор Брокилиенский сам правил парой золотисто-рыжих, как солнце, жеребцов, и его колесница, украшенная бронзой и янтарем, сверкала в лучах закатного солнца. Он ехал рядом с каретой своей тещи, одетый в цвета клана Брокилиен, и над его головой развевалось знамя с тремя воронами. За ним ехали юные Брохвайл и Риваллон, столь же ловко правя колесницами, как их отец. А за ними ехали прочие "дети богини Дану", красуясь перед арвернами.

Они въехали в просторный двор Дурокортерского замка, и колесница герцога Гворемора первой подкатила к крыльцу. В этот миг громко пропели трубы, приветствуя гостей. По обе стороны крыльца стояли музыканты в арвернских ливреях. Они трижды протрубили в честь прибытия знатных гостей. На крыльце стояли придворные, встречая вновь прибывших. Во дворе собрались слуги, с любопытством глядя на "детей богини Дану".

Спустившись с колесницы, герцог Брокилиенский взял под руку свою тещу и вместе с ней поднялся на крыльцо. За ним следовали сыновья, удивленно переглядываясь, ибо они впервые воочию увидели величественный дурокортерский замок. Арверны обменивались с гостями уважительными приветствиями.

Ида Моравская пригласила зятя и внуков:

- Следуйте за мной! Король Хильперик и королева Фредегонда ожидают вас в Зале Фресок.

Герцог Брокилиенский с сыновьями последовали за пожилой женщиной внутрь замка.

Король Арвернии в самом деле встретил гостя, стоя об руку со своей прекрасной супругой возле стены, под фреской, изображавшей императора Карломана Великого, восседающего на троне. Рядом с королем стояли майордом Ангерран Кенабумский и другие арвернские вельможи, участники Королевского Совета.

- Приветствую тебя, герцог Брокилиенский, храбрый Гворемор, и твоих сыновей, юных Брохвайла и Риваллона, и ваших спутников! - проговорил Хильперик, дав понять гостям, что хорошо знает прибывших.

Гворемор поклонился королю Арвернии в пояс - почтительный, пусть и могущественный вассал перед милостивым сюзереном.

- Здравствуй, государь Хильперик! Здоровья и счастья тебе, твоей супруге и детям, благополучия всем твоим родным, успеха твоему дому! Да светит вечное солнце над твоей головой! - пожелал герцог Брокилиенский, обводя солнечный круг над головой короля.

- Войди в мой дворец, как желанный гость! Я рад видеть при моем дворе и тебя, Гворемор, и твоих сыновей. Я уверен, что это прекрасные отроки, растущие на радость своим родителям!

Юноши кивнули, внимательно оглядываясь вокруг, ибо в Зале Фресок было на что поглядеть. А Гворемор ответил королю:

- Благодарю, государь! Я привез с собой Брохвайла и Риваллона, чтобы они учились государственным делам, ибо когда-нибудь им самим придется вести переговоры. Кроме них, у меня с моей супругой есть еще два сына - Морвран и Квиндал... А также племянник, которого мы воспитываем, - он осторожно взглянул на Фредегонду, стоявшую рядом с королем.

Королева-вейла, услышав о мальчике, воспитывающемся в семье герцога Брокилиенского, подавила вздох и спросила учтиво, но сухо:

- Здоров ли мой сын, Фарамунд-Мирддин?

Гворемор Брокилиенский кивнул, про себя удивляясь ее холодности.

- Наш приемный сын Мирддин здоров, и растет вместе с моими сыновьями, как родной брат. Он обучается у друида Брана.

Фредегонда улыбнулась, грустно, но, как всегда, очаровательно.

- Благодарю тебя, Гворемор! Я знала, что ты и Груох позаботитесь о моем сыне лучше, чем могла бы я в сложившихся обстоятельствах.

Против ее воли, сожаление на миг укололо вейлу. Значит, ее сын вырастет чужим для нее, превратится в истинного потомка Матери Богов! Ни один из ее сыновей, которым посчастливилось выжить, не будет впредь рядом с ней. Одна лишь Розамунд близка ей, ее истинное дитя - но и ее пытались отнять!..

В этот миг Хильперик взял Фредегонду за руку.

- Ну что ж, моя милая супруга, пойдем распоряжаться будущими торжествами! Граф Кенабумский и герцогиня Земли Всадников позаботятся о наших гостях!

Фредегонда молча вышла вместе с супругом.

А Ираида, оставшись со своими родными, улыбнулась обоим внукам и взяла их за руки.

- Пойдемте, мальчики: я покажу вам Дурокортерский замок, а вы расскажете мне о вашей матушке, моей дочери Груох, и обо всей вашей земле, о жизни в Арморике!

Юноши ушли вместе со своей бабушкой вглубь замка, весело беседуя. А Ангерран увел Гворемора Брокилиенского в королевский сад.

- Пойдем же, обсудим самое важное перед началом переговоров! - проговорил он, уводя гостя с собой.
« Последнее редактирование: 20 Июн, 2024, 20:29:55 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

Ангерран Кенабумский увел герцога Брокилиенского в сад, к башне майордома, в сторону священного дуба, на ветке которого сидел всевидящий ворон.

Когда они отошли подальше от замка и остались в саду одни, Гворемор Брокилиенский обратился к собеседнику:

- У меня два письма для тебя, почтенный майордом. Одно - от наместника, герцога Магнахара, что продолжает в Арморике дело своих отца и деда. А второе - от твоего брата Дунстана, что живет со своей семьей в Бро-Эохайд, не вмешиваясь в политику. Он, как и прежде, почти не покидает своих владений, лишь иногда переплывает Море Туманов, чтобы навестить свою тетушку, королеву Гвенаэль.

Ангерран повеселел и улыбнулся собеседнику:

- Благодарю тебя, Гворемор! Даже живя в Арвернии, я никогда не забывал своих родных в Арморике. Особенно моего брата и тетушку Гвенаэль, королеву Земель за Морем Туманов. Знаешь, Гворемор: ведь она могла наследовать престол Арморики после смерти моей бабушки, королевы Гвиневеры. Но она не стала претендовать на власть, ибо обязана помогать своему царственному супругу править его владениями... Особенно же благодарю тебя, Гворемор, за весточку от моего брата! К сожалению, я давно не виделся с Дунстаном. Наши пути разошлись слишком далеко. Я посвятил жизнь Арвернии, а мой брат уродился истым потомком Матери Богов. И, как мне кажется, в этом одна из причин того, что Дунстан отрекся от престола. Ибо он понимал, что рано или поздно политические интриги могут поставить его против родного брата, майордома Арвернии. Трудно сочетать в себе кровь обоих спорящих народов!

Гворемор понимающе кивнул и вынул из внутреннего кармана своего камзола два запечатанных пергамента.

- Вот тебе вести из Арморики! Но прошу тебя: посоветуй мне, если здесь нет чужих длинных ушей, как вести себя на переговорах с королем Арвернии? Чего мне ждать, чтобы не случилось подвоха?

Ангерран спрятал письма под свой камзол, чтобы позже, в одиночестве, прочитать, о чем пишут ему родные. А сам вместе с Гворемором повернул по тропе в сторону дуба. И они вошли под его ветви, точно в исполинский зеленый шатер, пронизанный солнечным светом. Теперь никто не мог ни увидеть, ни услышать их со стороны, и можно было разговаривать спокойно, наедине.

Майордом Арвернии сказал собеседнику:

- Со своей стороны, я сделал все возможное, чтобы арверны и "дети богини Дану" сели за стол переговоров. К сожалению, предыдущая война отбросила наши отношения на много лет назад, и теперь приходится прилагать много усилий, чтобы все восстановить! Думаю, что и в Арморике есть те, кто желал бы продолжать борьбу?

Гворемор кивнул в знак согласия.

- Непримиримые друиды пытались влиять на меня, и подначивают народ к восстанию. Пока их силы не настолько велики, ибо последнее восстание в Земле Всадников убедило многих, что Арверния очень сильна... Но лучше бы арвернам не раздражать "детей богини Дану", ибо они еще способны задать жару! Между тем, с нас требуют повышенных налогов, на наших границах стоят арвернские войска, и время от времени случаются стычки. Приграничные бароны стремятся расширить свои владения, меняют даже русла рек, чтобы отрезать у нас хоть полоску земли. Я приехал напомнить королю Хильперику о клятве Карломана Великого! Обязанности есть не только у вассала, но и у сюзерена. Если арверны нарушат свою клятву, то "дети богини Дану" будут свободны бороться с ними любыми способами!

Ангерран Кенабумский, майордом Арвернии, в чьих жилах текла кровь обоих народов, склонил голову, признавая правоту собеседника, хоть та и звучала нелицеприятно.

- Увы, бывает трудно хранить мир между народами! Не все, как с вашей стороны, так и с нашей, понимают, что своими нелепыми поступками разрушают свою собственную жизнь, и что ни одна из сторон не может одержать окончательной победы! Благо, что сам король Хильперик мудр и осторожен, и не любит войны. Да и герцог Магнахар, равно чтимый обоими народами, делает все возможное для дела мира. И сам я, от лица Королевского Совета, стараюсь способствовать мирным переговорам.

Герцог Брокилиенский благодарно кивнул майордому Арвернии.

- Я ценю твои заслуги, благородный Ангерран, и заслуги других людей! Однако все последние годы, после гибели короля Хильдеберта Воинственного и по сей день, мир очень непрочен, и на границе царит вечное вооруженное перемирие, иногда прерываемое стычками. Прочный мир будет полезен нашим народам в равной степени!

- Полностью согласен с тобой, Гворемор! - отозвался Ангерран, радуясь, что обрел надежного союзника, разделяющего его стремления. - Что ж, если Арверния с Нибелунгией заключат прочный мир, подкрепят его двумя свадьбами королевских детей, это будет полезно и для "детей богини Дану". Станет меньше затрат на военные расходы, уменьшится гнет налогов на Арморику. И взаимоотношения между нашими народами станут спокойнее. После черной ночи войны "детей богини Дану" с арвернами, придет новый рассвет! Как он настал в Окситании, когда, после гибели герцога Реймбаута, герцогиня Матильда стала править от лица своего сына.

- Со своей стороны, если уж мне выпало править всей Арморикой, а не одним лишь кланом Брокилиена, я готов приложить все старания, чтобы у нас с Арвернией был заключен прочный мир! - от души заверил Гворемор. - Поход короля Хильдеберта Воинственного против Земли Всадников запомнился мне слишком хорошо! Фении с горячими головами могут называть меня трусом, но я, пока жив, не позволю, чтобы арверны вновь топтали копытами коней наши пашни, жгли и замки вождей, и хижины поселян!

- В самом главном мы едины! - поддержал его Ангерран. - И благо для всех, что король Хильперик и Мундеррих Нибелунгский готовы заключить прочный мир. А это значит, как я уже сказал тебе, облегчение налогового бремени, освобождение от арвернских войск и шпионов. И тебе станет легче справляться с недовольными фениями... - тут Ангеррану пришла в голову новая мысль, и он оживленно сказал Гворемору: - Если уж мирный договор скрепляется несколькими браками, отчего бы и тебе не породниться с обоими королями? У Мундерриха Нибелунгского есть еще младшая дочь, и ты вполне можешь помолвить ее с одним из своих сыновей, чтобы поженить их через несколько лет, когда невеста войдет в возраст. Благо, ты предусмотрительно взял старших сыновей с собой, и, если они понравятся будущему тестю, нетрудно будет договориться. Одна нибелунгская принцесса выйдет за арвернского принца, а другая - за сына герцога Брокилиенского, правителя Арморики. В то же время, принцесса Розамунд станет женой великого князя Моравского, а тот, в свою очередь, связан с тобой родством через твою тещу, почтенную Ираиду Моравскую. При таком количестве брачных союзов, есть надежда, что дело мира между нашими народами получится прочным, и простоит много поколений, как хорошо пригнанная каменная кладка!

Он говорил, твердо зная, что у Гворемора Брокилиенского не пойдет кругом голова от возвышенных перспектив равенства с королевскими семействами. И не ошибся. Гворемор поразмыслил и серьезно кивнул в ответ:

- Благодарю тебя за совет, мудрый Ангерран! Конечно, было бы весьма полезно женить моего наследника на нибелунгской принцессе... Но прежде поведай мне, какое отношение при дворе Арвернии к этим брачным замыслам? Не сорвутся ли они?

Ангерран задумчиво пожал плечами.

- Король Хильперик решил все окончательно, хвала Владыкам Асгарда! И большая часть Королевского Совета готова способствовать делу мира. Но, конечно, есть и противники мира с Нибелунгией. Из них первая - старая королева, Бересвинда Адуатукийская, которую все еще почитают как королеву-мать, хоть она и не является ею. Но мы постараемся направить ее устремления в другую сторону. Пусть она устраивает замужество принцессы Розамунд со Святополком Моравским, а не косится в сторону нибелунгов и "детей богини Дану".

- Понятно... - протянул Гворемор, подивившись, на каких тонких нитях подвешена политика Арвернии. И тут же его осенила новая тревога: - Послушай, Ангерран: а королева Фредегонда согласна, чтобы ее дочь отослали за тридевять земель, в Великую Моравию? Как я заметил, да и раньше слышал не раз, она привязана к дочери гораздо сильнее, чем к сыновьям...

Ангерран, сын Карломана Кенабумского, задумался лишь на мгновение.

- Королева Фредегонда обладает настоящим государственным умом, я хорошо узнал ее за эти годы! Верю, что она поймет, если благо королевства требует от нее разлуки с дочерью. Ибо союз с Великой Моравией будет взаимовыгодным делом! И особенно он полезен для тебя, герцог Брокилиенский, поскольку твоя семья тесно связана с восточными землями.

Как некогда его знаменитый отец недооценил Паучиху, не ведая, сколько крови та прольет после его гибели, так теперь Ангерран не учел слепой материнской любви Фредегонды к дочери, что застила ей все государственные соображения. Нити судьбы уже вплелись в гобелены, что ткали Вещие Сестры. Но в Срединном Мире еще никто не замечал этого. Только плакала провидица Груох, отпуская в дорогу мужа и сыновей...

А ее муж, герцог Брокилиенский, не придал значения опасениям жены. Он обрадовался и поблагодарил майордома Арвернии за совет:

- Да хранят тебя все благие силы, Ангерран, ибо ты не отошел сердцем от "детей богини Дану", хоть и выбрал Арвернию!.. Благодаря тебе, я лучше представляю, с чем столкнусь, и как надлежит действовать. Мы с двух сторон продолжим дело твоего отца, мудрого таниста Карломана, что столько сделал ради мира между народами! - он дружески протянул руку Ангеррану.

Тот принял ее, но одновременно прислушался к голосам, доносящимся из глубины сада. Там раздавался смех и веселые голоса юношей и девушек. Майордом различил голоса принцесс Розамунд и Гизелы, принца Хильперика и своего собственного сына Аделарда. Затем, чуть попозже, донесся и голос принцессы Женевьев. Прислушиваясь, майордом понял, что молодежь со своей свитой затеяла игру в прятки.

- Теперь мы, прекрасные дамы, будем прятаться, а наши храбрые рыцари пусть поищут нас! - звонко и властно воскликнула Розамунд.

- А тот, кто найдет, получает право воспеть свою даму перед всеми! - тут же пылко откликнулся Хильперик-младший.

- А ты, братец, не подглядывай, закрой глаза руками и сосчитай до пятидесяти! - усмехнулась Гизела.

И Ангерран услышал, как его младший сын проговорил с волнением:

- Счастлив будет тот, кто сможет открыто заявить о своей любви к прекрасной даме!

Ему ответил мелодичный голос принцессы Женевьев, и Ангерран отчетливо представил, как они с сыном переглядываются:

- Ищите счастье в сегодняшнем дне, потому что одни лишь Норны знают, что придет завтра!

Затем послышался шорох и чуть слышный топот, приглушенный смех. Как видно, девушки разбегались в разные стороны, пока юноши считали до пятидесяти.

Ангерран с Гворемором, переглянувшись, направились в сторону замка.

- Пойдем, а то пылкие юноши отыщут здесь нас, вместо своих дам, - произнес майордом Арвернии.

- Юность пылка и опрометчива, но зато она беззаботна, - улыбнулся Гворемор. - Хорошо, что мои мальчишки не знают об игре придворной молодежи, иначе перевернули бы весь сад вверх дном!

- Да-да, ты прав, - кивнул Ангерран, при этом ища взглядом своего сына. Ибо он знал, что юность Аделарда далеко не столь уж беззаботна. Она была уже омрачена любовью к принцессе Женевьев, которую могли в любой день просватать за другого.

А между тем, Хильперик, досчитав до пятидесяти, весело крикнул:

- Я иду искать! - и направился по тропинке, среди пышных садовых кустов.

Цветущие заросли так разрослись на каждом шагу, что среди них можно было искать очень долго. Но хитроумная Розамунд, спрятавшись среди кустов алых роз вместе с тихой Гизелой, сама покачала веткой, чтобы принц не прошел мимо.

Он тут же раздвинул кусты и увидел смеющуюся Розамунд, еще более очаровательную в обрамлении из живой зелени, с алыми розами, касающимися ее темных кудрей.

Хильперик на мгновение замер, не отводя от нее глаз, а затем поцеловал девушке руку и горячо, сбивчиво проговорил:

- О, прекрасная Розамунд! Ты... ты прекраснее, чем фея вечерней зари, прекраснее звезд, горящих в небе, прекраснее, чем все самые яркие розы! Взгляни, как они тянутся к тебе, желая перенять сладость твоих нежных губ, блеск твоих глаз, шелковую гладкость твоих щек, что алеют ярче всех роз, когда ты радуешься! Но им вовек не сравниться с тобой...

Розамунд засмеялась и захлопала в ладоши, радуясь похвале:

- О, прекрасный принц, отведавший, к тому же, мед поэзии!.. Но ты нашел здесь не одну даму, а двух! Какие же поэтические сравнения ты найдешь для своей сестры, принцессы Гизелы?

Хильперик скользнул взглядом по сестре, и снова обернулся к Розамунд:

- Моя милая сестра бела и чиста, как лилия, и кротка, как горлица! А восхвалять ее предстоит ее будущему жениху, принцу Теодориху Нибелунгскому! Ибо хорошему брату недостойно хвалить красоту своей сестры, - нашелся он с ответом.

А, тем временем, Аделард Кенабумский нашел Женевьев в зарослях белых роз. Они поглядели друг на друга со страстной тоской и трепетной нежностью.

- Здравствуй, прекрасная принцесса Женевьев! - тихо проговорил юноша, вкладывая в сложенную им похвалу всю свою любовь. - Ты - как путеводная звезда для скитальца. Сколько бы тучи ни пытались скрыть тебя, он найдет твою приветливую улыбку, потому что в тебе одной - его жизнь. Ты - как эта белая медоносная роза для пчелы. В любое ненастье пчела найдет розу, полную нектара, потому что в ней - ее жизнь. Так и ты для меня, о, принцесса Женевьев!

Такую песню пел Аделард Кенабумский племяннице короля, возвращаясь под руку с ней к дубу, где их уже ждали Розамунд и Хильперик со своей сестрой.

В это время Ангерран с Гворемором только-только вошли в замок из сада. И сквозь приоткрытую дверь до майордома Арвернии долетела трогательная песнь его сына, обращенная к принцессе Женевьев. И ему стало тревожно, что жизнь его сына будет сломана в самой цветущей юности. Увы, он, майордом Арвернии, мало что мог сделать ради счастья своего сына и его дамы сердца!..

***

А в то время, как молодое поколение, в соответствии со своим возрастом, мечтало о любви, в королевском замке уже готовились опасные и грозные события. Только не все заметили их приближение.

Приехавшая со старой королевой фрейлина Лилиана чувствовала недомогание с вечера, а ночью совсем расхворалась. Всю ночь она горела в жару и бредила. Лекарь, которого пригласили к ней, наутро докладывал королеве Бересвинде неутешительные новости:

- По всем признакам, государыня, твоя фрейлина страдает той же хворью, что ныне свирепствует в Беллифонтене! Состояние ее весьма опасно. И, мало того: у других фрейлин, что делят покои с больной, уже появляются первые признаки болезни... Лучше бы недавно приехавшим из зараженных мест хотя бы несколько дней провести отдельно от других людей, пока хворь не выявится полностью.

Но Паучиха не очень-то прислушивалась к словам лекаря. Сама обладавшая железным здоровьем и в свои семьдесят лет, она мало думала о чужих болезнях. Во время беседы с лекарем она стояла возле своего знаменитого комода, все еще скрывающего множество роковых тайн. И проглядывала последние донесения, полученные за время ее отсутствия, надеясь найти в них нечто полезное для предстоящих действий.

Мысли ее были посвящены одной цели: как не допустить брака наследного принца Хильперика с этой, Фенрир ее раздери, новой Кримхильдой Нибелунгской! Чтобы отвадить нежелательную невесту, следовало, по крайней мере, предложить взамен не менее выгодный союз, чем с Нибелунгией. Паучиха заметила в одном из донесений упоминание аллеманской принцессы, что созрела для брака. И она решила побеседовать с послом Аллемании, дабы тот донес до своего короля возможность сосватать принцессу за принца Хильперика Арвернского.
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)

Convollar

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 6127
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 11026
  • Я не изменил(а) свой профиль!
    • Просмотр профиля

Цитировать
Верю, что она поймет, если благо королевства требует от нее разлуки с дочерью.
Мечтать не вредно. И всё-таки Ангерран при всех его достоинствах и здравомыслии - не Карломан. Он рассчитывает на человека, а имеет дело с вейлой, притом с вейлой, которой причинили немало зла.
Записан
"Никогда! Никогда не сдёргивайте абажур с лампы. Абажур священен."

Артанис

  • Герцог
  • *****
  • Карма: 3681
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 6957
  • Всеобщий Враг, Адвокат Дьявола
    • Просмотр профиля

Благодарю, эрэа Convollar! :-* :-* :-*
Цитировать
Верю, что она поймет, если благо королевства требует от нее разлуки с дочерью.
Мечтать не вредно. И всё-таки Ангерран при всех его достоинствах и здравомыслии - не Карломан. Он рассчитывает на человека, а имеет дело с вейлой, притом с вейлой, которой причинили немало зла.
Понятно, что у Ангеррана нет оборотнической интуиции Карломана, ибо он уродился человеком.
Но, впрочем, и Карломан просчитался, недооценив Паучиху. Он никак не мог предположить, что после его гибели она решится погубить Кримхильду, затем - Дагоберта, надолго поссорит арвернов с нибелунгами и "детьми богини Дану".

Нити судьбы. Пир Чаровницы (продолжение)

На следующий день после приезда герцога Брокилиенского, в Храме Всех Богов состоялась торжественная служба. Верховный Жрец обращался к Высшим Силам, прося их о мире между Арвернией и Нибелунгией, о покое и благополучии среди людей.

На службе собрались все, кто имел значение при арвернском дворе. Король Хильперик и королева Фредегонда, и все арвернские придворные, а также гости из Нибелунгии и Арморики. После торжественной службы должен был состояться прием в честь гостей, и самое главное - переговоры владетельных особ.

Впереди всех стояли короли Хильперик и Мундеррих, а за ними, полукругом - все остальные. Оба короля, облаченные в свои торжественные одеяния, со всеми регалиями, выглядели великолепно и держались с большим достоинством. В этот день и Хильперик, и Мундеррих были готовы забыть вражду своих народов, переступить через нее ради мира и блага своих королевств. Они искренне стремились заключить прочный мир.

Чуть в стороне от обоих королей стояли молодая королева - Фредегонда, и старая - Бересвинда Адуатукийская. Они стояли рядом, одна в торжественном облачении, вторая - в вечном трауре. Паучиха с ненавистью сверлила взглядом короля Нибелунгии, убийцу ее сына. Наконец, отвлекшись от него, она взялась за осуществление своего замысла, и деловито обратилась к Фредегонде:

- Я полагаю, что для блага Арвернии вовсе не обязательно родниться с одними лишь нибелунгами, точно больше мы никому не нужны! Необходимо заводить как можно более широкие политические связи. Скажем, в семействе короля Аллемании, моего родича, подросла принцесса Ингеборга. Она вполне могла бы стать невестой принца Хильперика, - Паучиха уже успела с утра переговорить с послом Аллемании, графом Амальриком Гейдельбергским, которого привели к ней фрейлины, одной из которых явно нездоровилось. - Мы должны заботиться прежде всего о благе Арвернии, раз уж жребий Норн отдал целое королевство в наши руки! Я хвалю тебя, Фредегонда, за то, что ты подаешь пример государственной необходимости. Ты права, что готовишься выдать свою дочь замуж за великого князя Моравии. Кстати, жених твоей дочери в родстве и с аллеманским двором по материнской линии! А граф Гейдельбергский поведал мне, что он женат на сестре князя Святополка Моравского, и что недавно аллеманы помогли моравам изгнать из страны степных кочевников. Так что ты отдашь свою дочь участнику могущественного союза, который лучше иметь в друзьях!

Фредегонда осталась внешне совершенно спокойной, но внутри у нее все закипело от ярости, что старая королева так бесцеремонно распоряжалась жизнью ее дочери, ее прекрасной Розамунд! Она поняла, что Бересвинда Адуатукийская, которой она угождала столько лет, не союзник ей. Значит, следовало рассчитывать только на себя!

Королева-вейла обернулась, чтобы поглядеть на дочь, стоявшую рядом с Гизелой и Женевьев. Розамунд была прекраснейшей из них, и во всех взаимоотношениях обычно оказывалась лидером. Она заслуживала быть самой счастливой!

И, вдохновившись созерцанием дочери, Фредегонда ответила Паучихе с очаровательной улыбкой:

- Все может статься, государыня Бересвинда! Одни лишь всеведущие Норны знают наперед, как все обернется!

Бересвинда нахмурилась из-под седых бровей:

- Ты обязана рассуждать, прежде всего, как подобает королеве Арвернии, Фредегонда, а не обычной женщине!

- Ах, государыня, тебе ли не знать, что самая могущественная королева остается женщиной и матерью, когда речь идет о ее детях! - ответила Фредегонда, позволив себе ехидную усмешку.

За все годы, прожитые при арвернском дворе, Фредегонда едва ли не в первый раз позволила себе возразить свекрови. И та неприятно удивилась такому повороту. Ибо Фредегонда всегда была покорной и прислушивалась к ее советам! И Бересвинда задумалась, что из себя представляет молодая королева на самом деле...

Фредегонда же позволила себе бросить вызов Паучихе, ибо предполагала, что скоро между ними все решится раз и навсегда. Она внимательно оглядела старую королеву и ее свиту, куда пристальнее, чем сама Бересвинда. И увидела поблизости от нее болезненно выглядящих фрейлин, в которых жизненные силы таяли час от часу. Фредегонда поняла, что хворь из Беллифонтена уже проникла в Дурокортер. Грозил повториться 809 год, когда оспа косила население столицы и саму королевскую семью. Что ж, в данном случае вспышка хвори могла сыграть на руку Фредегонде! Если уж она задумала угостить своих недругов кушаньем, что приведет их в Хель, то можно отослать туда же и Паучиху, под видом болезни, которую притащила она сама.

Итак, две королевы вступили в конфликт. Паучиха с удивлением обнаружила, что ее невестка вовсе не всегда послушна ей. А Фредегонда решила для себя, что следует погубить и свекровь вместе с другими намеченными ею жертвами.

Но и сама она не учла, что жизнь вовсе не обязательно сложится так, как задумала она. Только что сказав Паучихе о замысле Норн, Фредегонда не подумала, что их жребий не обязан совпадать с ее замыслами.

А ее дочь, прекрасная Розамунд, стояла рядом со своим возлюбленным, принцем Хильпериком. Рядом с ними находились Гизела и Женевьев, а чуть позади - Аделард Кенабумский.

И наследник короля, и дочь королевы были печальны. Ибо понимали, что, если все сбудется, как задумал король со своими советниками, их ждет вечная разлука и браки с совершенно другими людьми. Их любовь погубят навсегда!

Пока Верховный Жрец во весь голос восхвалял предстоящий мир между королевствами, Хильперик и Розамунд тихо беседовали между собой.

- Хильперик, любимый мой! Не хочу ехать в Моравию. Ты, один лишь ты дорог мне, а не Святополк! - страстно шептала наследному принцу та, кого он звал Розой Мира. - Быть может, еще не все потеряно... Матушка тоже не хочет, чтобы я уезжала! Она поможет нам с тобой остаться вместе...

Хильперик, сын покойной Бертрады Шварцвальдской, что была опутана сетями Паучихи, с радостью доверился обещаниям Розамунд и Фредегонды.

Он коснулся руки девушки, горячей и трепетной, и страстно прошептал:

- Розамунд, любовь моя! Я клянусь тебе золотым ожерельем Фрейи, что ты одна всю жизнь будешь владеть моим сердцем! Только бы нас не разлучили, только бы тебя не отослали в Моравию - а я сделаю все, чтобы мы всегда были вместе! Верь мне, моя Розамунд!

Про себя Хильперик уже начал мечтать, как сумеет все устроить, лишь бы Розамунд осталась в Арвернии. Тогда, даже если ему придется жениться на Кримхильде Нибелунгской, его истинной женой всегда будет Розамунд. Чтобы она осталась рядом, он выдаст ее замуж за верного вассала, одного из своих придворных. И тогда Розамунд останется жить в королевском замке, станет его фавориткой, некоронованной королевой Арвернии. И все решится к общему счастью!

Розамунд, наследница вейл, уловила чувства, кипевшие в его груди, и очаровательно улыбнулась юноше. Она была уверена, что Хильперик всегда будет принадлежать ей, на ком бы ему ни пришлось жениться. А значит, она всегда останется первой дамой Арвернии, как подобало ее происхождению и красоте!

Рядом с ними стояла другая молодая влюбленная пара - принцесса Женевьев и Аделард Кенабумский. Но они держались совершенно иначе. Глядя друг на друга с нежностью и волнением, они не смели даже соприкоснуться руками. Не роковая страсть, а чистая, жертвенная любовь, нежность и забота друг о друге соединяли их.

- Я много думаю о нас с тобой, Женевьев, - одними губами произнес юноша. - Больше всего на свете я хочу, чтобы мы подарили друг другу счастье... Но, быть может, твоя судьба совсем иная, и тогда я должен оставить тебя?.. Право, я не знаю, как быть! Но, если ты будешь счастлива без меня, я смирюсь, даже если мне не суждено будет тебя увидеть...

Женевьев тихо вздохнула и склонила свою белокурую голову в знак печали.

- Я люблю тебя, Аделард, всем сердцем! И с детства мечтаю о тебе одном. Вот только я не имею права давать надежд, что могут не сбыться... Если мне прикажут выйти замуж по сговору старших, за жениха, союз с которым будет полезен для Арвернии, мне придется подчиниться, и я не могу ни в чем обмануть будущего супруга. Так что мы с тобой должны быть в любой день готовы к разлуке. Если так случится, я хочу, чтобы мы расстались, не виня никого, но сохранили нежность в глубине наших сердец...

Аделард вздохнул, признавая ее правоту.

А его отец, граф Ангерран Кенабумский, хоть и не слышал объяснения своего сына с Женевьев, понял по выражениям их лиц, какой разговор состоялся между ними. И судьба сына вызвала у него тревогу и глубокое сочувствие.

Как все же причудливо повторяются судьбы! Принцесса Женевьев была живым повторением своей матери, королевы Кримхильды Нибелунгской. Аделард же получил имя в честь своего дяди, младшего из сыновей Карломана Кенабумского. Старший Аделард тайно вздыхал по королеве Кримхильде и дружил с Гизельхером, Рыцарем Дикой Розы, что вдохновенно воспевал ее, свою Прекрасную Даму. Но ни Аделард, ушедший в братство Циу и героически погибший в сражении с междугорцами, ни Гизельхер, что погиб, стремясь отомстить Паучихе за смерть Кримхильды, не обрели счастья. А Аделард-младший, думалось его отцу, майордому Ангеррану, словно бы повторял их обоих своей любовью к прекрасной белокурой принцессе. И граф Кенабумский не знал, как уберечь своего сына от столь же печальной участи, как повернуть жребий Норн к лучшему.

Отвлекшись от невеселых раздумий, Ангерран огляделся по сторонам. В храме все еще шла служба, Верховный Жрец произносил благодарственную молитву Владыкам Асгарда. На алтаре догорало вместе с душистыми смолами сердце быка, принесенного в жертву по случаю заключения мира. Мясо этого быка будет подано на праздничном пиру, и его отведают по кусочку все приглашенные.

В первом ряду вблизи от майордома Арвернии стояли герцог Гворемор Брокилиенский, его сыновья и Ираида Моравская, явно расцветающая в обществе внуков.

Юные "дети богини Дану" впервые видели арвернское святилище, а потому с любопытством озирались вокруг.

- А почему все изображения в храме каменные? Разве арвернские друиды не знают, что в деревьях живут самые могущественные силы? И зачем каменные своды, разве у арвернов нет каменных кругов и священных рощ под открытым небом? - по очереди расспрашивали Риваллон и Брохвайл свою бабушку.

Герцогиня Ираида сделала знак внукам говорить потише.

- Так принято в Арвернии, во владениях нашего верховного сюзерена! - назидательно проговорила она. - У арвернов нет друидов, есть жрецы. Мрамор, золото и драгоценные каменья, которыми украшен Храм Всех Богов, показывают величие Арвернии и ее небесных покровителей! И, в любом случае, мы должны быть вежливы с теми, кому обязаны повиноваться!

Мальчики согласились проявлять уважение к арвернам. Но по их лицам было видно, что они, разумеется, считают, что их соотечественники почитают богов гораздо правильнее, чем арверны, забывшие о заветах Высших Сил.

Что до их отца, то он наблюдал за исполнением арвернских обрядов без удивления, ибо видел их не раз. Но все же сказал Ангеррану, в котором видел почти соотечественника:

- Дурокортерское святилище богато украшено! Но все же, на мой взгляд, ему недостает размаха и величия Кенабумского храма, возведенного Карломаном Великим! А теперь наш древний город принадлежит тебе, подумать только!

- Кенабумское святилище - истинное чудо света! - кивнул Ангерран. - Меня самого волнует его вид, каменное кольцо под стеклянной крышей, прекрасные изображения и вечные гробницы... Но и в Дурокортерском храме каждый вправе обратиться к тем силам, которые привык почитать!

В этот момент закончилась служба. Но огонь на алтаре еще горел, и перед ним на возвышении лежал меч. К нему приблизились сразу два короля: Хильперик Арвернский и Мундеррих Нибелунгский. И первый из них поднял меч и поцеловал стальное лезвие. Затем проговорил:

- Я, Хильперик, король Арвернии, клянусь честью короля и воина, - так было принято, хоть ритуальная клятва не вполне соответствовала его духу, - что пригласил своего собрата, короля Мундерриха Нибелунгского, ради переговоров, имеющих целью исключительно мир и процветание обеих наших держав! Я клянусь, что мы заключим мирный договор в присутствии нашего благороднейшего вассала, герцога Гворемора Брокилиенского, и других мудрейших советников из Арвернии и Нибелунгии! И да благословят Владыки Асгарда наш союз, что в ближайшее время будет скреплен семейными узами между нашими детьми!

После Хильперика, Мундеррих Нибелунгский также поцеловал меч и, в свою очередь, провозгласил:

- Я, Мундеррих, король Нибелунгии, клянусь честью короля и воина, который приехал на переговоры с добрыми намерениями, что я готов почитать государя Хильперика, как брата, и впредь исполнять все союзнические обязательства! Обещаю и впредь соблюдать мир между нашими королевствами, и да не повредит ему никакая злая сила! Порукой тому будет счастье наших детей - Теодориха и Гизелы, Хильперика и Кримхильды!

Оба короля склонили головы перед алтарем, на котором горело пламя. Навстречу им шагнул Герберт, Жрец-Законоговоритель, в торжественном бело-золотом облачении, и обвел солнечный круг над головами обоих властелинов.

- Да поднимется ваша клятва к престолу Владык Асгарда, и да запишет ее справедливая Вар на свои скрижали! Проследуем же на судьбоносные переговоры, целью которых является установить вечный мир между Арвернией и Нибелунгией! Пусть же будет дружба могучих соседствующих держав угодна Небесам! И да не нарушит ее никакая злая сила!

Так, очистившись перед началом важного дела и заручившись, как они полагали, поддержкой свыше, правители отправились из храма в королевский замок для переговоров. Там присутствовали король Хильперик, майордом Ангерран Кенабумский, Герберт - Жрец-Законоговоритель, герцог Гворемор Брокилиенский, а также король Мундеррих Нибелунгский и его ближний советник. Они готовились обсудить условия мира и договор о свадьбах королевских детей.

В это время королева Бересвинда и королева Фредегонда готовились, каждая со своей стороны, собственными действиями повлиять на исход переговоров, стремясь только к своим целям.

А в королевском замке Дурокортера уже расползалась хворь, незаметно опутывая людей своими жадными щупальцами.

В какой узел свяжется все это, к чему приведет отдельных людей и целые государства - знали пока одни лишь всеведущие Норны.
« Последнее редактирование: 22 Июн, 2024, 19:50:44 от Артанис »
Записан
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как летчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.(с)Борис Пастернак.)